Вечерело. Опушка со старым покосившимся зимовьем медленно погружалась в холодный сумрак. Стояла необычайная осенняя тишина, когда кажется, что ветра в природе совсем не существует. Шумно облетавший до этого золотом лес, как пьяный фронтовик, бросив мутный взор на свои умытые кровью медали, неожиданно затих: вероятно, вспомнив время, когда ему было по-настоящему весело. Но пауза была недолгой. Из чащи, хищно урча, выехали три заляпанных грязью джипа, которые, припарковавшись у избушки, заглушили моторы. Почти синхронно открылись дверцы, и из них вывалились трое мужчин изрядно навеселе. Громко матерясь и по-приятельски подкалывая друг друга на грани фола, они, не сговариваясь, принялись каждый за свою работу: один пошел за дровами, второй за водой, третий же встал «на разлив», затащив в избушку нехилый рюкзак, туго гремящий бутылками. Это были старые армейские кореша — Кит, Вадик и Ефим. Каждой осенью, в это же время года, они брали отпуск дня на три и приезжали сюда «поохотиться». Баб принципиально не брали. Кроме Люси, которая должна была появиться ровно в полночь.

Дело в том, что каждый из них (судя по недешевым авто) худо-бедно состоялся в жизни как коммерсант, но не как порядочный семьянин, который обреченно по-бурлацки тянет лямку семейной жизни, деля ее поровну со своей слабой половиной. Был еще и четвертый друг — Док, которого друзья ценили и уважали. Но в семье у того была такая гармония, что армейское братство, ехидно окрестив его между собой «пиздолизом», на охоту не приглашало.
Через час мужики, с устатку накатив наркомовских, изрядно захмелели и потихоньку, исподволь, начали заводить свои заветные речи, переходя от второстепенных тем типа бизнес-хуизнес к главной: все бабы — суки, а мир — бардак, в коем Люси счастливое исключение из правил…
[ читать дальше → ]

Вы товарищи, не ахуели туд пра Новый гот писать, скаты? Отмечал он, блядина, ебался, как сцуко слон, сжог нахуй бороду дет Морозу, атпиздил ментоф и пракурора. Вы бля все выдумщики нах. Разве можэт русский чилавек помнить каг он фстретил этот ебучий новый гот нах? Да хуй. Не можэт. Часам к девяти бальшинство люду ужэ накочегариваецца в полную лепёшку. Я нах так ваще сцуко за неделю начинаю колдырить. Привыкаю. Чтоб на Новый год шлёпанцы не откинуть. Помню всё дисятисекундными атрыфками. А вы блять туд пишите хуйню нереальную. Я лично более-менее начинаю саабражать числу к пятому января сука. А некатарые ещё пишут, как они паебались. Смиюсь вам в лицо. Ктож на новый гот в состоянии ебаца?

Вот я сейчас вам правду-матушку рубану в ваши атравленные грошовой фантазией мазги. Открою сцуко секретные архивы. Хоть мне это и тяжело, так как не помню нихуя. И так как саму фстречу Нового года я не помню ваще, то расскажу про то как на работе рас отметили. В опщем слушайте и не пирибивайте.

Конечна в стройуправлении карпаративака, это не то что в офисе. Это намного готичней и экстримальней ёбана. Паэтому я должен для начала познакомить вас с действующими пирсонажами таво беспизды ракавова вечира. Итаг:
Пиранья (Михаил Степаныч)– наш мастер. 18 лет сидел где-то пад Магаданам за разбой и грабежы. Сохранил о том месте добрую память, один единственный зуб и запускающийся когда ему вздумаецца мочевой пузырь. Характер у ниво скажу очень мягкий, но когда сука ругаецца ваще нихуя нипонятно, А чо Пиранья спросите вы. Так у этой милой рыпке зубоф дахуища и фсе сука мощные и острые, а у этого долбона один и тот скоро вывалицца к хуям.
[ читать дальше → ]

В приоткрытую форточку хрущевки залетел утренний ветерок и заплаканная Настя автоматически натянула на свои голые плечи большую часть одеяла, оголив при этом волосатые ноги Николая, который курил в постели, сбрасывая пепел в майонезную банку пристроеную у него на поджаром животе.
- Коля, ну давай все забудем, как страшный сон, я прошу тебя, Коля! - голос тридцатилетней запуганной женщины буквально молил о пощаде.
- Забудем? Ты ахуела блять. Квартиру мою пропила с ебарями, мне за пять лет ни разу сраной карамельки не прислала, на свиданку не приехала, а мать мою в общей могиле зарыла, крыса ебучая? Заебись, ты тварь, устроилась. Только вот пиздец тебе настал - я тебе за мать родную зоб вырву, сука рваная, отвечаю.
Настя безнадежно зарыдала и уткнулась распухшим от слез носом в мятый пододеяльник..

- Коля, я если тебе денег дам! Много. Десять тысяч долларов! У меня от квартиры на книжке остались, дочке на учебу сберегла. Не хватит - я еще займу, мне Лизка даст! Возьми, Коля, я тебя прошу, я тебя умоляю! Купи ты себе машину и если не можешь сердце свое пересилить - расстанемся по хорошему...

Николай задумался, почесал пятерней запортаченное темно-синими наколками предплечье и цедя слова произнес:
- Все отдашь, сука. Все до копья. И хату эту подпишешь на меня - тогда отвалю от тебя, лярва ебучая. Но смотри бля, филки чтоб сегодня же были - 15 штук, иначе порву как грелку. А ща становись сука раком, пизду свою вонючую руками раздвинь и стой так - меня жди. Я схожу поссу, побреюсь и ебать тебя, паскуда, буду.
[ читать дальше → ]

Я надела черное платье с откровенным вырезом. Долго решала черное или белое, но остановилась на черном и теперь рассматривала себя в зеркало.
Очень хотелось выпить. Тем более, что вечер обещал быть занудным, а алкоголь обычно придает таким мероприятиям недостающие полутона.
Заглянула в бар. Что бы выбрать? Но выбора не было, на полке стоял только красный мартини. Выпить сейчас или подождать подругу Ларису?
Лариса не откажется, конечно. С чего бы ей отказываться? А, с другой стороны, стаканчик-два до её прихода влить в себя не грех. И ожидание пройдет быстрее.
Эх, дерьмо, сказочное, феерическое дерьмо этот мартини. Я сделала большой глоток и поперхнулась. Мартини кровавыми струйками стекал по вырезу, оставлял
липкие полосы на платье. Я окончательно расстроилась: в белом идти на такое мероприятие особого резона нет. Чертова тусовка, и, вообще, где шастает эта
Лариска? Я легкими нервозными рывками начала сдирать с себя испорченную вещь, представила себя со стороны и чуть не покатилась со смеху.
Великосветская, бля, барышня кидает в урну платье, стоимостью в одну деревеньку, будет другое. Повернулась спиной к зеркалу и чуть не разревелась.
Давно зажившие шрамы белыми ниточками сплелись в сетку паутины на коже.
[ читать дальше → ]

Даша замуж вышла по большой любви. Серьезная любовь была в ней от природы. Есть такие женщины – с детства скаредно копят чувства, экономят на булавках, не распыляются, а потом дарят одному мужчине, не случайному - избранному. При чем, по уму дарят – не обрушивают на голову, как ураган, не пугают, а мало-помалу, сдержано ограждают китайской стеной, замыкают в кругу доверия и понимания.
Мужа Даша выбирала долго и качественно, но все же слегка прогадала – мужчина ей достался яркий, как солнце. Солнце и китайской стеной не заслонишь. Даша понимала – только терпение, только уют и нежность, глубокое родство удержат навсегда. На внешность свою, на вечную влажную готовность рассчитывать не приходится – не такое уж сокровище, этого добра полно вокруг.
Семья получилась. Солнечный муж приходил домой, за китайскую стену и укладывал усталую голову на Дарьины колени, и любил ее, и хотел многие годы, как в первый день.

Подрастал сын. Даша чувствовала – мало его, недостаточно мальчика для гармонии. Нужна девочка – компенсация убывающей женской красоты, чтобы смотрел человек-солнце на себя самое, но непривычное, другое, поразительное.
Девочка получилась, как мечталось, отцовская копия, но уж очень слабенькая, почти не жилец.
Даша плакала, целовала крошечные пальчики, вялые ножки.
- Уколов недостаточно, нужен грамотный массаж, - сказал профессор-невролог. – Шесть курсов до года.
Так в дом вошла Мила.
[ читать дальше → ]

Заебало про прынца. Я тут вспомнила веселенькую историю из своей далекой-далекой молодости. Опять про минет, опять про сперму.

Был у меня в жизни мальчик один. Он совсем не трахался. Принципиально. Ждал любимую, единственную, чтобы свадьба, первая брачная ночь. Короче, чтобы все как у его бабушки с дедушкой.

Мы с ним дружили.
Иногда он провожал меня после дискотеки до дома, мы садились на крылечко, сцепляли ладошки и пялились в ночное небо. Нет, Рязанские звезды это, конечно, дас ист фантастишь, но я хотела другого.
Он показывал мне Большую Медведицу, а я аккуратненько, боясь спугнуть трепетного вьюношу, двигала пальчиком по его бедру.
---Это хвост Медведицы, видишь?
Ага, ага, еще шажочек вверх.
---А это ее голова.
[ читать дальше → ]

Давно это было. Мне как раз стукнуло восемнадцать, и я совершенно сознательно и искренне собрался отдать очередной долг Родине в виде бескорыстного служения в рядах ее защитников.
Моя бабушка жила в деревне, от города километров шестьдесят, в которой я проводил почти все летние месяцы своей пацанячей жизни. Родители забрасывали меня к ней, когда не ехали со мной на море или не отправляли в пионерлагерь, и мы с местными ребятами и девчонками целыми днями гасали на великах, купались в речке, ходили в лес или играли в войнушку. Повзрослев, я уже не так часто приезжал к бабушке, и видеться с друганами стал реже. Наверное, оттого каждый мой приезд превращался в небольшое событие — мои друзья детства всегда встречали меня с радостью.
Упущу казусы взросления, когда наши девчонки-малолетки вдруг превратились в аппетитных самочек, и ходить с ними купаться на речку стало делом небезопасным: после случайного касания какой-нибудь из их прелестей приходилось долго сидеть в воде, придумывая для этого причины, в ожидании, когда же упадет вдруг бодро вставший хуй… И первые наши влюбленности, и первую неумелую еблю на сеновале — это тема для отдельного креатива. Сегодня речь пойдет не об этом.
Я уже знал, что в армию мне уходить в ноябре, и решил в начале октября на выходные в последний раз приехать в деревню, чтоб попрощаться с друзьями, да заодно и отметить это событие.
[ читать дальше → ]

История эта произошла в одном из пограничных подразделений, в котором я имел счастье служить, в конце девяностых. На любой пограничной заставе имелся так называемы "подхоз" (подсобное хозяйство), наша застава не была исключением. Старшина был, что называется, от бога. Бойцы всегда и вовремя получали обмундирование (по росту и размеру, что в армии, вобщем-то, редкость), а главное - были сыты. Вместо посроченной тушенки из запасов минобороны, содержимое банок которой смело могло приравниваться к бактериологическому оружию, солдатики кушали мяско. Всегда на столе было сало, яйца, летом - свежая зелень, огурчики, помидорчики с огорода, зимой - соленья, варенья, консервации. "Не служба, а мед", подумаете Вы... но не совсем так. Дабы все эти дары природы оказались на солдатском столе, старшина с безумством фанатика вырывал личный состав у начальника заставы на всевозможные хозработы: огород, выпас скота, покраска спортгородка, всевозможные уборки. Вобщем, боец без работы никогда не оставался. Если ни служба - значит хозработы. Но из солдат никто на "батьку" не роптал - его дико боялись, но и также дико уважали. На ум приходит единственное подходящее армейское выражение "#бет и кормит"...ага, это про него.
[ читать дальше → ]

Июнь

Голос в наушнике Bluetooth гарнитуры стал как будто тише. И интонация поменялась. Еще чуть-чуть. Вы замечали, что интонация в разговоре меняется постепенно? Незаметно. В начале ты разговариваешь с одним человеком, а в конце – совсем с другим. С чужим.
- Ты очень хороший человек, но я больше так не могу, понимаешь? – После этой фразы он перестал ее слушать. Нет, голос шел фоном, фразы он тоже понимал, но до мозга они не доходили. Как будто ты слышишь иностранную речь и твоего знания языка недостаточно для того, чтобы досконально понять. Общий смысл ты ухватываешь, но не более.
- … поэтому я считаю, что так будет лучше
- Хороший монолог, Лен, браво. Только ты это, слова бы не тратила. – Он очень надеялся что со стороны его голос звучит безразлично. И холодно. И цинично. Ныть в трубку не хотелось. Хотя нет, хотелось. Но делать этого я не буду – сказал он себе. Закурил, чтобы успокоиться. Маленькая доза никотинового спокойствия. Иллюзия сбережения нервов. Хорошо что гарнитуру одел – мелькнула мысль где-то на заднем фоне разума. Гарнитурой он пользовался редко, предпочитая либо не отвечать на звонки, когда он за рулем, либо ехать с телефоном в руке. Постоянно висящий динамик на ухе раздражал.

- Зачем ты так?
- Зачем я как?
- Я не хотела делать тебе больно
- Да ладно, не распинайся. Слив засчитан – Мне по хер, сказал он про себя. По хер. Убедить себя не получалось. Ну может ее получится. – Удачи и все такое, Лен. – Твою мать, как на этой гарнитуре нажать отбой? Наушник запищал короткими гудками. Она отключилась первой. Ну и славненько.
Честно говоря, он понимал, что так и будет. Знал, что она замужем и хорошо такие истории не кончаются. Всегда бывает кому-то больно. В данном случае только ему, так что можно сказать, что все кончилось малой кровью.
Сначала успокаиваешь себя тем, что это просто увлечение, и оно пройдет. Потом говоришь себе, что это просто секс. А когда понимаешь, что ты влип, и влип серьезно, уже поздно. Тебе слишком часто говорят о любви, о том как ты дорог. И ты охотно в это веришь. Веришь и внушаешь себе, что так оно и есть. Мы сами ищем себе проблемы. Доверяемся людям, которым не стоило доверяться. Отдаем то, что не стоит отдавать. Потому что потом слишком долго восполняешь пустоту, не получив ничего взамен. Вернее нет – получив, но не то, что тебе нужно. И не в тех количествах. Ничем не подкрепленный, кроме слов и надежд, оптимизм снова и снова будет заполнять тебя, перед тем как резко взять и уйти. Испариться.
“Ты мозг свой ставишь постоянно на ручник
И думаешь, наверное, это делу поможет
Но ты забыл - кто надел шоры на глаза
Тому кнутом по хребту и в бока шпоры
А ты, баран, все веришь в эти сказки
Но ты не романтик, ты - жопа с глазами”[ читать дальше → ]

Почему все так любят рыдать на моей груди? Она, в смысле грудь, не самая большая и теплая. Даже не третий размер, скорее так, второй с половиной. Нельзя также сказать что у меня уютный дом, в котором я могу принимать страждущих, и полная довольства жизнь, чтоб можно было сыпать утешения с барского плеча. Я вообще утешениями не сыплю. Жмусь. С баблом обычно тоже самое, - тяжело мне с ним расставаться.
Кто его знает, может будь у меня уютная квартирка, кому-нибудь захотелось бы ее поджечь или хотя бы устроить в ней погром. Но живу я в съемной хате, в которой не то что коты, кактусы не приживаются. Из простого бабского счастья у меня трехлетний сын, вьющий из меня веревки и нитки, пускающий мои нервы на мочало. И муж, которого я не видела полгода. Есть ли? Вообще-то да, звонил пару дней назад, сказал, что у него сложный период в жизни, попросил денег. Якобы взаймы. Отказала. Ну дык а чего еще ждать от суки? От крашеной в пиздатый рыжий цвет, замечу, суки. Короче, жизнь моя не мед и не сахар-рафинад. Я сама могу ныть и ныть. Но помалкиваю в тряпочку, стискиваю зубы и прикусываю язычок.
И при этом ко мне ходят утешаться все друзья, подруги, приятели, близкие и не очень знакомые. И даже совсем не знакомые плачутся мне на свою жизнь с полок поездов, со скамеек в парках, с соседних пляжных полотенец.
А я ведь ни разу как спаситель человечества не выгляжу. В результате, делаю вывод, что люди окончательно потеряли совесть. А может и не потеряли. Потому что не имели.
[ читать дальше → ]

В детстве я так хотела быть солдатом, что однажды, когда мы с папой были на рыбалке, я надела себе на голову цинковое ведро и для верности закрепила под подбородком ручкой. Ну, типа я такой вот солдат в красивой новой каске. Правда, я ни хрена не видела, кроме своих сандалий, и ведро очень неприятно давило на уши, но я все равно была страшно довольна своей выдумкой. И металлически-гулко спросила у папы, закидывающего донки, возьмут ли меня теперь в армию. Папа некоторое время молчал, а потом сказал плохое слово, означающее, что рыбалке пришел конец, и стал стаскивать с меня ведро. Тогда-то я и испытала на себе все тяготы военной жизни: ведро жутко врезалось ручкой мне в подбородок, когда папа тянул его вверх, то натягивалось на голову и сжимало мой глупый детский череп при попытках вытащить ручку.

Папа припомнил мне не так давно засунутые в нос вишневые косточки, когда я хотела быть похожей на Муслима Магомаева, и сказал еще одно плохое слово. Тогда он мне грозился отрезать нос, а сейчас - всю голову сразу. Потому что все равно с такой дурной головой, с натугой говорил папа, стараясь разделить нас с ведром, мне нормальной жизни не будет. Мою голову, папину рыбалку и советскую армию спас проезжающий мимо автомобиль с пассатижами в багажнике.
[ читать дальше → ]

Мне одиннадцать лет. Родители взяли меня с собой в ресторан. Лето, каникулы, и родители решили, что это не повредит мне. Я счастлив, и мне совсем не хочется спать.
Я помню жареных кальмаров и картошку фри, которые ел в тот вечер, запивая их налитой в длинный узкий бокал Колой, - такой узкий, что моя переносица упиралась в его ободок. Под потолком, провисая и образовывая ниши, распростерлась рыбацкая сеть. Прямо над нами, в одной из ниш, лежит чучело акулы, а чуть поодаль, над соседним столиком - электрического ската, - и оба чучела блестят, покрытые лаком, а искусственные бусинки-глаза смотрят тускло и безжизненно.
Высокий и худой, с бледным вытянутым лицом официант возник у нашего столика, записал что-то в черный блокнот, и, вложив блокнот за пазуху, удалился, а через какое-то время две молоденькие официантки уже расставляли перед нами тарелки с едой.
В дальнем конце зала работали музыканты: клавишник, прячущийся за каскадом из трех синтезаторов, и певица, девушка лет двадцати, полная, в тесном блестящем платье, с тяжелым, усиленным динамиками, хищно и навязчиво реющим над столиками меццо-сопрано. Музыка звучала слишком громко, и, когда я говорил с отцом, нам приходилось сближать головы, чтобы услышать друг друга.
[ читать дальше → ]

ЧАСТЬ 1

— Сигареткой не угостите? — маленький толстый плешивый человечек заискивающе заглядывал в глаза.
— Пошел вон! — ласково ответил Миша и отвернулся к окну. За грязным замызганным стеклом, украшенным ржавой решеткой в виде лучей восходящего солнца, не было ничего интересного. Дежурство только началось, и предстоящая двенадцатичасовая казенная скука не вызывала ничего кроме раздражения.
— А может, позволите окурочек докурить? — продолжал канючить толстяк.
Лысина с нежно-розовой кожицей и мягким пушком на затылке, по-детски наивные глазки вызвали ненужную жалость и Миша, неожиданно для себя, протянул ему недокуренную сигарету.
Жадно затянувшись, тот с наслаждением выпустил струю дыма и задумчиво сказал:
— А вы знаете, я ведь почти Нобелевский лауреат. Да-с, очень успешно в науке продвигался. На «нобелевку» тянул… Вот только любовь проклятая сгубила… Через нее, можно сказать, и оказался в таком бедственном положении. Хотите, расскажу?

Слушать подобные истории не хотелось. Ни к чему хорошему это, как правило, не приводило. Однако упоминание о любви заинтриговывало, как впрочем, и нетипичный облик этого несчастного. Снова, вопреки своим правилам, Миша согласился:
— Ладно, давай валяй. Может время быстрее пролетит…
Человечек шмыгнул носом, с сожалением взглянул на короткий окурок и начал свой рассказ:
— Еще совсем недавно работал я в одном крупном учреждении, имел научную степень, свою лабораторию и лаборантку в помощниках. Собственно говоря, эта лаборантка по имени Света и сыграла немалую роль в моих несчастьях. Фигурой она была похожа на огромный спичечный коробок, к которому кто-то наспех прилепил обвислые груди и крошечную головку с неправдоподобно пухлыми щеками, губками сердечком и прической а-ля «конский хвост». Отличалась эта особа редкостной стервозностью и повышенным вниманием к моей персоне.[ читать дальше → ]

Половое созревание никак не желало ощетиниваться. Нет, Русик, главный герой этой странной истории, испытывал все полагающиеся в таком деликатном состоянии симптомы, как то гормональные бури, всплески и прочие бессонницы, но вот усы не росли. А Руслан бы многое за них отдал.
Вы спросите почему? Одноклассники, у которых над верхней губой уже начинал пробиваться пока еще реденький, но уже заметный пушок – не такой, какой бывает у девушек, а более контрастный – косились на него сначала с непониманием, мол, мужик, где твои усы? Затем непонимание переросло в недоверие. Так в стае косятся на волка вегетарианца, к тому же альбиноса. Со временем недоверие переродилось в откровенное презрение.
Вполне возможно, что многим было наплевать на усы вообще, и нежизнеспособные метафоры в частности: у десятиклассников есть проблемы поважней, поинтересней и попикантней. С этим любой согласится. Но Руслану казалось, и жизнь находила этому подтверждения, что все дело именно в усах. Вернее в их отсутствии.
[ читать дальше → ]

− Называй меня киской, - попросила она.
Киской... Вот говно. Ладно. Я снял штаны и приготовился звать ее киской. Особой уверенности в себе, кстати, у меня не было: весила она килограммов на пятнадцать-двадцать больше, чем следовало бы. Да и трахаться нам не очень хотелось. Просто так получилось. Так что я, дурачась, полил себя коньяком — и мне стоило больших трудов сделать вид, что все прошло гладко, хотя на самом деле эта самопальная хрень меня весьма и весьма обожгла — и попросил ее попробовать, как я на вкус. Она не артачилась и это как-то сразу примирило меня с ее лишним весом. Тем более, что пробовала она отменно. Я буквально почувствовал себя мороженым. Причем настоящим, - не нынешним говном с сахарозаменителями, красителями и кучей дополнительной хрени, за которую вы и платите, чтобы почувствовать вкус плохого продукта. Самым, что ни на сесть, настоящим — мороженым за 15 копеек, пломбиром. Вот чем я себя почувствовал. Да еще и купленным любознательной нетерпеливой школьницей, которая уже задумывается кое о чем. Да-да, тем самым старым добрым пломбиром... Или эскимо?... По 15 копеек, это я точно помню. Ну, или за 25 копеек, шоколадныое. Или..?
Додумать я не успел, потому что кончил.
[ читать дальше → ]

Раскрытый холодильник выдохнул морозную затхлость и пустоту. Максим внимательно осмотрел полки, подвигал ящики в тщетной надежде обнаружить невидимом уголке какой-нибудь съедобный продукт. Непонятно, и зачем так убиваться на работе, если дома даже пожрать нечего? И хоть бы работа была настолько любима, чтобы отдаваться ей без остатка. А так ведь менеджер по управлению офисным планктоном – тьфу! – ни уму, ни сердцу. Даже не скажешь, что он корячится ради того, чтобы прокормить семью. Нет больше семьи. Впрочем, сам виноват. Надо было раньше думать. И «бывшей», кстати, тоже. Она как никто знала – эта свадьба была глупой местью её подруге, в которую Максим на тот момент был влюблен. Довольно скоро стало ясно, что ни одна из подруг не стоила такой жертвы. А теперь сын растет без отца. Уж два месяца его не видел. Или три? Всё не хватает времени – оно будто просачивается сквозь пальцы и уходит в зыбучие пески…

Максим посмотрел в темный прямоугольник окна – за последние полчаса погода не поменялась. Потоки мокрого снега косо перечеркивали тусклые уличные фонари. Нет уж, спасибо! Он только оттуда, еще отогреться не успел. Возвращаться в эту мерзость, чтобы добежать до магазина или кафе, у него не наберется энтузиазма. Максим еще раз печально окинул взглядом пустой холодильник. В нижней дверной нише тихо затаилась початая бутылка водки. Вообще-то, он не по этому делу – привычка, выработанная спортивным режимом. Вот бутылка и прижилась здесь, никому не нужная, еще с нового года. Эх, сейчас бы хоть какой кривой огурчик, и 100 грамм, вполне возможно, пошли бы на пользу!
Максима осенило: еще с семейных времен что-то съестное могло заваляться в кладовке. Теща, убежденная дачница, фанатично снабжала дочку с внуком экологически чистой продукцией со своего участка в немыслимых количествах. Этого добра за год невозможно было переесть, поэтому жена периодически, втайне от матери, устраивала в кладовке большие чистки. С тех пор, как она ушла, забрав сына, в кладовку никто не заглядывал. А там вполне могут обнаружиться целые залежи чудесной закуси.
Не так, чтобы Максим боялся темноты или тесноты - нет. Просто кладовку он не любил. Пыльно, душно, ничего не поймешь, что где искать, да еще и лампочка давным-давно перегорела, а он всё забывает купить и вкрутить новую.[ читать дальше → ]

Трясущийся автобус притормаживает на остановке "Автосервис".
Шорох открывающихся дверей. В салон кряхтя влезает бабка в телогрейке, бочком-бочком протискивается сквозь турникет. За бабкой под скрип колёсиков на манер пулемёта "максим" вкатывается громадная сумка, битком набитая картофелем. Все сидящие немедленно делают вид, что крайне уважают старость, но спят. Кротко вздохнув и вытерев трудовой пот со лба, бабка пристраивает свой станковый баул у ног и остаётся стоять...

Вслед за бабкой в салоне материлизуется блистательная пара.

Ему лет 50. Широченные плечи, баскетбольный рост, дорогая серая тройка, шикарный галстук, золотые запонки, квадратная челюсть, отполированный бритвой череп. Выражение лица "ахтунг! Я - браток!"

Ей лет 20. Натуральная блондинка с ногами от коренных зубов. Курточка и сумочка леопардовой расцветки. Ослепительно-белая мини-юбка. Белые же сапожки на высоченных шпильках. Трёхсантиметровые холёные ногти и презрительно-плаксивая мина на ярко накрашенной мордочке.
[ читать дальше → ]

Танюха, которая лет пятнадцать назад подрабатывала у меня бухгалтером, была финансистом от бога. Мне ее и рекомендовали в свое время как непревзойденного мастера различных схем, позволявших экономить и уходить от налогов. Время было такое – «черной» и «белой» зарплаты, фирм-однодневок, двойной бухгалтерии и прочего, без чего просто не выживали. И таланты бухгалтеров, умевших ювелирно вести отчетность, договариваться с налоговиками, иметь «в запасе» своих аудиторов и фокусников по части законного превращения безналичных денег в наличные, ценились очень высоко.

Я очень хорошо помню день, когда меня с Танюхой познакомили. Ожидая увидеть дородную и деловито-покладистую тетку (а именно таковой представлялась мне настоящая бухгалтерша), я даже не сразу обратил внимание на щуплое и абсолютно серое существо, ютившееся где-то за плечом моего знакомого, который обещал привести Танюху.
- Вот, - сказал мой знакомый, ставя Танюху перед собой. – С ней у тебя будет счастье по полной программе.
- Обязательно будет, - подтвердила Танюха, - но только не с мая по сентябрь.
[ читать дальше → ]

ЧАСТЬ 1

— Сигареткой не угостите? — маленький толстый плешивый человечек заискивающе заглядывал в глаза.
— Пошел вон! — ласково ответил Миша и отвернулся к окну. За грязным замызганным стеклом, украшенным ржавой решеткой в виде лучей восходящего солнца, не было ничего интересного. Дежурство только началось, и предстоящая двенадцатичасовая казенная скука не вызывала ничего кроме раздражения.
— А может, позволите окурочек докурить? — продолжал канючить толстяк.
Лысина с нежно-розовой кожицей и мягким пушком на затылке, по-детски наивные глазки вызвали ненужную жалость и Миша, неожиданно для себя, протянул ему недокуренную сигарету.
Жадно затянувшись, тот с наслаждением выпустил струю дыма и задумчиво сказал:
— А вы знаете, я ведь почти Нобелевский лауреат. Да-с, очень успешно в науке продвигался. На «нобелевку» тянул… Вот только любовь проклятая сгубила… Через нее, можно сказать, и оказался в таком бедственном положении. Хотите, расскажу?

Слушать подобные истории не хотелось. Ни к чему хорошему это, как правило, не приводило. Однако упоминание о любви заинтриговывало, как впрочем, и нетипичный облик этого несчастного. Снова, вопреки своим правилам, Миша согласился:
— Ладно, давай валяй. Может время быстрее пролетит…
Человечек шмыгнул носом, с сожалением взглянул на короткий окурок и начал свой рассказ:
— Еще совсем недавно работал я в одном крупном учреждении, имел научную степень, свою лабораторию и лаборантку в помощниках. Собственно говоря, эта лаборантка по имени Света и сыграла немалую роль в моих несчастьях. Фигурой она была похожа на огромный спичечный коробок, к которому кто-то наспех прилепил обвислые груди и крошечную головку с неправдоподобно пухлыми щеками, губками сердечком и прической а-ля «конский хвост». Отличалась эта особа редкостной стервозностью и повышенным вниманием к моей персоне.[ читать дальше → ]

- Вы знаете, Виктор, сегодня самое время гадать. - многозначительно сказала Римма Коновалову в лифте.
- Чего там гадать-то? - не менее многозначительно ответил Коновалов, морщась от запаха духов Риммы. - По нынешним временам надо знать точно.
- На суженую, например, погадать. - кокетливо подмигнула Римма. - Самое время вам. Не век же вам холостяковать.
- Мы ведь с вами одногодки? - сощурился Коновалов.
- Хам! - рассмеялась Римма и еще сильнее запахла духами. - Кто ж так за женщиной ухаживает?
Коновалов промолчал и начал задумчиво рассматривать грудь Риммы.
- Что вы там увидите через пальто? - смущенно захихикала Римма и сняла пальто. - Жарко тут. Надышали вы.
Коновалов осмелел и демонстративно задышал чаще и глубже.
- Проказник! - захихикала Римма и ударила Коновалова сумочкой по лицу. - Не могу же я в лифте совсем раздеться.
- Экая вы ханжа! - жарко выдохнул Коновалов и ласково шлепнул Римму где-то ниже спины.
- Оу! - сказала Римма и густо покраснела. - Вы таки ухаживаете за мной.
Она вышла и пошла по коридору, вызывающе цокая каблуками и помахивая своим пальто.

«И что мне мешает за ней приударить?» - задал себе риторический вопрос Коновалов.
Риторический, потому что точно знал что ему мешает. И это Что встретило его в коридоре и прижало к стене.
- Здравствуй, Витенька! - зашептала Алена. - Ну что, сегодня? Опять ко мне? Праздник сегодня ведь. Крещение.
- Не могу я сегодня. - неожиданно резко ответил Коновалов. - Я сегодня дома буду.
- И что ж ты, родной, сегодня дома будешь делать? - спросила Алена. - Вчера ты уборку делал. Позавчера тебе нездоровилось. Сегодня у тебя что?
- Гадать буду! - буркнул Коновалов. - Традиция такая. Стародавняя. Имеет человек право на гадания или не имеет?[ читать дальше → ]

1.

- Тебе самому-то, бля, не стрёмно, Артём? – в сердцах плюнув на ступени бара, спросил Витька.
- Ты о чём? – Артём Украдкин удивленно вытаращился на бывшего одноклассника.
- То, что лох ты, тебе не стрёмно? – заржал друг.
- Я лох.… Да не лох я! – пьяно покачнувшись, замотал головой Артём. – Почему это я лох???
- Бля буду, ты лох! И чмо! – заорал Витька. – Ты посмотри на себя, мудило! С клиентами, поди, в таком виде встречаешься? С деловыми пацанами?!
- Это стиль такой… спортивный…
- Хуивный, бля! Выглядишь, как дрищь деревенский, вот тебя и имеет каждый встречный! Пойми, когда ты одет, как чёрт, к тебе и люди относятся соответственно. Нет уважения – нет и самоуважения. А без него ты никто, бля. До сих пор, бля, всякой хуйнёй занимаешься! Сраку в офисе отсиживаешь! Подай-принеси! Менеджер ебаный! А я алюминий вагонами толкаю, лес – миллионами кубов!..
- Да ладно те… меня-то всё устраивает вроде, - пытался оправдываться Украдкин.
- Оно и видно, бля, - презрительно фыркнул товарищ. - А теперь глянь на меня!

Артём поднял полные слёз глаза. Широкое, как блин, полное самодовольства ебало. Распахнутая дорогая дублёнка. Торчащее пузо. Охуительные ботинки. Толстая барсетка, ехидно выглядывающая из подмышки.
[ читать дальше → ]

- Милый! - шептала она. - Милый, как же я тебя хочу. Это же просто пиздец какой-то, как хочу.
Когда она целовалась, то напоминала Егору кошку, вылизывающую новорожденных котяток. Языком и губами размазывала по его лицу - помаду, слюну, липкий пот. Егор потел. Наверное, все-таки от страха.
Женщина была пьяна. Егор - тоже. Знакомство он еще смутно помнил. В пивнухе, где раньше кинотеатр был. А вот имя вылетело из головы. Оля - не Оля? Или Наташа? Спрашивать было уже поздно.
Квартира была ее. Что хуже всего - здесь же жил и ее мужик. О нем Егор знал только то, что тот - извращенец и чмо. Но здоров, как кабан. И еще, что он пошел куда-то бухать.
Егор был не настолько пьян, чтобы не догадываться: его банально используют. У баб это бывает - ебутся, чтобы мужику своему насолить. Вот и эта, похоже, из таких.
Она тяжело дышала, расстегивала его куртку, срывала с него свитер, рвала пуговицы на рубашке. Обнажился торс. Женщина размазывала языком по его телу смесь слюны, помады и пота. Губы ее опускались все ниже. Кожа у Егора стала, как у ощипанной курицы, - такой же пупырчатой. Набух, стал истекать липким соком хуй.

Ее пальцы терзали молнию на его брюках. Застежка не скользила, зацепилась за ткань. Но все же, в итоге, поддалась.
Когда женщина затолкала его хуй в рот, Егор вдруг вспомнил, что ее зовут Настей. Она жадно урчала. Казалось, не сосала, а обгладывала.
- Настя… - прохрипел он. - Настя! Пойдем в кровать. Тут же есть кровать, Настя?
Но Настя (или кто она там на самом деле) не отвечала. И Егору пришлось пятиться. Впотьмах, по незнакомой квартире. За спиной что-то грохотало, под подошвами ботинок хрустели осколки чего-то хрупкого.
Когда-то Егор очень впечатлился повестью Хемингуэя «Старик и море». Она была о том, как дед поймал огромную рыбину. Сейчас Егор чувствовал себя героем этой повести. Только вместо удочки был хуй, а «рыбу» можно и нужно было срочно ебать.
Настино урчание переросло в рык. Она толкнула Егора в грудь. Удержать равновесие не получилось. Егор упал. Слава богу, на что-то мягкое. Вот она, кровать…
Пока он падал, дамочка невзначай прикусила головку. Егор взвыл от боли. И вообще, рот у дамочки был маловат. Или это Егоров хуй разросся до таких размеров?
Он подхватил Настю под мышки. В темноте принялся сдирать с нее джинсы, трусы. Резко и быстро, дорожа каждой секундой. Хуй вошел легко, его чувствительную поверхность тут же окатило приятным жаром. Тепло охватывало крестец, поднималось по спине к мозгу. Настя орала от удовольствия, а Егор чувствовал себя большим, мохнатым хищником.
- Хр-р, - говорил он в такт движениям тела. - Хр-р… Хр-р…
Разогнаться Егор не успел. На пятом или шестом толчке он услышал шаги. А потом предпринимать хоть что-то оказалось уже поздно. Шаги приблизились. Вспыхнул свет. «Извращенец и чмо» оказался даже здоровее, чем представлял Егор.
Он сам не знал, как успел вскочить, неловко манипулируя ногами, что путались в брюках. Егор понял, что чувствуют те, кто проигрывает эстафету по бегу в мешках.
Когда Настин мужик стал его пиздить, Егор не сопротивлялся. Надеялся, что не до смерти…
*** [ читать дальше → ]

Я проснулся весь скрюченный и с изморосью на лице. В очень национальном похмельном сне меня кушали волки, методично вырывая из тела различные органы. Когда добрались до сокровенного, я закричал и проснулся.

Окно было широко распахнуто. Приближался миллениум, и я, видно, загодя готовился шагнуть в третье тысячелетие. Репетировал. Хорошо, что не шагнул….

Вымерз, однако, как клоп. Ночная прохлада анестезировала всё на свете, чем живёшь и чем мучаешься. Головную боль, запахи и воспоминания. Только голод остался.

Я не ел уже пять дней. Я пил. Мешал и не закусывал. К вечеру рождалась иллюзия, что с калориями всё тип-топ, но наутро пошатывало. Даже тень стала какая-то вялая и нестабильная. И денег больше не было. И взять в долг -- уже не взять. Занял у третьих, чтобы первым отдать. Про вторых можно пока не думать, но сытости это не прибавляет. Накатило вдруг: если не закрывать окно, то через пару суток можно спокойно умереть во сне. Перспектива заманчивая, конечно, но буддистская какая-то, даже языческая. Не по-людски. «Питие на Руси есть веселие». Из этого постулата надо исходить, а значит -- жить надо. Я закрыл окно и сразу запахло псиной. Выбрал бычок пожирнее – у меня, слава богу, трёхлитровая банка бычков – и, закурив, стал смотреть на тех, кому сейчас ещё хуже. Напротив – зубная клиника. За большие деньги людям их собственные зубы дерут с шести утра. Тонизирует. Меня, разумеется, не их, болезных. А что, если пойти вниз, встать у дверей в заведение, и предложить свои услуги? За долю малую всё повышибаю – и то, что ещё болит, и то, что уже болеть никогда не будет. Зря, что ли, я боксом в детстве занимался?
[ читать дальше → ]

У каждого в жизни свое предназначение. Траву едят антилопы, антилоп лопают тигры, черви жрут всех. Остается непонятным, зачем на свете живут постельные клопы и сексуальные маньяки. Кому они нахуй нужны?!

***
Пятница 14 часов 30 минут.

Лесю опять вызвали в милицию. За прошедшие с изнасилования три месяца девушка ходила сюда как на работу. На этот раз с ней решил пообщаться сотрудник внутренних органов по фамилии Почкин. «Сотрудник наружных органов Хуев!» - мысленно передразнила она милиционера, когда тот представился.
Мент сочувственно смотрел ей в декольте и задавал дурацкие вопросы:
- Я Вас так понимаю! Вы сильно переживаете? У Вас наверно до сих пор стоит перед глазами член нападавшего?
- Член стоял у этого урода, - сухо поправила Леся. – Перед моими губами. А на нем – татуировка «Пусти погреться!» Я об этом сто раз уже рассказывала!
- Верно, верно, - мент с трудом оторвал взгляд от груди девушки и переместил его на Лесины коленки. – Вы знаете, мы проверяли ваши показания. Местный участковый неделю ходил в мужскую баню, пытаясь опознать преступника по этой примете.
[ читать дальше → ]

Дед Женя бодрой, совсем не стариковской походкой, возвращался домой из продуктового магазина. Солнце уже начинало припекать, старик снял поношенный пиджак и перебросил его через левую руку, в другой он нес плетеную из капроновых шнуров сумку. В авоське мелодично звякали друг о друга бутылка «Столичной» и банка килек в томате. Пара кусков зачерствевшего ржаного хлеба, банка килек и полбутылки водки были его обычным завтраком. Старик не пил запоями, но под хмельком был всегда, иначе он не мог. Больше полувека минуло с войны, а он все не мог забыть свист пуль, разрывы снарядов, жестокие рукопашные схватки, плен, лагерь посреди глухой тайги. Алкоголь притуплял непонятную тоску и позволял забыться сном ночью.
Путь деда Жени пролегал через проходной двор, где в тени под аркой, сидя на корточках и сплевывая сквозь зубы вязкую слюну, мучались похмельем три юноши околопризывного возраста.
- Слы, Штакет, мож у ты у бати лавандос займешь, сушняк пиздец и башка трещит, щас сдохну,- обратился рыжий крепыш к длинному и тощему, как жердь парню.
- Да голяк, Рыжий. Я и так ему уже всю степуху торчу. А степухи наверно и не будет, меня мастак на днях в сортире спалил, когда мы с Черепом там шабили. Сказал или на хуй с бурсы или по штуке ему. Меня батек отпиздит, если меня выгонят,- ответил Штакет, морщась и массируя виски костлявыми пальцами.
[ читать дальше → ]

Должен вам сказать по секрету, что аквариумисты - страшные люди, хуже сектантов. Почитая себя равными Богу, недрожащей рукой готовы послать они на смерть мириады ими же взлелеянных безгласных созданий. Никто не знает доподлинно, какие мерзости и гнусности творятся в их ужасных стеклянных застенках. Более того, этих людей возбуждают женщины, от которых пахнет несвежей рыбой. «Здравствуй, сестра!» - радостно говорят они и широко раскрывают руки для объятий . Спросите, откуда я все знаю? Отвечаю: это, так сказать, инсайдерская информация.
Страстью к рыбкам я заразился еще в школе, от одноклассника Витьки. Инкубационный период у заболевания был довольно долгим - года три. Все это время, не испытывая ни малейшего личного интереса, я помогал другу латать дырявый как дуршлаг старый аквариум, менять воду, принимать роды у гупиков и отлавливать сачком их побелевшие трупики.

Но со временем брошенные семена дали дружные всходы, и в одно прекрасное воскресное утро емкость с рыбками появилась в моем доме. Сначала это был трехлитровый стеклянный баллон с двумя мальками-гуппи и крохотным кустиком валлиснерии. Двумя годами позже в нашей квартире непрерывно функционировал индустриальных масштабов конвейер, непрерывно производивший сотни обреченных на мучительную смерть в дилетантских аквариумах рыбок, толстенные пучки водорослей и пригоршни разнокалиберных улиток. Моя комната была уставлена всевозможными емкостями, отражавшими весь модельный ряд отечественной стеклянной промышленности, начиная от "видового" каркасного аквариума-ширмы с обязательными вуалехвостами, пластмассовыми гротами и водолазами, и заканчивая эксклюзивной полуторалитровой кружкой эсмарха, где в крепком рассоле конвульсировали в стиле брейк тучные стада белых, как лобковые вши, рачков артемии. Все промежуточные объемы были забиты живородящими аквариумными рыбами в разных стадиях жизненного цикла - от прозрачных мальков-однодневок до пузатых и неповоротливых старородящих гуппиматок. Под неусыпным контролем рыжего ленивого кота каскад гидросооружений непрерывно аэрировался, фильтровался и подсвечивался, потребляя воды и электричества как пивзавод районного масштаба. Что удивительно - при этом система была не только самоокупаемой, но и обладала всеми признаками расширенного воспроизводства. К окончанию восьмого класса я ощущал себя преуспевающим заводчиком гуппи и меченосцев, и даже пытался проводить некоторые опыты в селекции, если так можно назвать неуклюжие попытки искусственного отбора среди изнуренных непрерывным, в течение многих поколений, инцестом мутантов-вырожденцев. Отбросы этих мичуринских экспериментов охотно забирали держатели цихлид и пираний - на корм. А то, что с большущей натяжкой можно было отнести к достижениям, я собственноручно реализовывал по воскресеньям на рынке.
[ читать дальше → ]

-Ох ё.. –лежавший на земле Адам потянулся и потирая нывшие виски потянулся к ручью. Пил он долго, холодная вода сводила зубы и не позволяла делать большие глотки. Голова безумно ныла . болела правая рука и ныл орган , выдававший принадлежность Адама к мужской и единственной части сотворённого Создателем мира.. Напившись, Адам с трудом , постоянно чертыхаясь и матерясь, подобрал на земле несколько фруктов и прислонившись к пальме спиной раздражённо заметил..
-Сука ты ползучая.. хоть бы пожрать принёс.
-Это ты мне?- из разросшегося куста сначала донёсся приглушённый голос, затем появилась змеиная морда Искусителя
-нет, блять.. дереву..
-Ну знаешь.. никто не просил тебя вчера так нажиратся..- Искуситель помусолил во рту кончик хвоста и приложил его ко лбу Адама.- о, брат.. да у тебя ещё и температура поднялась..
-Ублюдок ты длинный, ясно тебе – мрачно изрёк Адам
-Это почему?
[ читать дальше → ]

Женщины нынче везде. Куда ни глянь. И в космосе, и на дохё. Чисто мужских уголков в мире почти не осталось, если, конечно, не считать гейклубы. Да и там, я слышал, бабы иногда уже появляются. С хуями наперевес. Я не то чтобы жалуюсь, - не подумайте. Так, констатирую факт…

Полгода назад я увлёкся игрой в покер. Играю в интернете под ником DOMOFOB. Зарегистрирован в крупных покер-румах по всему миру. Есть уже кое-какие успехи, но сейчас не о них. Сейчас о том, что и в этой неебически интеллектуальной игре женщины шибко поднаторели. Их там много, большинство из них умные, а многие ещё и поебаться не прочь…

Как-то играл я в одном американском турнире в покер Бадуги. Это такая азиатская версия. Смотрю, за моим столом какая-то YESveta очень агрессивно всех окучивает. Просто хуярит мужиков и фишки их сгребает. Я её спрашиваю типа доколе? (Для тех, кто не в курсе, поясняю: за каждым столом там есть что-то вроде аськи, - можно «сказать» что-либо всем сидящим или приватно любому из них) Доколе вы, барышня, будете тут свою антигендерную политику вести? Короче, слово за слово – познакомились. Оказалось, тёлочка живёт в соседнем районе. Это ж надо, как устроен мир. Понятное дело, договорились о встрече. Пригласила к себе в гости в загородный особняк. Купил букет ландышей и поехал…
[ читать дальше → ]

С моей лучшей подругой Юлей мы забеременели одновременно.
По-моему даже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с ней были разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи на моего мужа. Пугающе похожи просто.
А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя из кабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькой впервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».
Перво-наперво нам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что это значит? А это значит, что нас ждал немыслимый пиздец, в сопровождении целой гаммы чувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек в нашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того, как родим.
Бумашка первая. Анализ мочи.
Анализ мочи предписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев. Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в стране больше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам с ней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатом литре сбились, и заплакали.
Бумашка вторая. Анализ крови.[ читать дальше → ]

То, что я сейчас собираюсь Вам рассказать, может быть, кому-то покажется сущим пустяком. На меня же это приключение произвело в своё время весьма значительное впечатление. До сих пор я порой с большим удовольствием вспоминаю события минувших лет.

Дело было в первой половине августа. Тогда я ещё только что окончил первый курс нашего Политеха и перешёл на второй. В разгаре были летние каникулы, сопровождаемые беззаботной жизнью, дружескими компаниями, большим количеством пива и многочисленными вылазками на природу.

И вот однажды мой друг детства Алексей вместе со своей девушкой Ириной, которая училась со мной в группе (кстати, и познакомились они тоже через меня), пригласили меня на шашлыки в посёлок Прибрежный.

Лёха был моим ровесником (нам тогда было по 18), до этого мы с ним несколько лет вместе учились в старших классах. Крепкий, высокий, спортивного телосложения, коротко стриженый блондин, с серьёзным подходом к жизни, он умел пользоваться успехом у девушек, и к тому времени успел поменять уже не менее четырёх подруг. Надо сказать, никакая девчонка не задерживалась с ним более чем на полгода, все это знали, но, тем не менее, он как магнитом тянул к себе очередную "жертву". Вот такой вот краткий портрет.
[ читать дальше → ]

Мне хотелось бы поведать вам историю, которая со мной приключилась, когда я еще был студентом медицинского института. Дело в том, что учеба в таких заведениях, особенно на первых курсах, весьма напряженная. И, если ты действительно поступил не по связям своих родственников, а своими силами, то есть - с осознанным желанием стать врачом, то до третьего курса будь любезен, что называется, грызть гранит науки. А вот после третьего курса учиться уже значительно проще.

Итак, перед зимней сессией, на втором курсе, от запоминания бесконечных анатомических терминов на латыни, я заболел жестокой бессонницей. А днем, на лекциях, и даже на семинарах, спал как убитый. Одна девушка из нашей группы, Оксана, обратив на это внимание, посоветовала мне обратиться к ее дяде. Знаменитому в те времена в Москве психоневрологу, что бы он назначил мне хорошее лекарство для сна.

Она пообещала переговорить с ним обо мне. В назначенный день и час я приехал в ведомственную поликлинику, где он работал, и оказался в его кабинете. Выслушав меня, дядя Оксанки выдал мне пакетик с какими то таблетками. Всего, как помню, их было три, и велел принимать по одной через день, перед сном.

После первого приема я сразу же заснул. И мне приснилось, что я подрался в ночном переулке с тремя какими то пацанами, которые хотели отнять у меня полученную накануне стипендию. Проснувшись утром, я обнаружил стипендию практически нетронутой. Но морда была разбита, а руки в чьей то запекшейся крови.
[ читать дальше → ]

- Ну и как тебе?
Она не плюхнулась на песок с разбегу, как обычно делала, и я приоткрыл один глаз.
- Ну скажи, как тебе?
Она сидела рядом, подобрав ноги под себя, смотрела горделиво и, видимо, ожидала комплимента. Но у меня так постоянно бывает - сначала я ляпнул, а уж потом, услышав свой голос как будто со стороны, спохватился, поняв, что вот этого говорить точно не следовало:
- Да скучно. Свинячий какой-то отдых - лежи на солнце, жри, пей...
- Та-а-ак... - Глаза вроде карие, а таким льдом взгляд подёрнулся, что Снегурочка позавидовала бы. - Знаешь что, Иванов...
Видимо, нашла коса на камень. Если дело дошло до официального «Иванов» - пиши пропало.
- Ну всё, Кать-Кать-Кать... - спохватился я. Сел на песке, отряхнул ладони, прежде чем попытаться обнять её за плечи. Она вывернулась, точно кошка.
- Не прикасайся ко мне!
- Ну ладно тебе, Катюша...
[ читать дальше → ]

Сидор Карлович Умнов работал на радиозаводе настройщиком аппаратуры. Сидора соратники наградили прозвищем Триггер, потому что, как и у этого замечательного элемента, у Умнова было два рабочих состояния. Сидор Карлович или был пьян в канифоль, или страдал с похмелья. Причём страдать он начинал только от одного предчувствия предстоящих страданий, и чтобы отогнать от себя тяжёлые мысли, упивался до стадии отсутствия этих самых мыслей. Но при этом Сидор был исключительно культурным мужчиной. Когда он подносил к губам стакан с мутным самогоном, непременно гламурно отклячивал мизинец с нечищеным и нестриженым ногтем. Если же его пробивало на рыгнуть за столом или пёрнуть в автобусе, непременно извинялся.

Но главной головной болью Умнова было состояние его любимого подъезда, в котором он родился и вырос. На некоторых стенках ещё виднелись картинки, намалёванные его детской рукой. Всё дело в том, что соседи его были натуральным быдлом. Мусорили, плевали, харкали и сморкались на ступеньки, по которым Сидор шёл домой и на работу. Вот и сегодня на лестничном пролёте между первым и вторым этажами Умнов обнаружил халяву в виде свежайшей сопли. Она, свесившись со ступеньки и перламутрово переливаясь, как бы всем своим видом говорила: «Извини, мужик. Самой стыдно. Будь моя воля, убежала бы. Но не могу».
[ читать дальше → ]

Люблю моменты просветления, как будто из ничего, из колючих звездочек на небе вдруг складывается узор. Кривые, как нити дикого плюща, мысли вдруг сплетаются воедино и в голове клацает затвор. Громко и резко, почти как винтовочный. И вот – патрон в патроннике, мысль на языке, четкая, гладкая блестящая, увенчанная острой пулей. Она и опасна как пуля. И не верится уже, что вот, буквально секунду назад, кривые нити грозили вывести тебя на все стороны света, куда угодно, только не сюда.
Особенно увлекательна непредсказуемостью шальная пьяная мысль.
Вот и в этот раз. Я чертовски пьян, я практически утоп в лобызаниях прелестной девы, обвившей мою шею шелковыми ласками. Дама изящна, тиха и будит во мне все самые ужасные воспоминания о порнофильмах – так настойчива ее нежность. Мы познакомились два часа назад в клубе, где мне пришлось подставлять жестяные тазики для ручьев слез. В Жигулях девятой модели мы едем к ней домой, впереди сидит ее младшая сестра, тоже ничего – девчонка не больше двадцати лет, но, почему-то совершенно не похожая.
[ читать дальше → ]