Когда оскомина от божеских щедрот
наполнит рот сухой, и ты уйдёшь на волю,
где Сва, как облако, парит над чистым полем,
где Гамаюн тебе твою судьбу поёт,
то ты услышишь, как шуршит болиголов
в жемчужном мареве, дрожащем над поляной,
и лепестки его пленительны и пряны,
а стебли тоньше и нежнее летних снов.
Но, словно жизнь прожив, поляну перейдя,
ты вздрогнешь, встретившись с очами дикой птицы,
в её зрачках увидев боговы зеницы,
что неотступно за тобой следят, следят…
