Что значит непрестанно молиться? Быть непрестанно в молитвенном настроении. Молитвенное настроение есть мысль о Боге и чувство к Богу совместно. Мысль о Боге - мысль о Его вездесущии, что Он везде есть, все видит и все содержит. Чувство к Богу - страх Божий, любовь к Богу, ревностное желание всем угождать Ему одному, с таким же желанием избегать всего Ему неугодного, и главное - предание себя в Его святую волю беспрекословно и принимание всего случающегося, как от руки Его непосредственно. Чувство к Богу может иметь место при всех наших делах, занятиях и обстоятельствах, если оно не ищется только, но уже водружено в сердце. Мысль может быть отвлекаема разными предметами; но и тут возможен навык не отступать от Бога, а всем заниматься при свете памятования о Боге. Вот об этих двух - о мысли и чувстве к Богу - всю заботу и иметь надо. Когда они есть, есть молитва, хотя нет молитвенных слов. Утреннее молитвословие на то и назначается, чтобы водрузить в сознании и сердце сии две вещи... И с ними потом выходить на дело свое и на делание. Если вы утром восставите сие в душе, то вы помолились как следует, хоть и не все прочитаете молитвы... Положим, что вы утром настроились так и вышли на дело. С первого шага начнутся впечатления от дел и вещей и лиц, отбивающие душу от Бога... Как быть? Надо поновлять мысль и чувство... внутренним к Богу обращением ума и сердца. А чтоб это удобнее было - надо навыкнуть какой-либо коротенькой молитовке и повторять ее как только возможно чаще. Всякая коротенькая молитовка идет к сему. Но пригожее всех молитва ко Господу Спасителю: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! Трудитесь навыкать ей, и не отставайте, пока навыкните... Она, укоренившись, будет непрестанным двигателем и предстояния Богу мыслию и чувством к Нему. Вот вам вся программа молитвенного дела! cвятитель Феофан Затворник (Вып. 6, стр. 20-21, п. 947)
Ежедневное обновление сайта Вас будет знакомить с жизнью и деятельностью Православных не только Казахстана но и всего мира! Эксклюзивные материалы наших авторов расскажут о истории и событиях минувшего века! Читайте полемику наших аналитиков на происходящие события сегодня! На сайте можно создавать свои страницы искать друзей!
Ежедневное обновление сайта, которые постоянно будут показаны на Виджетах, будет знакомить Вас жизнью и деятельностью Православных не только Казахстана но и всего мира! Эксклюзивные материалы наших авторов расскажут о истории и событиях минувшего века! Полемика наших аналитиков расскажет о происходящих сегодня событиях!
ВЫ ВСЕГДА БУДЕТЕ В КУРСЕ НОВЫХ ПУБЛИКАЦИЙ, НЕ ЗАХОДЯ НА САЙТ. ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИТЬСЯ МАТЕРИАЛ, ТО ОДНИМ КЛИКОМ ВЫ ЕГО СМОЖЕТЕ ПРОЧИТАТЬ. ЧТО СЭКОНОМИТ ВАШЕ ВРЕМЯ !
Дорогие единомышленники! Мы знаем, какую роль играют СМИ, особенно интернет в наше время. И многие блоггеры пользуются не только словом, но и плакатом, созданным в графических редакторах. На сайте http://myplakat.ru/ можно самим создать плакат. Дело в том, что хороших плакатов там достаточно, но есть и антиправославные, а вот, назидательных, хороших православных плакатов практически нет. Если Вы располагаете временем и возможностями, попробуйте, пожалуйста, создать такой плакат, это будет для многих очень полезно и назидательно. Это могут быть какие-то знаменитые сильные фразы, могут быть высказывания старцев, может быть что-то Вы придумаете сами.
Сейчас не время бездействовать, давайте сделаем и мы что-нибудь Богоугодное!
Враг всюду расставляет свои сети, желая погубить человека, и губит неосторожных.
Начальник нашего Скита, отец Анатолий, лично передавал мне следующий случай. В доме его знакомого, который ныне служит управляющим казенной палатой в одной из губерний Царства Польского, завелся бес. Появление его ознаменовалось стуком по ночам, передвижением мебели в комнатах, а главное – ужасом, который нападал на всех живущих в доме, особенно по ночам. Детям он представлялся в виде небольшого мальчика, одетого в красную куртку и выделывавшего разные кувыркания и прыжки.
Этот знакомый рассказывал о всем бывающем в его доме одному городскому протоиерею, ученому-академику. Многоученый отец-протоиерей в ответ на это только посмеялся над простотой и легковерием своего друга, но впрочем, обещал зайти и лично убедиться в бесовских проделках. По приходе его, во время вечернего чая, вдруг он, да и все прочие, сидя в комнате видят, что по воздуху идет рюмка с водкой и становится против него на столе. За ней – другая, далее – третья, так что множество рюмок, наполненных водкой, настойками, винами появились таким же образом пред протоиереем, который от изумления и ужаса не мог прийти в себя, видя совершающееся пред его глазами... Поневоле поверил ученый в существование бесов.
Скитский мантийный монах о. Адриан рассказывал мне следующий случай. Ему было около 7 лет. Однажды пошел он в гости к родственникам, которые жили в одном с ним селе. У этих родственников в доме было, как принято говорить вообще про подобные дома, «неспокойно». Играя в комнате с хозяйскими детьми, они все увидели какое-то существо, выглядывавшее из-под кровати. Это было среди дня, хотя в комнате никого из взрослых не было. Самой старшей девочке, игравшей с ними, дочери хозяйки, было не более 12 лет. Дети бросились бежать из комнаты, и он с ними; девочка бежала последней, а он перед ней, и когда выбежал в сени и оглянулся, то увидел, что какое-то живое существо, похожее на шар и покрытое волосами, выбежало из-под кровати. Девочка в это время хотела затворить дверь, но существо уперлось в дверь лбом и не допускало ее затворить, так что дверь оставалась не затворенной на четверть, и в это время он и успел разглядеть невидимое существо.
На крик девочки и прочих детей прибежали взрослые, но в ту самую минуту, когда они приблизились к девочке, упершейся в дверь из сеней, существо мгновенно исчезло и они его не видели. Высота неизвестного существа была около аршина, и это была не собака, не кошка и не еж.
Вот видите, против скольких мы должны бороться, но, конечно, Бог попускает борьбу сообразно силам каждого... Отсюда, из монастыря, виднее сети диавола, здесь раскрываются глаза, а там, в миру, действительно, ничего не понимают.
Автор гимна - святитель Нектарий Эгинский (1846-1920 гг.)
1 октября 1846 года в селе Силиврия, в восточной Фракии, у Димоса и Василики Кефалас родился пятый ребенок. При крещении мальчик получил имя Анастасий.
Благочестивые родители воспитывали своих детей в любви к Богу: с ранних лет обучали детей молитвенным песнопениям, читали им духовную литературу. Анастасию больше всего нравился 50-й псалом, он любил многократно повторять слова: "Научу беззаконные путем Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся". Анастасий мечтал получить христианское образование, но, закончив начальную школу, вынужден был оставаться в родном селе, так как в семье не было денег, чтобы послать его на учебу в город.
Когда Анастасию исполнилось четырнадцать лет, он упросил капитана судна следовавшего в Константинополь взять его с собой...
В Константинополе юноше удалось устроиться на работу в табачный магазин. Здесь Анастасий, верный своей мечте — духовно помогать ближнему, начал писать на кисетах и обертках табачных изделий изречения святых отцов. На мизерную зарплату не возможно было полноценно питаться, а о покупке одежды не могло быть и речи. Анастасий, чтобы не впасть в уныние, непрестанно молился. Когда одежда и обувь износились, он решил обратиться с просьбой о помощи к самому Господу.
Господу Иисусу Христу на Небеса...
Рассказав в письме о своем бедственном положении, он написал на конверте следующий адрес: "Господу Иисусу Христу на Небеса". По дороге на почту, он встретил хозяина соседнего магазина, который, пожалев босого юношу, предложил отнести его письмо. Анастасий с радостью вручил ему свое послание. Изумленный торговец, увидев необычный адрес на конверте, решил вскрыть письмо, а, прочитав его, сразу же послал на имя Анастасия деньги. Вскоре Анастасию удалось устроиться на работу смотрителя в школе при подворье храма Гроба Господня. Здесь ему удалось продолжить свое образование.
Вскоре Анастасий получил место учителя в селе Лифи на острове Хиос. Семь лет Анастасий не только преподавал, но и проповедовал "слово Божие". В 1876 году Анастасий становится насельником монастыря Нео Мони (Нового Монастыря).
7 ноября 1876 года Анастасий был пострижен в монашество с именем Лазарь. 15 января 1877 года митрополит Хиосский Григорий рукоположил Лазаря в сан диакона, с новым именем Нектарий. Молодой дьякон по-прежнему мечтал учиться, в своих ежедневных молитвах он просил Господа предоставить ему эту возможность.
По промыслу Божиему, один благочестивый богатый христианин предложил молодому монаху Нектарию оплатить дорогу и обучение. С 1882 года по 1885 год дьякон Нектарий учится на богословском факультете Афинского университета. После завершения образования, по рекомендации своего благодетеля, он переезжает в Александрию.
Свято-Никольский храм г. Каира
23 марта 1886 года дьякона Нектария рукополагают во священника. Отец Нектарий получает назначение в Свято-Никольский храм г. Каира. В этом же храме вскоре его возводят в сан архимандрита, а спустя некоторое время Патриарх принимает решение о присвоении ему титула Верховного Архимандрита Александрийской церкви.
15 января 1889 года Верховный Архимандрит Нектарий рукополагается во архиерея и назначается митрополитом Пентапольской митрополии. В те годы Владыка Нектарий писал: "Сан не возвышает своего обладателя, одна лишь добродетель обладает силой возвышения". Он по-прежнему стремится стяжать любовь и смирение.
Добродетельная жизнь Владыки, его необычайная доброта и простота, вызывали не только любовь и уважение верующих. Влиятельные люди патриархии опасались, что всеобщая любовь к святителю приведет его в число претендентов на место Святейшего Патриарха Александрийского.
Клевета
Влиятельные люди патриархии оклеветали святителя. По своему глубочайшему смирению праведник даже не попытался оправдаться...
"Добрая совесть — это самое великое из всех благ. Она — цена душевного мира и сердечного покоя", — говорил он в своих проповедях, покидая свою кафедру навсегда. Митрополит Пентапольский был уволен в отставку и должен был покинуть египетскую землю.
Вернувшись в Афины, Владыка Нектарий семь месяцев живет в страшных лишениях. Тщетно он ходит по инстанциям, его нигде не принимают...
Именно в это время святитель Нектарий Эгинский записал молитву: Αγνή Παρθένε Δέσποινα, Άχραντε Θεοτόκε...
Произошло это так. Однажды, когда святитель Нектарий Эгинский, изможденный нищетой и потрясенный предательством и недоверием всех своих друзей и близких, молился в сокрушении, на сердце его опустился удивительный мир. Казалось, он слышит стройное пение. Догадываясь, что происходит, он поднял глаза и увидел Пресвятую Богородицу в сопровождении сонма ангелов, поющих особым напевом:
Чистая Дево Госпоже, Пресвятая Богородице, Радуйся, Невесто неневестная. Царице Мати Дево, Руно всех покрывающее, Радуйся, Невесто неневестная. Превысшая Небесных Сил, Нетварное Сияние. Радуйся, Невесто неневестная. Ликов девичьих Радосте, и Ангелов Превысшая, Радуйся, Невесто неневестная. Небес Честная Сило, и Свете паче все светов, Радуйся, Невесто неневестная. Честнейшая Владычице всех Небесных Воинств, Радуйся, Невесто неневестная...
Тотчас скорбь и воспоминание о предательстве превратились в такую сладость, что святителю хотелось только благодарить Бога за все происшедшее. Пресвятая Богородица повелела святому записать эту песнь, чтобы люди пели ее вместе с ангелами... Поистине, удивитеьны судьбы Божии!
Впоследствии эта молитва стала известным гимном. А причина ее написания - клевета... Поистине, разве диавольская клевета не является величайшим благодеянием душе? Разве можно минуя ее запрыгнуть на небо?
С праздником, братья и сестры!!! С Днем Победы!!! Это, наверно, единственный праздник, который объединяет весь наш народ. И нам бы не оплашать и не предать наших предков, которые, с Божией Помощью выходили победителями в борьбе с врагами. С нами Бог!!! Поздравим всех ветеранов, принесших нам эту славную Победу! Давайте не забывать их, помогать. Осталось Победителей совсем не много. Вечная память павшим на полях сражений и обеспечивающих победу, и ушедшим от нас уже после Победы!!!
Самое главное – это учиться помогать другим. Если мы с вами попадем в ад (хотя конечно лучше туда не попадать!), то мы там будем совсем одни. Ад – это одиночество. Есть рассказ про прп. Макария Великого. Он шел по пустыне и увидел череп египетского жреца. Он спросил череп: «Как там?», а языческий жрец, естественно, находился в аду. И вот череп ответил ему: «Когда ты молишься за нас, мы начинаем видеть лица друг друга. Это является для нас утешением». Душа в аду не видит не только Бога, она не видит даже других людей. Но даже, если мы с вами попадем в рай, как жалко будет, если мы мало добрых дел успеем сделать на земле. В аду будут голодные, которых мы уже не сможем накормить. В аду будут больные, которых мы уже не сможем вылечить. Будут люди, которым мы уже не сможем дать свою одежду. Это можно сделать только на земле. Так что, дорогие друзья, не упускайте возможности сделать добро! В раю можно будет любить, можно будет радоваться, но принести в жертву себя за других уже будет невозможно. Мне кажется, нельзя упускать времени, нужно помогать другим, жить здесь для других. Не только узнавать что-то новое, не только учиться разным вещам, но и жить для других. Через это умножается любовь. Земля – это место, где любовь можно вырастить. Епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон
Все кто хочет поехать по святым местам Абхазии, всем паломническим группам, всем кто организует паломнические поездки в Абхазию! Предлагаю остановиться НЕДОРОГО в новом гостевом доме "Радуга" г.Новый Афон! Верующие хозяева рады вас видеть!!! Для паломнических групп скидки!!! Вот наш новый сайт http://raduga-afon.ru. Заходите. Почитайте про нашу гостиницу!
Иван Михайлович Концевич во время войны в 1915 г. провел летние каникулы в Оптиной Пустыни. Ежедневное хождение в скит всегда было поучительно для молодого студента, но старцы, занятые приезжими посетителями, которые к ним приходили со всякими скорбями, специально не уделяли времени юному пришельцу. Они отдали его «на воспитание» отцу Иосифу (Полевому), опытному в духовной жизни, прожившему в Оптиной десятки лет. В миру — директор банка, он был широко образованным человеком. В течение двух месяцев, проведенных И. М. в Оптиной, часто, после церковных служб, о. Иосиф приглашал И. М. в свою келью. В беседе с ним перед молодым студентом раскрывался духовный мир.
От о. Иосифа И. М. услышал случай из жизни старца Амвросия, не попавший в его жизнеописания. Однажды старец Амвросий, согбенный, опираясь на палочку, откуда-то шел по дороге в скит. Вдруг ему представилась картина: стоит нагруженный воз, рядом лежит мертвая лошадь, а над ней плачет крестьянин. Потеря лошади-кормилицы в крестьянском быту ведь сущая беда! Приблизившись к павшей лошади, Старец стал трижды медленно ее обходить. Потом, взяв хворостину, он стегнул лошадь, прикрикнув на нее: «Вставай, лентяйка!», и лошадь послушно поднялась на ноги.
Старец поучал народ народными же пословицами и поговорками с присущим ему юмором. Самую глубокую мудрость вкладывал он в меткие и остроумные слова, для более легкого усвоения и запоминания.
Например, «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено — там ни одного». «Не хвались горох, что ты лучше бобов: размокнешь — сам лопнешь». «Отчего человек бывает плох? — Оттого, что забывает, что над ним Бог». «Кто мнит о себе, что имеет нечто, тот потеряет». «Благое говорить — серебро рассыпать, а благоразумное молчание — золото».
Одной особе, стыдившейся признаться в грехе, он сказал: «Сидор да Карп в Коломне проживают, а грех да беда с кем не бывают?» Она залилась слезами, бросилась Старцу в ноги, и призналась в своем грехе. «Праведных ведет в царство Божие Апостол Петр, а грешных Сама Царица Небесная».
В день всех святых Батюшка сказал: «Все они были, как и мы, грешные люди, но покаялись и, принявшись за дело спасения, не оглядывались назад, как жена Лотова». На замечание, что мы все смотрим назад, Батюшка пояснил: «за то и подгоняют нас розгами и бичом, т.е. скорбями да неприятностями, чтобы не оглядывались».
Осуждавшей других Старец сказал: « ... у них, может быть, есть такое тайное добро, которое выкупает все другие в них недостатки, и которых ты не видишь. В тебе же много способности к жертве. Но Господь сказал: Милости хочу, а не жертвы. А милости-то у тебя и мало... Свои жертвы видишь и ими превозносишься. Смиряйся больше духом, — смирение и дела заменяет. Терпи все невзгоды и предавайся Богу». Такими и многими другими словами поучал и спасал старец приходящий к нему народ.
Из книги И.М.Концевича «Оптина Пустынь и ее время»
Компания Таксаэро начала радовать первой. Милый диспетчер специально перезвонил, чтобы поинтересоваться, не буду ли я против, если такси подадут на 10 минут раньше. Я тоже проявила благовоспитанность и противоречить не стала: да хоть в 4 утра, я только рада буду, чо.
Ровно в 6.30 увидела под окном ослепительно сверкающий синий форд и поволокла чемодан на выход. У подъезда меня порадовал водитель Андрюша – во-первых, своим видом: сияющие модельные туфли в тон безупречно отутюженному костюму, со вкусом подобранный галстук, белоснежная рубашка… Я еще испугалась сначала: эй, думаю, ребята, перебор с сервисом, мне замуж не надо, мне бы в аэропорт…
Но Андрей тут же порадовал меня второй раз – выхватил из рук чемодан и велел садиться. Я взгромоздилась в идеально чистый салон – никаких запахов, ни табака, ни «освежителей воздуха», только прохладный свежий воздух.
Третья радость заключалась в быстрой и красивой езде – до Шереметьево-2 Андрей доставил меня за полчаса, тут ему помогло и то, что пробок не было. Вот такие молодцы работают в Таксаэро. Вы спросите: а цены? Ну, тут, конечно, да. Цены отличаются от привычных: сумма счета оказалась примерно в два раза меньше, чем я платила всегда. Это была четвертая радость.
Регистрацию, паспортный и таможенный контроль я прошла быстро, так как была в числе первых, спасибо водителю Андрюше. В стерильной зоне время зря не теряла – тщательно обследовала парфюмерный отдел дюти фри, можно, сказать, изучила досконально. И вот – приглашение на посадку в самолет. Все построились парами, и нас повели… куда-то вниз по лестнице. Пришла мрачная мысль: ну чо, козлы, позагорать на море настропалились, а мы вас сейчас в подвал и – с наслаждением, длинными очередями, от бедра веером… Это я ужастик посмотрела накануне, вот и осадок.
В самолете меня посадили в узкое креслице, дали леденец и сказали сидеть. По моему вечному «везению», место оказалось у иллюминатора. Из иллюминатора открывался офигенный вид на крыло. На крыле четко так написано «но степ». Я подумала: ну и ладно, в общем-то и не тянуло особенно… А если вы это тем, кто будет топать, когда я спать устроюсь, так тоже лишнее – под крылом двигатель ревет, как дюжина белых медведей в жаркую погоду.
Потом оказалось, что мои соседи – тетя толще меня в два раза и под стать ей дядя. Тетя так притиснула меня, что не было возможности даже что-то возразить. Поэтому я все время порывалась уснуть. Но не давали.
Сначала принесли томатного соку с солеными орешками. Потом стали кормить завтраком. Я все-таки позавтракала, хотя и в очень стесненных обстоятельствах – приходилось орудовать практически одной свободной левой рукой, правая была сильно ограничена в возможностях из-за тетиного бока.
Надо сказать, что для удобства сна волосы я распустила и забрала в хвост, который мирно лежал на плече и груди. Ну да, вы правильно подумали, половина стесненного завтрака осталась в хвосте. Хвост стал похож на бороду нетрезвого попа, пропившего для поддержания пасхальной радости последнюю вставную челюсть, - весь усеян крошками. Думается, если его хорошенько потрясти, хватило бы пережить ядерную зиму.
Зато после еды я отрубилась, а проснулась, когда добрая тетя вытащила свой локоть у меня из бока, ткнула еще раз и сказала: прилетели. Я не хотела вставать, потому что как только выключился двигатель, сон стал таким сладким… Но заорали почувствовавшие свободу дети, и я решила проснуться.
Вокруг был Египет, аэропорт Хургада… Вроде и спала всего ничего, а приснится же такое – целый год в Москве…
Все разошлись, разбежались, разъехались. Скучно... У всех весна и гламур в оффлайне, одна я тут по пустым блогам шарюсь. "Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах; не сплю и сижу, как одинокая птица на кровле"...
Раз вы так, я тоже разъедусь! Всё! Пока! Пока - в Хургаду, а там видно будет. Там будет видно Израиль, конечно.
Не балуйтесь тут без меня, а то, если узнаю, как вы тут без меня шалили, могу и десятую заповедь нарушить. В общем, до скорого!.. И не забывайте молиться обо мне.
Всем Русским людям, За Веру, Царя и Отечество, Пострадавшим!
Всем Русским людям, За Веру, Царя и Отечество, Пострадавшим!
Всем Русским людям, За Веру, Царя и Отечество, Пострадавшим!
Марш Русской рати
Наш Царь грядет, ты отжени сомненья, Триумфом веры будет светлый день. Когда погоним с Родины мы бесов, Под звон церквей их раствориться тень.
Встань в строй соратник, развернув знамена, Под барабанов дробь смелее в бой иди За нами скоро встанут миллионы, готовься брат победа впереди.
Над нами, крылья белые расправив, Сам Дух Святой в бессмертье путь открыл, Для тех, кто Троицу Святую в жизни славил, Тому, кто голову за Родину сложил.
Наш час пришел, что бы врагам напомнить, Что Русь Святая – это Третий Рим. И крест Господень в небе засияет, И знамя Божие в Кремле мы водрузим.
Нас в бой ведут святые и молитва, Венец терновый дал нам сам Господь. Взывая верных в час смертельной битвы, Мы станем грудью, выполняя долг.
И если имя Русский для тебя святое, И боль за Родину горит в твоей груди Ты брат нам свой, по духу и по крови, Встань к нам соратник и сомкни ряды.
С тобой соратник не боясь лишений, Терпя страданья, вместе мы идем, Чтоб смерть нести « всемирному» кагалу, Свободу нации в борьбе мы принесем!
Сибирячка Евгения Барышникова приехала в Оптину пустынь едва ли не с грузовиком вещей – чемоданы, баулы, коробки с книгами и вдобавок стиральный бак. С такой поклажей в монастырь не ездят, но в гостинице для паломников Женя радостно заявила:
– Я ведь навсегда в монастырь приехала, даже квартиру в Сибири продала.
– А выгонят отсюда, где будешь жить?
«Выгонят» же означало вот что – после установленного срока проживания монастырь вправе попросить паломников покинуть гостиницу, чтобы освободить место для вновь прибывших богомольцев. Тем не менее многие живут и работают в монастыре годами: иконописцы, трапезники, златошвейки, прачки. И в круг этих присно оптинских трудников, казалось, прочно вписалась трудолюбивая сибирячка.
Словом, она уже долгое время трудилась в монастыре, когда её вдруг сняли со всех послушаний и попросили покинуть гостиницу. Разумеется, продав квартиру в Сибири, Женя надеялась купить жильё возле монастыря. Но цены на дома возле Оптиной пустыни исчислялись в таких немыслимых тысячах долларов, что на сибирские «деревянные» рубли здесь невозможно было хоть что-то купить. Короче, сибирячка оказалась на улице – в прямом смысле слова. Стоит на лужайке возле груды вещей (чемоданы, баулы, гора коробок, а сверху стиральный бак) и в растерянности спрашивает всех:
– Почему меня выгнали? Не понимаю. Разве я плохо работала, а?
Работала Женечка как раз замечательно. Помню, однажды мы вместе укладывали дрова под навес. И пока ты несёшь к навесу охапку дров, Женя уже несколько раз сбегает за дровами, укладывая их в поленницу так быстро и ловко, что одна монахиня даже сказала:
– Женя у нас просто огонь – до чего ж удалая!
Правда, потом эта же монахиня жаловалась на неё:
– Батюшка, уберите от нас Евгению. Одно искушение с ней!
Искушение же заключалось в том, что Евгения имела привычку говорить правду в глаза. В книгах это достойное качество. А в жизни?.. Как раз в ту пору послушание гостиничной несла властная, грубая женщина, продавщица в прошлом. Сколько же натерпелись от неё паломники! Но все молчали, а Женя обличала:
– Ты почему ябедничаешь на всех батюшке – Женя то сказала, сё?
– Я не в осуждение, а в рассуждение, чтоб благочестие соблюсти, – ярилась та, тут же занося Евгению в список паломников, подлежащих выселению из гостиницы.
– Благочестие, как же! – не унималась сибирячка. – Лучше признайся, что не любишь людей. Поди, устала от них в магазине?
– Это правда – устала. Мне всю жизнь «гав», я в ответ «гав», и никто никогда меня не любил.
– Вот и меня в монастыре никто не любит, – вздыхала Евгения.
Кстати, когда позже грубую гостиничную удалили из монастыря, то защищала и утешала рыдающую продавщицу только одна Евгения. Словом, в Сибири жёстко стелют, да мягко спать.
И всё-таки было бы преувеличением сказать, что Евгению недолюбливали в монастыре, но её, действительно, осуждали за постоянные конфликты с батюшкой. Конфликты же были такие. Спросишь, бывало:
– Женя, не знаешь, будет ли батюшка исповедовать на всенощной?
– Не знаю и знать не хочу. У меня с ним кончено всё.
На всенощной же обнаруживалось, что Евгения стоит в очереди на исповедь к батюшке. А не достоявшись, бежит за ним, умоляя:
– Батюшка, возьмите меня на исповедь. У меня такой грех на душе!
А время уже за полночь, и батюшка отвечает:
– Утром придёшь, Евгения.
– Батюшка, да я же ночь не усну. Мне всего на минуточку!
– Кому сказано – завтра.
– Ах, так? Простите, но больше я к вам не подойду.
Утром Евгения, естественно, первой стояла на исповедь и, опустившись на колени, каялась в слезах. Вот так она регулярно «уходила» от батюшки и горевала, утверждая:
– Я думала, монастырь – это любовь, а здесь даже от батюшки сочувствия не дождёшься!
Батюшка у нас строгий – и прогнать может. Но тут он говорил, пряча улыбку:
– Евгения, я же не виноват, что тебе достался такой духовный отец. Ты уж потерпи меня как-нибудь, а?
– Да как она смеет так относиться к батюшке! – возмущались особо благочестивые сёстры.
А батюшка однажды сказал с горечью, что среди множества исповедующихся у него людей истинно можно по пальцам перечесть духовных чад. Евгения же была действительно духовным чадом батюшки, и он спрашивал с неё строже, чем с других. А с особо благочестивых что спрашивать? Там всё гладко – и грехов особенных нет, и духовного роста нет. Нет той особой духовной жажды, какая была у мятежной Евгении.
В Евгении чувствовался этот потаённый огонь и даже нетерпеливость в стремлении к Богу. Словом, тут шла такая духовная брань, что однажды, не выдержав, она пожаловалась на свои скорби прозорливой старице Сепфоре.
– Только не отходи никуда от Оптиной, – сказала ей схимонахиня Сепфора, – а Божья Матерь тебя Сама до конца доведёт.
И Евгения приготовилась всё терпеть и смиряться, как её вдруг выселили из гостиницы под весьма недружелюбный комментарий.
– Мнози раны грешному, – изрекла одна особо благочестивая сестра, поясняя для окружающих, что Евгения воистину достойна изгнания из святой обители за столь беспардонное отношение к батюшке.
– Женька просто дура, – уточнила другая. – Только по глупости можно квартиру продать, чтобы потом бомжевать!
Но особо усердствовали двое взрослых сыновей Евгении, тут же примчавшихся в монастырь на машине, чтобы увезти из Оптиной мать. Сыновья у Евгении достойные люди, один даже депутат Думы. Но они с такой яростью отрицали Бога, что было тягостно слушать их.
Сыновья теперь торжествовали – чего, мол, хорошего в монастыре, если их любимая мама трудилась здесь не щадя сил, а её вышвырнули вон, как кутёнка? Монастырь они ненавидели, а к маме относились с такой нежностью, что теперь по-детски спорили из-за неё:
– Маму я заберу к себе. Она меня больше любит!
– Нет, я заберу. Мам, умоляю, поедем ко мне?
Евгения плакала, не отвечая. Вещи уже погрузили в машину, когда она вдруг сказала решительно:
– Никуда я из Оптиной не уеду. Хоть под кустом, а останусь здесь.
– Как под кустом? – рассердились сыновья.
А Женя, уже улыбаясь сквозь слёзы, крестилась на купола Оптиной, говоря:
И Пречистая не оставила. К Евгении тут же подошёл местный житель и предложил ей купить у него квартиру, расположенную сразу за стеной монастыря, и при этом за те малые деньги, какие были у Жени. Таких смешных цен на жильё в природе уже не было. Более того, хозяин оставил Жене бесплатно всю мебель, холодильник, посуду, полный погреб картошки, моркови, а в квартире был сделан ремонт. Происходило некое чудо, и даже сыновья понимали, что тут не просто квартира, но дар Свыше, и такой несомненный дар!
Как же чудесно устроено всё у Господа! Оказалось, что никакого изгнания из монастыря не было – надо было всего лишь погрузить вещи в машину, чтобы сразу перевезти их в благоустроенный дом. Под окнами новой квартиры был небольшой огород и сад. И сыновья бросились осматривать его, восклицая при виде находок:
– Мам, тут малины спелой полно, а ещё есть смородина и крыжовник. Давай посадим побольше клубники, а мы на клубнику приедем к тебе?
Вскоре сыновья уже охотно навещали мать, радуясь этому клочку земли, где так интересно что-то сажать. Иногда из любопытства они заглядывали в храм, потом стали задерживаться здесь, чувствуя необъяснимую на словах благодать. Так начался их путь к Богу.
Мне очень понравилась новая квартира Жени. Это была бывшая монастырская келья с высокими сводчатыми потолками, где, кажется, всё ещё чувствовался дух прежних монахов-молитвенников.
– Ремонт надо делать, – вздохнула Женя.
– Зачем ремонт? – удивилась я. – Смотри, как чистенько всё побелено.
– Это – чистенько? Да кто так белит? Завтра же перебелю потолки.
Переубеждать Женю было бесполезно – это я знаю по своей сибирской родне. Вымоешь дом перед их приездом, а они начинают тут же перемывать.
– У меня порядок такой, – объясняла двоюродная сестрица, – проведу ладонью по половицам, и если налипнет какая соринка, тут же заново вымою пол. Это ж легко и одно удовольствие!
Словом, Женя была из той сибирской породы, где побелить потолки – одно удовольствие. Но побелить не получилось. Потолки в келье под пять метров – не достать со стремянки. Женя поставила стремянку на стол, а та пошатнулась. Евгения упала и расшиблась так сильно, что потом долго ходила с забинтованной головой.
После этого случая Женя отстранилась от всех и будто ушла в затвор. Сёстры даже обижались – напрашиваются к ней в гости на чай, а Женя: некогда мне чаи распивать, Псалтирь опять не дочитала.
Она жила взахлёб, торопясь. На рассвете бежала на полунощницу, не пропуская ни одной службы и отводя лишь краткое время на сон. А через год она стала слабеть. Убирается в храме, чистит подсвечники и вдруг в изнеможении присядет на скамью.
– Женя, тебе плохо? – спрашивали её.
– Хорошо мне! – отвечала она сердито и тут же с горячностью принималась за работу.
Так и работала Женечка в монастыре почти до самой смерти, пока её на «скорой» не увезли в больницу. Приговор врачей ошеломил всех – рак в последней стадии, печень уже разложилась, и началась предсмертная водянка. Некоторое время её держали в больнице, мучая бесполезными уже уколами и обольщая пустыми надеждами. Словом, шло то обычное лицедейство перед лицом смерти, когда врачи яснее ясного понимают – никакое лечение уже не поможет, и можно оказать человеку лишь последнюю милость, дав ему умереть дома, а не в казённых стенах. И батюшка увёз Евгению из больницы домой.
Сыновей немедленно известили телеграммой. Но когда они спешно приехали к матери, в келье уже шёл монашеский постриг. У сыновей, как они признавались потом, волосы дыбом встали – умирала их земная мать Евгения, но рождалась монахиня Вера.
Всего четырнадцать дней прожила на земле монахиня Вера. В келью к ней пускали теперь только по благословению батюшки, хотя многие стояли тогда под дверьми, предлагая новейшие лекарства, фрукты и помощь.
– Да что вы ходите к ней толпами? – говорил батюшка. – Дайте, наконец, человеку покой.
Меня тоже не пустили в келью, а повидались мы с монахиней Верой так. В келье мыли полы, и меня попросили посидеть с матерью Верой на лавочке у дома. В монашеском облачении я увидела её впервые и поразилась преображению: лицо её сияло такой неземной радостью, что источало, казалось, свет. Мы обнялись. «Прости меня, мать Вера». – «Это ты меня, родная, прости». Обнимались, понимая – прощаемся, и мать Вера сказала:
– Я ведь знаю – скоро умру, но я почему-то такая счастливая. Какой у меня батюшка! И как меня все любят. Откуда, скажи мне, столько любви?
Происходило нечто необъяснимое, и я попросила:
– Мать Вера, расскажи о себе.
– Жизнь у меня была тяжёлая. Росла сиротой, горькая доля. А-а, грех роптать. Слава Богу за всё!
Не желая роптать, мать Вера многое недоговаривала. И я знаю о ней лишь то, что она рано лишилась мужа и осталась с маленькими детьми на руках. Жить было негде, ждать помощи не от кого. И тогда она пошла путём тех отважных сибирячек, что уезжают на Крайний Север, где добывают нефть или газ. Зимой там морозы под пятьдесят градусов – птицы падают на лету, а в пургу можно заблудиться около дома. Но на Севере платят «северные», а на газовом месторождении, где работала Женя, хорошо доплачивали за вредность. Добытчики газа, бывало, пели частушку: «Химия, химия, вся мордёха синяя!» Но молодая мать дорожила этой вредной химией, позволяющей сытно кормить сыновей. Всю жизнь она, как марафонец, бежала к цели – получить квартиру, поставить на ноги детей. Бога она никогда не отрицала, а только не знала Его. И временами наваливалась такая тоска, что однажды она уснула в слезах и во сне увидела Божию Матерь – такой, как Её изображают на иконе «Спорительница хлебов». Женя даже проснулась от счастья, услышав голос Божьей Матери:
– Иди ко Мне.
– Иду, иду! – воскликнула Женя, сама не зная, куда идти.
Но сон был для неё таким откровением, что Женя тут же взяла отпуск и поехала в Москву, чтобы отыскать здесь приснившуюся ей, как она считала, «картину». Обошла все музеи и допытывалась у экскурсоводов: может, кто видел такую картину?
– Возможно, вы ищите «Мадонну» Рафаэля? – спрашивали её. – Там тоже Дева парит в облаках.
– Нет, там внизу пшеничное поле и снопы стоят.
Годами она расспрашивала людей и искала свою «картину», став за это время верующим православным человеком. Однажды во время отпуска Женя гостила у подруги в Калуге, и подруга предложила ей съездить вместе в Оптину пустынь.
Икона Божией Матери «Спорительница хлебов»
Когда Евгения увидела в монастыре икону «Спорительница хлебов», она обомлела – это была её «картина», и голос Божьей Матери по-прежнему звал: «Иди ко Мне!» «Иду!» – откликнулась она с горячностью и, продав квартиру, тут же приехала в монастырь.
…Доцветали последние осенние хризантемы, а мы с монахиней Верой сидели на лавочке, перебирая в памяти подробности её жизни.
– А помнишь, как ты белила потолок и упала?
– Да, расшиблась, казалось, насмерть. Лежу в крови на полу, не могу подняться. И только молю и прошу Божью Матерь, чтобы хоть кто-то пришёл на помощь. Тут входят в келью трое наших новомучеников – иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт. Подняли меня и говорят…
– Что?
Но мать Вера лишь молча покачала головой, не решаясь говорить о сокровенном.
– А знаешь, – вспомнилось мне, – что они приходили к схимонахине Сепфоре за пять дней до её смерти? «Отец Василий, улыбаясь, в дверях стоит, – рассказывала она, – а отец Трофим и отец Ферапонт целуют меня, кто в носик, кто в лобик».
По монашескому обычаю на погребении лицо старицы Сепфоры было закрыто наличником, и, прощаясь, её целовали «кто в носик, кто в лобик».
– Да, я знаю, – сказала мать Вера, – они являются и помогают людям.
– И тебе помогают?
– Очень!
Она снова замолчала, вглядываясь в отрешённом спокойствии в ту неведомую даль, куда нет входа живым. «Мы ищем покоя в мнимом покое, – писал преподобный Нектарий Оптинский, – а оный обретается в кресте».
И всё-таки это был тяжёлый крест. Святые отцы говорят, что рак – болезнь спасительная и многих привела в Царствие Небесное. Но чем ближе спасение, тем яростней брань. Враг старается озлобить, внушая хульные помыслы. И помню, как в онкологической больнице кричал мужчина: «Доктор, яду! Повешусь!»
Медсестра, дежурившая у постели умирающей Веры, рассказывала потом, что боли были невыносимые, никакие лекарства не помогали. Но ни единой жалобы или словечка ропота она от монахини не слышала. Губы закусывала от боли, да. А ещё шептала молитву: «Достойное по делом моим приемлю, помяни мя, Господи, во Царствии Твоём».
Батюшка исповедовал и причащал мать Веру ежедневно. А потом причащать стало невозможно – Вера не могла уже проглотить даже несколько капель воды. Однажды, измученная, она попросила:
– Отец, утешь!
– Мы монахи, мать Вера, – ответил батюшка, – и недостойны утешения.
И они снова рубились в два меча в той незримой духовной брани, где особо злобствует враг.
За несколько дней до смерти мать Вера взмолилась:
– Отец, изнемогаю. Благослови в путь!
– Подождём до воскресенья, мать Вера, – сказал, помолившись, батюшка.
В воскресенье был день Ангела батюшки и общий праздник для его духовных чад, дружно причастившихся в тот день. Мать Вера тоже вдруг беспрепятственно причастилась у себя дома, и батюшка трижды осенил её напрестольным крестом, благословляя в путь. После причастия боль исчезла и душа обрела покой.
После литургии мы поздравляли батюшку и пели «Многая лета». А у меня вдруг заныло сердце:
– Батюшка, благословите сходить к матери Вере.
– Сходи.
И дано мне было увидеть воистину блаженную кончину монахини Веры. Посмотрела она, улыбаясь, на икону «Спорительница хлебов», сложила руки на груди, как для причастия, и вздохнула в последний раз.
– Я мёртвых боюсь, потрогай её, – прошептала монахиня, дежурившая в её келье. – Не пойму, она уснула или…
А душа присно блаженной монахини Веры уже молнией летела в Небеса, минуя мытарства по благодати Христа и соединившись с Ним в Таинстве причастия. Это дар – умереть, причастившись, и в особо праздничный день. Известили батюшку:
– Мать Вера отошла. Что делать?
– Читайте Псалтирь. Я сейчас подойду.
Говорят, на лица усопших монахов нельзя смотреть. Но пока переоблачали монахиню Веру, я всё глядела и не могла наглядеться на её прекрасное светоносное лицо. На монахиню надели клобук – шлем духовный, в руках чётки – меч разящий, и становилось ясно без слов – это воин, одержавший победу в бою. Было такое ликующее чувство – победа! – что я даже сказала:
– Батюшка, мне бы такую кончину.
– Такую кончину ещё надо заслужить, – ответил батюшка, прощаясь в слезах со своей мятежной, любимой и вынянченной духовной дочерью.
Преставилась монахиня Вера (Барышникова) 11 октября 1998 года и была погребена на монашеском кладбище в Шамордино. Крест на её могиле осеняет икона «Спорительница хлебов».
Во время болезни мать Вера часто смотрела в окно и молилась, перебирая чётки. В феврале 2000 года напротив её окон, на хозяйственном дворе монастыря был освящён новый храм в честь иконы Божией Матери «Спорительница хлебов». История возникновения этого храма довольно необычна. Однажды после всенощной в честь иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» несколько монахинь шли на хоздвор. Было темно, моросил дождичек. И вдруг монахини замерли, поражённые сиянием над хоздвором. А в этом сиянии, источая лучи света, восседала на облаках Божия Матерь с воздетыми в молитве руками. Это была ожившая и уже в полнеба икона «Спорительница хлебов». Монахини хотели пасть на колени, но под ногами были лужи. И они лишь кланялись до земли, восклицая: «Царица Небесная!», «Матерь Божья Пречистая!» А монахиня Екатерина сказала в духовной радости: «Божья Матерь пришла! И запомните, сёстры, будет на этом месте Её храм». Видение продолжалось минут десять при немалом стечении народа, а иконописец монахиня Мария зарисовала его.
По традиции перед иконой «Спорительница хлебов» молятся об изобилии плодов земных и о даровании урожая. Известная старица, схимонахиня Нила (Колесникова, † 1999) говорила об иконе «Спорительница хлебов»:
– Этот образ спасёт нашу страну и наш народ в голодное время. Только в России есть такой образ Божией Матери, помогающий вырастить урожай и напитать голодных. И сегодня нам нужна сугубая молитва перед ним.
Преподобный Амвросий Оптинский с Ольгой Гончаровой
По молитвам пред иконой «Спорительница хлебов» не раз совершались чудотворения, и в засушливые голодные годы был дарован обильный урожай. Но есть у этой иконы ещё и особая духовная тайна, связанная с кончиной преподобного Оптинского старца Амвросия. За год до смерти старец благословил написать икону «Спорительница хлебов». За основу был взят образ Божией Матери с иконы «Всех святых», где Владычица мира сидит на облаках, подняв руки в благословляющем жесте. А внизу по указанию старца была написана нива, где среди цветов и травы лежат снопы ржи. Нива – это иносказание, ибо апостол Павел говорил о Божьем народе: «Вы нива Божия» (1 Кор. 3, 9). «Поле есть мир, – сказано в Евангелии от Марка, – доброе семя – сыны Царствия, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина, а жнецы суть Ангелы» (Мф. 13, 38-39).
В келье умирающего старца ежедневно служили молебны пред иконой «Спорительница хлебов», и он говорил:
– Праведных ведёт в рай апостол Пётр, а грешных – Сама Царица Небесная.
Преподобному Амвросию были уже открыты сроки его кончины, когда он назначил празднование иконе «Спорительница хлебов» на 15/28 октября – на день, как выяснилось позже, своего погребения. В этот день шёл дождь, но свечи не гасли на ветру. И заново осмыслялась символика иконы – нива, жатва и слова Спасителя, сказанные о зерне: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин. 12, 24).
Притча о зерне – это притча о самоотверженной любви, дающей дивные духовные плоды, а иначе пуста бесплодная душа. «Настанет День Последний, – писал святитель Николай Сербский, – наступит и ликование для сатаны из-за жатвы обильной. А колосья-то все пусты. Но по глупости своей сатана меряет числом, а не полнотою. Один Твой колос, Господи, Победитель смерти, стоит всей жатвы сатанинской».
Об одном таком колосе на ниве Божьей – о монахине Вере – я и пыталась рассказать. Как и многие из нас, она поздно пришла к Богу. Но с какой горячей, безоглядной любовью она откликнулась на призыв Божьей Матери: «Иди ко Мне!» Всех нас любит и зовёт к себе Милостивая Заступница. Но как откликнуться на этот призыв, если мы ищем покоя в мнимом покое и нет решимости идти путём любви – путём зерна?
Сестры, девочки, девушки, мамы и бабушки, жены и невесты, женщины, милые наши сообщницы. Поздравляем Вас с этим замечательным праздником. Доля ваша нелегкая, и пусть ваш путь жизненный будет освящен подвигом Жен мироносиц. Счастья Вам и радости, духовной и земной. Мы вас любим и ценим Вас. И учимся у вас терпению. Здоровья и многая и благая лета!!!
Боль. Боль. Боль… — монотонно капало лекарство в капельнице. Монотонная изнуряющая боль сверлит мозг, проникая тонким сверлом в позвоночник, и отдается во всем теле. Свет мягкий, приглушенный. Ночник? Во рту пересохло. Простонал:
— Пить, дайте пить. — Он почувствовал, как прохладный носик поильника коснулся губ. Напился, и стало намного легче. Глаза различили фигуру человека в белом, стоящего возле кровати.[ читать дальше→ ]
Очнулся он от того, что его ущипнули. Уши сразу заломило от громкого гула. Стадион гремел овациями, а он стоял на самом верху пьедестала почета, и какая-то девушка слева щипала его за бедро.
— Ты что, с ума сошла? — он схватил ее за руку. — Больно же! — Так тебе и надо, гадина! А то слишком хорошо устроилась — тренируешься меньше всех, вкалываешь меньше всех, а как первые места получать — так всё тебе? Гадина, гадина… — шипела девушка, вырываясь.
Тут откуда-то сверху раздалась громкая торжественная музыка, гул притих, и громкоговоритель отчетливо произнес: «…Награждаются победительницы юношеской спартакиады среди девушек в беге на сто метров. Первое место — пятнадцатилетняя ученица 10 класса Московской школы Рузаева Анна…»
К пьедесталу подошли трое мужчин в белых спортивных костюмах, и Андрею… нет, Анне вручили первый приз — золотую медаль и грамоту от Спортивного комитета…
* * *
Когда пришло осознание того, что он — теперь она, ему почудилось, что мир сошел с привычной колеи, земля стала уходить из-под ног, и он чуть не свалился с пьедестала. Рядом тут же возник тренер и с озабоченным лицом стал интересоваться, почему так побледнела… Девушка слева (он откуда-то знал, что ее зовут Ленка) злорадно поглядывала на него и строила глазки тренеру… кажется, Сергею Максимовичу. Солнце слепило. Голова закружилась еще сильней, и он… она потеряла сознание.[ читать дальше→ ]
В этот раз Темнота рассеялась плавно. Свет нежно проник сквозь веки. Он слегка приоткрыл глаза и увидел, что лежит, свернувшись клубком на теплой мягкой подстилке, в деревянном щелястом ящике. Встал, выгнул спину и потянулся всеми четырьмя лапами, прислушиваясь к телу. Тело было сильным, послушным и гибким.
Легко вылез из ящика и не спеша направился к тазику, стоявшему неподалеку в траве. Напился вкусной дождевой воды, а закончив лакать, стал разглядывать себя в отражении. Пушистый, дымчатый, грациозный, а глаза зеленые.
«Я ей обязательно понравлюсь!» — От радости он подпрыгнул на месте и припустился по гравиевой дорожке догонять лимонно-желтую бабочку. Увлекся и не заметил, как налетел на входившую в калитку Лару.
— Ах ты ла-аапа, ах ты малыш, откуда ты взялся? Ну, иди ко мне, маленький… — Лара взяла его на руки и прижала к груди.
Он ошалел от счастья, затрясся, стал тыкаться в шею, в губы, в волосы…
— Голодный мой малыш, пойдем-ка в дом, я тебе молочка дам.
Пока он лакал из блюдца, гладила и приговаривала: «Малыш, мой Малыш… Теперь ты — Малыш. Запомнил?»
* * *
Бежали дни. Расцветали и увядали цветы. Лили ливни. Ветры ломали сучья в старом саду… А они с Ларой были счастливы как дети, проводя дни в веселых играх, лаская друг друга вечерами и засыпая в одной кровати. Он встречал ее с работы, стремглав бросаясь к двери, едва только звякнет ключ в замке, приникал к ногам, рассказывая, как он ее любит. А она кормила его вкусным ужином, и потом они играли, смотрели телевизор и ложились спать. Лара часто отвозила его на дачу, туда, в старый сад, где они встретились в новой жизни. [ читать дальше→ ]
Было время, я хотел выучить сто языков. И на каждом из них хотел рассказать людям евангельскую историю. «Пусть миллионы поверят в Иисуса Христа», — думал я и твердил наизусть турецкие фразы, французские глаголы и персидские пословицы.
А однажды случилось увидеть в торговом центре просящего милостыню корейца (а может, вьетнамца, кто их разберет). Он не знал языка и не мог рассказать, как здесь оказался. Ему нужны были не деньги, а еда. Это читалось в его глазах.
Я взял его за руку и повел к одному из фаст-фудов. Купил суп, хлеб, второе и сок. Ничего не сказал, но подумал: «Ради Тебя, Господи».
Это было пару лет назад. Языки я так и не выучил, а то была моя лучшая проповедь.
Из книги-воспоминаний протоиерея Андрея Ткачева: Лоскутное одеяло.
Не секрет, что современные реалии диктуют свои условия. Всем известны факты последних лет, когда на Православную Церковь, духовенство, Патриарха льется всевозможная грязь и очернение. Свидетельством тому повсеместные публикации в средствах массовой информации и интернете. Понятно, что целью такого рода акций является подрыв авторитете Церкви, разобщение людей, введение в заблуждение людей особенно невоцерковленных, ну и как следствие ослабление и разорение государства. Несмотря на это как мне кажется невнятно звучит голос самой Церкви ее позиция из уст правящих архиереев. Например печально известное "выступление" с амвона храма Христа Спасителя в Москве девиц из панк группы. Это же открытый вызов! Нет не этих девиц, не думаю, что у них самих хватило ума это сделать, а у тех кто за ними стоит. Как отреагировала на это Церковь? Ведь фактически мнения разделились, одни за жесткое наказание, другие за то чтоб простить. Но единого мнения Церкви почему то нет. Понятно что это частный случай, но таких становится больше и больше, это уже практически открытая война. Так вот как быть? Мне кажется Церковь как единый организм должна иметь единое мнение единую реакцию на происходящее? Или я не прав? А если прав то что делать? максимально объединять православных? вырабатывать программу действий, или бездействий в определенных ситуациях? Протоиерей отец Дмитрий Смирнов в передаче первого канала сказал: "Мы не дадим вам осуществить 17 год" вполне с ним согласен. Но вопрос как ведь для этого необходимо что то делать.
После того, как написала первый пост про Радоницу, сразу же сломала себе нос. Ни за что не угадаете, чем. Ладно, не буду томить – спреем «Ринофлуимуцил». Палец соскользнул с рычажка, и твердым длинным наконечником я со всей дури въехала в какую-то там косточку в глубине носа. Много крови утекло с тех пор… сижу теперь затампонированная с раздувшимся носом и думаю: не иначе я наконец-то хорошее дело сделала, может, этот пост написала? Вот рогатый и отомстил, щелкнув гордую Подосинкину по носу… Гад такой! Больно же.
Но не будем отвлекаться и жалеть об утраченной красоте, а продолжим о том, как лучше помянуть наших близких. О кладбищах и могилах
Давайте я не буду рассказывать, что на кладбищах не стоит плясать канкан или как-то иначе выражать чувства, не вполне соответствующие пафосу этого места, если таковые, не дай Бог, вдруг у вас появятся. Держите себя в руках. Я в вас верю. Кладбища – это священные места, где покоятся тела умерших до будущего воскресения. Даже по законам языческих государств усыпальницы считали священными и неприкосновенными, так что поаккуратнее там...
Обычай отмечать место погребения холмиком идет из глубокой языческой древности (как и слово «Радоница», кстати, пришло из дохристианских времен, а христиане уже наполнили его новым смыслом). Переняв обычай воздвигать могильный холм, христиане увенчивают его начертанным на надгробной плите или поставленным над надгробием крестом – как знаком победы жизни над смертью. Он означает то, что душа почившего находится на Небе, а тело – здесь, в земле, как семя, которое произрастет в свое время для жизни вечной в Царстве Божием.
Крест ставят в изножье могилы – так, чтобы Распятие было обращено к лицу покойного.
Мы верим в то, что в конце времен придет Спаситель Христос, будет Страшный Суд и Всеобщее воскресение мертвых. Все усопшие воскреснут в своих телах. Только тела будут не дряхлые и больные, а преображенные, которых смерть больше никогда не коснется. Вот и выходит, что могилка – это место будущего воскресения, и поэтому необходимо соблюдать ее в чистоте и порядке. Хотя не всегда нам это удается…
Кстати, своих покойных мы называем не умершими, а усопшими, потому что для христианина смерти нет. Не удивляйтесь и не возмущайтесь – правда, нет смерти: просто душа разлучается с телом. Но потом-то – воссоединится!!! Вот тут самое время обрадоваться и возликовать. И Христа Спасителя прославить: слава Тебе, Господи, избавившему нас от смерти! Здорово же, правда?
Что нам надо сделать на кладбище
Захватите с собой свечи и чем их зажечь. Молитвослов, само собой. Если с молитвословом случился напряг, придется молиться своими словами, а это вам не в блоге сочинять – намного труднее. Как только придем на родную могилку, зажжем свечку и совершим литию – в переводе «усиленное моление». Будет замечательно, если вам удастся пригласить священника для совершения чина литии. Но нас много, а батюшек мало, поэтому есть более краткий чин, который мы, миряне, и сами можем совершить. Он под катом.
Помолившись, уже можно приступить к уборке, а потом просто посидеть и помолчать, вспоминая покойного. На кладбищах так хорошо и спокойно – самое место для воспоминаний и размышлений…
А вот жрать есть или пить на кладбище не надо! И не вздумайте поливать могилу водкой – так оскорбляется память усопшего. Оставлять на могиле рюмку водки и кусок хлеба «для покойного» – языческая жуть. Таким «угощениям» бесы радуются, а православный христианин, увидев такое, должен упасть в обморок, выпить водку и закусить... нет, не то пристыдить «щедрых» родственников и объяснить им, что делается сейчас с душой усопшего и с их душами заодно.
Еду тоже не оставляйте на могиле! Зачем мусорить? Мы живем в замечательной стране – у нас много нищих и голодных, отдайте им, это хорошо, когда за усопшего дается такая милостыня.[ Чин литии→ ]
До сих пор у нас мало кто знает, когда и как нужно поминать усопших. И это само по себе печально – уж если хочешь отдать дань уважения ушедшему из этой жизни родственнику, так сделай это правильно, да?
Не знаете, как правильно? Не беда – интернет все скажет, если его слегка попытать гуглом или яндексом. На худой конец можно и у Подосинкиной спросить, я скажу, а чо.
Многие рвутся на кладбища в Пасхальный праздник. И зачем? Представьте картину: сидишь ты на званом обеде у Английской королевы, к тебе относятся как к равному, вокруг лорды и пэры, королева ласково улыбается и милостиво кивает тебе головой, слуги подают изысканные блюда типа паштета из соловьиных языков и прочих рябчиков с филе «беф-брезе» и бисквитом «женуаз», в твой бокал льется «Мутон Ротшильд» урожая 1945 года ценой 22 650 евро за бутылку, Лондонский симфонический оркестр наяривает что-то невыразимо прекрасное…
И тут вышколенный слуга осторожно трогает тебя за плечо: «Сэр, к вам пришли какие-то люди и просят вас выйти к ним, так как хотят отдать должное уважение вашей памяти и поскорбеть о вашей печальной участи».
Ты, проклиная все на свете, встаешь из-за стола, сдергиваешь белоснежную накрахмаленную салфетку, думая: «Чтоб у вас совсем память отшибло!», и плетешься к своим бомжевато одетым родственникам, от которых за версту разит дешевой водкой, находя их по знакомому нестройному хору, исполняющему незабываемый хит «Хаз-Булат удалой, бедна сакля твоя…». Придя, обнаруживаешь, что тебе принесли кусок кулинарного шедевра под названием «Кекс Весенний», два крашеных яйца, горсть карамелек, а могилу зачем-то полили водкой, загубив анютины глазки.
Ну, как картинка? Вот примерно так и происходит, когда мы в Великий день тревожим своих родственников, отвлекая их душу с Христова праздничного пира.
А между тем есть особый день для поминовения усопших, он называется Радоница и приходится на вторник Фоминой недели – недели, следующей за Пасхальной.
Самое главное и самое большое, что мы можем сделать для тех, кто отошел в мир иной, – это молитва. Как самое изысканное блюдо, как самое вкусное вино для них наша молитва. Сами посудите, у покойника уже нет тела – значит, по большому счету, ему не нужны ни гроб, ни памятник, ни дорогой склеп… Все это лишь дань благочестивым традициям. Но если мы хотим действительно принести пользу их душам, давайте горячо за них молиться. Для тех, в ком чувство утраты еще свежо и страдания от разлуки не утратили силу, скажу такую вещь: если будете постоянно молиться за ушедших любимых, очень-очень скоро почувствуете, что боль утихла. Проверено.
Вечно живая душа умершего сама уже не может делать добрые дела, которыми могла бы умилостивить Бога, – без рук и ног много ли сделаешь. Вот почему она испытывает великую потребность в нашей постоянной молитве. И поэтому домашняя молитва за близких, молитва на кладбище у могилы усопшего – это наш с вами долг перед умершими родными.
Личная молитва – это очень хорошо. Мы правильно поступаем, если молимся за них. Но особенную помощь почившим оказывает поминовение в Церкви.
И вот что мы для этого делаем: прежде чем посетить кладбище, идем в храм к началу службы, подаем записку с именами усопших родственников для поминовения в алтаре (лучше всего, если это будет поминание на проскомидии, когда за усопшего вынут из просфоры частичку, а затем в знак омовения его грехов опустят в Чашу со Святыми Дарами), чтобы в Пречестной Крови Спасителя как в огне сгорали грехи усопших и их загробная участь становилась легче. После Литургии хорошо бы отслужить панихиду, подайте записку на панихиду.
И имейте в виду: если мы, поминающие своих ушедших родных и знакомых, в этот особенный день сами причастимся Тела и Крови Христовой, молитва будет действенней.
Если кто заинтересовался, могу рассказать, как вести себя на кладбище, дать тексты молитв за родителей, за усопшего супруга или супругу…
Царство Небесное вашим родным, близким и всем от века усопшим православным христианам.
«…Мы встретимся с тобой в следующей жизни, Лара! Там я буду здоровым, красивым и полным сил, и ничто не помешает нашему счастью. Любимая, родная моя, осмелюсь хотя бы в письме нежно обнять и поцеловать тебя. Прощай. Я много думал над выбором — он верен. Болезнь изуродовала меня, сделала ни к чему не пригодным калекой. Стихи мои, пусть даже они и хороши, — это всего лишь стихи. Я — неполноценный человек, такого ты не заслуживаешь. В этой жизни у меня нет никаких шансов быть с тобой, Ларочка. А жизнь без тебя мне не нужна. Люблю бесконечно. Прощай». — Андрей отложил ручку, потянулся к стоящему возле стола костылю и тяжело поднялся с кресла.
Прохладный весенний ветер играл легкой занавеской. Подойдя к балконной двери, Андрей попытался костылем отодвинуть занавеску, но костыль запутался в легкой ткани, и Андрей раздраженно отбросил его. Он шагнул на балкон, опираясь на дверной косяк, подтянулся, ухватился за перила и, навалившись на них животом, стал всматриваться вглубь двора, как будто надеялся увидеть там кого-то долгожданного.
Из двора на высоту двенадцатого этажа поднимался терпкий, сладковатый запах крошечных березовых листочков, первой травы и согретой солнцем пыли. Майский ветер был так деликатно нежен, что захотелось плакать.
«Пора, вот сейчас пора, — решил Андрей, — а то не смогу…»
Он наклонился еще сильнее, потом отпустил перила и кувырком вниз полетел навстречу серому асфальту, зеленой траве на узкой полоске газона и нагретой солнцем пыли. Он летел с открытыми глазами и видел, как серый асфальт тоже стремительно летит к нему и вот прямо сейчас больно ударит в лицо…
Удар. Боль взорвалась чем-то багровым в голове. А потом наступила Темнота…[ читать дальше→ ]
Фото
Видео
Ответы
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
