Случилось побывать на первом премьерном показе спектакля «Дом». По стечению обстоятельств, выход премьеры совпал с пятидесятилетним юбилеем Игоря Золотовицкого, исполняющего в спектакле главную роль. Событие оказалось громким и, несмотря на период летних отпусков, очень многолюдным. Зал как никогда пестрел актерами и знаменитостями. Еще на лестнице столкнулись с Михаилом Ефремовым (лицо горького пропойцы и потерянный взгляд).  Сильно постаревший Валерий Гаркалин (впрочем, чему удивляться, время ни для кого не сбавляет ход), Виктор Вержбицкий, Авангард Леонтьев и Валера Трошин, подошедший после спектакля и один из немногих поздравивший нас с профессиональным праздником – Днем медика. Особенно радостно было увидеть Евгения Гришковца, по произведению которого поставлен спектакль. Произвел самое приятное впечатление. Тихий и деликатный человек, сразу располагающий к себе. Пробираясь мимо нас по ряду на свободное место, виновато извинялся направо и налево. Одним из последних пришел Сергей Газаров с прекрасным авторским букетом.

  Спектакль оказался очень даже в стиле Гришковца. Его уникальное умение говорить на простом человеческом языке, без занудства и философских бредней, о том, что нас окружает. Способность точно и тонко подмечать то, с чем ежедневно сталкивается каждый из нас, но в силу каких-то причин не акцентирует внимания. Или, может быть, как в случае с главным героем спектакля, просто не хочет видеть и признаваться самому себе в каких-то горьких истинах, бежит от жестокой реальности? До тех пор, пока жизнь на расставит все на свои места. Пока не ткнет носом, как слепого котенка...

  Суть истории в том, что мужчина средних лет, успешный врач, отец двоих взрослых детей, внезапно загорается идеей – приобрести собственный дом. Пусть не слишком большой, но без надоедливых соседей, с цветущей под окном вишней и аккуратной лужайкой. Некое родовое гнездо, где поселятся близкие, дорогие люди, а спустя годы оно перейдет по наследству к детям, потом – внукам... Мечта, которая, как водится, подчиняет себе все мысли, въедливым червячком поселяется в мозгу, рисует картинки радужного будущего и способы ее осуществления. Уже и дом мечты найден, и сроку на его приобретение отведено лишь несколько дней, и расставлена по комнатам виртуальная мебель. Дело, казалось бы, за малым – одолжить у состоятельных друзей крупную сумму. И вот тут-то, на поверку, выясняется, что «дружба и финансы – вещи несовместимые». Покоробила фраза одного из персонажей: «Врач не может брать в долг у пациента. Даже если пациент является его другом. У тебя же непременно возникнет шальная мысль прикончить меня!» Еще больше задело то, что мой спутник в задумчивости произнес: «Знаешь, а ведь у меня непременно возникла бы такая мимолетная мыслишка....»

  Надолго задумалась. Тема отношений между людьми, в том числе и тема дружбы, в последнее время стала для меня «больной». Перебрала в памяти всех тех, кого я могла бы назвать друзьями (хватило пальцев на одной руке). Ради каждого из них я готова была бы в лепешку разбиться, сделать все, что в моих силах. И, естественно, ничего не требовать и не ждать взамен. Похоже, естественно это лишь для меня. Вот и еще одна горькая правда сегодняшнего вечера.

   Скорее всего, я покажусь странной и несовременной, но я всегда была равнодушна к деньгам. Я никогда не ставила материальную сторону в приоритеты. Слава Богу, хватает, чтобы прокормить семью и обеспечить детей всем необходимым. Чтобы вырастить их Людьми нужно несколько иное, нежели шуршащие бумажки. Любовь. Огромное терпение и труд. Много, чего еще, но только не деньги.

  Я придерживаюсь одного простого правила – жить нужно  по средствам. За всю жизнь ни разу не брала в долг. Считаю это постыдным и неприемлемым. Чувствовать себя кому-то обязанной, зависимой – слишком высокая цена для меня. Единственный вариант – ситуация, где от этого зависит чья-то жизнь или здоровье. Все остальное, даже мечта, должно решаться иными способами.

  На выходе из зрительного зала обуревали смешанные чувства. Определенно, понравилось. Да, местами было «сыровато» и затянуто, да, это было, порой, болезненно и жестко. Постановка не из разряда душевных, которые овладевают сердцем, заставляют еще долгое время «парить» и непременно возвращаться снова и снова. Спектакль оказался очень сильным по степени психологического воздействия. Впервые за долгое время мне страстно захотелось взяться за бумагу и ручку и писать, писать, писать... Успеть поймать собственные ощущения и родившиеся в ходе просмотра мысли и открытия. Раскручивать этот клубок до тех пор, пока не придет ясность понимания себя в этом мире и мира вокруг. Пускай это будет болезненно и тяжело, пускай результат окажется неутешительным, но это нужно.

  Как же мне нравится, близок жанр литературного театра, в котором работает Марина Брусникина. Ее бережное отношение к прозе и командное исполнение, где каждый ярок и индивидуален, но командный дух настолько силен, что никто не «тянет одеяло» на себя. «Река» хоть и не самая лучшая постановка, но одна из тех, к которым хочется возвращаться. Много в ней созвучного моей душе: когда-то увиденного, прожитого, прочувствованного или просто знакомого понаслышке. Простые и глубокие житейские истины.

  Сцена Валеры и Юли в конце второго акта для меня самая значимая и тяжелая. Значимая по глубине трагизма и рождающихся в ходе просмотра чувств, по простоте и, в то же время, своей чудовищности. Человек, оставшийся с бедой один на один, без того, кто мог бы ее с ним разделить, - это страшно. Потеря взаимопонимания и доверия - тяжелы. Крах целого мира вокруг, привычных устоев и жизненных принципов - болезненны. В который раз восхищаюсь профессионализмом и мастерством. Искренностью, силой эмоций и предельной честностью. Без наносного. Без пафоса. Тонко, чрезвычайно точно и человечно. Не представляю, как они восстанавливаются после такого выворачивания души наизнанку. Когда Валера сидел в шаге от нас, смахивая реальные слезы и пальцы сжимая до белизны, до хруста, ... ком в горле стоял, перехватывая дыхание.

  После таких постановок чрезвычайно хочется поделиться возникшими мыслями и чувствами, наболевшим. Сказать актерам, что то, что они делают, нужно и очень важно. Это «цепляет» и не отпускает еще очень долго. Не просто сказать, а быть услышанной.

  По дороге до метро шла молча, потрясенная увиденным. Вспоминала, размышляла о вечном и все глубже погружалась в ту часть своей памяти, где, надежно спрятанные, хранятся самые негативные, болезненные воспоминания и обрывки мыслей, у которых не хотелось бы знать окончания.

«…и никогда он не позволял себе дойти до логического конца и начинал думать о чем-либо другом, не об этом, словно смазывал, стирал резинкой набросок мысли, так, что потом нельзя было сказать, что он так думал…» (А.Битов «Улетающий Монахов»)

  Как же я благодарна своему спутнику за приятную компанию и увлекательную беседу в антракте, но еще больше – за столь редкое нынче умение внимать увиденному, за желание ВИДЕТЬ, а не просто смотреть. Знаете, что это за чувство, когда ведешь близкого тебе по духу человека на то, что, как тебе кажется, ему должно быть интересно, и ожидания оправдываются в полной мере, даже больше. Это удовольствие даже большее, порой, чем сам спектакль. Ни с чем не сравнимое.

  Если честно, так надоели зрительские охи-вздохи на тему "ну это было круууто!" и "ах, он душка"... Я стараюсь писать какие-то отзывы об увиденном, потому что мне так проще мыслить и находить истину, проще разобраться в собственных ощущениях. Множество знакомых, которых мы с мужем чуть ли ни силой пытались приобщить к театру, достучаться до них, дать толчок к духовному развитию, выражаются вот так же односложно, на уровне ученика начальных классов. Как же это обидно! Ведешь человека с надеждой, что в этот-то раз все будет иначе – «зацепит», не может пройти мимо. Выбираешь то, что бесконечно дорого тебе самой, словно делишься частичкой своей души. Весь спектакль переживаешь заново, представляя, как на этих словах сердце замирает, на том взгляде - мурашки по коже, а там - ком к горлу. Украдкой поглядываешь на спутников, с волнением ждешь, что же будет после, какими они выйдут после этого спектакля... А после НИЧЕГО. Пресловутые «круто» и «супер». Бывает еще «нормально». Знаете, это убивает все. Больше я такой глупости себе не позволяю. Стараюсь ходить либо одна, либо с теми, кто может и хочет из увиденного что-то вынести.

  P.S. Сколько же этих домов, квартир с печальной памятью. Памятью о тех, кого давно нет. Пожилых, людях средних лет и совсем юных мальчишках и девчонках. Рак... Едешь мимо на «скорой» и ужасаешься - каждый второй... Смотришь таким больным в глаза, видишь, как отчаянно цепляются за жизнь, несешь какую-то оптимистичную чушь, подавая пустые надежды, а на душе тяжело и хочется отвести глаза...

  На днях, наконец-то, удалось посмотреть спектакль с другим составом – Александром Усовым в роли Ивана Лаевского. К сказанному ранее добавлю лишь, что со времени моего последнего просмотра прошло чуть меньше года, и за это время спектакль очень заметно «вырос». Скажу даже больше – на данный момент это, на мой взгляд, самая прекрасная инсценировка классики в МХТ.
 
  Вообще, ходить на классику  хочется меньше всего. То ли в школе навсегда отбили такое желание, то ли дело в том, что выглядит она чаще всего скучно и несовременно. Хочется чего-то свежего, а не покрытого пылью веков. С «Дуэлью» все иначе. Спектакль пролетает на одном дыхании. Он напрочь лишен тяжеловесности и скучных моментов, и это, несомненно, заслуга режиссера.  

  Не передать словами, что творится в душе. Какое прекрасное послевкусие: восторг, восхищение, преклонение. До замирания сердца. До дрожи. Это совершенное, стопроцентное попадание, затрагивающее многие струны души на самых разных уровнях. В спектакле прекрасно всё и все. Что ни работа – открытие. Впрочем, об этом уже говорилось.
 
  Итак, о нем, о Лаевском. Довольно странно, что на одну роль режиссер подобрал настолько непохожих ни по типажу, ни по манере игры актеров. С первых минут появления на сцене Александра Усова, еще когда он только безмолвно бродил по причалу, стало совершенно ясно, что этот Лаевский будет иным - как минимум, куда более сдержанным, более сильным. 

  Герой Анатолия Белого – неврастеник в самом худшем понимании этого слова. Раздражающийся от каждого пустяка, истерически визжащий, слабохарактерный и инфантильный, человек без стержня. У Усова в этой роли больше чувства собственного достоинства и глубины, он более замкнут в себе, оттого и истерика, случившаяся на людях, не выглядит столь отвратительно. Он спокоен внешне, но очень хорошо передается внутренняя борьба - метания души, горечь разочарования в себе, в не сложившейся жизни, в любви, прошедшей, как насморк. Как же приятно, что в итоге мы имеем два прекрасных цельных образа, скрупулезно проработанных и прожитых на сцене. Они ни разу не «пересекаются», не стараются копировать друг друга. Каждый наполнил эту роль чем-то своим, уникальным, наделил персонажа иными чертами, манерами, умением держать себя в обществе. Не смогла бы ответить на вопрос, кто же из них лучше. Каждый хорош по-своему, ярок и индивидуален. Разве что Белый чисто внешне больше подходит под этот образ.
  

  На сцене дуэли поймала себя на мысли, что сижу, сжавшись от напряжения, натянутая, словно струна, с бегающими по спине мурашками и жуткой тахикардией. Смертельно бледный Лаевский стоял на расстоянии вытянутой руки, ожидая пулю в сердце, и капельки пота блестели на его лице. Фон Корен, застывший, словно литой, на противоположном краю сцены, целился в зал с вытянутой руки и ни один мускул не дрогнул на его лице. Когда раздался выстрел, прогремел как гром в звенящей тишине, добрая половина зрителей вскрикнула. Вот вам и сила искусства.


  P.S. Какой чудесный был музыкант – Дмитрий Купцов. Профессиональный музыкант из МАСМ (Московский ансамбль современной музыки), участвующий так же в музыкальном оформлении «Трехгрошовой оперы», здесь выступает еще и в качестве актера. То, как виртуозно он «ведет» (в музыкальном плане) спектакль, ни на минуту не уходя из поля видимости, но в то же время оставаясь невидимой безмолвной тенью, вызывает восхищение. Счастлива безмерно, что все-таки осуществила давнюю задумку и подарила ему розу. Он, похоже, был удивлен. Зал - и того больше.

	О.Литвинова, А.Фисенко - За городом	03:02

	А.Фисенко, П.Ващилин, В.Трошин, А.Усов, О.Савцов, А.Варущенко, А.Быстров, М.Миронов - Когда мы были на войне	02:38

 
  Два вечера подряд провела в обществе дорогих сердцу актеров МХТ, где проходили закрытые поэтические вечера, посвященные памяти Давида Самойлова и Иосифа Бродского. Читали со сцены прекрасные стихи, исполняли душевные песни под гитару, а на установленных по бокам экранах бежала жизнь ушедших поэтов в черно-белых фотографиях. Было очень трогательно, искренне и по-домашнему тепло.  

  Впервые «живьем» увидела Константина Райкина. Невероятно подвижный, пластичный человек небольшого роста с очень живым лицом и бездонной глубиной в глазах. Как он читал! Ничего подобного не слышала. В каждом из продекламированных стихотворений он был до такой степени разным, будто растворялся среди строк и становился их неотделимой частью. Читал – как танцевал – ежесекундно в нем происходило какое-то непрекращающееся движение – мимики, глаз, рук. Замолчит на полминуты, раскинет руки, закроет глаза – превращение свершилось. Маленькое чудо.


 
  Конечно же, не могу не вспомнить Сергея Юрского. Это самый настоящий человек-оркестр. Он один мог бы заменить целую труппу. По его признанию, Иосиф Бродский не любил чтецов, исполняющих его произведения, считая, что только автору подвластно сделать это так, как дОлжно. Логика в этом, несомненно, присутствует, но неоднократно  пыталась слушать старые записи в авторском исполнении – не пошло. На мой взгляд, в прочтении некоторых участников вечера они звучали гораздо выразительней, живей. Задевали струны моей души, оставляя в ней память о себе. Сергей Юрьевич исполнил в лицах стихотворение-пьесу «Театральное», написанное Бродским специально для него и случайно обнаруженное в одном из сборников уже после смерти поэта, словно привет с того света.


 
  «Старый Дон Жуан» в мастерском исполнении Марины Голуб превратился в мини спектакль. Каждого из трех героев этого произведения она изобразила настолько ярко, что прослеживались характеры и настроения. Я была потрясена.  

  Очень понравились Анатолий Белый со стихотворением «Письмо генералу Z» и Игорь Хрипунов, читавший одно из моих любимых – «Речь о пролитом молоке». Пожалуй, их исполнение Бродского – резкое, словно рваное, - мне наиболее импонировало.

      
  Чудесен был выразительный Эдуард Чекмазов, восхитителен Александр Усов, в чьем прочтении была мудрость и глубина, как в словах Ахилла из «Осады», рассуждающего про время и дар свыше. Как бы хотелось видеть его и впредь в литературных вечерах. Запомнилось «Одиночество» в исполнении Валеры Трошина и многое из Самойлова. Казалось, эти строки идут откуда-то из глубины души. 

 
 
 Поразила Светлана Сурганова, непонятно каким образом затесавшаяся в этот коллектив. Поначалу ее имя в афише вызвало скептический настрой. Я никогда не была ее поклонницей, относясь к ее творчеству с холодным безразличием. Это не мое. Но то, как проникновенно она читала «Бабочку» Бродского, как пела под гитару «Неужели не я» - песню, написанную по стихотворению «От окраины к центру», вызывало уважение и признание. Никогда бы не подумала, что стихи Иосифа Александровича можно «положить» на музыку, да еще так органично. Мурашки бегали по телу от такого пронзительного выступления.


 
  Невероятно хорош в рамках вечера Давида Самойлова был Паша Ващилин. Экспрессивный, трогательный. Если в «Грачи прилетели» он был узнаваем, но от того не менее прекрасен, то во втором, с банальным названием «Ревность», весьма неожиданным - резким, даже жестким; пару раз интонации Высоцкого промелькнули. Эту ревность, обиду и злобу пятнадцатилетнего мальчишки я в нем почувствовала очень явственно. Павел был прекрасен. Это как раз тот случай, когда авторское исполнение не шло ни в какое сравнение – казалось монотонным и скучным. (Великая вещь – интернет, все-то там найти можно. Человека нет давно, а голос живет в старых записях.) Видела запись вечера Давида Самойлова, который проходил в КЗ Чайковского Там в числе прочих мэтров читали Райкин и Леонтьев. Константин Аркадьевич исполнял "Ревность". Так интересно было услышать еще один вариант прочтения. И хоть считаю Райкина гениальным и восхитительным, а в исполнении Павла конкретно это стихотворение мне показалось ближе. Эмоциональней, искренней что ли. Очень высокий профессиональный уровень.
   

 
  Замечательно в неожиданном дуэте звучали Юля Чебакова и Дмитрий Брусникин, восхищала колоритная Яночка Колесниченко, а Кристина Бабушкина, показавшаяся невероятной красавицей, читала так проникновенно, надрывно, что слов не находилось. Очень понравилось «Средь шумного бала» в ее исполнении.




  Не понимаю актеров, выходящих к зрителям для того, чтобы прочесть по бумажке. Это что, издевательство?! На мой взгляд, просто неуважение к тем людям, которые пришли окунуться в мир поэзии и к коллегам-актерам, выкладывавшимся на полную катушку. Они не в состоянии выучить нескольких строк, которые, подразумевается, должны были бы находить отклик в их душах, быть близки? Или полагают, что их громкие имена уже сами по себе должны приводить зрителей в восхищение? Не стану переходить на личности. Предполагаю, что подобные выпады не очень-то красивы, но и молчать тоже не по мне. Я привыкла называть вещи своими именами. Кирилл Серебренников стал единственным, кому я простила чтение с листа. Не потому, что люблю его как режиссера и уважаю как человека. В его исполнении была жизнь, подлинные чувства, а не бездушный поток связанных слов. Он раскрывался для нас с какой-то новой, неожиданной стороны. Он был честен, искренен. Без масок, без наносного. Как всегда.
  
 
  На вечере Самойлова были среди прозы удивительные лиричные песни, завораживающие чистотой голосов и красотой звучания. Аккомпанировал на гитаре Александр Фисенко, любимый мною еще со времен посещения Табакерки. Поняла для себя, что песни находят в сердце гораздо больший и сильный отклик. Вот бы хоть раз устроили вечер из одних только песен. Я была бы совершенно счастлива. 


  Если говорить о моих ощущениях, то Давид Самойлов, о котором я ничего не знала до этого, оказался мне гораздо ближе, нежели Иосиф Бродский. Его ритм, плавность и лиричность, простота и, в то же время, глубина, объемность, прочно завладели моим сердцем. Чувствую, что к Бродскому я пока не готова. Его вообще очень сложно воспринимать на слух. А когда еще и музыка поверх идет, причем непонятно, что идет фоном – речь или эти странные звуки, совершенно не вписывающиеся в такую великую поэзию, просто теряешься. Показалось, что актерам такой ход тоже очень мешал. Сложно настроиться, удержаться на нужной волне, сложно перекричать. Отвлекает. 

  Эти два вечера что-то изменили во мне. Захотелось вновь читать поэзию. Непременно с зарплаты зайти в книжный и приобрести два томика, пахнущих типографской краской, чтобы потом шуршать в ночной тишине новенькими страничками. В душе царили гармония и легкость.

  А потом был Камергерский, окутанный июньским зноем и окрашенный в золото лучами заходящего солнца. Прекрасный, по-настоящему летний вечер. Тихая светлая грусть по поводу закрывшегося театрального сезона и эти теплые воспоминания. 

  Посчастливилось попасть на юбилейный сотый показ «Ретро». Первый ряд, чувство полного погружения и участия в происходящем. Сцена как на ладони. От движения на сцене обдает еле уловимым ветерком. Кажется, будто играют лишь для тебя. Не играют - живут в созданной ситуации. Волшебные, непередаваемые ощущения.

  Чудесное действие. Очень нежное, трогательное до кома в груди и наворачивающихся слез в финале. С первых минут всплывает в памяти песня «Дорогие мои старики» и не покидает еще долгое время. Андрей Мягков поставил удивительно душевный спектакль с прекрасными актерами старшего поколения. Пересказывать сюжет дело неблагодарное, нужно видеть собственными глазами. Это лирическая история про одинокую старость, про отсутствие взаимопонимания, разность жизненных ценностей, которая преградой стоит между родителями и детьми.

  А на поклонах были шикарные авторские букеты от театра, шумные чествования и Мягков, вытащенный чуть ли ни силой на сцену и даже произнесший прекрасную речь. На выходе из зала ощущался свет и легкость в душе и вертелись в памяти слова из какой-то рекламы - "Позвоните родителям".

	Л.Лещенко,Т.Анциферова - До свидания, Москва	03:35

 
  Друг пригласил на прогоны спектакля, который на днях выйдет на сцене Табакерки. Чтобы понять, что спектакль крайне необычен, экстравагантен, начать придется, наверное, с программки.

Спектакль по повести Сергея Довлатова «Заповедник» с незначительными вкраплениями из «Alice in Wonderland» г-на Кэррола.
Вместо эпиграфа и эпитафии: в 1991 году не стало государства, где было так мало еды и так мало свободы, что если бы оно не огородилось колючей проволокой, весь народ ломанулся бы вон, и государство это осталось бы без народонаселения. Пусть земля ему будет пухом.
Постановка – Константин Богомолов
Сценография и костюмы – Лариса Ломакина
Свет – Андрей Изотов
Музыка – по воспоминаниям
Роли исполняют:
Борис такой-то – Дмитрий Куличков
Татьяна такая-то – Олеся Ленская
Галина Александровна, зав.отдела кадров – Алена Лаптева
Маркс, Энгельс, а также Слепой молочник – Вячеслав Чепурченко
Учительница первая моя, мама Натэллы и Белая Королева Виктория Альбертовна, а так же коридорная гостиницы «Сокол» - Роза Хайруллина
Рыба в живом и мертвом виде, фотограф Валерий Марков, Зина – Андрей Фомин
Возможно, супруга, а, возможно, просто сожительница фотографа Маркова с именем вера – Светлана Жиленко
То-ли-Алиса-то-ли-Маша, Призрак Пу и просто Ангел – Яна Сексте
Его Величество гэбист Беляев – Алексей Золотницкий (создатели спектакля выражают Алексею Алексеевичу благодарность за консультации относительно форм досуга в Wonderland)
Михаил Иванович Сорокин – Павел Юрьевич Ильин (специально для спектакля обучен играть на баяне Пугачеву)
А также:
Алексей Комашко – член СС (писателей) Потоцкий и кто-то еще
Алексей Усольцев – Тра-ля-ля Митрофанов и как-то еще
Анна Чиповская – просто Натэлла и где-то еще
Создатели спектакля заранее просят прощения, если во время действия отдельные персонажи позволят себе употребление нецензурных выражений.
Продолжительность спектакля до конца непонятна.

  Говорить об этом спектакле тяжело. Написать развернутую рецензию также не получится. Да в этом случае оно и не нужно. Это действо, которое практически невозможно анализировать и раскладывать по полочкам. Основная сюжетная линия, как понятно из программки, это фрагмент жизни Сергея Довлатова. Не лучший ее этап, надо заметить. Не являюсь знатоком его творчества, возможно, вся жизнь этого человека состояла из одного негатива, хотя такое вряд ли возможно.

  В МХТ идет спектакль «Новый американец» по нескольким произведениям Сергея Довлатова с Дмитрием Брусникиным в главной роли. Плохо это или хорошо, но определенные параллели напрашивались сами собой. Пересечений не случилось. Два спектакля настолько нереально далеки друг от друга, что порой казалось, что даже первоисточники у них разные.

  Казалось бы, что общего может быть у «Алисы в Зазеркалье» и Довлатова? Как возможно соединить их воедино?! Это какое-то безумие. У Константина Богомолова заповедник «Пушкинские дали», где Борис – прототип самого Довлатова -  скрывается от семейных проблем, превратился в Wonderland или проще, в страну чудес. А разве не похожа вся наша Россия с ее абсурдом на такую вот Страну Чудес из иностранной сказки? Где комнату можно снять за несколько бутылок водки, правда, сквозь потолок видно небо, а через щели в полу пролезают бездомные собаки. Где в музее-заповеднике единственный подлинный экспонат – это воздух и холмы, по которым, должно быть, гулял когда-то Пушкин. Где можно заработать за день, а потом неделю не вылезать из запоя. Да разве возможно это объяснить словами?! Чтобы понять и прочувствовать, нужно родиться в этой удивительной стране.  

  Спектакль из разряда тех, которые следует воспринимать на уровне чувств, подсознания. Если нравится – это твое, а уж если нет, то никакой анализ и энные просмотры не помогут. Никаких промежуточных состояний тут не предполагается. Поначалу показалось, что Богомолов вдруг пошел по стопам Серебренникова, любителя символизма. Но нет. У него свой путь, который ближе моему сердцу. В спектакле множество режиссерских придумок, которые и аллегориями-то не всегда можно назвать. Скорее, это зацепки, отсылающие зрителя к чувствам, а не к разуму, к чему-то когда-то виденному, пережитому или прочувствованному, к самым пыльным уголкам памяти. Если не найдешь этого в себе – мимо пройдет, не оставив и следа. А уж если откопаешь – вытащишь на свет, протрешь, полюбуешься и тихо улыбнешься себе. Эти воспоминания – что-то такое очень хрупкое, эфемерное, способное развеяться вмиг, как дым, а потому особенно дорогое. Наверное, косноязычно и сумбурно, но словами этих чувств вообще не объяснить.

 
  После спектакля вышла оглушенная, будто пыльным мешком по голове стукнули. Отдаленно похожее состояние было у меня после «Затоваренной бочкотары». Знаешь наверняка, что спектакль понравился, но не можешь объяснить, что же видел и в чем смысл; многое не понятно, но даже вопросов сформулировать не в состоянии. Понимание приходит лишь с течением времени, да и то не во всем. В моем случае попадание случилось: легкая заинтересованность переросла в признание и восторг. Это абсолютно мой спектакль. Непременно хочется до конца сезона сходить еще раз.

 
  Вчера поняла, что с Константином Богомоловым у нас совершенно совпадают музыкальные пристрастия. Что «Старший сын», что новое творение режиссера просто нашпигованы старыми советскими песнями. Когда со сцены льются такие знакомые и давно забытые звуки, душа начинает петь, а на сердце становится тепло и сентиментально. Синяя куртка-олимпийка, спортивные штаны с отвисшими коленками, футболка с символикой Олимпиады-80 – все это легко узнаваемо и дорого сердцу. Память отсылает в тот старый, тихий московский дворик, где цвела черемуха и акация, а под крышей ворковали горлицы. В далекое детство. Время, в которое нет возврата, как бы ни хотелось. Режиссер и потрясающие актерские работы, где все на высоте и выделять кого-то одного было бы несправедливым, эту мечту осуществляют. Вспоминаешь фрагменты спектакля, обрывки фраз, слушаешь отзвуки тех песен и понимаешь, что безмерно счастлив, как бывают счастливы без причины, наверное, только дети.

 
  У Богомолова семейная драма Довлатова, когда жена и дочь навсегда уезжают за границу, а он вынужден остаться в России, отодвинута на второй план. Главное не это. Главная тема здесь – извечное русское пьянство, деградация личности, потеря смысла жизни, стремлений и желаний – пустота существования.  
 
 
  Обшарпанная квартирка – скудная мебель, ровный золотистый свет от плафона. Из-под облезших желтых обоев торчат еще более древние, видавшие, наверное, еще прабабушек. Тесно, но уютно. В скрытой от глаз комнате шумная компания поет песни под гитару, смеется. Мимо с криками проносится человек и прыгает с балкона. Глянув ему вслед, молодые люди пожимают плечами и продолжают веселиться. А человек бегает по сцене на протяжении всего спектакля, видимо, символизируя не прекращающийся полет на дно жизни, откуда нет возврата.


 
  В крохотной комнатке отдела кадров изо дня в день одна и та же картина – скучающая секретарша перекрашивает волосы буфетчице, неспешно листающей старый модный журнал. Парадокс в том, что красоваться в этой глуши не перед кем. Местных мужчин вряд ли интересует что-то, кроме горячительных напитков. «Издалека долго течет река Волга…»


 
  Двое местных экскурсоводов – некто Митрофанов и бывший писатель Потоцкий, которого когда-то даже печатали, напиваются за столиком здешней забегаловки. Дойдя до кондиции, душевно запевают «Не отрекаются любя». В глазах - тоска и безнадега. Они пытались убить время, а оно обиделось, и теперь на часах неизменно шесть вечера – время пить «чай». Так будет завтра, так было и вчера. Вечный «день сурка». Обитатели «Пушкинских далей» остановились в своем развитии, а некоторые бодро двигаются в обратную сторону, «живут наоборот». Обратного пути нет, но им, похоже, все равно.

 
 
  На опустевшей танцплощадке девушки тоскливо жмутся у стенки, кто-то обреченно танцует друг с другом. Мужики стоят в очереди к бабе Зине (чудесное превращение Андрея Фомина), за самогонкой. 

 
  «Давай заведем собаку!... Или ребенка… Но только когда ты ПИТЬ БРОСИШЬ!!!!», - монотонно повторяет и переходит на отчаянный крик супруга-или-просто-сожительница «прекраснейшего человека и талантливого фотографа» Маркова. А он лишь делает громче звук у старенького приемника и снова напивается до беспамятства. «Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь…», - надрывается приемник, а на сцене валяются в пьяном бреду жители Wonderlanda. Со стороны равнодушно взирает на это пионерка-и-просто-Ангел Яна Сексте, салютующая невидимому вождю. (Как вспомню, как мы часами стояли вот так же возле бюста Ленина – в дрожь бросает).


 
  Постановка, как я уже сказала, не для всех. Очень тонкая, умная, пронзительная и ностальгическая. Смотришь на сцену – временами - смешно, временами – тоскливо, но чаще - страшно. Весь спектакль проходит с не покидающим чувством светлой грусти. «До свиданья, наш ласковый миша, возвращайся в свой сказочный лес…»

  Иван Гончаров работал над романом «Обрыв» более двадцати лет. Известный режиссер Адольф Шапиро почти полтора года бережно переводил его в пьесу, дабы сократить объемы под театральный формат, но, в то же время, не потерять сюжетные линии и характеры основных персонажей.
 
  В отношении Анатолия Белого, исполняющего главную роль, не удержусь от ложки дегтя. Не претендую на истину в первой инстанции, это лишь мое зрительское мнение, не затуманенное фанатским восторгом. Местами Борис Райский истерил сверх меры, срываясь на визг, и это было совершенно жуткое, жалкое зрелище. Такие моменты можно было бы оправдать премьерным волнением и поиском - это был всего лишь «сырой» второй спектакль. Возможно, со временем все сложится и отшлифуется. Но что-то мне подсказывает, что дело не в этом. Возможно, он так видит этого персонажа - эмоциональным, пылким, человеком взрывного характера. Лично у меня такое исполнение вызывает недоумение. Кажется, что актер сам до конца не понимает своего персонажа. Чувство такое, будто идет какой-то внутренний конфликт - нет в Анатолии этих черт характера, нет той унизительной слабости, неумения владеть собой. Ему чуждо это. Невозможно органично сыграть то, чего в тебе нет ни на грамм, чего ты никогда не испытывал.


 
  Во втором акте, когда становится совершенно ясно, что на взаимную любовь рассчитывать не приходится, когда надежды рушатся, как карточный домик, Борис Павлович разительно меняется. Можно сказать, что это два разных человека. Глаза тусклые, безысходность в них читается, будто душу разрывает надвое. Впервые увидела, что значит известное выражение «воспаленный взгляд». Любит. Искренне, без остатка и надежды. Любит, не смотря ни на что, и эта не принятая, неразделенная любовь сжигает его изнутри, ломает. «Влюбиться – влюблюсь, пожалуй, но полюбить никого, кроме Вас, не смогу».  

  Марк Волохов в блестящем исполнении Артема Быстрова, словно в противовес всем, выглядит как наш современник – в затертых джинсах и растянутом свитере. На фоне всех этих фраков и белоснежных рубашек, жилетов и сюртуков, подобное одеяние кажется кричаще-неприличным. Он и сам такой – возмутитель спокойствия, человек, никого из действующих лиц не оставивший равнодушным, рассуждающий про свободную любовь (это в то время) и не желающий играть по установленным правилам. Он дерзок и хамоват. Он твердо знает, чего хочет и берет это, не особо озадачиваясь нравственными и этическими моментами. Он – типичный потребитель. Мир создан для него. Интеллигентность книжного Волохова в нем отсутствует напрочь. Сам собой напрашивается вопрос, за что же его полюбила Вера? Мне кажется, в основе этой странной любви лежит жалость. Волов ведь особняком стоит, один против всех. Изгой. Или дело в скуке? Кого любить в этой глуши? Спокойствие и размеренность, предсказуемость каждого дня кого угодно сведут с ума. А, может, это такой подсознательный протест? Против царящих вокруг устоев и норм поведения? Надоело Вере быть "хорошей девочкой" и постоянно жить с оглядкой на общественное мнение, наступать себе на горло.


 
  На протяжении всего спектакля у них с Белым идет противостояние, такая своеобразная «дуэль». Артем играет на таком высоком уровне, что сложно поверить, что еще только год назад он был студентом Школы-студии МХАТ. Определенно, в этом спектакле у него самая сильная актерская работа.

  Наталья Кудряшова (Вера) на фоне сильного дуэта Белый-Быстров выглядит блекло и скучно. Предсказуемо. Ну а называя вещи своими именами, она никакая. Не очень понятно, зачем при такой талантливой и многочисленной труппе нужно было приглашать актрису из «Школы драматического искусства». Что она привнесла в спектакль? Чем поразила или хотя бы запомнилась? Был персонаж, не было ли – воспоминания стерлись уже на следующий день. Печально, роль-то одна из главных.


 
  Интересен Игорь Хрипунов, играющий Козлова – старого приятеля Бориса Райского. Персонаж, живущий в собственном мире, где ему хорошо и уютно. Сквозь розовые очки он в упор не замечает того, что творится вокруг. Когда его мир рушится в один миг, это оборачивается самой настоящей трагедией. Его печальная история будто существует сама по себе, параллельно, никак не раскрывая и не дополняя основное действие. К чему она вообще была включена в спектакль, сказать сложно.


 
  Ольга Яковлева в роли бабушки не блещет оригинальностью. Вот уж совершенно определенно, не "моя" актриса. От присущей ей чрезмерной театральности, наигранности и приторности становится тошно.


 
  Перед открытием занавеса в зале гаснет свет, и в кромешной тьме звучит какой-то музыкальный фрагмент – тяжелый рок. Следом занавес открывается, и многочисленная прислуга в едином порыве запевает романс «Утро туманное, утро седое…». Зачем? Не сложно представить, какой шок я испытала, с ужасом ожидая увидеть на сцене очередную современную «помойку», рожденную болезненным воображением режиссера. К счастью, опасения не подтвердились.

  Не понравилась декорация – безмерно громоздкая, угловатая и выбеленная настолько, что от этой белизны слепило глаза. Огромное количество ступеней, круто уходящих вверх, по-моему, были неудобны и самим актерам – они периодически спотыкались и перемещались с явной опаской. Любшина вообще приходилось водить за руку.


 
  В общем и целом спектакль получился достойным. В лучших традициях классического театра, но не лишенный современности. Без полуобнаженных тел, рвотных масс, испражнений на сцене и вездесущей пошлости. После Вассы Железновой (даже писать о ней не стала - одна нецензурщина на ум приходит) – бальзам на рану. Сколько дней прошло, а мысли все вокруг спектакля крутятся, и чем больше осмысливаешь, словно ощупываешь со всех сторон, всматриваешься в каждую деталь, тем больше нравится. Такое приятное послевкусие. Ощущение трепетной нежности, будто старый фотоальбом посмотрел, где с пожелтевших фотографий с оборванными уголками и заломами смотрят на тебя преисполненные достоинства лица. Пусть незнакомые, но прекрасные. Лица людей ТОЙ эпохи.

   Глубокий и удивительно тонкий спектакль, словно сотканный из множества ажурных нитей. Даже не смотря на практически четырехчасовую продолжительность, он пролетает как один миг. Чувствуется серьезная, основательная режиссерская работа. Многие считают, что затянуто - мне так не показалось. Даже если придираться, не назвала бы ни одного лишнего эпизода. Единственное существенное нарекание - проблемы с громкостью произношения у некоторых актеров. Если спиной к залу говорят, так даже с ближних рядов слышно через слово. Видимо, на галерке остается только догадываться, что же происходит на сцене.

  Понравились хорошие, достойные такого произведения шутки, без скабрезности и тупости. В наше время и это большая редкость, кругом COMEDY CLUB. Несомненно, огромная удача режиссера еще и в таком подборе актеров. Я не имею в виду «звездность» состава, как раз это для меня наименее интересно. К «звездам» я отношусь с холодным уважением и некоторой предвзятостью, предпочитая им менее раскрученных, но, как правило, более талантливых актеров. Я о том, что в спектакле практически каждый на своем месте. Может, именно оттого он кажется таким органичным.

  Весьма неожиданное и очень смелое режиссерское решение пригласить на роль Лариосика Александра Семчева. Многим такой выбор кажется дикостью. Я сначала посмотрела спектакль, а лишь потом прочла Дни Турбиных и Белую гвардию, так что созданный образ прекрасно лег на восприятие. Несуразная детская шапка на завязочках (думаю, у многих была в детстве именно такая), варежки на резинке, свисающие из широких рукавов, шуба с поднятым воротником, напрочь скрывающим шею. Вот и руки вниз не опустить, так и торчат в стороны - узка шубейка в плечах. Подобный наряд превращает актера в нечто неповоротливое, бесформенное, похожее на сугроб.

  Большинство из нас, глядя на этого крупного человека, невольно вспоминают: «В компании с Толстяком время летит незаметно!» Надоедливая реклама на века выбила в памяти дурацкие строки. Что скрывать, я негативно отношусь к актерам, опустившимся до съемок в телерекламе. Это не делает им чести. Тем сильнее было мое потрясение, когда увидела, КАК он играет! Сколько непритворности в глазах, робости в разговорах и будто бы внутренней скованности. Добродушный, ранимый и крайне застенчивый Лариосик – человек с тонкой душевной организацией - невероятно трогателен в своей нелепости. Как тушуется за столом, поначалу чувствуя себя «белой вороной» в чужой компании, которая вскоре станет для него своей. Как объясняется Елене в чувствах, зная наперед, что надежды на взаимность нет и быть не может. А сколько лиричности в его тостах про кремовые шторы!



  Очень скоро понимаешь, что это та самая изюминка спектакля, без которой он не был бы таким удачным. Мне кажется, выбор режиссера обусловлен желанием "разбавить" тяжесть, трагичность основной темы, ведь большая доля шуток связана именно с ТАКИМ Лариосиком. Это оживляет действие, вносит трогательную нотку, определенный колорит и даже уют.


 
  Застольные песни в какой-то момент напомнили «Страсти по Бумбарашу». Есть там эпизод, когда перед решающей битвой белые офицеры во всем своем великолепии, обнажив сабли, будто бы позируют для фото:
Вперед, господа офицеры,
Умрем, коли так суждено
За Русь, царя и веру,
Хоть их уже нет никого…

  Смотришь на это последнее застолье в полном составе, как шутят и дурачатся, словно дети, как смеется вместе со всеми командир-Хабенский и сердце щемит, потому что знаешь наверняка, что система не пощадит никого из них – рано или поздно подомнет под себя, раздавит и выбросит за ненадобностью.


 
  Константин Хабенский играет Алексея Турбина настоящим лидером.  Я увидела в нем внутреннюю силу и жесткость, честь и достоинство, человека слова, принадлежащего, определенно, к той эпохе. Он до конца останется верен себе. В глазах холодная решимость, взгляд словно стальной. Как-то
неуютно становилось от этого взгляда. Думаю, командир дивизии должен быть именно таким. Слишком большая ответственность лежит на нем, слишком много юных жизней и чьих-то судеб. Судеб вчерашних мальчишек, которые и оружие-то держать не умеют. Мне определенно импонирует его видение роли. 

 
  Поначалу удивило, что сцена убийства прописана в спектакле так буднично, словно походя. Потом согласилась с такой расстановкой акцентов – война, страшное время, когда смерть становится привычной, неотъемлемой ее частью.

  Заинтересовал один момент. После гибели Алексея, Хабенский не спешит уходить со сцены – усаживается в стороне, в полумраке, и внимательно созерцает, как дорогие его персонажу люди ссорятся, выясняя, кто виноват в случившемся. Что этим хотел сказать режиссер или, может, актер? Наверное, что душа бессмертна. Что он по-прежнему рядом с теми, кого любил, пусть и незримо. Им было тяжело смириться с его утратой, отсюда и поиск виноватых, бесполезные взаимные упреки. Уходит он лишь тогда, когда понимает, что они приняли его смерть, что для них жизнь продолжается, а его здесь больше ничто не удерживает. Кидает на прощание взгляд на Елену - любимую сестру, которую всегда оберегал и поддерживал, - и уходит.

  Михаил Пореченков – ходячий анекдот. Практически всю его речь можно не глядя разбирать на цитаты. Например: «Лариосик: «Я, собственно, водки-то не пью!» Мышлаевский с искренним изумлением: «А как же Вы селедку без водки есть будете?!» В этом спектакле очень понравился, хотя ничего нового в его игре я не увидела. Именно поэтому давно стремлюсь посмотреть «Крейцерову сонату», где, как говорят, он весьма силен. Хочется, наконец, увидеть его талант не только с комической стороны, хочется верить, что я к нему несправедлива.


 
  Совершенно разочаровала игрой Ксения Кутепова. Возможно, сама по себе она и неплоха, к сожалению, не видела больше ни одной ее работы, но эта роль точно не ее. Эмоции героини скудны. Там по большей части вселенская тоска и будто бы скука, во всяком случае, так мне показалось. Переходы от печали к иным чувствам настолько резки, что смотрится это на общем сильном фоне до неприличия наигранно. В первый просмотр попала на Наталью Рогожкину. Ее игра тогда меня восхитила. Елена Тальберг - единственная женщина в этой компании. Глядя на Наталью, безоговорочно веришь каждому ее слову, понимаешь, почему же ей восхищаются эти мужчины, почему каждый из них по-своему влюблен в нее. Она преисполнена благородства, глубины и обаяния.

 
  Владимир Робертович в исполнении Валеры Трошина неожиданно обходителен, интеллигентен и уравновешен. Практически сразу же проникаешься симпатией к этому персонажу, хотя и знаешь наперед, чем все закончится - он располагает к себе. Но это лишь внешняя мишура. Совсем скоро он проявит себя во всей красе - покажет мелкую, жалкую душонку, трусливую и изворотливую. Это человек, который любит в первую очередь себя и печется лишь о своем благополучии. Даже уезжая в спешке, как совершенно точно подметил кто-то из персонажей, «бежит, как крыса с тонущего корабля» («Полковники генштаба не бегают, полковники ездят в командировки!»), бросая жену в столь тревожное время, он беспокоится лишь о том, как бы она не бросила тень на фамилию Тальберг, да за комнатами приглядела. Он не моргнув предает ту единственную, которая искренне его любила и была предана. Вопрос в том, что ведь и он любит, но поступает-то именно так. Любит, не сомневайтесь. По взгляду, по мягкости голоса и тому, как нежно он обнимает жену, это
очень хорошо просматривается. Чем дальше, тем отчетливей понимаешь, что с каждой его последующей фразой, действием как ком растет неприязнь в душе. При моем отношении к Валерию, эта трансформация, пожалуй, ощущается еще острее и дается тяжелее. Но... Я приняла бы с радостью ТАКОГО Тальберга, но в нем, на мой взгляд, должно быть меньше мягкости и нежности, больше самолюбования. Он ведь тот еще, скользкий тип. А той самой "скользкости" мне в нем не хватило.    


 
  Милее всех сердцу оказался Анатолий Белый в роли Шервинского. Чудный. Шервинский хвастлив и тщеславен, судя по всему, тот еще ловелас, но, даже не смотря на эти не самые приятные качества, он вызывает безоговорочную симпатию. Конечно же, Анатолий наделил персонажа своим обаянием, но одного этого было бы недостаточно. Уважаю его как актера, но его рьяной поклонницей никогда не была. На протяжении всего спектакля он настолько естественен, что забываешь об актере и видишь уже только персонажа. Очень талантливо сыграны чувства к Елене, на уровне взглядов, прикосновений и чего-то еще более тонкого, практически не уловимого, называемого обычно "химией". Он так убедителен, что уже с первых минут ясно – сколько бы Елена не отшучивалась, прикрываясь замужеством и чувством долга, а она не устоит перед этим змеем-искусителем, сдастся. Не из-за взаимной любви, этого в ней нет. Скорее, из-за напористости и от скуки. Наблюдать за этой линией в спектакле огромное удовольствие. Она, как порыв свежего ветра, разбавляет эту трагическую историю, добавляет ярких красок.


 
  Оформление спектакля символично. Сцена напоминает одновременно накренившуюся палубу тонущего корабля (недаром слово «корабль» упоминается в течение спектакля столько раз), крутую гору, с которой стремительно катится в пропасть вся страна и, пожалуй, кладбище. Кованые с завитушками спинки кровати сильно похожи на кладбищенские ограды, черные фонари возвышаются над ними словно кресты, а черный силуэт какой-то скульптуры, обнимающей распятие – надгробный памятник.

  Страшное время. Тяжелое. Время, когда вся прошлая жизнь, привычные условия, любимые люди, мечты и идеалы катятся к черту, а вместо них – пугающая неизвестность, чернота.


 
  Впечатления не отпускают который день. Всплывают в памяти любимые сцены, яркие настолько, что можно рассмотреть мимику актеров, услышать их голоса. Хочется увидеть это снова, вживую, и становится ясно, что до конца сезона приду еще раз. Приду, чтобы вновь окунуться в эту атмосферу, почувствовать уют кремовых штор и бежевого абажура, которыми так восхищался Лариосик, увидеть потрясающий пушистый снег, сыпавшийся из-под колосников как самая настоящая метель, посмеяться над шутками Мышлаевского, пережить вместе с героями множество волнующих, трагичных и счастливых моментов.

   Борис Лавренев:  «Еще раз про любовь…»  

  Перед спектаклем умышленно не читаю того, что предстоит увидеть, разве что какие-то классические вещи вспоминаются еще из школьных лет. Люблю смотреть постановки «с чистого листа» - уже сложившееся мнение тяжело ломать. Мне нравится сравнивать свои впечатления с первоисточником, находить ответы на возникшие в ходе просмотра вопросы, разгадывать режиссерские аллегории и символы. Книжные персонажи оживают в памяти посредством театральных актеров, говорят их голосами, будто заново переживаешь спектакль - приятно. Всплывает множество интересных параллелей с увиденным.

  Когда шла в первый раз на «Сорок первый», наверное, как и многие предполагала, что он про 41-ый год. Оказалось, все несколько иначе. Произведение Бориса Лавренева написано в далекие 20-е годы. Сегодняшние актеры, молодые ребята, выходят на сцену в джинсах и современных футболках. Смотрят друг на друга, вглядываются в зал, неловко смеются, будто ждут чего-то или не знают, с чего начать. Перед ними, на авансцене, плещется «Аральское море», притягивает взгляд зеркальной гладью. В одном краю сцены высится гора пыльных солдатских ботинок, в другом – шапки-ушанки, затянутые в узел из старой пожелтевшей тряпицы. Множество пустых гильз, щедрой россыпью пестрящих под ногами актеров, снаряды, бюстик Ленина, притаившийся где-то в сторонке, большой деревянный щит на тросах…

  Начиная читать текст, актеры передают эстафету один другому, четко проговаривают каждое слово, будто на занятии по сценической речи. Слушать подобное непривычно. При такой четкой артикуляции каждое слово будто имеет свой ощутимый вес и вкус, становится очень уж значимым, но вот эмоции читающего теряются.

  Понравилось решение с переодеванием – неординарно. Прямо на наших глазах актеры превращаются в героев повести. Скидывают с себя всю одежду и будто «одевают» роль вместе с новым облачением, входят в образ. Только что они были простыми, современными ребятами, и вот уже персонажи истории, совершенно иные и внешне, и по внутреннему содержанию. Единственное, не стоило обнажать героев настолько. Я, конечно, переживу, но не считаю это  оправданным, необходимым. Было крайне неприятно, когда молоденькие девочки зашушукались, заерзали и со всех сторон послышались смешки. Создалось впечатление, что большинство зрителей пришло на спектакль только ради этой сцены. Печально. Спектакль-то хороший, наполненный тихой грустью неизбежности и яркими чувствами.

  Лихая революционерка Марютка в исполнении Яны Сексте – хрупкая, маленькая, словно ребенок, но, в то же время, резкая, грубая, точно мужик. В самом начале промелькнула искорка узнавания – перед глазами вдруг всплыл образ террористки Муси из «Рассказа о семи повешенных». Тот момент, когда ребят приговорили к казни, и она с жаром убеждает друзей: «Я бы хотела выйти одной перед полком солдат и начать стрелять. И пускай их тысячи, а я одна, и я никого не убью – это не важно. Ведь когда тысячи убивают одного, то это и значит, что победил тот один…» Роем пронеслись в памяти сцены из спектакля, словно фрагменты видеофильма, реальные настолько, будто спектакль просмотрен всего пару дней назад. Затем дежа вю ушло и больше не появлялось.  

  Помимо того, что стреляет отменно, одного за другим отправляя на тот свет вражеских офицеров, не знает ни страха, ни жалости, Марютка пишет стихи. Про революцию пишет, про Ленина; одним словом, про то, чем живет, чем «дышит». Не беда, что не складно, косноязычно, зато от души, душа-то ведь кипит, слово на свободу просится. Послушаешь – Маяковский на ум приходит:
Ленин герой наш пролетарский, 
Поставим статуй твой на площаде.  
Ты низвергнул дворец тот царский      
И стал ногою на труде.

Слушаешь и невольно проникаешься этим ритмом, темпераментом, огнем в глазах. Чтобы ТАК читать, нужно это прочувствовать, прожить, сделать частичкой своей души.

  Яна чудесна. Удивительно наблюдать, как в странной угловатой Марютке, басящей как  какой-нибудь забулдыга, вспыхивает и постепенно разгорается до того неведомое чувство – любовь. Чувство, о котором она ни разу не говорит в открытую, которого боится, стыдится, и потому пытается не замечать. «Вот гляжу на тебя, понять не могу: с чего зенки у тебя такие синие? Опасные. Для баб опасные. В душу без мыла лезут! Растревоживают…»

  Белый офицер Говоруха-Отрок, попавший в плен к красноармейцам, должен был стать сорок первым убитым на счету Марютки. Судьба распорядилась иначе – в первый раз промахнулась снайпер. Правда, и в последний. От природы наделенный яркой внешностью и статной фигурой, Максим Матвеев тут как нельзя кстати. Образованный, начитанный, с чуждыми на войне манерами интеллигенции и белоснежной кожей, не вписывается он в эту среду.  «Очертенела мне вся эта чепуха. Своими руками живое сердце свое человеческое на всемирном гноище, в паршивой свалке утопил. Больше не желаю пачкаться! Я жить хочу!» - вскрикивает он, оказавшись на богом забытом острове посреди Аральского моря, там, где война будоражит ум только лишь в воспоминаниях. Марютка же, в противовес ему, искренне, всем сердцем верит в революцию. Она такая по своей природе - борец.

  Красноармейского комиссара Евсюкова, прозванного «малиновым» то ли за экстравагантную окраску кожаной куртки, то ли за багровеющее по всякому поводу лицо, играет Павел Ворожцов. Хорошо играет, без фальши. Как чертик из табакерки или тот самый «третий лишний» появляется он между Марюткой и белогвардейцем в самые щекотливые моменты. Точнее говоря, является не он сам, а его образ в ее сознании: «Без рассуждениев! Революционный долг знаешь? Приказал - кончено! А то враз к стенке…»

  Страшное было время. Неестественные приоритеты и ценности. Человеческая жизнь, даже жизнь близкого человека, не стоила ломаного гроша в сравнении с идеей, с долгом перед Родиной. Отец шел против сына, брат против брата. Финал истории стал для меня потрясением. Не ожидала. Снова вспомнился «Рассказ о семи повешенных» - шум морского прибоя и молодые ребята – целеустремленные, вдумчивые, верные до конца принципам, чувству долга, которое выше жизни – навсегда исчезающие в пучине. Прекрасный, сильный финал, без вездесущего хэппи-энда. Настоящий.

  Марютка нажимает на курок, не колеблясь ни минуты, настолько глубоко засело в мозгу: в-р-а-г, у-б-и-т-ь, у-н-и-ч-т-о-ж-и-т-ь, ж-и-в-ы-м н-е с-д-а-в-а-т-ь! Удар прикладом винтовки о пушечную гильзу, отразившийся глухим звоном,  как ножом полоснул по нервам. «Поручик упал головой в воду. В маслянистом стекле расходились красные струйки из раздробленного черепа. В воде на розовой нити нерва колыхался выбитый из орбиты глаз. Синий, как море, шарик…» Мороз по коже от осознания того, что это даже не осознанный выбор, а что-то на уровне безусловных рефлексов. Система делала из людей бездумных роботов. Спустя пару минут она поймет, что свершилось непоправимое, страшное, и виной тому она. Завоет, захрипит: «Что ж я наделала? Очнись, болезный мой! Синегла-азенький!» Этот крик заметается, эхом отзовется по залу и стихнет без ответа. 

  Печально, что группа молодых людей, сидевшая за мной, бессовестно зевала весь спектакль и гоготала там, где душа ныла и сжималась в комок. Позже, в раздевалке, невольно стала свидетельницей примерно такого разговора: «Ой, полспектакля проспал! А чо, она его убила чтоль в конце?!» После таких вот эпизодов начинаешь ненавидеть современных подростков. Мне стыдно за них, стыдно за своих сверстников, которые совершенно разучились думать и разговаривать нормальным русским языком, которые ничем не интересуются и превыше всего ставят материальные ценности. Как там, в «Осаде» звучало? «Это что же, каждое следующее поколение все хуже и хуже?!» Страшно за будущее своих детей. 

  
  Е.Писарев: «Когда я прочёл роман, я вдруг увидел, что это очень современная история столкновения идеала и реальности, столкновение людей книжных, людей домашних и улицы. Но никакие социальные моменты меня не интересовали. А приблизить это к нам, сделать современный спектакль на этом тексте, не меняя текст, меня как-то увлекло. И автобус двухэтажный уже немножко ретро. И “Beatles” тоже уже немножко ретро. И поэтому налёт старомодности, безусловно, в спектакле есть. А если бы я заставил их всех ходить в панталонах, лосинах и пыльных париках, то, я думаю, никаких ассоциаций, никакой связи мы бы не чувствовали. Смотрели бы историю из позапрошлого века»…

  На спектакль я шла подготовленной. Читала что-то из прессы и зрительских блогов, а глядящий со всех афиш красный автобус буквально намозолил глаза. Испытать культурный шок от увиденного, судя по всему, не грозило.Тем не менее, когда дальняя стена раздвинулась и оттуда, из темноты, в клубах багрового дыма, неспеша, выехал огромный двухэтажный автобус, остановившийся всего в полуметре от ног зрителей первого ряда, я была поражена. Это было не просто эффектно. Создавалось впечатление, что там, в этом таинственном мире по ту сторону занавеса, нет никаких физических границ. Поистине, МХАТовское закулисье бескрайне! Огромная машина, сравнимая в размерах с  рыбой-кит из «Конька-Горбунка», ловко перемещалась по сцене, лавируя между элементами декораций и актерами и, пожалуй, являлась полноправным участником действия. До сих пор ломаю голову, где же автобус хранят между спектаклями? Не на заднем же дворе! Что и говорить, умеет Писарев ставить с чисто русским размахом.


 
  Пиквикский клуб – это элитарное собрание замечательных чудаков, наивных и чистых помыслами, искренне верящих в добро, человеческую порядочность и справедливость мироустройства. Как-то раз собрались эти милые джентльмены в путешествие по Англии, где им пришлось столкнуться с правдой жизни. Миром-то, оказывается, правят деньги и холодный расчет. Порой, им приходится расплачиваться за свои принципы, но эти люди до конца остаются честны перед собой и своей совестью. Теперь, к сожалению, смотришь на это как на атавизм, но глазу приятно. Устал он от того, что творится вокруг. Множество забавных ситуаций, красный Double Decker, как символ Англии прошлого века, песни Битлз, создающие прекрасную атмосферу и, конечно же, силуэт Биг Бена в панораме ночного города. «Банально», - скажут многие? Зато узнаваемо и с настроением. 
  А барашки! Ну как о них не упомянуть?! Целое стадо пушистых деревянных зверюшек на тонких ножках с колесиками. В их шелковистую густую шерсть так и хотелось запустить руки. Снопы сена, зеленый газончик, голубое небо с редкими облачками, проецируемыми на заднюю стену – смотришь с блаженной улыбкой и такое умиротворение на душе…



  Александр Феклистов (Самуэл Пиквик) сыграл трогательного чудака с торчащими в разные стороны волосами, неловкого в движениях, но весьма милого. Не скажу, что созданный им образ впечатлил, но улыбку вызвал, и не раз.
 
  Чудесен Михаил Трухин, играющий самоотверженного слугу мистера Пиквика – оптимиста Сэма Уэллера. Ему удалось вывести роль второго плана на первый. Одна из самых сильных работ в этом спектакле. Думаю, его философские присказки непременно запомнятся многим. Актер рассказывает, что ради одного монолога на английском даже выучил язык. «Монолог написан, как ни странно, неубедительно очень у Диккенса. Очень мало средств выразительных в словах. И мои английские друзья немного мне помогли. Мы ничего не придумывали. Это не абракадабра. Это реальное английское наречие, наречие кокни. Сленг таких портовых ребят, которых никто не понимает, что они говорят. Мы немножко эту историю раздышали…» Смотрится, надо сказать, сильно. Зал аплодировал в едином порыве. А уж как хорош он в финале, в костюме зайца-мутанта (Рождество ведь) с совершенно безумным взглядом и голливудской улыбкой! Подозреваю, что при его появлении многие консервативно-настроенные зрители демонстративно морщились и вещали что-то вроде «видел бы Диккенс…».  
 

  При моем очень неоднозначном отношении к Юрию Чурсину (Джингль), признаюсь, что его игра в этом спектакле не просто заслуживает внимания, он объективно лучший. Эксцентричный молодой человек в обтягивающих джинсах и невообразимом зеленом полушубке. Потрясающий персонаж получился, очень яркий и запоминающийся. В финале так и хочется сказать «чертовски хорош». Авантюрист Джингль вызывает симпатию, даже не смотря на все козни. Почему отношение неоднозначно? В последнее время его очень уж продвигают в прессе и на телевидении, рассуждают о каком-то недюжинном таланте, а толпы юных поклонниц/фанаток буквально сходят с ума. Говорят, актера «делают» его поклонники. Каждый получает то, чего заслуживает. Такая, на мой взгляд, неоправданная шумиха, накладывает на актера огромную ответственность – нужно соответствовать, оправдывать доверие публики. Слишком высоко поднята планка, и он до нее явно не дотягивается. Юрий очень нравится мне в «Старшем сыне», потому как играет Бусыгина именно таким, каким я его вижу, вразрез с представлением большинства об этом персонаже. Но, видимо, это не его заслуга, а, скорее, удачное стечение обстоятельств. Когда на высоте накала страстей, в самом эмоционально значимом месте он произнес текст с точностью до наоборот, сведя на «нет» и сцену, и весь спектакль в целом, все стало ясно. Он не перевоплощался, не пропускал через себя, а лишь действовал согласно сценарию.
 
  Поразил и Павел Ворожцов, играющий помощника Джингля – Иова Троттера. С каким искренним преклонением смотрит он на хозяина, готовый идти за ним хоть на край света. Очень необычный для Павла образ, нехарактерный, а потому наблюдать за этим перевоплощением особенно любопытно.
 
  Совершенно разочаровал Сергей Беляев (мистер Уордль), в очередной раз играющий самого себя. Даже при всей моей симпатии вынуждена признать, что эксплуатируемый из спектакля в спектакль образ добродушного толстячка порядком поднадоел. Смотреть скучно. Не понимаю, почему при такой многочисленной труппе нужно звать людей «со стороны».

  Приглянулись два пронырливых адвоката Додсон и Фогг (Игорь Верник и Станислав Беляев). В одинаковых стильных костюмах, белоснежных рубашках, с безупречными манерами английских джентльменов, но, в то же время, не упускающие ни единой возможности нажиться. Такая вот игра на контрастах. Конечно же, прописная истина, что за все рано или поздно приходится платить, актуальна и тут.
 
  Из женской части больше остальных запомнилась Мария Зорина (миссис Клаппинс) – действительно талантливо, жаль, что роль маленькая. Ну и, пожалуй, Светлана Колпакова (служанка Мэри) – мила и естественна.
 
  Спектакль получился очень светлым. Сочным, современным, с легким оттенком ретро. Здесь нет особой глубины, нет философских копаний и символизма, которым так перегружены спектакли Серебренникова. Нет проникновенной душевности Брусникиной, но есть милая, почти Рождественская сказка, где добро, как и полагается, непременно побеждает зло. Согласитесь, в современной жизни, перенасыщенной стрессами и негативом, нам всем этого не достает. Смотрится на одном дыхании. Прав Евгений Писарев - с этими чудаками если и не жить бок о бок, то провести вечер очень хочется. Умеет этот режиссер ставить добротные развлекательные спектакли для отрыва от реальности и забот, для поднятия настроения и борьбы с депрессией. Порекомендовала бы всем для семейного отдыха.

  

 

Бесконечно благодарна всем за этот маленький праздник, за подаренное счастье, которое крошечным огоньком до сих пор согревает сердце. Уходишь из любимого Камергерского с искренней улыбкой на лице, теплотой в душе и, сам того не замечая, напевая «All you need is love».

  Я не собиралась давать огласку этой неприятной истории, но теперь понимаю, что совершила ошибку. Не в моих правилах поливать людей грязью (пускай они того и заслуживают) и выворачивать напоказ грязное белье, но молчать дальше не могу. Возможно, этот пост убережет хоть кого-то от больших неприятностей. 
 
  В январе этого года некто Зарема Касендеева, человек, известный в сети и театральных кругах очень многим, (в ЖЖ как daisy-gorgeous, ВКонтакте как Зарема Зарема, а на форумах театра Табакова и МХТ как Daisy (возможно, кто-то знает ее как Машу - слышала, так ее называли), попросила у меня взаймы немалую сумму, обещая вернуть через месяц. Рассказала душещипательную историю про умирающую маму, которой срочно нужна операция – аортокоронарное шунтирование. Деньги тогда были и я, не задумываясь, дала. Предвижу, сейчас в мой огород полетят камни, мол, надо было брать расписку. Не говорите мне об этом. Когда за помощью обращается друг, когда речь идет о жизни человека, разве думаешь об этом?! Это низко и бесчеловечно. Да, наверное, я отстала на миллион лет, но я все еще считаю, что в этом мире деньги не основное, есть вещи несравнимо дороже. Я не могла поступить иначе.  

  Прошел месяц, а за ним и второй. Зарема вела себя как ни в чем ни бывало – регулярно появлялась в театре, развлекалась и выглядела вполне беспечной. На вопросы о здоровье мамы отвечала уклончиво, о долге же не вспоминала вовсе. Когда я потеряла всякое терпение и попросила вернуть деньги, она принялась юлить. То плакалась, что зарплату в Бауманке снова задерживают (позже выяснилось, что из Бауманского института, где она преподавала, она уволилась еще полгода назад) и денег нет даже на оплату мобильника (хотя в это же время договаривалась в ЖЖ с какой-то девушкой о покупке совсем не дешевых авторских украшений), неоднократно назначала встречи, но в последний момент отменяла. Справедливости ради замечу, что после нескольких месяцев таких мытарств часть суммы она все же вернула. Почему – для меня до сих пор остается загадкой. Может, потому, что знала, что деньги предназначались на лечение ребенку?  
  Дальше – больше. На телефонные звонки и сообщения отвечать перестала, хотя периодически появлялась в сети, принялась подчищать за собой в Инете. Случайно пересеклись в театре – сделала вид, будто не заметила меня и скрылась, воспользовавшись суматохой. Позже прислала сообщение, что срочно пришлось уехать на похороны, в Москве ее нет, извинялась и обещала деньги отдать сразу по возвращению. Я практически готова была поверить, что все происходящее - какое-то чудовищное недоразумение, что она появится и, наконец-то, все мне объяснит. Но в тот же вечер общие знакомые видели ее в театре, а историю про похороны, как оказалось, она рассказывала разным людям уже в течение нескольких месяцев.

  Ну и в заключении я случайно заглянула к ней в ЖЖ и наткнулась на десятки гневных постов в ее адрес. Несколько нажатий клавиш и поисковик выдал не одну страницу. Оказывается, не одна я такая, доверчивая. Поначалу не верила своим глазам. Разум отказывался принять, что человек, которого я долгое время считала другом, оказался расчетливой аферисткой, для которой цель оправдывает любые средства. История эта теперь уже в прошлом. Кому интересно, почитайте здесь и здесь. Яндекс – умная штука, его не проведешь. Даже удаленные посты навсегда сохранены в его памяти. Как говорится, что написано пером… К моей великой радости, для того человека все закончилось хорошо, если не считать истраченных нервов и подорванной веры в людей. Что касается меня, потерянные деньги не вернуть, я с этим давно примирилась, хотя сумма для семьи, где двое маленьких детей, была немалой. Жаль не денег. Тяжело терять веру в людей. Тяжело сознавать, что тебя использовали и выбросили за ненадобностью. Как бы это странно ни звучало, но Зарему мне искренне жаль. Путь, который она выбрала, тупиковый. Пасть ниже уже некуда. А ведь она была невероятно интересным собеседником, умным, разносторонним, с ней можно было часами болтать на кухне, за чашкой чая, спорить. Она была по-настоящему близким мне человеком и от этого больно вдвойне.

  Я наивно полагала, что после того черного пиара, что ей устроили в сети, Зарема исчезнет из страны и будет жить себе припеваючи где-нибудь в Америке. Но на днях я узнала, что все повторяется. Еще как минимум двое близких ей людей стали жертвами собственной доброты. Раз так, люди должны знать своих «героев». Знать, чтобы быть бдительными и не повторять чужих ошибок. 

 
  Тем, кто читает мои рецензии, может показаться, что в театре мне нравится абсолютно все. Это далеко не так. Дело в том, что я стараюсь придерживаться одного правила – про театр либо хорошо, либо никак. Каждый спектакль – плод долгой и тяжелой работы множества людей. Мне не хотелось бы своими негативными суждениями кого-то обидеть. В конце концов, это всего лишь мое видение и из него не следует, что спектакль плох и смотреть его никому не следует. Тем не менее, про «Одиноких» напишу.

  Пытаюсь подобрать верные слова и не нахожу. Я не могу сказать, что мне категорически не понравилось увиденное, что вечер потрачен впустую. Но и выразить каких-либо восторгов, подобно прочим зрителям, не могу. Чувство такое, что мы смотрели разные спектакли. Как бы ни был велик соблазн, постараюсь быть предельно честной и объективной. 

  В театр идут с какой-то определенной целью - иногда посмеяться, иногда - поплакать, но чаще - получить пищу для размышлений. Что дал мне этот спектакль, я не знаю. Тема, казалось бы, беспроигрышная – о нежелании и неумении людей слушать и слышать друг друга, об отсутствии взаимопонимания даже между близкими и, казалось бы, самыми дорогими друг другу людьми. Одним словом – об одиночестве, не физическом, а душевном. Смотрела на сцену и видела то же, что вижу вокруг изо дня в день. Если пытаться это объяснить, то, наверное, следует сказать так: хотелось волшебства театра, эмоций, переживаний, а погрузиться в мир по ту сторону сцены мне не дали, потому как он ничем не отличался от моего собственного. Порой, было скучно, порой, неуютно - отдельные моменты казались до боли знакомыми. Актеры хорошие, играли на уровне; атмосфера отчужденности, стена непонимания и холод фраз – все передано так, как должно, а не цепляет совершенно. Души в спектакле нет. Банально. Не плохо, нет. Скорее, не мое.

 
  Павел Ващилин – «солнце» МХТ им.Чехова. И не только потому, что исполняет роль Солнца в спектакле «Конек-Горбунок». Он занят во многих спектаклях и уже успел заслужить зрительские симпатии. Всегда доброжелателен, активен, улыбчив. Динамичность – его отличительная черта: первый разряд по плаванию, кандидат социологических наук, много проектов и планов на будущее.
 
  Как к Вам пришло понимание, что актерство - это ваша жизнь? Как к этому отнеслись родители?
  Еще с детства я начал выступать, читать стихи, петь. В детском саду на всех утренниках был в первых рядах. Родителям было приятно, хотя не знаю, думали ли они всерьез, что я буду этим заниматься в дальнейшем. Потом был театральный лицей «Арлекин», школа при Щепкинском училище. В общем, постепенно двигался к своей цели.

  А как учились по общеобразовательным предметам?
  История, литература, то есть то, что мне было интересно, с этим все было хорошо. Единственное, так получилось, что в театральном лицее, где я учился, был уклон на творческую деятельность, и, соответственно, не было половины предметов общеобразовательных - ни физики, ни химии.

  Повезло?
  С одной стороны. Когда я был в 9-м классе, лицей распался и мне пришлось перейти в обычную школу и наверстывать. Начинать с нуля. Но вообще я не могу сказать, что был усидчив. Меня всегда больше привлекало всё, что связано с движением, спортом. Мне до сих пор сложно сидеть на одном месте.

  Почему Вы выбрали Школу-студию МХАТ?
  Я поступал во все ВУЗы, но интуитивно чувствовал, что хочу учиться именно здесь. Здесь есть какая-то особая творческая атмосфера, я понял -  хочу именно сюда.

  Годы учебы с трепетом вспоминаете?
  Хорошее время было, замечательное. В этом году будет уже 10 лет, как мы закончили Школу-студию. Наверное, летом соберемся с однокурсниками и педагогами.

  Вы говорите, что были неусидчивы, а что эта за история со степенью кандидата социологических наук?
  После института мне  нужно было поступать в аспирантуру (как любому молодому человеку надо было решать проблему с армией). И я выбрал социологию, хотелось чего-то из гуманитарной сферы. Я попробовал увязать социологию с театром. Получилась работа о проблеме социализации творческой молодежи.

  Последняя Ваша работа - спектакль Кирилла Серебренникова «Киже». Ваш Кант меня потряс, как и весь спектакль. И Ваш немецкий. Вы владеете языком?
  Нет. Это было очень интересно. Изначально у меня был просто монолог Канта на русском языке. Но потом режиссер решил: Кант все-таки должен говорить по-немецки. Когда принесли текст - для меня это была абракадабра. Слава Богу,  у нас была замечательная переводчица, которая поставила произношение и занималась с нами языком. Сейчас со стороны уже думаешь, что не так все было и сложно. Теперь я понимаю, о чем я говорю и произношу монолог осознанно.

  Что Вам дало участие в этом спектакле и работа с таким блистательным режиссером как Кирилл Серебренников? Помимо немецкого...
  Во-первых, я очень давно хотел поработать с Кириллом. Я был очень рад, что он задействовал меня в этой постановке. Во-вторых,  во время работы у нас сложился  очень хороший командный дух. Было очень большое уважение во время репетиций друг к другу и со стороны режиссера, и со стороны всех ребят. Если говорить о творческой составляющей, было интересно то, что мы искали какой-то новый, собственный язык. Было  совместное творчество, поиск. Мы пытались в формализме Тынянова найти что-то живое. Понятно, что это режиссерский театр, хороший режиссерский театр. Но не было никакой диктатуры, все искалось и придумывалось совместно.

  И зрители остались довольны.
  Мне очень приятно, когда понимают этот спектакль. Бывает, конечно, что зрителям он кажется совершенно чуждым. Есть разные театры, разные зрители. У каждого свои вкусы и предпочтения. Зритель волен выбирать. У Московского художественного театра большой репертуар и человек должен знать, на что он идет.

  А вы чувствуете зал, какой-то контакт, понимание?
  Конечно, чувствую. Всегда  идет обмен энергией. Иногда зал бывает легкий и отзывчивый, а иногда наоборот - совершенно непробиваемый. Но это часто зависит и от актеров: то есть неправильно задали  тон спектаклю, неправильно начали что-то, утяжелили. Спектакль  - это совместное творчество, и зрителя в том числе. 

  Как критические отзывы воспринимаете?
  Я люблю читать критику. Но сейчас чаще дается пересказ сюжета и своя субъективная оценка того или иного артиста. Иногда бывают эпитеты очень обидные, хотя человек, может быть, ничего такого и не подразумевал. Я люблю, когда идет разбор спектакля, какие-то интересные мысли. Но это не так часто встречается.

  А в процессе работы, как Вы выстраиваете отношения с режиссерами? 
  В идеале надо режиссеру доверяться как доктору. Конечно, бывает, что возникают споры о том, как повернуть ту или иную сцену, и тому подобное. Надо обязательно пробовать то, что предлагает режиссер, и самому предлагать. Совместно выбирается лучшее направление. Иногда бывает, что актер думает, что должно быть так, а режиссер думает иначе. Бывает, что не получается диалога и приходится расставаться, потому что, когда нет взаимопонимания, то ничего хорошего не получится. Режиссер - это художник, который рисует картину. Он видит эту картину полностью. Может быть, не с самого начала, но в процессе она вырисовывается. Я, например, понимаю, что хочет режиссер, в каком направлении он мыслит и тогда  стараюсь свою природу пробовать в этом направлении, что-то искать в себе, хотя бывает, что и сопротивляюсь. А потом я понимаю, что человек был прав. 


 
  Недавно слушала Сергея Юрьевича Юрского, который о Вас очень хорошо отзывался. Расскажите о Вашей совместной работе.
  Еще в театральном лицее наш педагог,  царствие ему небесное, Владимир Иванович Кислицкий, давал нам разный материал -  театр абсурда, театр комедии дель арте и многое другое. Представляете, класс 7-й, наверное, 8-й и мы уже читали подобную литературу, пробовали делать какие-то наброски, фантазии. Я помню, что участвовал в кусочке «Лысой певицы» и мне очень нравилось. Странные диалоги, юмор - мне было очень интересно когда-нибудь в этом материале театра абсурда поработать. И вот Сергей Юрьевич решил ставить «Лысую певицу» и пригласил меня на роль господина Мартена. Я получил громадное удовольствие и большую актерскую школу, потому что и Тенякова, и Юрский, и Качан - мастера. Для меня это действительно был большой подарок во всем - и в материале, и в Ионеско, и в этой компании, и в том, что имел счастье поработать действительно с такими выдающимися артистами, многому научиться, что-то для себя почерпнуть. Я считаю, что молодому актеру очень важно и нужно  выходить на площадку с мастерами, ведь актерство - это не только профессия, в которой тебе дан талант и ты его развиваешь. Это еще и ремесло, ты постепенно должен понимать, на какие кнопки, где нажимать. Вообще каждая роль - как будто с  нуля. Такое ощущение, что ты в жизни больше ничего не играл. Перед тобой белый лист и ты все начинаешь заново.

  Еще один проект, назовем это так, в котором Вы постоянный  участник -  Мхатовские поэтические вечера. Как зародилась эта идея?
  Началось все с того, что Олег Николаевич Ефремов создал студийную группу при МХАТе и Марина Станиславовна Брусникина решила, что надо познакомить труппу с нами, чтобы мы что-то почитали из своих дипломных работ. Мы устроили поэтический вечер. Он прошел успешно и мы подумали, что надо что-то в этом плане делать и дальше. Брусникина - мудрая женщина, очень точно чувствующая время. Она поняла, что надо пробовать искать современную поэзию и современную литературу. В 99-м году мы закончили Школу-студию, в то время было ощущение, что современной поэзии и современной литературы просто нет. Мы думали, что все заканчивается Бродским. Первый вечер, который мы организовали, был посвящен Ахматовой, Бродскому, Найману, Рейну. Потом мы начали постепенно искать современную литературу. Что-то приносила Брусникина - журналы, книги. С появлением Интернета стало легче. Во многом помог Олег Павлович Табаков, который всегда ратовал за эту идею. Мы для себя стали открывать новых авторов. И так постепенно эти вечера привлекли внимание и начали пользоваться успехом.  И так уже 10 лет...

  А что у Вас в кинематографе?
  Снимаюсь. Бывают проекты, от которых отказываюсь. Но если что-то интересное, я всегда снимаюсь. Например, фильм  Александра Галина «Фото». Была  хорошая команда, замечательный режиссер и драматург. Потом «Грех» режиссера Бориса Бланка - материал замечательный, Горький. Это тоже интересная работа, замечательная команда. Потом был сериал «Сталин live», где у меня были сначала сомнения, потому что роль серьезная, все-таки историческая личность.

  Долго готовились к роли? Много читали?
  Наши сериалы - это достаточно быстрый процесс. То есть когда я читаю про тот же Голливуд, не знаю, насколько это правда, понимаю, что там  другие масштабы, другие условия. Я не беру материальную сторону. Просто, если картина историческая, то актерам дается много времени на  подготовку, чтобы окунуться в ту или иную эпоху. Мне удалось почитать, посмотреть хронику. Конечно, может быть, у кого-то этот сериал вызвал негативную реакцию. Кого-то не устроил иной, положительный взгляд на историю этой семьи. Мы хотели показать человеческие чувства, человеческие страдания, любовь.

  У вас есть какие-то мечты? Что-то  что Вы  хотели бы сыграть или с каким материалом поработать?
  Есть (мечтательно). Но это все потом, когда стану старше. Было бы интересно преподавать. Мне уже приходилось ассистировать Алле Борисовне Покровской на отрывках. Это достаточно интересно, но, с другой стороны, я думаю, что все-таки нужно накопить какой-то опыт, чтобы было, что передавать детям.

  Специфика актерской профессии влияет на характер человека?
  На психику влияет.

  Становится более устойчивой?
  Наоборот. Все актеры достаточно эмоциональны и иногда возникает некоторая неуравновешенность. Но, с другой стороны, я считаю, что это зависит от человека, от его характера. 

  А как часто Вы бываете в театре по ту сторону сцены как зритель?
  Когда выпадает свободное время. Если есть свободный вечер, то иду куда-то обязательно. Тем более, сейчас много интересного: «Золотая маска», скоро начнется Чеховский фестиваль. Обязательно надо ходить, смотреть. Еще я очень люблю  Большой театр,  балет, оперу, мюзиклы.

  Как относитесь к «новым формам» в искусстве?
  Для  меня сейчас очень размыто понятие «модерн».  Постоянно появляется что-то новое. Если за душу задевает, то мне нравится. Иногда бывает очень красивая, холодная какая-то вещь, и она трогает визуально.

  То есть Вы не консерватор?
  Нет. Но я понимаю, что  вот, например это - оно, а это - шарлатанство. Часто  смотришь что-то, и понимаешь, что это не совсем  то, за что выдается.

  Чего ждать от Вас зрителям?
  Будут МХАТовские вечера. В мае будет новая программа. Мы хотим объединить три театра - МХТ, Пушкинский и Сатирикон, и создать такое межтеатральное пространство. А в июне есть идея сделать детский вечер. Его как-то делали, очень давно, и было просто замечательно. В общем, планов много.

Автор - Эмилия Деменцова, 30.04.09. Источник - http://www.nashfilm.ru/

	Труппа МХТ - Голубые глаза (OST Пролетный гусь)	00:29

	Труппа МХТ - Колыма (OST Пролетный гусь)	02:32

 
  М.Брусникина: «Нам показалось возможным объединить в один спектакль два совершенно разных по настроению рассказа Виктора Астафьева, потому что, о чем бы ни писал этот удивительно честный художник – будь то трагическая история о вытесненных из жизни людях или светлые, радостные страницы из детства, - ему всегда присуще глубокое понимание человеческой природы, мира и трагическое ощущение мимолетности, вернее, пролетности бытия…»    

  Вчера, как истинные театралы, отметили День театра просмотром «Пролетного гуся» – устроили культпоход для многочисленных знакомых и родных. Впечатления настолько сильные, что адекватных слов не находится. Столько всего витает в голове, хоть сачок бери и вылавливай. Первый просмотр был омрачен трагической гибелью Романа Гречишкина – невозможно было адекватно воспринимать перипетии сюжета, да и ребята играли иначе, с несколько иными акцентами. По этой причине нынешние впечатления несколько другие.

  «Пролетный гусь» - один из самых сильных спектаклей, которые я видела и самый любимый на сегодняшний момент лично для меня. Здесь нет ничего лишнего, мишуры, ничто не отвлекает. Только ты, актеры и проза. В произведениях Астафьева много житейской мудрости, глубины. Читать тяжеловато - слог непривычный, глаз режет, а вот со сцены – очень даже.

  Материал серьезный, берущий за душу и рвущий сердце на куски. Мне кажется, актерам удалось не просто донести до зрителей слова автора, а наполнить их еще большей болью, остротой и глубиной. К примеру, сцена, где Данила ищет подстреленного гуся, не произвела на меня такого сильного впечатления, как в исполнении Эдуарда Чекмазова. Он рассказывал, а вместо пустого пространства сцены вставали перед глазами поле, мерзлая земля, чуть припорошенная снегом, пожухшая, замерзшая трава, опускающиеся сумерки. Эдуард замечательно передал состояние человека, доведенного до отчаяния, до исступления. По коже бегали мурашки и пробирал озноб. Порой забывалось дышать.  

  Янина Колесниченко умеет мгновенно перейти из одного образа в другой. Только что была скандальной, высокомерной бабой, горланящей так, что уши закладывало, какие-то доли секунды – она уже пожилая женщина, полная холодной решимости и достоинства. Как по мановению волшебной палочки меняется не только интонация голоса, но и выражение лица, осанка. Даже глаза то сверкают дьявольскими огоньками, то вдруг становятся тусклыми, спокойными, наполненными мудростью. Талант.  

  Первое действие – сплошная беспросветность, безысходность. После такого впору в петлю лезть или уж как минимум впасть в депрессию. Думаю, именно по этой причине второй акт – словно лучик солнца. Он расцвечен яркими яблоками в больших корзинах (они настолько натурально выглядят, что кажется, возьмешь в руку и аромат почувствуешь), цветастыми нарядами девушек и задорными песнями. Это самый настоящий праздник, благодаря которому уходишь из театра на невероятном подъеме, унося в сердце тепло этих улыбок и отзвуки замечательных песен. «Голубые глаза, в вас горит бирюза, и ваш взор голубой, словно небо весной. Голубые глаза, столько страсти, огня в этих чудных глазах. Голубые глаза покорили меня…» Один из самых любимых моментов в спектакле - когда Валера Трошин исполняет эту песню. Так душевно. Взгляд словно бархатный, улыбка совершенно очаровательная и будто бы светится изнутри. Такое умиротворение.

  Второе действие поставлено по другому рассказу того же автора – «Бабушкин праздник». Другое время, иные персонажи, казалось бы, ничего общего. А связаны они тем, что это жизнь. Жизнь без прикрас, в разных ее проявлениях.

  После антракта удалось пересесть на приставной нулевой ряд, выдвинутый чуть ли ни на середину сцены. Первое время чувствовала себя не в своей тарелке под яркими лучами софитов и пристальными взглядами актеров. Знакомые выказывали всяческие знаки внимания – кидали многозначительные взгляды, играли бровью, чем приводили в еще большее смятение. Когда немного привыкла, «погружение» свершилось – я наконец-то прониклась, до чего ж это сказочные ощущения. Чувство такое, что тех пяти рядов за спиной нет и ты с актерами один на один. Я будто бы сидела с ними за одним столом, была с ними единым целым. Душу переполняло счастье от осознания того, что нахожусь сейчас здесь, рядом с этими неимоверно талантливыми людьми, которые умеют так душевно петь и так остро чувствовать. Они не играли, нет. Это была частичка ИХ жизни, проходящая здесь и сейчас.

  Все ребята невероятно талантливы. Они для меня – лучшие. Такой богатой мимики, живости, тонкости передачи, пожалуй, еще поискать нужно. Как они обыграли «Колыму» - мы хохотали до слез, а актеры, глядя на это, «поддавали» еще больше. Пожалуй, только с первого ряда можно узреть все-все комические моменты – мимолетные выражения лиц, взгляды, какие-то жесты, фразы, явно не предназначенные для широкого круга.

  Потряс до глубины души один момент, незаметный для большей части присутствующих. На финальной сцене, когда актеры сидят лицом к лицу с залом (а благодаря выдвинутому в сцену ряду сидели они практически касаясь коленями зрителей) и Паша Ващилин рассказывает, что умер тот, этот, в глазах у него стояли слезы. Думала, показалось. А свет гасить стали, он поднялся, и глаза тайком вытирает. А ведь играют уже сто-какой-то раз! Слов нет.

  На поклонах оказалось, что с цветами мы одни – кризис. Жаль, они ведь все достойны, все чудесны, ну как выделять кого-то?! Расцеловались с Павликом Ващилиным, раскланялись с Валерием Трошиным, без слов поняв все по глазам друг друга. Было невероятно хорошо, тепло на душе. Чуть позже встретились у служебного входа. До чего же это здорово, иметь возможность поделиться с актерами своими чувствами, эмоциями, родившимися в ходе спектакля, просто сказать «спасибо». Обычно зрители лишены этого. Актеры, как ни странно, тоже. Кирилл Серебренников на встрече после финального прогона «Киже» сказал: «Вот живые зрители. Они говорят, они смотрят, они не просто что-то шуршащее в темноте. У них есть лица, у них есть мысли, чувства, им скучно бывает или, наоборот, весело…»  

 
  Павел Ващилин — один из самых разноплановых актеров на современной сцене. Его визитными карточками стали роли в проникновенном астафьевском «Пролетном гусе», «Осаде» по Гришковцу, «Сонечке» по Улицкой, «Солнце сияло» и т.д. Всегда лучезарная улыбка, бездна обаяния, прекрасный актерский потенциал, - неслучайно роль Солнца в премьерном спектакле МХТ «Конек-Горбунок» досталась именно ему. Мы попытались узнать у Павла Ващилина, как приходят в одну из самых сложных профессий — актерскую.
 
  Павел, давайте начнем с самого начала. Когда возникло у Вас желание стать актером? 
  Я с детства выступал, дома пел под пластинки, все время участвовал в конкурсах всевозможных. С детского сада начал занимать позиции лидерства в разных постановках утренников и детских спектаклей. В классе шестом прочитал в «Пионерской правде» объявление о том, что театральный лицей при театре «Арлекин» делает набор и попросил родителей, чтобы они отвели меня туда. Папа сказал: «Ты попробуй, пусть они скажут, что никаких способностей нет и — до свидания!» Но меня приняли. В театр я влюбился именно там, потому что у нас был замечательный педагог, Царствие Небесное ему, Владимир Иванович Кислицкий, доцент, профессор Института культуры. Он замечательно развивал у детей фантазию. Мы брали взрослую драматургию, развивали свою фантазию настолько, насколько возможно в 13-14 лет понимать Достоевского, Кафку. Но так получилось, что наш лицей развалился, и мы с родителями начали искать новую школу. Нашли театрально-художественную, при театре «Монотон», куда был большой конкурс в несколько человек на место. Поступил и доучился до десятого класса. Тогда у меня возникла новая потребность — я решил, что стану певцом. Начал ходить в Гнесинку, в консерваторию. Уже начал проходить туры в консерваторию, но мне сказали: «Мальчик, иди в деревне пей молоко, сколько тебе лет!» Но я узнал, что есть школа при Щепкинском училище, 232-я, которую я и окончил.

  У Вас семья совсем не артистическая: папа — проректор в известной академии, мама тоже не связана с театром. Как родители восприняли Ваше решение стать актером? 
  Отец тогда сказал: «Может, ты обретешь профессию, которая будет тебе давать заработок?» На всякий случай, после 10 класса начал готовиться в юридический. Занимался с педагогами. И уже когда нужно было сдавать документы, себе сказал: «Дай-ка я попробую все-таки поступить в театральное». Ну, вот и попробовал — поступил, закончил Школу-студию МХАТ. В принципе, я уже знал, что хочу идти в эту профессию, хотя и согласен был во многом с папой, потому что актер — это профессия зависимая. Ведь неизвестно — получится или не получится, а даже если и получится, что будет дальше?

  
  Верно. Сергей Чонишвили как-то сказал: «Я предпочитаю набрать много-много проектов, чтобы этот отрезок времени быть зависимым, а потом снова стать независимым.» 
  Тем более, такая это профессия непростая. В других профессиях кажется, что объема работы меньше, она оплачивается... А тут иногда думаешь, что может иногда и бесплатно поиграть, но чтобы работать?

  Ну да, сам готов приплачивать, чтоб пустили поработать! 
  Да-да (смеется)! Когда я поступал, а поступал я во многие театральные вузы, пришел момент, когда нужно выбирать, в каком из них остаться. К Ефремову, я помню, пришел на первый тур, потом был второй, а вечером того же дня — «перетур», когда сам Ефремов смотрел. А мне сразу после второго тура сказали, что могу прийти сразу на конкурс, и я на радостях тут же убежал. На следующий день прихожу в Школу-студию, меня встречает Алла Борисовна Покровская: «Мальчик, подойди сюда. Ты что, с ума сошел? Ты куда убежал? Тебя Олег Николаевич звал, хотел поговорить с тобой. Быстро наверх — к Козаку Роману Ефимовичу, он тебе кое-что скажет». Козак спрашивает: «Ну, Вы уже определились, куда хотите?» Я говорю: «Сюда хочу!» Мы поступали с Юлей Чебаковой, с которой познакомились еще на поступлении в ГИТИС, и были в одной десятке. И так вместе мы и ходили — ГИТИС, Школа-студия... В ГИТИС нас с Юлей уже брали. Сами поступления запомнились атмосферой веселья. Эти громадные очереди, советы поступающих и бывалых: "Ты что! Нужно надевать только белую рубашку, здесь играют только чеховских персонажей". Я бегал домой, переодевался. Или: «Вы куда поступаете? Только блондинок берут!» И девочки в ужасе что-то придумывали с прической. Ведь были люди, которые по несколько лет поступали. Веселая пора была, понимаешь это сейчас. Но вот если еще раз проходить через это все — не знаю, не знаю...

  Ваш курс стал последним для Олега Ефремова...
  Молодые вчерашние школьники пришли учиться, а тут сразу такие корифеи... Мы понимали, кто перед нами. Но до конца на первом курсе этого еще не осознавали. Вообще, понимание приходит, когда ты начинаешь это все ценить. Когда ты можешь от старшего поколения что-то взять. Я считаю, чем раньше человек начинает это все осознавать, тем лучше. Особенно в профессии, чтобы не было поверхностного «мы все учились понемногу — чему-нибудь да как-нибудь». Олег Николаевич нас учил: «Главное, когда вы на сцене, не забывайте, что вы люди, кого б вы не играли! Не надо после спектакля продолжать играть!» Какое-то теплое у меня к нему чувство осталось. Он нас очень любил. И когда наши преподаватели Дмитрий Брусникин и Роман Козак чего-то хотели от него добиться, а он отвечал: «не знаю, надо подумать», тогда посылали нас — «Олег Николаевич, мы хотим сделать вот это и это» — «Давайте попробуем». Он не ругал нас. Помню, мы делали какие-то сказки. У каждого ведь понятие о сказке свое. Он никогда не ругал, а говорил: «И такой театр есть, и так может быть. Но лучше бы попробовать вот так...» И конечно же, он так знал азы профессии, как никто другой.

  Павел, вы — кандидат социологических наук. Что это за история? 
  После института я поступил в аспирантуру на социологию — надо было решать вопрос с армией. А там увлекся — читал, слушал лекции. Мне предложили написать диссертацию по театру, сделать исследования о молодежи. Написал, защитился. Мне потом дальше предлагали идти — по научной стезе. Нет, говорю, это тяжело. Докторская — это как-нибудь потом. Хотя, когда тема близка профессии, когда пишешь о том, что любишь и о чем знаешь, тогда это всегда интересно.

  Вы сразу со студенчества начали вводиться в спектакли? 
  Да, мы с первого курса уже в «Бориса Годунова» ввелись на роль. Так смешно сейчас вспоминать: «Вязать, топить Бориса!». Когда мы сейчас репетировали «Конька-Горбунка», у меня какое-то дежа вю возникло — где то это уже все было. Потом вспоминаю — «Борис Годунов»!

  «Конек-Горбунок» — один из лучших среди премьерных спектаклей. 
  Да! И в постановочной части, и в актерской как-то все слилось и сошлось. Вот Женя Писарев — он очень талантлив, он очень располагает к работе. Мы все в процессе репетиций очень полюбили то, что делаем, и всем это нравилось. И сейчас мы играем в удовольствие. Все эту работу очень любят, даже те, кто занят в маленьких ролях, в разных... действительно любят. И это очень чувствуется.

  Вашей первой ролью стала роль жида в «Маленьких трагедиях». 
  Для меня это была первая крупная роль, потом были «Лесная песня», «Веницианский антиквар», «Гамлет в остром соусе», потом спектакли Маши пошли (спектакли Марины Брусникиной — прим. ред). Мы выпустились, и нужно было в труппу МХТ войти. Брусникина придумала, что надо сделать знакомство с труппой — чтобы мы собрались на малой сцене и почитали то, что читали в институте. И это очень хорошо прошло. Мы классику в основном читали. Повторили, а потом решили попробовать найти что-то современное. Начали искать. Так и началось — Ахматова, Найман... Потом Олег Павлович предложил Маше Брусникиной сделать «Дневник военного Воропаева». После этого появился «Пролетный гусь», то есть даже не появился — прямо вырос. Ведь все эти акции подводили к тому, что к такой форме подачи материала ребята были готовы. А это на самом деле сложно. Это тоже драматическая школа, но здесь необходимо иметь определенные навыки. И тут действительно есть законы (драмы, в том числе), которыми, я считаю, просто нужно овладеть. Для меня как актера это полностью драматический спектакль, нет разницы — играю я пьесу или прозу.

  А как Вы себя ощущаете сегодня в избранной профессии? 
  Ощущаю себя хорошо — в творческом плане, плане новых проб себя в профессиональной деятельности, профессионального осмысления себя. От работы — хорошие ощущения. Бывают интересные поездки, хорошие гастроли, То есть, когда случается полноценная, наполненная, насыщенная жизнь. И тогда возникает полная удовлетворенность. Конечно, иногда устаешь и думаешь: «сейчас есть свободное время — хорошо!» А когда два дня проходит, понимаешь, что в принципе, уже все — отдохнул, хорошо бы на работу! Будем надеяться, что сезон получится таким же плодотворным и интересным, как и в предыдущие годы.

  Нельзя просчитать, кто сегодня в зале. Но пресловутая «четвертая стена», тем не менее, все равно рушится? Может, вы не видите определенных зрителей в зале, но энергетика идет? 
  У нас публика разная всегда. Иногда играешь в абсолютно полной тишине, но люди воспринимают все, не показывая своих эмоций. А иногда наоборот — очень открыто и сильно их проявляют. Всегда по-разному бывает. Отсюда и спектакли по-разному играются. Конечно, зал бывает очень крут. То есть, бьешься-бьешься, и непонятно, добился ли чего-то. Бывает, что изначально с первого момента не «зацепились» — или как-то не так начали, или энергетически «провисли». А иногда бывает — начало хорошее, все идет как надо, а потом что-то такое — бум — и потеряли. А порой тебе изнутри кажется, что кошмар — «плохо, плохо идет спектакль». Тащишь, думаешь — всё, зритель, наверное, в шоке — никакой реакции. И вдруг в конце — «Ааааа!!!!!» Я и сам за собой замечаю, когда смотрю в зале как зритель, что иногда могу очень отдаться эмоциям, а иногда мне очень нравится, а внешне получается, что я в голос не смеюсь и не показываю своих чувств. Но бывает действительно тяжелая публика, вот ее не пробьешь никак.


  Павел, какие составляющие профессии для Вас, актера, сегодня важны? 
  Мне кажется, что труд — очень важное понятие. Талант, его особенности, сколько уж дано его — нужно развивать. И здесь очень важен момент хотения, особенно в современном театре. Я часто наблюдаю, что люди не хотят этого. Большая часть студентов второго курса, да и выпускников школы-студии, сразу спрашивает — «сколько это будет стоить? В какой театр лучше пойти, где лучше платят?» Для многих участие в сериалах оказывается важнее работы в театре. И само понятие «пойти в искусство» равняется для них фразе «я хочу сниматься в таком-то сериале». Но все же есть артисты, которые хотели бы не только сниматься в кино. И они в основном работают в театре. Да, они снимаются в кино, но понимают, что без театра им будет сложно. Ведь только здесь есть ежедневный выход на сцену и прямое общение с публикой — живой. А это, мне кажется, очень важно.

  С режиссерами Вам комфортно работать? Возникали ли внутренние противоречия с их замыслами? 
  Вот со всеми, с кем мне доводилось работать, не поверите, было комфортно! (смеется) Ну, правда — у меня не было такого, чтобы это было очень тяжело. Я не знаю, может, так везло, что мы находили общий язык, так как все режиссеры разные. Понятно, что режиссерский замысел есть режиссерский замысел, а актерская задача — раскрыть характер, понять психологию персонажа. Я должен понять, что я хочу сказать этим героем, каким я хочу показать его публике. И, конечно, ты ищешь интересные нюансы, которые откликаются в тебе или, наоборот, совершенно тебе сопротивляются. Ты начинаешь подминать персонаж под себя и себя под персонажа и делать образ — чтобы донести определенные идеи, при этом не нарушая режиссерский замысел, потому что мне кажется, что когда артисты хотят в разрез с ним идти — это не всегда хорошо. Все-таки надо стараться слушать режиссера, он видит полностью спектакль, а не ты.

  А с кем из партнеров хорошо работать? 
  Сложно сказать... (Смеется) Они все любимые. Если брать наше поколение, то и Яна Колесниченко, и Юля Чебакова, и Валера Трошин... Да все-все! Из старшего поколения я очень любил, обожал талантливого Виктора Васильевича Гвоздицкого, который про профессию, про театр много что дал мне понять и узнать. Ольга Борисовна Барнет — прекрасная, Татьяна Евгеньевна Лаврова — прекрасная. У нас был прекрасный дуэт. На самом деле, бывают просто тяжеловатые партнеры. Партнер хорош, когда ты с полуслова, с полувзгляда начинаешь его понимать, и если надо — выруливать и импровизировать, и тогда у вас на сцене кое-что получается.

  «Расколы» часто случаются? 
  Случаются. Играем «Пролетный гусь», вижу — актриса садится на табуретку, а она под ней рассыпается. Это не было запрограммировано. Или с Сашей Арсентьевым на «Сонечке»... Идет сцена похорон, все сели, а Саша оговорился и вместо того, чтобы сказать «Я пришел проститься со своим старым другом», сказал «Я пришел со своим старым мужем..... другом». А тут, понимаешь, похоронный вальс, Бетховен (воспроизводит мелодию). Следом идет мизансцена, но уже всё — слезы текут от смеха. На самом деле, много артистов-то «колется». У всех бывают оговорки, смешные ситуации. А специальные расколы порой чреваты. Причем, чреваты для человека, который сам «колет». Потому что иногда человеку, который готовил «раскол», самому становится намного смешнее (смеется).

  Мечты имеют свойство сбываться. У Вас есть такие? 
  На самом деле, очень хорошо, когда есть мечты. Но хорошо, что ты можешь многое сделать сам. Я считаю, что все равно очень важно для любого человека уделять себе чуть больше времени, чтобы подумать, хотя бы чуть-чуть, по чему он может соскучиться, и тогда — может быть, он получит те радости, которые когда-то были только мечтами.
 
Автор - Зарема Касендеева, 21.10.08.

 
  «Тема сегодняшнего вечера - женские истории, - начала вышедшая на сцену вместе со своей командой Марина Брусникина. – В исполнении молодых актрис театра вы услышите как новые произведения, так и то, что нам особенно нравится… или то, что мы хорошо запомнили…» (*По залу прокатилась волна хохота…*)
  Впервые увидела вживую человека, работы которого приводят меня в трепетный восторг. Она поблагодарила собравшихся за то, что из месяца в месяц в зале нет свободных мест, что люди проявляют к их нелегкой затее недюжинный интерес, побуждая актеров каждый раз искать что-то новое, работать. Действительно, для актеров это бесценный опыт, как для их профессиональной деятельности, так и для духовного развития. Для зрителей – возможность приобщиться к современному творчеству, открыть для себя новые имена, расти над собой. Думаю, всем нам нужно сказать Марине Станиславовне огромное спасибо.  
  На сцене – множество белых стульев, кресло и стол в стороне, застеленный такой же белой скатертью. Где-то небрежно наброшена на спинку накидка или шарфик, то там, то здесь расставлены женские туфли (*хи, я их узнала, они из «Сонечки»!*), среди них затесались две вешалки с прекрасными пышными платьями времен Евгения Онегина. Красиво. Есть, на чем остановить взгляд.
  Ксения Теплова читала произведение Л.Горалик «Из цикла «Электрификация»», из пионерского детства, согретого пламенем пионерского костра и развевеющегося алого галстука. Смешно и исполнение мастерское. Ксения – словно маленький фейерверк - искрится как неисправный электрощиток и просто фонтанирует в зал неуемной энергией. Устоять невозможно.
  Дарья Юрская хоть и выходила дважды, успев даже в перерыве сменить наряд, а не запомнилась совершенно. Ну, так уж сложилось, оба рассказа (Д.Смирнова «Моя замечательная жизнь» и А.Солженицын «Как жаль») – пролет, не мое, даже затрудняюсь рассказать, о чем. Читала тоже весьма посредственно.
  А вот Анастасия Дубровская на этот раз превзошла все мыслимые ожидания. Если честно, я всегда относилась к ней предвзято. Ну не нравится мне, как она читает! Волнуется, слова забывает, начинает заикаться, делать неуместные паузы или вдруг словно с силой выталкивать слова, отчего речь становится дерганой, отрывистой и режет слух. Придираюсь? Возможно. Но сегодня она меня удивила. Первый рассказ (Л.Петрушевская «Страна») уже звучал ранее: «Кто скажет, как живет тихая, пьющая женщина со своим ребенком, никому не видимая в однокомнатной квартире?...» Хорошая история. Беспросветно-печальная, но хорошая. Пока еще не разогналась, прошлые погрешности имели место быть, хотя и в меньшей степени. А ко второму рассказу взяла себя в руки и выдала такое, что даже я сдалась. Читала она «Ночь» Т.Толстой. Про странный, страшный мир психически неполноценного немолодого уже мужчины, застрявшего в детстве, про его незащищенность, фобии и маленькие радости. Мысли главного героя озвучивала шикарно, с таким натурализмом, ужимками, беганьем глаз! Красота! Безумно жаль, что нет возможности записать на видео, причем с крупным планом на лицо, чтобы мимику было видно. С удовольствием взглянула бы еще.
  Юлия Чебакова сегодня показалась сентиментальной. Декламировала Л.Петрушевскую «Случай Богородицы», про непростые взаимоотношения матери и сына. Читала с надрывом и болью, едва сдерживая катившиеся по щекам слезы, будто вся история – ее собственная жизнь, выстраданная и выплаканная. Зал в ответ шмыгал носами и шелестел платками. Очень пронзительно.
  Янина Колесниченко понравилась больше остальных, что и не удивительно. Каждое ее выступление – своеобразная гарантия качества. Читала она «Девятины» Н.Горлановой. Моментально перевоплощалась из одного персонажа в другого, одной лишь интонацией голоса и мимикой наполняя их объемом, разыгрывая перед зрителями маленький, но полноценный моноспектакль.  
  Завершала вечер Алена Хованская с произведением Д.Рубиной «Уроки музыки». Без малого час она рассказывала про одну южную семью, уж не знаю, армян или грузин. Про девочку, везущую на себе воз домашних хлопот вместо умершей матери и не видящую детства, про отца, идущего на воровство, чтобы обеспечить семью, про русскую женщину, для которой эти люди стали вдруг частью собственной жизни. Читала, что называется, с душой. Увела за собой в такие дали, что и не выбраться. Долго еще я не могла прийти в себя, шла домой под грузом роящихся в голове невеселых мыслей. Всем известно, что порой актерам сложно выйти из образа, ну не могут они с первым хлопком аплодисментов стать сами собой и улыбаться залу. Мрачные стоят, потерянные, в глазах – бездна, заглянешь и страшно становится, будто и не здесь они. А тут впервые сама в таком положении оказалась. Неприятное, пугающее чувство.

 
  Знаете ли вы, что в МХТ ежемесячно проводятся литературные вечера? Я, к сожалению, узнала о них совсем недавно. Создается впечатление, что театр умышленно ограничивает информацию на этот счет, таким образом фильтруя зрителей. «Круг чтения» никогда не выносится в афишу на сайте театра, информация о начале продажи билетов или программе выступления завуалирована, лишь вскользь упоминаясь в новостной ленте. Удивительно, но при всем этом билеты раскупаются уже в первые дни продажи. В зале по большей части «свои» люди, завсегдатаи, которые неизменно осведомлены лучше остальных. Теперь к ним отношусь и я. 

  Уютная Новая сцена собирает круг полюбившихся уже актеров, где главным образом ребята из Брусникинской команды. Они читают со сцены поэзию, прозу; каждое произведение – отдельный моноспектакль. Маленькое пространство, которое само по себе сближает людей, делает вечера похожими на дружеские посиделки. Словно стирается грань между актером и зрителями, сокращается дистанция.

  Выходя на сцену, один на один с залом, они так же, как и мы, когда-то стоя у доски, волнуются, порой, теряются, путаются в словах. Такие трогательные. Атмосфера царит совершенно волшебная. Это всегда незабываемо, всегда по-новому. Столько всего передумаешь, прочувствуешь за эти пару часов. Выходишь какая-то обновленная, одухотворенная, счастливая. Это дорогого стоит.

  Сегодня вновь читали современную прозу, лучшее из того, что было исполнено раньше. Для меня это было очень кстати, потому как из трех частей видела только последнюю. Одиннадцать актеров, сменяющих на сцене один другого и одиннадцать таких разных произведений. Забавных, озорных, задумчивых, трагичных. Разных во всех отношениях, но таких интересных. Что-то цепляло больше, что-то - меньше, некоторые рассказы для меня вообще «не попали в струю», что естественно. Манера исполнения неизменно была на высоте. 

  Так уж сложилось, что с современной прозой я практически не знакома. Акунин, Гришковец, Стогов, Пелевин – по пальцам одной руки можно пересчитать. Сотню раз видела в интернете рекламу книги Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом», которая мозолила глаза. Название интриговало, но полюбопытствовать о чем это так и не собралась. Теперь знаю. Елена Лемешко читает замечательно. Очень эмоционально, сильно. Забываешь, что это всего лишь рассказ, с головой погружаясь в происходящее, и вот уже перед глазами лестничная площадка и та самая бабушка, то извергающая страшные ругательства, то молящая о снисхождении, то взывающая к совести дочери. Изумительно.

  Порадовалась, что Ольга Литвинова вновь читала «Соню» Т.Толстой. До сих пор помню его отчетливо, со всеми подробностями. Удивительно, как ей удается читать с улыбкой о том, от чего зрители с трудом сдерживают слезы! Очень пронзительно, прям до дрожи. Пожалуй, самое сильное впечатление от прошедшего вечера. 
 
  Хороша была и Юлия Чебакова с рассказом Е.Попова «Как мимолетное виденье». Вмиг перевоплощалась из оборванца в очаровательную официантку Анечку и строгого швейцара. Так ловко у нее это получалось, что зрители хохотали до слез. Всегда жду ее выхода. Столько в ней энергии, задора, блеска в глазах. Не оставляет равнодушной.  

  Очень люблю Гришковца за его удивительное умение подмечать в обыденном сотни мелочей, таких знакомых каждому из нас. Про «Лечебную силу сна» я раньше не слышала. В исполнении Михаила Миронова рассказ будто ожил, заиграл разными красками. Слушала, смеялась и в очередной раз поражалась – это ж про меня! И вот это! И это тоже про меня! Так знакомо. Не приходилось ранее видеть Михаила в литературных вечерах. Более того, я вообще сегодня увидела его впервые. Заинтересовал.

  Павлик Ващилин читал «Сад» А.Битова. Обычный рассказ, который при самостоятельном прочтении вряд ли заинтересовал бы меня, даже, возможно, я не дочитала бы его до конца. Но Павел восхитителен - такой выразительный, естественный, ничего наносного. Вот он уже и не актер вовсе, а главный герой рассказа, Алексей, в мучительном ожидании звонка слоняется возле телефона. Страдает от любви к девушке, которой он вдруг стал не нужен, да и какое там «вдруг», по видимому, он ей вообще никогда не был нужен. Она, как это часто случается, встречает Новый год с бывшим мужем, который, наверное, богаче и успешней, вон и столики в Астории заказал, а ей ведь столько всего хочется! На юг летом поехать, всякие там платья-побрякушки… «Жизнь такая», - резко обрывает она. За эти пятнадцать минут на сцене Павел был таким разным! Надеющимся, влюбленным, страдающим, ревнующим, запутавшимся, потерянным, уставшим, одиноким.  

  Одним из последних выступал Олег Тополянский. Он во второй уже раз поведал нам про «Умнейшую породу» А.Портера. Рассказ, вроде, ничего особенного, но как он его читал! Ярко, проникновенно. Впечатлил. Вот уж от него никак не ожидала.  

  Поразительно, как актерам удается запоминать такие объемы текста! Это ж не поэзия, где есть рифма и слова сами цепляются одно за другое. И это не спектакль, где даже самый длинный монолог не длится столько, сколько длится один пусть и самый короткий рассказ. Какие же они молодцы, что находят в себе желание и время заниматься этим! Это такая колоссальная работа, но оно того стоит. Жизнь несется столь стремительно, за повседневными проблемами и заботами отлетают дни, а мы не в силах остановиться хоть на миг, оглядеться по сторонам. Столько вокруг удивительного, прекрасного навсегда проходит мимо, делая нас в какой-то мере беднее... 

	Труппа МХТ - Тру-ля-ля (OST Пролетный гусь)	01:52

   М.Брусникина: «Этот спектакль – «поминки» по тем, кого мы знали и любили, по нашим ушедшим родным и близким. И как на русских поминках, рядом с горем непременно соседствует радость и счастье воспоминания…» 

  Собиралась написать про юбилейный спектакль, который ждала с трепетным предвкушением, кажется, целую вечность, но сижу, бессмысленно глядя в монитор, и не знаю, с чего начать. По щекам катятся слезы и мысли уносятся куда-то вдаль, вытаскивая из кладовой памяти целый калейдоскоп картинок.  
  Накануне, в ночь с 7 на 8 января, погиб в ДТП актер МХТ Роман Гречишкин. Парню было всего двадцать семь. Ужасная трагедия, выбившая из колеи как актеров, так и зрителей. Глупая, нелепая смерть. Безрассудство молодости, беспечность, этот вездесущий русский «авось». Почему мы всегда твердо уверены, что все плохое случается не с нами, что «пронесет»?! Почему не ценим друзей и близких и так редко говорим им о своих чувствах? «Рома очаровывал всех без исключения девушек. Заразительно улыбался и говорил только о том, что могло поднять тебе настроение. Пил настойку элеутерококка для бодрости и очень сердился, когда мы дразнили его наркоманом. Начал заниматься спортом, кажется, сноубордом, бросил пить и курить. Он был очень серьезен в профессии. Был не только актером - личностью, товарищем, на которого можно равняться…», - вспоминают его друзья. 

 

 
  В тот вечер на крохотной сцене МХТ витала смерть. Думаю, каждый в той или иной мере ощущал на себе ее ледяное дыхание. А рядом с ней бок о бок шла жизнь, точно живая иллюстрация к произведениям Виктора Астафьева.   
  «Пролетный гусь» словно волею судьбы поставлен в афише именно на этот вечер. Спектакль тяжелый, трагичный, пропитанный страданием и безысходностью, где даже веселое шумное застолье оборачивается кладбищем.
  На сцене полюбившиеся уже ребята из Брусникинской команды. Читают, поют, стараются вжиться в образ и уйти от реальности. В полной мере получается разве что у Валерия Трошина, вот уж действительно безграничного таланта человек. Кажется, что нет для него ничего невозможного, любая роль ему по плечу. На остальных лица нет. Павел Ващилин потерянный сидит, в глазах - слезы. Так привыкла к его улыбке, искрящимся глазам, нестерпимо было видеть его таким потухшим. Воспользовавшись трагизмом произведения, всплакнул на сцене Эдуард Чекмазов, вслед за ним разрыдались Янина Колесниченко и Юлия Чебакова. И не было ничего на свете честнее этих слез. Сердце сжималось в комок и разрывалось на множество частей. Всплывал перед глазами Роман, над выходками которого совсем недавно хохотала в Коньке-Горбунке, вспоминался его потрясающий демократ Корнюде из Пышки (* таким одержимым идеей, целеустремленным только он умел его сыграть*) и все переплеталось воедино. Разум отказывался принять то, что его больше нет с нами.
  Горе объединяет. Такого единения актеров и зрителей я еще не ощущала. Мы смеялись и плакали вместе с ними, сопереживали и соболезновали, а актеры словно искали у нас поддержки, скользя взглядом по залу, выискивая знакомые уже лица.
  История маленького Аркани, умирающего от какой-то кишечной инфекции, его измученных родителей, ради чего-то переживших войну, а теперь влачивших жалкое существование, окрашивалась в этот вечер совершенно иными красками, становилась еще более драматичной. Ради чего проливал кровь Данила, растеряв всех родных и близких, оставшись один на белом свете? За что воевал, если это столь желанное мирное время оказалось ничем не лучше войны?! От напряжения в зале, казалось, звенит воздух. Ком вставал в горле, а глаза застилала мутная пелена. В антракте бродила потерянная, бессмысленно разглядывая давно знакомые фотографии на стенах фойе. Говорить не хотелось.
  Во втором акте рассказывали про бабушкин праздник, на котором гуляла вся родня, от мала до велика. Водка рекой, гармонь, залихватские песни. Застолье, отголоски которого еще долго гуляли по деревне. История резко контрастировала с первой частью, уравновешивая чаши весов.
  Играть веселье, когда на душе скребут кошки, тяжело вдвойне. Внимать этому веселью тоже поначалу было нелегко – странно и неловко. Ничего, разыгрались, расшевелили зал, да так, что мы, зрители, хохотали в голос. Ребята такое выдавали, что голова шла кругом от этой бешеной энергетики, молодой горячности, удали. Эмоции зашкаливали. А как они живо описывали всевозможные яства, приготовленные для гостей, стоя перед совершенно пустым столом. «Студень, чуть только жирком подернутый сверху, колыхнулся при появлении гостей в горнице и дрожью дрожит. Капуста в пластах, капуста крошеном. Соленые огурцы ломтиками. Петух отварной из чашки лапы выпростал. Рыжики с луком по всему столу на мелких тарелочках радужно улыбаются пестрыми губами. На двух больших чугунных сковородах зажаренные в русской печи ельцы. Они не пересохшие, но подрумяненные так, что есть их можно с головой – только похрумкивают…» В какой-то момент начинало казаться, что все это действительно там присутствует, испускает ароматы и ждет своего часа. Зал слюной изошелся.  
  Не смотря ни на что, после спектакля вышла одухотворенная. Хотелось, придя домой, скачать с интернета Астафьева и почитать на досуге.    
  На поклонах была безмерно благодарна тому мужчине, который встал и просто сказал "спасибо". Спасибо актерам за их нелегкий труд, которому они отдаются без остатка, за талант. За то, что даже в такой тяжелый момент смогли взять себя в руки, собраться. Знаю, что далось это очень нелегко. Юбилейный спектакль вышел особенно тяжелым и в то же время необыкновенно искренним, пронзительным, спектаклем с душой. И хотелось обнять и расцеловать актеров, ставших уже такими родными и близкими.

 

  Е.Писарев: «Я считаю, что зритель должен выйти из зала измененный. Пусть на то время, пока он дойдет до метро. Или до завтрашнего утра. После некоторых своих комедийных спектаклей, которые критики сильно ругают, я вижу по счастливым лицам, что люди хотя бы на два часа смогли отвлечься и забыть свои проблемы, к которым они все равно вернутся, но со спектакля они ушли счастливые…»
 
  Для меня ежемесячный поход на этот спектакль стал уже доброй традицией. Почему? Да потому, что «Конек-Горбунок» - это своего рода наркотик: чем больше смотришь, тем больше хочется. Уже сбилась со счета, который это был просмотр, но каждый раз уходя, точно знаю, что приду еще. Это не просто красивая «музыкальная сказка для детей и взрослых», как ее позиционируют. Это три часа счастья, когда отвлекаешься от житейских трудностей и с головой погружаешься в чудо. Это неописуемый, совершенно детский восторг. *Олег Павлович очень верно заметил – главный показатель успеха – когда дети роняют номерки, настолько они увлечены происходящим. Тут номерки роняют даже взрослые.* Это удивительные актеры – практически вся молодежная часть труппы (в одной только массовке задействовано около тридцати человек). Это небывалый для драматического театра размах (* да и вообще это первый и пока единственный в этом жанре спектакль на российской сцене*), а уж про музыкально-танцевальные решения – вообще отдельный разговор. Не зря семь месяцев труппа дневала и ночевала в репетиционных залах, отрабатывая синхронность движений, пластику и вокал. «…Выяснилось, что студия МХТ готовит замечательных артистов — так называемых «триплов»,- рассказывает в одном из интервью Алексей Кортнев.-  Это означает, что человек может одновременно играть, петь и танцевать — самое востребованное амплуа в жанрах мюзикла или оперетты. Вот они все это и умеют. Очень большая редкость среди драматических актеров…». В каком-то смысле это актерский дебют, ведь опыта такой работы у ребят просто не было.
 

 Говорят, хореограф Альберт Альбертс для каждого (!) персонажа, будь то Царь, Конек или обычные крестьяне, создал неповторимый и индивидуальный пластический рисунок. От массовки (даже язык не поворачивается ее так называть) нельзя оторвать глаз, порой она переигрывает главных героев, забирая на себя внимание зала. Глаза разбегаются, и пытаешься объять необъятное, ведь не хочется пропустить ни малейшей детали.  

  Великолепные декорации, созданные человеком с большим воображением, запросто превращают МХТовскую сцену то в деревню, где за околицей растут колоритные подсолнухи, то в чисто поле, то в сосновый бор. Хлоп – и перед нами уже небесная канцелярия с самыми настоящими звездами, солнцем и месяцем или подводное царство, где распевает блатные песни баламут Ерш. Художник Зиновий Марголин, когда-то работавший на проекте Норд-Ост, помимо Рыбы-кит и моторной лодки, на которой рассекает по сцене Царь-девица, запускает в необозримую высь бревно с крыльями из пилы и топором вместо хвоста. Смотрится необыкновенно, аж дух захватывает. Только вот каково актерам парить на стальных тросах на такой высоте? Это все же не «Цирк со звездами»…
 

Музыкальное оформление достойно самых щедрых похвал. Алексей Кортнев написал для спектакля прекрасные стихи, органично вплетающиеся в действие и привносящие какие-то чисто русские нотки. Это ведь очень важно - сохранить наш колорит, показать русскую душу, с ее широтой и загадочностью. «В нашем царстве-государстве все немножечко ку-ку…» Режиссер Евгений Писарев любит этих странных дурачков, бесхитростных, сочувствующих, готовых отдать последнюю рубашку. Не понять этого никогда иностранцам, коих в зале немало, потому и смеются они совсем над другими шутками.

  Вокальные данные труппы потрясают. Какие там Басковы и Киркоровы, лишь разевающие рот под «фанеру»! Ребята поют вживую. Крохотные микрофоны телесного цвета, закрепленные на лбу, обеспечивают отличное качество звучания. Теперь не придется напрягать слух, чтобы разобрать слова. Все-таки прогресс добрался и сюда. Говорят, непросто актерам было привыкнуть к коробкам-передатчикам, спрятанным на поясе под одеждой – очень уж они мешали двигаться. 
 

  Добрая половина песен исполняется хором, а слаженность такая, будто это один человек! Аркадий Киселев, конечно, выделяется на общем фоне, да это и понятно – музыкант. Честно сказать, мне не по душе репертуар его группы. Не моя это музыка - стиль, тексты. А тут – стопроцентное попадание. «С неба звезды катилися, в поле чистое падали. В небе их не хватилися. Я сыскал бы, да надо ли?...» Мое любимое. До чего ж вокал красивый, каждый раз заслушиваюсь. Эх, чего бы театру не выпустить диск с саундтреками к спектаклю?! Разошелся бы большим тиражом. 

 

  Вообще спектакль давным-давно разобрали на цитаты: «Небу не говорят «прощай», небу говорят «до свидания!»», «Цари ведь не уходят просто так. Цари уходят лишь на повышенье», «Столько дел, столько дел!», «-Ты чего такой злой? -Накопилось…». Многочисленные знакомые и друзья, посетившие «Горбунка» с нашей легкой руки, теперь продвигают их в широкие массы. 

  МХТовская молодежь (за редким исключением) держится раскованно и уверенно. Юные, горячие, они выкладываются на полную катушку, выстраивая даже крохотные роли с невероятной любовью, отдачей. Они живут на сцене. Каждую минуту. Каждую секунду. В этом, наверное, и есть главный успех спектакля – актеры сами получают удовольствие от того, что делают, и не важно, что играть, порой, приходится по два раза за день. Про каждого сказать не получится, но самых-самых не могу не отметить.   

 

  Павел Ващилин – человек потрясающего обаяния. Не сходящая с лица лучезарная улыбка (*странное слово, пахнущее пылью и старостью, будто раскопанное на дне бабушкиного сундука, но ведь как точно отражает действительность!*), по-моему, никого не может оставить равнодушным. Он словно светится изнутри. Посмотришь и сам того не замечая наполняешься оптимизмом. Не зря его выбрали на роль Солнца! Хотя мне лично Павел куда больше нравится в проходных ролях. Там больше свободы, полет фантазии, каждый раз новые импровизации, вызывающие непременную улыбку зала. Обожаю «морские» сцены. Фуэте и пластика восхитительны. В полосатой футболке с оголенным плечом и широченных клешах он и впрямь похож на какую-то диковинную рыбу – удивительно хорош. Вообще на сцене он смотрится естественно, органично.      

  Эдуард Чекмазов гениален в роли Спальника. Несомненно, это самая сильная роль в спектакле, самое невероятное перевоплощение. Гримеры тщательно поработали над его образом – теперь под черным одеянием вместо знакомого лица вы увидите хищный, пронизывающий до костей взгляд грифа. Пластичен, как кошка и деспотичен, как дьявол. Движения продуманы до мелочей, даже на поклонах он не выходит из образа. Пожалуй, это та самая изюминка спектакля, без которой он не был бы таким успешным. 

  Сергей Медведев удивительно органично вжился в образ. Невысокий, худощавый, подвижный, я бы даже сказала, гуттаперчевый – ну самый настоящий Конек. Интересно авторы обыграли его появление, когда деревянный конь уезжает из поля зрения и тут же вместо него выкатывается человек в летных очках, жующий солому. Дети на это чудное перевоплощение всегда реагируют очень живо.   

  Игорь Хрипунов одинаково хорош и убедителен и в роли глуповатого старика-отца, который только и знает, что добро пересчитывать, и шустрого Ерша. Настолько не похожие друг на друга роли, что невольно задаешься вопросом – как человек успевает в считанные минуты перескакивать из одного образа в другой? 

  Олег Савцов очень хорош в роли глашатая на рыночной площади. Голос удивительный - сильный, чистый. А все говорят, нет у нас талантливой молодежи! 

  Евгений Писарев создал замечательный спектакль – тонкий, добрый, немного наивный, словно пронизанный солнечным светом. Все в нем есть - и неглупые шутки, и даже какие-то философские моменты. Конечно, это не только его успех, но и множества других людей – актеров, сценаристов, осветителей, декораторов, гримеров и целой армии людей за сценой, которые так и останутся в тени. Спасибо им всем. «Кто-то слушает новости, кто-то тешится сказками. Не судите по строгости наше дело дурацкое…» 

Вчера снова была на съемках "Цыганок". На этот раз официально - фотографировала для газеты. Идут последние съемочные дни, многие из актеров уже отснялись, но зато в этот раз удалось увидеть всех главных действующих лиц. Мы подъехали к самому началу работы и, наконец-то, увидели весь процесс от и до - подготовка костюмов (специальная женщина наглаживала их утюгом прям на улице), наложение грима, расстановка аппаратуры и элементов интерьера, отлаживание света и все такое прочее. Интересно невероятно.
Снимали две сцены в бильярдной. В этот раз не было такого экшена, как в театре "Ромэн", но понравилось мне куда больше. Большое пространство, где свободно можно перемещаться никому не мешая, много воздуха, практически физически ощущаемая свобода, масса интересных ракурсов, замечательное освещение - для фотографа то, что нужно. Безумно мешали всевозможные софиты (впервые прочувствовала на себе, как же под ними жарко!) и отражающие экраны, засвечивающие объектив, но даже с этим, кажется, я уже научилась справляться. За эти три похода на съемочную площадку получила бесценный фотографический опыт, что, пожалуй, лично для меня самое значимое. Актеры и съемочная группа уже привыкли к нашему присутствию, относились весьма лояльно, даже дружелюбно, охотно позируя и делясь мыслями относительно проекта. Взяли небольшие интервью у режиссера и основных актеров. На днях выйдет обзорная статья.
Безумно интересно наблюдать за работой актеров. У каждого свой подход. Совершенно не впечатлил Александр Макогон. Впервые увидела его несколько дней назад (ну не смотрю я телевизор!). Чувство такое, что человек просто отбывает положенные часы. Эмоций в кадре - минимум, везде абсолютно равнодушные глаза, взгляд, не выражающий ровным счетом ничего.
В противовес ему живой, невероятно обаятельный Андрей Финягин. Что не взгляд - то песня. Мимика у человека богатая. В кадре - главный злодей, а в жизни - милый, разговорчивый, очень открытый. Ну прямо-таки покорил!
Надежда Бахтина, играющая одну из главных женских ролей, просто находка, произвела огромное впечатление. До чего ж она органична, естественна. Играет легко, будто и не кино вовсе, а действительно все это с ней самой происходит, здесь и сейчас.
Ксения Кузнецова (еще одна главная женская роль) что в роли, что за кадром очень себе на уме. Гордый надменный взгляд ("разве не видите, кто здесь "звезда"!), ноги на стол - неприятно.
Леша Комашко бродил по площадке как безмолвная тень, кажется, не видя и не слыша ничего вокруг. Коллеги относились с пониманием, ласково называя его между собой "наш Лёшечка". Удивительно, но стоило прозвучать слову "мотор", как он будто бы собирался, встряхивался и становился таким, каким я привыкла его видеть. Живой, эмоциональный взгляд, шутки, заставляющие расслабиться коллег и хохотать нас, милая улыбка. Он просто молодец. Выкладывается не зависимо от значимости роли и своего внутренего состояния. Очень его за это уважаю.

  «Кто-то должен напоминать и о темных сторонах человеческой природы, о безнадежности жизни, о том, что в момент рождения мы начинаем умирать, и о куче других грустных вещей, которые вовсе не отменяют радости жизни. Театр должен вызывать размышления — но не скуку, должен радовать — но не угодливо развлекать». К.Серебренников 

  «Человек-подушка» - спектакль-шок. Сознательно не стала читать отзывы критиков и даже знакомиться с содержанием, это нужно смотреть непременно «с чистого листа». Спектакль не похож ни на что, виденное мной ранее. Вначале пыталась проводить какие-то параллели с «Процессом» Кафки (начало смутно похоже – человека в чем-то обвиняют, но не говорят, в чем конкретно, мол, догадайся сам). Потом поняла – бесполезно. Это – что-то из ряда вон, не укладывающееся ни в какие рамки.  
  Поначалу было невероятно тяжело. Я привыкла к классическому театру, точнее говоря, мое понимание театра складывается из понятий «культура», «нравственность», а посему, мат со сцены коробит. Он, вроде, и к месту был, да вот чувство такое, что будто бы булыжники выступают на ровной дороге. Слух режет. Потом смирилась. На фоне происходящего это кажется каким-то мелким и не стоящим внимания.  
  Сказать, что спектакль черный – не сказать ничего. Это такой сгусток негатива – ужаса, боли и страданий. Страданий физических и душевных. Это ужас, опутывающий тело липкой паутиной, это шок, это сомнения и надежда хоть на малюсенький лучик света в этой непролазной тьме. После всего сказанного, странно, наверное, будет узнать, что спектакль мне понравился. Понравился, во-первых, своей необычностью, смелостью. Никто никогда не ставил на театральной сцене психологических триллеров. Сцена, выложенная белым кафелем. Одна единственная дверь с крохотным зарешеченным окошком. То ли камера, то ли дурдом. Детишки в белоснежных рубашечках. Отрубленные пальчики. Реки крови на белом кафеле и звуки… Действие держит в напряжении все три с половиной часа. Не возникает даже мысли глянуть на часы – просто забываешь о времени. Сюжет разворачивается совершенно непредсказуемо, а чувства на протяжении всего спектакля невероятно разнообразны, мнение от увиденного меняется чуть ли ни ежеминутно.  
  Игра Анатолия Белого (писатель Катуриан) на грани возможного. Никакой фальши. На протяжении действия он такой разный! Диву даюсь, как можно успевать так быстро перевоплощаться. Бескрайний талант. Алексей Кравченко (Михал) был настолько убедителен, что порой начинало казаться, что перед нами правда психически неполноценный человек. Поведение, реакции – все очень тонко сыграно.
  Наравне со взрослями именитыми актерами, играют в спектакле двое детей - мальчик лет шести и девочка постарше. Вот это для меня было потрясением. Они действительно ИГРАЮТ! Живо, проникновенно, искренне, словом так, что слезы наворачиваются. Впечатление усилилось еще и тем, что незадолго до этого смотрела "Лунное чудовище". "Какая связь?!" - спросите вы. Да никакой. Играл там мальчик. Славный такой. Сын Олега Павловича, между прочим. А вот на этом, к сожалению, придется поставить жирную точку, потому как сказать больше про него нечего. Да, был такой персонаж, присутствовал на сцене. В глазах - пустота. Ни единой эмоции, речь - заученный набор слов, которые скорей бы оттарабанить и уйти. Он никакой. После увиденного на "Подушке" оправдывать его тем, что это всего лишь ребенок не стану. Противно, что громкое имя для кого-то значит больше, чем талант.   
  О чем же спектакль? Думаю, копать там и копать, а все равно всего не осознаешь. Наверное, он о том, что в мире стало слишком много чернухи, настолько много, что мы уже перестали замечать, очерствели. Зрителей словно окунают с головой в эту грязь, кричат: «Куда катится этот мир, если в нем не осталось ничего святого!» А еще об ответственности за свои слова. Тем более, если эти слова превращаются в безобидные с виду сказочки, которые читаются на ночь не вполне здоровому «мальчику».  
  Спектакль обнажает чувства, заставляет сбросить защитную оболочку равнодушия, встряхнуться. Нужны ли подобные постановки? Сложно сказать. Мне было интересно это увидеть, задел он в душе какие-то невидимые нити, но при всем сказанном выше, это не мой спектакль. Возможно, период такой в жизни - хочется чего-то доброго и светлого. Он сильный, глубокий, игра актеров завораживает, но второй раз на это я не пойду. 

  На днях в рамках фестиваля искусств «Черешневый лес» состоялся премьерный показ «Конька-Горбунка». Спектакль получился замечательным – очень музыкальным, ярким, я бы даже сказала, зрелищным (но не в смысле "коммерческим", нет, вовсе нет), добрым, душевным и совершенно не детским. Точнее говоря, не только детским. Удалось создателям найти золотую середину. Взрослым скучать точно не придется, потому как есть для нас свой подтекст и только нам понятные приколы. Честно говоря, когда узнала, что над сказкой Ершова работают братья Пресняковы, отнеслась с немалой долей скепсиса. В театральных кругах они известны своим вольным прочтением классики, а их «Воскресение. Супер», пожалуй, одна из самых НЕ любимых мной постановок. К счастью, опасения не оправдались. Все три часа сидела с открытым ртом, забыв обо всем на свете. Представляю, какой же восторг должен быть у маленьких зрителей! 
  Декорации впечатляют. В последнее время такая тенденция к минимализму в отношении оформления сцены, а тут есть, где разгуляться взгляду. Обыкновенное бревно на раз превращается в самый настоящий самолет, который лихо парит над сценой с Иваном и его Коньком, поблескивает крыльями в свете софитов и выпускает клубы дыма. Деревянный конь на колесиках вдруг оживает – начинает кататься по сцене, шевелить головой с соломенной гривой и хлопать глазами. Обычный с виду мост поднимается и оказывается Рыбой-кит невероятных размеров (если верить прессе, в нем аж 12 метров!), которая шевелит ртом и подозрительно водит туда-сюда выпученным глазом. При наступлении, так сказать, ночи, сверху опускается огромный диск неба, сплошь усыпанный загорающимися звездами – красота необыкновенная. Говорят, столь сложные декорации – еще и проба функциональных возможностей отремонтированной сцены. 
  Костюмы – отдельный разговор. Они очень разнообразны по стилю, красочны. К примеру, все крестьяне (а их человек двадцать) одеты по-разному, не смотря на то, что роли-то у них все больше фоновые. Глаза разбегаются, не знаешь, за кем из них наблюдать, каждый хорош по-своему и каждый ИГРАЕТ!!! Обитатели морского дна в тельняшках и джинсах-клеш с блестками – оригинально. При движении клеша колышутся, словно и правда от воды, и это очень эффектно. Единственное «но» - тюремная тематика как-то не очень к месту в детском спектакле, но это уже сугубо мое мнение.     Текст Ершова братья Пресняковы превратили в прозу, а группа «Несчастный случай» написала замечательные песни, превращающие спектакль в сказку музыкальную. 
 


  У Аркадия Киселева изумительный вокал (кто бы сомневался!), слушала бы и слушала. Вообще он сегодня так был хорош! Покорил. Обидно, что на поклонах ни один не подарил ему цветов. Сергей Медведев невероятно пластичен. На сцене скачет, как заводной, сальто, кувырки, чуть ли на ушах ни стоит, а голос ни разу не сбился! Сергей Беляев просто прирожденный царь. Такой добродушный, наивный, что даже не смотря на все козни, в конце его по-человечески жалко. Эдуард Чекмазов в роли Спальника омерзителен. Скользкий, заискивающий, лебезящий. Надо ведь немалым талантом обладать, чтобы суметь заставить ненавидеть своего персонажа. Молодец, справился с задачей «на отлично». Павел Ващилин задействован практически во всех фоновых ролях и везде совершенно разный! И в роли Солнца он великолепен.   
  Вышла в совершенно потрясающем состоянии духа, с дурацкой не сходящей улыбкой и нездоровым блеском в глазах. Стоит ли говорить, что переварив и осмыслив, закупилась билетами на июнь. Это ли не самая лучшая оценка?! 
Видео: http://www.tvkultura.ru/video.html?id=71042&doc_type=rnews&doc_id=228432,   http://www.tvkultura.ru/video.html?id=68452&doc_type=rnews&doc_id=222362 , http://news.ntv.ru/132264/  

  Перед зрителями разворачивается процесс трансформации дурашливого мальчишки в самое настоящее чудовище. За миловидной внешностью (во всяком случае, такой она мыслится по сценарию) и улыбкой скрываются жестокость и расчетливость. Круль идет по головам, играя чужими судьбами, ломая жизни, не гнушаясь ничем ради своей цели. «Жизнь есть жизнь. Каждому – свое!» Он лебезит, прогибается, располагая к себе людей, которые не более чем пешки в этой чудовищной игре.
   Сергей Безруков (Феликс Круль), как всегда, в своем репертуаре – красуется на публику, ловит восторженные взгляды фанаток и упивается этим. Сцены с переодеванием и секс на столе, шокирующие консервативных старушек и вызывающие обильное слюноотделение у пятнадцатилетних девочек (прошу прощения, не хотела никого обидеть) – полный финиш. По мне – так театр должен оставаться театром, а не стриптиз-клубом. Что это дает для раскрытия такой серьезной темы – не понятно. Что касается финальной сцены – лучше промолчу. Daisy на форуме Табакерки высказалась на этот счет очень верно: «Когда Феликс Круль идет по трупам, и в финале читает «Майн Кампф», а публика в экстазе апплодирует, я начинаю сомневаться в собственной адекватности - толпа животных вокруг, не иначе! А герой подначивает: «Давай, публика-дура, апплодируй!» А публика и есть дура…»
  Говорить об этом спектакле нелегко. Я совершенно не в состоянии воспринимать его как одно слаженное действие. Во-первых, слаженности там нет и в помине – Безруков «забивает» всех и вся, в каждом жесте, фразе проскакивают подколки, а желчь словно сочится из каждой поры, отравляя коллег по сцене и зрителей в зале. Смотреть на все это по меньшей мере неприятно. Радует лишь одно – на этот раз нормальных людей в зале было все-таки больше половины, вспышек фотоаппаратов практически не было видно, а вместо продолжительных оваций «звезда» получила лишь жиденькие аплодисменты. И цветы на поклонах в этот раз достались другим, вот уж вообще небывалый случай! 
  Если говорить отвлеченно, оценивать только лишь актерские работы, то это совершенно чудный Сергей Беляев (профессор-палеонтолог Кукук). Нелегко за столь непродолжительное время раскрыть своего героя, показать его внутренний мир, однако ему это удалось. Яркий персонаж получился, запоминающийся. Над его репликами хохотал весь зал. 
 Дмитрий Бродецкий (лорд Килмарнок) предстал в непривычном амплуа. Напускная холодность снаружи и какой огонь страстей в душЕ! Как светятся ревностью глаза, когда Круль флиртует в сторонке с Элинор, как в глупой беспомощности аккуратно «роняет» на пол столовые приборы, как плачет на полу от обиды и унижения… Порадовал. 
  Алексей Комашко (маркиз Луи де Веноста) отлично вжился в образ. Был раскрепощен, не зажимался, что с ним иногда отчего-то случается. Маркиз получился таким открытым, манерным, слегка наивным юношей, а искренность исполнения подкупила, по-моему, многих в зале. Во время их сценки с Крулем слышала со всех сторон восторженные комментарии, так приятно было! Вообщем, во всем нужно находить положительные стороны…

Наслушавшись восторженных отзывов подруги, пошла на спектакль ожидая чего-то из ряда вон. Потрясения не случилось. Видимо, не созрела я еще до этого произведения.
Спектакль очень тяжелый, в первую очередь, для восприятия. Кафка, чего тут еще скажешь! Режиссер максимально постарался приблизить оригинал к сценическому формату, сделать его доступным не только для истинных театральных гурманов. Думаю, у него это получилось, даже не смотря на уходящий в антракте народ. Первое действие прошло на одном дыхании. Диву даюсь, как они умудрились еще и сдобрить такую серьезную вещь шутками – очень виртуозно. Зато второе было нашпиговано философскими размышлениями и длиннющими монологами, выплескиваемыми на головы обалдевших зрителей в таких количествах, что воспринять этот объем было просто невозможно. Да и не просто воспринять, а еще и успевать разгадывать всяческие головоломки. Впервые наблюдала абсолютную гробовую тишину в зале в течение минимум получаса. В итоге мужчина на первом ряду начал похрапывать, и чуть было не сполз со своего места прямо к ногам актеров. Перед актерами, конечно, стыдно, но я его не осуждаю. Могу сказать с полной уверенностью, что это не мой спектакль - желания повторить не возникло...
Первое, что шокирует при входе в зал, так это то, что актеры УЖЕ на сцене. Один из них вроде как спит, свернувшись на… крышке гроба, второй же с безразличным видом созерцает, как зрители рассаживаются на свои места. Вся сценическая площадка (помост как таковой снова отсутствует) ограничена зеркальными панелями и всевозможными раздвигающимися зеркальными дверьми, отчего крохотный зал кажется гораздо объемистей. Актеры, задействованные в спектакле, исполняют, как уж водится, по несколько ролей, мгновенно перевоплощаясь. Спектакль обязательно нужно посмотреть хотя бы ради актерских работ. Про то, что играют очень сильно, даже не говорю, многие предстают в совершенно непривычном свете.
Иван Шибанов (главный герой – Йозеф К.) – пожалуй, самое сильное потрясение на сегодня. Очень интересная работа. Вместе с героем мы проходим долгий и тяжкий путь по лабиринтам судопроизводства. Наблюдаем, как меняется его самоощущение - непонимание, неверие, возмущение, сомнение, страх… Йозеф К. готов из кожи вон лезть, чтобы Процесс, так внезапно свалившийся на его голову, обернулся в его пользу. Он исправно ходит на судебные заседания, где главный судья в одних панталонах под небрежно накинутой мантией листает Плейбой, где его супруга-уборщица совокупляется с рыжим студентом прямо на судейском столе. Он нанимает адвоката и ищет всяческие лазейки. Он так озабочен этой проблемой, что не видит ничего вокруг, не понимает, что Процесс – это и есть наша с вами жизнь и конец у него всегда один, как ни крутись.
Поверить невозможно, что этот молодой человек в безупречном костюме и очкарик-неудачник из «Под небом голубым» - одно лицо! Восторг! Изумление! Все эти слова слишком малы и незначительны.
Яна Сексте сыграла сразу три женских роли. Похотливая уборщица, задирающая юбку перед любым встречным. Служанка адвоката, сочувствующая каждому осужденному и стремящаяся утешить… известным образом. Уродливая горбунья, помощница художника, одного за другим поглощающая петушков на палочке и отпускающая нелицеприятные высказывания. Три роли и три прекрасно сыгранных образа, не похожих друг на друга. Лишь у Горбуньи проскочили интонации старухи-матери из «Рассказа о семи повешенных», впрочем, лишь на пару секунд.
Евдокия Германова (фрау Грубах – хозяйка квартиры). В очередной раз – гипербола, шарж. Жестикуляция и мимика, интонации – все доведено до абсурда. Зачем? Хозяйка квартиры психически неуравновешенна? Вспомнился «Болеро», да и еще что-то подобное было, теперь уж и не вспомню. Одним словом – раздражает.
Сергей Угрюмов поразил в роли Блока. Всегда считала его комиком, а тут - что-то совершенно новое, такое непривычное и интересное.
Игорь Верник (инспектор и художник Титорелли), в принципе, играл вполне прилично, но я, к сожалению, не могу абстрагироваться и оценивать его наравне с остальными. Как бы ни старался, все равно для меня он всего лишь доктор Ливси из известного мультфильма.   Несмотря на нечеловеческие старания, многое в спектакле осталось непонятым, не укладывающимся в основную концепцию. К примеру, зачем адвокат Гульд выряжен в женские туфли на высоком каблуке, а на его белоснежных перчатках красуются накладные ногти? Или вот еще… У всех персонажей за исключением Йозефа К., сделаны продольные разрезы на пиджаках и рубашках, как у покойников. А как же тогда ангелы и прочие их сотоварищи, которые, вроде как, бессметны?! Уверена, есть этому логическое объяснение, но во время спектакля просто не успеваешь отвлекаться на такие мелочи.