«Блокнот маразматика» содержит сумбурные записи, которые не претендуют на художественную ценность, но для меня они очень важны.

С моим прадедом Соколовым Константином Александровичем связана таинственная история.

Константин Александрович ушёл на фронт в самом начале Великой Отечественной войны, когда моему деду (его сыну) было 4 или 5 лет. И всё. Пропал без вести.
Дед Александр Константинович, почти не помнивший отца, был выращен своей мамой, Апполинарией Васильевной. Люди старой закалки понимают, а тем, кто помоложе, объясню: семья солдата, пропавшего без вести, была не просто лишена поддержки государства (за погибших получали пенсию), но даже подвергалась притеснениям, т.к. пропавший без вести в любой момент мог оказаться пленным или, что ещё страшнее, добровольно перебравшимся за границу.
Апполинария Васильевна (в девичестве Коченкова, родилась 6 января 1914г в Усть-Кубенском районе Вологодской области) могла расчитывать только на себя, ведь её семья (отец Василий Иванович, мать Татьяна Фёдоровна) была куда-то сослана, так как считалась зажиточной. Сама он спаслась только тем, что на тот момент уже была замужем за моим прадедом Константином, который был из рабочих.
Александр Константинович вырос, переехал в Верховажский район Вологодской области, женился на Августе Васильевне (в девичестве Усова, отец Василий Фёдорович, мать Анна Прокопьевна), воспитывал четверых своих и двоих приёмных детей (Кузьминские), работал на лесозаготовках простым рабочим.

В возрасте 33-х лет (в 1970-м году) он получил от своей матери телеграмму: "Хочешь видеть отца - приезжай". Жена сбегала в контору и оформила ему отпуск за свой счет, а дед молчал. Он молчал трое суток, от него не могли добиться решения: поедет он или нет. Он вообще ничего не говорил. Наконец, Августа Васильевна устроила ему скандал по поводу ступора, в котором находился Александр и отправила его на встречу с отцом.
О чём могли разговаривать сын с отцом, которые фактически не знали друг-друга и не виделись в течение 30-ти лет?
Конечно, первый вопрос, который интересовал всех, был о том, где же пропадал всё это время Константин Александрович. На этот вопрос он не спешил отвечать. Сразу стало известно лишь о том, что прадед, тайно вернувшись домой после войны, обратился за помощью к своим двоюродным братьям с той же фамилией Соколовы. Соответствующую часть генеалогического древа можно увидеть здесь. Наверняка у них был общий дед с этой фамилией и отец этих двоюродных братьев был тоже Соколов, иначе фамилия братьев была бы другой. Они помогли ему чем могли, но у них не было возможности открыто общаться с Константином Александровичем, так как тот был фактически на нелегальном положении. Братья со слов деда занимали ответственные должности, как тогда говорили.
Много лет прадед жил с женщиной по имени Груня (полное имя Агриппина ?), которая скрывала его от властей. Детей у них не было, но у Груни были племянники. В его документах (откуда документы?) значилась прописка в городе Сокол Вологодской области (или его окрестностях?) начиная с 1963 года.
Апполинария Васильевна, мать моего деда, растившая его без отца в послевоенные годы, была в ярости: получается, что всё это время семья совершенно зря терпела лишения и находилась в неведении. Наверное, если прадед так поступил, то у него были на это веские причины. К тому же, если бы он объявился в 1940-х или 1950-х, то непременно был бы отправлен в лагерь.

Первый раз дед ездил к своему отцу с сыном Константином, второй раз с дочерью Татьяной, в третий раз летом 1972 года с дочерью Валентиной (моей матерью). Лишь после этого прадед решился приехать к сыну Александру Константиновичу и раскрыть подробности своей жизни после 1941 года.
Осенью 1972 года были куплены билеты. В те дни, когда все ждали телеграмму о приезде Константина Александровича, пришла телеграмма о его смерти. Тайна так и осталась с ним.

Здесь представлено моё генеалогическое древо.