Борис Лавренев:  «Еще раз про любовь…»  

  Перед спектаклем умышленно не читаю того, что предстоит увидеть, разве что какие-то классические вещи вспоминаются еще из школьных лет. Люблю смотреть постановки «с чистого листа» - уже сложившееся мнение тяжело ломать. Мне нравится сравнивать свои впечатления с первоисточником, находить ответы на возникшие в ходе просмотра вопросы, разгадывать режиссерские аллегории и символы. Книжные персонажи оживают в памяти посредством театральных актеров, говорят их голосами, будто заново переживаешь спектакль - приятно. Всплывает множество интересных параллелей с увиденным.

  Когда шла в первый раз на «Сорок первый», наверное, как и многие предполагала, что он про 41-ый год. Оказалось, все несколько иначе. Произведение Бориса Лавренева написано в далекие 20-е годы. Сегодняшние актеры, молодые ребята, выходят на сцену в джинсах и современных футболках. Смотрят друг на друга, вглядываются в зал, неловко смеются, будто ждут чего-то или не знают, с чего начать. Перед ними, на авансцене, плещется «Аральское море», притягивает взгляд зеркальной гладью. В одном краю сцены высится гора пыльных солдатских ботинок, в другом – шапки-ушанки, затянутые в узел из старой пожелтевшей тряпицы. Множество пустых гильз, щедрой россыпью пестрящих под ногами актеров, снаряды, бюстик Ленина, притаившийся где-то в сторонке, большой деревянный щит на тросах…

  Начиная читать текст, актеры передают эстафету один другому, четко проговаривают каждое слово, будто на занятии по сценической речи. Слушать подобное непривычно. При такой четкой артикуляции каждое слово будто имеет свой ощутимый вес и вкус, становится очень уж значимым, но вот эмоции читающего теряются.

  Понравилось решение с переодеванием – неординарно. Прямо на наших глазах актеры превращаются в героев повести. Скидывают с себя всю одежду и будто «одевают» роль вместе с новым облачением, входят в образ. Только что они были простыми, современными ребятами, и вот уже персонажи истории, совершенно иные и внешне, и по внутреннему содержанию. Единственное, не стоило обнажать героев настолько. Я, конечно, переживу, но не считаю это  оправданным, необходимым. Было крайне неприятно, когда молоденькие девочки зашушукались, заерзали и со всех сторон послышались смешки. Создалось впечатление, что большинство зрителей пришло на спектакль только ради этой сцены. Печально. Спектакль-то хороший, наполненный тихой грустью неизбежности и яркими чувствами.

  Лихая революционерка Марютка в исполнении Яны Сексте – хрупкая, маленькая, словно ребенок, но, в то же время, резкая, грубая, точно мужик. В самом начале промелькнула искорка узнавания – перед глазами вдруг всплыл образ террористки Муси из «Рассказа о семи повешенных». Тот момент, когда ребят приговорили к казни, и она с жаром убеждает друзей: «Я бы хотела выйти одной перед полком солдат и начать стрелять. И пускай их тысячи, а я одна, и я никого не убью – это не важно. Ведь когда тысячи убивают одного, то это и значит, что победил тот один…» Роем пронеслись в памяти сцены из спектакля, словно фрагменты видеофильма, реальные настолько, будто спектакль просмотрен всего пару дней назад. Затем дежа вю ушло и больше не появлялось.  

  Помимо того, что стреляет отменно, одного за другим отправляя на тот свет вражеских офицеров, не знает ни страха, ни жалости, Марютка пишет стихи. Про революцию пишет, про Ленина; одним словом, про то, чем живет, чем «дышит». Не беда, что не складно, косноязычно, зато от души, душа-то ведь кипит, слово на свободу просится. Послушаешь – Маяковский на ум приходит:
Ленин герой наш пролетарский, 
Поставим статуй твой на площаде.  
Ты низвергнул дворец тот царский      
И стал ногою на труде.

Слушаешь и невольно проникаешься этим ритмом, темпераментом, огнем в глазах. Чтобы ТАК читать, нужно это прочувствовать, прожить, сделать частичкой своей души.

  Яна чудесна. Удивительно наблюдать, как в странной угловатой Марютке, басящей как  какой-нибудь забулдыга, вспыхивает и постепенно разгорается до того неведомое чувство – любовь. Чувство, о котором она ни разу не говорит в открытую, которого боится, стыдится, и потому пытается не замечать. «Вот гляжу на тебя, понять не могу: с чего зенки у тебя такие синие? Опасные. Для баб опасные. В душу без мыла лезут! Растревоживают…»

  Белый офицер Говоруха-Отрок, попавший в плен к красноармейцам, должен был стать сорок первым убитым на счету Марютки. Судьба распорядилась иначе – в первый раз промахнулась снайпер. Правда, и в последний. От природы наделенный яркой внешностью и статной фигурой, Максим Матвеев тут как нельзя кстати. Образованный, начитанный, с чуждыми на войне манерами интеллигенции и белоснежной кожей, не вписывается он в эту среду.  «Очертенела мне вся эта чепуха. Своими руками живое сердце свое человеческое на всемирном гноище, в паршивой свалке утопил. Больше не желаю пачкаться! Я жить хочу!» - вскрикивает он, оказавшись на богом забытом острове посреди Аральского моря, там, где война будоражит ум только лишь в воспоминаниях. Марютка же, в противовес ему, искренне, всем сердцем верит в революцию. Она такая по своей природе - борец.

  Красноармейского комиссара Евсюкова, прозванного «малиновым» то ли за экстравагантную окраску кожаной куртки, то ли за багровеющее по всякому поводу лицо, играет Павел Ворожцов. Хорошо играет, без фальши. Как чертик из табакерки или тот самый «третий лишний» появляется он между Марюткой и белогвардейцем в самые щекотливые моменты. Точнее говоря, является не он сам, а его образ в ее сознании: «Без рассуждениев! Революционный долг знаешь? Приказал - кончено! А то враз к стенке…»

  Страшное было время. Неестественные приоритеты и ценности. Человеческая жизнь, даже жизнь близкого человека, не стоила ломаного гроша в сравнении с идеей, с долгом перед Родиной. Отец шел против сына, брат против брата. Финал истории стал для меня потрясением. Не ожидала. Снова вспомнился «Рассказ о семи повешенных» - шум морского прибоя и молодые ребята – целеустремленные, вдумчивые, верные до конца принципам, чувству долга, которое выше жизни – навсегда исчезающие в пучине. Прекрасный, сильный финал, без вездесущего хэппи-энда. Настоящий.

  Марютка нажимает на курок, не колеблясь ни минуты, настолько глубоко засело в мозгу: в-р-а-г, у-б-и-т-ь, у-н-и-ч-т-о-ж-и-т-ь, ж-и-в-ы-м н-е с-д-а-в-а-т-ь! Удар прикладом винтовки о пушечную гильзу, отразившийся глухим звоном,  как ножом полоснул по нервам. «Поручик упал головой в воду. В маслянистом стекле расходились красные струйки из раздробленного черепа. В воде на розовой нити нерва колыхался выбитый из орбиты глаз. Синий, как море, шарик…» Мороз по коже от осознания того, что это даже не осознанный выбор, а что-то на уровне безусловных рефлексов. Система делала из людей бездумных роботов. Спустя пару минут она поймет, что свершилось непоправимое, страшное, и виной тому она. Завоет, захрипит: «Что ж я наделала? Очнись, болезный мой! Синегла-азенький!» Этот крик заметается, эхом отзовется по залу и стихнет без ответа. 

  Печально, что группа молодых людей, сидевшая за мной, бессовестно зевала весь спектакль и гоготала там, где душа ныла и сжималась в комок. Позже, в раздевалке, невольно стала свидетельницей примерно такого разговора: «Ой, полспектакля проспал! А чо, она его убила чтоль в конце?!» После таких вот эпизодов начинаешь ненавидеть современных подростков. Мне стыдно за них, стыдно за своих сверстников, которые совершенно разучились думать и разговаривать нормальным русским языком, которые ничем не интересуются и превыше всего ставят материальные ценности. Как там, в «Осаде» звучало? «Это что же, каждое следующее поколение все хуже и хуже?!» Страшно за будущее своих детей. 

  
  Е.Писарев: «Когда я прочёл роман, я вдруг увидел, что это очень современная история столкновения идеала и реальности, столкновение людей книжных, людей домашних и улицы. Но никакие социальные моменты меня не интересовали. А приблизить это к нам, сделать современный спектакль на этом тексте, не меняя текст, меня как-то увлекло. И автобус двухэтажный уже немножко ретро. И “Beatles” тоже уже немножко ретро. И поэтому налёт старомодности, безусловно, в спектакле есть. А если бы я заставил их всех ходить в панталонах, лосинах и пыльных париках, то, я думаю, никаких ассоциаций, никакой связи мы бы не чувствовали. Смотрели бы историю из позапрошлого века»…

  На спектакль я шла подготовленной. Читала что-то из прессы и зрительских блогов, а глядящий со всех афиш красный автобус буквально намозолил глаза. Испытать культурный шок от увиденного, судя по всему, не грозило.Тем не менее, когда дальняя стена раздвинулась и оттуда, из темноты, в клубах багрового дыма, неспеша, выехал огромный двухэтажный автобус, остановившийся всего в полуметре от ног зрителей первого ряда, я была поражена. Это было не просто эффектно. Создавалось впечатление, что там, в этом таинственном мире по ту сторону занавеса, нет никаких физических границ. Поистине, МХАТовское закулисье бескрайне! Огромная машина, сравнимая в размерах с  рыбой-кит из «Конька-Горбунка», ловко перемещалась по сцене, лавируя между элементами декораций и актерами и, пожалуй, являлась полноправным участником действия. До сих пор ломаю голову, где же автобус хранят между спектаклями? Не на заднем же дворе! Что и говорить, умеет Писарев ставить с чисто русским размахом.


 
  Пиквикский клуб – это элитарное собрание замечательных чудаков, наивных и чистых помыслами, искренне верящих в добро, человеческую порядочность и справедливость мироустройства. Как-то раз собрались эти милые джентльмены в путешествие по Англии, где им пришлось столкнуться с правдой жизни. Миром-то, оказывается, правят деньги и холодный расчет. Порой, им приходится расплачиваться за свои принципы, но эти люди до конца остаются честны перед собой и своей совестью. Теперь, к сожалению, смотришь на это как на атавизм, но глазу приятно. Устал он от того, что творится вокруг. Множество забавных ситуаций, красный Double Decker, как символ Англии прошлого века, песни Битлз, создающие прекрасную атмосферу и, конечно же, силуэт Биг Бена в панораме ночного города. «Банально», - скажут многие? Зато узнаваемо и с настроением. 
  А барашки! Ну как о них не упомянуть?! Целое стадо пушистых деревянных зверюшек на тонких ножках с колесиками. В их шелковистую густую шерсть так и хотелось запустить руки. Снопы сена, зеленый газончик, голубое небо с редкими облачками, проецируемыми на заднюю стену – смотришь с блаженной улыбкой и такое умиротворение на душе…



  Александр Феклистов (Самуэл Пиквик) сыграл трогательного чудака с торчащими в разные стороны волосами, неловкого в движениях, но весьма милого. Не скажу, что созданный им образ впечатлил, но улыбку вызвал, и не раз.
 
  Чудесен Михаил Трухин, играющий самоотверженного слугу мистера Пиквика – оптимиста Сэма Уэллера. Ему удалось вывести роль второго плана на первый. Одна из самых сильных работ в этом спектакле. Думаю, его философские присказки непременно запомнятся многим. Актер рассказывает, что ради одного монолога на английском даже выучил язык. «Монолог написан, как ни странно, неубедительно очень у Диккенса. Очень мало средств выразительных в словах. И мои английские друзья немного мне помогли. Мы ничего не придумывали. Это не абракадабра. Это реальное английское наречие, наречие кокни. Сленг таких портовых ребят, которых никто не понимает, что они говорят. Мы немножко эту историю раздышали…» Смотрится, надо сказать, сильно. Зал аплодировал в едином порыве. А уж как хорош он в финале, в костюме зайца-мутанта (Рождество ведь) с совершенно безумным взглядом и голливудской улыбкой! Подозреваю, что при его появлении многие консервативно-настроенные зрители демонстративно морщились и вещали что-то вроде «видел бы Диккенс…».  
 

  При моем очень неоднозначном отношении к Юрию Чурсину (Джингль), признаюсь, что его игра в этом спектакле не просто заслуживает внимания, он объективно лучший. Эксцентричный молодой человек в обтягивающих джинсах и невообразимом зеленом полушубке. Потрясающий персонаж получился, очень яркий и запоминающийся. В финале так и хочется сказать «чертовски хорош». Авантюрист Джингль вызывает симпатию, даже не смотря на все козни. Почему отношение неоднозначно? В последнее время его очень уж продвигают в прессе и на телевидении, рассуждают о каком-то недюжинном таланте, а толпы юных поклонниц/фанаток буквально сходят с ума. Говорят, актера «делают» его поклонники. Каждый получает то, чего заслуживает. Такая, на мой взгляд, неоправданная шумиха, накладывает на актера огромную ответственность – нужно соответствовать, оправдывать доверие публики. Слишком высоко поднята планка, и он до нее явно не дотягивается. Юрий очень нравится мне в «Старшем сыне», потому как играет Бусыгина именно таким, каким я его вижу, вразрез с представлением большинства об этом персонаже. Но, видимо, это не его заслуга, а, скорее, удачное стечение обстоятельств. Когда на высоте накала страстей, в самом эмоционально значимом месте он произнес текст с точностью до наоборот, сведя на «нет» и сцену, и весь спектакль в целом, все стало ясно. Он не перевоплощался, не пропускал через себя, а лишь действовал согласно сценарию.
 
  Поразил и Павел Ворожцов, играющий помощника Джингля – Иова Троттера. С каким искренним преклонением смотрит он на хозяина, готовый идти за ним хоть на край света. Очень необычный для Павла образ, нехарактерный, а потому наблюдать за этим перевоплощением особенно любопытно.
 
  Совершенно разочаровал Сергей Беляев (мистер Уордль), в очередной раз играющий самого себя. Даже при всей моей симпатии вынуждена признать, что эксплуатируемый из спектакля в спектакль образ добродушного толстячка порядком поднадоел. Смотреть скучно. Не понимаю, почему при такой многочисленной труппе нужно звать людей «со стороны».

  Приглянулись два пронырливых адвоката Додсон и Фогг (Игорь Верник и Станислав Беляев). В одинаковых стильных костюмах, белоснежных рубашках, с безупречными манерами английских джентльменов, но, в то же время, не упускающие ни единой возможности нажиться. Такая вот игра на контрастах. Конечно же, прописная истина, что за все рано или поздно приходится платить, актуальна и тут.
 
  Из женской части больше остальных запомнилась Мария Зорина (миссис Клаппинс) – действительно талантливо, жаль, что роль маленькая. Ну и, пожалуй, Светлана Колпакова (служанка Мэри) – мила и естественна.
 
  Спектакль получился очень светлым. Сочным, современным, с легким оттенком ретро. Здесь нет особой глубины, нет философских копаний и символизма, которым так перегружены спектакли Серебренникова. Нет проникновенной душевности Брусникиной, но есть милая, почти Рождественская сказка, где добро, как и полагается, непременно побеждает зло. Согласитесь, в современной жизни, перенасыщенной стрессами и негативом, нам всем этого не достает. Смотрится на одном дыхании. Прав Евгений Писарев - с этими чудаками если и не жить бок о бок, то провести вечер очень хочется. Умеет этот режиссер ставить добротные развлекательные спектакли для отрыва от реальности и забот, для поднятия настроения и борьбы с депрессией. Порекомендовала бы всем для семейного отдыха.

  

 

Бесконечно благодарна всем за этот маленький праздник, за подаренное счастье, которое крошечным огоньком до сих пор согревает сердце. Уходишь из любимого Камергерского с искренней улыбкой на лице, теплотой в душе и, сам того не замечая, напевая «All you need is love».