О.Литвинова, А.Фисенко - За городом	03:02

	А.Фисенко, П.Ващилин, В.Трошин, А.Усов, О.Савцов, А.Варущенко, А.Быстров, М.Миронов - Когда мы были на войне	02:38

 
  Два вечера подряд провела в обществе дорогих сердцу актеров МХТ, где проходили закрытые поэтические вечера, посвященные памяти Давида Самойлова и Иосифа Бродского. Читали со сцены прекрасные стихи, исполняли душевные песни под гитару, а на установленных по бокам экранах бежала жизнь ушедших поэтов в черно-белых фотографиях. Было очень трогательно, искренне и по-домашнему тепло.  

  Впервые «живьем» увидела Константина Райкина. Невероятно подвижный, пластичный человек небольшого роста с очень живым лицом и бездонной глубиной в глазах. Как он читал! Ничего подобного не слышала. В каждом из продекламированных стихотворений он был до такой степени разным, будто растворялся среди строк и становился их неотделимой частью. Читал – как танцевал – ежесекундно в нем происходило какое-то непрекращающееся движение – мимики, глаз, рук. Замолчит на полминуты, раскинет руки, закроет глаза – превращение свершилось. Маленькое чудо.


 
  Конечно же, не могу не вспомнить Сергея Юрского. Это самый настоящий человек-оркестр. Он один мог бы заменить целую труппу. По его признанию, Иосиф Бродский не любил чтецов, исполняющих его произведения, считая, что только автору подвластно сделать это так, как дОлжно. Логика в этом, несомненно, присутствует, но неоднократно  пыталась слушать старые записи в авторском исполнении – не пошло. На мой взгляд, в прочтении некоторых участников вечера они звучали гораздо выразительней, живей. Задевали струны моей души, оставляя в ней память о себе. Сергей Юрьевич исполнил в лицах стихотворение-пьесу «Театральное», написанное Бродским специально для него и случайно обнаруженное в одном из сборников уже после смерти поэта, словно привет с того света.


 
  «Старый Дон Жуан» в мастерском исполнении Марины Голуб превратился в мини спектакль. Каждого из трех героев этого произведения она изобразила настолько ярко, что прослеживались характеры и настроения. Я была потрясена.  

  Очень понравились Анатолий Белый со стихотворением «Письмо генералу Z» и Игорь Хрипунов, читавший одно из моих любимых – «Речь о пролитом молоке». Пожалуй, их исполнение Бродского – резкое, словно рваное, - мне наиболее импонировало.

      
  Чудесен был выразительный Эдуард Чекмазов, восхитителен Александр Усов, в чьем прочтении была мудрость и глубина, как в словах Ахилла из «Осады», рассуждающего про время и дар свыше. Как бы хотелось видеть его и впредь в литературных вечерах. Запомнилось «Одиночество» в исполнении Валеры Трошина и многое из Самойлова. Казалось, эти строки идут откуда-то из глубины души. 

 
 
 Поразила Светлана Сурганова, непонятно каким образом затесавшаяся в этот коллектив. Поначалу ее имя в афише вызвало скептический настрой. Я никогда не была ее поклонницей, относясь к ее творчеству с холодным безразличием. Это не мое. Но то, как проникновенно она читала «Бабочку» Бродского, как пела под гитару «Неужели не я» - песню, написанную по стихотворению «От окраины к центру», вызывало уважение и признание. Никогда бы не подумала, что стихи Иосифа Александровича можно «положить» на музыку, да еще так органично. Мурашки бегали по телу от такого пронзительного выступления.


 
  Невероятно хорош в рамках вечера Давида Самойлова был Паша Ващилин. Экспрессивный, трогательный. Если в «Грачи прилетели» он был узнаваем, но от того не менее прекрасен, то во втором, с банальным названием «Ревность», весьма неожиданным - резким, даже жестким; пару раз интонации Высоцкого промелькнули. Эту ревность, обиду и злобу пятнадцатилетнего мальчишки я в нем почувствовала очень явственно. Павел был прекрасен. Это как раз тот случай, когда авторское исполнение не шло ни в какое сравнение – казалось монотонным и скучным. (Великая вещь – интернет, все-то там найти можно. Человека нет давно, а голос живет в старых записях.) Видела запись вечера Давида Самойлова, который проходил в КЗ Чайковского Там в числе прочих мэтров читали Райкин и Леонтьев. Константин Аркадьевич исполнял "Ревность". Так интересно было услышать еще один вариант прочтения. И хоть считаю Райкина гениальным и восхитительным, а в исполнении Павла конкретно это стихотворение мне показалось ближе. Эмоциональней, искренней что ли. Очень высокий профессиональный уровень.
   

 
  Замечательно в неожиданном дуэте звучали Юля Чебакова и Дмитрий Брусникин, восхищала колоритная Яночка Колесниченко, а Кристина Бабушкина, показавшаяся невероятной красавицей, читала так проникновенно, надрывно, что слов не находилось. Очень понравилось «Средь шумного бала» в ее исполнении.




  Не понимаю актеров, выходящих к зрителям для того, чтобы прочесть по бумажке. Это что, издевательство?! На мой взгляд, просто неуважение к тем людям, которые пришли окунуться в мир поэзии и к коллегам-актерам, выкладывавшимся на полную катушку. Они не в состоянии выучить нескольких строк, которые, подразумевается, должны были бы находить отклик в их душах, быть близки? Или полагают, что их громкие имена уже сами по себе должны приводить зрителей в восхищение? Не стану переходить на личности. Предполагаю, что подобные выпады не очень-то красивы, но и молчать тоже не по мне. Я привыкла называть вещи своими именами. Кирилл Серебренников стал единственным, кому я простила чтение с листа. Не потому, что люблю его как режиссера и уважаю как человека. В его исполнении была жизнь, подлинные чувства, а не бездушный поток связанных слов. Он раскрывался для нас с какой-то новой, неожиданной стороны. Он был честен, искренен. Без масок, без наносного. Как всегда.
  
 
  На вечере Самойлова были среди прозы удивительные лиричные песни, завораживающие чистотой голосов и красотой звучания. Аккомпанировал на гитаре Александр Фисенко, любимый мною еще со времен посещения Табакерки. Поняла для себя, что песни находят в сердце гораздо больший и сильный отклик. Вот бы хоть раз устроили вечер из одних только песен. Я была бы совершенно счастлива. 


  Если говорить о моих ощущениях, то Давид Самойлов, о котором я ничего не знала до этого, оказался мне гораздо ближе, нежели Иосиф Бродский. Его ритм, плавность и лиричность, простота и, в то же время, глубина, объемность, прочно завладели моим сердцем. Чувствую, что к Бродскому я пока не готова. Его вообще очень сложно воспринимать на слух. А когда еще и музыка поверх идет, причем непонятно, что идет фоном – речь или эти странные звуки, совершенно не вписывающиеся в такую великую поэзию, просто теряешься. Показалось, что актерам такой ход тоже очень мешал. Сложно настроиться, удержаться на нужной волне, сложно перекричать. Отвлекает. 

  Эти два вечера что-то изменили во мне. Захотелось вновь читать поэзию. Непременно с зарплаты зайти в книжный и приобрести два томика, пахнущих типографской краской, чтобы потом шуршать в ночной тишине новенькими страничками. В душе царили гармония и легкость.

  А потом был Камергерский, окутанный июньским зноем и окрашенный в золото лучами заходящего солнца. Прекрасный, по-настоящему летний вечер. Тихая светлая грусть по поводу закрывшегося театрального сезона и эти теплые воспоминания. 

  Иван Гончаров работал над романом «Обрыв» более двадцати лет. Известный режиссер Адольф Шапиро почти полтора года бережно переводил его в пьесу, дабы сократить объемы под театральный формат, но, в то же время, не потерять сюжетные линии и характеры основных персонажей.
 
  В отношении Анатолия Белого, исполняющего главную роль, не удержусь от ложки дегтя. Не претендую на истину в первой инстанции, это лишь мое зрительское мнение, не затуманенное фанатским восторгом. Местами Борис Райский истерил сверх меры, срываясь на визг, и это было совершенно жуткое, жалкое зрелище. Такие моменты можно было бы оправдать премьерным волнением и поиском - это был всего лишь «сырой» второй спектакль. Возможно, со временем все сложится и отшлифуется. Но что-то мне подсказывает, что дело не в этом. Возможно, он так видит этого персонажа - эмоциональным, пылким, человеком взрывного характера. Лично у меня такое исполнение вызывает недоумение. Кажется, что актер сам до конца не понимает своего персонажа. Чувство такое, будто идет какой-то внутренний конфликт - нет в Анатолии этих черт характера, нет той унизительной слабости, неумения владеть собой. Ему чуждо это. Невозможно органично сыграть то, чего в тебе нет ни на грамм, чего ты никогда не испытывал.


 
  Во втором акте, когда становится совершенно ясно, что на взаимную любовь рассчитывать не приходится, когда надежды рушатся, как карточный домик, Борис Павлович разительно меняется. Можно сказать, что это два разных человека. Глаза тусклые, безысходность в них читается, будто душу разрывает надвое. Впервые увидела, что значит известное выражение «воспаленный взгляд». Любит. Искренне, без остатка и надежды. Любит, не смотря ни на что, и эта не принятая, неразделенная любовь сжигает его изнутри, ломает. «Влюбиться – влюблюсь, пожалуй, но полюбить никого, кроме Вас, не смогу».  

  Марк Волохов в блестящем исполнении Артема Быстрова, словно в противовес всем, выглядит как наш современник – в затертых джинсах и растянутом свитере. На фоне всех этих фраков и белоснежных рубашек, жилетов и сюртуков, подобное одеяние кажется кричаще-неприличным. Он и сам такой – возмутитель спокойствия, человек, никого из действующих лиц не оставивший равнодушным, рассуждающий про свободную любовь (это в то время) и не желающий играть по установленным правилам. Он дерзок и хамоват. Он твердо знает, чего хочет и берет это, не особо озадачиваясь нравственными и этическими моментами. Он – типичный потребитель. Мир создан для него. Интеллигентность книжного Волохова в нем отсутствует напрочь. Сам собой напрашивается вопрос, за что же его полюбила Вера? Мне кажется, в основе этой странной любви лежит жалость. Волов ведь особняком стоит, один против всех. Изгой. Или дело в скуке? Кого любить в этой глуши? Спокойствие и размеренность, предсказуемость каждого дня кого угодно сведут с ума. А, может, это такой подсознательный протест? Против царящих вокруг устоев и норм поведения? Надоело Вере быть "хорошей девочкой" и постоянно жить с оглядкой на общественное мнение, наступать себе на горло.


 
  На протяжении всего спектакля у них с Белым идет противостояние, такая своеобразная «дуэль». Артем играет на таком высоком уровне, что сложно поверить, что еще только год назад он был студентом Школы-студии МХАТ. Определенно, в этом спектакле у него самая сильная актерская работа.

  Наталья Кудряшова (Вера) на фоне сильного дуэта Белый-Быстров выглядит блекло и скучно. Предсказуемо. Ну а называя вещи своими именами, она никакая. Не очень понятно, зачем при такой талантливой и многочисленной труппе нужно было приглашать актрису из «Школы драматического искусства». Что она привнесла в спектакль? Чем поразила или хотя бы запомнилась? Был персонаж, не было ли – воспоминания стерлись уже на следующий день. Печально, роль-то одна из главных.


 
  Интересен Игорь Хрипунов, играющий Козлова – старого приятеля Бориса Райского. Персонаж, живущий в собственном мире, где ему хорошо и уютно. Сквозь розовые очки он в упор не замечает того, что творится вокруг. Когда его мир рушится в один миг, это оборачивается самой настоящей трагедией. Его печальная история будто существует сама по себе, параллельно, никак не раскрывая и не дополняя основное действие. К чему она вообще была включена в спектакль, сказать сложно.


 
  Ольга Яковлева в роли бабушки не блещет оригинальностью. Вот уж совершенно определенно, не "моя" актриса. От присущей ей чрезмерной театральности, наигранности и приторности становится тошно.


 
  Перед открытием занавеса в зале гаснет свет, и в кромешной тьме звучит какой-то музыкальный фрагмент – тяжелый рок. Следом занавес открывается, и многочисленная прислуга в едином порыве запевает романс «Утро туманное, утро седое…». Зачем? Не сложно представить, какой шок я испытала, с ужасом ожидая увидеть на сцене очередную современную «помойку», рожденную болезненным воображением режиссера. К счастью, опасения не подтвердились.

  Не понравилась декорация – безмерно громоздкая, угловатая и выбеленная настолько, что от этой белизны слепило глаза. Огромное количество ступеней, круто уходящих вверх, по-моему, были неудобны и самим актерам – они периодически спотыкались и перемещались с явной опаской. Любшина вообще приходилось водить за руку.


 
  В общем и целом спектакль получился достойным. В лучших традициях классического театра, но не лишенный современности. Без полуобнаженных тел, рвотных масс, испражнений на сцене и вездесущей пошлости. После Вассы Железновой (даже писать о ней не стала - одна нецензурщина на ум приходит) – бальзам на рану. Сколько дней прошло, а мысли все вокруг спектакля крутятся, и чем больше осмысливаешь, словно ощупываешь со всех сторон, всматриваешься в каждую деталь, тем больше нравится. Такое приятное послевкусие. Ощущение трепетной нежности, будто старый фотоальбом посмотрел, где с пожелтевших фотографий с оборванными уголками и заломами смотрят на тебя преисполненные достоинства лица. Пусть незнакомые, но прекрасные. Лица людей ТОЙ эпохи.

 

  Е.Писарев: «Я считаю, что зритель должен выйти из зала измененный. Пусть на то время, пока он дойдет до метро. Или до завтрашнего утра. После некоторых своих комедийных спектаклей, которые критики сильно ругают, я вижу по счастливым лицам, что люди хотя бы на два часа смогли отвлечься и забыть свои проблемы, к которым они все равно вернутся, но со спектакля они ушли счастливые…»
 
  Для меня ежемесячный поход на этот спектакль стал уже доброй традицией. Почему? Да потому, что «Конек-Горбунок» - это своего рода наркотик: чем больше смотришь, тем больше хочется. Уже сбилась со счета, который это был просмотр, но каждый раз уходя, точно знаю, что приду еще. Это не просто красивая «музыкальная сказка для детей и взрослых», как ее позиционируют. Это три часа счастья, когда отвлекаешься от житейских трудностей и с головой погружаешься в чудо. Это неописуемый, совершенно детский восторг. *Олег Павлович очень верно заметил – главный показатель успеха – когда дети роняют номерки, настолько они увлечены происходящим. Тут номерки роняют даже взрослые.* Это удивительные актеры – практически вся молодежная часть труппы (в одной только массовке задействовано около тридцати человек). Это небывалый для драматического театра размах (* да и вообще это первый и пока единственный в этом жанре спектакль на российской сцене*), а уж про музыкально-танцевальные решения – вообще отдельный разговор. Не зря семь месяцев труппа дневала и ночевала в репетиционных залах, отрабатывая синхронность движений, пластику и вокал. «…Выяснилось, что студия МХТ готовит замечательных артистов — так называемых «триплов»,- рассказывает в одном из интервью Алексей Кортнев.-  Это означает, что человек может одновременно играть, петь и танцевать — самое востребованное амплуа в жанрах мюзикла или оперетты. Вот они все это и умеют. Очень большая редкость среди драматических актеров…». В каком-то смысле это актерский дебют, ведь опыта такой работы у ребят просто не было.
 

 Говорят, хореограф Альберт Альбертс для каждого (!) персонажа, будь то Царь, Конек или обычные крестьяне, создал неповторимый и индивидуальный пластический рисунок. От массовки (даже язык не поворачивается ее так называть) нельзя оторвать глаз, порой она переигрывает главных героев, забирая на себя внимание зала. Глаза разбегаются, и пытаешься объять необъятное, ведь не хочется пропустить ни малейшей детали.  

  Великолепные декорации, созданные человеком с большим воображением, запросто превращают МХТовскую сцену то в деревню, где за околицей растут колоритные подсолнухи, то в чисто поле, то в сосновый бор. Хлоп – и перед нами уже небесная канцелярия с самыми настоящими звездами, солнцем и месяцем или подводное царство, где распевает блатные песни баламут Ерш. Художник Зиновий Марголин, когда-то работавший на проекте Норд-Ост, помимо Рыбы-кит и моторной лодки, на которой рассекает по сцене Царь-девица, запускает в необозримую высь бревно с крыльями из пилы и топором вместо хвоста. Смотрится необыкновенно, аж дух захватывает. Только вот каково актерам парить на стальных тросах на такой высоте? Это все же не «Цирк со звездами»…
 

Музыкальное оформление достойно самых щедрых похвал. Алексей Кортнев написал для спектакля прекрасные стихи, органично вплетающиеся в действие и привносящие какие-то чисто русские нотки. Это ведь очень важно - сохранить наш колорит, показать русскую душу, с ее широтой и загадочностью. «В нашем царстве-государстве все немножечко ку-ку…» Режиссер Евгений Писарев любит этих странных дурачков, бесхитростных, сочувствующих, готовых отдать последнюю рубашку. Не понять этого никогда иностранцам, коих в зале немало, потому и смеются они совсем над другими шутками.

  Вокальные данные труппы потрясают. Какие там Басковы и Киркоровы, лишь разевающие рот под «фанеру»! Ребята поют вживую. Крохотные микрофоны телесного цвета, закрепленные на лбу, обеспечивают отличное качество звучания. Теперь не придется напрягать слух, чтобы разобрать слова. Все-таки прогресс добрался и сюда. Говорят, непросто актерам было привыкнуть к коробкам-передатчикам, спрятанным на поясе под одеждой – очень уж они мешали двигаться. 
 

  Добрая половина песен исполняется хором, а слаженность такая, будто это один человек! Аркадий Киселев, конечно, выделяется на общем фоне, да это и понятно – музыкант. Честно сказать, мне не по душе репертуар его группы. Не моя это музыка - стиль, тексты. А тут – стопроцентное попадание. «С неба звезды катилися, в поле чистое падали. В небе их не хватилися. Я сыскал бы, да надо ли?...» Мое любимое. До чего ж вокал красивый, каждый раз заслушиваюсь. Эх, чего бы театру не выпустить диск с саундтреками к спектаклю?! Разошелся бы большим тиражом. 

 

  Вообще спектакль давным-давно разобрали на цитаты: «Небу не говорят «прощай», небу говорят «до свидания!»», «Цари ведь не уходят просто так. Цари уходят лишь на повышенье», «Столько дел, столько дел!», «-Ты чего такой злой? -Накопилось…». Многочисленные знакомые и друзья, посетившие «Горбунка» с нашей легкой руки, теперь продвигают их в широкие массы. 

  МХТовская молодежь (за редким исключением) держится раскованно и уверенно. Юные, горячие, они выкладываются на полную катушку, выстраивая даже крохотные роли с невероятной любовью, отдачей. Они живут на сцене. Каждую минуту. Каждую секунду. В этом, наверное, и есть главный успех спектакля – актеры сами получают удовольствие от того, что делают, и не важно, что играть, порой, приходится по два раза за день. Про каждого сказать не получится, но самых-самых не могу не отметить.   

 

  Павел Ващилин – человек потрясающего обаяния. Не сходящая с лица лучезарная улыбка (*странное слово, пахнущее пылью и старостью, будто раскопанное на дне бабушкиного сундука, но ведь как точно отражает действительность!*), по-моему, никого не может оставить равнодушным. Он словно светится изнутри. Посмотришь и сам того не замечая наполняешься оптимизмом. Не зря его выбрали на роль Солнца! Хотя мне лично Павел куда больше нравится в проходных ролях. Там больше свободы, полет фантазии, каждый раз новые импровизации, вызывающие непременную улыбку зала. Обожаю «морские» сцены. Фуэте и пластика восхитительны. В полосатой футболке с оголенным плечом и широченных клешах он и впрямь похож на какую-то диковинную рыбу – удивительно хорош. Вообще на сцене он смотрится естественно, органично.      

  Эдуард Чекмазов гениален в роли Спальника. Несомненно, это самая сильная роль в спектакле, самое невероятное перевоплощение. Гримеры тщательно поработали над его образом – теперь под черным одеянием вместо знакомого лица вы увидите хищный, пронизывающий до костей взгляд грифа. Пластичен, как кошка и деспотичен, как дьявол. Движения продуманы до мелочей, даже на поклонах он не выходит из образа. Пожалуй, это та самая изюминка спектакля, без которой он не был бы таким успешным. 

  Сергей Медведев удивительно органично вжился в образ. Невысокий, худощавый, подвижный, я бы даже сказала, гуттаперчевый – ну самый настоящий Конек. Интересно авторы обыграли его появление, когда деревянный конь уезжает из поля зрения и тут же вместо него выкатывается человек в летных очках, жующий солому. Дети на это чудное перевоплощение всегда реагируют очень живо.   

  Игорь Хрипунов одинаково хорош и убедителен и в роли глуповатого старика-отца, который только и знает, что добро пересчитывать, и шустрого Ерша. Настолько не похожие друг на друга роли, что невольно задаешься вопросом – как человек успевает в считанные минуты перескакивать из одного образа в другой? 

  Олег Савцов очень хорош в роли глашатая на рыночной площади. Голос удивительный - сильный, чистый. А все говорят, нет у нас талантливой молодежи! 

  Евгений Писарев создал замечательный спектакль – тонкий, добрый, немного наивный, словно пронизанный солнечным светом. Все в нем есть - и неглупые шутки, и даже какие-то философские моменты. Конечно, это не только его успех, но и множества других людей – актеров, сценаристов, осветителей, декораторов, гримеров и целой армии людей за сценой, которые так и останутся в тени. Спасибо им всем. «Кто-то слушает новости, кто-то тешится сказками. Не судите по строгости наше дело дурацкое…»