Дело было так. Звонит мне давний приятель, Гена Мусин, нужно заметить, знатный продюсер концертов. Выручай, говорит, Рязанов с творческим вечером приезжает и хочет преподнести  необыкновенный «сюрприз зрителю» - свое пение…
А ты у нас - модный бард, сыграешь все, что угодно и нот тебе не надо.
Отлично, говорю, но с условием, что у нас будет репетиция. О чем речь, хоть две, только не подведи.
Как сказал, так оно и вышло – за пятнадцать минут до выхода заскочил взмыленный Эльдар Александрович, (теперь в диалогах) бодро спросил -
Э.Р. вы, наверное, гитарист, я смотрю у вас гитара.

Оно возникает, как только он только вышел на сцену. Он еще не сказал слов, но стало ясно - это не посторонний, у него есть право стоять не сцене. Ему есть, что сказать публике.
Оно возникает, как только он произнесет первые свои слова, в которых не слышится, нет, а только угадывается четкая парадигма, -  "Я" и все остальные.
Ни слащавое, пьяненькое - Как здорово, что все мы здесь... А необратимое, фатальное - В тот вечер я ни пил, ни пел... И даже если возникает, - Мы, то как, - Я и мой Серега. Я и весь мир. Я и Бог.
Оно возникает, как понимание, что он(автор) видит мир так, а иначе он не видит. Хотел бы, но никак...
Оно возникает, как прозрение, - Как же я раньше жил? Без этих песен, без этих строчек. Я ведь сам думал об этом, но недодумал. А тут он, и в самое сердце.
Оно возникает, как уверенность, что вечер не зря потрачен. Что этого концерта ты не забудешь никогда, а песни будешь помнить вечно.
Оно возникает, как воспоминание. Утром следующего дня ты напеваешь мелодию и, - Черт побери не вспомнишь слов, - но на душе спокойно, что есть такой автор, и ему есть, что сказать публике, который мир видит, так как видит он, и это совпадает с твоими мыслями, что эти песни живут в твоем сердце.
 А что слов не вспомнить, то это всего лишь слова!

Как-то, после концерта, ко мне подошел "злой зритель" и сказал,
- Дмитрий, почему вы не уважаете свою публику?
Почему вы позволяете себе играть на дрянной гитаре?
Поверьте, - сказал он, - песни ваши мне очень понравились, но плохой инструмент - признак неуважения к публике.
Я действительно, уже лет десять играл на "Музиме", привык к ней, и считал, что для жанра АП этого вполне достаточно. Для фестивалей инструмент незаменимый, а для зала негоден вовсе. Кто знает - усредненный невыразительный звук и принципиальная невозможность точного строя, особенно ближе к двенадцатому ладу.
Тепрь я понимаю, что это был "добрый зритель".

Если бы не он, я бы не познакомился с удивительным мастером и его инструментами.


Сегодня я играю на гитаре, которая называется "Леди". Инструмент удивительно красив, гармоничен, и обладает достоинством, которое играет важую роль в студийной работе - практически нет провалов, все струны звучат очень ровно во всех позициях. Она перешла ко мне от Михаила Барановского.


Он же познакомил меня и с ее мастером
Настало время и вам познакомится:
 Анатолий Буряк - гитарный мастер из Винницы


Толик - человек очень скромный, но очень профессиональный. Очень важно, на мой взляд, он не торопится. Он работает в том же ритме, в котором растет дерево: может быть за это дерево его любит, его инструмены звучат.


Он делает не только аккустические гитары и электро-аккустику и рок-инструменты.
Если вам встретятся инструменты с этим клеймом - берите не пожалеете.


Дай ему Бог здоровья и новых идей, а работы ему хваит!

Мне было почти восемнадцать. Я уже тренькал на гитаре, напевал песни Окуджавы, Визбора, Суханова, знал, что их называют бардами, но живьем ни одного барда еще не видел. И надо так случиться - концерт Дикштейна и я на него попал. Нужно сказать, что в то время попасть на концерт барда - удача. Зал битком, на сцене обаятельный сороколетний пижон в кожаном пиджаке, зал не дышит, а он убедительно так поет, -  есть любовь и надежда, а третьего нам не  дано.
Вот, думаю, начну писать песни, куплю пиджак кожаный и на сцену.
Так и вышло, только вот с пиджачком не сложилось.
С тех пор уменя трепетное отношение к творчеству Григория Ефимовича.

	автор Г.Дикштейн - Если косы дождей...	02:48