Мало кого из вас удивит, что в прошедшие выходные я ходил в Третьяковскую галерею. Экспозиция галереи, постоянно обновляющаяся, находится в Москве уже долгие годы, в тихом Лаврушенском переулке, и доступна всем без исключения людям. Вход для граждан России стоит 100 рублей, для иностранцев - 250. При входе в музей, в уютном тихом дворике, стоит черная статуя П.М.Третьякова, основателя музея. В ожидании гида и билетов толпятся в сторонке кучки иностранцев - испанцы, итальянцы, другие бусурмане.
Первый (и последний) раз я был в Третьяковской галерее лет 10 назад, будучи худощавым юношей. Впечатления от того посещения остались самые расплывчатые, словно после приема галлюциногенов - какие-то однообразные залы с картинами, неподвижные или медленно передвигающиеся люди, разбивающееся о стены эхо от приглушенных разговоров и звука шагов, статичные служительницы музея, мощные кондиционеры, укрытые за стеклом красные кнопки аварийной сигнализации (которые почему-то так хотелось нажать).
В этот раз всё было по-прежнему, и изменилось лишь мое восприятие - картины проносились мимо меня не ровным однообразным слоем, как проносящиеся зеленой пастой деревья из окна японского поезда-экспресса, а, напротив, застывали перед моим лицом поочередно, словно цветные иконки разделов меню в технологичном и компактном iPhone. Теперь я внимательно вглядывался в знакомые с детства и незнакомые картины Васнецова, Айвазовского, Левитана, Брюллова, Васильева, Петрова-Водкина, Сурикова, Врубеля, Шишкина, Репина, Серова, Саврасова, Кустодиева и многих других, растворившихся в моем мозгу, как сахар в стакане железнодорожного чая.
В этот раз - наряду с огромными холстами и полотнами "Осада Пскова" Брюллова, "Явление Христа народу" Иванова, "Побоище Игоря Святославича с половцами" Васнецова, "Заморские гости" Рериха, "Крымский пейзаж" Васильева - мне запомнился художник Верещагин и его замечательные картины "Дорога из Кашмира в Ладакх", "Калмыцкий Лама", и безусловно "Монастырь Хемис в Ладакхе" – картина про легендарный буддийский монастырь в Кашмире, которую я безкультурно сфотографировал себе на сотовый телефон и поставил в качестве фона экрана. В зале Верещагина я провел большую часть времени, прочитав его автобиографию на одном из больших заламинированных листов, стоящих на подставке в углу зала, и рассматривая его картины.
На выходе из музея у меня были такие же обычные чувства, которые возникают у большинства людей после посещения музеев или частных сокровищниц - чувство приобщения к прекрасному, гордость за национальное богатство и уважение к труду мастеров. Все эти эмоции раскрашивались в моей голове бесчисленными многоликими цветными образами то крестьянской природы, то моря, то невиданных городов и деревень, то каких-то наряженных людей, внимательно и молчаливо смотрящих на меня через слои краски и масла, словно пассажиры из окон железнодорожного состава.
(с) Волшебник Андриссимо, 2008
