В четверг, 22 мая, исполнили со студенческим оркестром музыкального училища имени Н.А.Римского-Корсакова под управлением Дмитрия Ралко "Gloria" Антонио Вивальди.
Концерт проходил в зале Института технологии и дизайна и имел большой успех. Сольные номера исполнили Ольга Шуршина (сопрано) и Изабелла Базина (меццо).
Замечательный оркестр и замечательное отношение молодых ребят к исполняемой музыке. Это уважительное, профессиональное отношение с первых минут передалось
хору, мальчики были очень дисциплинированы и внимательны.
С Дмитрием Ралко мне давно хотелось сделать совместный проект. Дима относится к тому редкому числу музыкантов, которые не перестают читать, изучать, искать, а значит
и думать. Дирижёр, который может общаться с коллективом на значительной интеллектуальной высоте - всегда интересен.
Однако, я не соглашусь с темпами некоторых частей. И прежде всего это темп восьмого номера "Domine Deus. Agnus Dei". Мне кажется, что это очень проникновенная молитва,
в которой переплетаются три голоса - хор, солистка и виолончель. Вивальди убирает оркестр, тем самым как бы выкристаллизовывая философскую мысль этого номера. Я ощущаю
движение этой молитвы чрезвычайно медленно, чтобы успеть всё сказать, чтобы всё донести. Для меня этот номер - покаяние. Речь идёт о Божьем Агнеце, который взял на
себя грехи мира. Партию органолы я воспринимаю как подчёркивание неотвратимости этой жертвы. Темп должен определяться по неторопливой мелодии виолончели.
Не смотря на то, что основной текст произносят солистка и хор, главная тема именно у виолончели, так как музыкальная мысль значительно глубже слова.
Седьмой номер был исполнен очень поспешно. Я не разделяю эту поспешность, так как хор в этом темпе не успевает подчеркнуть ритмический рельеф мелодии, а оркестр
не успевает насладиться дуэтом с хором. Соответственно исчезает главная идея этого номера - игра канонических проведений.
Самый сложный вопрос - это темп первого номера и, соответственно, одиннадцатого. То, что темпы этих номеров должны быть одинаковые, совершенно очевидно. И Дима
совершенно правильно репетировал их вместе. Однако где граница между Allegro и Presto. Где та грань, которая не позволит иметь место суете и в то же время не сделает
эту музыку статичной. Александр Свешников исполнял первый номер очень медленно (Andante non troppo) , Геннадий Рождественский исполняет его медленно (Andante),
многие музыканты, в том числе и Дмитрий Ралко исполняют его очень быстро (Presto). Мне кажется, что темп этих двух номеров определяет финальная фуга. Она идёт
в тесной связке с одиннадцатым номером, а значит, вполне оправданно может быть подчинена этому же движению. Определив темп фуги таким образом, чтобы были
понятны все противосложения, очень легко находится темп одиннадцатого номера, а, соответственно, и первого. Он должен быть очень нарядным, подвижным, но ни
в коем случае не поспешным.
Интересный эпизод произошёл на первой оркестровой репетиции. Во время исполнения четвёртого номера "Gratias agimus tibi" обнаружилось, что у орестра и хора разные ноты на
словах "tibi". Басы поют ля бекар, а виолончели с контрабасами играют ля диез. Дмитрий Валерьевич обратился к басам с просьбой исправить. Я возразил, сославшись
на два клавира, выпущенных разными издательствами. И в том и в другом нет ля диеза ни у хора, ни у оркестра. Дмитрий сослался на исполнение Фёдора Михайловича Козлова,
впитанное всеми нами с молоком матери. Мне пришлось уступить, так как Фёдор Михайлович - это святое. Вечером я попытался найти ответ у авторитетного издателя и
профессионального наборщика нот, у моего близкого друга Петра Трубинова. Петя сказал, что если диез в клавирах не стоит, то могли и забыть поставить, а вот если стоит бекар,
то это уже сложнее. Ради интереса, он поскрёб у себя по сусекам и нашёл в своих громадных архивах партитуру, где и  обнаружил всё-таки ля диез. Может быть, на этом история
и закончилась бы, если не запись Московского хорового училища с Государственным симфоническим оркестром Министерства культуры СССР под управлением Геннадия Рождественского.
Так вот, в записи оркестр играет ля диез, а хор поёт ля бекар! Фальшь жуткая.
Я думаю, что нашим следующим совместным работам с Дмитрием Ралко будут предшествовать бурные и эмоциональные обсуждения, доходящие до рукоприкладства.
Во всяком случае, темпы просто так не уступлю.
 

На прошлой неделе в Академической Капелле имени М.И.Глинки состоялось мало кому заметное событие:
французский институт, который много лет арендовал помещения бывшего Хорового училища, покинул занимаемые площади в связи с окончанием
срока аренды. Таким образом, Капелла вновь обрела свой первозданный внутренний облик. 3 февраля, в воскресенье, состоялся концерт в
честь 85-летия Евгении Дмитриевны Выходцевой, которая проработала в Капелле много лет.
Вместе со своим хором я принимал участие в чествовании юбилярши. Но перед концертом произошло то, чему может позавидовать любой
Капелланин – для хоровой репетиции нам предоставили помещение Спевочного зала, того самого, где четыре раза в неделю мы репетировали
с Фёдором Михайловичем Козловым. Зал был абсолютно пуст, в нём не было тех самых портретов композиторов, не было часов над дверьми,
которые в нашем детстве отсчитывали время до перемен, не было даже самих дверей, вместо них – пустой проём. Но атмосфера того времени
появилась сразу, как запели мальчики. Я построил свой хор точно так же, как мы стояли в детстве. И как только зазвучали первые звуки, я был
поражён изумительной акустике этого помещения. Хор звучал в родных стенах очень плотно и насыщенно, петь было чрезвычайно удобно.
Нахлынули воспоминания детства, учителя, друзья. Рыжее солнце просочилось в окна, как и тогда, в детстве, на пятом и шестом уроке, но вскоре
скрылось за набежавшими тучами.
Как бы хотелось, чтобы всё вернулось обратно, на свои места! Но это, наверное, уже невозможно...