О.Литвинова, А.Фисенко - За городом	03:02

	А.Фисенко, П.Ващилин, В.Трошин, А.Усов, О.Савцов, А.Варущенко, А.Быстров, М.Миронов - Когда мы были на войне	02:38

 
  Два вечера подряд провела в обществе дорогих сердцу актеров МХТ, где проходили закрытые поэтические вечера, посвященные памяти Давида Самойлова и Иосифа Бродского. Читали со сцены прекрасные стихи, исполняли душевные песни под гитару, а на установленных по бокам экранах бежала жизнь ушедших поэтов в черно-белых фотографиях. Было очень трогательно, искренне и по-домашнему тепло.  

  Впервые «живьем» увидела Константина Райкина. Невероятно подвижный, пластичный человек небольшого роста с очень живым лицом и бездонной глубиной в глазах. Как он читал! Ничего подобного не слышала. В каждом из продекламированных стихотворений он был до такой степени разным, будто растворялся среди строк и становился их неотделимой частью. Читал – как танцевал – ежесекундно в нем происходило какое-то непрекращающееся движение – мимики, глаз, рук. Замолчит на полминуты, раскинет руки, закроет глаза – превращение свершилось. Маленькое чудо.


 
  Конечно же, не могу не вспомнить Сергея Юрского. Это самый настоящий человек-оркестр. Он один мог бы заменить целую труппу. По его признанию, Иосиф Бродский не любил чтецов, исполняющих его произведения, считая, что только автору подвластно сделать это так, как дОлжно. Логика в этом, несомненно, присутствует, но неоднократно  пыталась слушать старые записи в авторском исполнении – не пошло. На мой взгляд, в прочтении некоторых участников вечера они звучали гораздо выразительней, живей. Задевали струны моей души, оставляя в ней память о себе. Сергей Юрьевич исполнил в лицах стихотворение-пьесу «Театральное», написанное Бродским специально для него и случайно обнаруженное в одном из сборников уже после смерти поэта, словно привет с того света.


 
  «Старый Дон Жуан» в мастерском исполнении Марины Голуб превратился в мини спектакль. Каждого из трех героев этого произведения она изобразила настолько ярко, что прослеживались характеры и настроения. Я была потрясена.  

  Очень понравились Анатолий Белый со стихотворением «Письмо генералу Z» и Игорь Хрипунов, читавший одно из моих любимых – «Речь о пролитом молоке». Пожалуй, их исполнение Бродского – резкое, словно рваное, - мне наиболее импонировало.

      
  Чудесен был выразительный Эдуард Чекмазов, восхитителен Александр Усов, в чьем прочтении была мудрость и глубина, как в словах Ахилла из «Осады», рассуждающего про время и дар свыше. Как бы хотелось видеть его и впредь в литературных вечерах. Запомнилось «Одиночество» в исполнении Валеры Трошина и многое из Самойлова. Казалось, эти строки идут откуда-то из глубины души. 

 
 
 Поразила Светлана Сурганова, непонятно каким образом затесавшаяся в этот коллектив. Поначалу ее имя в афише вызвало скептический настрой. Я никогда не была ее поклонницей, относясь к ее творчеству с холодным безразличием. Это не мое. Но то, как проникновенно она читала «Бабочку» Бродского, как пела под гитару «Неужели не я» - песню, написанную по стихотворению «От окраины к центру», вызывало уважение и признание. Никогда бы не подумала, что стихи Иосифа Александровича можно «положить» на музыку, да еще так органично. Мурашки бегали по телу от такого пронзительного выступления.


 
  Невероятно хорош в рамках вечера Давида Самойлова был Паша Ващилин. Экспрессивный, трогательный. Если в «Грачи прилетели» он был узнаваем, но от того не менее прекрасен, то во втором, с банальным названием «Ревность», весьма неожиданным - резким, даже жестким; пару раз интонации Высоцкого промелькнули. Эту ревность, обиду и злобу пятнадцатилетнего мальчишки я в нем почувствовала очень явственно. Павел был прекрасен. Это как раз тот случай, когда авторское исполнение не шло ни в какое сравнение – казалось монотонным и скучным. (Великая вещь – интернет, все-то там найти можно. Человека нет давно, а голос живет в старых записях.) Видела запись вечера Давида Самойлова, который проходил в КЗ Чайковского Там в числе прочих мэтров читали Райкин и Леонтьев. Константин Аркадьевич исполнял "Ревность". Так интересно было услышать еще один вариант прочтения. И хоть считаю Райкина гениальным и восхитительным, а в исполнении Павла конкретно это стихотворение мне показалось ближе. Эмоциональней, искренней что ли. Очень высокий профессиональный уровень.
   

 
  Замечательно в неожиданном дуэте звучали Юля Чебакова и Дмитрий Брусникин, восхищала колоритная Яночка Колесниченко, а Кристина Бабушкина, показавшаяся невероятной красавицей, читала так проникновенно, надрывно, что слов не находилось. Очень понравилось «Средь шумного бала» в ее исполнении.




  Не понимаю актеров, выходящих к зрителям для того, чтобы прочесть по бумажке. Это что, издевательство?! На мой взгляд, просто неуважение к тем людям, которые пришли окунуться в мир поэзии и к коллегам-актерам, выкладывавшимся на полную катушку. Они не в состоянии выучить нескольких строк, которые, подразумевается, должны были бы находить отклик в их душах, быть близки? Или полагают, что их громкие имена уже сами по себе должны приводить зрителей в восхищение? Не стану переходить на личности. Предполагаю, что подобные выпады не очень-то красивы, но и молчать тоже не по мне. Я привыкла называть вещи своими именами. Кирилл Серебренников стал единственным, кому я простила чтение с листа. Не потому, что люблю его как режиссера и уважаю как человека. В его исполнении была жизнь, подлинные чувства, а не бездушный поток связанных слов. Он раскрывался для нас с какой-то новой, неожиданной стороны. Он был честен, искренен. Без масок, без наносного. Как всегда.
  
 
  На вечере Самойлова были среди прозы удивительные лиричные песни, завораживающие чистотой голосов и красотой звучания. Аккомпанировал на гитаре Александр Фисенко, любимый мною еще со времен посещения Табакерки. Поняла для себя, что песни находят в сердце гораздо больший и сильный отклик. Вот бы хоть раз устроили вечер из одних только песен. Я была бы совершенно счастлива. 


  Если говорить о моих ощущениях, то Давид Самойлов, о котором я ничего не знала до этого, оказался мне гораздо ближе, нежели Иосиф Бродский. Его ритм, плавность и лиричность, простота и, в то же время, глубина, объемность, прочно завладели моим сердцем. Чувствую, что к Бродскому я пока не готова. Его вообще очень сложно воспринимать на слух. А когда еще и музыка поверх идет, причем непонятно, что идет фоном – речь или эти странные звуки, совершенно не вписывающиеся в такую великую поэзию, просто теряешься. Показалось, что актерам такой ход тоже очень мешал. Сложно настроиться, удержаться на нужной волне, сложно перекричать. Отвлекает. 

  Эти два вечера что-то изменили во мне. Захотелось вновь читать поэзию. Непременно с зарплаты зайти в книжный и приобрести два томика, пахнущих типографской краской, чтобы потом шуршать в ночной тишине новенькими страничками. В душе царили гармония и легкость.

  А потом был Камергерский, окутанный июньским зноем и окрашенный в золото лучами заходящего солнца. Прекрасный, по-настоящему летний вечер. Тихая светлая грусть по поводу закрывшегося театрального сезона и эти теплые воспоминания. 

 
  Павел Ващилин – «солнце» МХТ им.Чехова. И не только потому, что исполняет роль Солнца в спектакле «Конек-Горбунок». Он занят во многих спектаклях и уже успел заслужить зрительские симпатии. Всегда доброжелателен, активен, улыбчив. Динамичность – его отличительная черта: первый разряд по плаванию, кандидат социологических наук, много проектов и планов на будущее.
 
  Как к Вам пришло понимание, что актерство - это ваша жизнь? Как к этому отнеслись родители?
  Еще с детства я начал выступать, читать стихи, петь. В детском саду на всех утренниках был в первых рядах. Родителям было приятно, хотя не знаю, думали ли они всерьез, что я буду этим заниматься в дальнейшем. Потом был театральный лицей «Арлекин», школа при Щепкинском училище. В общем, постепенно двигался к своей цели.

  А как учились по общеобразовательным предметам?
  История, литература, то есть то, что мне было интересно, с этим все было хорошо. Единственное, так получилось, что в театральном лицее, где я учился, был уклон на творческую деятельность, и, соответственно, не было половины предметов общеобразовательных - ни физики, ни химии.

  Повезло?
  С одной стороны. Когда я был в 9-м классе, лицей распался и мне пришлось перейти в обычную школу и наверстывать. Начинать с нуля. Но вообще я не могу сказать, что был усидчив. Меня всегда больше привлекало всё, что связано с движением, спортом. Мне до сих пор сложно сидеть на одном месте.

  Почему Вы выбрали Школу-студию МХАТ?
  Я поступал во все ВУЗы, но интуитивно чувствовал, что хочу учиться именно здесь. Здесь есть какая-то особая творческая атмосфера, я понял -  хочу именно сюда.

  Годы учебы с трепетом вспоминаете?
  Хорошее время было, замечательное. В этом году будет уже 10 лет, как мы закончили Школу-студию. Наверное, летом соберемся с однокурсниками и педагогами.

  Вы говорите, что были неусидчивы, а что эта за история со степенью кандидата социологических наук?
  После института мне  нужно было поступать в аспирантуру (как любому молодому человеку надо было решать проблему с армией). И я выбрал социологию, хотелось чего-то из гуманитарной сферы. Я попробовал увязать социологию с театром. Получилась работа о проблеме социализации творческой молодежи.

  Последняя Ваша работа - спектакль Кирилла Серебренникова «Киже». Ваш Кант меня потряс, как и весь спектакль. И Ваш немецкий. Вы владеете языком?
  Нет. Это было очень интересно. Изначально у меня был просто монолог Канта на русском языке. Но потом режиссер решил: Кант все-таки должен говорить по-немецки. Когда принесли текст - для меня это была абракадабра. Слава Богу,  у нас была замечательная переводчица, которая поставила произношение и занималась с нами языком. Сейчас со стороны уже думаешь, что не так все было и сложно. Теперь я понимаю, о чем я говорю и произношу монолог осознанно.

  Что Вам дало участие в этом спектакле и работа с таким блистательным режиссером как Кирилл Серебренников? Помимо немецкого...
  Во-первых, я очень давно хотел поработать с Кириллом. Я был очень рад, что он задействовал меня в этой постановке. Во-вторых,  во время работы у нас сложился  очень хороший командный дух. Было очень большое уважение во время репетиций друг к другу и со стороны режиссера, и со стороны всех ребят. Если говорить о творческой составляющей, было интересно то, что мы искали какой-то новый, собственный язык. Было  совместное творчество, поиск. Мы пытались в формализме Тынянова найти что-то живое. Понятно, что это режиссерский театр, хороший режиссерский театр. Но не было никакой диктатуры, все искалось и придумывалось совместно.

  И зрители остались довольны.
  Мне очень приятно, когда понимают этот спектакль. Бывает, конечно, что зрителям он кажется совершенно чуждым. Есть разные театры, разные зрители. У каждого свои вкусы и предпочтения. Зритель волен выбирать. У Московского художественного театра большой репертуар и человек должен знать, на что он идет.

  А вы чувствуете зал, какой-то контакт, понимание?
  Конечно, чувствую. Всегда  идет обмен энергией. Иногда зал бывает легкий и отзывчивый, а иногда наоборот - совершенно непробиваемый. Но это часто зависит и от актеров: то есть неправильно задали  тон спектаклю, неправильно начали что-то, утяжелили. Спектакль  - это совместное творчество, и зрителя в том числе. 

  Как критические отзывы воспринимаете?
  Я люблю читать критику. Но сейчас чаще дается пересказ сюжета и своя субъективная оценка того или иного артиста. Иногда бывают эпитеты очень обидные, хотя человек, может быть, ничего такого и не подразумевал. Я люблю, когда идет разбор спектакля, какие-то интересные мысли. Но это не так часто встречается.

  А в процессе работы, как Вы выстраиваете отношения с режиссерами? 
  В идеале надо режиссеру доверяться как доктору. Конечно, бывает, что возникают споры о том, как повернуть ту или иную сцену, и тому подобное. Надо обязательно пробовать то, что предлагает режиссер, и самому предлагать. Совместно выбирается лучшее направление. Иногда бывает, что актер думает, что должно быть так, а режиссер думает иначе. Бывает, что не получается диалога и приходится расставаться, потому что, когда нет взаимопонимания, то ничего хорошего не получится. Режиссер - это художник, который рисует картину. Он видит эту картину полностью. Может быть, не с самого начала, но в процессе она вырисовывается. Я, например, понимаю, что хочет режиссер, в каком направлении он мыслит и тогда  стараюсь свою природу пробовать в этом направлении, что-то искать в себе, хотя бывает, что и сопротивляюсь. А потом я понимаю, что человек был прав. 


 
  Недавно слушала Сергея Юрьевича Юрского, который о Вас очень хорошо отзывался. Расскажите о Вашей совместной работе.
  Еще в театральном лицее наш педагог,  царствие ему небесное, Владимир Иванович Кислицкий, давал нам разный материал -  театр абсурда, театр комедии дель арте и многое другое. Представляете, класс 7-й, наверное, 8-й и мы уже читали подобную литературу, пробовали делать какие-то наброски, фантазии. Я помню, что участвовал в кусочке «Лысой певицы» и мне очень нравилось. Странные диалоги, юмор - мне было очень интересно когда-нибудь в этом материале театра абсурда поработать. И вот Сергей Юрьевич решил ставить «Лысую певицу» и пригласил меня на роль господина Мартена. Я получил громадное удовольствие и большую актерскую школу, потому что и Тенякова, и Юрский, и Качан - мастера. Для меня это действительно был большой подарок во всем - и в материале, и в Ионеско, и в этой компании, и в том, что имел счастье поработать действительно с такими выдающимися артистами, многому научиться, что-то для себя почерпнуть. Я считаю, что молодому актеру очень важно и нужно  выходить на площадку с мастерами, ведь актерство - это не только профессия, в которой тебе дан талант и ты его развиваешь. Это еще и ремесло, ты постепенно должен понимать, на какие кнопки, где нажимать. Вообще каждая роль - как будто с  нуля. Такое ощущение, что ты в жизни больше ничего не играл. Перед тобой белый лист и ты все начинаешь заново.

  Еще один проект, назовем это так, в котором Вы постоянный  участник -  Мхатовские поэтические вечера. Как зародилась эта идея?
  Началось все с того, что Олег Николаевич Ефремов создал студийную группу при МХАТе и Марина Станиславовна Брусникина решила, что надо познакомить труппу с нами, чтобы мы что-то почитали из своих дипломных работ. Мы устроили поэтический вечер. Он прошел успешно и мы подумали, что надо что-то в этом плане делать и дальше. Брусникина - мудрая женщина, очень точно чувствующая время. Она поняла, что надо пробовать искать современную поэзию и современную литературу. В 99-м году мы закончили Школу-студию, в то время было ощущение, что современной поэзии и современной литературы просто нет. Мы думали, что все заканчивается Бродским. Первый вечер, который мы организовали, был посвящен Ахматовой, Бродскому, Найману, Рейну. Потом мы начали постепенно искать современную литературу. Что-то приносила Брусникина - журналы, книги. С появлением Интернета стало легче. Во многом помог Олег Павлович Табаков, который всегда ратовал за эту идею. Мы для себя стали открывать новых авторов. И так постепенно эти вечера привлекли внимание и начали пользоваться успехом.  И так уже 10 лет...

  А что у Вас в кинематографе?
  Снимаюсь. Бывают проекты, от которых отказываюсь. Но если что-то интересное, я всегда снимаюсь. Например, фильм  Александра Галина «Фото». Была  хорошая команда, замечательный режиссер и драматург. Потом «Грех» режиссера Бориса Бланка - материал замечательный, Горький. Это тоже интересная работа, замечательная команда. Потом был сериал «Сталин live», где у меня были сначала сомнения, потому что роль серьезная, все-таки историческая личность.

  Долго готовились к роли? Много читали?
  Наши сериалы - это достаточно быстрый процесс. То есть когда я читаю про тот же Голливуд, не знаю, насколько это правда, понимаю, что там  другие масштабы, другие условия. Я не беру материальную сторону. Просто, если картина историческая, то актерам дается много времени на  подготовку, чтобы окунуться в ту или иную эпоху. Мне удалось почитать, посмотреть хронику. Конечно, может быть, у кого-то этот сериал вызвал негативную реакцию. Кого-то не устроил иной, положительный взгляд на историю этой семьи. Мы хотели показать человеческие чувства, человеческие страдания, любовь.

  У вас есть какие-то мечты? Что-то  что Вы  хотели бы сыграть или с каким материалом поработать?
  Есть (мечтательно). Но это все потом, когда стану старше. Было бы интересно преподавать. Мне уже приходилось ассистировать Алле Борисовне Покровской на отрывках. Это достаточно интересно, но, с другой стороны, я думаю, что все-таки нужно накопить какой-то опыт, чтобы было, что передавать детям.

  Специфика актерской профессии влияет на характер человека?
  На психику влияет.

  Становится более устойчивой?
  Наоборот. Все актеры достаточно эмоциональны и иногда возникает некоторая неуравновешенность. Но, с другой стороны, я считаю, что это зависит от человека, от его характера. 

  А как часто Вы бываете в театре по ту сторону сцены как зритель?
  Когда выпадает свободное время. Если есть свободный вечер, то иду куда-то обязательно. Тем более, сейчас много интересного: «Золотая маска», скоро начнется Чеховский фестиваль. Обязательно надо ходить, смотреть. Еще я очень люблю  Большой театр,  балет, оперу, мюзиклы.

  Как относитесь к «новым формам» в искусстве?
  Для  меня сейчас очень размыто понятие «модерн».  Постоянно появляется что-то новое. Если за душу задевает, то мне нравится. Иногда бывает очень красивая, холодная какая-то вещь, и она трогает визуально.

  То есть Вы не консерватор?
  Нет. Но я понимаю, что  вот, например это - оно, а это - шарлатанство. Часто  смотришь что-то, и понимаешь, что это не совсем  то, за что выдается.

  Чего ждать от Вас зрителям?
  Будут МХАТовские вечера. В мае будет новая программа. Мы хотим объединить три театра - МХТ, Пушкинский и Сатирикон, и создать такое межтеатральное пространство. А в июне есть идея сделать детский вечер. Его как-то делали, очень давно, и было просто замечательно. В общем, планов много.

Автор - Эмилия Деменцова, 30.04.09. Источник - http://www.nashfilm.ru/

	Труппа МХТ - Голубые глаза (OST Пролетный гусь)	00:29

	Труппа МХТ - Колыма (OST Пролетный гусь)	02:32

 
  М.Брусникина: «Нам показалось возможным объединить в один спектакль два совершенно разных по настроению рассказа Виктора Астафьева, потому что, о чем бы ни писал этот удивительно честный художник – будь то трагическая история о вытесненных из жизни людях или светлые, радостные страницы из детства, - ему всегда присуще глубокое понимание человеческой природы, мира и трагическое ощущение мимолетности, вернее, пролетности бытия…»    

  Вчера, как истинные театралы, отметили День театра просмотром «Пролетного гуся» – устроили культпоход для многочисленных знакомых и родных. Впечатления настолько сильные, что адекватных слов не находится. Столько всего витает в голове, хоть сачок бери и вылавливай. Первый просмотр был омрачен трагической гибелью Романа Гречишкина – невозможно было адекватно воспринимать перипетии сюжета, да и ребята играли иначе, с несколько иными акцентами. По этой причине нынешние впечатления несколько другие.

  «Пролетный гусь» - один из самых сильных спектаклей, которые я видела и самый любимый на сегодняшний момент лично для меня. Здесь нет ничего лишнего, мишуры, ничто не отвлекает. Только ты, актеры и проза. В произведениях Астафьева много житейской мудрости, глубины. Читать тяжеловато - слог непривычный, глаз режет, а вот со сцены – очень даже.

  Материал серьезный, берущий за душу и рвущий сердце на куски. Мне кажется, актерам удалось не просто донести до зрителей слова автора, а наполнить их еще большей болью, остротой и глубиной. К примеру, сцена, где Данила ищет подстреленного гуся, не произвела на меня такого сильного впечатления, как в исполнении Эдуарда Чекмазова. Он рассказывал, а вместо пустого пространства сцены вставали перед глазами поле, мерзлая земля, чуть припорошенная снегом, пожухшая, замерзшая трава, опускающиеся сумерки. Эдуард замечательно передал состояние человека, доведенного до отчаяния, до исступления. По коже бегали мурашки и пробирал озноб. Порой забывалось дышать.  

  Янина Колесниченко умеет мгновенно перейти из одного образа в другой. Только что была скандальной, высокомерной бабой, горланящей так, что уши закладывало, какие-то доли секунды – она уже пожилая женщина, полная холодной решимости и достоинства. Как по мановению волшебной палочки меняется не только интонация голоса, но и выражение лица, осанка. Даже глаза то сверкают дьявольскими огоньками, то вдруг становятся тусклыми, спокойными, наполненными мудростью. Талант.  

  Первое действие – сплошная беспросветность, безысходность. После такого впору в петлю лезть или уж как минимум впасть в депрессию. Думаю, именно по этой причине второй акт – словно лучик солнца. Он расцвечен яркими яблоками в больших корзинах (они настолько натурально выглядят, что кажется, возьмешь в руку и аромат почувствуешь), цветастыми нарядами девушек и задорными песнями. Это самый настоящий праздник, благодаря которому уходишь из театра на невероятном подъеме, унося в сердце тепло этих улыбок и отзвуки замечательных песен. «Голубые глаза, в вас горит бирюза, и ваш взор голубой, словно небо весной. Голубые глаза, столько страсти, огня в этих чудных глазах. Голубые глаза покорили меня…» Один из самых любимых моментов в спектакле - когда Валера Трошин исполняет эту песню. Так душевно. Взгляд словно бархатный, улыбка совершенно очаровательная и будто бы светится изнутри. Такое умиротворение.

  Второе действие поставлено по другому рассказу того же автора – «Бабушкин праздник». Другое время, иные персонажи, казалось бы, ничего общего. А связаны они тем, что это жизнь. Жизнь без прикрас, в разных ее проявлениях.

  После антракта удалось пересесть на приставной нулевой ряд, выдвинутый чуть ли ни на середину сцены. Первое время чувствовала себя не в своей тарелке под яркими лучами софитов и пристальными взглядами актеров. Знакомые выказывали всяческие знаки внимания – кидали многозначительные взгляды, играли бровью, чем приводили в еще большее смятение. Когда немного привыкла, «погружение» свершилось – я наконец-то прониклась, до чего ж это сказочные ощущения. Чувство такое, что тех пяти рядов за спиной нет и ты с актерами один на один. Я будто бы сидела с ними за одним столом, была с ними единым целым. Душу переполняло счастье от осознания того, что нахожусь сейчас здесь, рядом с этими неимоверно талантливыми людьми, которые умеют так душевно петь и так остро чувствовать. Они не играли, нет. Это была частичка ИХ жизни, проходящая здесь и сейчас.

  Все ребята невероятно талантливы. Они для меня – лучшие. Такой богатой мимики, живости, тонкости передачи, пожалуй, еще поискать нужно. Как они обыграли «Колыму» - мы хохотали до слез, а актеры, глядя на это, «поддавали» еще больше. Пожалуй, только с первого ряда можно узреть все-все комические моменты – мимолетные выражения лиц, взгляды, какие-то жесты, фразы, явно не предназначенные для широкого круга.

  Потряс до глубины души один момент, незаметный для большей части присутствующих. На финальной сцене, когда актеры сидят лицом к лицу с залом (а благодаря выдвинутому в сцену ряду сидели они практически касаясь коленями зрителей) и Паша Ващилин рассказывает, что умер тот, этот, в глазах у него стояли слезы. Думала, показалось. А свет гасить стали, он поднялся, и глаза тайком вытирает. А ведь играют уже сто-какой-то раз! Слов нет.

  На поклонах оказалось, что с цветами мы одни – кризис. Жаль, они ведь все достойны, все чудесны, ну как выделять кого-то?! Расцеловались с Павликом Ващилиным, раскланялись с Валерием Трошиным, без слов поняв все по глазам друг друга. Было невероятно хорошо, тепло на душе. Чуть позже встретились у служебного входа. До чего же это здорово, иметь возможность поделиться с актерами своими чувствами, эмоциями, родившимися в ходе спектакля, просто сказать «спасибо». Обычно зрители лишены этого. Актеры, как ни странно, тоже. Кирилл Серебренников на встрече после финального прогона «Киже» сказал: «Вот живые зрители. Они говорят, они смотрят, они не просто что-то шуршащее в темноте. У них есть лица, у них есть мысли, чувства, им скучно бывает или, наоборот, весело…»  

 
  Павел Ващилин — один из самых разноплановых актеров на современной сцене. Его визитными карточками стали роли в проникновенном астафьевском «Пролетном гусе», «Осаде» по Гришковцу, «Сонечке» по Улицкой, «Солнце сияло» и т.д. Всегда лучезарная улыбка, бездна обаяния, прекрасный актерский потенциал, - неслучайно роль Солнца в премьерном спектакле МХТ «Конек-Горбунок» досталась именно ему. Мы попытались узнать у Павла Ващилина, как приходят в одну из самых сложных профессий — актерскую.
 
  Павел, давайте начнем с самого начала. Когда возникло у Вас желание стать актером? 
  Я с детства выступал, дома пел под пластинки, все время участвовал в конкурсах всевозможных. С детского сада начал занимать позиции лидерства в разных постановках утренников и детских спектаклей. В классе шестом прочитал в «Пионерской правде» объявление о том, что театральный лицей при театре «Арлекин» делает набор и попросил родителей, чтобы они отвели меня туда. Папа сказал: «Ты попробуй, пусть они скажут, что никаких способностей нет и — до свидания!» Но меня приняли. В театр я влюбился именно там, потому что у нас был замечательный педагог, Царствие Небесное ему, Владимир Иванович Кислицкий, доцент, профессор Института культуры. Он замечательно развивал у детей фантазию. Мы брали взрослую драматургию, развивали свою фантазию настолько, насколько возможно в 13-14 лет понимать Достоевского, Кафку. Но так получилось, что наш лицей развалился, и мы с родителями начали искать новую школу. Нашли театрально-художественную, при театре «Монотон», куда был большой конкурс в несколько человек на место. Поступил и доучился до десятого класса. Тогда у меня возникла новая потребность — я решил, что стану певцом. Начал ходить в Гнесинку, в консерваторию. Уже начал проходить туры в консерваторию, но мне сказали: «Мальчик, иди в деревне пей молоко, сколько тебе лет!» Но я узнал, что есть школа при Щепкинском училище, 232-я, которую я и окончил.

  У Вас семья совсем не артистическая: папа — проректор в известной академии, мама тоже не связана с театром. Как родители восприняли Ваше решение стать актером? 
  Отец тогда сказал: «Может, ты обретешь профессию, которая будет тебе давать заработок?» На всякий случай, после 10 класса начал готовиться в юридический. Занимался с педагогами. И уже когда нужно было сдавать документы, себе сказал: «Дай-ка я попробую все-таки поступить в театральное». Ну, вот и попробовал — поступил, закончил Школу-студию МХАТ. В принципе, я уже знал, что хочу идти в эту профессию, хотя и согласен был во многом с папой, потому что актер — это профессия зависимая. Ведь неизвестно — получится или не получится, а даже если и получится, что будет дальше?

  
  Верно. Сергей Чонишвили как-то сказал: «Я предпочитаю набрать много-много проектов, чтобы этот отрезок времени быть зависимым, а потом снова стать независимым.» 
  Тем более, такая это профессия непростая. В других профессиях кажется, что объема работы меньше, она оплачивается... А тут иногда думаешь, что может иногда и бесплатно поиграть, но чтобы работать?

  Ну да, сам готов приплачивать, чтоб пустили поработать! 
  Да-да (смеется)! Когда я поступал, а поступал я во многие театральные вузы, пришел момент, когда нужно выбирать, в каком из них остаться. К Ефремову, я помню, пришел на первый тур, потом был второй, а вечером того же дня — «перетур», когда сам Ефремов смотрел. А мне сразу после второго тура сказали, что могу прийти сразу на конкурс, и я на радостях тут же убежал. На следующий день прихожу в Школу-студию, меня встречает Алла Борисовна Покровская: «Мальчик, подойди сюда. Ты что, с ума сошел? Ты куда убежал? Тебя Олег Николаевич звал, хотел поговорить с тобой. Быстро наверх — к Козаку Роману Ефимовичу, он тебе кое-что скажет». Козак спрашивает: «Ну, Вы уже определились, куда хотите?» Я говорю: «Сюда хочу!» Мы поступали с Юлей Чебаковой, с которой познакомились еще на поступлении в ГИТИС, и были в одной десятке. И так вместе мы и ходили — ГИТИС, Школа-студия... В ГИТИС нас с Юлей уже брали. Сами поступления запомнились атмосферой веселья. Эти громадные очереди, советы поступающих и бывалых: "Ты что! Нужно надевать только белую рубашку, здесь играют только чеховских персонажей". Я бегал домой, переодевался. Или: «Вы куда поступаете? Только блондинок берут!» И девочки в ужасе что-то придумывали с прической. Ведь были люди, которые по несколько лет поступали. Веселая пора была, понимаешь это сейчас. Но вот если еще раз проходить через это все — не знаю, не знаю...

  Ваш курс стал последним для Олега Ефремова...
  Молодые вчерашние школьники пришли учиться, а тут сразу такие корифеи... Мы понимали, кто перед нами. Но до конца на первом курсе этого еще не осознавали. Вообще, понимание приходит, когда ты начинаешь это все ценить. Когда ты можешь от старшего поколения что-то взять. Я считаю, чем раньше человек начинает это все осознавать, тем лучше. Особенно в профессии, чтобы не было поверхностного «мы все учились понемногу — чему-нибудь да как-нибудь». Олег Николаевич нас учил: «Главное, когда вы на сцене, не забывайте, что вы люди, кого б вы не играли! Не надо после спектакля продолжать играть!» Какое-то теплое у меня к нему чувство осталось. Он нас очень любил. И когда наши преподаватели Дмитрий Брусникин и Роман Козак чего-то хотели от него добиться, а он отвечал: «не знаю, надо подумать», тогда посылали нас — «Олег Николаевич, мы хотим сделать вот это и это» — «Давайте попробуем». Он не ругал нас. Помню, мы делали какие-то сказки. У каждого ведь понятие о сказке свое. Он никогда не ругал, а говорил: «И такой театр есть, и так может быть. Но лучше бы попробовать вот так...» И конечно же, он так знал азы профессии, как никто другой.

  Павел, вы — кандидат социологических наук. Что это за история? 
  После института я поступил в аспирантуру на социологию — надо было решать вопрос с армией. А там увлекся — читал, слушал лекции. Мне предложили написать диссертацию по театру, сделать исследования о молодежи. Написал, защитился. Мне потом дальше предлагали идти — по научной стезе. Нет, говорю, это тяжело. Докторская — это как-нибудь потом. Хотя, когда тема близка профессии, когда пишешь о том, что любишь и о чем знаешь, тогда это всегда интересно.

  Вы сразу со студенчества начали вводиться в спектакли? 
  Да, мы с первого курса уже в «Бориса Годунова» ввелись на роль. Так смешно сейчас вспоминать: «Вязать, топить Бориса!». Когда мы сейчас репетировали «Конька-Горбунка», у меня какое-то дежа вю возникло — где то это уже все было. Потом вспоминаю — «Борис Годунов»!

  «Конек-Горбунок» — один из лучших среди премьерных спектаклей. 
  Да! И в постановочной части, и в актерской как-то все слилось и сошлось. Вот Женя Писарев — он очень талантлив, он очень располагает к работе. Мы все в процессе репетиций очень полюбили то, что делаем, и всем это нравилось. И сейчас мы играем в удовольствие. Все эту работу очень любят, даже те, кто занят в маленьких ролях, в разных... действительно любят. И это очень чувствуется.

  Вашей первой ролью стала роль жида в «Маленьких трагедиях». 
  Для меня это была первая крупная роль, потом были «Лесная песня», «Веницианский антиквар», «Гамлет в остром соусе», потом спектакли Маши пошли (спектакли Марины Брусникиной — прим. ред). Мы выпустились, и нужно было в труппу МХТ войти. Брусникина придумала, что надо сделать знакомство с труппой — чтобы мы собрались на малой сцене и почитали то, что читали в институте. И это очень хорошо прошло. Мы классику в основном читали. Повторили, а потом решили попробовать найти что-то современное. Начали искать. Так и началось — Ахматова, Найман... Потом Олег Павлович предложил Маше Брусникиной сделать «Дневник военного Воропаева». После этого появился «Пролетный гусь», то есть даже не появился — прямо вырос. Ведь все эти акции подводили к тому, что к такой форме подачи материала ребята были готовы. А это на самом деле сложно. Это тоже драматическая школа, но здесь необходимо иметь определенные навыки. И тут действительно есть законы (драмы, в том числе), которыми, я считаю, просто нужно овладеть. Для меня как актера это полностью драматический спектакль, нет разницы — играю я пьесу или прозу.

  А как Вы себя ощущаете сегодня в избранной профессии? 
  Ощущаю себя хорошо — в творческом плане, плане новых проб себя в профессиональной деятельности, профессионального осмысления себя. От работы — хорошие ощущения. Бывают интересные поездки, хорошие гастроли, То есть, когда случается полноценная, наполненная, насыщенная жизнь. И тогда возникает полная удовлетворенность. Конечно, иногда устаешь и думаешь: «сейчас есть свободное время — хорошо!» А когда два дня проходит, понимаешь, что в принципе, уже все — отдохнул, хорошо бы на работу! Будем надеяться, что сезон получится таким же плодотворным и интересным, как и в предыдущие годы.

  Нельзя просчитать, кто сегодня в зале. Но пресловутая «четвертая стена», тем не менее, все равно рушится? Может, вы не видите определенных зрителей в зале, но энергетика идет? 
  У нас публика разная всегда. Иногда играешь в абсолютно полной тишине, но люди воспринимают все, не показывая своих эмоций. А иногда наоборот — очень открыто и сильно их проявляют. Всегда по-разному бывает. Отсюда и спектакли по-разному играются. Конечно, зал бывает очень крут. То есть, бьешься-бьешься, и непонятно, добился ли чего-то. Бывает, что изначально с первого момента не «зацепились» — или как-то не так начали, или энергетически «провисли». А иногда бывает — начало хорошее, все идет как надо, а потом что-то такое — бум — и потеряли. А порой тебе изнутри кажется, что кошмар — «плохо, плохо идет спектакль». Тащишь, думаешь — всё, зритель, наверное, в шоке — никакой реакции. И вдруг в конце — «Ааааа!!!!!» Я и сам за собой замечаю, когда смотрю в зале как зритель, что иногда могу очень отдаться эмоциям, а иногда мне очень нравится, а внешне получается, что я в голос не смеюсь и не показываю своих чувств. Но бывает действительно тяжелая публика, вот ее не пробьешь никак.


  Павел, какие составляющие профессии для Вас, актера, сегодня важны? 
  Мне кажется, что труд — очень важное понятие. Талант, его особенности, сколько уж дано его — нужно развивать. И здесь очень важен момент хотения, особенно в современном театре. Я часто наблюдаю, что люди не хотят этого. Большая часть студентов второго курса, да и выпускников школы-студии, сразу спрашивает — «сколько это будет стоить? В какой театр лучше пойти, где лучше платят?» Для многих участие в сериалах оказывается важнее работы в театре. И само понятие «пойти в искусство» равняется для них фразе «я хочу сниматься в таком-то сериале». Но все же есть артисты, которые хотели бы не только сниматься в кино. И они в основном работают в театре. Да, они снимаются в кино, но понимают, что без театра им будет сложно. Ведь только здесь есть ежедневный выход на сцену и прямое общение с публикой — живой. А это, мне кажется, очень важно.

  С режиссерами Вам комфортно работать? Возникали ли внутренние противоречия с их замыслами? 
  Вот со всеми, с кем мне доводилось работать, не поверите, было комфортно! (смеется) Ну, правда — у меня не было такого, чтобы это было очень тяжело. Я не знаю, может, так везло, что мы находили общий язык, так как все режиссеры разные. Понятно, что режиссерский замысел есть режиссерский замысел, а актерская задача — раскрыть характер, понять психологию персонажа. Я должен понять, что я хочу сказать этим героем, каким я хочу показать его публике. И, конечно, ты ищешь интересные нюансы, которые откликаются в тебе или, наоборот, совершенно тебе сопротивляются. Ты начинаешь подминать персонаж под себя и себя под персонажа и делать образ — чтобы донести определенные идеи, при этом не нарушая режиссерский замысел, потому что мне кажется, что когда артисты хотят в разрез с ним идти — это не всегда хорошо. Все-таки надо стараться слушать режиссера, он видит полностью спектакль, а не ты.

  А с кем из партнеров хорошо работать? 
  Сложно сказать... (Смеется) Они все любимые. Если брать наше поколение, то и Яна Колесниченко, и Юля Чебакова, и Валера Трошин... Да все-все! Из старшего поколения я очень любил, обожал талантливого Виктора Васильевича Гвоздицкого, который про профессию, про театр много что дал мне понять и узнать. Ольга Борисовна Барнет — прекрасная, Татьяна Евгеньевна Лаврова — прекрасная. У нас был прекрасный дуэт. На самом деле, бывают просто тяжеловатые партнеры. Партнер хорош, когда ты с полуслова, с полувзгляда начинаешь его понимать, и если надо — выруливать и импровизировать, и тогда у вас на сцене кое-что получается.

  «Расколы» часто случаются? 
  Случаются. Играем «Пролетный гусь», вижу — актриса садится на табуретку, а она под ней рассыпается. Это не было запрограммировано. Или с Сашей Арсентьевым на «Сонечке»... Идет сцена похорон, все сели, а Саша оговорился и вместо того, чтобы сказать «Я пришел проститься со своим старым другом», сказал «Я пришел со своим старым мужем..... другом». А тут, понимаешь, похоронный вальс, Бетховен (воспроизводит мелодию). Следом идет мизансцена, но уже всё — слезы текут от смеха. На самом деле, много артистов-то «колется». У всех бывают оговорки, смешные ситуации. А специальные расколы порой чреваты. Причем, чреваты для человека, который сам «колет». Потому что иногда человеку, который готовил «раскол», самому становится намного смешнее (смеется).

  Мечты имеют свойство сбываться. У Вас есть такие? 
  На самом деле, очень хорошо, когда есть мечты. Но хорошо, что ты можешь многое сделать сам. Я считаю, что все равно очень важно для любого человека уделять себе чуть больше времени, чтобы подумать, хотя бы чуть-чуть, по чему он может соскучиться, и тогда — может быть, он получит те радости, которые когда-то были только мечтами.
 
Автор - Зарема Касендеева, 21.10.08.

 
  Знаете ли вы, что в МХТ ежемесячно проводятся литературные вечера? Я, к сожалению, узнала о них совсем недавно. Создается впечатление, что театр умышленно ограничивает информацию на этот счет, таким образом фильтруя зрителей. «Круг чтения» никогда не выносится в афишу на сайте театра, информация о начале продажи билетов или программе выступления завуалирована, лишь вскользь упоминаясь в новостной ленте. Удивительно, но при всем этом билеты раскупаются уже в первые дни продажи. В зале по большей части «свои» люди, завсегдатаи, которые неизменно осведомлены лучше остальных. Теперь к ним отношусь и я. 

  Уютная Новая сцена собирает круг полюбившихся уже актеров, где главным образом ребята из Брусникинской команды. Они читают со сцены поэзию, прозу; каждое произведение – отдельный моноспектакль. Маленькое пространство, которое само по себе сближает людей, делает вечера похожими на дружеские посиделки. Словно стирается грань между актером и зрителями, сокращается дистанция.

  Выходя на сцену, один на один с залом, они так же, как и мы, когда-то стоя у доски, волнуются, порой, теряются, путаются в словах. Такие трогательные. Атмосфера царит совершенно волшебная. Это всегда незабываемо, всегда по-новому. Столько всего передумаешь, прочувствуешь за эти пару часов. Выходишь какая-то обновленная, одухотворенная, счастливая. Это дорогого стоит.

  Сегодня вновь читали современную прозу, лучшее из того, что было исполнено раньше. Для меня это было очень кстати, потому как из трех частей видела только последнюю. Одиннадцать актеров, сменяющих на сцене один другого и одиннадцать таких разных произведений. Забавных, озорных, задумчивых, трагичных. Разных во всех отношениях, но таких интересных. Что-то цепляло больше, что-то - меньше, некоторые рассказы для меня вообще «не попали в струю», что естественно. Манера исполнения неизменно была на высоте. 

  Так уж сложилось, что с современной прозой я практически не знакома. Акунин, Гришковец, Стогов, Пелевин – по пальцам одной руки можно пересчитать. Сотню раз видела в интернете рекламу книги Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом», которая мозолила глаза. Название интриговало, но полюбопытствовать о чем это так и не собралась. Теперь знаю. Елена Лемешко читает замечательно. Очень эмоционально, сильно. Забываешь, что это всего лишь рассказ, с головой погружаясь в происходящее, и вот уже перед глазами лестничная площадка и та самая бабушка, то извергающая страшные ругательства, то молящая о снисхождении, то взывающая к совести дочери. Изумительно.

  Порадовалась, что Ольга Литвинова вновь читала «Соню» Т.Толстой. До сих пор помню его отчетливо, со всеми подробностями. Удивительно, как ей удается читать с улыбкой о том, от чего зрители с трудом сдерживают слезы! Очень пронзительно, прям до дрожи. Пожалуй, самое сильное впечатление от прошедшего вечера. 
 
  Хороша была и Юлия Чебакова с рассказом Е.Попова «Как мимолетное виденье». Вмиг перевоплощалась из оборванца в очаровательную официантку Анечку и строгого швейцара. Так ловко у нее это получалось, что зрители хохотали до слез. Всегда жду ее выхода. Столько в ней энергии, задора, блеска в глазах. Не оставляет равнодушной.  

  Очень люблю Гришковца за его удивительное умение подмечать в обыденном сотни мелочей, таких знакомых каждому из нас. Про «Лечебную силу сна» я раньше не слышала. В исполнении Михаила Миронова рассказ будто ожил, заиграл разными красками. Слушала, смеялась и в очередной раз поражалась – это ж про меня! И вот это! И это тоже про меня! Так знакомо. Не приходилось ранее видеть Михаила в литературных вечерах. Более того, я вообще сегодня увидела его впервые. Заинтересовал.

  Павлик Ващилин читал «Сад» А.Битова. Обычный рассказ, который при самостоятельном прочтении вряд ли заинтересовал бы меня, даже, возможно, я не дочитала бы его до конца. Но Павел восхитителен - такой выразительный, естественный, ничего наносного. Вот он уже и не актер вовсе, а главный герой рассказа, Алексей, в мучительном ожидании звонка слоняется возле телефона. Страдает от любви к девушке, которой он вдруг стал не нужен, да и какое там «вдруг», по видимому, он ей вообще никогда не был нужен. Она, как это часто случается, встречает Новый год с бывшим мужем, который, наверное, богаче и успешней, вон и столики в Астории заказал, а ей ведь столько всего хочется! На юг летом поехать, всякие там платья-побрякушки… «Жизнь такая», - резко обрывает она. За эти пятнадцать минут на сцене Павел был таким разным! Надеющимся, влюбленным, страдающим, ревнующим, запутавшимся, потерянным, уставшим, одиноким.  

  Одним из последних выступал Олег Тополянский. Он во второй уже раз поведал нам про «Умнейшую породу» А.Портера. Рассказ, вроде, ничего особенного, но как он его читал! Ярко, проникновенно. Впечатлил. Вот уж от него никак не ожидала.  

  Поразительно, как актерам удается запоминать такие объемы текста! Это ж не поэзия, где есть рифма и слова сами цепляются одно за другое. И это не спектакль, где даже самый длинный монолог не длится столько, сколько длится один пусть и самый короткий рассказ. Какие же они молодцы, что находят в себе желание и время заниматься этим! Это такая колоссальная работа, но оно того стоит. Жизнь несется столь стремительно, за повседневными проблемами и заботами отлетают дни, а мы не в силах остановиться хоть на миг, оглядеться по сторонам. Столько вокруг удивительного, прекрасного навсегда проходит мимо, делая нас в какой-то мере беднее... 

	Труппа МХТ - Тру-ля-ля (OST Пролетный гусь)	01:52

   М.Брусникина: «Этот спектакль – «поминки» по тем, кого мы знали и любили, по нашим ушедшим родным и близким. И как на русских поминках, рядом с горем непременно соседствует радость и счастье воспоминания…» 

  Собиралась написать про юбилейный спектакль, который ждала с трепетным предвкушением, кажется, целую вечность, но сижу, бессмысленно глядя в монитор, и не знаю, с чего начать. По щекам катятся слезы и мысли уносятся куда-то вдаль, вытаскивая из кладовой памяти целый калейдоскоп картинок.  
  Накануне, в ночь с 7 на 8 января, погиб в ДТП актер МХТ Роман Гречишкин. Парню было всего двадцать семь. Ужасная трагедия, выбившая из колеи как актеров, так и зрителей. Глупая, нелепая смерть. Безрассудство молодости, беспечность, этот вездесущий русский «авось». Почему мы всегда твердо уверены, что все плохое случается не с нами, что «пронесет»?! Почему не ценим друзей и близких и так редко говорим им о своих чувствах? «Рома очаровывал всех без исключения девушек. Заразительно улыбался и говорил только о том, что могло поднять тебе настроение. Пил настойку элеутерококка для бодрости и очень сердился, когда мы дразнили его наркоманом. Начал заниматься спортом, кажется, сноубордом, бросил пить и курить. Он был очень серьезен в профессии. Был не только актером - личностью, товарищем, на которого можно равняться…», - вспоминают его друзья. 

 

 
  В тот вечер на крохотной сцене МХТ витала смерть. Думаю, каждый в той или иной мере ощущал на себе ее ледяное дыхание. А рядом с ней бок о бок шла жизнь, точно живая иллюстрация к произведениям Виктора Астафьева.   
  «Пролетный гусь» словно волею судьбы поставлен в афише именно на этот вечер. Спектакль тяжелый, трагичный, пропитанный страданием и безысходностью, где даже веселое шумное застолье оборачивается кладбищем.
  На сцене полюбившиеся уже ребята из Брусникинской команды. Читают, поют, стараются вжиться в образ и уйти от реальности. В полной мере получается разве что у Валерия Трошина, вот уж действительно безграничного таланта человек. Кажется, что нет для него ничего невозможного, любая роль ему по плечу. На остальных лица нет. Павел Ващилин потерянный сидит, в глазах - слезы. Так привыкла к его улыбке, искрящимся глазам, нестерпимо было видеть его таким потухшим. Воспользовавшись трагизмом произведения, всплакнул на сцене Эдуард Чекмазов, вслед за ним разрыдались Янина Колесниченко и Юлия Чебакова. И не было ничего на свете честнее этих слез. Сердце сжималось в комок и разрывалось на множество частей. Всплывал перед глазами Роман, над выходками которого совсем недавно хохотала в Коньке-Горбунке, вспоминался его потрясающий демократ Корнюде из Пышки (* таким одержимым идеей, целеустремленным только он умел его сыграть*) и все переплеталось воедино. Разум отказывался принять то, что его больше нет с нами.
  Горе объединяет. Такого единения актеров и зрителей я еще не ощущала. Мы смеялись и плакали вместе с ними, сопереживали и соболезновали, а актеры словно искали у нас поддержки, скользя взглядом по залу, выискивая знакомые уже лица.
  История маленького Аркани, умирающего от какой-то кишечной инфекции, его измученных родителей, ради чего-то переживших войну, а теперь влачивших жалкое существование, окрашивалась в этот вечер совершенно иными красками, становилась еще более драматичной. Ради чего проливал кровь Данила, растеряв всех родных и близких, оставшись один на белом свете? За что воевал, если это столь желанное мирное время оказалось ничем не лучше войны?! От напряжения в зале, казалось, звенит воздух. Ком вставал в горле, а глаза застилала мутная пелена. В антракте бродила потерянная, бессмысленно разглядывая давно знакомые фотографии на стенах фойе. Говорить не хотелось.
  Во втором акте рассказывали про бабушкин праздник, на котором гуляла вся родня, от мала до велика. Водка рекой, гармонь, залихватские песни. Застолье, отголоски которого еще долго гуляли по деревне. История резко контрастировала с первой частью, уравновешивая чаши весов.
  Играть веселье, когда на душе скребут кошки, тяжело вдвойне. Внимать этому веселью тоже поначалу было нелегко – странно и неловко. Ничего, разыгрались, расшевелили зал, да так, что мы, зрители, хохотали в голос. Ребята такое выдавали, что голова шла кругом от этой бешеной энергетики, молодой горячности, удали. Эмоции зашкаливали. А как они живо описывали всевозможные яства, приготовленные для гостей, стоя перед совершенно пустым столом. «Студень, чуть только жирком подернутый сверху, колыхнулся при появлении гостей в горнице и дрожью дрожит. Капуста в пластах, капуста крошеном. Соленые огурцы ломтиками. Петух отварной из чашки лапы выпростал. Рыжики с луком по всему столу на мелких тарелочках радужно улыбаются пестрыми губами. На двух больших чугунных сковородах зажаренные в русской печи ельцы. Они не пересохшие, но подрумяненные так, что есть их можно с головой – только похрумкивают…» В какой-то момент начинало казаться, что все это действительно там присутствует, испускает ароматы и ждет своего часа. Зал слюной изошелся.  
  Не смотря ни на что, после спектакля вышла одухотворенная. Хотелось, придя домой, скачать с интернета Астафьева и почитать на досуге.    
  На поклонах была безмерно благодарна тому мужчине, который встал и просто сказал "спасибо". Спасибо актерам за их нелегкий труд, которому они отдаются без остатка, за талант. За то, что даже в такой тяжелый момент смогли взять себя в руки, собраться. Знаю, что далось это очень нелегко. Юбилейный спектакль вышел особенно тяжелым и в то же время необыкновенно искренним, пронзительным, спектаклем с душой. И хотелось обнять и расцеловать актеров, ставших уже такими родными и близкими.

 

  Е.Писарев: «Я считаю, что зритель должен выйти из зала измененный. Пусть на то время, пока он дойдет до метро. Или до завтрашнего утра. После некоторых своих комедийных спектаклей, которые критики сильно ругают, я вижу по счастливым лицам, что люди хотя бы на два часа смогли отвлечься и забыть свои проблемы, к которым они все равно вернутся, но со спектакля они ушли счастливые…»
 
  Для меня ежемесячный поход на этот спектакль стал уже доброй традицией. Почему? Да потому, что «Конек-Горбунок» - это своего рода наркотик: чем больше смотришь, тем больше хочется. Уже сбилась со счета, который это был просмотр, но каждый раз уходя, точно знаю, что приду еще. Это не просто красивая «музыкальная сказка для детей и взрослых», как ее позиционируют. Это три часа счастья, когда отвлекаешься от житейских трудностей и с головой погружаешься в чудо. Это неописуемый, совершенно детский восторг. *Олег Павлович очень верно заметил – главный показатель успеха – когда дети роняют номерки, настолько они увлечены происходящим. Тут номерки роняют даже взрослые.* Это удивительные актеры – практически вся молодежная часть труппы (в одной только массовке задействовано около тридцати человек). Это небывалый для драматического театра размах (* да и вообще это первый и пока единственный в этом жанре спектакль на российской сцене*), а уж про музыкально-танцевальные решения – вообще отдельный разговор. Не зря семь месяцев труппа дневала и ночевала в репетиционных залах, отрабатывая синхронность движений, пластику и вокал. «…Выяснилось, что студия МХТ готовит замечательных артистов — так называемых «триплов»,- рассказывает в одном из интервью Алексей Кортнев.-  Это означает, что человек может одновременно играть, петь и танцевать — самое востребованное амплуа в жанрах мюзикла или оперетты. Вот они все это и умеют. Очень большая редкость среди драматических актеров…». В каком-то смысле это актерский дебют, ведь опыта такой работы у ребят просто не было.
 

 Говорят, хореограф Альберт Альбертс для каждого (!) персонажа, будь то Царь, Конек или обычные крестьяне, создал неповторимый и индивидуальный пластический рисунок. От массовки (даже язык не поворачивается ее так называть) нельзя оторвать глаз, порой она переигрывает главных героев, забирая на себя внимание зала. Глаза разбегаются, и пытаешься объять необъятное, ведь не хочется пропустить ни малейшей детали.  

  Великолепные декорации, созданные человеком с большим воображением, запросто превращают МХТовскую сцену то в деревню, где за околицей растут колоритные подсолнухи, то в чисто поле, то в сосновый бор. Хлоп – и перед нами уже небесная канцелярия с самыми настоящими звездами, солнцем и месяцем или подводное царство, где распевает блатные песни баламут Ерш. Художник Зиновий Марголин, когда-то работавший на проекте Норд-Ост, помимо Рыбы-кит и моторной лодки, на которой рассекает по сцене Царь-девица, запускает в необозримую высь бревно с крыльями из пилы и топором вместо хвоста. Смотрится необыкновенно, аж дух захватывает. Только вот каково актерам парить на стальных тросах на такой высоте? Это все же не «Цирк со звездами»…
 

Музыкальное оформление достойно самых щедрых похвал. Алексей Кортнев написал для спектакля прекрасные стихи, органично вплетающиеся в действие и привносящие какие-то чисто русские нотки. Это ведь очень важно - сохранить наш колорит, показать русскую душу, с ее широтой и загадочностью. «В нашем царстве-государстве все немножечко ку-ку…» Режиссер Евгений Писарев любит этих странных дурачков, бесхитростных, сочувствующих, готовых отдать последнюю рубашку. Не понять этого никогда иностранцам, коих в зале немало, потому и смеются они совсем над другими шутками.

  Вокальные данные труппы потрясают. Какие там Басковы и Киркоровы, лишь разевающие рот под «фанеру»! Ребята поют вживую. Крохотные микрофоны телесного цвета, закрепленные на лбу, обеспечивают отличное качество звучания. Теперь не придется напрягать слух, чтобы разобрать слова. Все-таки прогресс добрался и сюда. Говорят, непросто актерам было привыкнуть к коробкам-передатчикам, спрятанным на поясе под одеждой – очень уж они мешали двигаться. 
 

  Добрая половина песен исполняется хором, а слаженность такая, будто это один человек! Аркадий Киселев, конечно, выделяется на общем фоне, да это и понятно – музыкант. Честно сказать, мне не по душе репертуар его группы. Не моя это музыка - стиль, тексты. А тут – стопроцентное попадание. «С неба звезды катилися, в поле чистое падали. В небе их не хватилися. Я сыскал бы, да надо ли?...» Мое любимое. До чего ж вокал красивый, каждый раз заслушиваюсь. Эх, чего бы театру не выпустить диск с саундтреками к спектаклю?! Разошелся бы большим тиражом. 

 

  Вообще спектакль давным-давно разобрали на цитаты: «Небу не говорят «прощай», небу говорят «до свидания!»», «Цари ведь не уходят просто так. Цари уходят лишь на повышенье», «Столько дел, столько дел!», «-Ты чего такой злой? -Накопилось…». Многочисленные знакомые и друзья, посетившие «Горбунка» с нашей легкой руки, теперь продвигают их в широкие массы. 

  МХТовская молодежь (за редким исключением) держится раскованно и уверенно. Юные, горячие, они выкладываются на полную катушку, выстраивая даже крохотные роли с невероятной любовью, отдачей. Они живут на сцене. Каждую минуту. Каждую секунду. В этом, наверное, и есть главный успех спектакля – актеры сами получают удовольствие от того, что делают, и не важно, что играть, порой, приходится по два раза за день. Про каждого сказать не получится, но самых-самых не могу не отметить.   

 

  Павел Ващилин – человек потрясающего обаяния. Не сходящая с лица лучезарная улыбка (*странное слово, пахнущее пылью и старостью, будто раскопанное на дне бабушкиного сундука, но ведь как точно отражает действительность!*), по-моему, никого не может оставить равнодушным. Он словно светится изнутри. Посмотришь и сам того не замечая наполняешься оптимизмом. Не зря его выбрали на роль Солнца! Хотя мне лично Павел куда больше нравится в проходных ролях. Там больше свободы, полет фантазии, каждый раз новые импровизации, вызывающие непременную улыбку зала. Обожаю «морские» сцены. Фуэте и пластика восхитительны. В полосатой футболке с оголенным плечом и широченных клешах он и впрямь похож на какую-то диковинную рыбу – удивительно хорош. Вообще на сцене он смотрится естественно, органично.      

  Эдуард Чекмазов гениален в роли Спальника. Несомненно, это самая сильная роль в спектакле, самое невероятное перевоплощение. Гримеры тщательно поработали над его образом – теперь под черным одеянием вместо знакомого лица вы увидите хищный, пронизывающий до костей взгляд грифа. Пластичен, как кошка и деспотичен, как дьявол. Движения продуманы до мелочей, даже на поклонах он не выходит из образа. Пожалуй, это та самая изюминка спектакля, без которой он не был бы таким успешным. 

  Сергей Медведев удивительно органично вжился в образ. Невысокий, худощавый, подвижный, я бы даже сказала, гуттаперчевый – ну самый настоящий Конек. Интересно авторы обыграли его появление, когда деревянный конь уезжает из поля зрения и тут же вместо него выкатывается человек в летных очках, жующий солому. Дети на это чудное перевоплощение всегда реагируют очень живо.   

  Игорь Хрипунов одинаково хорош и убедителен и в роли глуповатого старика-отца, который только и знает, что добро пересчитывать, и шустрого Ерша. Настолько не похожие друг на друга роли, что невольно задаешься вопросом – как человек успевает в считанные минуты перескакивать из одного образа в другой? 

  Олег Савцов очень хорош в роли глашатая на рыночной площади. Голос удивительный - сильный, чистый. А все говорят, нет у нас талантливой молодежи! 

  Евгений Писарев создал замечательный спектакль – тонкий, добрый, немного наивный, словно пронизанный солнечным светом. Все в нем есть - и неглупые шутки, и даже какие-то философские моменты. Конечно, это не только его успех, но и множества других людей – актеров, сценаристов, осветителей, декораторов, гримеров и целой армии людей за сценой, которые так и останутся в тени. Спасибо им всем. «Кто-то слушает новости, кто-то тешится сказками. Не судите по строгости наше дело дурацкое…» 

  На днях в рамках фестиваля искусств «Черешневый лес» состоялся премьерный показ «Конька-Горбунка». Спектакль получился замечательным – очень музыкальным, ярким, я бы даже сказала, зрелищным (но не в смысле "коммерческим", нет, вовсе нет), добрым, душевным и совершенно не детским. Точнее говоря, не только детским. Удалось создателям найти золотую середину. Взрослым скучать точно не придется, потому как есть для нас свой подтекст и только нам понятные приколы. Честно говоря, когда узнала, что над сказкой Ершова работают братья Пресняковы, отнеслась с немалой долей скепсиса. В театральных кругах они известны своим вольным прочтением классики, а их «Воскресение. Супер», пожалуй, одна из самых НЕ любимых мной постановок. К счастью, опасения не оправдались. Все три часа сидела с открытым ртом, забыв обо всем на свете. Представляю, какой же восторг должен быть у маленьких зрителей! 
  Декорации впечатляют. В последнее время такая тенденция к минимализму в отношении оформления сцены, а тут есть, где разгуляться взгляду. Обыкновенное бревно на раз превращается в самый настоящий самолет, который лихо парит над сценой с Иваном и его Коньком, поблескивает крыльями в свете софитов и выпускает клубы дыма. Деревянный конь на колесиках вдруг оживает – начинает кататься по сцене, шевелить головой с соломенной гривой и хлопать глазами. Обычный с виду мост поднимается и оказывается Рыбой-кит невероятных размеров (если верить прессе, в нем аж 12 метров!), которая шевелит ртом и подозрительно водит туда-сюда выпученным глазом. При наступлении, так сказать, ночи, сверху опускается огромный диск неба, сплошь усыпанный загорающимися звездами – красота необыкновенная. Говорят, столь сложные декорации – еще и проба функциональных возможностей отремонтированной сцены. 
  Костюмы – отдельный разговор. Они очень разнообразны по стилю, красочны. К примеру, все крестьяне (а их человек двадцать) одеты по-разному, не смотря на то, что роли-то у них все больше фоновые. Глаза разбегаются, не знаешь, за кем из них наблюдать, каждый хорош по-своему и каждый ИГРАЕТ!!! Обитатели морского дна в тельняшках и джинсах-клеш с блестками – оригинально. При движении клеша колышутся, словно и правда от воды, и это очень эффектно. Единственное «но» - тюремная тематика как-то не очень к месту в детском спектакле, но это уже сугубо мое мнение.     Текст Ершова братья Пресняковы превратили в прозу, а группа «Несчастный случай» написала замечательные песни, превращающие спектакль в сказку музыкальную. 
 


  У Аркадия Киселева изумительный вокал (кто бы сомневался!), слушала бы и слушала. Вообще он сегодня так был хорош! Покорил. Обидно, что на поклонах ни один не подарил ему цветов. Сергей Медведев невероятно пластичен. На сцене скачет, как заводной, сальто, кувырки, чуть ли на ушах ни стоит, а голос ни разу не сбился! Сергей Беляев просто прирожденный царь. Такой добродушный, наивный, что даже не смотря на все козни, в конце его по-человечески жалко. Эдуард Чекмазов в роли Спальника омерзителен. Скользкий, заискивающий, лебезящий. Надо ведь немалым талантом обладать, чтобы суметь заставить ненавидеть своего персонажа. Молодец, справился с задачей «на отлично». Павел Ващилин задействован практически во всех фоновых ролях и везде совершенно разный! И в роли Солнца он великолепен.   
  Вышла в совершенно потрясающем состоянии духа, с дурацкой не сходящей улыбкой и нездоровым блеском в глазах. Стоит ли говорить, что переварив и осмыслив, закупилась билетами на июнь. Это ли не самая лучшая оценка?! 
Видео: http://www.tvkultura.ru/video.html?id=71042&doc_type=rnews&doc_id=228432,   http://www.tvkultura.ru/video.html?id=68452&doc_type=rnews&doc_id=222362 , http://news.ntv.ru/132264/  

  Изначально шла на спектакль со скептическим настроем, мол, чего мне там еще могут показать?! В плане театра я однолюб – Табакерка для меня все. Там особая аура, там все актеры близки, как родные, каждого знаешь не только в лицо, но и по имени, представляешь, кто на что способен. Тут – чистый лист, поэтому комментировать что-то очень нелегко. Это всего лишь мое самое первое впечатление после мимолетного знакомства. Знакомства с новым для меня театром и новыми людьми. 

  Новая сцена едва ли больше подвала на Чаплыгина. Всего-то пять рядов и какое-то подобие балкона. На сцене деревянный помост из свежеструганных досок – вон, в углу еще валяются завитушки стружек. Созерцая все это, поймала себя на дурацкой мысли – «Балаган какой-то!», - и сама застыдилась. Ощущение недоверия усиливалось еще и тем, что на соседском билете узрела цену – «200р.»! Боже, как же нужно любить свою работу, чтобы выворачивать душу наизнанку, дарить себя зрителям без остатка за такие копейки! Преклоняюсь перед всеми театральными актерами!

  С основным произведением знакома лишь понаслышке, но что-то мне подсказывает, что это очень вольная трактовка, так сказать, современная «лайт» версия. Спектакль построен на несоответствиях, как внешних, так и внутренних. Это, к примеру, несоответствие костюмов героев тому времени, о котором идет речь, или же несоответствие внутреннего мира главной героини – такой нежной, ранимой, доверчивой, видящей во всем только хорошее – жестокой действительности, где каждый печется только о себе, любимом.

  В самом начале на сцене появляется любопытная компания – рыжеволосая девушка в пышном платье и остроносых туфельках времен начала 19 века, какая-то мадам, затянутая в тугой кожаный корсет на шнуровке и сапожках на огромной платформе. Мужчина-франт в массивных Гриндерсах, прекрасном атласном костюме, в перчатках и при цилиндре, не устающий каждую минуту напоминать о своем знатном происхождении. Не беда, что у него черный, ввалившийся от сифилиса нос – память о когда-то соблазнившей его труппе заезжих артистов. Забавно, но этим фактом своей биографии он скорее гордится, не упуская случая поведать об этом всем собравшимся. С ними странноватая семейная парочка – оба, как близнецы, в одинаковом клетчатом одеянии, он – с невероятных размеров животом, она – с нереально выпирающим бюстом и накладным задом. Ах, да, еще монашки – сиамские близнецы и юноша-демократ, не расстающийся с саперной лопатой. Все эти странные люди, напоминающие балаган (*так и хочется сказать "цирк уехал, клоуны остались"*), спасаются бегством из охваченного войной Руана.  

  Совершенно обворожительная Эмилия Спивак (Пышка), такая миниатюрная, утонченная. Ее героиня во многом еще ребенок – чиста душой, даже не смотря на то, что большую часть жизни провела в борделе. Она беспрестанно видит во снах принца, увозящего ее на открытой повозке в новую счастливую жизнь, хотя сама прекрасно понимает, что этим мечтам не суждено сбыться. Играла замечательно – проникновенно, настолько вжилась в роль, что даже на поклоны вышла с влажными от слез щеками. На протяжении всего спектакля не покидает чувство, что она ошиблась сценой, ну никак не вписывается в эту постановку. Будто бы все без исключения актеры воспринимают происходящее как прикол, а она совершенно серьезна. 

  Юный демократ Корнюде (Роман Гречишкин) – борец за идею, искренне верящий в то, что спасет Францию путем рытья окопов и возведения защитных сооружений, безумно очаровал в первом действии. Эти блистающие идеей глаза, молодая горячность, целеустремленность – великолепно сыграно. Искренне сопереживала герою – на первый взгляд, единственному нормальному в этой компании. До тех пор, пока не сломался, пока не предал все, во что верил – свою идею, свои принципы и человека, который поверил ему безоговорочно и пожертвовал всем. 

  Господин Юбер де Бревиль (Павел Ващилин) – особа «голубых кровей». Он невероятно манерен, но сыграно это не грубо, слащаво, а на каком-то более тонком уровне. Манера говорить, интонации, движения, взгляды – все к месту и очень естественно. Хорош. Произвел самое сильное впечатление.

  Монахини-близнецы (Артем и Владимир Панчики) очаровательны. Роль вообще без слов, но как они «отрываются» на сцене – это что-то!

  Слышала, что произведение довольно-таки скандальное. Актеры ловко балансируют на грани, не срываясь в пошлость и непристойность. Игра всех без исключения на высоте. Зацепило.