На следующий день мы с моим руководителем Татьяной Александровной забрались еще выше. Титов, местный главный геолог, сказал, что дорога, по которой я вчера возвращался, ведет на альпинистскую ("альпийскую") базу, и мы решили посмотреть, что там, а заодно немного размяться перед маршрутами.
Немного выше того места, где я вчера пересек ручеек, дорога начала круто забирать вверх, уклон вырос до тридцати градусов, если не больше. В тот момент я еще удивлялся, как по такой дороге можно ездить. Как оказалось, очень спокойно.
Лиственничный лесок постепенно кончился, осталась лишь редкая травка с кустиками кедрового стланика. Мы забрались по дороге высоко, уже выше, чем я вчера вскарабкался на сопку, а колея все круче уходила вверх и скрывалась за очередным поворотом. И здесь уже свободно гулял ветер. Он налетал периодически и свободно продувал тоненькую одежду. Становилось прохладно.
Вот, наконец, база. Несколько разномастных домиков, укрытый брезентом снегоукладчик и никого народу. Сейчас здесь делать нечего.



Забираться по крутой колее в гору тяжело. Но спускаться по ней - это уже совсем жестоко. Каждый шаг отдается в коленных суставах, и идти нужно либо серпантином - змейкой от одного борта дороги до другого, либо скатываться мелкими шажочками. Очень неприятно.
Между тем солнце окончательно скрылось в серой облачной мути, и ветер усилился. Мы добрались до низины, здесь не так дует, но все равно уже холодно. Спустя час, когда мы выползли на трассу, уже темно. Темно не столько потому, что солнце уже почти село. Поднялся ураганный ветер, и этот ветер вскружил всю пыль с дороги, оттого и небо потемнело. Порывы сбивали нас с ног, песок норовил засыпать глаза, сорвать с головы кепку. Я сильно продрог. Следующие сутки я провел в постели, почти не вставая.

ДОПИСАНА ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
ТЫЦ!

В тот же день я отправился покорять горы. Ближайшую, в частности.
Наезженная колея быстро превратилась в тропку, раздвоилась, растроилась и исчезла. А между мной и сопкой встал жуткий паучий лес. Паутина была везде, невысокий реденький лиственничный лесок сплошь укутан ею. Липкая и противная, она бросалась на меня с каждого куста, старательно, хоть и непрочно, закутывала лицо и руки, грязными комками заседала в волосах... Но я прорвался.
Я вышел из леса. Вершина была совсем близко. Впереди до самого склона стлался низкий ивняк. Отряхнув паутину, я бодро двинулся далее. И тут же провалился по щиколотку, зачерпнув кроссовком красновато-коричневой железистой водицы.
"Не пей, Иванушка, козленочком станешь". Я - не Иванушка, но я тоже хотел пить. Зачерпнуть воды оказалось нелегким делом. Она ускользнула в мох и спряталась там. Козленочком стать не получилось.
Я одолел болотице и полез на склон. Склон сопротивлялся. Поросшие мхом камни шатались и скользили вниз под моим весом. Живые склоны не любят, когда по ним ходят. Да, им это неприятно.
В первом любознательном порыве я прополз пару сотен метров. Но потом устал. Вершина была близко. Я перебросил язык через плечо и не мог от нее оторваться. Смотрел только вверх.
Наконец добрался. Отсюда видно все. Весь поселок как на ладони - улицы, дома, машины. Лес между ним и горой. Таящаяся за деревьями дорога и шагающая в ритм с ней линия электропередач. Широкая, сейчас спокойная река. Высокая сопка на другом берегу, взрезанная мощным распадком...



По пологой седловине я переполз на соседнюю сопку, повыше. Снега были совсем близко. Но день уже кончался, появилось надоедливое комарье. Пора было уходить.
Спускался я по другому склону, наперерез запримеченной с вершины дороге. Кто ж знал, что между сопкой и колеей течет речка! Маленькая, загроможденная крупным валунником, с чудным названием - Цынтыган-сы. Я снял кроссовки, закатал штаны и полез вброд. Два метра босиком по скользким, поросшим водорослью камням - и сильное течение вымыло все тепло из моих ног.
Тем временем наступили сумерки. Покинутая солнцем земля быстро начала коченеть, озверевшие комары не давали спуску. Я выбрался на дорогу и побежал, благо все же под гору. Позади меня вилась тучей комариная стая, никак не отстававшая на протяжении нескольких километров, и это придавало мне сил. День закончился ледяным душем (горячей воды, конечно же, не было) и крепким сном без задних лап.

День нашего прилета был первым солнечным днем здешнего лета. Присланный за нами служебный УАЗик довез нас Усть-Неры, где размещается управление Верхне-Индигирской геологоразведочной экспедиции - ВИГРЭ. Усть-Нера - городок маленький, и живут в нем в основном русские геологи. Главная улица, конечно же, зовется улицей Ленина; на ней располагается почта, краеведческий музей, несколько магазинов и даже маленькая церквушка. Это одна из немногих улиц, покрытая асфальтом. Редкие машины поднимают большую пыль, стоит пройти ненароком пяток шагов по придорожной траве - и ноги становятся черными от пыли выше чем по щиколотку. Пыль - бич города, в сухую безветренную погоду она долго стоит столбом над дорогой после каждого проехавшего автомобиля.
Усть-Нера располагается на федеральной трассе, аккурат посередке между Якутском и Магаданом, в тысяче километров от того и другого. Грозная северная река Индигирка омывает город с одной стороны, сопки теснят его с другой. Именно что омывает - Усть-Нера стоит на самом краю, на единственном ровном кусочке измятой древней складчатостью земли, не отгороженная от воды вообще ничем и, понятное дело, частенько затопляется во время разливов Индигирки. Маленькие озерки, болотца, протоки встречаются и в самом городе. Как и в Якутске, все дома подняты на сваи на метр, если не больше. Дома в основном блочные, двух-трех-, редко четырехэтажные, многие (особенно поближе к реке) брошены, развалены и находятся в запустении.


Незабываемое впечатление оставляют тепличные кварталы. В теплицах растет все - морковь, тыква, кабачки, помидоры и даже теплолюбивые перцы. И это несмотря на то, что полюс холода в какой-то паре сотен километров отсюда, а зимой температура в -40 считается нормальной. В каждой теплице - громадные ящики с землей, стоит железная печка, от которой по всему помещению проведены трубы-воздуховоды. Вокруг теплицы - открытые грядки, все так же приподнятые над сырой землей. Чтобы их полоть, почти не нужно наклоняться. Свежие овощи с грядок и парников вкусны до неприличия, и
становится обидно за подмосковных дачников, имеющих куда лучшие условия для выращивания урожая.

Однажды я прилетел в Якутию. Маленький самолетик долго кружил над сопками, разыскивая аэродром. Мы ныряли в легкие облачка и выныривали возле самых сопок. Сопки больше походили на кочки, а их поверхность местами покрывал игрушечный лисвенничный лесок. Призрачные тени облаков пятнали бугристую, местами плешивую поверхность земли, и на их фоне резко выделялась четко очерченная, геометрически правильная, плотная тень "Аннушки". Самолет наконец нашел аэродром и плавно приземлился. Поселок Индигирский, где находится аэродром, встретил нас жарой в +16, солнечной погодой и почти полным отсутствием ветра. Высоченные сопки вплотную обступили поселок, и от них веяло мощью, тяжелой безвременной неподвижностью и ... высотой, холодным ветром, близостью к солнцу. Я впервые видел настоящие горы.