Как же мне нравится, близок жанр литературного театра, в котором работает Марина Брусникина. Ее бережное отношение к прозе и командное исполнение, где каждый ярок и индивидуален, но командный дух настолько силен, что никто не «тянет одеяло» на себя. «Река» хоть и не самая лучшая постановка, но одна из тех, к которым хочется возвращаться. Много в ней созвучного моей душе: когда-то увиденного, прожитого, прочувствованного или просто знакомого понаслышке. Простые и глубокие житейские истины.

  Сцена Валеры и Юли в конце второго акта для меня самая значимая и тяжелая. Значимая по глубине трагизма и рождающихся в ходе просмотра чувств, по простоте и, в то же время, своей чудовищности. Человек, оставшийся с бедой один на один, без того, кто мог бы ее с ним разделить, - это страшно. Потеря взаимопонимания и доверия - тяжелы. Крах целого мира вокруг, привычных устоев и жизненных принципов - болезненны. В который раз восхищаюсь профессионализмом и мастерством. Искренностью, силой эмоций и предельной честностью. Без наносного. Без пафоса. Тонко, чрезвычайно точно и человечно. Не представляю, как они восстанавливаются после такого выворачивания души наизнанку. Когда Валера сидел в шаге от нас, смахивая реальные слезы и пальцы сжимая до белизны, до хруста, ... ком в горле стоял, перехватывая дыхание.

  После таких постановок чрезвычайно хочется поделиться возникшими мыслями и чувствами, наболевшим. Сказать актерам, что то, что они делают, нужно и очень важно. Это «цепляет» и не отпускает еще очень долго. Не просто сказать, а быть услышанной.

  По дороге до метро шла молча, потрясенная увиденным. Вспоминала, размышляла о вечном и все глубже погружалась в ту часть своей памяти, где, надежно спрятанные, хранятся самые негативные, болезненные воспоминания и обрывки мыслей, у которых не хотелось бы знать окончания.

«…и никогда он не позволял себе дойти до логического конца и начинал думать о чем-либо другом, не об этом, словно смазывал, стирал резинкой набросок мысли, так, что потом нельзя было сказать, что он так думал…» (А.Битов «Улетающий Монахов»)

  Как же я благодарна своему спутнику за приятную компанию и увлекательную беседу в антракте, но еще больше – за столь редкое нынче умение внимать увиденному, за желание ВИДЕТЬ, а не просто смотреть. Знаете, что это за чувство, когда ведешь близкого тебе по духу человека на то, что, как тебе кажется, ему должно быть интересно, и ожидания оправдываются в полной мере, даже больше. Это удовольствие даже большее, порой, чем сам спектакль. Ни с чем не сравнимое.

  Если честно, так надоели зрительские охи-вздохи на тему "ну это было круууто!" и "ах, он душка"... Я стараюсь писать какие-то отзывы об увиденном, потому что мне так проще мыслить и находить истину, проще разобраться в собственных ощущениях. Множество знакомых, которых мы с мужем чуть ли ни силой пытались приобщить к театру, достучаться до них, дать толчок к духовному развитию, выражаются вот так же односложно, на уровне ученика начальных классов. Как же это обидно! Ведешь человека с надеждой, что в этот-то раз все будет иначе – «зацепит», не может пройти мимо. Выбираешь то, что бесконечно дорого тебе самой, словно делишься частичкой своей души. Весь спектакль переживаешь заново, представляя, как на этих словах сердце замирает, на том взгляде - мурашки по коже, а там - ком к горлу. Украдкой поглядываешь на спутников, с волнением ждешь, что же будет после, какими они выйдут после этого спектакля... А после НИЧЕГО. Пресловутые «круто» и «супер». Бывает еще «нормально». Знаете, это убивает все. Больше я такой глупости себе не позволяю. Стараюсь ходить либо одна, либо с теми, кто может и хочет из увиденного что-то вынести.

  P.S. Сколько же этих домов, квартир с печальной памятью. Памятью о тех, кого давно нет. Пожилых, людях средних лет и совсем юных мальчишках и девчонках. Рак... Едешь мимо на «скорой» и ужасаешься - каждый второй... Смотришь таким больным в глаза, видишь, как отчаянно цепляются за жизнь, несешь какую-то оптимистичную чушь, подавая пустые надежды, а на душе тяжело и хочется отвести глаза...

	О.Литвинова, А.Фисенко - За городом	03:02

	А.Фисенко, П.Ващилин, В.Трошин, А.Усов, О.Савцов, А.Варущенко, А.Быстров, М.Миронов - Когда мы были на войне	02:38

 
  Два вечера подряд провела в обществе дорогих сердцу актеров МХТ, где проходили закрытые поэтические вечера, посвященные памяти Давида Самойлова и Иосифа Бродского. Читали со сцены прекрасные стихи, исполняли душевные песни под гитару, а на установленных по бокам экранах бежала жизнь ушедших поэтов в черно-белых фотографиях. Было очень трогательно, искренне и по-домашнему тепло.  

  Впервые «живьем» увидела Константина Райкина. Невероятно подвижный, пластичный человек небольшого роста с очень живым лицом и бездонной глубиной в глазах. Как он читал! Ничего подобного не слышала. В каждом из продекламированных стихотворений он был до такой степени разным, будто растворялся среди строк и становился их неотделимой частью. Читал – как танцевал – ежесекундно в нем происходило какое-то непрекращающееся движение – мимики, глаз, рук. Замолчит на полминуты, раскинет руки, закроет глаза – превращение свершилось. Маленькое чудо.


 
  Конечно же, не могу не вспомнить Сергея Юрского. Это самый настоящий человек-оркестр. Он один мог бы заменить целую труппу. По его признанию, Иосиф Бродский не любил чтецов, исполняющих его произведения, считая, что только автору подвластно сделать это так, как дОлжно. Логика в этом, несомненно, присутствует, но неоднократно  пыталась слушать старые записи в авторском исполнении – не пошло. На мой взгляд, в прочтении некоторых участников вечера они звучали гораздо выразительней, живей. Задевали струны моей души, оставляя в ней память о себе. Сергей Юрьевич исполнил в лицах стихотворение-пьесу «Театральное», написанное Бродским специально для него и случайно обнаруженное в одном из сборников уже после смерти поэта, словно привет с того света.


 
  «Старый Дон Жуан» в мастерском исполнении Марины Голуб превратился в мини спектакль. Каждого из трех героев этого произведения она изобразила настолько ярко, что прослеживались характеры и настроения. Я была потрясена.  

  Очень понравились Анатолий Белый со стихотворением «Письмо генералу Z» и Игорь Хрипунов, читавший одно из моих любимых – «Речь о пролитом молоке». Пожалуй, их исполнение Бродского – резкое, словно рваное, - мне наиболее импонировало.

      
  Чудесен был выразительный Эдуард Чекмазов, восхитителен Александр Усов, в чьем прочтении была мудрость и глубина, как в словах Ахилла из «Осады», рассуждающего про время и дар свыше. Как бы хотелось видеть его и впредь в литературных вечерах. Запомнилось «Одиночество» в исполнении Валеры Трошина и многое из Самойлова. Казалось, эти строки идут откуда-то из глубины души. 

 
 
 Поразила Светлана Сурганова, непонятно каким образом затесавшаяся в этот коллектив. Поначалу ее имя в афише вызвало скептический настрой. Я никогда не была ее поклонницей, относясь к ее творчеству с холодным безразличием. Это не мое. Но то, как проникновенно она читала «Бабочку» Бродского, как пела под гитару «Неужели не я» - песню, написанную по стихотворению «От окраины к центру», вызывало уважение и признание. Никогда бы не подумала, что стихи Иосифа Александровича можно «положить» на музыку, да еще так органично. Мурашки бегали по телу от такого пронзительного выступления.


 
  Невероятно хорош в рамках вечера Давида Самойлова был Паша Ващилин. Экспрессивный, трогательный. Если в «Грачи прилетели» он был узнаваем, но от того не менее прекрасен, то во втором, с банальным названием «Ревность», весьма неожиданным - резким, даже жестким; пару раз интонации Высоцкого промелькнули. Эту ревность, обиду и злобу пятнадцатилетнего мальчишки я в нем почувствовала очень явственно. Павел был прекрасен. Это как раз тот случай, когда авторское исполнение не шло ни в какое сравнение – казалось монотонным и скучным. (Великая вещь – интернет, все-то там найти можно. Человека нет давно, а голос живет в старых записях.) Видела запись вечера Давида Самойлова, который проходил в КЗ Чайковского Там в числе прочих мэтров читали Райкин и Леонтьев. Константин Аркадьевич исполнял "Ревность". Так интересно было услышать еще один вариант прочтения. И хоть считаю Райкина гениальным и восхитительным, а в исполнении Павла конкретно это стихотворение мне показалось ближе. Эмоциональней, искренней что ли. Очень высокий профессиональный уровень.
   

 
  Замечательно в неожиданном дуэте звучали Юля Чебакова и Дмитрий Брусникин, восхищала колоритная Яночка Колесниченко, а Кристина Бабушкина, показавшаяся невероятной красавицей, читала так проникновенно, надрывно, что слов не находилось. Очень понравилось «Средь шумного бала» в ее исполнении.




  Не понимаю актеров, выходящих к зрителям для того, чтобы прочесть по бумажке. Это что, издевательство?! На мой взгляд, просто неуважение к тем людям, которые пришли окунуться в мир поэзии и к коллегам-актерам, выкладывавшимся на полную катушку. Они не в состоянии выучить нескольких строк, которые, подразумевается, должны были бы находить отклик в их душах, быть близки? Или полагают, что их громкие имена уже сами по себе должны приводить зрителей в восхищение? Не стану переходить на личности. Предполагаю, что подобные выпады не очень-то красивы, но и молчать тоже не по мне. Я привыкла называть вещи своими именами. Кирилл Серебренников стал единственным, кому я простила чтение с листа. Не потому, что люблю его как режиссера и уважаю как человека. В его исполнении была жизнь, подлинные чувства, а не бездушный поток связанных слов. Он раскрывался для нас с какой-то новой, неожиданной стороны. Он был честен, искренен. Без масок, без наносного. Как всегда.
  
 
  На вечере Самойлова были среди прозы удивительные лиричные песни, завораживающие чистотой голосов и красотой звучания. Аккомпанировал на гитаре Александр Фисенко, любимый мною еще со времен посещения Табакерки. Поняла для себя, что песни находят в сердце гораздо больший и сильный отклик. Вот бы хоть раз устроили вечер из одних только песен. Я была бы совершенно счастлива. 


  Если говорить о моих ощущениях, то Давид Самойлов, о котором я ничего не знала до этого, оказался мне гораздо ближе, нежели Иосиф Бродский. Его ритм, плавность и лиричность, простота и, в то же время, глубина, объемность, прочно завладели моим сердцем. Чувствую, что к Бродскому я пока не готова. Его вообще очень сложно воспринимать на слух. А когда еще и музыка поверх идет, причем непонятно, что идет фоном – речь или эти странные звуки, совершенно не вписывающиеся в такую великую поэзию, просто теряешься. Показалось, что актерам такой ход тоже очень мешал. Сложно настроиться, удержаться на нужной волне, сложно перекричать. Отвлекает. 

  Эти два вечера что-то изменили во мне. Захотелось вновь читать поэзию. Непременно с зарплаты зайти в книжный и приобрести два томика, пахнущих типографской краской, чтобы потом шуршать в ночной тишине новенькими страничками. В душе царили гармония и легкость.

  А потом был Камергерский, окутанный июньским зноем и окрашенный в золото лучами заходящего солнца. Прекрасный, по-настоящему летний вечер. Тихая светлая грусть по поводу закрывшегося театрального сезона и эти теплые воспоминания. 

 
  «Тема сегодняшнего вечера - женские истории, - начала вышедшая на сцену вместе со своей командой Марина Брусникина. – В исполнении молодых актрис театра вы услышите как новые произведения, так и то, что нам особенно нравится… или то, что мы хорошо запомнили…» (*По залу прокатилась волна хохота…*)
  Впервые увидела вживую человека, работы которого приводят меня в трепетный восторг. Она поблагодарила собравшихся за то, что из месяца в месяц в зале нет свободных мест, что люди проявляют к их нелегкой затее недюжинный интерес, побуждая актеров каждый раз искать что-то новое, работать. Действительно, для актеров это бесценный опыт, как для их профессиональной деятельности, так и для духовного развития. Для зрителей – возможность приобщиться к современному творчеству, открыть для себя новые имена, расти над собой. Думаю, всем нам нужно сказать Марине Станиславовне огромное спасибо.  
  На сцене – множество белых стульев, кресло и стол в стороне, застеленный такой же белой скатертью. Где-то небрежно наброшена на спинку накидка или шарфик, то там, то здесь расставлены женские туфли (*хи, я их узнала, они из «Сонечки»!*), среди них затесались две вешалки с прекрасными пышными платьями времен Евгения Онегина. Красиво. Есть, на чем остановить взгляд.
  Ксения Теплова читала произведение Л.Горалик «Из цикла «Электрификация»», из пионерского детства, согретого пламенем пионерского костра и развевеющегося алого галстука. Смешно и исполнение мастерское. Ксения – словно маленький фейерверк - искрится как неисправный электрощиток и просто фонтанирует в зал неуемной энергией. Устоять невозможно.
  Дарья Юрская хоть и выходила дважды, успев даже в перерыве сменить наряд, а не запомнилась совершенно. Ну, так уж сложилось, оба рассказа (Д.Смирнова «Моя замечательная жизнь» и А.Солженицын «Как жаль») – пролет, не мое, даже затрудняюсь рассказать, о чем. Читала тоже весьма посредственно.
  А вот Анастасия Дубровская на этот раз превзошла все мыслимые ожидания. Если честно, я всегда относилась к ней предвзято. Ну не нравится мне, как она читает! Волнуется, слова забывает, начинает заикаться, делать неуместные паузы или вдруг словно с силой выталкивать слова, отчего речь становится дерганой, отрывистой и режет слух. Придираюсь? Возможно. Но сегодня она меня удивила. Первый рассказ (Л.Петрушевская «Страна») уже звучал ранее: «Кто скажет, как живет тихая, пьющая женщина со своим ребенком, никому не видимая в однокомнатной квартире?...» Хорошая история. Беспросветно-печальная, но хорошая. Пока еще не разогналась, прошлые погрешности имели место быть, хотя и в меньшей степени. А ко второму рассказу взяла себя в руки и выдала такое, что даже я сдалась. Читала она «Ночь» Т.Толстой. Про странный, страшный мир психически неполноценного немолодого уже мужчины, застрявшего в детстве, про его незащищенность, фобии и маленькие радости. Мысли главного героя озвучивала шикарно, с таким натурализмом, ужимками, беганьем глаз! Красота! Безумно жаль, что нет возможности записать на видео, причем с крупным планом на лицо, чтобы мимику было видно. С удовольствием взглянула бы еще.
  Юлия Чебакова сегодня показалась сентиментальной. Декламировала Л.Петрушевскую «Случай Богородицы», про непростые взаимоотношения матери и сына. Читала с надрывом и болью, едва сдерживая катившиеся по щекам слезы, будто вся история – ее собственная жизнь, выстраданная и выплаканная. Зал в ответ шмыгал носами и шелестел платками. Очень пронзительно.
  Янина Колесниченко понравилась больше остальных, что и не удивительно. Каждое ее выступление – своеобразная гарантия качества. Читала она «Девятины» Н.Горлановой. Моментально перевоплощалась из одного персонажа в другого, одной лишь интонацией голоса и мимикой наполняя их объемом, разыгрывая перед зрителями маленький, но полноценный моноспектакль.  
  Завершала вечер Алена Хованская с произведением Д.Рубиной «Уроки музыки». Без малого час она рассказывала про одну южную семью, уж не знаю, армян или грузин. Про девочку, везущую на себе воз домашних хлопот вместо умершей матери и не видящую детства, про отца, идущего на воровство, чтобы обеспечить семью, про русскую женщину, для которой эти люди стали вдруг частью собственной жизни. Читала, что называется, с душой. Увела за собой в такие дали, что и не выбраться. Долго еще я не могла прийти в себя, шла домой под грузом роящихся в голове невеселых мыслей. Всем известно, что порой актерам сложно выйти из образа, ну не могут они с первым хлопком аплодисментов стать сами собой и улыбаться залу. Мрачные стоят, потерянные, в глазах – бездна, заглянешь и страшно становится, будто и не здесь они. А тут впервые сама в таком положении оказалась. Неприятное, пугающее чувство.

 
  Знаете ли вы, что в МХТ ежемесячно проводятся литературные вечера? Я, к сожалению, узнала о них совсем недавно. Создается впечатление, что театр умышленно ограничивает информацию на этот счет, таким образом фильтруя зрителей. «Круг чтения» никогда не выносится в афишу на сайте театра, информация о начале продажи билетов или программе выступления завуалирована, лишь вскользь упоминаясь в новостной ленте. Удивительно, но при всем этом билеты раскупаются уже в первые дни продажи. В зале по большей части «свои» люди, завсегдатаи, которые неизменно осведомлены лучше остальных. Теперь к ним отношусь и я. 

  Уютная Новая сцена собирает круг полюбившихся уже актеров, где главным образом ребята из Брусникинской команды. Они читают со сцены поэзию, прозу; каждое произведение – отдельный моноспектакль. Маленькое пространство, которое само по себе сближает людей, делает вечера похожими на дружеские посиделки. Словно стирается грань между актером и зрителями, сокращается дистанция.

  Выходя на сцену, один на один с залом, они так же, как и мы, когда-то стоя у доски, волнуются, порой, теряются, путаются в словах. Такие трогательные. Атмосфера царит совершенно волшебная. Это всегда незабываемо, всегда по-новому. Столько всего передумаешь, прочувствуешь за эти пару часов. Выходишь какая-то обновленная, одухотворенная, счастливая. Это дорогого стоит.

  Сегодня вновь читали современную прозу, лучшее из того, что было исполнено раньше. Для меня это было очень кстати, потому как из трех частей видела только последнюю. Одиннадцать актеров, сменяющих на сцене один другого и одиннадцать таких разных произведений. Забавных, озорных, задумчивых, трагичных. Разных во всех отношениях, но таких интересных. Что-то цепляло больше, что-то - меньше, некоторые рассказы для меня вообще «не попали в струю», что естественно. Манера исполнения неизменно была на высоте. 

  Так уж сложилось, что с современной прозой я практически не знакома. Акунин, Гришковец, Стогов, Пелевин – по пальцам одной руки можно пересчитать. Сотню раз видела в интернете рекламу книги Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом», которая мозолила глаза. Название интриговало, но полюбопытствовать о чем это так и не собралась. Теперь знаю. Елена Лемешко читает замечательно. Очень эмоционально, сильно. Забываешь, что это всего лишь рассказ, с головой погружаясь в происходящее, и вот уже перед глазами лестничная площадка и та самая бабушка, то извергающая страшные ругательства, то молящая о снисхождении, то взывающая к совести дочери. Изумительно.

  Порадовалась, что Ольга Литвинова вновь читала «Соню» Т.Толстой. До сих пор помню его отчетливо, со всеми подробностями. Удивительно, как ей удается читать с улыбкой о том, от чего зрители с трудом сдерживают слезы! Очень пронзительно, прям до дрожи. Пожалуй, самое сильное впечатление от прошедшего вечера. 
 
  Хороша была и Юлия Чебакова с рассказом Е.Попова «Как мимолетное виденье». Вмиг перевоплощалась из оборванца в очаровательную официантку Анечку и строгого швейцара. Так ловко у нее это получалось, что зрители хохотали до слез. Всегда жду ее выхода. Столько в ней энергии, задора, блеска в глазах. Не оставляет равнодушной.  

  Очень люблю Гришковца за его удивительное умение подмечать в обыденном сотни мелочей, таких знакомых каждому из нас. Про «Лечебную силу сна» я раньше не слышала. В исполнении Михаила Миронова рассказ будто ожил, заиграл разными красками. Слушала, смеялась и в очередной раз поражалась – это ж про меня! И вот это! И это тоже про меня! Так знакомо. Не приходилось ранее видеть Михаила в литературных вечерах. Более того, я вообще сегодня увидела его впервые. Заинтересовал.

  Павлик Ващилин читал «Сад» А.Битова. Обычный рассказ, который при самостоятельном прочтении вряд ли заинтересовал бы меня, даже, возможно, я не дочитала бы его до конца. Но Павел восхитителен - такой выразительный, естественный, ничего наносного. Вот он уже и не актер вовсе, а главный герой рассказа, Алексей, в мучительном ожидании звонка слоняется возле телефона. Страдает от любви к девушке, которой он вдруг стал не нужен, да и какое там «вдруг», по видимому, он ей вообще никогда не был нужен. Она, как это часто случается, встречает Новый год с бывшим мужем, который, наверное, богаче и успешней, вон и столики в Астории заказал, а ей ведь столько всего хочется! На юг летом поехать, всякие там платья-побрякушки… «Жизнь такая», - резко обрывает она. За эти пятнадцать минут на сцене Павел был таким разным! Надеющимся, влюбленным, страдающим, ревнующим, запутавшимся, потерянным, уставшим, одиноким.  

  Одним из последних выступал Олег Тополянский. Он во второй уже раз поведал нам про «Умнейшую породу» А.Портера. Рассказ, вроде, ничего особенного, но как он его читал! Ярко, проникновенно. Впечатлил. Вот уж от него никак не ожидала.  

  Поразительно, как актерам удается запоминать такие объемы текста! Это ж не поэзия, где есть рифма и слова сами цепляются одно за другое. И это не спектакль, где даже самый длинный монолог не длится столько, сколько длится один пусть и самый короткий рассказ. Какие же они молодцы, что находят в себе желание и время заниматься этим! Это такая колоссальная работа, но оно того стоит. Жизнь несется столь стремительно, за повседневными проблемами и заботами отлетают дни, а мы не в силах остановиться хоть на миг, оглядеться по сторонам. Столько вокруг удивительного, прекрасного навсегда проходит мимо, делая нас в какой-то мере беднее... 

	Труппа МХТ - Тру-ля-ля (OST Пролетный гусь)	01:52

   М.Брусникина: «Этот спектакль – «поминки» по тем, кого мы знали и любили, по нашим ушедшим родным и близким. И как на русских поминках, рядом с горем непременно соседствует радость и счастье воспоминания…» 

  Собиралась написать про юбилейный спектакль, который ждала с трепетным предвкушением, кажется, целую вечность, но сижу, бессмысленно глядя в монитор, и не знаю, с чего начать. По щекам катятся слезы и мысли уносятся куда-то вдаль, вытаскивая из кладовой памяти целый калейдоскоп картинок.  
  Накануне, в ночь с 7 на 8 января, погиб в ДТП актер МХТ Роман Гречишкин. Парню было всего двадцать семь. Ужасная трагедия, выбившая из колеи как актеров, так и зрителей. Глупая, нелепая смерть. Безрассудство молодости, беспечность, этот вездесущий русский «авось». Почему мы всегда твердо уверены, что все плохое случается не с нами, что «пронесет»?! Почему не ценим друзей и близких и так редко говорим им о своих чувствах? «Рома очаровывал всех без исключения девушек. Заразительно улыбался и говорил только о том, что могло поднять тебе настроение. Пил настойку элеутерококка для бодрости и очень сердился, когда мы дразнили его наркоманом. Начал заниматься спортом, кажется, сноубордом, бросил пить и курить. Он был очень серьезен в профессии. Был не только актером - личностью, товарищем, на которого можно равняться…», - вспоминают его друзья. 

 

 
  В тот вечер на крохотной сцене МХТ витала смерть. Думаю, каждый в той или иной мере ощущал на себе ее ледяное дыхание. А рядом с ней бок о бок шла жизнь, точно живая иллюстрация к произведениям Виктора Астафьева.   
  «Пролетный гусь» словно волею судьбы поставлен в афише именно на этот вечер. Спектакль тяжелый, трагичный, пропитанный страданием и безысходностью, где даже веселое шумное застолье оборачивается кладбищем.
  На сцене полюбившиеся уже ребята из Брусникинской команды. Читают, поют, стараются вжиться в образ и уйти от реальности. В полной мере получается разве что у Валерия Трошина, вот уж действительно безграничного таланта человек. Кажется, что нет для него ничего невозможного, любая роль ему по плечу. На остальных лица нет. Павел Ващилин потерянный сидит, в глазах - слезы. Так привыкла к его улыбке, искрящимся глазам, нестерпимо было видеть его таким потухшим. Воспользовавшись трагизмом произведения, всплакнул на сцене Эдуард Чекмазов, вслед за ним разрыдались Янина Колесниченко и Юлия Чебакова. И не было ничего на свете честнее этих слез. Сердце сжималось в комок и разрывалось на множество частей. Всплывал перед глазами Роман, над выходками которого совсем недавно хохотала в Коньке-Горбунке, вспоминался его потрясающий демократ Корнюде из Пышки (* таким одержимым идеей, целеустремленным только он умел его сыграть*) и все переплеталось воедино. Разум отказывался принять то, что его больше нет с нами.
  Горе объединяет. Такого единения актеров и зрителей я еще не ощущала. Мы смеялись и плакали вместе с ними, сопереживали и соболезновали, а актеры словно искали у нас поддержки, скользя взглядом по залу, выискивая знакомые уже лица.
  История маленького Аркани, умирающего от какой-то кишечной инфекции, его измученных родителей, ради чего-то переживших войну, а теперь влачивших жалкое существование, окрашивалась в этот вечер совершенно иными красками, становилась еще более драматичной. Ради чего проливал кровь Данила, растеряв всех родных и близких, оставшись один на белом свете? За что воевал, если это столь желанное мирное время оказалось ничем не лучше войны?! От напряжения в зале, казалось, звенит воздух. Ком вставал в горле, а глаза застилала мутная пелена. В антракте бродила потерянная, бессмысленно разглядывая давно знакомые фотографии на стенах фойе. Говорить не хотелось.
  Во втором акте рассказывали про бабушкин праздник, на котором гуляла вся родня, от мала до велика. Водка рекой, гармонь, залихватские песни. Застолье, отголоски которого еще долго гуляли по деревне. История резко контрастировала с первой частью, уравновешивая чаши весов.
  Играть веселье, когда на душе скребут кошки, тяжело вдвойне. Внимать этому веселью тоже поначалу было нелегко – странно и неловко. Ничего, разыгрались, расшевелили зал, да так, что мы, зрители, хохотали в голос. Ребята такое выдавали, что голова шла кругом от этой бешеной энергетики, молодой горячности, удали. Эмоции зашкаливали. А как они живо описывали всевозможные яства, приготовленные для гостей, стоя перед совершенно пустым столом. «Студень, чуть только жирком подернутый сверху, колыхнулся при появлении гостей в горнице и дрожью дрожит. Капуста в пластах, капуста крошеном. Соленые огурцы ломтиками. Петух отварной из чашки лапы выпростал. Рыжики с луком по всему столу на мелких тарелочках радужно улыбаются пестрыми губами. На двух больших чугунных сковородах зажаренные в русской печи ельцы. Они не пересохшие, но подрумяненные так, что есть их можно с головой – только похрумкивают…» В какой-то момент начинало казаться, что все это действительно там присутствует, испускает ароматы и ждет своего часа. Зал слюной изошелся.  
  Не смотря ни на что, после спектакля вышла одухотворенная. Хотелось, придя домой, скачать с интернета Астафьева и почитать на досуге.    
  На поклонах была безмерно благодарна тому мужчине, который встал и просто сказал "спасибо". Спасибо актерам за их нелегкий труд, которому они отдаются без остатка, за талант. За то, что даже в такой тяжелый момент смогли взять себя в руки, собраться. Знаю, что далось это очень нелегко. Юбилейный спектакль вышел особенно тяжелым и в то же время необыкновенно искренним, пронзительным, спектаклем с душой. И хотелось обнять и расцеловать актеров, ставших уже такими родными и близкими.