вторая половина песни, как уверяют другие пользователи, «украдена»
уже Жозефом Косма — у одного из братьев Покрасс, Самуила. И здесь уже
вступают в свои права трубы, литавры и барабаны. Потому что речь идет о
песне «Красная Армия всех сильней», начинающейся словами «Белая армия,
черный барон». А «спорный кусочек» — это фрагмент марша:

Так пусть же Красная сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой,
И все должны мы неудержимо
Идти в последний, смертный бой!
И все должны мы неудержимо
Идти в последний, смертный бой!

Болезнь эта разработана Внеземными Цивилизациями для пущего морального опускания Человечества, и пока что у них неплохо получается. Его клиническая картина такова: инфицированный назначает себя вахтёром при какой-нибудь покойной знаменитости, либо при какой-нибудь эпохе, либо при произведении культуры, либо при символе. Извращенное удовольствие он испытывает, внезапно выпрыгивая с рыком "руками не лапать" на несанкционированных пользователей данного символа.

Что ими движет? Классический возвышизм -- это мания величия со смещенным центром тяжести. Не отваживаясь напрямую объявить себя штирлицами и пушкиными, больные приклеиваются к их масштабности, уличая других в "опошлении" Высоких Символов. В глазах возвышистов это занятие компенсирует их собственную повседневность, в которой героики и возвышенности не больше, чем в просмотре "17 мгновений весны" по телевизору.

Возвышизм -- истинный бич нашей эпохи. Защищая от современников Великую Отечественную, возвышисты наверняка дойдут до разгона охамевшей ребятни, играющей в наших и немцев. Защищая Высоцкого от Григория Лепса -- очевидно, добьются забвения песни "Он вчера не вернулся из боя". Окажись возвышист в кинозале 1983 года, где Петров с Васечкиным забрались в х/ф "Белое солнце пустыни" -- он наверняка прыгнул бы за ними, чтобы  застрелить юных пошляков

Труд художника сам по себе ничего не стоит, но, проходя через соответствующие инстанции (мнение галереи, рекомендации кураторов, сертификаты музеев), он превращается в товар. Причем каждая из инстанций имеет свой материальный интерес и, соответственно, повышает товарную стоимость изделия. Трудовой процесс, как правило, занимает минуты: прибить палочку, сфотографироваться обнаженным, закрасить квадратик. Однако сопутствующая деятельность (организация и презентация выставок, реклама, пресса, транспорт, страховка, каталоги, фильмы и т. п.) требует огромных денег, и стоимость этого процесса входит в совокупную цену произведения.
Соответственно, прибыль по отношению к себестоимости труда увеличивается в разы: современное искусство, производящее неодушевленный товар, значительно дороже искусства прежнего, которое возилось с процессом одушевления произведения. Разумеется, прибыль от искусства целиком зависит от менеджмента. Объявив данное искусство символом свободного самовыражения, куратор вправе рассчитывать, что цивилизация (которая провозглашает свободу своей главной целью) хорошо данный символ оплатит. Профессия куратора сделалась куда более важной для искусства, нежели работа художника, — подобно тому, как деятельность генерального менеджера нефтяной компании важнее для бизнеса, чем труд рабочего, стоящего у помпы.
Прочел статью Максима Кантора на сайте эксперт - в очередной раз осознал, что менеджеры главные в искусстве.
где выход?