Артём Киракосов

цикл ГИМНЫ РАДОСТИ

2008 **** 2018



ЛЮДИ ** СОБЫТИЯ ** ОТЗЫВЫ

____________________________________________________________________




134
ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ВЕЛИКИХ АБСТРАКЦИОНИСТОВ ХХ ВЕКА АНТОНИ ТАПИ­ЕС (13.12.1923 — 06.12.2012)


А что может сказать о художнике 'формальная' его биография? — «учился... женился... работал... выставлялся... продавался... участник... член.... почётный.... отмечен... видный... скончал­ся... вошёл в... похоронен...»

Для всех, кто любит и ценит и занимается ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫМ ИСКУССТВОМ — потеря — как собственное его ГОРЕ! Антони — СОБРАТ — по лаконизму, лиризму, сдержанности, собранности, аскетизму, антиофициальному и антиэстетичному. Он — истинный боец за всё настоящее, подлинное, скромное, стОящее. Из песка, грубых тканей, древесины, картона, глухих, непроходимых для света красок — лепится его ЛИРИКА и слово ИСКУССТВА.

Искусство его — исто каталонское, не крикливое, горячительное изнутри. Пикассо, Миро, Дали, Лорка, Гауди... — *^серия^* ВЕЛИКИХ подлинно.
Всякий из нас, пытающихся красками и серебром своего скудного сердечного биенья запечатлеть красоту бесконечную бесконечного этого мира, кто борется, борется за ПРЕКРАСНОЕ! в себе И НА СВОИХ ХОЛСТАХ! — достоин сочувствия и оплакивания! Ибо борьба его (и наша) —обречённое дело: Велик Недосягаемый Никем Господь Наш. Попытки наши жалки... Но вот когда ходишь по Барселоне, думаешь, что все эти великие барселонцы ТАК украсили СОБОЮ мир! что он уже не будет НИКОГДА таким _серым_ и _бедным_ и _убогим_. Соборы Гауди, музеи-фонды — Пикассо, Миро, Тапиеса...

Можно склониться! И низко-низко поклониться этой земле, КАТАЛОНСКОЙ, рождающей такие таланты. И поблагодарить! — И плакать! плакать! вместе с ними, всеми каталонцами, — о последнем! последнем! ВЕЛИКОМ МАСТЕРЕ! ВЕЛИКОЙ ЭПОХИ! уходящего МОДЕРНИЗМА, который все мы ТАК бесконечно любим и ценим и из которого (ВЫ)росли и сами — десятилетия все свои жизни.

88 лет! — это СРОК! и слава Богу! он УСПЕЛ! многое! и ХОРОШО.

Помню слова Хуана МИРО, завершающего свою ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ, оглядывающегося напоследок К СОТВОРЁННОМУ, созданному, сделанному в своей мастерской: «Это совсем не то, что я хотел, но мне кажется, я неплохо поработал».

Имя Тапиеса — впечаталось в ИСКУССТВО — ЭКСПРЕССИЯ Духа! и сила ВОЛИ движения ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ!


06 февраль НОЧЬ зима 2012 ~ ~ 2012 зима НОЧЬ февраль 08


© Copyright: Артём Киракосов, 2012
Свидетельство о публикации №21202080201

Артём Киракосов

цикл ГИМНЫ РАДОСТИ

2008 **** 2018



ЛЮДИ ** СОБЫТИЯ ** ОТЗЫВЫ

____________________________________________________________________





081
Артём Киракосов

цикл ГИМНЫ РАДОСТИ

2008 **** 2018

ПИШУТ ДРУГИЕ

____________________________________________________________________




001
О СЕРЁЖЕ АЛФЁРОВЕ


Из электронной переписки с Коллекционером, Собирателем Творчества Серёжи Алфёрова Люси Петросян, одним из Авторов Первой Посмертной ВЫСТАВКИ и Монографии, Первой Книги о Сёрёже, Издателе «ПРЕДИСЛОВИЕ К НЕИЗБЕЖНОМУ»:


Артем, я и сама не верю… неужели мы это сделали. Спасибо Вам. Mon, 18 Oct 2010 19:46:38

письмо от Артём Киракосов :
Да, конечно, Люси! Всё сделаем! Поздравляю с великим делом! Серёжа бы не поверил...

Артем, пожалуйста, если это возможно, разместите у себя на сайте... Мы начинаем раскрутку. Если вы разместите у себя, я буду Вам очень благодарна.
Люся.
Презентация на форуме:
http://forum.artinvestment.ru/showthread.php?t=20665&page=12

_______________________________________________________________________________________

Вышла первая в истории книга-альбом, посвященная творчеству художника Сергея Алферова.

Ее жанр можно определить как объяснение в любви.

Когда художника уже нет с нами, за него имеют право высказываться не только его работы, но и друзья, близкие люди, единомышленники.

Создатели книги пытались передать богатый и причудливый духовный мир Сергея Алферова через людей, которые знали его близко, общались и работали с ним.

Несомненное достоинство книги - ее искренность.

В монографии мало искусствоведческих заметок. Основное место отведено высказываниям и воспоминаниям.

Сергей Алферов был настоящим кумиром для многих из поколения нонконформистов - обитателей московской андеграундной богемы 70-х - 90-х годов.

Почитатели творчества художника, его философских взглядов не скрывают восторженного отношения к своему уникальному современнику.

_______________________________________________________________________________________


«ПРЕДИСЛОВИЕ К НЕИЗБЕЖНОМУ»

ФРАГМЕНТЫ ИЗ КНИГИ


Александр КЕДРИН:

В редких письмах из Москвы Сережа писал, что рекомендации сработали, друзья устроили его на работу - сначала дворником, а потом пожарником, что было большой удачей, поскольку работа была сутки дежурства и трое суток свободны. Главное, что в его распоряжении был подвал, где он на веревках, как белье, развешивал сушить свои работы. Писал, что он свободен, доволен и много-много работает.
Осенью 1975 года я через Москву возвращался к себе в Ташкент с международного симпозиума по керамике. Конечно, заехал к Сереже в Теплый стан. Сережа сообщил мне ошеломляющую новость. Через два дня на ВДНХ, в Доме культуры открывается выставка 150 московских художников-нонконформистов.
Мы тут же поехали на место событий. Здание было оцеплено милицией, и нас не впустили, но мы влезли в окно, открытое нам по условному стуку друзьями-художниками, которые монтировали экспозицию. Я впервые увидел работы Целкова, Рабина, Немухина, Вечтомова, Зверева, Зеленина. Сережа меня со всеми перезнакомил.
Потом, когда я бывал в Москве, Сережа всякий раз водил меня то на квартирные просмотры к Нике Щербаковой или Аиде Сычевой, то на очередную выставку в московский горком графиков, членом которого он стал.


Владимир ДЖА ГУЗМАН:

С конца 70-х годов, на душанбинской квартире Каландара по улице имени Клары Цеткин, сформировалась уникальная коммуна йогов, а говоря точнее - тусовка разного рода мистиков и магов, а также просто искателей приключений и отдельных нестандартных авантюристов, собиравшихся сюда со всего Союза. С ранней весны до поздней осени приезжий народ пасся на этом флету в перерывах между экспедициями и зиаратами.
Скоро здесь появился новый для меня человек - московский художник Сергей Алферов. В тот день наша компания прямо с утра отправилась на плот. И я обнаружил, что Сергей загорел гораздо лучше, чем я: ну просто истинный Отелло, при этом ослепительно белозубый!
Сережа Алферов был типом вполне параноидально-художественным, видевшим сны наяву. У него были черные как смоль густые всклокоченные волосы, такая же нечесаная борода, неестественно большие белки слегка косящих черных глаз. Было в его внешности что-то талибское и цыганское одновременно. В общем, пан художник был типичный девона и производил на местных жителей должное впечатление.


Дмитрий ИОНОВ:

Несмотря на недавнюю женитьбу Сергей Алферов отправился в путешествие. На прощание он сказал жене: "Ольга, помни что ты как жена китобоя! Жди!"
Далеко в горах Памира затерялось селение Конгурт. В один из дней в правление колхоза вошел молодой человек странного вида: с длинной бородой, в калошах, с посохом и рюкзаком за плечами. Его появление вызвало у колхозников приграничного селения удивление: кто он и откуда здесь появился? А то, что он говорил, не укладывалось в рамки здравого смысла, в привычный распорядок жизни селения, состоящего из десятка домов.
Он сказал, что ему понравилось место, и он хочет остаться здесь, чтобы пасти в горах овец. Правление послало за милиционером. Большой, толстый добродушный милиционер улыбнулся: "Зачем ты тут?" Как ответить? Рассказать, что сбежал из Москвы за тысячу километров, чтобы найти, проверить, сопоставить свой внутренний мир и "начала бытия, пребывающие в конкретной реальности рек и гор и бесконечности творений"?
Представился, сказал, что зовут Сергеем, фамилия - Алферов. Художник. Приехал, "просто потому что нравится".


Валерий ТУРЧИН:

Создавая свое искусство, Сергей Алферов совершал некий ритуал. С другой стороны, созерцание "ритуальных" произведений - тоже ритуал. Чем больше зритель в него погружается, тем глубже его затягивает стихия чего-то изначального. Кажется, что рождается не просто искусство, а вообще искусство как таковое. Рождается из праформ, из хаоса. Рождается потому, что так надо. Потому что для этого есть некая историческая предопределенность. Сергей Алферов убеждает нас, что искусство каждый раз рождается не заново, как бывает во время различных эстетических революций - от неолита до ХХ столетия, а как будто впервые. Оно само удивлено своим появлением, воспринимая его как чудо. И как чудо воспринимает его зритель - ведь ему посчастливилось присутствовать при таком важном событии - рождении новой формы художественного сознания.


Ника ЩЕРБАКОВА:

После разгрома "бульдозерной" выставки в 1974 году я стала устраивать в своей просторной квартире в центре Москвы выставки неофициального искусства. Художники знали, что у меня они могут не только показать свои работы, но получить моральную и физическую поддержку, поэтому тайком передавали друг другу мой адрес и телефон. Однажды ко мне забрел и Сергей Алферов - молодой симпатичный юноша, от которого веяло чистотой, ранимостью и физически ощущаемой незащищенностью. На вид ему было лет 25. Тонкие руки, тонкие пальцы, милая, стеснительная улыбка, в которой была смесь боли и иронии по отношению к миру. Чувствовалось, что Сергей из интеллигентной семьи. Он был скромным и не любил, что называется, "позировать перед камерой". Из таких людей большей частью и состоял советский андеграунд. Они не могли одновременно создавать чистое искусство и пробивать себе локтями путь к успеху. Это были в основном люди, для которых духовная жизнь была всем, поэтому материальной стороне они уделяли слишком мало внимания.
Было видно невооруженным глазом, что Сергей нуждается в помощи. Он не относился ни к какой группе или союзу и не зарабатывал на жизнь книжной графикой, как многие другие нонконформисты, поэтому его ситуация была особенно уязвимой.


Борис БИЧ:

Когда думаешь о нем, первым делом вспоминаются его громадные глаза и какая-то неземная, нечеловеческая деликатность. Казалось, его тайна в том, что он помнил все. Он был замкнутой системой, обладавшей уникальной прапамятью. Сергей помнил иные миры и цивилизации. Конечно, его нельзя было назвать всесторонне образованным человеком. Просто он интуитивно, надинтеллектуально - знал все. Даже то, что вообще никто не может знать. Эти знания давал ему Господь.
Я бы назвал Сергея блаженным. Он был трагичным и неприкаянным. Человеку приземленному, мещанину Алферов мог показаться городским сумасшедшим. Ведь он ни с того, ни с сего мог заговорить о древних шумерах. Его занимала мировая история - сквозь нее он, как ручьем, протек своим разумом. Мы часами говорили с ним о Древнем Египте. Он рассказывал о шаманах и о Севере, где тоже успел побывать. У Сергея была замедленная, растянутая речь. Иногда, когда он спешил высказаться, то начинал заикаться. Когда мы размышляли об ариях, Сергей заметил: "Все, что получил юг, пришло с севера". У него была уникальная способность читать древние тексты, которые никто кроме него читать не умел. Он был, на первый взгляд, наглухо закрыт для посторонних, но в то же время и полностью открыт, поскольку жил в мире своих чувств.


Иван АХМЕТЬЕВ:

+Сережа резко изменился, в нем произошел какой-то сдвиг, он стал редко выходить из дома. При этом вдруг перестал слушать музыку. Спал до полудня, а, проснувшись, слушал голоса детей, расходившихся из школы после уроков. Говорил, что другой музыки ему не нужно. Только дети и птицы.
Сергей Алферов был настоящим художником, к тому же необыкновенно умным. Его защита на бытовом, житейском уровне была, конечно, слабой. Да еще эти его характерные язвительные усмешки. За одну из них его, наверное, и убили.
Однажды в 80-е мы втроем шли по замоскворецким переулкам с одной Володиной работы на другую. Навстречу в сумерках шли с работы какие-то тетки с сумками. Спокойно разминуться не удалось. Внезапно одна из теток с воплями "Душман, душман, я его знаю!" бросилась на Сережу. В конце концов как-то разошлись, другие тетки ее оттащили. Такое вот столкновение двух миров+


Катя МЕДВЕДЕВА:

Сережа Алферов никогда себя не афишировал, не пиарил. Ни разу такого не было. Коллекционеры приходят, а он сидит в уголке, молчит. Курит, улыбается, слушает, что говорят, а сам - ни гу-гу. Невозмутимый был. Всего один раз я видела, как он разволновался по поводу скрипки. Мне это так понравилось. Думаю, вот это да. Однажды приехал к нам один скрипач и предложил мне: "Давайте меняться. Я вам свою скрипку, вы мне - картину". А до этого он то же самое предлагал Сереже, но я же этого не знала. Мы с этим скрипачем сидим, я говорю: "Пожалуйста, выбирай работу, какая нравится". А Сережа что-то учуял из своей мастерской, врывается огромными шагами ко мне и+ ка-а-аак прыгнет, схватил скрипку и убежал. Видать, эта скрипка очень ему приглянулась. Я сказала: "Сережа, не переживай Бога ради. Возьми свою скрипку". Ну если нужна человеку скрипка. Между собой у нас никто никогда не ругался.


Юрий ПЛИСС:

Валя Хрущ наливает в Сережину пиалу чай. В это время Сережа как обычно о чем-то размышляет вслух - с характерной для него вопросительной интонацией. В результате чай переливается за края пиалы. "Как я могу тебе, Сережа, ответить или возразить, если твоя душа переполнена, как эта пиала", - замечает Валя. Все, включая Сережу, смеются. Что и говорить, была в нем этакая чудаковатость богатыря, только что вставшего с печи. Заросшее лицо, обилие длинных и слегка сумбурных речей. Однако со временем становилось понятно, что его разговоры вслух - это инерция огромной массы внутренних впечатлений и размышлений.


Андрей БАСАНЕЦ:

Интересно было наблюдать, как он работает. Раскладывал на полу листы ватмана, банки с краской, карандаши, мелкие валики, чернила, кисточки, линейки, иголки, расчески, промокашки и прочие "профессиональные" принадлежности. Не мог работать без музыки. На голове наушники с восточной музыкой или джазом. На ноги Алферыч, как его называли, надевал могучие несгибаемые тяжеленные башмаки из кирзы - чтобы было устойчивее сидеть. Творил он всегда, сидя на корточках. Созидалось 5-8 работ одновременно. При этом Алферыч подвизгивал только ему звучащей музыке из наушников. Весь процесс мог длиться сутками напролет - без еды и отвлечений. Этакий шаман Алферыч.
"Картинки" свои он любил. Постоянно их пересматривал, перекладывал. "Картинки шлепать пойду. Некогда мне с вами тут", - говорил Алферыч после двухчасовой болтовни.


Александр ЛИСОВСКИЙ:

Его квартира находилась в Чертаново, и однажды на рассвете, когда улицы были пусты и безлюдны, мы с товарищами поехали к нему в гости. Меня поразило бескрайнее, насколько хватало глаз, пространство столичного спального района без единого дерева, с как будто безлюдными, вымершими огромными домами. Первые лучи солнца отражались в тысячах окон, и эта грандиозная панорама заставляла вспомнить сон Веры Павловны из романа Чернышевского.
Дом Алферова оказался самым последним. За ним начинались поля и стояли опоры высоковольтной линии с их неутихающим монотонным треском. Тем неожиданней было оказаться в квартире Сережи Алферова. Стены комнат были увешаны китайскими свитками, бурятскими танками, восточной керамикой. Повсюду лежали толстые стопки графических листов. Посредине одной из комнат стоял большой офортный станок. Еще было много музыкальных инструментов, на которых он любил и умел музицировать: скрипка, ксилофон, барабаны и даже электрогитара с колонками и усилителем.


Владимир ТРЯМКИН:

Одно время Сергей был фанатично увлечен идеей издать "своего" Омара Хайяма - книгу стихов в собственном переложении и с иллюстрациями. Но в то время никто так и не решился спонсировать эту идею. Серега с серьезным видом отшучивался: "Боятся, что у Омара Хайяма родственники могут объявится и в суд подать". Такой у него был юмор. А сам глубоко внутри переживал.
Еще хорошо разбирался в философии, особенно восточной. У него была большая библиотека. Все время покупал книжки, ходил по антикварным книжным лавкам, часто таскал с собой меня. В то время вообще было модно заниматься эзотерикой. Но многие увлекались формально, а Серега интересовался серьезно и действительно много знал. В его рассуждениях не было слепой веры, зато всегда присутствовала разумная критика. Любил простые восточные образы. Например, у него много работ с птицами. А ведь все эти птицы - символы, которые нужно расшифровывать. Вот соловей на дереве - это ведь важнейший эзотерический символ. Тот, кто понимал, мгновенно и чисто автоматически его сканировал, а те, кто не знал тайных смыслов, воспринимал символы просто как симпатичных и добрых животных и насекомых.
Разговаривал Сережа своеобразно. Излагал мысли оригинально. На первый взгляд, сумбурно, но на самом деле произносил настоящие эзотерические тексты. Даже на бытовом уровне его речь была наполнена внутренними тайными смыслами.


Игорь ДУДИНСКИЙ:

Вернувшись из Англии, Сергей рассказал мне о встречах с настоящими драконами:
- Рисую на свежем воздухе, а по небу летит какой-нибудь черт. Покружит надо мной, посмотрит. Сядет поблизости. Я ему что-нибудь расскажу - он улетит. Им же интересно, что я делаю. У нас с англичанами разное мышление. Нас приучили, что одна эпоха заканчивается и начинается следующая. А они знают, что ничего не исчезает. Просто когда появляется что-то новое, прошлое отходит на задний план. В результате все существует одновременно, и никто никому не мешает. Люди и драконы друг друга не трогают. Например, стоит современная атомная электростанция. Вдруг на ее крышу садится огромный летающий ящер. Посидит и улетит. Там такое в порядке вещей. Никто даже внимания не обращает.
+Незадолго до его гибели мы с Алферовым летним солнечным днем после определенных перемещений, сопровождавшихся неслабыми возлияниями, оказались в Архангельском. Увидели маршрутку, которая шла до музея-усадьбы, и решили "продолжить" в интересном месте. Сели, доехали. Мы уже были, что называется, хороши, а, приняв на грудь еще, поняли, что оба не в состоянии сдвинуться с места. Слава Богу нам подвернулись какие-то кусты или заросли, куда мы успели завалиться прежде чем вырубиться. Поэтому нас не нашла музейная охрана.
- Что ни говори, а все-таки жевать грамотнее, чем пить, - неожиданно пробормотал своим неповторимым вкрадчивым голосом Сергей, пока я еще был в состоянии распознавать человеческую речь. - Алкоголь всего лишь стимулирует внутренние возможности, но не открывает окно в рай. Почему, думаешь, на Востоке не пьют. Если там запретить жевать, рухнет весь уклад жизни. Представь, ты в горах, один, собачий холод, вокруг в течение многих недель никого кроме овец.
- Чего тут представлять. Я сейчас в аналогичной ситуации, - поддержал я его, стуча зубами, поскольку не привык к ночному дискомфорту. Сергей же держался так, как будто мы лежали не на земле, а в номере люкс интуристовской гостиницы.
- Если в горах не жевать, в первый же день съедешь с катушек, - продолжал Сергей. - К тебе прилетают разные сущности, чтобы сообщить что-то важное. Пока не пожуешь, не сможешь их услышать. Местные жители вообще только и делают, что круглосуточно жуют и беседуют с ангелами. Пожалуй, пора туда съездить.


Артем КИРАКОСОВ:

Сережа всегда делал ставку на свое искусство как на профессию, кормил семью. Всю жизнь - пахал. Денег он зарабатывал - особенно на нашем фоне - достаточно. И нечего было стонать и жаловаться. Надо было просто организовывать его жизнь, быт, работу, досуг. У нас в семье до сих пор в шутку часто повторяют расхожее Сережино выражение: "Последнюю тыщу разменял". Имелось в виду долларов. По тем временам - неплохая сумма. Но для Сережи "разменять последнюю тыщу" было катастрофой. Хотя мы в то время жили где-то на 100 долларов целый месяц. Жили более чем скромно, но - предельно организованно.
Я узнавал его еще по звонку - мистически медитативному, медленному и странным образом приторможенному. Вначале - просто дыхание в трубке. Молчание. А потом: "Дак ты дома?" - с несколько затянутым азиатским акцентом.
- А куда же ты звонишь-то, Сережа? Я рад тебе. Слушаю тебя внимательно.
- А-а-а-а-а. У-у-у-у-уф. Киракосыч, я тебя уже достал, наверное, - разворачивал он свой неспешный многочасовой монолог.
Болтали мы сутками - я, правда, каюсь, клал трубку рядом, иногда надолго, потом поднимал, а Сережа все что-то говорил, говорил. Я отзывался, клал опять. Теперь жалею.
Отдельная песня - наша с ним жизнь и работа в Германии. Там я возил его далеко. У меня единственного были права, нам выделили два пикапа - Trabant, и помимо рисования я бесплатно занимался еще и развозкой друзей, девчонок и грузов. Мы ездили по спецмагазинам, выбирали ему для работы бумагу. Молоденькие немецкие продавщицы замирали и долго млели, затаив дыхание, когда Серега щупал "бумафшки" на звук, как Горовиц белоснежные клавиши роялей Steinway - и напряженно ловил ноты, которые издавали его пальцы, скользя по поверхности. Тактильное искусство графики. Мы понимали многое из того, что не дано было понять грубоватым живописцам. От разнообразия ассортимента бумаги у него разбегались глаза.


Анастасия АЛФЕРОВА:

...Отец любил и ценил черный юмор. Вообще относился к людям и всему миру с изрядным сарказмом. Иногда направлял свою иронию на кого-то или что-то. Правда, всегда беззлобно, с усмешкой.
Однажды мы перебирали с ним работы, в том числе и старые, "наивные" - с "человечками", лошадками. Я спросила, не в детской ли литературе он черпал вдохновение, когда их рисовал? Он сказал: "Конечно. Откуда же еще". И рассказал анекдот: "В очаге, потрескивая, догорает Буратино, варится суп из черепахи Тортиллы, на полу расстелена шкура пуделя Артемона, к стене прибит гвоздями Пьеро, на диване лежит обесчещенная и выпотрошенная Мальвина. А в кресле-качалке сидит Карабас Барабас. Огляделся вокруг, почесал пузо и говорит:
- Я смотрю, у меня сегодня настоящий праздник!"
Я спросила: "Ты это к чему?" "К тому, что мои картинки и сказка - это как анекдот и сказка. Решай сама, много ли между ними общего".


Ольга БУРАКОВА:

Сережа был доверчив и простодушен до наивности. Практичность и меркантильность были несовместимыми с ним категориями. Одного галериста, который был должен ему немалые деньги, Сережа называл хорошим человеком. Считал его несчастным, вынужденным страдать из-за необходимости платить художникам деньги.
Вернувшись из Германии, Сергей захотел пожить и поработать на природе. По своей непрактичности купил избу-развалюшку в Козельске. Домик стоял на горе, внизу протекала река Жиздра, за ней простирались луга и леса. Вид был великолепный, и это особенно подкупило его как художника. Я приезжала к нему редко. Оставлять дочку было не с кем, а привозить ребенка в трухлявый не обустроенный и совершенно не приспособленный для жизни дом, по которому ходили куры и кролики, не могла. Сергей по наивности считал, что Козельск, как и Оптина Пустынь, пронизан святым духом, старался быть в добрых отношениях с местным населением. Видя, что рядом с ними поселился отшельник, да к тому же москвич, они проявили к нему интерес, а некоторые даже стали злоупотреблять его гостеприимством. Приходили с самогоном, мешали работать. В конце концов Сергей написал на калитке объявление: "Оставьте меня в покое". Позже, когда Сергей окончательно вернулся в Москву, он часто повторял: "Да, русская природа прекрасна, но люди+" И при этом тяжело вздыхал.
В августе 2004 года Сережи не стало. Но его жизнь продолжается в его произведениях. Погиб он трагически. Нашла я Сережу сама, умирающего на улице, на людном месте, в 12 часов дня. Прождав всю ночь и не дождавшись Сережу, я сама не знаю зачем вышла на улицу и встретила знакомую. Вдруг к ней подошла девушка и стала возбужденно рассказывать, что на автобусной остановке еще с вечера лежит умирающий мужчина. И уточнила: "В куртке цвета хаки с металлическими застежками". Не кто иной как Господь вложил эти слова в ее уста. Я сразу побежала к остановке и увидела Сергея. Он уже лежал без сознания с открытыми глазами. Люди спокойно входили и выходили из автобуса. В десяти метрах у многоэтажного дома как ни в чем не бывало сидели несколько мужчин и женщин. Я сразу нащупала у Сережи на голове окровавленную рану, в кармане нашла паспорт и полис. Вызвали "скорую", и только тогда его забрали в больницу. Люди, сидевшие на лавочке, рассказали, что часов в 10 вечера, когда было еще светло, при выходе из автобуса Сергея ударили чем-то по голове. Врач из реанимации сказал мне, что когда его привезли, он был еще жив. За эти 14 часов люди не раз вызывали "скорую помощь" и милицию. Те несколько раз приезжали, но так и оставляли его умирающего на асфальте. Несмотря на смертельную рану, мучения и боль, Сергей пытался выползти на проезжую часть, чтобы прекратить свои мучения. Однако, по словам очевидцев, врачи "скорой" оттащили его на ближайший газон, сделали парализовавший его укол и уехали восвояси. Все мои обращения в прокуратуру остались без ответа, свидетели отказывались давать показания.
С Сережей мы прожили 33 года. Мы не были половинками одного яблочка. Однажды, когда я завела с ним разговор о любви, он, отвернувшись от меня и смотря в окно, в голубое без единого облачка небо, сказал: "Не надо так сильно любить - ведь умирать не вместе будем". Женщины не были его страстью, но его энергия и талант порой притягивали к нему представительниц прекрасного пола. И не всегда он оставался неприступной крепостью. Однажды он пришел домой измученный, изможденный и сказал мне: "Ты - лучше всех".


Прикрепленные файлы: 3 Скачать одним архивом (attachments_18-10-2010_19-30-24.zip)
алферов 2.pdf
134 Кб Скачать Удалить
титул.pdf
99 Кб Скачать Удалить
обложка.pdf
99 Кб Скачать Удалить


_______________________________________________________________________________________









01 – 10 декабря 2010 года
Сергей АЛФЕРОВ
«ПРЕДИСЛОВИЕ К НЕИЗБЕЖНОМУ»
ЖИВОПИСЬ
Вернисаж для прессы и гостей – 30 ноября (вт) в 18.00



Галерея «Кино» представляет монографию «Предисловие к неизбежному», посвященную жизни и творчеству художника Сергея Алферова (1951-2004). Презентация приурочена к открытию выставки графических и живописных работ, которые знакомят практически со всеми этапами творческого пути мастера, поисками и открытиями, погружают в круг его художественных пристрастий.
Книга состоит из 140 цветных репродукций, фотографий из архива художника, искусствоведческого исследования Валерия Турчина, воспоминаний современников Сергея Алферова – Игоря Дудинского, Артема Киракосова, Сергея Бордачева, Игоря Кислицына, Владимира Трямкина, Андрея Басанца, Александра Лисовского, Юрия Плисса, Кати Медведевой, Ивана Ахметьева, Ларисы Пятницкой, Борис Бича, Нины Щербаковой, Дмитрия Ионова, Владимир Джа Гузмана, Александра Кедрина, дочери Анастасии Алферовой и жены Ольги Бураковой.
Первые персональные выставки С.Алферова относятся к 1980-1990 годам – однако его имя стало известно в московском художественном сообществе с середины 70-х годов.
Художник родился в 1951 году в столице советского Узбекистана Ташкенте, в русской семье. В результате эстетических разногласий с преподавателями местного художественного училища, куда он поступил, С.Алферов в 1973 году переехал в Москву, где сразу же попал в среду художников-нонконформистов. Его работы активно приобретали советские и зарубежные коллекционеры и собиратели современного искусства.
С.Алферов принимал участие и в измайловском вернисаже на открытом воздухе, и в выставках на Малой Грузинской, 28 и во многих других показах альтернативного искусства. Не случайно В.Турчин назвал свою статью «Другой опыт Сергея Алферова», проводя параллель между творческими поисками художника и ряда других нонконформистов – представителей так называемого Другого искусства. Практически всех мастеров этого сообщества объединял дух экспериментаторства, свободного обращения с широким спектром стилей и традиций, наличие наряду с индивидуальной мифологией отчетливо выраженной стилистической и образной общности.
Значительную роль в формировании Сергея Алферова – и как личности, и как художника – сыграла его дружба с ярким представителем неофициального искусства тех лет – Анатолием Зверевым. Оба художника волею судьбы зачастую жили под одной крышей и работали бок о бок, обмениваясь творческими идеями.
Сергей Алферов всерьез изучал мировую, в первую очередь восточную философию и метафизику, что не могло не отразиться на его творчестве. Основной интерес художник проявлял к традициям восточного искусства, острой выразительности и экспрессии африканских масок, классике европейского искусства начала ХХ века – особенно к дадаизму с его непосредственностью и ориентацией на «детскость».
Жизнь художника трагически оборвалась в 2004 году, когда интерес к его творчеству достиг апогея. В возрасте 53 лет он трагически погиб на улице «при невыясненных обстоятельствах».
Проект «Предисловие к неизбежному» подготовлен кураторами Люсинэ Петросян и Анной Моревой, приложившими немало усилий для сохранения и популяризации творческого наследия Сергея Алферова. В экспозиции представлены работы из частных коллекций. Некоторые из них предлагаются для продажи.


Основные выставки:

1974 - Московский лесопарк «Измайлово». Второй осенний показ картин на открытом воздухе.
1977 - Выставка живописи. Московский объединенный комитет художников-графиков (Малая Грузинская, 28).
1984, январь - Выставка живописи, скульптуры и графики. Институт электронных управляющих машин (ИНЭУМ). Москва.
1984, декабрь - Galerie mit Unterstutzung von J. Kiblitzky. Дюссельдорф, ФРГ.
1986 - «АРБАТР». Выставочный зал «Киевский». Москва.
1987 - Выставка-аукцион Советского фонда культуры «Новое камерное искусство». Выставочный зал Советского фонда культуры. Москва.
- «АРТБЛЯ». Центральный дом архитектора. Москва. Первая выставка иронического искусства. Выставочный зал «Севастопольский». Москва.
- Ежегодная выставка закрытого типа «Осень-87». Выставочный зал АО «СОЮЗВНЕШТРАНС». Москва.
- «Анилиновый ветер». Выставочный зал «Севастопольский». Москва.
1988 - Первая выставка свободных молодежных художественных объединений «Лабиринт». МДМ
- «Бумажные часы». Выставочный зал «Октябрьский». Москва.
1990 - творческая поездка в Лондон для участия в выставке «Moscow in Cambridge» по контракту с журналом «Огонек», который в течение года экспонировал работы Сергея Алферова по Великобритании.
1994-1995 - по приглашению немецкого бизнесмена и мецената Эккерхада Стрелецки в течение шести месяцев участвовал в оформлении и заполнении своими работами интерьера только что построенного Estrel Residence & Congress Hotel (Берлин). Все созданные за этот период работы находятся в постоянной экспозиции Отеля.


Персональные выставки:

1988 - «Бумажные часы». Выставочный зал «Октябрьский». Москва.
1989 - «Война 1812 года». Выставочный зал Черемушкинского района. Москва.
1994 - «Estrel Residence & Congress Hotel». Берлин
1997 - Выставочный зал «Галерея на Солянке». Москва.
2000 - «Центр&Периферия». Выставочный зал «На Каширке». Москва.


Работы Сергея Алферова находятся в ММСИ (Московский музей современного искусства), Музее Андеграунда США, а также в других отечественных и зарубежных музеях, галереях, частных и корпоративных собраниях.


Кураторы проекта: Елена Юренева, Люсинэ Петросян, Анна Морева


Аккредитация, дополнительная информация и иллюстрации на сайте галереи:
www.gallerykino.ru
тел/ф.: (495) 691 9115
e-mail: gallerykino@gallerykino.ru
Адрес: Большой Ржевский пер., д. 8 (вход с ул. М. Молчановка)
Выставка открыта ежедневно с 12 до 19 часов, выходные сбб. и вскр.



_________________________________________________________________________________________


** !! Артём КИРАКОСОВ ~~ ~~ АЛФЁРОВУ Серёже !! **
письмо от 27 октября 2010 , среда , ночь , 03:17:20


Быстро идёт ВРЕМЯ! Мой дорогой! Мой дорогой Друг! Серёга.
Вот мы и открываем Первую Твою Посмертную Выставку!
Мой дорогой Друг.
И мы все уже ждём – эту Великую Выставку – где Ты откроешься нам – неожиданно-новым, другим, СВЫШЕ как бы.
Ты – великий и настоящий – МОЙ ЛЮБИМЫЙ СОВРЕМЕННЫЙ и самый близкий мне – ХУДОЖНИК.
Твоя смерть… Знаешь… А она – величественная! Даже то, что Ты полз на дорогу – стремясь скорее прекратить мучения. Ты всегда думал о Насте и Оле. Пусть они знают это. Ты работал для них. Не было в разговорах другого счастья!
Твои работы!.. Ты знаешь, Ты – какой-то нами всеми – прижизненно-любимый и ЛУЧШИЙ из нас, Серёжа! ПРИЗНАННЫЙ! – что нам эти теперь галерейно-дилерские тусовочки? Наша любовь чего-то да СТОИТ, Сергей. И она была взаимной. Чего ещё от Жизни Иметь?
На Твою Выставку придут уже мои творческие дети, Серёжа: художники, реставраторы, искусствоведы, друзья, – я хочу и буду им показывать НАСТОЯЩЕЕ! Им надо, Серёжа! – пусть видят – в какой Стране, с каким наследием они все живут. Ты любил родину и ненавидел врагов. Родина Твоя – из самых древних глубин истории – до авангарда наших дней, который делал – виртуозно и торжественно – Ты Сам! Ты, Сам, Серёжа. Ты – одни из ЛУЧШИХ! – свободный, величественный, загадочный, тёплый.
Ты начинаешь, наш дорогой Друг, ДРУГУЮ Страницу Своей Жизни!
И Она Принадлежит Человечеству, мой наивный, мой хороший, мой добрый, прекрасный, Сергей АЛФЁРОВ.
Помимо Боба ДИЛАНА и флейт у нас был БЛЮЗ! И дудук! Армянский… Ты говорил об армянах. И любил и нас и наше. И вот – я рад, Серёжа – что Девушка с Именем Люсинэ – СВЕТ! и армянской фамилией ПЕТРОСЯН сделала НАМ! НАМ ВСЕМ, Серёжа, этот замечательный Альбом, Выставку! Сохранила! Сбережёт! Твоё Великое Творческое Наследие, Сергей!
Живопись, графику, тексты, фотографии, объекты, коллекции…
Сергей АЛФЁРОВ!
1951 ~ ~ 2004




Мои ФотоАльбомы на Яндексе и Тексты на ПРОЗА.РУ, посвящённые Серёже АЛФЁРОВУ:


http://fotki.yandex.ru/users/artemkirakosov/album/95209/ - ВидеоРасшифровка из Штансдорфа, Германия
http://fotki.yandex.ru/users/artemkirakosov/album/95229/ - ПриЖизненный Буклет
http://fotki.yandex.ru/users/artemkirakosov/album/95354/ - Посвящение на Смерть Друга
http://fotki.yandex.ru/users/artemkirakosov/album/97877/ - Буклет, Журнал, Плакаты
http://www.proza.ru/2010/03/07/1283 - текст о смерти Серёжи на ПРОЗА.РУ
http://www.proza.ru/2010/03/09/532 - текст о расшифровке видеокасеты на ПРОЗА.РУ
http://www.proza.ru/2010/05/14/1423 - текст с пресс-релизами Выставки-Посвящения и мемуарами
http://www.proza.ru/2010/05/14/1423 - текст Сергей АЛФЁРОВ 1951 - 2004 На Смерть Друга
http://www.proza.ru/2010/11/11/287 - Письмо АЛФЁРОВУ 27.10.2010 Серёже С Открытием Выставки

УЛЬЯНОВ Борис Петрович "РАСПЯТИЕ. Фрагмент", красный гранит. "Выставка МАСТЕРОВ" МГАХИ им. В.И. Сурикова. Фото: Артём Киракосов



http://fotki.yandex.ru/users/artemkirakosov/album/96057/ - ФотоАльбом на Яндексе



Артём Киракосов

цикл ГИМНЫ РАДОСТИ


ЛЮДИ ** СОБЫТИЯ ** ОТЗЫВЫ







044
«ВЫСТАВКА МАСТЕРОВ» МГАХИ им. В.И. Сурикова


В названии этой Выставки «МАСТЕРА» писались с прописной буквы (она ещё называется `большой`), и это – очень правильно! – обучение в нашем Институте во многом строится на высочайшем мастерстве, ответственности, любви к преподаваемому делу, профессии, педагогике, личном творческом призвании и горении, на доброжелательности, терпении по отношению к братьям меньшим в искусстве – к студентам, в конечном итоге – на таланте, человечности, профессионализме – среднего педагогического состава, звена – `учебных мастеров`, именно они проводят со студентами – основное время, под их руководством, наблюдением, с их непосредственным участием, учатся. Груз серьёзной ответственности лежит на `учебных мастерах` – мастерские, оборудование, дорогие и редкие расходные материалы… студенты, отнюдь не дисциплинированные и взрослые и сознательные (за исключением, конечно…) – это всё не просто… На `учебных мастерах` держится и психологический груз каждодневного общения со студентами, и график, и ритм занятий – надо всё успеть – без завалов и в срок!

Выставка, проходившая в нашем институтском выставочном зале (Лаврушинский 15), где располагаются учебные печатные мастерские факультета графики, могла бы демонстрировать искусство только мастеров-печатников, но были приглашены и другие: замечательный скульптор УЛЬЯНОВ Борис Петрович, художник-реставратор ЛИСНЯНСКАЯ Дарья Сергеева, фотограф ЖАВОРОНКОВ Роман Александрович….

Скажу, что я был неожиданно удивлён…

И работы – интереснее… и свободнее… и – способностей – не меньше…

Три этюда, показанные Дарьей Сергеевной, датированы 1996-ым – 1999-ым годами, написаны – в послеинститутский период творчества художницы, совсем молодой женщины… Скажу как педагог – даже и по этим трём этюдам: не часто встретишь среди студентов такую способность брать цвет точно, без `грязи`, импрессионистично! строить замес чисто, грамотным сочетанием и дозированием красок, ограничивая их количество, находя правильные сочетания – в мазке. Мазок – чёткий, без сомнений и детскости, лепящий пространство пейзажа; не часто наши студенты понимают, что пейзаж – это тоже пространство, нуждающееся в лепке на плоскости красками, цветом.

Гранитные работы Бориса Петровича УЛЬЯНОВА на евангельские темы «РАСПЯТИЕ», «БЕГСТВО В ЕГИПЕТ» я давно открыл для себя.., заглянув случайно в его каморку-мастерскую на Таганке… Они мне кажутся – искренними, с несколько наивным налётом примитивизма, творчества провинциальных римских полупрофессиональных художников, украшающего раннехристианское искусство, истекавшее из поздней античности, эллинизма, С тех пор – в планах – съёмки и интервью с ним. Благородный и красивый и уже очень, очень не молодой человек, скорее, наоборот…

На фотоработах Романа Александровича ЖАВОРОНКОВА я застрял – в фотодиалоге с отснятой им Девушкой, не оторваться!.. – не ожидал от человека, обслуживающего учебный процесс, увлечённости; видно, все, кто работает у нас в Институте, так или иначе, увлечены…

Благодарен и тем, кого не пригласили – `учебным мастерам` мастерской монументального искусства, которым приходится не только учить, но и зачастую проделывать всю грязную, черновую, работу за студентов, всем девушкам – помогать – точно!

Не могу не поблагодарить и нашу гордость – САХНОВУ Маргариту Георгиевну – десятилетие с успехом руководившую отделом мастерской реставрации станковой масляной живописи в ГМИИ им. А.С. Пушкина, а сейчас – обучающую наших студентов, будущих художников-реставраторов. Такт и отточенная изысканность движений, точность словесных формулировок, улыбка, сопровождающая деликатный глубокий профессиональный и человеческий совет… – разве не позавидуешь нашим студентам?..

К отснятым материалам Выставки прилагаю отсканированный Альбом печатных (в различных офортных техниках) Экслибрисов Владимира ПОТАПОВА 1981-го года. (Володя так и не сказал мне своего отчества – за тридцать лет дружбы! – сказал: “Хочу умереть `ВОЛОДЕЙ`”. Шутя говорил мне: “Зови меня просто: `ИЛЬИЧ`”!..) У Володи я учился всему (с 80-го года, как попал в Институт – “лаборантом методического фонда Кабинета живописи Факультета живописи и композиции”), – не только графике, подходу, штриху, офорту, отношению… – но и молодости, жизнелюбию! стойкости! благородству! девушкалюбию! щедрости! приятию жизни…

На последнем Учёном Совете о Выставке сказал заведующий Кафедрой графики САВОСТЮК Олег Михайлович, несмотря на нелёгкости со здоровьем остающийся в строю – как верный наставник, у которого двадцать пять лет назад учился и я.., сказал хорошо! Эта – не последняя выставка наших МАСТЕРОВ! `Учебных Мастеров`! И – нет! – не хочется! вовсе! писать это звание, должность, – с маленькой, строчной буквы, пусть будет – прописная, БОЛЬШАЯ.

Наши печатники: линогравюра: ПИЛКИН Владимир, офорт: БЛОХИН Павел и ПУЗАНКОВ Корнил, литография: СЕДОВ Александр и ИВАНОВ Алексей.

Нет, не хочется писать это слово – с маленькой, строчной буквы, хочется с прописной, большой: «МАСТЕРА»!


15 март 2010 ~ ~ 2010 март 27

Артём Киракосов

цикл ГИМНЫ РАДОСТИ

2008 **** 2018



ЛЮДИ ** СОБЫТИЯ ** ОТЗЫВЫ

____________________________________________________________________





043
ВЛАДИМИР ИГОРЕВИЧ ЯКОВЛЕВ – СЛЕПОЙ ХУДОЖНИК

Она шла с ним по жизни через болезни, больницы, интернаты, психдома – Наташа ШМЕЛЬКОВА, муза, коллекционер. И теперь – читает последнее, единственное, интервью. Вслух. Из своей последней книги, о нём… Расшифрованное, с полной `загрузкой` интонации, `расклёпанное` – в знаках препинания – с полной передачей дыхания и пауз. (Художники – большие и талантливые `говоруны`, – чудаки..!) Слепой художник, сумасшедший, больной, ничейный. Один из лучших – наших – конца ХХ-го века. Трагедия и боль… прёт! (Другого слова и не подберёшь! – одна боль, страдание: слепота, сумасшествие, ничейность, изгнанность.) И всё же – ЦВЕТОК! ПАРУС! ЛИЦО! – знаки Яковлевского Искусства! И всё же – один из самых светлых русских художников. Одного из самых трагичных, черномазых! периодов нашей истории – конца… Трагизм – в крови самой жизни. И всё же – это победа: художник создаёт десятки тысяч самых разнообразных работ, проходит непохожие друг на друга периоды, трудится ежедневно и востребованно, горячо! с предельной отдачейсамо… (!): гуаши, рисунки, акварели, наброски, пастели… – всё расходится по Свету! с диким восторгом и резонансом! Ещё давно – я встречал Яковлева в каталогах, изданных на Западе. (Яковлев всегда был одним из самых знатных и почитаемых!) Яковлев – один из самых покупаемых. Художнику не остаётся НИЧЕГО. А ему и не нужно ничего… ЦВЕТЫ Владимира! – это грустный гимн ВЕСНЫ!
Трагичны и невообразимо трогательны рассказы, как наш известный врач-подвижник Святослав ФЁДОРОВ пытался вернуть зрение художнику, (и) как известный художник андеграунда Кирилл МАМОНОВ навещал Владимира и интернате, забирал к себе, возил его (из психинтерната) на Выставку в ГТГ «ДРУГОЕ ИСКУСCТВО» смотреть свои работы. Много трагичного... Не трагичны – наши победы! – Все работы – у своих владельцев. Считанные, случайные – перепродаются – за `неслабые` уже деньги. Профессионал, никогда не учившийся, виртуоз-график и живописец! – не видевший почти ничего из того, что НАрисовал и НАписал! сумасшедший! – так неподражаемо умнО выражающий себя и суть жизни и творчества. (Вспомнишь тут, пожалуй, глухого ГЕНИЯ-композитора БЕТХОВЕНА!)
Парадоксы!
Вечер в известном московском андеграундном клубе «АРТ`ЭРИА» собрал в этот деньрожденьческий Вечер Владимира и Наташи – такой цвет русской интеллигенции! преданной изобразительному искусству! – что можно сказать: “ЭТО – «ПРОСТРАНСТВО ИСКУСТВА» – клуб «АРТ`ЭРИА»!” Они, Владимир и Наташа, отмечали свои Дни Рождения вместе. (Всегда!) Шли по жизни. И – продолжают это делать.


15 март 2010 – – 2010 март 16