Иван Гончаров работал над романом «Обрыв» более двадцати лет. Известный режиссер Адольф Шапиро почти полтора года бережно переводил его в пьесу, дабы сократить объемы под театральный формат, но, в то же время, не потерять сюжетные линии и характеры основных персонажей.
 
  В отношении Анатолия Белого, исполняющего главную роль, не удержусь от ложки дегтя. Не претендую на истину в первой инстанции, это лишь мое зрительское мнение, не затуманенное фанатским восторгом. Местами Борис Райский истерил сверх меры, срываясь на визг, и это было совершенно жуткое, жалкое зрелище. Такие моменты можно было бы оправдать премьерным волнением и поиском - это был всего лишь «сырой» второй спектакль. Возможно, со временем все сложится и отшлифуется. Но что-то мне подсказывает, что дело не в этом. Возможно, он так видит этого персонажа - эмоциональным, пылким, человеком взрывного характера. Лично у меня такое исполнение вызывает недоумение. Кажется, что актер сам до конца не понимает своего персонажа. Чувство такое, будто идет какой-то внутренний конфликт - нет в Анатолии этих черт характера, нет той унизительной слабости, неумения владеть собой. Ему чуждо это. Невозможно органично сыграть то, чего в тебе нет ни на грамм, чего ты никогда не испытывал.


 
  Во втором акте, когда становится совершенно ясно, что на взаимную любовь рассчитывать не приходится, когда надежды рушатся, как карточный домик, Борис Павлович разительно меняется. Можно сказать, что это два разных человека. Глаза тусклые, безысходность в них читается, будто душу разрывает надвое. Впервые увидела, что значит известное выражение «воспаленный взгляд». Любит. Искренне, без остатка и надежды. Любит, не смотря ни на что, и эта не принятая, неразделенная любовь сжигает его изнутри, ломает. «Влюбиться – влюблюсь, пожалуй, но полюбить никого, кроме Вас, не смогу».  

  Марк Волохов в блестящем исполнении Артема Быстрова, словно в противовес всем, выглядит как наш современник – в затертых джинсах и растянутом свитере. На фоне всех этих фраков и белоснежных рубашек, жилетов и сюртуков, подобное одеяние кажется кричаще-неприличным. Он и сам такой – возмутитель спокойствия, человек, никого из действующих лиц не оставивший равнодушным, рассуждающий про свободную любовь (это в то время) и не желающий играть по установленным правилам. Он дерзок и хамоват. Он твердо знает, чего хочет и берет это, не особо озадачиваясь нравственными и этическими моментами. Он – типичный потребитель. Мир создан для него. Интеллигентность книжного Волохова в нем отсутствует напрочь. Сам собой напрашивается вопрос, за что же его полюбила Вера? Мне кажется, в основе этой странной любви лежит жалость. Волов ведь особняком стоит, один против всех. Изгой. Или дело в скуке? Кого любить в этой глуши? Спокойствие и размеренность, предсказуемость каждого дня кого угодно сведут с ума. А, может, это такой подсознательный протест? Против царящих вокруг устоев и норм поведения? Надоело Вере быть "хорошей девочкой" и постоянно жить с оглядкой на общественное мнение, наступать себе на горло.


 
  На протяжении всего спектакля у них с Белым идет противостояние, такая своеобразная «дуэль». Артем играет на таком высоком уровне, что сложно поверить, что еще только год назад он был студентом Школы-студии МХАТ. Определенно, в этом спектакле у него самая сильная актерская работа.

  Наталья Кудряшова (Вера) на фоне сильного дуэта Белый-Быстров выглядит блекло и скучно. Предсказуемо. Ну а называя вещи своими именами, она никакая. Не очень понятно, зачем при такой талантливой и многочисленной труппе нужно было приглашать актрису из «Школы драматического искусства». Что она привнесла в спектакль? Чем поразила или хотя бы запомнилась? Был персонаж, не было ли – воспоминания стерлись уже на следующий день. Печально, роль-то одна из главных.


 
  Интересен Игорь Хрипунов, играющий Козлова – старого приятеля Бориса Райского. Персонаж, живущий в собственном мире, где ему хорошо и уютно. Сквозь розовые очки он в упор не замечает того, что творится вокруг. Когда его мир рушится в один миг, это оборачивается самой настоящей трагедией. Его печальная история будто существует сама по себе, параллельно, никак не раскрывая и не дополняя основное действие. К чему она вообще была включена в спектакль, сказать сложно.


 
  Ольга Яковлева в роли бабушки не блещет оригинальностью. Вот уж совершенно определенно, не "моя" актриса. От присущей ей чрезмерной театральности, наигранности и приторности становится тошно.


 
  Перед открытием занавеса в зале гаснет свет, и в кромешной тьме звучит какой-то музыкальный фрагмент – тяжелый рок. Следом занавес открывается, и многочисленная прислуга в едином порыве запевает романс «Утро туманное, утро седое…». Зачем? Не сложно представить, какой шок я испытала, с ужасом ожидая увидеть на сцене очередную современную «помойку», рожденную болезненным воображением режиссера. К счастью, опасения не подтвердились.

  Не понравилась декорация – безмерно громоздкая, угловатая и выбеленная настолько, что от этой белизны слепило глаза. Огромное количество ступеней, круто уходящих вверх, по-моему, были неудобны и самим актерам – они периодически спотыкались и перемещались с явной опаской. Любшина вообще приходилось водить за руку.


 
  В общем и целом спектакль получился достойным. В лучших традициях классического театра, но не лишенный современности. Без полуобнаженных тел, рвотных масс, испражнений на сцене и вездесущей пошлости. После Вассы Железновой (даже писать о ней не стала - одна нецензурщина на ум приходит) – бальзам на рану. Сколько дней прошло, а мысли все вокруг спектакля крутятся, и чем больше осмысливаешь, словно ощупываешь со всех сторон, всматриваешься в каждую деталь, тем больше нравится. Такое приятное послевкусие. Ощущение трепетной нежности, будто старый фотоальбом посмотрел, где с пожелтевших фотографий с оборванными уголками и заломами смотрят на тебя преисполненные достоинства лица. Пусть незнакомые, но прекрасные. Лица людей ТОЙ эпохи.