Нулевой километр

Женя Задумченко однажды очень устал, устал так сильно, что ему как-то не по себе стало от дури, от его беготни бесконечной по метро вокзалам и площадям. И вот в зале ожидания на Казанском вокзале ему вдруг вспомнился фильм Кукушка вернее эпизод возвращения, когда девушка ведунья возвращает смертельно раненого финна Веико с того света. А там где этот раненый или почти убитый солдат, там так тихо - тихо, что захотелось ему туда, туда в тишину от пыли и тоски этого мира. Гигантские арочные своды вокзала напомнили ему о том свете просторном и тихом. А все усталые люди в этом зале ожидания, подумал Женя, наверно ждут, что их возьмут туда, повыше, где свет и любовь, где нет бомжей, плевков, табачного дыма и бездомных собак. Все эти люди из Тюмени Казани и Чебоксар ждут не поезда, а чего-то такого…
И стихи Блока проявились в его сознании. Так на глиняной табличке проступает древний текст под кисточкой археолога.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели

По долгу службы Женя постоянно наблюдал за жизнью мегаполиса. Трудился он курьером в фирме «Пони экспресс», а параллельно по выходным подрабатывал сталкером – экскурсоводом: то, как Харон в царстве мертвых водил туристов в мавзолей Ленина, то как Архангел пел о тайнах Небесного Иерусалима - о соборе Василия Блаженного, девяти церквях его и одиннадцати престолах
Его путь неизбежно начинался на улице Никольская, где и находилась контора, шел мимо Красной Площади через Воскресенские ворота, мимо Жукова на лошади, а далее шли варианты, ведь все зависело от улыбчивой Оли, которая давала Жене задания, выводя красивым подчерком на розовой бумажке названия улиц, адреса домов и телефоны. Все её мысли были сосредоточены в этот момент на знойном мачо по имени Хосе, директоре свежеиспеченной турфирмы «Коррида тур» с которым она познакомилась то ли на бульваре, то ли в Интернете. Женя так и не понял. Но она явно находилась вне этих стен, где-то далеко, далеко от монитора, факса и накладных.
Итак, депеши, посылки из разных мест, собранные как гербарий, или как нектар, собираемый бабочкой в конце дня, нужно было аккуратно доставить на вокзал, в этот магический шлюз, откуда они, депеши уезжали на поездах с экзотическими названиями Марий-эл, Башкортостан или Алма-аты.

* * *

«- Конь или кобыла?» спросил Бомж, указывая
на лошадь Жукова рукой с золотой печаткой на среднем пальце.
- «А кто его знает», пробормотал Женя и побежал дальше. Его сейчас занимали совсем другие мысли …
Вообще, он старался поскорее пробежать это место. Здесь у Иверских ворот клубилась своя странная, причудливая жизнь. Это один из тех шлюзов, которые притягивают и закручивают в водовороте людей, идеи, мысли, чувства. Ворота, дверь - одним словом - Точка перехода из Незнаемого в Неведомое. И особенно он ощущал это здесь. Тут и Иверская икона поставлена как оберег - страхует она на всякий случай.
Вот и бабули, как голуби с утра пораньше тут как тут у Иверской, у нулевого километра дорог Российской федерации. Это такой медный ноль в земле, от которого, говорят, все дороги расходятся. А по сторонам света вокруг нуля животные разные - тигры, дельфины, зубры, тюлени и прочая живность, тоже медные; кто в какой части России обитает соответственно.
Ну, вот народ тут желания загадывает, монетки кидает на счастье, фотографируется.
А бабули зорко следят за теми, кто собирается бросить монетку и тут же давай поднимать. А то иной раз дадут урок мастер класс так сказать незадачливому туристу. Он, турист вроде знает, что тут монетку бросают и желания загадывают, но как это делается, могут истолковать лишь премудрые бабки. Что, мол, встать надо лицом к Иверской и через правое плечо её, значит, монетку, того, перекинуть, а они уже тут как тут бабули-голуби стаей кидаются подбирать. Чудесная зарядка у них, замечательная – поднял- нагнулся, нагнулся –поднял.
«Это не то, что сидеть у подъезда перемывать кости рыжему Чубайсу, тут люди делом занимаются», подумал Женя …
Бабули тут разные, одна немного шизо, чуть что ни так, или конкурент из беспризорников – бросается кричит вырывает монетку, не дает, напролом лезет- она тут за пахана, стоит на ступенях часовни наблюдение ведет. Другая бабка все молчит в сером - бомжистого вида существо. Ну да ладно… А есть там добрая, приветливая, она всегда улыбается и как дела спрашивает.
«Постой, куда бежишь? вот тебе молитва, выучи её» - и дает листок, написанный от руки красивым таким подчерком. Сама писала, решил Женя, но скорее дочь со слов матери, или внучка

Господи, иду еду я в дорогу, дай мне трех ангелов на подмогу,
Первый ангел душу охраняет,
Второй ангел делами управляет,
Третий ангел дорогу устилает.
Во имя отца и сына и Святого духа. Аминь!

Да, подумалось нашему герою, когда поезд красной линии уже отъехав от ст Охотный ряд вошел в тоннель, а Настоящая Дума то бишь собрание представителей народных, это там, у Иверской. Тут и двойник Ленина с голубями, вокруг него постоянно стая птиц он, их подкармливая, создает вокруг себя необходимый «пиар». Регулярно Карл Маркс и Николай 2 приходят. А Иван Васильевич то есть царь с Супругой и со стрельцами как на службу каждое утро являются музей Исторический рекламируют и на фотографиях подшибают.
Двуглавые орлы, правда, как-то лукаво поблескивают золотом, но это ведь орлы, им можно. А под ними промаршируют к мавзолею иной раз старики, припевая «Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов». А из репродукторов часовенных в это время доносится «Явися еси днесь вселенней, и свет Твой, Господи, знаменася на нас в разуме поющих тя : пришел еси и явился еси , Свет неприступный.»

* * *

Но поезд уже подходил к станции Красные ворота, и вроде бы ничего странного не происходило и станция вроде бы та же вполне привычная такая темная, не освещенная из тех, где и выходить то не возникает большого желания. Но что-то все же необычное в эти секунды происходило с Женей в эти 2 –3 секунды. Предчувствие? Тоска?
И лишь двери поезда распахнулись, Женя увидел девушку, которая была прекрасна, как куст жасмина в саду, в летнем июльском саду после дождя. Это была сама Песнь Песней царя Соломона. Нет, ее одежда не подчеркивала женских прелестей и она не была крашеной блондинкой в туфельках с заостренными носами, но в ней была тайна, тайна и одновременно ее разгадка, ответ на вопрос.
Если бы Женя в тот момент мог соображать и анализировать, он наверно сравнил бы ее с Амели, трогательной героиней одноименного фильма или с журналисткой Юлией Соболевской. Но времени на это явно не было.
Бог ты мой не успел подумать Женя, как их взгляды встретились и через миг разошлись, угаснув в темных вагонных стеклах.
Странно, что делать то, подумал он? Неужели это она?

* * *

Известно, что наша жизнь полна всяческих страхов: кто-то боится подходить к телефону, кому-то сложно заговорить с незнакомым человеком на улице иной боится яркой одежды. Наш герой боялся заснуть в метро. И на то были свои причины.
Однажды на сайте метро.ру Женя прочел рассказ о том, как человека, который засыпает в поезде метро после 23.00 забирают духи сабвея, некие орки. Они лишают его памяти, и он работает остаток жизни в шахтах и тоннелях метро. А когда он становится старым, дряхлым и никому не нужным его сажают в тот же вагон на ту же ветку в час пик и возвращают память. Но зачем она ему теперь. Позже он понял, что это рассказ хорошая аллегория того, что происходило с человеком, который провел лучшие годы в сталинском Гулаге. Женя был впечатлительным человеком, и эта история подействовала на него чрезвычайно. Обычно он успешно боролся со сном. Но сегодня он явно не мог ничего поделать с собой, он просто заснул после тяжелого дня. Ему снилось, что он пилот Боинга 747, пролетающего над Атлантикой. Он видел бесконечную гладь океана, перистые облака и переливы света внизу, а впереди белела Исландия – место дозаправки. Недавно он водил американский летчиков по Кремлю. Затем он увидел себя маленьким еврейским мальчиком Жераром Грюнбергом, который прячется в стогу сена у французского фермера во время немецкой оккупации. Вчера он работал с пожилыми туристам из Франции. Во сне он олицетворял себя с ними. Бабочке снилось, что она Чжуанзы или Чжуанзы снилось, что он бабочка?

* * *

Итак, девушка, которая вошла в метро на станции Красные ворота оказалась студенткой филфака МГУ по имени Маша. Ее родители - Мама инженер, а папа по столярной части, находились в разводе и проживали в Твери.
Наука и книги были ее единственным прибежищем. Хотя главным местом наверно оставался для нее храм. Ее любимыми книгами были История княгини Елизаветы Федоровны об основательнице Марфо-Мариинской обители мученически погибшей в 1918 г в г. Алапаевске на Урале и рассказ Чистый Понедельник Ивана Бунина. Да, пожалуй, она где-то походила на героиню этого рассказа. Маша была человеком, в котором сочеталась набожность и чувственность. Как звезды мерцают на ночном небе, так и эти два полюса загорались поочередно в ней, разъединяя и соединяя две половинки души.
Эта набожность была результатом болезни, вернее, неудачной операции, после которой ей были запрещены физические нагрузки. Это была полная сил девушка, такой яркий тип русской красавицы, но спрятанный недуг сделал её осторожной и где-то боязливой. Более того, болезнь изменила ее душевную жизнь.
Так часто бывает, когда во время болезни человек продумывает и анализирует свое прошлое, а затем происходит полная смена парадигм, перестройка сознания.
Это был поворот к христианству. От тинейджерских кожаных курток с металлическими заклепками, от хард рока и возможно, наркотиков…
Это был полный уход полный разрыв с тем, что было раньше. You have to put the past behind you before you can move on. Оставь прошлое, чтобы двигаться в будущее, говорил Форест Гамп. Но это был ее путь и только ее. И Женя вскоре понял, что мнение Машиного духовника из Твери важнее его, Жениного мнения.

- Ты должен креститься Женя, - как-то сказала она. Иначе у нас ничего не может быть с тобой.
- Да, но разве можно ставить условия, когда речь идет о любви?

Ответа не последовало. Но было понятно, что здесь столкнулась любовь к Богу и любовь к человеку. Вернее Маша противопоставила эти два чувства.
Она разделила эти две любви, или ей просто не хватило ее юных душевных сил для того, чтобы понять, что все едино, что всё во всем. Что лишь в этом единстве заключена полнота бытия, что любовь не требует своего, не так ли у апостола Павла?

* * *

Но это все потом, а пока была весна и соловьи распевали свои песни в душе. Известно, что каждая девушка мечтает о прекрасном принце. И Маша не была исключением. Но как она представляла себе этого человека? Нет, он не был похож на всадника, поражающего змия, хотя это выглядело достаточно эффектно, это не был и Давид с пращей. Он не был рыцарем в черной блестящей машине со спецсигналом. Велика есть тайна сия, да и что нам гадать. Что нам гадать, когда в один прекрасный день два человека встретились на станции Комсомольская радиальная на станции трех вокзалов.
Через несколько дней мы видим их на московском кинофестивале, в кинотеатре Ударник, на бульварах: на тихом Покровском и Яузском, на шумном Чистопрудном. А потом было Шахматово, где травы по пояс и море клевера и васильков …
Они читали стихи Александра Блока

Погружался я в море клевера,
Убаюканный сказками пчел,
Но ветер зовущий с Севера
Мое детское сердце нашел…

и голоса их сливались как ручейки и звенели как речка Лутосня. Как речка родниковая Лутосня, что бежит меж холмов Клнско- Дмитровских .
А жизнь, жизнь ведь длится во время поцелуя, как сказал поэт и возможно мгновение после…
Но однажды после одного из таких мгновений он услышал от нее
- Ты часто находишься в ауте, меня пугают твои состояния.

Женю не удивил этот вопрос. Он и сам ловил себя на мысли, что часто находится в ином месте, во время разговора с Машей. Его внутренний мир напоминал воронку водоворота, куда его затягивало с неимоверной скоростью. А иногда этот мир напоминал тихую беседку, увитую плющем, откуда так не хотелось уходить. А может быть, просто не хотелось возвращаться в её мир, бесконечно далекий.
Через месяц он получил электронное письмо, где Маша сообщала, что едет в Германию поступать в аспирантуру и что они должны расстаться. Она благодарила Женю за те мгновения, которые они провели вместе, за всё, что было между ними.

* * *

А жизнь шла своим чередом иногда катилась кубарем, иногда плыла медленно, медленно, как облако. И был день, и была ночь … и снова был день, и снова была ночь. И двойник Ленина, как и прежде выходил на работу и двойник царя, как и прежде поправлял свою шапку Мономаха и глашатай зазывала приглашал на экскурсию. А нищие бабули, профессиональные и не очень по английски просили милостыню у Казанского собора «Подайте Христа ради I love you!» А дьячек у Иверской часовни с бочонком распевал - «Сегодня прощенное воскресенье, с праздником всех, мир всем! Шалом алейхем! Салям алейкум! Алилуйя!»
И Женя понимал, что надо жить и надеяться, радоваться каждому опавшему листу и вернуться туда, откуда ты пришел, пусть с идиотской улыбкой на лице. Но вернуться. В глубину, к исходной точке, к чистому листу, к нулевому километру души своей.

Поиск по блогу

Нулевой километр

Комментарии