В апреле 1979 г. я был призван из призывного пункта в Днепропетровске в Советскую Армию.Отправлен был в сержантскую учебку под городом Остер в Черниговской обл.,где на белом бетонном заборе черной краской было написано "Кто прошел Остер,тому не страшен Бухенвальд".
Я не помню о первой встрече с Джафаром.Но до сих пор помню некоторые яркие моменты нашей жизни в учебке. Несмотря на хорошее,калорийное питание мы все время испытывали чувство голода.Возможно это происходило потому,что нам давали на прием пищи 5 минут,и мы вынуждены были не есть ,а давиться,чтобы успеть набить свой желудок.Тогда я воспринимал это все за норму,что так это и должно быть.Сейчас ,конечно же,я так не считаю.
Например,в Португальской армии такие приказы по приему пищи абсолютно не возможны,потому что они бесчеловечны. Также читал где-то статью одного путешественника о том,что в день можно съесть один банан и быть сытым,но его надо есть медленно,много раз пережевывая.
После того,как наша учебная рота врывалась в столовую,каждый курсант старался с общей миски побыстрее ухватить себе кусок мяса свинины,и я из-за того ,что верил в справедливое распределение этого мяса,практически всегда оставался без мяса И вот однажды мы с Джафаром оказались за одним столом.Когда мне опять не хватило мяса,Джафар мне отдал свою долю.Тогда я еще не знал,что он мусульманин,что им по Корану запрещена свинина.
Мы подружились с Джафаром.Нам не надо было говорить о чем то,нам просто было хорошо рядом с друг с другом. Теперь мы всегда за обеденным столом были вместе и Джафар всегда отдавал мне свою долю свинины.
Он был родом откуда-то из под Ташкента,куда его предки были переселены Совестской властью во время Великой Отечественной войны.
Под конец шестимесячного обучения в учебке у нас были учения.В частности,наша рота должна была находиться в окопах ,вырытых нами, и через эти окопы должны были пройти танки,БМП. Когда мы,две мотострелковые роты ,вышли на боевые позиции,то командиры рот оставили меня и Баженова Игоря из Узбекистана,а также еще двух курсантов из другой роты нарвать ягод.Остальные же курсанты пошли подчищать окопы.
Когда собирали ягоды в котелки,я услышал шум двигателей танков.Сказал об этом ребятам.Предупредил их ,что колонна может поехать через кусты,где мы собирали ягоды,но они меня успокоили,сказали что это невозможно.И только я отошел от них,как передо мной,сминая кусты, неожиданно появился верх корпуса БМП.Я закричал во всю глотку:"Куда!!!",быстро бегая глазами в поисках куда можно смыться от неминуемой смерти.Но техника шла и справа и слева,т.е.,я мог оказаться под колесами БМП и так и так.Поэтому решил лечь под днище БМП,зацепившись руками за самый верх.Когда БМП,смяв кусты,опустился днищем на землю,то я уже был готов к смерти,и видел деревянный крест на своей могиле.Но,о чудо,БМП прошел ,а я остался жив.Ощупал себя руками,все было в целости и сохранности.Только позже я обнаружил на груди царапины от пуговиц.
Я побежал искать Игоря Баженова,Царствие ему Небесное.Он лежал и корчился от боли,просил меня пристрелить из автомата,так как у нас были боевые патроны.Тот БМП,под которым оказался я ,раздавил его днищем.Двое других курсантов остались в живых,оказавшись между двумя БМП,которые чудом их не раздавили,так как ехали почти рядом.Они стояли бледные,бледные и я их больше никогда не видел.
Я увидел ,бегущего к нам ,моего командира роты и побежал навстречу ему.Он меня послал к роте за своей портупеей,а сам побежал к Игорю.Когда я прибежал к расположению роты,то увидел плачущего сержанта нашего взвода,который был убежден,что теперь ему сулит не дембель а тюрьма.
Игоря я больше не видел,ротный сказал ,что он умер через несколько минут,как он прибежал к нему. Меня повезли к командиру Остерской дивизии.Несколько командиров Остерской дивизии до этого уже стали Министрами обороны СССР. Не помню ни звания его ,ни фамилии.Он меня расспросил,как все произошло и в конце сказал :"Теперь тебя ни одна пуля не возмьет",что, вообщем-то ,в дальнейшем,в Афганистане и подтвердилось.
В тот же вечер нас собрали всех в расположении роты и командиры батальона,роты попросили нас не говорить следователям,что приедут нас допрашивать,о том что Игорь и я были посланы собирать ягоды,но что мы с Игорем отпросились в туалет. Объяснили это тем,что Игоря уже не вернуть,а всем командирам теперь прийдется отправится в тюрьму.Поэтому просили их пожалеть и обещали нам во всем поблажки.
Игоря торжественно,с военным салютом,похоронили на кладбище,в деревне,что возле полигона.На похоронах присутствовала его мама.Оказывается,она одна его воспитывала.
Нас всех,и меня также,допрашивали следователи Военной Прокуратуры,возили на следственный эксперимент в то место,где все произошло.Происходило это дважды.Я так понимаю,после первого следователя был отправлен еще один. То чудо,что я остался жив,они объяснили тем,что на том месте где все это произошло,была неглубокая яма,и я в ней оказлся под днищем БМП.По Уставу командир БМП должен был находиться поверх люка.Почему же он нас не увидел?Следователи это объяснили тем,что кусты были высотой около двух метров,и естественно он не мог нас увидеть.
Однажды мы всей ротой затаривались в продуктовом магазинчике нашей учебки.Мы сидели,стояли возле магазинчика.Меня подозвал поговорить кто-то из роты водителей БМП,которая подошла к магазинчику также за покупками.Сержант начал меня обвинять в том,что это я подтолкнул Игоря под БМП,что я не мог остаться живым под БМП,т.к. клиренс(Доро́жный просве́т, также клиренс (от англ. ground clearance) — расстояние между опорной поверхностью и самой нижней точкой центральной части автомобиля.) БМП всего 30 см.Сообщили мне,что из-за меня водителя БМП хотят посадить на три года.
К нему начали подходить другие водители БМП,агрессивно окружая меня,давая понять,что сейчас начнут бить.Поняв,что говорить о чем-то с ними бесполезно,я посмотрел на ребят с моей роты.Я готов был драться с водителями БМП,но мне нужен был один человек,который бы стал ко мне спиной,и не дал возможности меня сбить с ног.С этой мыслью я всматривался в глаза своих коллег-курсантов,но все смотрели на меня с безразличием или отводили глаза.И вот мы встретились взглядом с Джафаром.Я не считал даже возможным его просить мысленно об этом,ведь рядом было около ста украинцев,русских.Но,невероятно,именно Джафар подошел и стал ко мне спиной,спросил спокойно у окружавших меня:"Что вам надо от него?".Как рушатся дома при землетрясении,так рухнула их агрессивность.Они ,как кролики перед удавом,начали,оправдываясь, что-то ему лепетать.
ºººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººººº Джафар и несостоявшийся офицер ГРУ.
Голубая мечеть в Мазари-Шериф(Гробница Хазрат Али Мазар и Шариф).Афганцы говорят что она настолько святая,что серые голуби,прилетевшие к ней,через 40 дней становятся белыми.
"Неужели же уверены те, которые ухищрялись во зле, что Аллах не заставит землю поглотить их или не придет к ним наказание оттуда, откуда они не знают?" Коран, Стих 47, Сура 16.
Черное узкое полотно асфальтированной автомобильной дороги петляет между огромными скалистыми горными массивами, серпантином уходит к перевалу Саланг. По каменистому дну ущелья мчится бешеным потоком, разбиваясь в мириады брызг об огромные гладкие валуны, неглубокая гремучая река. Современный металлический мост соединяет два крутых берега. Невдалеке от моста, буквально у самой дороги одиноко стоит заброшенная каменно-глинобитная сакля. Здесь расположился третий мотострелковый взвод, охраняющий один из участков афганской "дороги жизни" Термез-Кабул. Заместитель командира взвода гвардии младший сержант Гайдуков Алексей, созерцая живописные вершины величественного Гиндукуша, не однажды задавал себе вопросы: "А что там, за крутыми, почти отвесными, уходящими высоко в небо серо-коричневатыми склонами гор? Есть ли там какие-либо поселения? Возможен ли оттуда внезапный приход банды душманов? Надо бы подняться туда, разведать!" В одно прекрасное весеннее солнечное утро Алексей решил осуществить восхождение на одну из вершин. Вместе с ним вызвался идти гвардии младший сержант Беслан Эмиров - адыгеец по национальности, крепкого телосложения парень, занимавшийся до призыва в армию борьбой самбо. Земляки-кавказцы нежно звали его "Бык", "Адыга". Прихватив с собой по фляжке воды и АКМ-74 с рожками, перевязанными изолентой, они начали взбираться по крутому склону. Они поднимались по узкой ложбине, по которой с вершины в непогоду скатывались камни - это было сплошное нагромождение камней: внизу маленьких, а чем выше, тем больше. Шли они по обе стороны этой ложбинки, чтобы в случае обвала камней можно было увернуться за ближайшие скалы. Время от времени они останавливались, запыхавшись, чтобы передохнуть. Через три часа подъема Алексей и Беслан, остановившись и взглянув на дорогу, обнаружили, что ребята из их взвода, находящиеся внизу, такие маленькие, что напоминают муравьев, а проходящие по трассе машины больше похожи на игрушечные. Это было забавное зрелище. Выпив по глотку воды, они продолжили подъём. -Смотри! - вдруг закричал Беслану потрясенный увиденным Алексей. Среди голых серых скал и камней тянулся к солнцу нежный бело-желто-фиолетовый цветок. -Может, это эдельвейс!? А, Беслан? - Алексей, присев на одно колено, восторженно наблюдал за жизнью прекрасного творения природы, не веря в реальность происходящего. - Говорят, кто найдет в горах цветок эдельвейса, тому будет сопутствовать счастье. Беслан молча, с безразличием пожал плечами. Налюбовавшись этим чудом природы, Алексей решительно оказал: - Сорву и пошлю в конверте матери домой. И тебе сейчас, Беслан, найдем такой же. Хотя, говорят, - начал сомневаться в обещанном Алексей, - что эдельвейс - очень редкий цветок.
Поднимаясь все выше и выше, они встретили еще несколько подобных цветков. "Наверное, это все-таки не эдельвейс, раз он так часто встречается" - подумал про себя Алексей, еще не решаясь признаться в этом вслух. И, вдруг, в окружавшей их гробовой тишине послышались где-то внизу на дороге автоматные и пулеметные беспорядочные очереди. - Черт возьми, что там случилось?! - встревожился, прислушиваясь к выстрелам, Алексей, вопросительно посмотрел в глаза Беслану и повернулся в сторону дороги. Но ее уже не было видно. Алексей, осмотревшись, побежал по скалам вправо, стремительно перепрыгивая с одной на другую, как горный козел, выбирая ту, с которой он мог увидеть, что происходит на дороге. Наконец он остановился. Там, внизу, кто-то из взвода бежал вдоль берега реки в ту сторону, откуда была слышна стрельба, кто-то останавливал и не пропускал к перевалу автобусы и машины, ехавшие в сторону Кабула. "Фу ты, черт! - облегченно вздохнул Алексей, - Значит не на нашем мосту. Еще этого не хватало - там нападение душманов на взвод, а мы, два сержанта, здесь - высоко в горах прохлаждаемся." Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась. Со стороны перевала появился БТР, на несколько секунд приостановился возле моста - оттуда кто-то вылез, что-то сказал ребятам, регулирующим движение, и БТР помчался на огромной скорости дальше. Задержавшийся транспорт неторопливо тронулся к Салангу. -Что-то случилось на соседнем мосту! - крикнул Алексей появившемуся на одной из соседних скал Беслану. - Но, по-моему, все страшное уже позади. Машины пропускают - значит все нормально! Алексей, успокоившись, окинул взглядом раскинувшийся перед ним живописный ландшафт. Высоко в небе кружил, широко раскинув крылья, орел. Сиял, искрился в лучах золотого солнца девственно белый снег, еще лежавший на вершинах окрестных гор. Внизу в узкой изумрудной долине серебрилась речка. Слева и справа зелеными пятнами виднелись низкорослые вечнозеленые деревья - туи, сосны. Алексей глубоко, с наслаждением втянул воздух. "Наверное, как на курорте в Швейцарии - подумал про себя Алексей, видевший подобное на видовых открытках. - Только здесь постреливают." -Пойдем, командир! - требовательный оклик Беслана вывел его из задумчивости. Он повернулся, хотел было пройти к нему, но с ужасом обнаружил, что стоит на отдельно возвышающейся, огромной выдавшейся скале и, чтобы добраться до Беслана, надо прыгнуть на небольшой уступ противоположной скалы, что было вряд ли возможным, потому что, прыгая, он рисковал сорваться вниз на острые камни. Сердце у него забилось чаще, мысль заработала лихорадочно, по коже пробежали мурашки. "Сколько мне здесь придется куковать?" - с тревогой подумал Алексей, глядевший вниз, на камни. - Давай руку! - вывел его из оцепенения твердый, волевой голос Беслана, увидевшего растерянность Алексея. Спиной прижавшись к скале, левой ногой повиснув над пропастью, правой рукой держась за один из скальных выступов, левую руку он подавал стоявшему в нерешительности Алексею. - Давай, но бойся! - еще тверже повторил Беслан. Алексей, собравшись с духом, протянул ему руку и прыгнул, плотно прижавшись к его телу. Посмотрев вниз, на острые выступы камней, он, трудно дыша, произнес: - Ну теперь, Беслан, я тебе по гроб обязан. Ты мне, можно сказать, жизнь спас. - Да ну-у, что ты, - с иронией и присущей ому скромностью ответил Беслан, пробираясь между скал. От переполняющих чувств признательности Алексей обнял Беслана за плечи, улыбаясь, с нежностью произнес: -Скромня-я-яга ты наш! Вернувшись к тому мосту, где они остановились, услышав выстрелы, Алексей с Бесланом увидели, что на вершине повисло пригнанное северным ветром огромное серое облако. - Ну что, пойдем дальше или будем спускаться вниз? - испытующе посмотрев в глаза Беслану, опросил Алексей. - Я дальше не пойду, устал, - сказал Беслан, присев на склон горы, прислонившись спиной к скале и поставив автомат между ног. - До вершины осталось совсем немного, Беслан, - с надеждой, что он все-таки передумает, начал его уговаривать Алексей. - Может все же пойдешь? Нет, я не пойду дальше, - спокойно и решительно ответил Беслан, - буду ждать тебя здесь. Алексей с грустью посмотрел на Беслана, медленно перевел взгляд на громадное мокрое облако, спрятавшее вершину. - Все-таки я хотел бы дойти до конца. Стыдно останавливаться на полдороге, - тихо промолвил Алексей и уже громче и уверенней продолжил: - Жди меня здесь. Постараюсь вернуться побыстрее. Он быстрым твердым шагом пошел навстречу густому моросящему мареву. Мелкие дождевые капли садились ему на разгоряченное лицо, скатываясь к засохшим губам, на "хэбэ", кирзовые сапоги,автомат. Идти было легко, но все чаще, задыхаясь, приходилось останавливаться - в ногах накапливалась какая-то свинцовая усталось. Наконец, он увидел огромных размеров скалу, которая была видна с моста, и оттуда, с моста, казалось, что за ней уже начинается спуск. Именно к ней и стремились Алексей с Бесланом. Алексей взобрался на гребень скалы и сквозь легкую дымку облака увидел, что за скалой начинается небольшой пологий спуск, но горные склоны, залитые палящими лучами полуденного солнца, уходят дальше ввысь. На дальнейший подъем Алексей уже не расчитывал. Горечь и обида разъедали его сердце от того, что у него не было реальной возможности продолжить восхождение. Надо было спускаться вниз, где его ждал Беслан, да и ребята из взвода будут волноваться, ведь они обещали к обеду вернуться. Алексей встал лицом к дороге - ее он не видел - перед ним была густая завеса из мелких водяных капель, он поднял правой рукой автомат и с громким торжествующим криком "ура!" дал несколько коротких очередей вверх в честь завершения маленького путешествия, обернувшись назад, с грустью посмотрел на непокоренную вершину и начал спуск. Спускаться было намного легче. Весь склон, по которому они о Бесланом поднимались, был усеян крупными камнями и надо было только ловко прыгать с камня на камень, не подвернув ноги. А последние сотни метров спуска, так как камни были очень мелкими, они с Бесланом преодолевали прыжками, как бы на двух связанных ногах, держа равновесие, почти касаясь спиной склона горы. И если на восхождение им потребовалось около пяти часов, то спускались они минут тридцать-сорок. Во взводе они выяснили, что на соседнем мосту, которыЙ находился в двух километрах от их моста, был тяжело ранен душманами командир роты, охранявшей тот мост. Капитан получил три пулевых ранения ниже пояса. По дорого в полковой госпиталь он скончался. Было странным, что капитану стреляли ниже пояса. Из рассказанного было ясно, что нападение было не случайным, заранее подготовленным - душманы в таких случаях стреляют прямо в лоб или в сердце. Так же было странным, что не был убит или ранен ни один из солдат роты, а ведь многие ребята находились на открытой простреливаемой местности. Буквально через несколько дней после этого печального события командование батальона провело передислокацию подразделений, охранявших дорогу на участке от города Пули-Хумри до перевала Саланг. Третий мотострелковый взвод снялся с прежнего моста дислокации и на трех бронетранспортерах направился в сторону перевала Саланг. Вел колонну командир роты капитан Кобелев, ехавший впереди на своем БТРе. Через несколько минут колонна остановилась возле моста, где был убит капитан. Алексей, сидевший на командирской рации в своей машине, услышал команду ротного:"Первое отделение, к машине!" "К машине!" - громко продублировал он команду, повернувшись лицом к своим ребятам. Вскоре вcе восемь человек отделения стояли в одной шеренге возле своего БТРа. Порывы холодного колючего ветра "афганца" больно хлестали по их юным, но уже возмужавшим лицам. Теплое солнце еще только пробиралось сюда через неприступные горы Гиндукуша. Поджарый, стройный капитан Кобелев с черными усиками на худом, с заостренными чертами лице нервно расхаживал возле моста, все время зачем-то поправляя кобуру с пистолетом. Собравшись с мыслями, он подошел к отделению. - Отделение, смирно! - громко и протяжно подал команду Алексей. - Слушай боевую задачу! - резким, хриплым голосом, чеканя каждое слово, начал говорить Кобелев, сосредоточив свой взгляд куда-то в сторону. - Этот мост вы будете охранять отделением. Ваша задача - сохранить в целости и сохранности стратегически важный мост - его значение, как и значение каждого моста на этой дороге для нормальной жизнедеятельности провинций, да и всей страны в целом, надеюсь, вам объяснять не надо. При нападении душманов на мост отбивать атаки до последнего патрона, ждать подкрепления. Сигнал тревоги - красная ракета. Связь по рации. - Испытующим взглядом осмотрев отделение, он долго смотрел на дорогу, петляющую междуу гор, и тихим голосом продолжал: - За сохранность моста отвечаете головой. - Медленно перевел взгляд на отделение и уже резко и строго спросил: - Всем ясно!? Молодые солдаты не по-уставному закивали в знак согласия, внимательно наблюдая за ротным. И он, увидев в этих взглядах, что поставленная задача до их сознания дошла, не требуя четкого уставного ответа, закончил спокойным, уверенным голосом: - Располагайтесь. Резко развернувшись, капитан быстро запрыгнул в свой БТР и с двумя другими отделениями взвода поехал к следующему мосту, который те должны были взять под охрану. - Как на войне, - улыбаясь, оказал Алексей, всматриваясь в лица ребят, опешивших, как и он, от такой постановки задачи. - А замполит роты все это называет тактико-техническими учениями с боевой стрельбой, - с иронией в голосе заметил, пулеметчик Юра Барчуков. Капитана Кобелева в роте уважали. До заступления в должность командира роты он командовал ротой "партизан", которые вошли в Афганистан одними из первых. Как они рассказывали, в атаку на душманов старший лейтенант Кобелев шел всегда первым. Отличался храбростью и умением понять каждого солдата. Дорожил их жизнями и зря не рисковал. За полтора месяца пребывания в Афганистане он получил очередное звание - капитан и был награжден боевым орденом Красного Знамени. Приказ есть приказ - его надо выполнять. Но все ребята недоумевали - вчера здесь стояла целая рота, было странное покушение на командира роты, а сегодня этот мост доверяют охранять одному отделению. - Ну что ж, - успокаивал ребят Алексей, - как говорится: "Где наша не пропадала". Командир у нас толковый, боевой - знает, что делает. Мост был расположен у подножия высокой голой каменистой вершины. В ста метрах от моста находилась двухэтажная глинобитно-деревянная гостиница-чайхана. Между ней и мостом на открытой площадке останавливались афганские автобусы, машины и шоферы с пассажирами выходили перекусить. Здесь же, с обеих сторон дороги, вверх к перевалу, разместились деревянные духаны, где можно было купить свежие овощи, сухофрукты, всегда прохладную кока-колу, фанту, пепси-колу, а также различную бытовую мелочь. За духанами были видны жилые небольшие каменно-глинобитные сакли жителей местного маленького кишлака. Между мостом и гостиницей-чайханой, на противоположном берегу горной речки, несущей по неглубокой, узкой впадине свои бурные воды, каким-то невероятным образом на крутом склоне горы прилепился как ласточкино гнездо низкий каменный домик. Он был недостроен - на нем не было кровли, окна и двери зияли пустотой. После покушения на капитана домик был наполовину разрушен. Очевидцы рассказывали, что когда капитан, выйдя из строительного вагончика, стоявшего тогда на открытой площадке напротив этого домика, был ранен, советскими солдатами была открыта ответная беспорядочная стрельба по горному склону, а потом весь автоматный, пулеметный и гранатометный огонь сконцентрировался на этом домике. Но ни автоматные, ни пулеметные пули, ни выстрелы гранатомета не причиняли домику никакого вреда. Невозмутимые афганцы, сидящие на корточках вдоль торцевой стены гостиницы-чайханы и наблюдавшие за происходящим, тихонько посмеивались между собой над жалкими попытками "шурави аскар". Через несколько минут прибыл танк, специально прикрепленный к мотострелковой роте для огневой поддержки - двумя выстрелами из пушки он превратил домик в полуразвалины. После выстрелов из танка домик был обследован, но никаких трупов там не оказалось, стрелявшим в капитана удалось уйти незамеченными у всех на глазах. Но как!? Это оставалось тайной. Возле моста стройбатом был сооружен мэ железобетонных плит СПС. В нем, постелив на бетонный пол матрацы, подушки и одеяла, поселились четыре человека из отделения. БТР поставили метрах в пятидесяти от моста, в небольшой долине, с таким расчетом, чтобы удобно было выезжать на дорогу и чтобы хорошо просматривались внутренности мостовых балок - из фильмов о войне они знали, что именно туда враги могут заложить динамит. Жить внутри БТРа согласились остальные четыре человека. Охрану моста организовали круглосуточную: ночью вели наблюдение с БТРа, так как там был прибор ночного видения,. а днем наблюдение вели с СПСа, так как в дневное время это было наиболее безопасное место. Буквально в ста метрах от СПСа находилась небольшая пекарня, где два местных хлебопека пекли ароматные лепешки. В первый же день дружелюбный Беслан с пулеметчиком Сергеем Костоломовым пошли познакомиться с ними, нашли общий язык, и на ужин принесли несколько свежих, горячих, душистых лепешек. Алексей по характеру был доброжелательным, покладистым, но угрюмым и неразговорчивым, в контакт с незнакомыми людьми вступал в крайнем случае. Беслан же был широкой души парень, откровенный, благородный, и вскоре его знали не только хлебопеки, но и все духанщики, а наилучшие отношения у него сложились о хозяином гостиницы-чайханы - худощавым пятнадцатилетним Оймяконом, скромно одетым, неплохо владеющим русским языком. Отец Оймякона был владельцем крупного ресторана в Кабуле, а этот "мини-ресторан" возле перевала Саланг доверил своему сыну. Для советских ребят было удивительным, что такой молодой парень уже руководит довольно солидным заведением. Беслан иногда заходил с ребятами в чайхану к Оймякону поесть рассыпчатого, тающего во рту плова и всегда прекрасно приготовленного шашлыка из баранины, запив все это крепким ароматным зеленым чаем. Придорожная чайхана была как бы разбита на два небольших зала массивными глинобитными колоннами: один зал для афганцев, где на возвышениях из самана. были разостланы дешевые ковры и плетеные циновки; второй зал для европейцев - там стояло несколько простых кухонных столиков и стульев. Алексей, сидя за столиком, любил наблюдать из-за колонны за мужчинами, сидящими, поджав под.собя ноги, на возвышениях группами и в одиночку, без обуви - они курили кальян, о чем-то спокойно разговаривали, пили чай. Алексея поразил их ритуал чаепития: из заварного чайника чай они наливали в глубокую чашку.а потом из нее обратно в чайник, и так три раза - чтобы нижний, более заваренный, перемешался с верхним; а потом, бросив в чай несколько ложек сахару, они его пили, не размешивая , наслаждаясь букетом ароматных запахов. И на их лицах появлялось такое блаженство, как будто они пили какой-то божественный напиток. Афганцы никогда никуда не бежали, не торопились, не спешили, не мельтишили - все делали спокойно, с достоинством. Это были мужественные, трудолюбивые люди. Возле моста, который охраняли два других отделения третьего взвода, были очень крутой спуск с перевала Саланг и очень крутые повороты - там довольно часто разбивались КАМАЗы, ЗИЛы, Уралы. Молодые ребята - лихачи, не справившись с управлением, улетали с машинами под мост. Беслан о ребятами, сняв с этих машин дефицитные запчасти, колеса, продавал их Оймякону. На вырученные деньги Беслан устраивал в отделении "праздники живота" - закупал шашлыки из маленьких, нежных кусочков баранины, завернутых в горячие лепешки, мандарины, апельсины, грецкие орехи, пряности, фанту, кока-колу, американские сигареты. Однажды поздно вечером Беслан, приЙдя от Оймякона, залез в БТР, где готовились ко сну ребята, лег, сняв сапоги и портянки, на свое место посередине устроенного сзади лежбища, открыл одну из бойниц и, закурив ароматную американскую сигарету "Ричмонд", задумчиво сказал: - А вы знаете, что капитан, командир роты, охранявшей этот мост до нас, был убит не из того домика, по которому все стреляли, а из окна второго этажа гостиницы? Спокойно, хладнокровно убили капитана, не торопясь спустились вниз, сели в машину и укатили. - Откуда у тебя такие сведения? - удивленно спросил его лежавший рядом Алексей. - Интересно, интересно! - воскликнул автоматчик Саня Хахилев, аж привстав на локоть. Молчаливый водитель БТРа Миша Шаландин, наблюдавший за местностью в прибор ночного видения, тоже отвлекся, с любопытством посмотрел на Беслана, цокнув языком между зубами, сказал: - Не может быть. - Хм! Не может этого быть, - зло передразнил Беслан недоверчивого Мишу и, немного помолчав, успокоившись, продолжил:- Мне только что Оймякон рассказал о том, как все это тогда произошло. А ему верить можно. - Ну, и что же он тебе рассказал, - торопил события неугомонный Саня Хахилев. - Беслан, с наслаждением затянувшись, продолжал: - Вместе с другими офицерами этот капитан был по каким-то делам в Мазари-Шарифе. В одной из полуразрушенных мечетей он помочился. Все это происходило среди белого дня на глазах у многих местных жителей. Мусульмане такие проступки не прощают. Его больше месяца искали по дорогам Афганистана. Представляете, где Саланг, а где Мазари-Шариф - разделяет не одна сотня километров, и все-таки нашли! - восхищался настойчивостью неизвестных мстителей Беслан. - Так вот почему они стреляли ниже пояса, - осенила догадка Саню Хахилева. - Да-а, изощренная месть. - Чтобы другим повадно не было, - в гневе кипел голос Алексея. - Нас не за тем сюда позвали, чтобы мы оскверняли мечети! Ведь он оскорбил тем самым истинные чувства мусульман. И разве неправильно они поступили?
1980-й г.Февраль-март месяц.Мы только вошли в Афганистан.Вначале наш взвод нес службу в поселке Хинжан,где располагался штаб батальона,а потом нас перебросили на охрану моста и одного из участков дороги перед перевалом Саланг.Еду нам привозили на БТРе со штаба роты,который находился несколько километров вниз по горному серпантину.Так как командир нашего взвода, молодой лейтенант ,практически не был с нами,пропадая на офицерских пьянках в штабе роты,то солдаты жаловались мне на качество питания,которое было ужасным.Банка рыбной консервы на троих;черный ,затвердевший,а то и цвелой хлеб;котелок клейстера(картофельная мука) на троих,которым ,по словам солдат ,обычно клеят обои.Есть этот клейстер было невозможно,и многие, попытавшись его есть ,тут же выбрасывали его из котелка на землю.Я успокаивал всех,говоря о том ,что мы только вошли в Афганистан и этот бардак из-за этого,т.е. вскоре все наладится.Но через некоторое время мои сослуживцы сказали мне что во взводе,где располагается штаб роты,едят только белый хлеб,и питание отличное по сравнению с нашим,правда,куриные яйца и им не достаются,якобы все они уходят на офицерские сабантуи.Я доложил об этом нашему лейтенанту,задав вопрос:"Почему так?"Попросил его поговорить с замполитом, разобраться,восстановить справедливость.Он мне ответил:"Тебе надо,едь и разбирайся".
И когда он ехал на очередную пьянку,я поехал с ним.Погутарить с замполитом.Приехали в штаб роты.Замполит,капитан по званию,с немножко отвисшим животом,лет 30-35,выслушав меня ,побелел в лице и говорит мне,вытаращив глаза:"Ты че ох..л?Да вы у меня будете есть одну банку консервы на шестерых,а не на троих!!!И картошки котелок не на троих,а на четверых!!!Убирайся отсюда,чтобы я духу твоего не видел!!!"
Не солоно хлебавши я приехал в расположение взвода.В 18.00 приехал на БТРе старшина роты,привез еду,и,открыв боковой огромный люк, сказал, что с этого дня будет так ,как обещал замполит.Я ему ответил:"Возвращайся обратно,мы в таком случае отказываемся от еды".Он закрыл люк,БТР развернулся и уехал обратно.Голодные солдаты начали меня журить,что вообще остались без еды.Я их успокаивал,говорил что максимум через полчаса старшина вернется и раздаст пищу по прежей норме.Они не имеют права оставить нас голодными.Так оно и было.Но у меня уже не было никакого апетита.
Жили мы взводом в заброшенной глинобитной хижине с зияющими без рам окном и дверью,которые мы занавесили плащ-накидками. В одной из двух комнат хижины стояла буржуйка,возле которой я спал.Спали мы не раздеваясь,только сняв сапоги. Наверное около часа ночи я услышал крик,разбудивший меня:"Встать!!!"Открыв глаза,я увидел пьяных замполита,державшего в правой ,поднятой вверх, руке пистолет и ,еле держащегося на ногах лейтенанта.Я встал,поражаясь зрелищу."Ты что здесь бунт поднимаешь?Я тебя пристрелю!!!"-кричал замполит.Я ему спокойно отвечаю:"Я бунт не поднимал".
Вообщем забрал он меня и комсорга взвода Мукомел Юру с Киева(хотя он был здесь абсолютно ни при чем) к себе в расположение штаба роты.Приехали.Он приказал командиру взвода,молодому лейтенанту привести к себе солдат ,сидевших на губе за кражу.Лейтенант взял меня и мы пошли за ними на так называемую губу.
За несколько дней до этого группа солдат,сержант взвода обворовала местную лавочку,которая располагалась возле трассы Термез-Кабул и напротив дома,где располагался штаб роты.Так как не было сигарет,которые нам должны были поставлять(или банку сгущенки для тех ,кто не курит),и у многих,уже привыкших к куреву ,начали пухнуть уши,то они залезли под лавочку(мини-магазин на курьих ножках) ,сдвинули доски и залезли вовнутрь, стащили несколько коробок сигарет.Утром дуканщик(собственник лавочки),обнаружив кражу пожаловался командиру нашей роты.Тот очень быстро вычислил воров.Досталось им очень сильно.Ротный у нас был боевой,уже через месяц получил орден Красной Звезды.На следующий день их уводили обезоруженных ,только со штык-ножами,куда-то в горы.На щеках их было написано "Вор".Дуканщик ,подумав что их ведут на расстрел,очень испугался,просил не делать этого,говорил ротному что он им прощает это воровство.Командир роты его успокоил.
И вот мы с лейтенантом идем на т.н.губу где-то в горах.На дворе снег и морозец.Шли с лейтенантом очень долго.В целях безопасности он вынул пистолет.У меня оружие конфисковали.Зашли на какую-то вершину горы и лейтенант начал кричать,звать своих подчиненных.Но никто не отзывался.Он очень испугался.В тот период очень часто душманы вырезали наших солдат на постах. Именно поэтому для меня было диким,что ни у кого из сидевших на этой губе не было оружия и у меня оно отобрано.Что же получается?Посылают на верную смерть?
"Я знаю где их искать!"-мысль озарила сознание лейтенанта.Вернулись с ним в расположение роты.В палатке обнаружили спящим одного из тех ,кто должен сидеть там,на губе.Лейтенант наотмашь ударил ладонью солдата по лицу.Приказал:"Быстро найди остальных и все вместе к замполиту".Мы с лейтенантом пошли в дом к замполиту.Тот расхаживал,обнажив торс, как петух.
Вскоре появились т.н. "арестанты".Все мы выстроились перед замполитом в одну шеренгу.Их было,по-моему, четыре человека.Один,уже "дед"-командир танка ,сержант Степан,по кличке Бульбаш;второй-сержант по кличке Мореман из Новороссийска,с которым я уже сидел на гаупвахте в г. Белая Церковь.Двух других солдат я не запомнил. И вот мы стоим перед замполитом.Он,подходит к каждому и бьет наотмашь ладонью по лицу.Я стою в глубоком шоке.Они же отслужили больше чем я,почему они позволяют замполиту бить себя?Я почему-то вспомнил комиссара с фильма "Чапаев" и других киношных комиссаров.Подумал про себя:"Какой же он комиссар?Он -ублюдок".Тем временем замполит подходит ко мне,готовый ударить как и всех остальных.Я смотрю ему в глаза с презрением,думаю:"Если ты меня ударишь,получишь ответный удар,урод".Замполит спрашивает меня,передумав бить:"Что смотришь на меня с такой ненавистью?". Не помню дальнейшего диалога.А может его и не было.С группой "заключенных" я пошел на гауптвахту,грустно бредя по глубокому снегу.За домом,где располагался штаб роты,мы увидели под звездным небом ,роющих мерзлый грунт штык-ножами, комсорга Мукомела Юру и еще одного провинившегося.Спросили их:"Что вы тут роете ночью?"Они ответили:"Замполит приказал вырыть окоп штык-ножами".Что тут скажешь?Мы пошли своей дорогой далее.
Все шли молча.Через некоторое время Степан спрашивает ребят обо мне:"Кто он?Кто-нибудь знает его?Он нас не продаст?"Мореман успокоил его,сказав,что сидел со мной на губе.Я не понимал о чем они говорят,какую их тайну я могу продать?Не представлял себе как сейчас целую ночь будем проводить в снегу,на морозе,с одними штык-ножами.К тому же замполит и нам приказал рыть ночью окоп одними штык-ножами.Я спросил у них :"Почему вы позволили замполиту бить себя?Почему никто из вас не нанес ему ответный удар?"На что они мне ответили:"Военное время.Если его ударить,он имеет право пристрелить на месте".Где-то через полчаса-час мы пришли к обрывистой,почти отвесной горе.Мне показали узкую,вполступни тропинку,по которой ,прижимаясь к скалам надо добраться к найденной "арестантами" пещере,где мы и будем ночевать.Когда я попал в эту пещеру ,то испытал глубокий шок.Для меня эта пещера была ,как Дворец Шаха.Здесь была буржуйка!матрасы!одеяла!разного рода оружие!боеприпасы!сигареты,которых не было ни в одном взводе!продукты!Здесь можно было жить вечность.
Но счастье мое кончилось на следующее утро.В 6.00 мы вылезли со своей пещеры наверх,с понтом что мы там провели ночь.Окоп,естественно,никто и не думал рыть.Около 7.00 пришел лейтенант,Возмущался что мы не начинали рыть окоп.Забрал меня в роту ,так как замполит считает меня политзаключенным,и я не должен сидеть вместе с ворами. Через три дня,умирая от скуки, я попросил у замполита извининения и попросился обратно в свой взвод.С должности замкомвзвода меня сняли ,назначив командиром отделения.
Где-то через месяц или раньше из отпуска вернулся командир роты.И сразу же приехал в наш взвод.Построил всех и начал меня ругать за организацию бунта.Я слушал его и думал:"Ну ладно замполит-чмо.Ночью,прежде чем выйти отлить или сходить по большому поднимает с постели весь взвод,чтобы охраняли его.Но ты же совершенно другой человек,боевой командир,за месяц службы в Афганистане получил орден Красной Звезды.Неужели ты считаешь что подобное отношение к своим подчиненным нормально?"...И потерял сознание.Очнулся я на кровати.Командир роты мне делал обезболивающий укол.Ребята ему доложили что я уже несколько раз терял сознание.Ротный начал журить взводного:"У тебя человек болеет,почему же ты не везешь его в госпиталь?Немедленно вези его,сегодня же".Но взводному удалось уговорить ротного не везти под вечер меня в госпиталь,т.к. он находился в 160 км севернее ,в г.Пули-Хумри,и по дороге нас могли подбить,мы могли бы погибнуть.На следующее утро взводный отвез меня в госпиталь,где у меня обнаружили желтуху.Через пару дней жизни в палаточном госпитале меня на вертушке отправили в военный госпиталь в Фергану.До вертолета и с вертолета меня уже вели под руки,сам я не в состоянии был передвигаться.Лечили нас в этом госпитали сказочно!!!До сих пор,вспоминая врачей,медсестер этого госпиталя ,иногда плачу.Потому что найти такую доброту,такую сердечность уже ,практически невозможно.Низкий им поклон за то что они сделали для нас,болевших.В дальнейшем уже так хорошо больных желтухой не лечили.А в нашем батальоне ,говорили солдаты, 70% переболело этой болезнью.Хотели расформировать батальон,т.к. служить было некому.
Вернувшись к сентябрю месяцу в свой взвод,я узнал что замполита роты перевели в саперный батальон.Нашего взводного особисты поймали на продаже керосина .Хотел красиво погулять в отпуске.Он из Ялты.Хотели вместе с еще одним лейтенантом и водителем автомобиля с цистерной керосина ,перевозимого в Кабул,продать этот керосин за 40.000 афгани.Каким-то образом рядом оказались особисты .Все трое получили по 3 года тюрьмы.Лейтенант писал своему другу,нашему замковзводу,племяннику полковника контрразведки Украины,что работает на мраморных рудниках где-то на юге Узбекистана.Всегда мечтал смыться с армии.И вот несчастье помогло.За примерное поведение собирался отсидеть всего 1,5 года ,и потом уехать в Ялту работать водителем тролейбуса Симферополь-Ялта .Там ,писал он,я заработаю больше,чем будучи офицером советской армии.
Этот рассказ я записываю со слов сослуживцев. Весна 1980 г.Афганистан.Поселок Хинжан(Khinjan) на трассе Термез-Кабул.Здесь располагался штаб нашего мотострелкового батальона.Напротив придорожного рынка,через речку,был пост охраны,которым руководил ст. сержант Степан,по кличке Бульбаш,из Белоруссии.Он был командиром танка,причисленного к нашему батальону.За полгода службы в Афганистане я уже с ним сидел на т.н. губе.Поэтому очень хорошо его знал,уважал за мудрость,человечность.С таким не пропадешь,можно спокойно идти в разведку. Когда закончился его срок службы где-то в апреле-мае 1980 г. и его не хотели отправить домой,так как не могли найти ему замену,то он стал вести себя очень странно.Например,его подчиненные несут в руках еду в котелках со столовой батальона на место несения службы,т.е. к месту расположения поста охраны.В том числе и для него,конечно же.Он встречает их стрельбой одиночными выстрелами с автомата по котелкам.Представьте себе картину и ,главное,психологическое состояние его подчиненных?Вообщем,поведение его было неадекватно.Подчиненные пожаловались комбату.Тот пришел с ними к Степану,который после чудесной баньки по-черному,которую построил самостоятельно на своем боевом посту, обнаженным купался в речке,протекавшей между сторожевым постом и базаром.Комбат позвал его.Он ,выйдя из реки,подошел к комбату,нежно начал гладить его по голове и говорит,растягивая слова :"Aх ты мой кареглазенький". Отправили Степана в психбольницу в Термез или Фергану,не важно.Мы думали он действительно тронулся умом.Потому что в нашем батальоне ,по-моему ,3 человека в первые же полгода сошли с ума от нервного напряжения,боясь смерти,так как никто из нас не знал в какую секунду отправится на тот свет.Надо было наплевательски относится к смерти,не боятся ее,не думать о ней.
Через месяц земляк Степана из его города в Белоруссии,служивший в нашей роте,получил от него письмо из дому.Т.е.,он был абсолютно здоров ,и разыграл умопомештельство,чтобы его как можно быстрее отправили домой,на заслуженный дембель.
За полгода до моей демобилизации ,где-то весной 1981-го ,наш батальон с охраны дорог от Термеза до Саланга перебросили под г.Чарикар.Вскоре к нам прислали в батальон на должность начальника штаба 24-летнего капитана , сына московского генерала.Мне было 22 года. Когда мы уходили на очередную операцию этот капитан почему-то всегда садился в БТР моего мотострелкового отделения.Я не мог понять почему он из всего батальона выбрал именно мой БТР. 1)Запомнилась боевая операция в Бамианской долине(Bamiyan Valley) длиной где-то 150 км.Если не ошибаюсь,мы прошли эти 150 км туда и обратно за полтора месяца.Было очень много боевой техники.Уж не знаю,это была полковая операция или дивизионная.Мы повернули от Чарикара где-то в районе Баграма направо и двигались по шоссейной дороге в сторону Бамиана.Там где потом талибы взорвали статуи изображающие Будду.Шли очень медленно.Потому что вначале выходила разведка ,и только после того ,как она докладывала ,что все нормально колонна двигалась дальше.Но однажды командование решило продолжать движение без предварительной разведки.Через несколько километров одна-две установки "Град",шедшие впереди колонны и несколько машин ,шедших в конце колонны были подбиты душманами.Колонна ,естественно,стала.Снаружи БТРа идет стрельба.Я выглянул в бокове окно и увидел слева вблизи глинобитный дувал.Подумал:"А если сейчас из-за дувала с гранатомета долбанут по нашему БТРу?Надо бы кинуть туда лимонку...Открою люк,выну предохранительную чека и брошу за дувал".Вынимаю лимонку,и двигаюсь в направлении верхнего люка.Капитан,сидевший ,если не изменяет память,на заднем,за пулеметчиком, сиденье,спрашивает меня:"Ты что собираешься делать?"Рассказываю ему свою идею.Он отвечает:"Дай мне,я сам".Берет у меня гранату,приоткрывает слегка люк,выдергивает чека и бросает наружу .Лимонка падает под колеса БТРа ,он подпрыгивает.Мы все ,ошарашенные,смотрим на капитана.Уже прошло 30 лет,а я забыть не могу ,как на него смотрел наш водитель Миша Карташов,который с этого БТРа буквально пылинки сдувал,ухаживал за ним ,как за своим ребенком.Но капитан вел себя так,как будто ничего и не произошло.С него ,как с гуся вода.Мягко выражаясь.Бросить мне гранату за дувал он не разрешил.
2)На этой же операции, где-то уже ближе к Бамиану в один из дней прочесывали своим ходом,без боевой техники,какие-то кишлаки,и, уже вечером ,возвращались к месту дислокации в долине.Я увидел одного мл. сержанта еле несущего ноги,нагруженнёго на спине круглой тяжелой частью от разборного миномета.Предложил ему свою помощь.Повесил эту опорную часть себе на спину и мы пошли,двигаясь по одному в цепочке.Когда до места дислокации осталось где-то 1 км,мы с минометчиком предложили ротному пойти по более легкой дороге вдоль реки,а не тащится по горам.Все таки минометчики,целый день таская эти тяжести,очень устали.Ротный ,по-моему .ничего не сказал.Мы ему доложили,что пойдем вдвоем вдоль реки.Капитан-нач. штаба баталóна, был где-то далеко позади, его не было видно.Наша рота растянулась на несколько километров. С минометчиком мы очень быстро пришли к месту дислокации.А вот рота наша куда-то пропала.Мы очень переволновались с минометчиком,где же они пропали?Пришли они не скоро.Злые ,молчаливые и очень-очень уставшие.Капитан ,подойдя ко мне,зло спросил:"Ты что,самый умный?",и тресь меня ладонью по морде.Я вытаращил на него глаза.Про себя думаю:"Пристрелю ублюдка при первой же возможности".И промолчал. Что же произошло?Капитан ,обнаружив уже при подходе к месту нашей дислокации отсутствие меня и минометчика заставил всю роту вернуться обратно в кишлак ,якобы для розысков нас.Объяснения ротного и солдат что мы уже "дома" никакого результата не дали.Но ни один человек из роты нас не осуждал.Все понимали и видели ублюдство этого генеральского сынка.
Миномет обр. 1937 Г. — 82-мм средний переносной миномет.
3)Май 1981 г. Наш полк построен для награждения медалями и орденами,а также для отправки первой партии дембелей моего призыва домой.Через плац полка два запыхавшихся солдата тащат два огромнейших чемодана.Они постоянно,через каждые несколько метров останавливаются чтобы отдохнуть.Впервые в жизни увидел подобные чемоданы.Спрашиваю ребят:"Что это за чемоданы?Кому они их тащат?"Мне ответили,смеясь:"Это оккупантские чемоданы.Наш нач.штаба улетает в Москву".Вскоре появился гордо подняв голову,шагая через плац наш капитан.Батальон презрительно провожал его своими взглядами. Перед этим было награждение.С нашего батальона наградили каким-то орденом только сына генерала,который провел с нами всего три-четыре месяца.Те,кто стояли рядом с нашим комбатом говорят что он плакал от обиды.Ведь он с нами был все полтора года и тоже покидал Афганистан.Комбат, проходя перед строем, прощался с каждым,кто стоял в первой шеренге, за руку. Многие,в том числе и я, плакали.
Бухта Володя и лейтенант Авуев А.Е. погибли не совсем так ,как написал комбат маме Бухты Володи. Наша часть находилась под Чарикаром,жили в огромных,на роту,палатках.К нам в роту,в наш взвод на перевоспитание ,перевели одного солдата,у которого было высшее образование,и он был адьютантом у замполита полка?Тот жил в отдельном домике.Этот паренек-адьютант рассказывал:"Однажды офицер сильно напился и наблевал в своем домике.Приказал ему убрать эту блевотину.Тот отказался.Сказал ему:"Ты наблевал-ты и убирай".За это он и был переведен в нашу роту.Но он часто убегал из части,так как у него было много знакомых в других частях Афганистана.На боевые операции он также не ходил.По каким причинам я не знаю.И вот,прийдя с операции,нам приказывали бегать вокруг части ,разыскивать его,убежавшего в очередной раз.Представьте себе такое удовольствие! Однажды ,когда его нашли где-то в яме возле части,то очень сильно избили.После этого он исчез совсем,и его уже не могли найти ни в одной из частей Афганистана.Когда же пришло сообщение что он находится в одной из частей в Кабуле,то немедленно послали за ним нашего лейтенанта с БТР.В Кабуле они его не нашли и возвращались к себе в часть.Возле Баграма их остановили на одном из блок-постов и посоветовали переждать до утра,т.к. с 16.00 проезд по дороге был опасным,дорога обстреливалась и уже было много погибших.Но до нашей части от Баграма было рукой подать.Около часа езды.Лейтенант торопился и они поехали.Через несколько километров гранатомет прошил насквозь места где сидели замполит (справа) и водитель Володя Бухта(слева).Т.е.,они погибли моментально.Царствие им небесное и земля пухом.Пулеметчика задело осколками гранаты,он слегка был ранен,по-моему, в голову,т.к.,по словам Миши, кровь залила ему глаза.Дзиза Миша из Черкасс сидел на заднем сиденье,как автоматчик.Водить БТР он учился по своей воле,в свободные минуты отдыха.Бог заботился о нем,подсказал ему эту идею.И вот когда он увидел что БТР неуправляем и вот-вот улетит на огромной скорости в кювет,он бросился к водительскому месту,сбросил с него обгоревший труп,и взяв управление БТР -ом в свои руки довел его до ближайшего блок-поста.Тем самым он спас жизнь и себе ,и пулеметчику БТРа.Я очень гордился после этого Мишей.К сожалению,не могу найти его координаты,узнать как он там сейчас поживает в Черкассах.
3)Манкевич Дмитрий Михайлович, 10.08.1961,командир мотострелк. отделения с 02.1980 ,похоронен в г.Минск,погиб 31.07.81,посмертно награжден орденом Красной Звезды.
Душой компании и отличным боевым товарищем был для своих друзей мл. сержант Дмитрий Манкевич. Фактически он исполнял обязанности командира взвода и был очень горд тем, что его взвод являлся лучшим в роте и батальоне. Дмитрий никогда не позволял себе расслабляться и постоянно совершенствовал умения солдат применительно к условиям боя. За полтора года службы в чужой стране Дима написал более ста писем. В них он взволнованно рассказывал о делах в своём взводе и в своей роте. Рассказывал Дима и о том, как он изучал язык афганского народа. Писал, что воюют они не с народом этого государства, а против его врагов: простым людям война не нужна, она им ничего не даёт кроме ужасных бед и разорения. В скорбном официальном извещении, которое получила семья Дмитрия Манкевича, было сказано, что он геройски погиб 31 июля 1981 года. Для Лидии Ефимовны этого было мало. Ей хотелось больше знать о гибели сына, о тех его товарищах, кто в последнем бою находился с ним рядом. Вот, что написал о последнем бое Димы его командир, ст. лейтенант Дубограй: «Ночью в кишлак спустилась большая банда. Мы выехали туда. Удалось скрытно подойти к нему. Начали операцию по ликвидации банды. Дима, а с ним ещё пятеро солдат, увлёкшись преследованием, натолкнулись на засаду. Все шестеро были ранены. Дима принял решение уходить по одному, но всем уйти не удалось. Погибли два отличных парня – Дмитрий Манкевич и Кадыр Искаков. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ МАНКЕВІЧ Дэмітрый Міхайлавіч
Нарадзіўся 10.8.1961 г. ў Мінску. Беларус. Член ВЛКСМ. Маці, Лідзія Яфімаўна, і бацька, Міхаіл Селіверставіч, пенсіянеры. Скончыў сярэднюю школу № 93 г. Мінска, музычную школу № 9. У Мінскім ПТВ № 52 будаўнікоў Дзмітрый набыў прафесію цесляра. Да арміі працаваў у будтрэсце № 4, адначасова вучыўся на вячэрнім аддзяленні Мінскага архітэктурна-будаўнічага тэхнікума. У лістападзе 1979 г. прызваны ў Савецкую Армію Першамайскім РВК г. Мінска. 13.1.1980 г. накіраваны ў Афганістан. Сяржант Дз. М. Манкевіч загінуў 31.7.1981 г. Пахаваны на Чыжоўскіх могілках у Мінску. Пасмяротна узнагароджаны ордэнам Чырвонай Зоркі, медалём «Воіну-Інтэрнацыяналісту ад удзячнага афганскага народа». Iмя Дзiмы Манкевіча прысвоена камсамольскай арганізацыі ПТВ № 52 г. Мінска.
В средине декабря 2010 ,в воскресенье,молитвенно стоя на утренней Божественной литургии,увидел душу Димы Манкевича и за ним еще двоих,наверное Володя Бухта и Кадыр.Говорил Дима:"Почему ты за нас не молишься?Молись за нас ,мы будем тебе помогать".30 лет прошло после моего возвращения из Афганистана,и только сейчас я увидел и услышал душу Димы.Действительно ,я за них никогда не молился.Ведь все мы были воспитаны Советской властью,в советском безбожном духе.И несмотря на то что они все трое,скорей всего, некрещенные ,но тем не менее просят за себя помолиться.Интересно в каком месте они на том свете?Но Вы видите ,они все втроем вместе,как и были во взводе дружны.Что-то объединяло их души на Земле,и объединяет уже 30 лет на том свете.
Диму нельзя было ставить замкомвзвода.От него исходила,как бы смерть.Он всегда был бледный,как смятана.Что-то ,наверное ,в детстве с ним произошло.Испугали его сильно.Вот и повьел солдат на смерть,потому что его самого туда судьба тянула,Царствие ему Небесное,земля ему пухом. У нас во взводе были Мукомел Юра,Ховренко Сергей.Вот эти бы и сами не рвали задницу и других не пустили бы в пекло.До сих пор помню,как они иронизировали над моим патриотизмом,моей готовностью умереть за Родину,за советский народ.А ведь они оказались абсолютно правы.Спасибо демократам,вылечили меня и доказали правоту Мукомела Юры и Ховренко Сергея.
4) Искаков Кадирбай Кайирович, 01.01.1969 г. ,призван из Каракалпакская АССР , пулеметчик-мотострелок с 06.1980 г.,погиб 31.07.81 ,похоронен в Гульбахор,награжден посмертно орденом Красной Звезды.
Про Кадыра ничего не смог найти в интернете.Фотографии его у меня нет,к сожалению.Погиб он уже после моей демобилизации, в июле м-це.Т.е.,месяц спустя.По национальности он был уйгур с далекого кишлака в Узбекистане.По русски говорил очень плохо.Очень доброжелательный.Где-то в 2001-2002-м гг.,когда я жил в Фигейра да Фош, он мне приснился,говорил мне:"А я остался жив....",по-моему говорил,что у него двое детей.Может это действительно так?Там,в Афганистане ,много чего происходило странного.
Только сейчас сделал открытие что Искаков Кадыр был похоронен в Афганистане.В том месте,как я понял, где был якобы? убит,в Гульбахаре.Я то думал это город в Казахстане. Почему похоронен в Гульбахаре?Странно.Скорей всего он попал раненым в плен,и остался жив.А наши списали его как убитого.Наверное,так было лучше для кого-то. Гулбахар--город, промышленный центр в провинции Парван. Gulbahar (Персидский: گلبهار) расположен в 76 км севернее столицы Афганистана Кабула. Гульбахар является зеленой пышной областью с лучшей шелковицей в стране.
Нашел свое фото из Афганистана в интернете.Мы только вошли в Афганистан.Я сижу ,адыга Беслан Шехмирзов с перевязанной головой,справа от него наш снайпер Гапон Николай.
АфганистанХинджан. Весна 1980 года. Дорога на Саланг.
Трасса Хайратон-Кабул. Весна 1980 года. Стрелково-пулеметное сооружение, стационарный пункт для стрельбы - СПС, одним словом. The Khairaton-Kabul road. Spring, 1980. Protective shelter.
“В Афганистане-между Бамианом и Балхом-Сент Ив поместил Священную территорию Парадезы(Para-Dese)-прообраз земного рая,куда удалился после создания санархической империи Рам”,стр.178,Сент Ив Д`Ал’вейдра “Миссия Индии в Европе”.
Служил в этих местах в 1980-81 гг.Действительно,сказочные места.Тоскую по ним часто.
Ты всегда раздавал, как Бог. Щедрость твоей души неподдельна. Мой вопрос: "Как дела?" Твой ответ: "Лучше всех", И Бог тебя благословляет.
Вчера брянский х.. Отобрал у меня хлеб, Который испёк для меня индиец.
Зарабатывая $1000 в месяц, Нелюди с эссесовским блеском в глазах, Готовы удавить за сентим.
Вот так отбирают хлеб, Воруют из туалетов бумагу, Обливают чёрной клеветою.
Такой концентрации Советского быдла,как здесь, Не видел нигде в России.
Вспоминаю Афганистан- Этот рай на Земле. Здесь узнал что такое СВОБОДА. Свобода убить подонка, Свобода быть убитым. Свобода,как полёт орла. Свобода,как белый снег Гиндукуша. Мгновенная смерть за подлость Без демократических адвокатов-ублюдков.
Февраль 1980 года. Посёлок Хинджан на трассе - Термез-Кабул. Советские мотострелковые части перешли афганскую границу, чтобы провести, по словам одного из замполитов, "тактические учения с боевой стрельбой". Парадная одежда и ботинки солдат были сброшены за ненадобностью в одну кучу в небольшой глинобитной конуре, с дверью без замка.
Набатову доложили, что "парадки" и ботинки потихоньку разворовываются для обмена на анашу. Открыв дверь конуры-склада, Алексей увидел, что исчезло больше третьей части обмундирования. - Действительно, - подумал сержант. - Зачем эти парадные костюмы, когда неизвестно, будешь ли жив завтра? Кому они нужны? По какому случаю их носить? Кто доживёт до дембеля, будет счастлив уехать отсюда в чём мать родила. В свои двадцать лет Алексей никогда не слышал, что такое анаша. Через некоторое время к нему подошли виновники пропажи парадного обмундирования - младшие сержанты Ибрагимбеков и Федоренко. Пригласили на 20.00 в БТР-60, что стоял возле базара в центре Хинджана. - Попробуешь анаши, поймаешь кайф, какого ещё никогда в жизни не испытывал, - предложили они. К вечеру в бронетранспортере собралось человек семь - русские, грек, осетин, черкес, адыгеец, украинец. Ребята из Новороссийска не торопясь приступили к давно им знакомому ритуалу. Вынув папиросы из пачки "Беломора", они выпотрошили из них табак и перемешивали его нежно и трепетно с раскрошенной тёмно-зелёной плиткой анаши. Алексей с огромным интересом наблюдал за этой торжественной церемонией. - Я с тринадцати лет курю анашу, - сказал Володя, совершавший обряд приготовления "косяков". - Мы очень часто собирались с друзьями выкурить по "косячку" и никогда не ссорились. Анаша нас сплачивала. Ну, и тайна, наверное, тоже. Потому как никто не должен был знать об этом. А ещё в нашем классе была компания, которая часто соображала "на троих", употребляя водку. Так те ребята чуть ли не после каждой пьянки били друг другу морды. Не знаю, что интересного они в этом находили. По-моему, выкурить "косячок" - милое дело. Водка не идёт ни в какое сравнение. - Да, ты прав, Володя, - авторитетно подтвердил ветеран-анашист из Краснодарского края Георгий, - Но можно выпить водки немножко, а потом догнаться "косячком". Тоже ведь кайф? Тем временем приготовление чудодейственного снадобья было завершено. Осетин Джафар закурил первым. Он сделал три глубокие-глубокие затяжки, наслаждаясь вдыхаемым сладким дымом. Казалось, что он пытается получить из представившейся ему возможности наибольшее наслаждение. Волшебный "косяк" пошёл, как трубка мира, по кругу. Каждый затягивался по-разному. Кто - один раз, кто - два. Алексей Набатов сделал, как и Джафар, три глубокие затяжки и передал папиросу дальше. Он сидел, подперев рукой голову, и сосредоточенно наблюдал за другими ребятами. - Какой же в этом занятии кайф? - думал он. - Ведь ничего интересного не происходит. Через какое-то время Алексей попытался поднять голову. Но она была тяжела, как огромный булыжник, и оторвать её от руки оказалось почти невозможным. Собравшиеся в БТРе ребята, увидев это, начали смеяться. Алексея также разобрало необъяснимое веселье. Вскоре все буквально угорали от дикого хохота, хватаясь за животы. Тяжёлая дымка раскуренной анаши плотно окутала салон БТРа. Набатов вдруг почувствовал, что если он будет и дальше продолжать смеяться, то у него, наверное, поедет "крыша". Он, как в замедленной съёмке, открыл люк над сиденьем водителя. Вылез наружу, сел на броню, свесив ноги вниз и, как рыба, выброшенная на берег, стал глубоко вдыхать свежий морозный воздух. Вокруг люка заплясали маленькие, с пальчик, черти. Они откровенно потешались над Алексеем, корчили ему рожицы, приставив к носам растопыренные пальцы рук, перебирая ими - изображали "Буратино". Алексей встряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. С шумом открылись два задних люка БТРа. Из них высунулись двое обкуренных ребят, продолжая смеяться и подтрунивая над Набатовым. Были они давно не стрижены и небриты, потому что купить бритвенные принадлежности было негде и не на что. Но на месте заросших однополчан Алексей увидел перед собой двух абсолютно лысых Фантомасов, тычащих в него указательными пальцами и громоподобно смеющихся: "Ха-Ха-Ха-Ха-Ха!!!". - Спрячьтесь!!! Фантомасы!!! - в ужасе отпрянув, приказал он им. Этот приказ вызвал у сидящих внизу новый взрыв гомерического хохота. Алексей, сладко улыбаясь, посмотрел вдаль. В ночном небе над головой мерцали звездочки. Далеко, в лунном сиянии, виднелись снежные вершины величественного Гиндукуша.
Кто самый сильный из людей? Тот, кто сильней своих страстей! Восточная мудрость.
У подножия величественного Гундукуша, в одном из ущелий по автотрассе Термез-Кабул утопает в зелени провинциальный центр Хинджан. Здесь расположился один из мотострелковых батальонов ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Задача батальона - охрана дороги и мостов от диверсий на участке от кишлака Доши до перевала Саланг.. Младшие сержанты Александр Набатов и Александр Федотов в составе отделения охраняли мост, расположенный в самом кишлаке Хинджан. Саня Федотов недавно приехал из краткосрочного отпуска домой. У него родился второй сын. На вопросы ребят, почему он не остался дома (ведь тех, у кого есть двое детей, в армию не призывают), он, шутя, отвечал: "В Афганистане лучше, чем дома с женой и двумя детьми-малогодками. Здесь тебя оденут, обуют, накормят. Ну, а смерть? Год прошел - живой остался, а оставшиеся полгода - это не год." Из Союза Саня привез фотоаппарат "Зенит". И в последнее время он тем только и занимался, что фотографировал. Когда запас пленок иссяк, Саня попросил кого-то проявить пленки, а потом с большим трудом достал единственный в батальоне, переходящий из рук в руки, фотоувеличитель. Дали его ребята всего на одну ночь. Проявитель и закрепитель у Сани.был, оставалось достать фотобумагу. Она осталась у ребят их взвода, охранявших последний мост перед перевалом Саланг, что находился в двадцати километрах от кишлака Хинджан. Вечерние сумерки спускались в долину. Ездить в такое время по трассе было небезопасно. На любом повороте горного серпантина в это время суток можно было встретиться с верной пулей душманов. Но огромное желание получить фотографии со своими физиономиями на фоне восточной экзотики оказалось сильнее страха смерти, и двое отчаянных ребят - Саня Федотов и Саня Набатов, сев в кабину попутной ярко разрисованной "борубохайки", направились в сторону Саланга. К счастью, до нужного моста добрались удачно. Взяв с собой фотобумагу, на одном из взводных БТРов подъехали вниз, к штабу роты. До Хинджана оставалось еще девять километров пути. Горы окутала теплая южная ночь. Мириады звезд мерцали где-то недалеко, было такое впечатление, что они совсем рядом и их можно достать руками. Вниз, с перевала, не ехала ни одна машина. Офицеры роты, как на зло, не собирались ехать в штаб батальона, находящийся в Хинджане. Сами ребята не хотели подвергать опасности кого-либо из водителей БТРов и обременять их просьбами. Два Александра решило идти пешком. Поставив автоматы на боевой взвод, они зашагали по дороге вниз. Идти было легко, потому что дорога была все время под гору. Они шли молча, на приличном расстоянии друг от друга, по
обе стороны дороги, чтобы не быть прошитыми одной душманской очередью, готовые в любую секунду отразить нападение. Пройдя приличное расстояние, они увидели невысоко в горах светящиеся огоньки небольших оконных проемов одиноко стоящей сакли. - Давай поднимемся туда.- раздался в ночной темноте голос Сани Федотова. - Может там есть девчонка. Всех перестреляем, а ее трахнем. Бабу хочется, помираю. Набатов, остановившись, всматривался в лицо своего товарища:"Шутит он или серьезно говорит?" Они были земляками. Оба из Харьковской области. Но Набатов там только родился и практически не жил, а Федотов там вырос, женился, заимел двоих детей. Они были одного года рождения, одного, весеннего, призыва. Глаза Федотова сверкали в освещенной луной ночи и были подобны глазам голодного серого волка. - Ты что, совсем озверел? Пошли. И даже не думай об этом - помедлив, ответил шокированый его предложением Набатов. - Представь, что там живут твои родители, жена, дети. Ты же не фашист. Неужели желание поиметь бабу убивает в тебе все человеческое?
* * * Операция проходила в провинции Парван. Афганскими и советскими подразделениями прочесывался один из кишлаков. Отделению младшего сержанта Набатова было приказано занять один из домов-крепостей, проверить там наличие оружия, занять оборону и ждать указаний по рации. К отделению был прикреплен связист из взвода связи. Прочесывая огромный дом-крепость, в одном из темных маленьких конур, рядом с хлевом, где мирно жевал сено осел, Александр увидел забившуюся в угол женщину. Сидела она на корточках в темном длинном платье, лицо было открытым. Глаза у нее были большие, смотрели призывно, они как-будто говорили: "Возьми меня!" И Александр сделал шаг навстречу, чтобы поднять ее, обнять, поцеловать и... Но вдруг он вспомнил о приказе, зачитанном замполитом полка, о том, что многие офицеры, прапорщики и солдаты, лежат в госпиталях с венерическими заболевениями, что душманы специально заражают некоторых женщин и подсылают их к "шурави". Александр с трудом переборол в себе желание. Не отрывая глаз от женщины, вышел назад и осторожно закрыл за собой дощатую дверь. Ребята из отделения показали ему одну из комнат глинобитного дома. Вся она была забита женщинами от грудного возраста до пожилого. Их было человек тридцать-сорок. Такого количества женщин они не видели уже давным-давно. Они их вообще практически не видели. И поэтому такое зрелище было им в диковинку. "Несчастные", - подумал про себя Александр. - Зачем им эта война?" -Давай, обыщем их, - предложил связист, лукаво щуря глаза, сладостно улыбаясь. Может они под платьем прячут оружие? Набатов строго посмотрел на него: - Нет. Оставим их в покое. Выходите. Выходя последним, он еще раз посмотрел на женщин, как бы спрашивая их: " Можем ли мы ожидать от вас чего-то плохого, неожиданного?" Какой-то внутренний голос ему отвечал: "Будь спокоен. Все будет хорошо." Он плотно закрыл за собой дверь и поднялся на террасу, с которой хорошо просматривались все ходы-выходы из дома-крепости и хорошо просматривались окрестности. Соседний, такой же большой дом, расположенный в ста метрах от этого, бомбили нурсами вертолеты. Набатов сидел на глиняных ступеньках, ведущих на террасу, и наблюдал за действиями вертолетов, когда к нему подошел связист с рацией на спине и спросил: - Слушай, сержант, ты до службы в армии с женщинами в постели был? - Был. -Неужели тебе не хочется получить удовольствие сейчас? Женщина, - сладостно потянулся он - ведь это так прекрасно. Давай пойдем к ним, попросим, чтобы они нам дали одну "на растерзание". Посмотри, сколько их там. Ведь одну-то выделят, я уверен. - Наверное, выделят. Ведь ты же с автоматом. Их жизнь в твоих руках, что хочешь, то и делай, но ведь это подло. Я не люблю брать женщину силой . Мне нравится, когда она меня сама об этом просит. - Но ты здесь не один. Нас здесь много и мы хотим женщину. - Я здесь старший, и я отвечаю за то, что происходит в этом доме. Я говорю - нет! - твердо, со злостью отвечал наглевшему связисту Александр.
* * * Весенний призыв готовился к демобилизации. В один из дней замполит батальона зачитал несколько приказов по армии. 1. Рядовой мотострелкового полка Иванов Ю.Д. в нетрезвом состоянии вышел вечером в город Кабул, открыл огонь по прохожим, убив и ранив при этом несколько человек. Приговор трибунала - расстрел. 2. Трое ребят-мотострелков решили съездить на соседний мост. Остановив попутную "Борубохайку", они сели в кузов над кабиной. В дороге машина была остановлена душманами, кузов был обстрелян. Все трое погибли. 3. Пятеро бойцов десантно-штурмовой бригады, находящейся в районе Баграма, на двух водовозках поехали к колодцу за водой. Возвращаясь назад, они подъехали к одному из домов. Убили старика, женщину сорока лет, девочку пяти лет, изнасиловали и убили девушку восемнадцати лет. Приговор трибунала: двоим - расстрел, троим - различные сроки тюремного заключения в исправительно-трудовом лагере строгого режима: пятнадцать, четырнадцать и тринадцать лет.
Примечания: 1. "Борубохайка" - грузовые машины и автобусы местного производства, ярко раскрашенные, расписанные и разрисованные, называемые так советскими солдатами. "Борубохай" - так кричат келикеры - помощники шоферов, трогаясь в путь. 2. "Шурави" - так называют афганцы советских солдат. 3. Нурсы - неуправляемые реактивные снаряды.
