Труппа МХТ - Тру-ля-ля (OST Пролетный гусь)	01:52

   М.Брусникина: «Этот спектакль – «поминки» по тем, кого мы знали и любили, по нашим ушедшим родным и близким. И как на русских поминках, рядом с горем непременно соседствует радость и счастье воспоминания…» 

  Собиралась написать про юбилейный спектакль, который ждала с трепетным предвкушением, кажется, целую вечность, но сижу, бессмысленно глядя в монитор, и не знаю, с чего начать. По щекам катятся слезы и мысли уносятся куда-то вдаль, вытаскивая из кладовой памяти целый калейдоскоп картинок.  
  Накануне, в ночь с 7 на 8 января, погиб в ДТП актер МХТ Роман Гречишкин. Парню было всего двадцать семь. Ужасная трагедия, выбившая из колеи как актеров, так и зрителей. Глупая, нелепая смерть. Безрассудство молодости, беспечность, этот вездесущий русский «авось». Почему мы всегда твердо уверены, что все плохое случается не с нами, что «пронесет»?! Почему не ценим друзей и близких и так редко говорим им о своих чувствах? «Рома очаровывал всех без исключения девушек. Заразительно улыбался и говорил только о том, что могло поднять тебе настроение. Пил настойку элеутерококка для бодрости и очень сердился, когда мы дразнили его наркоманом. Начал заниматься спортом, кажется, сноубордом, бросил пить и курить. Он был очень серьезен в профессии. Был не только актером - личностью, товарищем, на которого можно равняться…», - вспоминают его друзья. 

 

 
  В тот вечер на крохотной сцене МХТ витала смерть. Думаю, каждый в той или иной мере ощущал на себе ее ледяное дыхание. А рядом с ней бок о бок шла жизнь, точно живая иллюстрация к произведениям Виктора Астафьева.   
  «Пролетный гусь» словно волею судьбы поставлен в афише именно на этот вечер. Спектакль тяжелый, трагичный, пропитанный страданием и безысходностью, где даже веселое шумное застолье оборачивается кладбищем.
  На сцене полюбившиеся уже ребята из Брусникинской команды. Читают, поют, стараются вжиться в образ и уйти от реальности. В полной мере получается разве что у Валерия Трошина, вот уж действительно безграничного таланта человек. Кажется, что нет для него ничего невозможного, любая роль ему по плечу. На остальных лица нет. Павел Ващилин потерянный сидит, в глазах - слезы. Так привыкла к его улыбке, искрящимся глазам, нестерпимо было видеть его таким потухшим. Воспользовавшись трагизмом произведения, всплакнул на сцене Эдуард Чекмазов, вслед за ним разрыдались Янина Колесниченко и Юлия Чебакова. И не было ничего на свете честнее этих слез. Сердце сжималось в комок и разрывалось на множество частей. Всплывал перед глазами Роман, над выходками которого совсем недавно хохотала в Коньке-Горбунке, вспоминался его потрясающий демократ Корнюде из Пышки (* таким одержимым идеей, целеустремленным только он умел его сыграть*) и все переплеталось воедино. Разум отказывался принять то, что его больше нет с нами.
  Горе объединяет. Такого единения актеров и зрителей я еще не ощущала. Мы смеялись и плакали вместе с ними, сопереживали и соболезновали, а актеры словно искали у нас поддержки, скользя взглядом по залу, выискивая знакомые уже лица.
  История маленького Аркани, умирающего от какой-то кишечной инфекции, его измученных родителей, ради чего-то переживших войну, а теперь влачивших жалкое существование, окрашивалась в этот вечер совершенно иными красками, становилась еще более драматичной. Ради чего проливал кровь Данила, растеряв всех родных и близких, оставшись один на белом свете? За что воевал, если это столь желанное мирное время оказалось ничем не лучше войны?! От напряжения в зале, казалось, звенит воздух. Ком вставал в горле, а глаза застилала мутная пелена. В антракте бродила потерянная, бессмысленно разглядывая давно знакомые фотографии на стенах фойе. Говорить не хотелось.
  Во втором акте рассказывали про бабушкин праздник, на котором гуляла вся родня, от мала до велика. Водка рекой, гармонь, залихватские песни. Застолье, отголоски которого еще долго гуляли по деревне. История резко контрастировала с первой частью, уравновешивая чаши весов.
  Играть веселье, когда на душе скребут кошки, тяжело вдвойне. Внимать этому веселью тоже поначалу было нелегко – странно и неловко. Ничего, разыгрались, расшевелили зал, да так, что мы, зрители, хохотали в голос. Ребята такое выдавали, что голова шла кругом от этой бешеной энергетики, молодой горячности, удали. Эмоции зашкаливали. А как они живо описывали всевозможные яства, приготовленные для гостей, стоя перед совершенно пустым столом. «Студень, чуть только жирком подернутый сверху, колыхнулся при появлении гостей в горнице и дрожью дрожит. Капуста в пластах, капуста крошеном. Соленые огурцы ломтиками. Петух отварной из чашки лапы выпростал. Рыжики с луком по всему столу на мелких тарелочках радужно улыбаются пестрыми губами. На двух больших чугунных сковородах зажаренные в русской печи ельцы. Они не пересохшие, но подрумяненные так, что есть их можно с головой – только похрумкивают…» В какой-то момент начинало казаться, что все это действительно там присутствует, испускает ароматы и ждет своего часа. Зал слюной изошелся.  
  Не смотря ни на что, после спектакля вышла одухотворенная. Хотелось, придя домой, скачать с интернета Астафьева и почитать на досуге.    
  На поклонах была безмерно благодарна тому мужчине, который встал и просто сказал "спасибо". Спасибо актерам за их нелегкий труд, которому они отдаются без остатка, за талант. За то, что даже в такой тяжелый момент смогли взять себя в руки, собраться. Знаю, что далось это очень нелегко. Юбилейный спектакль вышел особенно тяжелым и в то же время необыкновенно искренним, пронзительным, спектаклем с душой. И хотелось обнять и расцеловать актеров, ставших уже такими родными и близкими.

  Изначально шла на спектакль со скептическим настроем, мол, чего мне там еще могут показать?! В плане театра я однолюб – Табакерка для меня все. Там особая аура, там все актеры близки, как родные, каждого знаешь не только в лицо, но и по имени, представляешь, кто на что способен. Тут – чистый лист, поэтому комментировать что-то очень нелегко. Это всего лишь мое самое первое впечатление после мимолетного знакомства. Знакомства с новым для меня театром и новыми людьми. 

  Новая сцена едва ли больше подвала на Чаплыгина. Всего-то пять рядов и какое-то подобие балкона. На сцене деревянный помост из свежеструганных досок – вон, в углу еще валяются завитушки стружек. Созерцая все это, поймала себя на дурацкой мысли – «Балаган какой-то!», - и сама застыдилась. Ощущение недоверия усиливалось еще и тем, что на соседском билете узрела цену – «200р.»! Боже, как же нужно любить свою работу, чтобы выворачивать душу наизнанку, дарить себя зрителям без остатка за такие копейки! Преклоняюсь перед всеми театральными актерами!

  С основным произведением знакома лишь понаслышке, но что-то мне подсказывает, что это очень вольная трактовка, так сказать, современная «лайт» версия. Спектакль построен на несоответствиях, как внешних, так и внутренних. Это, к примеру, несоответствие костюмов героев тому времени, о котором идет речь, или же несоответствие внутреннего мира главной героини – такой нежной, ранимой, доверчивой, видящей во всем только хорошее – жестокой действительности, где каждый печется только о себе, любимом.

  В самом начале на сцене появляется любопытная компания – рыжеволосая девушка в пышном платье и остроносых туфельках времен начала 19 века, какая-то мадам, затянутая в тугой кожаный корсет на шнуровке и сапожках на огромной платформе. Мужчина-франт в массивных Гриндерсах, прекрасном атласном костюме, в перчатках и при цилиндре, не устающий каждую минуту напоминать о своем знатном происхождении. Не беда, что у него черный, ввалившийся от сифилиса нос – память о когда-то соблазнившей его труппе заезжих артистов. Забавно, но этим фактом своей биографии он скорее гордится, не упуская случая поведать об этом всем собравшимся. С ними странноватая семейная парочка – оба, как близнецы, в одинаковом клетчатом одеянии, он – с невероятных размеров животом, она – с нереально выпирающим бюстом и накладным задом. Ах, да, еще монашки – сиамские близнецы и юноша-демократ, не расстающийся с саперной лопатой. Все эти странные люди, напоминающие балаган (*так и хочется сказать "цирк уехал, клоуны остались"*), спасаются бегством из охваченного войной Руана.  

  Совершенно обворожительная Эмилия Спивак (Пышка), такая миниатюрная, утонченная. Ее героиня во многом еще ребенок – чиста душой, даже не смотря на то, что большую часть жизни провела в борделе. Она беспрестанно видит во снах принца, увозящего ее на открытой повозке в новую счастливую жизнь, хотя сама прекрасно понимает, что этим мечтам не суждено сбыться. Играла замечательно – проникновенно, настолько вжилась в роль, что даже на поклоны вышла с влажными от слез щеками. На протяжении всего спектакля не покидает чувство, что она ошиблась сценой, ну никак не вписывается в эту постановку. Будто бы все без исключения актеры воспринимают происходящее как прикол, а она совершенно серьезна. 

  Юный демократ Корнюде (Роман Гречишкин) – борец за идею, искренне верящий в то, что спасет Францию путем рытья окопов и возведения защитных сооружений, безумно очаровал в первом действии. Эти блистающие идеей глаза, молодая горячность, целеустремленность – великолепно сыграно. Искренне сопереживала герою – на первый взгляд, единственному нормальному в этой компании. До тех пор, пока не сломался, пока не предал все, во что верил – свою идею, свои принципы и человека, который поверил ему безоговорочно и пожертвовал всем. 

  Господин Юбер де Бревиль (Павел Ващилин) – особа «голубых кровей». Он невероятно манерен, но сыграно это не грубо, слащаво, а на каком-то более тонком уровне. Манера говорить, интонации, движения, взгляды – все к месту и очень естественно. Хорош. Произвел самое сильное впечатление.

  Монахини-близнецы (Артем и Владимир Панчики) очаровательны. Роль вообще без слов, но как они «отрываются» на сцене – это что-то!

  Слышала, что произведение довольно-таки скандальное. Актеры ловко балансируют на грани, не срываясь в пошлость и непристойность. Игра всех без исключения на высоте. Зацепило.