Фото
Видео
Ответы
Вызвать на дуэль
Ставка за Лидера
danila petrov
C Днем рождения!
Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.
Блог →
|
18-04-2007 04:00 (ссылка)
danila petrov
C Днем рождения!Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.
03-03-2007 12:29 (ссылка)
danila petrov
А вот и крымские впечатления, правда трехгодичной давности. Но думаю все актульно, все остается в силе..
Симферополь - Москва Вот и Тула - город герой. На вокзале большущими буквами так и сообщают ТУЛА - ГОРОД ГЕРОЙ, а ниже вдоль перрона – доски меморийные, мол, были тут, ждали поезда и дождались таки Ленин и Лев Толстой, а далее вывеска – Медпункт. Вот такой он Тула - город пряников. Пряник это вещь полезная и душевная, особенно в дороге. А еще говорят, в Туле есть музей пыток. Впрочем, и музей пряника тоже есть. Как говорится и кнут и пряник! Ну да ладно, едем дальше. По вагону несут всякую всячину: пиво, чипсы, раки, игрушки китайские. Глухонемые раздают сонники, тосты и анекдоты, вообщем - едем! Мужик строитель едет домой. Строил мост в Салехарде. И зимой говорит, в мороз 40 градусный строил. Теперь назад к семье в Запорожье. Бабуля в Джанкой спешит к своему деду, персикам и черешне. В Москве гостила у сына. Жалуется, что приходится закапывать черешню, ведь не покупают в последние годы. Вот так. Из соседнего купе доносятся обрывки разговоров и слов …Арафат …Янукович, … таможня …чай. - …А твой какой любимый язык, иврит или идиш? - …Да ты не болтай много, а то нарвешься, будь мужиком, - наставляет сосед по купе другого мужика, прощаясь и собираясь выходить в Орле или в Туле. Аромат вареной картошки с луком, соленого огурца, густой запах древних носков, чей владелец спит уже третий час, оглашая своим храпом пол вагона. Одним словом друзья это плацкарт, это дорога на ЮГ ! Ты не успел опомниться, а поезд знай себе уже стучит сквозь ветер и туман, оставляя вдали холмы и перелески… Под стук колес исчезает тоска, угрюмство и одиночество. Ты едешь на юг! Путешествуя по Тавриде, или коллекция издевательств над нашим человеком Люди о люди, человеки! De profundis clamavi ad te Domini! Из глубины взываю к тебе Господи! И к вам люди к себе самому многогрешному. Взглянул я окрест себя и увидел, что в чудесных городах наших российских и СНГэшных много такого от чего хочется вопить и плакать и устраивать пикеты. Вот они издевательства над человеками. 1. Сортиров нет. Ну нет и все, хоть ты тресни. И в городе Ялте и в г. Люберцы и в г. Симферополе и в г. Одессе. "Ялта – город счастья", гласит надпись на плакате. На десятках плакатов. Где же оно это счастье, эта отрада усталого пешехода – чистый просторный туалет, туалет на каждом перекрестке, ну хотя бы через один. Нет его, нет как нет, с огнем не найти. Нет и в городе Х и в городе Y и в городе Z тоже нет. И почему при виде Макдональдса человека охватывает теплое чувство, я бы сказал трепет. Вот оно, да, да, то самое теплое и бесплатное счастье. Да plastic food, да глобализм и тому подобные крики. Но ты забудь о них в эту минуту. Иди, шагай туда смело. Да нет же, ты не должен покупать этот гамбургер или чисбургер, а просто шагай в этот теплый рай, где жидкое мыло прольется как бальзам на твои холодные руки, которые потеплеют под струей горячей воды. И ты ощутишь себя белым человеком. Вот счастье, вот права в стране, где полгода зима! 2. Скамейки. Их нет, не было, и если мы будем молчать, не будет никогда! Их нет на улице Пушкина в Ялте, на зеленой улице, где листья каштана шуршат под ногами и над головой. На улице, где особняки модерн скрывают свои эркеры и деревянные решетки за стеной платанов… Их нет и в Одессе на Дерибасовской с доходными домами, брусчатой мостовой и заведением Пан Пицца. Негде присесть Дюку де Решилье или мсье Дерибасу. А как устали они, что тот, что другой стоять на своих постаментах. Сойди с этой диабазовой тумбы дорогой Дюк, отдохни немного. Ничего, маяк в порту как ни будь не угаснет без тебя, и паром Каледония или Глория уйдет вовремя в далекий Стамбул. Отдохни, погуляй, пройдись по Арнаутской, по Еврейской, по Екатерининской, зайди на Привоз. Но негде присесть тебе Дюк, тебе Дерибас. Ибо нет удобных и больших скамеек с широкими спинками. И по нужде сходить некуда мсье Дерибасу и мсье Дюку. А простому человеку старушке из Житомира или красотке из Винницы негде отдохнуть. Негде задуматься нашему человеку. Ну, вот так посидеть с задумчивым видом напротив дворца Абаза и филармонии, напротив оперного театра. Вот где закавыка друзья мои и подруги!.
09-02-2007 20:47 (ссылка)
danila petrov
Написалось это еще осенью прошлого года.
Посвящается моему нью-йоркскому другу Ruth Decalo Я знаю, ты за океаном ждешь письма. Быть может в самолете ты сейчас, в сабвее, или кофе пьешь На улице с каким то номером - в Нью-Йорке ли в Чикаго, Вашингтоне. Я напишу, поверь, еще немного… Вернусь в Москву, приду в себя и напишу Зайду на сайт твой, и тебя увижу, Пройдусь по улицам твоим, взгляну в глаза твоим прохожим, там, Где стелятся ковром мультикультурным граффити… Где все спешат - бегущий город никогда не спит! А я тут в дремоте предзимней, Мороза нет лишь ноль и тонкий снег с туманом, Лишь ноль, лишь тонкий, круглый, хрупкий ноль. Плюс минус ноль, опять плюс минус. Как акробат на тонкой нити колеблется термометр на весах. Плюс горло, фарингит, ангина, И полосканье: лук, чеснок, TV, Словарь Oxford Advanced и снова: лук, чеснок. И мамин голос тихий в золотистом свете настольной лампы Проза Баррико. Читает мама "Море океан" - роман, сплетающий из Волн морских, из страхов и надежд Таинственный и новый мир людей, забытых Богом на краю Огромного, ночного океана… Где этот край, граница, где начало,того, что мы зовем Эвксинский понт , Пасифик, Атлантик, Mediterranean sea? И мамин голос, как ручей вливается в огромный Океан Я напишу тебе письмо Вот только вернусь в Москву. Мгновенье, кнопка enter – я в сети, в том электронном океане, где Скорости немыслимо огромны, Где важно лишь одно - знать точный адрес твой, твои координаты в Океане, Твой остров, Затерявшийся в волнах, Такой далекий - близкий, Что рукой Коснуться Можно.
28-01-2007 23:20 (ссылка)
danila petrov
Требуется лишь капля мужества, чтобы преодолеть океан печали. Мысли на каждый день. Брахма Кумарис
27-01-2007 22:54 (ссылка)
danila petrov
Точки в пространствеЕсть точки притяжения в пространстве. Соборы притягивают людей: Нотр дам де пари, Шартрский, Успенский соборы. Там тихо и если нет туристов, то можно отдохнуть, побыть наедине с самим собой. Иногда и это странно, но факт - таким собором вдруг оказывается базар, южный базар. А ведь что-то общее есть в этом, не так ли? Собрание – собор. Точка притяжения. Вот и хорошо, что такие островки есть. Да ведь какой ни будь маленький храм, затерянный среди сталинских высоток в центре Москвы – вот и островок спасения. Зайдешь - и легко, свободно на душе и нет суеты, и уходит боль. А загрустишь – иди на базар, потолкайся там, посмотри на сладкие перцы, чурчхел, пряности, приправы, фрукты порадуй свой глаз … Но если после того, как ты купил молоко с кефиром да хлеб в кармане еще звенит, то купи себе большой красный перец, фиников и радуйся жизни! Точки притяжения они такие разные, что даже странно и не по себе как-то становится иногда от этих маяков. Завораживают они и притягивают. И нежданно-негаданно оказываешься ты в Немецкой слободе. Вот Богоявление в Елохове, вот библиотека Пушкина, дом Марии Гартунг(1), где работала моя мама. Она до сих пор вспоминает с нежностью своих сотрудников. Зайди в этот дом, отдохни и почитай хорошую книгу. Это тоже причал. Ты окажешься в 19 веке, чугунная перевитая лестница уведет тебя в читальный зал - парадный, бальный, золотисто-белый с лепниной и камином. Но пора уходить из гавани. И тебя уже влечет дальше, туда, где гордиев узел трех вокзалов. Это тут рядом в двух шагах от Марии Гартунг. Но здесь иной мир. Ты уже захвачен циклопической архитектурой Казанского вокзала. Где тот пассажир Гулливер, для которого все это создано? Навстречу тебе хлынут волны многоликой Азии: « и разноликие народы из края в край из дола в дол ведут ночные хороводы с тюками и мешками в больших меховых шапках и кожаных кепках. Чебоксары Йошкар-Ола, Казань где-то там за горизонтом или рядом, под ногами? Запах топки, угля дальнего пути … И странные слова на вагонах, слова-мамонты «Башкортостан», «Марий-эл». Все бегут, спешат, но как-то по другому, не так как в метро или на улице, как-то иначе. У людей меняется выражение лиц. Это как перед прыжком с парашютом. Это действует мета вокзал – грань точка перехода, граница. Из одного качества в другое переходит человек. Будь ты нищий таджик или клерк с кейсом на колесиках, ты не прохожий, ты перехожий ты весь здесь виден насквозь. Это некий шлюз - точка перехода. Ты вступаешь в неизвестное или покидаешь родное. Это зона где ты сам себе сталкер. * * * Ну что ж, прохожий, путник, странник теперь пора прочь из города, ибо удлиняется день и солнца полные корзины приносит апрель. И душа уже влекома в Шахматово, Коктебель или поближе в Томилино подмосковное. Эти точки пространства много дают человеку. Точка первая Томилино Томилино. Здесь ропетовские(2) дома подмосковного модерна еще соседствуют с деревянными бараками 30-х в 2 этажа и как бонус - вблизи туалет, холодный, уличный. И сосны, сосны. В их в зеленых кронах на фоне синего неба растворяется твой взгляд. Тут же замки – коттеджи… и как рыцарь закованный в блестящие латы проезжает хозяин замка по лужам в авто …. Но это сейчас, а тогда в 60-70е годы не было ни авто ни коттеджей, а были хибары, холупы и дома. Точкой в пространстве был дом на Полевой в Егорово что среди полей. Почти на дороге рязанской от Томилино прямичком через поле. Зверев, Олейников, Батшев, Иодковский, кто только тут не бывал. Ковчег, Вертеп, База - много имен было… На протяжении десятилетий радио Свобода и Би-би-си – пропитывали стены этого дома. Ехали, шли, ползли в гости к Ляндам или просто как к себе домой изгнанники скитальцы и поэты буддисты и нон конформисты, либералы и почвенники, мистики всех мастей, художники, философы и шаманы. Люди без руля и ветрил, люди расселин, они укрывались здесь от урагана истории. Они искали здесь смысл среди бессмысленности ледникового периода. Слава богу, не считая одного обыска, ураган прошел стороной. Но обыск этот на долго остался в памяти. Отца забрали на Ярославском вокзале 25 января 1974, после окончания обзорной экскурсии по городу. Эго посадили в машину и повезли в неизвестном направлении. Когда машина выехала за город, стало тревожно, вспоминал отец. Ему объяснили, что едут они в Томилино. Дома они обыскали всё. Видимо искали письма Владислава Потапова, человека, который в то время жил у нас и вел переписку с украинскими националистами. Они забрали три пишущие машинки и какие-то рукописи. Одна принадлежала отцу, а две остальных соответственно его друзьям – Владиславу Потапову и Арсению Чанышеву, чей учебник по истории философии держал в руках каждый уважающий себя студент МГУ. Запомнился один его стих Чаще на небо гляди! Темной, безоблачной ночью, Звездною пылью тогда густо покрыт небосвод. В каждой пылинке тогда мир заключен, Бесконечность, стала наглядной .... Как жаль, что день прошел в суете. Итак, отца вместе с машинками после обыска увезли на Лубянку, где несколько часов допрашивали, а затем отпустили. Времена были вегетарианские, и видимо он не представлял большой опасности для Системы. Но дом продолжал жить своей жизнью, согреваемый теплом моих родителей. Здесь в криках и воплях решались мировые вопросы. Кто виноват? Что делать? и… Где мои очки? Здесь пытались сконструировать ксерокс и построить деревянный самолет. Тут перепечатывали самиздат и на обоях писали стихи. Кто улыбается там над лесами В облачных дымах в пыльчатой сини ? Или ресницы в лучах задрожали? Верба рассыпала перламутры , Первая бабочка в грядках мелькает Дерзким нарядом и дышится вольно! Ах, оттого что весенними днями Светлые духи кружат над нами!… Сосен стволы засветились медово, В талые воды березы упали, Преобразились и ввысь отразились. Церкви недальней белый кораблик Звоном прозрачным что нам вещает? - Все виноваты в зимах в обидах; Многим прощенье, всем просветленье! Все оттого, что весенними днями Светлые духи кружат над нами!… Здесь в саду зарывали стихи, опасаясь визита Большого Брата, опасаясь руки комитета, которая, как известно длиннее ноги балета. И под яблоней до сих пор зарыт машинописный экземпляр сочинений поэта Серафима Слезкина (таков был псевдоним Марка Ляндо застойных времен), упрятанный в стеклянную банку. Этот дом был пещерой, убежищем, гротом для многих. Точка вторая Шахматово
источник фото http://rustur.ru Шахматово. Такое родное и близкое. В 80 км от Москвы, среди холмов клинско –дмитровсих: море клевера и тишина, ни звука, ни души. Лишь поля и дальние леса, тишина и опять поля с душистой травой и васильками, мать и мачеха, иван да марья …. Отец брал меня с собой на экскурсию каждое лето туда в Шахматово к Александру Блоку … Эти пространства притягивают и странно, понимаешь, что-то в них есть такое, что и забыть нельзя и простить тоже нельзя. Что-то щемящее. Хруст гравия под колесами автобуса. Парусные флотилии облаков, тополь серебристый и посреди поляны- блоковский валун, волшебный камень, магический «кристалл». Вокруг него все и разворачивалось с начала 70-х годов. Валун, обкатанный ледником, притягивал тех, кто выжил, сохраняя в себе и вокруг себя огонь творчества, как земля хранит лаву в своих глубинах. Это Камень с большой буквы. Это не просто камень –это валун времени. Это камень, которому можно сказать, «Как тебя жизнь скрутила!» Сотни, тысячи лет над ним работали дожди, потоки воды и тяжелый ледник, миллионы песчинок и мелкие камни – десятки, сотни природных камнерезов - неустанных скульпторов трудились над ним. Серебряный век воскресал здесь, где был простой камень посреди поляны, «да лес, да поле». И невозможное в 1930е -40е, оказалось возможным в 1970-е 80е. Здесь зазвучали стихи Блока, Марины Цветаевой, Андрея Белого и Осипа Мандельштама, Станислава Лесневского, Марка Ляндо и Веры Емельяновой… Вот ее строки. Не удерживаю мгновенья. Ничего не хочу вернуть. Мы отправлены в невозвратный, предначертанный кем-то путь… И в пути этом – спешном и кратком, В устремленности роковой Привыкаем идти без оглядки, Без прощального взмаха рукой… Но зачем же тогда так манит И зовет оглянуться назад – Заколдованная поляна, Затерявшаяся в лесах. Тучи где-то высоко, высоко – Пропасть неба над головой. Напряженные строки Блока, Дикий камень в траве густой… Здесь дышалось полной грудью, да и сейчас если задуматься – все просто только захотеть. Всего один шаг. «Еще шаг - и небо», так было написано при входе в пещеру Николя- Коли Бокова под городом Парижем. Эти же слова можно произнести и здесь в Шахматово. Где-то час езды на венгерском Икарусе или на подразбитом Cкотовозе (так называли старые автобусы Лиазы), и ты оказываешься вдали от суеты, "вдали от шума городского". Там я впервые и услышал стихи Блока. Его стихи как будто вырастали из самой природы. Погружался я море клевера, Убаюканный сказками пчел, Но ветер, зовущий с севера, Мое детское сердце нашел Слова, услышанные в детстве обладают силой большей, чем те, которые мы слышим в зрелом возрасте. И образы из цикла «На поле Куликовом» представлялись мне абсолютной реальностью, которая существует здесь и теперь в эту секунду. Эти строки действовали как удар тока, как вспышка молнии. Наш путь – степной, наш путь – в тоске безбрежной, В твоей тоске, о Русь! И даже мглы - ночной и зарубежной- Я не боюсь … И вечный бой! Покой нам только снится Сквозь кровь и пыль... Летит, летит степная кобылица И мнет ковыль… Точка третья Коктебель
Коктебель – тюркск. долина голубых скал или голубых облаков. И того и другого в избытке. Ветер степной пахнет полынью и лавандой, морем и виноградом. Константин Богаевский, Марина Цветаева, Осип Мандельштам, А лександр Грин, Александр Георгиевич Габричевский, Анатолий Иванович Григорьев, Ариадна Александровна Арендт, Юрий Киселев и многие другие - море имен - вокруг главного мыса, утеса, маяка по имени Максимилиан Волошин. Его призыв таков: Как Греция и Генуя прошли, Так минет всё-Европа и Россия. Гражданских смут горючая стихия Развеется… Расставит новый век В житейских заводях иные мрежи… Ветшают дни, проходит человек, Но небо и земля извечно те же. Поэтому живи текущим днем. Благослови свой синий окоем. Будь прост, как ветр, неистощим, как море, И памятью насыщен, как земля. Люби далекий парус корабля И песню волн, шумящих на просторе. Весь трепет жизни всех веков и рас Живет в Тебе. Всегда. Теперь. Сейчас В прошлом веке, в постсталинский период, это место было одним из немногих, где дышалось легко. Именно благодаря Максу Волошину, который и создал, сотворил эту атмосферу. Как миллионы лет микроорганизмы и леса создавали атмосферу Земли, так и он этот человек создал за несколько лет атмосферу свободы, в которой сотни людей при нем и тысячи после него дышали, сохраняя Человеческий облик. Юра Киселев - борец за права инвалидов «по пояс срезанный калека», не унывавший, с доброй улыбкой на лице построил в 70-х дом на краю Коктебеля. И этот маленький Вудсток продлил Дом Поэта дом Волошина. Он, как магнит притягивал людей. В нем, как в ковчеге у Ноя спасались мечтатели, скитальцы и поэты, художники, физики и лирики… Дом Юры Киселева в начале 80-х сожгли, очевидно, с подачи местных властей. Преграда волнам и ветрам - Карадаг. Безусловным авторитетом в своем постоянстве и простоте был этот вулканический массив, возносящий над бухтами и долинами свои диабазовые пики. Потухший вулкан Карадаг. У его подножья сейчас тишина, но фруктовые деревья хранят память о татарских и болгарских садах. Осенью мы здесь кормимся вместе с крымскими птицами: медовый боярышник, терпкая груша, ежевика и сладкий кизил. После дождей попадаются грибы. А виноградники под Карадагом –это царство необыкновенно душистого винограда – это царство Гамбургского муската. Когда закончены полевые работы и весь виноград собран, можно с легкой душой выходить на сбор. По собранному или – «На джимболос!» «Джимболосить!» - раздается призывный клич, и мешки наполняются черными гроздями винограда. Коктебель был для нас демо-версией европейского Средиземноморья. Это был выход к теплым морям, свидание с той Европой, которую похитил косматый Зевс. Точка, откуда можно было увидеть ее край, прикоснуться к ее тунике, почувствовать средиземный дух карнавала, соленого, неистощимого моря. Недалеко до Смирны и Багдада, но и рукой подать до Константинополя-Стамбула, до Афин и Венеции. Здесь северная, полярная душа, выбиралась De profundis из под каменных глыб, находя себе утешение. Города – полисы, крепости, колонии греков, генуэзцев хранили звук - протяжный, полынный, мраморно-песчано-глиняный звук Средиземноморского мира. Этот звук, этот хор Софокла, Эврипида, этот голос Овидия Назона слышался в черепках, капителях, амфитеатрах, скалах. Шелковый путь
Послушаем Макса Волошина: «Особое значение придавало Крыму то, что он лежал на скрещении морских дорог с древним караванным путем на Индию… …Здесь – через крымские степи к Босфору Киммерийскому, а оттуда через Кавказ и Персию пролегал старый караванный путь, заглохший после того, как оттоманская Империя залегла на всех торговых дорогах, ведших через Переднюю Азию, а Васко де Гама открыл новые морские направления.» Крым связывал народы и культуры, здесь действительно проходила северная ветвь Великого Шелкового пути, который шел из Европы в Китай и обратно. Киммерийцы, тавры и скифы, варвары и эллины, греки и римляне генуэзцы и венецианцы, армяне и караимы, крымские татары и русские – все оставили свой след в этих бухтах, ущельях и долинах. Путь шел по дну древнейшего океана Тэтис. О том, что Крым – это дно океана, говорит гора Ай-Петри, которая сама по себе есть гигантский океанический риф. А знаменитый воссозданный поезд Восточный экспресс из Лондона в Стамбул – это современная попытка возродить этот путь, путь который много раз прерывался во время войн и междоусобиц. Вагоны этого поезда, произведения лучших художников модерна с любовью воссозданы современными мастерами. В них воскресает идея рубежа веков, идея диалога искусств и культур. Быть может, кто знает, когда-нибудь сбудется мечта Волошина и путь Восточного экспресса пройдет по степному Крыму, через Кавказ в сторону Индии и Китая. Быть может, школьники будут путешествовать со своими учителями по этому великому маршруту, изучая историю цивилизаций не в классах а в реальном пространстве, быть может, когда- нибудь… Гражданских смут горючая стихия Развеется … Расставит новый век В житейских заводях иные мрежи… Дом поэта
источник фото www.novayagazeta.ru Сам дом Волошина - это дом-утес, дом-скала. Дом, вокруг которого выросло много домов: дом Арендта, дом Киселева, дом Габричевского дом Алейникова. Они прилепились к нему как ракушки и водоросли цепляются к подводным камням, скалам, и кораблям. Так и они возникли и удержались благодаря Главному дому, Дому поэта. Так вокруг замков, кремлей и крепостей возникали города, культуры и цивилизации. Здесь возникла своя цивилизация – цивилизация духа. У этого Дома много ангелов хранителей. Иначе как объяснить тот факт, что Дом уцелел в Революцию, Гражданскую войну, во Вторую мировую и в Советский ледниковый период. Усобица и голод и война, Крестя мечом и пламенем народы, Весь древний ужас подняла со дна, В те дни мой дом - слепой и запустелый - Хранил права убежища как храм, И растворялся только беглецам, Скрывавшимся от петли и расстрела…. Точка четвертая Пещера … Ночевал как-то на бульваре. Мороз, метель и вдруг голос из окна: - Мсье! Вот возьмите, - и дает мне одеяло и 10 франков. Из рассказов Николя Это еще одна точка в пространстве на карте. Это – пещера Николя или Коли Бокова. Эта точка в пространстве притянула нас странников из северной Московии в 1994 году. Мы приехали в Париж к Николя из страны, которая уже 5 лет носила название Российская Федерация. Люди издавна бежали скрывались в лесах и на горах. В берлогах пещерах и скитах. Вот и друг отца однажды решил поселиться вдали от мира и людей. Но решение это было не простое… В 40 минутах езды от центра Парижа, от собора Нотр – Дам. Всего 20 мин на электричке по шмин де фер, по железной дороге. Это одновременно далеко и близко. От электрички, от станции Ганьи минут 5 по буеракам через заброшенный карьер, где когда-то добывали известняк. А вот и пещера и огородик вблизи. Крутая лестница, пробитая в камне, вдоль нее проложена печная труба. Печку сложил своими руками Николай. На ней мы готовим еду и греемся вечером рядом. Затем отправляемся спать в палатку, что сам Николай подготовил для нас. Здесь же у него была пиш. машинка. И не понимали мы до приезда, почему на его письмах и самиздатных книгах значилось Эдисьен де ля каверн. Он кормил нас чудесным завтраком мюсли с молоком, угощал тропическим авокадо и покупал копченую курицу. Саму поездку он сделал возможной для нас. А мы были похожи на людей, которые спустились с гор, с заснеженных вершин в плодородную, зеленую долину. Но переход был не резким. Встретить иной мир предстояло лишь после встречи с пещерой и ее обитателем Николя. Это был необычный взгляд на европейский мир – взгляд через призму пещеры. Так смотрят вдаль через подзорную трубу или бинокль. Так и мы с отцом смотрели на европейский, парижский мир и его соборы, на Шартр и Орсе через пещеру Николя. Многоуровневый водосбор, был устроен по образцу древних египетских, монашеских или даже доисторических конструкций, спасавших людей в песках и пустыне. Большие листы шифера и фанеры в виде раскрытой книги собирали ручейки и капли дождя в глубокие тазы. - Во время засухи приходится идти за водой на восточное кладбище cemetere de l`est с двумя канистрами на тележке. А в огороде тыквы и помидоры. Им тоже нужна вода. ... Катакомба, таинственный остров - вот что на самом деле такое есть пещера Николя - la caverne, таинственный остров среди моря - Парижа ... Encor un pas et pui le ciel - «еще шаг -- и небо», гласит надпись на дощечке при входе в пещеру. Мы едем в Шартр
источник фото http://www.kontorakuka.ru Где-то там течет лава повседневности, но прохлада душистых, туманных полей смывает тоску безысходности. За спиной 80 км и вот мы в «лесу» по имени Ш а р т р, здесь каждое «дерево» как в настоящем лесу имеет свое название, время оставило свою печать на его коре в его судьбе. ...деревья складками коры нам говорят об ураганах... Шартр - это лес символов - готический лес, остроконечными башенками, фиалами пронзающий небосвод. Нас встречает ангел солнечных часов, на груди у него циферблат. Каждый час он приносит как дар, поясняет нам Эмиль Маль(3). Бежит, бежит солнышко, озаряя пророков, волхвов Иону и Платона, Пифагора и Соломона, мучения Иова на северном портале, царицу Савскую на Западном. - Не заночевать ли нам у Ptie seures des pouvres ( Маленькие сестры бедняков) ... или в поле, - говорит Николя и его голос кажется далеким эхом какого-то первоначального звука. Загораются шартрские звезды, народ плавно подкатывает на своих Ситроенах и Рено к маленькому ресторанчику. Мальчишки и девчонки на мотоциклах - смех и безмятежность. Быть может - это воздействие собора, его внутренней жизни. Что происходит в нем? Влияет ли здание на мироздание? Либо здесь – взаимовлияние? - Извините, господа, я забыла свою сумочку, - оборачивается старушка, заметив нас, трех клошаров, сидящих прямо на тротуаре. Было необычно и приятно, оттого, что своим видом мы вызвали желание помочь. Необычно было ощущать себя бомжом. Впрочем, бомжи-клошары вполне благополучно добрались до благословенного Шартра и уплетали в этот момент за обе щеки помидоры с сыром комамбер! * * * Шпили готический и романский парят над городом и полями. Мы ночуем на паперти собора в спальных мешках под охраной ветхозаветных пророков. Над нами курлычут голуби. Пророки Северного портала, они оживают ночью, их тени приходят в движение. И вот уже я вижу Собор живым толкованием текста, многих текстов - Дионисия Ареопагита, Аммиана Марцелина, Но изначально Библейского текста. И вот мне уже кажется, что это толкование само становится само-стоятельным текстом, текстом в камне, в радужно - устремленных витражах. Собор как огромный корабль плывет в океане истории сквозь время, вопреки революциям, кислотным дождям и пожарам. Без сомнения собор абсорбирует, вбирает какую-то часть мирового зла, рассеивая тьму лучами своих Роз. Тысячи людей однажды устремились в Шартр на строительство собора, который постепенно стал центром почитания Богородицы в северной Франции. С окрестных деревень люди, движимые единым порывом, впрягаясь в телеги, тащили тяжелые камни и бревна, несли своих немощных родственников и кое-кто исцелялся. Ночью, как говорит хроника, при свете факелов кипела работа, звучали псалмы и гимны. Чуть позже уже в самом храме песнопения начинают звучать исключительно в настоящем времени. Здесь и теперь, вот в этом мгновении ощущалось присутствие Богородицы - Notre Dame de Chartre. И вновь витражи... о них из века 17-го звучит слово Джорджа Герберта, английского поэта-мистика. Как было проповедать твой глагол Рабу, что хрупким был стеклом? Все ж в Твоем храме аз – Твой раб – обрел Возможность стать в сиянье том Через Тебя в Твой свет окном. Но пора нам на Родину чрез Шампань, Страсбург, Нюрнберг и Прагу на северо-восток, через маленький Оломоуц, где я почувствовал впервые границу Европы и Азии, почувствовал эту точку перехода. Я увидел чистые сверкающие электрички, а в них ухоженных и спокойных стариков. Нет, они не пытались продать тебе горячую ароматную картошку или яблоки нет, они просто ехали по своим делам. Им не надо было заглядывать ищущим взглядом в вагоны проходящих поездов. Им не надо было бороться за жизнь каждый день, каждый час. Мы едем домой. Храмы Москвы Это тоже особые пространства. Точки молчания. Это пещеры - провалы. Там, где тихо и лишь треск свечи, где каждый наедине с самим собой. Это места, где ты можешь свободно выдохнуть. Если тебя оскорбили или ударили, если ты не сдержался и оскорбил близкого человека или совсем чужого – то тебе сюда. Здесь ты сам себе поможешь. Неважно, что нет креста на груди, просто зайди. Дверь отперта, переступи порог. Просто войди и подумай, просто войди и мысленно помолись о нем, о ней, о себе. Теперь можно продолжать свой путь. А если ты устал от суеты, то здесь ты отдохнешь. Присядь на узкую, деревянную скамью у западной стены. Отдохнув, продолжи свой путь. Успенский собор Кремля, храм Козьмы и Дамиана в Столешниковом переулке, храм Марфо-Мариининской обители, храм Казанской Божьей матери на Красной площади. Эти острова в бесконечном урбисе-океане спасали меня не раз. А может быть повезет, и ты услышишь хор, и дивные голоса унесут тебя к церковным сводам под купол, и как весенний дождь смывает всю печаль, всё уйдет и в душе останется мир. «Так на белый мрамор льется весенний свет», - как точно о таких минутах сказал японец Исикава Такубоку. Быть может, если повезет, в соборе Архангельском ты услышишь, как хор поет псалом 140 «Да исправится молитва моя, яко кадило пред тобою…» («Да направится молитва моя, как фимиам пред лице Твое, воздеяние рук моих – как жертва вечерняя ») Во всех языках отражается эхо псалма: Let my prayer be set forth before thee as incense; and the lifting up of my hands as the evening sacrifice ( psalm 141 King James Bible) И голоса хора уносятся вверх под купол, где архангелы смотрят большими глазами сверху вниз на тебя, на всех нас. А еще здесь ты встретишь добрых людей. Их одежды светятся золотом: золотой и зеленый, зеленый и золотой. Иаким и Анна, Мария и Елизавета, а вот Иоанн - ангел пустыни, за спиной у него широкие крылья. Все свои, знакомые люди. Христос спускается во Ад: все хорошо, все в порядке - врата Ада разбиты и ключи летят в бездну! Богородица со свечей в руках на южной стене собора Успенского освещает нам путь: «Светорпиемную свещу, сущим во тьме явльшуюся, зрим святую деву. Радуйся луче умного солнца, Радуйся светило незаходимого света!». As a brilliant beacon-light shining to those in darkness do we behold the holy Virgin; Rejoice, Ray of the spiritual Sun. Rejoice, Beam of the innermost Splendour. А вот и храбрый Филипп(4) митрополит, за инакомыслие убиенный Грозным Иваном. Как свеча или факел светит нам он поступком своим сквозь века! Иерусалим небесный на иконе «О Тебе радуются» сотворил Дионисий. Деву Марию он там поместил, а рядом ангелы и архангелы. Радуются архангелы о том, что на дворе скоро будет весна, и почки сирени и вербы распустятся новой жизнью. О том, что растают большие сугробы и в воздухе запахнет океаном, ибо таять будут снега. Они радуются о том, что люди успокоились, заулыбались, перестали материться и курить в электричках. На столпах собора мученики, но уже нет страдания в их взорах и на наших лицах страдания нет, нет печали в этот миг и в это мгновение. Золото солнечных фресок и синий океан витражей - все сливается в один большой Акафист Пресвятой Богородицы Успенской и Шартрской, Шахматовской и Вселенской. __________________________ (1) Дочь А.С. Пушкина (2) Имя, сконструированное из фамилии архитектора модерна Петрова (3) Эмиль Маль. Исследователь, автор книги посвященной Шартру. (4) Митрополит Филипп Колычев был настоятелем Соловетского монастыря, затем митрополитом московским. Не захотел мириться с опричным террором Ивана Грозного, часто обличал царя и его приспешников, за что поплатился жизнью. Похоронен в Успенском соборе Московского Кремля.
17-01-2007 19:59 (ссылка)
danila petrov
Нулевой километр
Женя Задумченко однажды очень устал, устал так сильно, что ему как-то не по себе стало от дури, от его беготни бесконечной по метро вокзалам и площадям. И вот в зале ожидания на Казанском вокзале ему вдруг вспомнился фильм Кукушка вернее эпизод возвращения, когда девушка ведунья возвращает смертельно раненого финна Веико с того света. А там где этот раненый или почти убитый солдат, там так тихо - тихо, что захотелось ему туда, туда в тишину от пыли и тоски этого мира. Гигантские арочные своды вокзала напомнили ему о том свете просторном и тихом. А все усталые люди в этом зале ожидания, подумал Женя, наверно ждут, что их возьмут туда, повыше, где свет и любовь, где нет бомжей, плевков, табачного дыма и бездомных собак. Все эти люди из Тюмени Казани и Чебоксар ждут не поезда, а чего-то такого… И стихи Блока проявились в его сознании. Так на глиняной табличке проступает древний текст под кисточкой археолога. И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели По долгу службы Женя постоянно наблюдал за жизнью мегаполиса. Трудился он курьером в фирме «Пони экспресс», а параллельно по выходным подрабатывал сталкером – экскурсоводом: то, как Харон в царстве мертвых водил туристов в мавзолей Ленина, то как Архангел пел о тайнах Небесного Иерусалима - о соборе Василия Блаженного, девяти церквях его и одиннадцати престолах Его путь неизбежно начинался на улице Никольская, где и находилась контора, шел мимо Красной Площади через Воскресенские ворота, мимо Жукова на лошади, а далее шли варианты, ведь все зависело от улыбчивой Оли, которая давала Жене задания, выводя красивым подчерком на розовой бумажке названия улиц, адреса домов и телефоны. Все её мысли были сосредоточены в этот момент на знойном мачо по имени Хосе, директоре свежеиспеченной турфирмы «Коррида тур» с которым она познакомилась то ли на бульваре, то ли в Интернете. Женя так и не понял. Но она явно находилась вне этих стен, где-то далеко, далеко от монитора, факса и накладных. Итак, депеши, посылки из разных мест, собранные как гербарий, или как нектар, собираемый бабочкой в конце дня, нужно было аккуратно доставить на вокзал, в этот магический шлюз, откуда они, депеши уезжали на поездах с экзотическими названиями Марий-эл, Башкортостан или Алма-аты. * * * «- Конь или кобыла?» спросил Бомж, указывая на лошадь Жукова рукой с золотой печаткой на среднем пальце. - «А кто его знает», пробормотал Женя и побежал дальше. Его сейчас занимали совсем другие мысли … Вообще, он старался поскорее пробежать это место. Здесь у Иверских ворот клубилась своя странная, причудливая жизнь. Это один из тех шлюзов, которые притягивают и закручивают в водовороте людей, идеи, мысли, чувства. Ворота, дверь - одним словом - Точка перехода из Незнаемого в Неведомое. И особенно он ощущал это здесь. Тут и Иверская икона поставлена как оберег - страхует она на всякий случай. Вот и бабули, как голуби с утра пораньше тут как тут у Иверской, у нулевого километра дорог Российской федерации. Это такой медный ноль в земле, от которого, говорят, все дороги расходятся. А по сторонам света вокруг нуля животные разные - тигры, дельфины, зубры, тюлени и прочая живность, тоже медные; кто в какой части России обитает соответственно. Ну, вот народ тут желания загадывает, монетки кидает на счастье, фотографируется. А бабули зорко следят за теми, кто собирается бросить монетку и тут же давай поднимать. А то иной раз дадут урок мастер класс так сказать незадачливому туристу. Он, турист вроде знает, что тут монетку бросают и желания загадывают, но как это делается, могут истолковать лишь премудрые бабки. Что, мол, встать надо лицом к Иверской и через правое плечо её, значит, монетку, того, перекинуть, а они уже тут как тут бабули-голуби стаей кидаются подбирать. Чудесная зарядка у них, замечательная – поднял- нагнулся, нагнулся –поднял. «Это не то, что сидеть у подъезда перемывать кости рыжему Чубайсу, тут люди делом занимаются», подумал Женя … Бабули тут разные, одна немного шизо, чуть что ни так, или конкурент из беспризорников – бросается кричит вырывает монетку, не дает, напролом лезет- она тут за пахана, стоит на ступенях часовни наблюдение ведет. Другая бабка все молчит в сером - бомжистого вида существо. Ну да ладно… А есть там добрая, приветливая, она всегда улыбается и как дела спрашивает. «Постой, куда бежишь? вот тебе молитва, выучи её» - и дает листок, написанный от руки красивым таким подчерком. Сама писала, решил Женя, но скорее дочь со слов матери, или внучка Господи, иду еду я в дорогу, дай мне трех ангелов на подмогу, Первый ангел душу охраняет, Второй ангел делами управляет, Третий ангел дорогу устилает. Во имя отца и сына и Святого духа. Аминь! Да, подумалось нашему герою, когда поезд красной линии уже отъехав от ст Охотный ряд вошел в тоннель, а Настоящая Дума то бишь собрание представителей народных, это там, у Иверской. Тут и двойник Ленина с голубями, вокруг него постоянно стая птиц он, их подкармливая, создает вокруг себя необходимый «пиар». Регулярно Карл Маркс и Николай 2 приходят. А Иван Васильевич то есть царь с Супругой и со стрельцами как на службу каждое утро являются музей Исторический рекламируют и на фотографиях подшибают. Двуглавые орлы, правда, как-то лукаво поблескивают золотом, но это ведь орлы, им можно. А под ними промаршируют к мавзолею иной раз старики, припевая «Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов». А из репродукторов часовенных в это время доносится «Явися еси днесь вселенней, и свет Твой, Господи, знаменася на нас в разуме поющих тя : пришел еси и явился еси , Свет неприступный.» * * * Но поезд уже подходил к станции Красные ворота, и вроде бы ничего странного не происходило и станция вроде бы та же вполне привычная такая темная, не освещенная из тех, где и выходить то не возникает большого желания. Но что-то все же необычное в эти секунды происходило с Женей в эти 2 –3 секунды. Предчувствие? Тоска? И лишь двери поезда распахнулись, Женя увидел девушку, которая была прекрасна, как куст жасмина в саду, в летнем июльском саду после дождя. Это была сама Песнь Песней царя Соломона. Нет, ее одежда не подчеркивала женских прелестей и она не была крашеной блондинкой в туфельках с заостренными носами, но в ней была тайна, тайна и одновременно ее разгадка, ответ на вопрос. Если бы Женя в тот момент мог соображать и анализировать, он наверно сравнил бы ее с Амели, трогательной героиней одноименного фильма или с журналисткой Юлией Соболевской. Но времени на это явно не было. Бог ты мой не успел подумать Женя, как их взгляды встретились и через миг разошлись, угаснув в темных вагонных стеклах. Странно, что делать то, подумал он? Неужели это она? * * * Известно, что наша жизнь полна всяческих страхов: кто-то боится подходить к телефону, кому-то сложно заговорить с незнакомым человеком на улице иной боится яркой одежды. Наш герой боялся заснуть в метро. И на то были свои причины. Однажды на сайте метро.ру Женя прочел рассказ о том, как человека, который засыпает в поезде метро после 23.00 забирают духи сабвея, некие орки. Они лишают его памяти, и он работает остаток жизни в шахтах и тоннелях метро. А когда он становится старым, дряхлым и никому не нужным его сажают в тот же вагон на ту же ветку в час пик и возвращают память. Но зачем она ему теперь. Позже он понял, что это рассказ хорошая аллегория того, что происходило с человеком, который провел лучшие годы в сталинском Гулаге. Женя был впечатлительным человеком, и эта история подействовала на него чрезвычайно. Обычно он успешно боролся со сном. Но сегодня он явно не мог ничего поделать с собой, он просто заснул после тяжелого дня. Ему снилось, что он пилот Боинга 747, пролетающего над Атлантикой. Он видел бесконечную гладь океана, перистые облака и переливы света внизу, а впереди белела Исландия – место дозаправки. Недавно он водил американский летчиков по Кремлю. Затем он увидел себя маленьким еврейским мальчиком Жераром Грюнбергом, который прячется в стогу сена у французского фермера во время немецкой оккупации. Вчера он работал с пожилыми туристам из Франции. Во сне он олицетворял себя с ними. Бабочке снилось, что она Чжуанзы или Чжуанзы снилось, что он бабочка? * * * Итак, девушка, которая вошла в метро на станции Красные ворота оказалась студенткой филфака МГУ по имени Маша. Ее родители - Мама инженер, а папа по столярной части, находились в разводе и проживали в Твери. Наука и книги были ее единственным прибежищем. Хотя главным местом наверно оставался для нее храм. Ее любимыми книгами были История княгини Елизаветы Федоровны об основательнице Марфо-Мариинской обители мученически погибшей в 1918 г в г. Алапаевске на Урале и рассказ Чистый Понедельник Ивана Бунина. Да, пожалуй, она где-то походила на героиню этого рассказа. Маша была человеком, в котором сочеталась набожность и чувственность. Как звезды мерцают на ночном небе, так и эти два полюса загорались поочередно в ней, разъединяя и соединяя две половинки души. Эта набожность была результатом болезни, вернее, неудачной операции, после которой ей были запрещены физические нагрузки. Это была полная сил девушка, такой яркий тип русской красавицы, но спрятанный недуг сделал её осторожной и где-то боязливой. Более того, болезнь изменила ее душевную жизнь. Так часто бывает, когда во время болезни человек продумывает и анализирует свое прошлое, а затем происходит полная смена парадигм, перестройка сознания. Это был поворот к христианству. От тинейджерских кожаных курток с металлическими заклепками, от хард рока и возможно, наркотиков… Это был полный уход полный разрыв с тем, что было раньше. You have to put the past behind you before you can move on. Оставь прошлое, чтобы двигаться в будущее, говорил Форест Гамп. Но это был ее путь и только ее. И Женя вскоре понял, что мнение Машиного духовника из Твери важнее его, Жениного мнения. - Ты должен креститься Женя, - как-то сказала она. Иначе у нас ничего не может быть с тобой. - Да, но разве можно ставить условия, когда речь идет о любви? Ответа не последовало. Но было понятно, что здесь столкнулась любовь к Богу и любовь к человеку. Вернее Маша противопоставила эти два чувства. Она разделила эти две любви, или ей просто не хватило ее юных душевных сил для того, чтобы понять, что все едино, что всё во всем. Что лишь в этом единстве заключена полнота бытия, что любовь не требует своего, не так ли у апостола Павла? * * * Но это все потом, а пока была весна и соловьи распевали свои песни в душе. Известно, что каждая девушка мечтает о прекрасном принце. И Маша не была исключением. Но как она представляла себе этого человека? Нет, он не был похож на всадника, поражающего змия, хотя это выглядело достаточно эффектно, это не был и Давид с пращей. Он не был рыцарем в черной блестящей машине со спецсигналом. Велика есть тайна сия, да и что нам гадать. Что нам гадать, когда в один прекрасный день два человека встретились на станции Комсомольская радиальная на станции трех вокзалов. Через несколько дней мы видим их на московском кинофестивале, в кинотеатре Ударник, на бульварах: на тихом Покровском и Яузском, на шумном Чистопрудном. А потом было Шахматово, где травы по пояс и море клевера и васильков … Они читали стихи Александра Блока Погружался я в море клевера, Убаюканный сказками пчел, Но ветер зовущий с Севера Мое детское сердце нашел… и голоса их сливались как ручейки и звенели как речка Лутосня. Как речка родниковая Лутосня, что бежит меж холмов Клнско- Дмитровских . А жизнь, жизнь ведь длится во время поцелуя, как сказал поэт и возможно мгновение после… Но однажды после одного из таких мгновений он услышал от нее - Ты часто находишься в ауте, меня пугают твои состояния. Женю не удивил этот вопрос. Он и сам ловил себя на мысли, что часто находится в ином месте, во время разговора с Машей. Его внутренний мир напоминал воронку водоворота, куда его затягивало с неимоверной скоростью. А иногда этот мир напоминал тихую беседку, увитую плющем, откуда так не хотелось уходить. А может быть, просто не хотелось возвращаться в её мир, бесконечно далекий. Через месяц он получил электронное письмо, где Маша сообщала, что едет в Германию поступать в аспирантуру и что они должны расстаться. Она благодарила Женю за те мгновения, которые они провели вместе, за всё, что было между ними. * * * А жизнь шла своим чередом иногда катилась кубарем, иногда плыла медленно, медленно, как облако. И был день, и была ночь … и снова был день, и снова была ночь. И двойник Ленина, как и прежде выходил на работу и двойник царя, как и прежде поправлял свою шапку Мономаха и глашатай зазывала приглашал на экскурсию. А нищие бабули, профессиональные и не очень по английски просили милостыню у Казанского собора «Подайте Христа ради I love you!» А дьячек у Иверской часовни с бочонком распевал - «Сегодня прощенное воскресенье, с праздником всех, мир всем! Шалом алейхем! Салям алейкум! Алилуйя!» И Женя понимал, что надо жить и надеяться, радоваться каждому опавшему листу и вернуться туда, откуда ты пришел, пусть с идиотской улыбкой на лице. Но вернуться. В глубину, к исходной точке, к чистому листу, к нулевому километру души своей.
23-12-2006 08:55 (ссылка)
danila petrov
+ + + Из книги Славы Курилова «Один в Океане». «Жизнь – это когда смерть стоит за плечами. Если ты в безопасности, ты не учишься. Внешняя часть выглядела как побег из одной страны в другую во времени и пространстве; внутренняя была в испытании «здесь и теперь» - на палубе корабля, в океане, на тропическом острове - в каждый данный момент. Смысл испытания был в изменении или, точнее, в разрушении своего прежнего «я».Конечная цель - выдержать, и совсем несущественно – выжить или умереть». + + + Электричка. Мужичек в сером раздает неонацистские листовки. Предварительно задает вопрос: - А как ваше имя отчество? Видимо выбирает товарищей с правильным анкетными данными. Подходит и задает свой вопрос Отец и отвечает: - Иван Иванович. - Ну вот Иван Иваныч ,- возьмите , почитайте. Отец заглянул в листовку. И воскликнул в сердцах: - Ах ты сволочь такая! Да из за таких как ты Россия погибает! - Ты подожди, я позвоню, тебя встретят на платформе, - прошипел, удаляясь темный субъект. Отец вернулся домой живой и невредимый. Но другой человек не вернулся домой в этот вечер. Гражданин Киргизии убит в Москве. Молодого человека со следами побоев в субботу утром во дворе школы номер 649 обнаружил его отец, работающий дворником бизнес-парка "Аврора". http://www.wek.ru/prois/2886/ * * * А вот что происходит у соседей. В эстонском городе Хаапасалу осквернен памятник советским солдатам, павшим во Второй мировой войне. На одной стороне памятника написано белой краской EESTI VABA ("Эстония свободна"), на другой - еврейская звезда Давида и надпись JUDE ("Евреи"). http://www.jewish.ru/news/world/2006/10/news994241052.php В немецком городе Парей (провинция Саксония) полиция задержала трех школьников, угрожавших расправиться со своей одноклассницей, которая дружила с евреем. Молодые немцы принадлежали к группировке скинхедов. http://www.sem40.ru/lenta/news-dir/155098.html Немецкие школьники продолжают издеваться над евреями. Трое старшеклассников из Восточной Германии заставили своего сверстника сделать несколько кругов вокруг школы с нацистским лозунгом, написанным на привязанной к шее табличке. http://bayki.com/info/35469 * * * - Это храм Косьмы и Дамиана? - Да. - Скажите, а у вас есть Библия на английском языке? - Нет, отвечает мне женщина, вам нужен храм Косьмы и Дамиана в Столешниковом переулке, а мы в Старопанском. - А вы не знаете их телефонный номер? - Нет, слава Богу не знаю! - Славить то Бога можно по разному,- отвечаю я,- не это главное. А главное это добрые дела. - Ну, вы извините, если я вас чем-нибудь обидела. Вот так то, не то что между вер и конфессий великие заборы, но и между церквами и церквушками одного города такая вот вражда. Средневековые названия улиц и переулков и средневековая дремучесть в головах. Нетерпимость везде. Такой стиль. Кого-то словом, кого-то дубинкой по голове, а кого-то полонием. * * * 27 ноября 2006 Ближе к вечеру. Самая простая поездка на электричке .15 минутный отрезок пути от Томилино до Выхино. Но как необычно. На полпути картина за окном неожиданно преобразилась. Это нужно представить и понять. Целый месяц небо было затянуто свинцовыми тучами и вот, явление: вдали на горизонте вдруг вспыхнула точка ярко-розово-рыжая там, там вдали на горизонте, там где был край циклона сияло оно, сияло и переливалось теплое, радостное Солнце - этот край горизонта был свободен от туч и уже полыхал. Трудно было отвести глаза . Самая простая поездка на поезде превратилась в праздник. Таким был закат 27 ноября. * * * 16 декабря, суббота. Митинг Марш несогласных. Надо идти. Да ОМОН, да с дубинами и в шлемах да, но надо, да могут бить но надо идти … Эдуард Лимонов, Гарри Каспаров, Евгения Альбац, лидер АКМ Удальцов … выступали резко, с надрывом в окружении солдат и ОМОНа. Над нами кружил милицейский вертолет как назойливый слепень. Тверская была блокирована для движения демонстрантов тяжелыми грузовиками и автобусами. Каждый шаг под контролем: шаг влево, шаг вправо- дубиной по башке. Вот так. Но надо идти, нельзя сидеть дома, слишком много убийств, слишком плотно задраены люки, слишком плотно закрыты тонированные окна у черных джипов, слишком……… Вот такая у нас демократия. Людям не дали пройти по центральной улице города. Власть боится своего народа. Из разных регионов в Москву стянули несколько тысяч омоновцев и солдат. … Хорошо что солдаты слушали выступления. Многие думаю понимали, что они слушали истину, голос правды. Митинг был на Маяковской площади где в 60-х выступал мой отец со своими стихами и своими друзьями. После чего их забирали в кутузку... Последние 6 лет, говорил Рыжков, власть последовательно уничтожает одно наше право за другим. Нас лишили свободных выборов, нас лишили права избирать губернаторов, за последние 6 лет не зарегистрирована ни одна по настоящему оппозиционная политическая партия, мы н можем свободно собираться на митинги и демонстрации,мы не можем получать достоверную информацию о событиях в стране и в мире с телеэкранов. Постоянно формируют образ врага: грузины враги, эстонцы враги, украинцы враги, кавказцы враги. Нас сталкивают друг с другом. Объем коррупции у нас превысил объем федерального бюджета. Власть последовательно уничтожает гражданское общество. Мы не хотим жить в зоопарке,-кричал Удальцов. Мы хотим жить в свободной стране! Говорили об убийстве Политковской и Литвиненко.
30-11-2006 17:15 (ссылка)
danila petrov
*** Тихий ноябрь в Коктебеле, пляж пустынный. Только волна говорит с тобой на языке забытом. Пройдись по песку по камням, послушай море, Здесь и дальше за Юнгой, к Хамелеону. Там, где летом лежали нудисты и пели песни Клерки, согретые южным солнцем, Ныне царствует гребень соленой влаги, Разбивая о камни себя с упорством. Ты найдешь здесь кусок рапана, яшму и раковину перловицу, Тонкий камень с магической линией, может дао? Краба рыжего панцирь с двумя глазами И резины кусочек от презерватива. Никого ты не встретишь здесь на пустынном бреге, Меж Киик-Атломой и профилем Макса, Лишь старуха в черном, как Персефона, Собирая бутылки, прошелестит по гальке. Ты увидишь себя совсем иным, не тем, кем был ты Может быть, таким же, как стал Одиссей, укрепленный богами. Как тот панцирь краба ты будешь светиться на солнце Поезжай в зимний Крым, он, поверь, как Париж - стоит мессы! Платформыч Так вот и зовут его просто Платформыч. Просто Мария. И по-другому его и не зовут. Платформыч он и есть Платформыч. А зовут его Александр. - Ворону свою Галину Палну я с руки кормил она умная ворона. Это у него ворона была, когда он в Красково жил, один дом сторожил. А вообще то он лыткаринский. Два километра пешком идет с большой сумкой книг. От перекрестка с самого Урожая идет пешком до Томилино. - Укрепляю говорит, сердечную мышцу! Платформыч вообще человек разумный, таких сейчас редко встретишь. Одним словом - физик атомщик! А как на станцию придет, то на скамейке сразу разложит свой ассортимент: Мариенгоф, История франков, Ордена и медали, книга о Собинове и др. Ну, те самые книжки как вы сейчас подумали, которые с роду никому не нужны. Но вы это зря. Наш народ не такой лох как кажется. Если вы думаете, что наш народ умеет только кроссворды разгадывать, в телефон играть и курить в тамбуре, попивая пивко, то вы глубоко ошибаетесь. В глубине наш народ романтик! И поэтому народ наш любит Платформыча. Народ наш - это народ паззл, его еще собрать надо. Это прямо Летатлин и кубик Рубика в одном лице. Ему, народу нашему только дай крылья он и полетит. Ну, или ласты, он и поплывет, ох как поплывет! Ну так вот, раскладывает Платформыч свой товар. А рядом бойкие молдаванки торгуют нехитрым скарбом: носки одноразовые, батарейки на полдня, жвачка «Привет гастрит»! И средство от комаров, от тех, которые не кусают. Делают все это добро тут же поблизости в Малаховке или в Китае, что собственно одно и то же. Платформыч тут в своей тарелке. Да нет, молдаванки его мало волнуют. Тут народ поважнее есть. Это те, кто прилипают к нашему герою, любопытные доложу вам субьекты: бывшие физики, растерянные лирики, просто рефлексирующие граждане. Одним словом наша томилинская интеллигенция, иными словами - наше все! Самые разнообразные брахиоподы и маллюски прилипают к волнорезу Платформычу. А Платформыч он и впрямь волнорез - режет пространство и время своим профилем. И все ему по фигу. Для всех у него есть ответ. Вот, к примеру, стоит, торгует Платформыч книгами, стоит тихо- смирно, пространство озирает. И вот мент к нему подходит и говорит: -Эй,- говорит,- пошел отсюда, я, говорит, тут главный! Так и говорит. А Платформыч не промах, он ему в ответ: - А я тут сам главный, я тут засекреченный, на задании я, чеченца одного ловлю. Вот так. А книжки для прикрытия. - Ну лаааадно,- отвечает ошарашенный мент. Зауважал видно. Чудесны и невероятны бывают заявления нашего Платформыча. - Все, говорит, как-то, беру в жены Кандолизу Райс, я решил! Она губастая, богатая, на рояле и грает и вообще - не замужем. У Буша хочу отбить. А через неделю почему-то кардинально меняет планы. Нет, говорит, женюсь не Тимошенке. - А ты на обеих женись! - Да нет, на виагру не хватит! Или вот такое. - Чубайс-то? Да раньше я его замочить хотел. А теперь он свой, наш, он электростанции строит. Разные вокруг него субъекты обретаются, кружатся в странном хороводе- вихре. Алкаши, инвалиды - люди с прищуром и с поддыхом, люди с загогулиной. Одного из них прозвали Очко. - Это почему? - Да потому, что у него в очках одно очко. Одно целое, а второе разбито. Экономит, не вставляет второе, на водку деньги собирает. Империя как океан выбрасывает из своих глубин то, что не нужно ей империи. И вот 60 летний физик-атомщик, работавший на советской АЭС оказался не нужен этой матрице. А может быть зайдем, завернем с другого конца? Он нужен, нужен, но лишь самому себе. Он борец, он идет один, пешком, с тяжелой сумкой набитой книгами на свою платформу, идет с гордо поднятой головой. Идет по полынным полям, по осенним полям, в дождь и снег, днем и поздно ночью домой. Он сам себе Империя и Океан. * * * В Сергиевом посаде было как-то хорошо сегодня. Девушка из регентского хора так светло улбнулась и поговорила с нами, а бабушка-смотритель лет за 80 в музее краеведческом излучала такую радость и даже святость, как ручеек лилась ее речь и как янтарь она светилась изнутри. Янтарю миллионы лет а он светится и радует всех нас . Вот так и она вся беленькая, седенькая, как снег, но светится как солнышо весеннее Вот это был день! И туристы мормоны сообщили мне очень правильную истину: Pray as if it all depends on God Work as as if it all depends on you * * * Хокку-миниформы и просто так
Целый день искал человека,
* * * Как мне жить
Вариант 1
Вариант 2
Ты наденешь черную куртку и черный свитер Все мы близнецы в этом сентябре.
* * *
***
Погреться слетелись мушки
Проезжая город Туму ты отпробуй пирогов
*сочинилось во время путешествия по маршруту Москва - Касимов-Рязань-Москва
*** Проехав Томимлино сою на платформе Красково в ожидании поезда Ночью стою на платформе в Красково
Стою на платформе
Куда не плюнь-везде хайку
Надпись на платформе в Новогиреево
Засмотрелся
Покупаем веники,
Порвалось фото
А это - Богаевский
Птица-тройка Я ехал в электричке в полудреме, в полусне, она укачала меня, усыновила, она пела мне колыбельную, выстукивая по шпалам свою вечную песню. Но я ехал не один, со мной ехал мой народ. И мне подумалось: мы едем утром и вечером, и днем; днем нас меньше, но все равно мы есть, мы в электричке! В электричке-ползучке, как назвал ее Александров Максим, краевед кореневский, в Кореневе славном укорененный, но, по слухам, имеющий контакт с Космосом. Клерки едут в свои офисы, продавцы в мини-маркеты и в гипермаркеты, едут хироманты и колдуны, стоматологи и маркетологи; вообщем все мы едем добывать хлеб наш насущный, едем - значит надеемся, может быть, любим, вобщем – живем как-то, зачем-то, для кого-то. Но согласитесь, что лучше ведь для кого-то, чем как –то. Словом едем и прямо в тамбуре курим, дверь не прикрыв, «а чё, мол, нельзя что ль?» И утром курим, и вечером, да и днем коптит табачищем дешевым народ наш, ужасть запах какой. И агенты свои есть у запаха этого– продавцы вездесущие, вечные. Они с сумкой китайской ворвутся из тамбура, этот чад разнося по вагону, крича: Покупа-а-а-а-йте скандинавские и японские кроссворды! Почему-то молдавских и вьетнамских кроссвордов днем с огнем не найти, закавыка вот ведь! А за ними со стеклом мужичок вдруг влетит и крошить и кромсать начинает стекло перед публикой сонной. - «Это он стеклорез продает, - поясняет мужик, - Алмазный, о-о-о!» Мелькают овраги, поселки, заборы с колючкой ВЧ номер такой-то иль заводец закрытый, а дальше мачты радиополя в небо уткнули рога. Но гармоники звуки слышны, и под стук колес старик, с трудом пробираясь в вагоне набитом, поет, на груди ордена: «Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай И цветущий и поющий яркий май!» А за ним герои новой войны под гитару поют и берут они за душу крепко: Ты прости меня, мама, Что себя не сберег, Нас лежит очень много У кавказских дорог. Я убит под Бамутом, А мой друг в Ведено. Как Иисусу, воскреснуть Нам уже не дано. Пробивают слезу, и щедро народ подает, всё десятки, не мелочь! Рублей 60 или и 100 набирают ребята в вагоне. Иль в прикиде хиповом войдет молодежь и хитом вечно новым взбудоражит, ведь знает чем взять. С причала рыбачил апостол Андрей А Спаситель ходил по воде, Андрей доставал из воды пескарей А Спаситель погибших людей! А поезд бежит себе среди лесов, старых домиков с мезонинами, мимо домиков с ропетовскими башенками, где цветные окошки и отблески модерна в резьбе деревянной. Мимо замков «аля нуворусс». Бежит, бежит поезд, как змейка, как стрелка часов, меж помоек и старых заводов, меж заборов с признаньями разного рода. Сквозь ветер и дымы костров, сквозь дожди и туманы, сквозь смех и сквозь слезы. Это те же пространства, вдохновлявшие Пушкина, Гоголя, Блока, та же таинственная, незнаемая, неведомая даль. Они созерцали эти рассветы и закаты эти ливни- дожди, это сияние радуг в полынных полях после бури. Они с героями вместе своими проезжали по этим дорогам на бричке, тарантасе, укутавшись в шинель. Они прислушивались к тем же песням, где из века в век меняются лишь слова, а напев остается. Прислушивались, пытаясь разгадать их смысл. Открываю том Мертвых душ. Здесь много я вижу созвучий: «…Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается немолчно в ушах несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря песня? Что в ней, в этой песне? Что зовет и рыдает, и хватает за сердце? Какие звуки болезненно лобзают и стремятся в душу и вьются около моего сердца? Русь! Чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем всё, что ни есть в тебе обратило на меня полные ожидания очи?…» Но недолго мне книгу читать. Ибо дверь распахнется, и библейский пророк пролетит по вагону, потрясая крестом деревянным: - «Покайтесь, покайтесь, покайтесь, ибо приблизилось оно – царствие небесное. Бросайте свои детективы, Маринину свою и Донцову, все живете романами, а не знаете жизни реальной, все в инете торчите и чатитесь, дети Адамовы! Ведь не знаете, что вот оно приблизилось царствие небесное!» - Настоятель он церкви далекой в рязанской глуши. Программистом он был, но ушел он из мира. И вот иногда проповедует он по казанской дороге в вагонах,- поясняет сосед - из Спас-Клепиков сам он. Вот так вот. Летит наша птица-электричка, двенадцативагонная колесница. Летит она и дает ответы разнообразные на вопросы наши несуразные. - « А, вы из Спас Клепиков? Был я в тех Кликах и в Гусе я бывал, в Гусе Железном. В Гусе с водителем моим, с Андрюшкой, бывал, - говорит могуче-фактурный пассажир своему спутнику напротив. Лысина блестит на солнце. Глаза умные с хитрецой. А в рыжей бороде притаилась лукавая улыбка. Такой типчик русского купца с глазомером простого столяра. Все примечаю, все понимаю, тоскую по Неведомому, града взыскую Китежа. А поскольку тоскую, то в полусладком, молдавском грусть свою топлю иногда. -- Да, так вот захожу я в этом Гусе в дом к одной старушке. Страшная такая, сморчок сморчком, а душевная. Ну, она мне достает биде деревянное, антиквариат. Фамильная можно сказать вещь. Мать ее у хозяев своих князей Оболенских служила прислугой. Оттуда и биде. Усадьбу когда грабили, тогда, поди, и прихватила сей антик! Да нет, покупать я не стал, мороки с ним много. А вы, наверное, реставратор? Ну да, помаленьку реставрируем всякое разное - самовары, заслонки печные и мебель, да много чего еще, да-а-а! А это, наверное, ужасть как интересно, а? Течет разговор не спеша под стук колес. И как Солярис мыслящий, несется поезд –электричка, ползучка –летучка, многоокая, многовагонная. А в ней летят мысли, страдания, песни и слезы народа моего. В ней летят телефоны сотовые, бочки с капустой, велосипеды и вечный фумитокс - средство от комариков. - Без него в Туголесье не сунься. Сожрут комары мещерские, сожрут за милую душу и костей не оставят, комары там с кулак! - А я вам советую накомарник, это дело верное, надел ты его и живешь спокойно. Они жужжат вокруг, ну прям гулом гудят, а тебе ничего, - советует дама лет 50 с мелким мопсом на руках. - Да, комаров нынче много. И откуда они только берутся не понятно. - А я вам доложу, что во всем виноват Чубайс! - включается в разговор дама напротив, в руках сумка с кустиком смородины. Это он что, по-вашему, комаров разводит? - вопрошаю я - турист с трехдневной щетиной, пропахший костром. - Да уж, видать, разводит. А кто ж еще? И вновь тишина и покой, лишь колеса стучат и поля без конца и без края. Но свобода лесов и полынных полей с ароматами трав уходит в пространство, и вновь приближается город, а вот и Кольцо. Сеть распахнулась, и глотает нас снова в объятья свои мега-матрица город. Вот и метро, наконец, и вся шумная, пахуче- сумчатая толпа с авоськами, тележками и цветами на перрон высыпает. Становится пусто, свободно и грустно немного. А ехать мне до вокзала, до конца; и вечер, и сумрак ночной за окном, и огни. Здесь будь осторожен, пустые вагоны наполнятся разного рода мирами иными. В пустоте, что не терпит природа, хороводы вихрей странных закружат тебя. Станет жутко тебе, и по коже мороз проберет, и захочется сжаться тебе, превратиться в молекулу, в каплю краски засохшей на сиденье вагонном, из-под Колы в бутылку пустую. А все от того, что слышна уже поступь и топот и рев… По вагону пустому несутся с цепями в черных куртках, «Доктор Мартенс» ботинки мелькают. Испуганный парень вьетнамец бежит, а за ним плотной массой скины. Те, что росли без отцов. Не долюбили и не докормили, били их много, во дворе или дома. И теперь они бьют другого, непохожего на них и чужого. …А я в пустоте. Я сижу в пустоте, как сосулька, как баба из камня, от страха язык проглотив. А лучше уткнусь в телефон свой мобильный, в игрушку, как страус в песок, и буду мечтать, что ОМОН прибежит и свершит правосудье. Но опять тишина, лишь колеса стучат, да шипят тормоза.… «Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают...» И как лодка в тумане, проплывет тихо табор цыган, звук неслышен монист и, очнувшись, пустым обнаружу карман свой. Здесь не спи-и-и-и! На чеку быть обязан ты здесь! * * * А виденья плетут свой узор, свой соломенный полог. Но что это? Фата Моргана, мираж? По вагону пустому в ночи, вся в шелках и в сиреневом ливне, вижу, плывет ко мне фея ночная . Взор задумчив, наклон головы и в наушниках плеера, звуки музыки чудной. Я расцвел и растаял душой, с ней обмолвившись словом. Эту музыку слышим в душе иногда и читаем в приветливом взоре, это то, что нас держит от гнева и слез укрывая, это запах цветов полевых и далеких морей, это клевера вкус, это ландыша вздох, это искры костра среди ночи в холодных полях. …Но очнулся, и с силой тряхнуло . Кем-то сорван стоп-кран. Всё, назад в real life, ведь пора выходить, вот и Яузы ленточка вьется. То был сон или явь? Москва – конечная, Казанский вокзал! Петров Даниил 2005 г.
Битком электричка. Проходят в черном три крепких мужика по ходу ненавязчиво предлагая листовки неонацистского содержания. Я еду с Казанского вокзала и читаю монографию Радзинского о Сталине. Странно, приходишь к мысли, что нашему народу абсолютно все равно, кто им управляет. У власти находилась банда уголовников с садистом и бандитом во главе, а мы их терпели. Мало того, люди их любили. Люди боготворили этого садиста. Это была империя страха. Страх и обожание одних и глухая ненависть других, вот видимо чувства - слагаемые душевного мира нашего человека в ту эпоху. Впрочем, это никуда не исчезло, все это передается по наследству от отцов к детям. Если передается любовь, то передается и страх и жестокость. Эту книгу должны прочесть все люди, все те, кто едет в этой электричке. Но видимо этого не будет. Я не настолько наивен, чтобы надеяться на то, что люди отложат своих Донцовых, Марининых, Перумовых, Коды да Винчи и Ночные дозоры и возьмутся за Радзинского. Надежда только на учителей истории, которые будут растолковывать эту правду детям – школьникам, будущим взрослым. * * * Владимир Ильич Либерман, друг семейства и добрейший человек обижается, когда я по ошибке называю его Леонидом Ильичем. Чайка по имени Джонатан Либерман… * * * Путин действует как монгольские ханы. Они «назначали» князей, Путин назначает губернаторов, выдавая им ярлык на княжение. Кто лучше и слаще умздит хана, тот и получит ярлык. Здесь похоже можно увидеть параллель, не так ли? И еще одно наблюдение. Бухарин, Троцкий, Каменев, и другие были убиты Сталиным, но они не лежат все вместе у Кремлевской стены в отличие от Старицких, убиенных Иваном и его мамашей. Они все и Старицкие и Грозный, все лежат в одном Архангельском соборе. Интересно, те, что у стены и те, что в соборе были из одной партии ( династии). Разгадка видимо проста. Родственные и феодальные узы, которые объединяли князей, были прочнее, чем узы партийные. Да и Сталин с Бухариным были абсолютно разными людьми. Один, сын пьяницы- сапожника, можно сказать безотцовщина и впоследствии партийный уголовник, другой сын учителя, коллекционер бабочек, учившийся в МГУ. Люди абсолютно разные, хотя и члены одной партии. *** О Новоязе. Требование кандидату в одной инет компании. «Уметь создавать юзабельные веб интерфейсы в условиях жестких корпоративных стандартов». Во как, юзабельный интерфейс, это здорово да-а-а-а, сильно сказано! *** - Ноги болят, жалуется мой пожилой турист. - Что, спрашиваю я, новые ботинки? - Нет, отвечает он, старые ноги. - Только вы там потише, - говорю я, подходя к Мавзолею. - Да, да, понимаю, чтобы его не разбудить! *** Мне 10 килобайт картошки пожалуйста! *** Звуки вокзала. Мария Полей, прибывшая из Надыма, вас ожидает атаман Сергий в справочном зале! Валеева Лариса, Валеева лариса, позвоните мужу! *** В ожидании электрички на платформе. Иногда я встречаю этих людей – это люди отзвуки, иногда я вижу, чувствую их. Они как алмазы раскиданы по миру, как крупицы золота. Мне кажется, когда-то существовало огромное зеркало. И вот оно разбито, и я мучительно пытаюсь собрать осколки. Иногда я нахожу отдельные кусочки, иногда, очень редко-редко. Или это разбитый витраж? Как собрать его по крупицам, как? Вот вопрос. *** По легенде Христос спустился во Ад и спас грешников, разбив врата ада, говорю я туристам, показывая икону сошествие во ад в Успенском Соборе. - Да нет это не легенда, все так и было, это реальность надо только поверить, говорят они. Мои туристы – это семья американцев. Вот уже полгода они живут в Туркменистане. Папа мама и двое детей(девочка и мальчик) Папа директор школы для англоязычных детей, чьи родители работают в Туркменистане. (Ashgabat international school www.qsi.org Paul Batman. Director) "Do, Know, Believe" такой девиз школы прочел я на их визитной карточке. Милые дети. Ребенок(14 лет) рассказывает о том , что Микеланджело впервые применил леса для росписи стен. Раньше говорит он использовали веревки и лазали по ним как альпинисты. Да умный парнишка. А был один веселый мальчуган пару лет назад. Показывая на образ мученика на юго – восточном столпе собора он сказал: Это что он показывает, пицца ОК! (имея ввиду его благословляющий жест) …Да , Америка это не только Майкрософт, военные базы по всему миру , война в Ираке, и Кока-кола с гамбургером. Вовсе нет. Это еще и простые люди, которые верят в Бога, которые приезжают в Россию и Туркмению, чтобы учить детей и рассказывать им о Евангелии. * * * Вечер Михаила Бару в клубе хайку. Некоторые его миниформы запомнились. В такую погоду хорошо посылать воздушные поцелуи На лету они замерзают. Замерзшие поцелуи можно класть в холодильник А из певчих птиц только закипающий чайник на плите. Целый день дождь. Дождь отец, дождь сын, дождь от второго брака. Ночной гром, Кот в углу того и гляди перекрестится. Как из Москвы выедешь, кончается 21 век и начинается 20-й, ну а еще дальше отъедешь, 19-й начинается! Россия –страна нереализованных невозможностей. Старуха присела под старой сосной. Скрючены оба. *** Новодевичий в этот прозрачный весенний вечер светится золотом и медом. В закате нежно-нежно блестят золотые купола. Птица скользнула за рыбкой в пруд и вот уже кричит налету, в клюве рыбешку зажав. Мегаполис ли это? * * * Нафанаил Мерлонский Сказ Рождественcкий Для самых маленьких Рукопись, которую вы держите в руках, была обнаружена в ходе работы межпланетной археологической экспедиции 30 августа 3800 года. Ученые относят этот текст к первой половине XXI века. * * * … А дело было так. Зимой лютой, зимой суровой двинулся Дед Мороз Иванович из дальнего города Великого Устюга в град Москов с детями малыми. На каникулы отпустили детей родители в стольный град с Морозом - Дедом. Пусть посмотрят, да подивятся на чудеса столичные, на суету московскую. Да места увидят древние, заповедные: пушку знатную и колокол необхватный, да Ленина в пещере каменной. Пусть, подумали родители, увидят Жукова на коне и в Макдональдсе бигмака отведают с колою. И вот, семь дней ребята ехали, ибо пенсионеры в ту зиму залегли на всех дорогах - протестовать стали против монетизации, будь она не ладна. Перекрыли старики все дороженьки, в обход Дед Мороз повел деток по лесам дремучим и полям бескрайним... Далее текст документа с рассказом о странствиях детей становится неразборчивым, за ветхостью буквы совсем не читаются ( прим. редактора) Но вот, текст проступает вновь. - С большим мешком нельзя, Дед Мороз,- пробубнил стрелец из отряда ФСО в каракулевой шапке. Нельзя, дед! - Да ты служивый кликни товарища царя, он разрешит, как только увидит что я принес ему в подарок! Ждет дед с детьми 10 мин, ждет 20 мин - нет царя, ну дед пожалел детей и утроил оттепель ненадолго. Наконец через час появляется товарищ царь из ворот Троицких и прямо с моста кричит: – А ну, дед, открывай мешок, что там у тебя? Обнюхала первым делом царская псина мешок и смиренно отошла в сторону. Тогда и царь полез. Лицо его перекосилось, не то от ужаса, не то от восторга. А в мешке то, в мешке маленькие олигархи суетятся о чем-то договариваются или спорят. У одного в руках кусок газовой трубы, у другого нефтяная вышка, у третьего ящик с пивом, а четвертый пыхтит - яйцо Фаберже огроменное обхватил! В глубине мешка маленькие губернаторы выстроились в шеренгу и честь отдают! Чудеса да и только! - Ну, удружил ты мне дедушка Мороз, удружили вы мне ребятишки! Дай-ка, затяну мешок покрепче, чтобы не разбежались шустрики, вот так- то лучше! *** - На экскурсию детишки на экскурсию! - раздался тут мощный глас. Вскоре детвора столпилась вокруг могучего Деда с окладистой белой бородой. Борода была самая настоящая, не из ваты какой-нибудь там или акрила. В этом уже успели убедиться самые храбрые мальчишки из 6А класса. - Ну что, же жуки майские, вернее январские, начнем мы с этой, с позволения сказать Каабы, ну то бишь, с этого Царя колокола. А может это мировая гора или пуп земли? Ну вот, я и сам уже теряюсь в догадках. Однако, ежели верить официальным путеводителям, ну тем, где на первой странице градоначальник в своей циклопической кепке изображен, сей колокол имеет особую историю. Как говорит предание, в колокол этот ежедневно ударял верный звонарь царя батюшки. Утром он ударял для того, чтобы разбудить товарища царя, а финальный удар раздавался перед передачей «Спокойной ночи малыши», когда все дела были переделаны, все террористы и опальные олигархи замочены, засолены и замаринованы, а все еретики досыта накормлены полонием. Да, знаменит сей колокол, и особенно знаменит кусок от него от колокола сего знатного. А дело то вот в чем. Однажды товарищ генеральный царь не хотел просыпаться, крепко спалось ему товарищу царю. В ту зиму сугробы намело до самой звезды на Спасской башне, так намело, что даже джип Ленд Крузер проехать не мог. И вот в такую зиму крепко, крепко спал товарищ царь. Пенсионеры эти еще со своими льготами, подумал во сне товарищ царь, и решил не просыпаться. А звонарь из доблестного отряда ФСО уже на посту, у колокола. Ну, ударил верный звонарь как положено один раз, ударил второй, не просыпается товарищ царь, ударил он и третий, нет ответа. Ну, думает, буду звонить, а то не сносить головы, и как хватанул четвертый раз. И на тебе святые угодники, колокол то треснул и кусочек в 11,5 тонн, того, отколупнулся! Во как! С тех пор уж не звонят! Ну, вот ребята, а это знаменитая Царь пушка. Так вот сам товарищ генеральный царь, понимаете ли, выкатывал сию громадину на площадь Красную. Под Новый год, значит, выкатывал и палил, и палил цветными конфетти, а еще бывало, зарядит в нее баранки и конфеты коровка и давай палить. Говорят, конфеты в Замоскворечье залетали, ну туда, где Красный Октябрь теперь стоит, во как! Ну, это если добрый царь. А злой, так он настоящими ядрами палил. Тяжко тогда приходилось нашему брату. Ну да ладно, ползем дальше, вернее дви-и-и-и-жемся.:) Так вот, перед нами за рекой оно и есть - Замоскворечье, район старинный район купецкий. А вернее это Ква! - Это как так? - Да вот так Мос - это вот здесь на левом берегу, а Ква это за рекой. Вот и получается Мос-ква! А теперь ребята на соборы посмотрим! Вот он древний Архангельский. Практически современник динозавров. Да, и цари тут спят в тишине, как динозавры какие или мамонты: Иван по прозвищу Калита- кошелек, Василий третий, что Кремль строил, Василий Темный, Симеон Гордый, Дмитрий Донской, Владимир князь Старицкий, убиенный царем Иваном, царевичи Димитрий и Иван и многие, многие другие… Представьте, 5 млн. лет назад тут было море, и плавали здесь огромные раковины. Самая большая из них была Наутилус Михаликус. И жили эти раковины на большом коралловом рифе, ну любили они этот риф. И вот, по приказу товарища царя, океан, значит, осушили и отвели в русло Москва реки, а раковины окаменели и вот они перед нами красавицы на соборе Михаила Архангела. Ну, пока океан то осушали, дьячки и клерки много наворовали камушков и ракушек. Ну а потом обменяли их на машинки. - А вон, гляньте, как шустро машинки катаются черненькие с огоньками с синенькими! Как известно, всяк подьячий любит калач горячий. Вот так то! Долго они ходили- бродили, пока не пришли в Александровский сад, тот самый под которым речка Неглинка запрятана. - Дяденька Дед Мороз, а это что, вечный огонь? - Да, сынок! - А-а солдаты, они живые? Ну что ты, это их в Кремле под моим присмотром замораживают и на час выносят постоять, а потом размораживают опять в огромной кремлевской микроволновке. - Ну да ладно дети, идем дальше, только вы не бойтесь идем мы к мавзолею Ленина! - А я боюсь, Дедушка Мороз. Мне папа говорил, что Ленин живее всех живых и что он любил детей. - Да нет, Машенька, он только на завтрак их любил, на обед он любил их родителей. Но его боятся нечего, ребятки, я его давно заморозил за его проделки. А как дедушку Ленина положили в этот с позволения сказать зиккурат, так площадь то и покраснела, от стыда наверное, и с тех пор Красной и называется. Ну да ладно, и здесь весело бывает. Вот когда, например, Пол Маккартни приезжает и песенки поет. …Yesterday, All my troubles seemed so far away, Now it looks as though they’re here to stay, Oh, I believe in yesterday… Или Макар с Машиной запевает … Вот новый поворот, и мотор ревет, Что он нам несет - пропасть или взлет, омут или брод, И не разберешь, пока не повернешь за поворот… Эх, романтика… Но, что-то я распелся ребята, молодость вспомнил, старый я битломан,- поглаживая бороду произнес Дед. - Пора и к нашим баранам вернуться, что там у нас за поворотом? - Дяденька Дед Мороз, а Ленин святой? - Да нет, это он только притворяется. Сейчас много народу в святые подалось, целая очередь, прости Господи, выстроилась. Николай вот второй, Иван Грозный туда же. Мало того, что этот динозавр в алтаре Архангельского собора за иконостасом почивает, они его еще и в святые прочат! И Гришку Распутина, туда же норовят записать. Со свиным рылом, то и в калашный ряд! Д-а-а-а, а вобще, много тут на площади на Красной знатных персонажей почивает. Место тут непростое, куда ни шагни - вип персона. Вип- это значит очень важная. И все разные: святые истинные, как Блаженный Василий, и грешники страшные как Коба–Сталин. Уххххх, ни к ночи будь помянут. Все вместе на одной площади, в одном флаконе. Вот такой синклит, понимаешь. - Дедушка, а что такое Блаженный? - Это, девочка, значит Христа ради Блаженный, или юродивый*. Блаженный это тот, кто добровольно отказался от теплой квартиры, от телефона от сотового, и от машинки Тойота . Потому что понял, что все это такие пустяки! Блаженный - это тот, кто не боится выйти на площадь и получить дубинкой по башке, выйти, чтобы правду сказать сильным мира сего, как делал Христос наш Спаситель. Но об этом поговорим мы c вами дети в другой раз. Всех с Новым годом и Рождеством! Радости всем вам и чтобы свет был в душе! * * * …На этом текст документа обрывается. Так что нам остается только догадываться о дальнейших приключениях детей с Дедом Морозом. _______________ * Вспомним, как сказано у апостола Павла: «Мы безумны (юроде, как раньше говорили), а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся.» (1 Кор., IV, 10-11). * * * Из бесед с туристами… - Я люблю Россию. Я импортирую сюда ворованные машины из Германии. Я сам из Чехии, так что ты понимаешь, как я отношусь к русским, но я люблю Россию. - Ты Дон Жуан но сам об этом не знаешь. Если она улыбнулась тебе, ты должен к ней подойти. Выбор делает женщина. Всегда. Мы понимаем, что ты ботан, вечеринки тебя не интересуют. Но нам интересны необычные бары, кафе. Понимаешь, моя подружка держит бар в Берне. Покажи ей что-нибудь интересное. - Ок, я знаю ОГИ- интеллектуальное кафе , я покажу. * * * Я хочу показать… Я хочу показать Тебе дали, просторы душистых полынных полей. Клевера запах, жужжанье шмеля в холмах клинско-дмитровских за Солнечногорском у Блока. Я хочу показать Тебе как расцветает в июле жасмин за окном белым облаком, бело-зеленым. В моем добром саду я Тебе показать захочу самый первый цветок - первоцвет, нежный крокус весенний, из холодной земли выходящий на свет. Как ручьем воробьиная песнь за окном зимний воздух волнует. Как пробила вода чудо-своды, глубины пещер в карстовых крымских, туманных горах . Вместе книгу открыть, книгу книг, и уйти с головой в мир пророков, племен, дальних гор, там, где Бога лишь голос звучит. * * * -- Мой дед был меньшевик, - рассказывает мне веселая еврейская бабуля лет 85-ти из Сан-Франциско. Его звали Иосиф Фридман. А жил он в Польше. И вот после революции, чтобы не попасть в армию он решил эмигрировать в Штаты м-даа … правильное решение. Это спасло его не только от армии, но возможно от Гулага и нацистов. Я говорю, что мой прадед тоже из Польши, из города Лодзь. - Возможно мы с тобой родственники, говорит она мне на прощание. Улыбка у нее необыкновенная. Она светится, как янтарь на солнце. Веселая старушка, она просто излучает оптимизм и радость в свои 85 лет. В Третьяковке мы с ней шутим и смеемся перед какой-то картиной. Вот здорово, и кажется, что ей лет 20-25. Какая улыбка! * * * Личный состав милиции Татарстана взялся за изучение спецкурса "Основы религиоведения и формирование толерантного сознания". http://www.trud.ru/issue/article.php?id=200610171920105 И это ХОРОШО!!! И у нас в Евразии начинает отаивать вечная мерзлота. * * * Октябрь месяц, 2006 год. Градусник термометра неуклонно ползет вниз. Погиб еще один святой Человек - Анна Политковская.
|
|
|||||||||||
