я была бы двоечницей. Ну, может, по литературе у меня и была бы пятерка. А вот по "Окружающему миру"... Листаю тетрадь контрольных работ по этому неизвестному мне предмету, принадлежащую дочери (год кончился, контрольные раздали). Удивляюсь, откуда она знает (а главное, держит в голове) столько странных ответов на не менее странные вопросы. "Какие из городов расположены на Волге?", "Что появилось в Москве в 30-е годы XX века?" (что? что???)... Всерьез и надолго задумалась над вопросом: "Главой нашего государства является...а) Председатель Совета Федерации; б) Президент России; в) Председатель Совета России" Не поняла, почему нет других вариантов ответа.
Листаю дальше...
Тема "Основной закон России и права человека". По теме два контрольных вопроса: соедини стрелками слова и перевод с латинского - Конституция, Федерация, Декларация. Второй: отметь знаком + название главного закона России. Видимо, это все, что должен вынести человек из темы. И не путать с проституцией.
Тема "Дети имеют право на особую заботу и помощь" уже не удивила. Что означает слово конвенция в переводе с латинского и название важного документа. Ах да! Еще: какая международная организация приняла Всеобщую декларацию прав человека и Конвенцию о правах ребенка? В качестве вариантов (помимо верного ответа) предложены Всемирный фонд дикой природы и почему-то Гринпис. За Гринпис я бы, пожалуй, стукнула по башке составителя вопросника. Фонд дикой природы покоробил меня меньше, хотя тоже удивил.
Ну и последняя тема: "Мы - граждане России". Вопрос намбе ван: Главой нашего государства является... (надо дописать предложения, но почему-то складывается впечатления, что других граждан России у нас нет). Вопрос ту: напиши одно из прав и одну из обязанностей граждан нашей страны. У моей дочери пусто. Мне захотелось вписать в пустые строчки: право молчать и обязанность платить налоги. Наверное, я неисправимая двоечница.

И тут во мне «проснулся бунт»… - так я могу обозначить свое отношение к выходу новых словарей. Словарей, благодаря которым стало допустимым называть кофе - "оно", брачУющихся будут обзывать брАчащимися (хотя и брачующиеся-то меня немного коробили, но хотя бы веселили, а брачащиеся – так даже и не веселят), а «интернет» с какого-то ляду снова следует писать с большой буквы…
Что со мной? Может, тот самый «питерский культурный снобизм», которым попрекают все любого тут живущего?... Но ведь обычно мне плевать, считает ли мой собеседник кофе мужчиной или педерастом. И я допускаю, что кто-то звОнит, развешивает пОльта и покупает тортЫ. Хорошо хоть звОнит пока минобром не утверждено…
Так что, нет - не снобизм это вовсе. Это мое неприятие официальной разнузданности и вседозволенности. И не надо путать: они - совсем не демократия.
Разнузданность и вседозволенность в языке всегда были и должны оставаться АКТОМ ПРОТЕСТА. Мат, сленг, интернет-языки, вульгаризмы и жаргонизмы - это протест. "Мы протестуем", - заявляют дети и взрослые. Против любого официоза, диктата или контроля - от государственного до родительского. А когда вульгаризмы становятся общеобразовательной нормой – начинаешь понимать, против кого протестует государство.
Все наше классическое преподавание русского языка будто направлено на одно: запутать людей окончательно, оставить безграмотными и при этом дать им по жизни ощущение собственной ущербности. Язык нельзя официально принять. Его можно только любить и чувствовать. И еще – охранять. Но этому никто не учит.

Расписавшись в собственной беспомощности и невозможности что-либо сделать с преступностью вообще и подростковой преступностью в частности, государство подписывается под тем, что и не хочет что-либо сделать. «Пусть родители делают! А кто не делает - того накажем. Пусть дети по вечерам дома сидят!», - вот что при ближайшем рассмотрении предлагают нам наши законодатели, срывая аплодисменты приверженцев «крепкой руки» и патриархальных устоев.
Звучит прекрасно! Но - о это противное и все перечеркивающее «но»! - только по официальным данным в нашей стране несколько миллионов беспризорников. А значит реальная цифра в разы превосходит статистику. И никто не торопится обеспечить каждого из них родителем. И - домом.
Ссылки законодателей на Америку, кивки в сторону запада - все это тоже было бы замечательно, окажись мы хотя бы в первой десятке по уровню жизни. Находясь в заднице, о чем можно говорить? Как защитить ребенка от милицейского произвола? Какое будущее ждет наших детей, выросших в условиях навязанной нами постоянной войны? Какими станут дети, на которых не распространяется «презумпция невиновности»? И еще тысяча вопросов рождается, несмотря на убежденность законодателей, что в России все в шоколаде.
Конечно, закон примут. Отчего нет?
Несмотря на то, что он - прямое нарушение Конституции и Конвенции о правах ребенка. Несмотря на то, что довольно странно прививать мораль законом. Несмотря на то, что большинство преступлений против детей совершается днем. Несмотря на то, что совершенно не ясно, чем восемнадцатилетний преступник менее опасен, чем семнадцатилетний. Несмотря на то, что государство снижает возраст вступления в брак до пятнадцати и разрешает подросткам работать, и при этом открыто заявляет, что подросток - эдакий «недочеловек», неспособный нести ответственность за свою жизнь.
И тогда начинает казаться, что кому-то страшно выгодно, чтобы и не научились. Что бы с детства привыкали к произволу и знали «свое место». А уж потом можно будет безболезненно отменять мораторий на смертную казнь…
Абсурд ситуации ясен, но врожденная вера, что "крепкая рука" вкупе с расстрелом способны преломить ситуацию, дает государству бонус. Привычка к репрессиям и жажде подавления свободы не искоренить. А приковать всех наручниками к своему индивидуальному электрическому стулу - самый прекрасный метод борьбы со всем. Обидно и мерзко.
В общем, в скором времени у нас появится еще один закон. Дай-то бог, если он хотя бы просто не будет работать. Будущее, и до этого момента весьма бесперспективное, становится страшнее. В данном случае - даже не наше будущее. Детей.
В каждом подростке, если он, конечно, здоров, - живет Че Гевара. Репрессии всегда порождали революции и желание отомстить. Наивное взрослое «нельзя» в случае с подростками запросто может обернуться террором. И бесконечной ненавистью. И я начинаю верить: быть может, их ненависть окажется сильнее нашей?