О.Литвинова, А.Фисенко - За городом	03:02

	А.Фисенко, П.Ващилин, В.Трошин, А.Усов, О.Савцов, А.Варущенко, А.Быстров, М.Миронов - Когда мы были на войне	02:38

 
  Два вечера подряд провела в обществе дорогих сердцу актеров МХТ, где проходили закрытые поэтические вечера, посвященные памяти Давида Самойлова и Иосифа Бродского. Читали со сцены прекрасные стихи, исполняли душевные песни под гитару, а на установленных по бокам экранах бежала жизнь ушедших поэтов в черно-белых фотографиях. Было очень трогательно, искренне и по-домашнему тепло.  

  Впервые «живьем» увидела Константина Райкина. Невероятно подвижный, пластичный человек небольшого роста с очень живым лицом и бездонной глубиной в глазах. Как он читал! Ничего подобного не слышала. В каждом из продекламированных стихотворений он был до такой степени разным, будто растворялся среди строк и становился их неотделимой частью. Читал – как танцевал – ежесекундно в нем происходило какое-то непрекращающееся движение – мимики, глаз, рук. Замолчит на полминуты, раскинет руки, закроет глаза – превращение свершилось. Маленькое чудо.


 
  Конечно же, не могу не вспомнить Сергея Юрского. Это самый настоящий человек-оркестр. Он один мог бы заменить целую труппу. По его признанию, Иосиф Бродский не любил чтецов, исполняющих его произведения, считая, что только автору подвластно сделать это так, как дОлжно. Логика в этом, несомненно, присутствует, но неоднократно  пыталась слушать старые записи в авторском исполнении – не пошло. На мой взгляд, в прочтении некоторых участников вечера они звучали гораздо выразительней, живей. Задевали струны моей души, оставляя в ней память о себе. Сергей Юрьевич исполнил в лицах стихотворение-пьесу «Театральное», написанное Бродским специально для него и случайно обнаруженное в одном из сборников уже после смерти поэта, словно привет с того света.


 
  «Старый Дон Жуан» в мастерском исполнении Марины Голуб превратился в мини спектакль. Каждого из трех героев этого произведения она изобразила настолько ярко, что прослеживались характеры и настроения. Я была потрясена.  

  Очень понравились Анатолий Белый со стихотворением «Письмо генералу Z» и Игорь Хрипунов, читавший одно из моих любимых – «Речь о пролитом молоке». Пожалуй, их исполнение Бродского – резкое, словно рваное, - мне наиболее импонировало.

      
  Чудесен был выразительный Эдуард Чекмазов, восхитителен Александр Усов, в чьем прочтении была мудрость и глубина, как в словах Ахилла из «Осады», рассуждающего про время и дар свыше. Как бы хотелось видеть его и впредь в литературных вечерах. Запомнилось «Одиночество» в исполнении Валеры Трошина и многое из Самойлова. Казалось, эти строки идут откуда-то из глубины души. 

 
 
 Поразила Светлана Сурганова, непонятно каким образом затесавшаяся в этот коллектив. Поначалу ее имя в афише вызвало скептический настрой. Я никогда не была ее поклонницей, относясь к ее творчеству с холодным безразличием. Это не мое. Но то, как проникновенно она читала «Бабочку» Бродского, как пела под гитару «Неужели не я» - песню, написанную по стихотворению «От окраины к центру», вызывало уважение и признание. Никогда бы не подумала, что стихи Иосифа Александровича можно «положить» на музыку, да еще так органично. Мурашки бегали по телу от такого пронзительного выступления.


 
  Невероятно хорош в рамках вечера Давида Самойлова был Паша Ващилин. Экспрессивный, трогательный. Если в «Грачи прилетели» он был узнаваем, но от того не менее прекрасен, то во втором, с банальным названием «Ревность», весьма неожиданным - резким, даже жестким; пару раз интонации Высоцкого промелькнули. Эту ревность, обиду и злобу пятнадцатилетнего мальчишки я в нем почувствовала очень явственно. Павел был прекрасен. Это как раз тот случай, когда авторское исполнение не шло ни в какое сравнение – казалось монотонным и скучным. (Великая вещь – интернет, все-то там найти можно. Человека нет давно, а голос живет в старых записях.) Видела запись вечера Давида Самойлова, который проходил в КЗ Чайковского Там в числе прочих мэтров читали Райкин и Леонтьев. Константин Аркадьевич исполнял "Ревность". Так интересно было услышать еще один вариант прочтения. И хоть считаю Райкина гениальным и восхитительным, а в исполнении Павла конкретно это стихотворение мне показалось ближе. Эмоциональней, искренней что ли. Очень высокий профессиональный уровень.
   

 
  Замечательно в неожиданном дуэте звучали Юля Чебакова и Дмитрий Брусникин, восхищала колоритная Яночка Колесниченко, а Кристина Бабушкина, показавшаяся невероятной красавицей, читала так проникновенно, надрывно, что слов не находилось. Очень понравилось «Средь шумного бала» в ее исполнении.




  Не понимаю актеров, выходящих к зрителям для того, чтобы прочесть по бумажке. Это что, издевательство?! На мой взгляд, просто неуважение к тем людям, которые пришли окунуться в мир поэзии и к коллегам-актерам, выкладывавшимся на полную катушку. Они не в состоянии выучить нескольких строк, которые, подразумевается, должны были бы находить отклик в их душах, быть близки? Или полагают, что их громкие имена уже сами по себе должны приводить зрителей в восхищение? Не стану переходить на личности. Предполагаю, что подобные выпады не очень-то красивы, но и молчать тоже не по мне. Я привыкла называть вещи своими именами. Кирилл Серебренников стал единственным, кому я простила чтение с листа. Не потому, что люблю его как режиссера и уважаю как человека. В его исполнении была жизнь, подлинные чувства, а не бездушный поток связанных слов. Он раскрывался для нас с какой-то новой, неожиданной стороны. Он был честен, искренен. Без масок, без наносного. Как всегда.
  
 
  На вечере Самойлова были среди прозы удивительные лиричные песни, завораживающие чистотой голосов и красотой звучания. Аккомпанировал на гитаре Александр Фисенко, любимый мною еще со времен посещения Табакерки. Поняла для себя, что песни находят в сердце гораздо больший и сильный отклик. Вот бы хоть раз устроили вечер из одних только песен. Я была бы совершенно счастлива. 


  Если говорить о моих ощущениях, то Давид Самойлов, о котором я ничего не знала до этого, оказался мне гораздо ближе, нежели Иосиф Бродский. Его ритм, плавность и лиричность, простота и, в то же время, глубина, объемность, прочно завладели моим сердцем. Чувствую, что к Бродскому я пока не готова. Его вообще очень сложно воспринимать на слух. А когда еще и музыка поверх идет, причем непонятно, что идет фоном – речь или эти странные звуки, совершенно не вписывающиеся в такую великую поэзию, просто теряешься. Показалось, что актерам такой ход тоже очень мешал. Сложно настроиться, удержаться на нужной волне, сложно перекричать. Отвлекает. 

  Эти два вечера что-то изменили во мне. Захотелось вновь читать поэзию. Непременно с зарплаты зайти в книжный и приобрести два томика, пахнущих типографской краской, чтобы потом шуршать в ночной тишине новенькими страничками. В душе царили гармония и легкость.

  А потом был Камергерский, окутанный июньским зноем и окрашенный в золото лучами заходящего солнца. Прекрасный, по-настоящему летний вечер. Тихая светлая грусть по поводу закрывшегося театрального сезона и эти теплые воспоминания.