Волшебник Андриссимо - "Пёс"
(с) 2007

Пёс жил в пионерском лагере, который располагался близ железнодорожной станции с красивым названием "Зеленые Рощи" под городом Анапа. Географическое положение лагеря пёс, конечно, не знал, но зато каждый день слышал раскатистые гудки тепловозов, грузовых составов, поездов и шустрых электричек, которые периодически сновали туда-сюда по еле видным сквозь деревья рельсам.

Пёс жил в лагере с самого своего рождения, и каждое лето с радостью ждал заезда новой смены мальчишек и девчонок, которые бурлящей толпой наводняли лагерь. И каждый год с появлением травы на газонах пёс с надеждой выходил к воротам лагеря, надеясь увидеть вереницу смешных желтых советских автобусов, забитых галдящими детьми. С приездом детей лагерь оживал, а пёс окунался в непрерывную череду радостных и веселых событий.

Вот и в этот год летняя смена выдалась бурной и шумной. Галдящие ребята в смешных красных галстуках на шее под надсмотром пионервожатых ходили на линейки, играли в футбол, настольный теннис, городки, тайком пили пиво и водку позади лагерных корпусов, у забора, там же и курили, кашляя, свои первые сигареты, а в аскетичных комнатах корпусов лагеря, не дающих ни единой надежды на романтику, познавали свою первую любовь, отчаянно скрипя кроватями до утра.

Пёс давно уже привык к этому, и искренне радовался приезду ребят, как радовались ему они - брали на руки, гладили за ухом, носили ему вкусные вещи из столовой, играли с ним в мяч, кидали ему палки, которые он с радостью и громким веселым лаем бросался им приносить. А ночью, когда все ребята в смешных красных галстуках на шее устало расходились по корпусам умываться, спать, мазать зубной пастой другие отряды или скрипеть кроватями, познавая радости первой любви, пёс же гордо обходил напоследок территорию лагеря вдоль забора, весело вспоминая проведенный день.

Каждый год на рассвете, после построения на заключительную линейку и завтрака, летняя смена уезжала из лагеря. Пёс стоял у лагерных ворот и смотрел, как мальчики и девочки, довольные и отдохнувшие, рассаживаются шумной толпой по смешным желтым советским автобусам, которые затем вереницей выезжали из лагеря до железнодорожной станции. Пёс проскакивал из лагеря через дырку в заборе и задорно мчался за автобусами по пыльной проселочной дороге, громко лая им вслед, а ребята в смешных красных галстуках на шее махали ему руками, улыбаясь, и что-то кричали сквозь стекла автобуса. Так пёс добегал до станции, где дети выгружались на перрон и навсегда уезжали в неизвестном направлении на длинном и шумном темно-зеленом советском поезде.

Вот и в этом году отшумела и отгуляла летняя смена, ребят довезли до станции и погрузили в поезд, который увез их за горизонт, а пёс задумчиво стоял на рельсах, и смотрел вслед.

"Рельсов всего два", - с грустью подумал пёс, -"правый и левый". Он долго смотрел на них, ощущая, как весело играет на поверхности углеродистой стали яркое летнее солнце, слушая, как затихает вдали шум темно-зеленого советского поезда, и думая о том, что эти два рельса символично отображают его жизнь, где один рельс - это он сам, а другой - это бесконечная вереница ребят, приезжающих в лагерь, живущих параллельно с ним, но потом неизбежно уезжающих от него по этим самым рельсам.

А потом пёс плелся по пыльной проселочной дороге от станции "Зеленые Рощи" обратно к лагерю, пролезал через дырку в заборе, и вновь попадал в вереницу обычных скучных дней пустого лагеря, отличающихся друг от друга только погодой и запахом продуктов в столовой, где толстая и добрая повариха Маша готовила оставшемуся персоналу лагеря еду, а заодно и баловала пса остатками с кухни, а по вечерам с замиранием сердца ждала высокого, небритого и хмурого мужика Колю, который сначала молча пил водку с ней в столовой, а затем так же молча вёл ее в корпус, хмуро гасил свет и ожесточенно скрипел кроватью.

Но пёс уже давно не замечал всего этого, как не замечал он ржавение краски на турниках, заборах и пионерских площадках, потому что весь остаток года пёс жил воспоминаниями тех коротких, но удивительно ярких летних месяцев, когда в его жизнь врывались веселые галдящие дети, ради приезда которых он собственно и жил.

(с) Волшебник Андриссимо
2007