ГОРОД

Ты твердишь: "Я уеду в другую страну, за другие моря
После этой дыры что угодно покажется раем.
Как ни бьюсь, здесь я вечно судьбой обираем.
Похоронено сердце мое в этом месте пустом.
Сколько можно глушить свой рассудок, откладывать жизнь на потом!
Здесь куда ни посмотришь – видишь мертвые вещи,
чувств развалины, тлеющих дней головешки.
Сколько сил тут потрачено, пущено по ветру зря".

Не видать тебе новых земель – это бредни и ложь.
За тобой этот город повсюду последует в шлепанцах старых.
И состаришься ты в этих тусклых кварталах,
в этих стенах пожухших виски побелеют твои.
Город вечно пребудет с тобой, как судьбу ни крои.
Нет отсюда железной дороги, не плывут пароходы отсюда.
Протрубив свою жизнь в этом мертвом углу,
не надейся на чудо:
уходя из него, на земле никуда не уйдешь.

Перевод Г. Шмакова

ВЕСЬ КАВАФИС НА РУССКОМ

Всем неспящим в Сети посвящается...

Игpушки спят усталые,
И книжки тоже спят,
Подушки с одеялами
Уж дождались pебят.
Слоны в далекой Индии
Хpапят под шум тpавы,
Сопят, покpыты инеем
Сибиpские слоны,
Спят никаpагуанские,
Кенийские, болгаpские,
Голландские и датские,
Спят (днем) амеpиканские,
Бpазильские слоны,
Лишь самый-самый маленький
Слоненок из Тасмании
Сидит в дупле акации,
И на Луну глядит,
И думает: "А вдpуг сейчас,
Далекий дpуг негаданный,
Hе спит в своей Геpмании,
Боливии, Италии,
В ЮАР, Месопотамии,
В Бpазилии, Австpалии,
В России он не спит,
А тоже, как и я, сидит
В большом дупле акации,
И на Луну печальную
Задумчиво глядит?"

Алекс Янг

Здесь найдено вот это:

Триветрие

1

Как известно Евразия – очень большая земля
Океаны омывают её и моря
Растут на ней горы и как узкий бокал
В глубине колыхается Чюдо-Байкаль
И вот бывает
ветры с запада дуют – бегут на восток
И Ураль тем мистралям совсем не порог
Продувают они его рассыпчатый склон
А с востока навстречу уж мчится тайфун
С ледовитого севера на них поперёк
Налетает колючий студёный поток
Только с юга Туда не приходят ветра
Бо весь юг заслонила Гималайя-Гора

Они дуют и дуют пока до середины земли
Не додуют и не встретятся разом – все три

И где положен лежать отродясь Тумен-юрт
Перплетаются и великим столбом до неба встают
[ читать дальше → ]

...И как же ты, - интересуется она, - взрослый человек, можешь верить во всякую хрень вроде магии? Никак в голове не укладывается...

Оу, детка. Ежели б это было критерием - считать разумным только то, что способно уместиться у тебя в голове - застрелиться можно было бы уже прямо сейчас. А так как влом мне подбирать слова для пояснения, какой именно смысл я вкладываю в понятие "верить", то пусть лучше скажет другой человек, гораздо раньше ответивший на этот вопрос:

— Юноша! грустную правду тебе расскажу я:
Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.
Мне старики говорили, что там, на вершине,
Есть золотые чертоги, обитель бессмертных.
Верили мы и молились гремящему Зевсу,
Гере, хранящей обеты, Афине премудрой,
В поясе дивном таящей соблазн — Афродите...
Но, год назад, пастухи, что к утесам привычны,
Посохи взяв и с водой засушенные тыквы,
Смело на высь поднялись, на вершину Олимпа,
И не нашли там чертогов,— лишь камни нагие:
Не было места, чтоб жить олимпийцам блаженным!..
Юноша! горькую тайну тебе открываю:
Ведай, что нет на Олимпе богов — и не будет!

— Если меня испугать этой правдой ты думал,
Дед, то напрасно! Богов не нашли на Олимпе
Люди. Так что же! Чтоб видеть бессмертных, потребны
Зоркие очи и слух, не по-здешнему чуткий!
Зевса, Афину и Феба узреть пастухам ли!
Я ж, на Олимпе не быв, в молодом перелеске
Слышал напевы вчера неумолчного Пана,
Видел недавно в ручье беспечальную нимфу,
Под вечер с тихой дриадой беседовал мирно,
И, вот сейчас, как с тобой говорю я,— я знаю,
Сзади с улыбкой стоит благосклонная Муза!

Валерий БРЮСОВ
1916

На башнях циферблат с скрещенными мечами,
На площадях прозрачные круги,
Где время, легшее послушно вдоль дуги,
Рассечено бегущими лучами.
На дне глубоком праздничных витрин,
На розовых руках сияющие ларцы,
В которых Хронос - древний исполин
Дражайшей змейкою сумел лукаво сжаться...
О, сонмы башенных, стенных, ручных часов -
Искусного ума бессмертные творенья,
Услышу ли когда шум ваших голосов?..
И поступь мерную. Журчанье вечных строф
Волшебного стихотворения,
Услышу ли когда я ваш отрадный зов?!

Когда в мою нору, подобно землеройке,
Ночь снова вроется и страх велит лечь спать,
И я лежу, лежу, закрыв глаза на койке.
Часы, мне кажется, вдруг убегают вспять.
Иль, может быть, стоят? Иль громоздятся грудой?
Но им окончен счет! И времени река,
Смывая памяти крутые берега,

Вдруг разливается огромною запрудой...
И в черном озере все вмиг погребено,
Мир сгинул - шелеста змеиного бесследней.
И камнем хочется мне кинуться на дно,
Чтоб время вновь найти, хотя бы в миг последний!
О, сонмы башенных, стенных, ручных часов -
Искусного ума бессмертные творенья,
Услышу ли когда шум ваших голосов?..
И поступь мерную. Журчанье вечных строф
Волшебного стихотворения,
Услышу ли когда я ваш отрадный зов?!

Башин-Джагян, 1939, Ленинград<

С автором я знаком не был. Никогда в жизни его не видел, хотя он и находился всю ночь в нескольких метрах за моей спиной (повернуться физически было невозможно). А рано утром шустрые "воронки" вмиг растащили всех нас в разные стороны.

Литературные пародии. http://www.phil.nnov.ru/parnas/

№1

Мужик! Ты слаб и немощен пред ней,
Как слон пред моською,
Как клоп перед бутылкой хлорофоса.
Но будь она немного поумней,
И недоступна,
Как зимою абрикосы,
Заглохла б нива жизни...

№2

Ты можешь всё заставить -
плакать,
В помоях рыться, пчёл ловить,
Взмывать под облака,
Бросаться в слякоть,
Кричать и комплименты говорить,
Вздыхать и думать про себя:
"Когда же чёрт возьмёт тебя?!"