В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  издательство Скифия.

	\t\nКаждый человек до последнего дня должен заниматься своим воспитанием! ? ?11.04.2011 Анна-Анюта. ( за пол года до смерти)

	В электронном виде вышли мои книги. см. в блоге.

В издательстве www.izdat-knigu.ru  Вышло 8 моих книг. Эсфирь Коблер, которые поступили в разные интернет магазины:

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=2594865
http://www.izdat-knigu.ru/knijnyi-magazin-333/


http://www.barnesandnoble.com/w/travelleres-among-the-stars-family-chronicles-esther-cobler/1105810447?ean=2940011500107&itm=1&usri=esther%2bcobler



http://www.barnesandnoble.com/w/about-the-book-of-books-esther-cobler/1103948312?ean=2940011338137&itm=3&usri=esther%2bcobler



http://www.barnesandnoble.com/w/tchichikovru-esther-cobler/1105160557?ean=2940011474170&itm=2&usri=esther%2bcobler
http://www.kobobooks.com/ebook/Origins-of-Europeanism/book-WGbiSUSTjE-tf641fg6j1Q/page1.html

Рекомендую издательство: удобно и хорошо.

	Каждый человек до последнего дня должен заниматься своим воспитанием! ? ?11.04.2011 Анна-Анюта. ( за пол года до смерти)

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Игорь Дювали.

	Едва дышу. Как нужна поддержка друзей!

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Игорь Дювали.

	Как мне нужны сейчас эти слова!

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Игорь Дювали.

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Николай Горский.

Из памфлета "Чичиков.Ру" полностью читайте   http://gondola.zamok.net/167/167chichikov_1.html
 И какой же русский не любит быстрой езды! Лети
птица-тройка, то есть машина с хорошим мотором, на хорошем бензине. Эх,
жаль, придется в аэропорту бросить!

Куда мчишься Тройка-Русь? Дай ответ. Да уж и не надо
ответа. Примчалась, разваливается на части. Продали ее, ограбили и
продали, как ненужную скотину. Вся страна превратилась в одну станицу
Кущевскую. Да, к тому же, эти бандиты неприкасаемые. В прямом смысле
слова. Неприкосновенны депутаты всех уровней, неприкосновенны
прокуратура и милиция, недосягаемы для закона олигархи и чиновники
разных мастей. Оттого с таким упоением, с такой небывалой скоростью
прибежали в российскую власть самые маститые бандиты. «Мы как боги», -
совершенно серьезно заявил один прокурорский чин.

 Да уж, Индия или Вавилон лет так тысяч пять назад имели такие законы. И у нас, и у нас!

 Да здравствует страна победившего бандитизма!

 Двухголовая курица на ее гербе получила, наконец, 
реальное воплощение в виде двух юридически подкованных голов. И легла
эта курица на всю Русь, высасывает богатства из ее недр, пьет кровь из
ее народа. Такую варновую систему себе устроила как в Индии 5 тысяч лет
назад:  на 15 семей поделены все леса, все реки, все недра, все деньги.
Уничтожены заводы, чтобы работяг не было, а были одни торговцы,
продающее  привозное, заморское. Уничтожено образование, чтобы молодые
полуидиоты либо стали наркоманами, либо пошли в банды, уничтожена
медицина, чтобы откормленные хари с купленными дипломами поскорее
прикончили тех, кто еще выжил, а оставшиеся прекрасные врачи работают за
себя и за них и получают такую мизерную плату, что самим впору бы
выжить. Уничтожили армию, чтобы некому было перевороты против них
совершать, развращена безнаказанностью милиция и прокуратура. Сами они о
себе пишут: «Мы – цепные псы режима».

И вот разрываются две головы: одна отправляет деньги и
детей на запад, скупает там замки, и ждет, когда же рухнет эта
проклятущая Россия, вторая – с ужасом ждет прихода китайцев, уж и остров
стратегический им отдали, откуда китайцы на материк перебрасывают мост.
Им и стрелять-то не надо. Они просто придут – полтора миллиарда - и
будут «мясо белых братьев жарить». А русские что? А что они могут? В
России нет даже бензина для стратегических бомбардировщиков, сами машины
во всех частях рассыпаются и подвязаны  изолентой. Все заводы стоят.
Даже гвозди и подшипники теперь идут из Китая, а спутники и ракеты
собирают из импортных деталей. Кому в этой стране жить? Не тем, кто
живет в ней сейчас.  Нет. Двухголовая курица мечтает, всей душой мечтает
поскорее страну уничтожить. Нет страны – нет проблем. Некому будет счет
предъявить за разграбленные богатства, за униженный и оскорбленный
народ. Они будут жить в английских или испанских замках, пока их народ
будут вырезать, то есть доделают дело, столь успешно ими начатое.

	'Лето- это маленькая жизнь'?

Вот такое сообщение появилось в ЖЖ
Запомните это яб…ло. Это из-за его жадности и продажности подмосковных чиновников во главе с Громовым в ближайшее время мы будет вдыхать удушливый запах гари от охваченных пожарами лесов и торфяников. 
Можно позвонить к этому таджику в приемную по телефону (495) 785-16-50 и задать простой вопрос: Сколько еще можно Ясинову воровать вместе с губернатором Громовым бюджетное бабло пока простой народ будет дышать гарью и смогом. 
К чему я тут возмущаюсь. На днях был в заМКАДии, там просто 3,14-здец какой-то. Все полыхает, дымит. Вот увидите, уже через месяц в Москве опять будет не продохнуть. 
А кто в этом виноват? 
Идея залить торфяники водой серьезно обсуждалась еще год назад. Еще в августе 2010 года Путин на встрече с губернатором Подмосковья Борисом Громовым. Еще раньше сам Громов чуть ли не на каждом углу кричал, что обводнение торфяников – единственное спасение от удушливых лесных пожаров. 
- Прошлогодние торфяники силами пожарных, местных жителей, вроде, с горем пополам потушили. Помогли и проливные дожди. И забыли. Точнее просто не хотели вспоминать. Хотя можно было бы провести подготовительные операции, провести конкурс среди подрядчиков. А зачем? Когда можно дотянуть до последнего, когда запахнет жареным, а потом в спешном порядке волевым решением назначить того, кто будет превращать торфяники в болото. Так и было сделано. 
Больше МИЛЛИАРДА рублей, БЕЗ ВСЯКОГО КОНКУРСА, были выделены очень близкой (ближе некуда просто) к губернатору Громову компании МСМ – 5. Всего же за три года за четыре года предстоит спиздить (простите, освоить) более ЧЕТЫРЕХ МИЛЛИАРДОВ. Понятно, тоже без всякого конкурса. Зачем разводить бюрократию, когда можно все украсть и по-братски поделить. 
Хотя закон гласит четко. Конкурс может не проводиться в двух установленных законом случаях: при запросе котировок и при размещении заказа у единственного поставщика-монополиста. При этом запрос котировок применяется для контрактов с ценой не выше 500 000 рублей, а тут хотят оттяпать целый миллиард. При этом на эти деньги обводнят только 22 тысячи гектар из 65 тысяч. То есть, всего лишь одну треть.
Судя по тому, что Московская область горит, вместо работ одна болтовня. А деньги, как всегда, просто попилят и занесут куда надо. Сто пудов, «несуны» не пройдут и мимо громовского кабинета. Мужику в кресле осталось сидеть всего ничего, а так еще мало успел. Еще не родившиеся правнуки не обречены на безбедное существование. 
Уже является секретом Полишинеля то, что везде МСМ-5 пропихивает вице-мэр Москвы Владимир Ресин. Это тот чиновник открыто, уже не стесняясь, носит часы стоимостью более 1 миллиона баксов. Эти часики давно и прочно занимают первое место в хит-параде самых дорогих часов наших политиков. И при этом Ресин живет на одну зарплату. Откуда часы и другие блага цивилизации у Ресина? Ответ и дураку ясен. От таких как директор МСМ-5 Обид Ясинов. 
Бизнесмен из солнечного Таджикистана Обид Маматович Ясинов с виду безобидный дядечка с добродушным выражением лица. Но если погуглить, можно выяснить, что его считают матерым преступником (http://realty.vz.ru/scandal/2011/5/25/2968.html).

Комендант ада: "Фукусима" - это всего 1% от Чернобыля"

---

05.05 11:36   Марина Розенблит

26
апреля 1986 года, в тот день, когда на 4-м энергоблоке прогремел взрыв,
Михаил Горбачев назначил Михаила Бергмана военным комендантом
Чернобыля. Бергман вывез из зараженной зоны более 110 тысяч человек,
после этого год пролежал в госпиталях, перенес пять полных переливаний
крови и до сих пор поправляет свое здоровье. Во время распада СССР
ликвидатор последствий ядерной аварии вновь занялся тушением пожаров,
теперь уже в горячих точках. В самые критические моменты он
служил комендантом в Баку, в Тбилиси, в Приднестровье… а потом, когда
истек срок давности, издал книги, раскрывающие некоторые жутковатые
тайны.

Досье. Михаил Михайлович Бергман родился в 1948 году в
Тирасполе. Два высших образования: педагогическое и юридическое. Имеет
25 правительственных наград, и все ордена у него боевые, в том числе
"Красной Звезды", "За личное мужество", "За службу Родине" и "За заслуги
перед Отечеством". В 1997 году, согласно опросам СМИ, назван "Человеком
года". Он был первым военным комендантом Чернобыля.
13 лет Михаил Бергман служил плечом к плечу с генералом Александром
Лебедем. Мастер спорта по самбо. Он был постоянным представителем
Республики Хакасия при президенте Российской Федерации.

- Михаил Михайлович, скажите, пожалуйста, вы приехали в Израиль в гости или по делам?

-
У меня дочка здесь, и, честно говоря, я приехал в Израиль лечиться. В
связи с тем, что я побывал в Чернобыле, у меня нашли такое заболевание,
которое в Москве не очень-то берутся лечить. Это связано с лучевым
ожогом.

- Там, в Чернобыле, вы
получили изрядную дозу облучения?

- Могу рассказать, как
это было. Там, в Чернобыле, рядом с третьим реактором упал и сгорел
вертолет. Вертолетчики - два капитана и два прапорщика - были моими
друзьями. Они два срока, целых 4 года отслужили в Афганистане - и
остались живы. А вот в Чернобыле они погибли, выполняя очень важную в
тот момент работу. Состояла она в следующем. С вертолета сбрасывали
смолу в реактор, она вытягивала на себя радиацию, а потом ее отвозили и
закапывали в отстойниках в специальной зоне для захоронения
ядерных отходов. Из-за ветра вертолет зацепился за подъемный кран и
упал. Раздался взрыв. Этого нельзя передать словами. Мы тогда все
выскочили, бросились туда, в пекло, без костюмов, прямо как были. У
кого-то пострадала печень, у кого-то…

- Скажите, мысль: "Я "схватил" лишнюю дозу" пришла сразу, или тогда вам было не до того?

- Нет, конечно, я ничего тогда не знал. Просто начал резко терять вес.

- Сколько вам было лет?

- 36.

- Что ощущает человек, побывавший в аду? Откуда, из каких резервов вы почерпнули силы
на то, чтобы сохранить "спортивную форму", то есть чтобы не упасть духом, не разочароваться в жизни?

-
Я был третьим ребенком в семье, а моя старшая сестра была глухонемой.
Ее все время обижали. Чтобы не дать ее в обиду, я начал тренироваться. В
17 лет я уже стал мастером спорта по самбо и выступал за сборную. Я, по
натуре, лидер… Видимо, сыграл роль знак зодиака (смеется). Я родился 22
декабря, а Козероги, они идут напрямик к цели. Понимаете, быть впереди -
для меня это естественная потребность…

- Ну, раз вы попали в
Книгу
рекордов Гиннесса, то сумели сделать то, что не удавалось другим. Никто
до вас в чине полковника не выигрывал судебных процессов у двух
министров обороны.

- Я еврейский мальчик, который дослужился до генерала…

- Вы закончили службу в чине генерала?

- Да, я генерал-майор запаса.

- Вы могли бы попасть в Книгу рекордов как еврей, который сделал такую блестящую военную карьеру.

- Нет, это неверный ракурс. Человек чего-то добивается, потому что он к этому очень стремится. Так вот я стремился быть
достойным и быть впереди. Я получил "Орден Красной Звезды" из рук Горбачева.

- Это за Чернобыль.

-
Да. Когда СССР распался, в России вместо самой вышей советской награды
"Ордена Ленина" был введен "Орден за личное мужество". Я получил этот
орден за приднестровский конфликт - одним из первых, в Кремле, из рук
Ельцина. Судьба забрасывала меня в самые горячие точки. Я был
комендантом в Баку, в Тбилиси служил во время тяжелых событий, в
Приднестровье вернулся тогда, когда там начиналась война.

- Где вы познакомились с
генералом Александром Ивановичем Лебедем? В Баку или в Приднестровье?

- В Баку. Всю комендатуру мою туда перебросили, вместе с бронетехникой. Наша задача была вывезти армянское население.

- Михаил Михайлович, как случилось, что вы столько лет прослужили вместе с генералом Лебедем?

-
Мы с ним познакомились незадолго до того, как в Приднестровье началась
настоящая война. Самое страшное было то, что из 14-й армии, которая в то
время находилась и в Украине, и в Молдавии, стали растаскивать оружие.
Нужно понять, что,
когда распался Советский Союз, из всех групп войск, которые находились в
Германии, в Польше, в Венгрии, в Чехословакии, все оружие стягивалось в
Одесский военный округ и именно в 14-ю армию. В Колбасном находились
самые большие склады. Все оружие свозилось туда, на территорию 59-й
мотострелковой дивизии.

- Там было и ядерное оружие?

- Было, конечно.

- Вы писали о пропавшем ядерном оружии. Как такое могло случиться? Это был результат коррупции или халатности?

-
В Бендерской крепости находилась ракетная
бригада, на вооружении которой состояли тактические ракеты. Бригада
прикрывала западные рубежи СССР от Румынии, Германии. Среди прочих видов
вооружений были имитаторы ядерного взрыва. Они предназначались для
больших, фронтовых учений. Имитатор создает облако, поднимает гриб,
производит выброс пыли и шумовой удар.

- Допустим, что такой имитатор попадает в руки террористов. Как они могут его использовать, и будет ли от этого большой вред?

- Нет. Если привести эту установку в действие на территории какого-то
города, она принесет незначительные разрушения. Погибнуть от такого взрыва нельзя.

- В чем же тогда состояла опасность?

-
Давайте вернемся к той же гипотетической ситуации: имитатор привели бы в
действие не на военных учениях, а на территории города. Только
вообразите, какая бы началась паника, если бы штатские люди вдруг
увидели, как над крышами домов вырастает гриб! Ведь то, что эффектно
выглядит на экране, наяву неизбежно вызвало бы нервные потрясения,
инфаркты, травмы, в общем – непредсказуемые последствия.
Кроме того, тогда обнаружились и другие пропажи. Когда Лебедь был
секретарем Совета безопасности, мы работали с ним бок о бок. Так вот он
поднял вопросы об исчезновении имитаторов ядерного взрыва и ядерных
чемоданчиков. После него эту информацию подтвердил академик Яблоков. Но
почему-то сегодня никто не хочет реагировать и расследовать это
преступление.

- Что это такое - ядерные чемоданчики?

- Будем считать, что это мини-бомба, только ядерная.

- Вы допускаете, что такая бомба есть у "Аль-Каиды"? Ведь эта
организация угрожает ядерным терактом.

- Не исключено.

- Что было самым страшным последствием аварии в Чернобыле?

-
То, что уран разлетелся на огромную территорию и произвел
разрушительное действие. Мы собирали его с участка в 150 километров. Что
происходило в более отдаленных районах, просто не просчитывали… У меня
на третий день пребывания там… не осталось волос на голове.

- Волосы у вас так и не выросли?

- Нет.

- Как собирали радиоактивный материал?

-
Работали химики-разведчики,
находили урановые осколки и отмечали их флажками. А затем солдаты,
одетые в специальные защитные фартуки, за 30 секунд должны были найти
желтый флажок с ядерным символом (видели, такие по телевизору
показывали), собрать материал, сбросить в отстойник и укрыться в
свинцовом бункере. После одной такой уборки мы солдат сразу увольняли с
воинской службы, понимая, что они больше не смогут служить. Они уже были
не жильцы, потому что за разрешенные 30 секунд никто не успевал
справиться с работой. Мы бесконечно обязаны людям, которые
жертвовали собой, выполняя необходимую и опасную работу. Так вот мы не
собрали, не смогли собрать весь разбросанный уран. Между тем
председатель правительственной комиссии на совещании сказал, что у
страны отсутствуют средства, необходимые для эвакуации населения из всей
зараженной зоны. Он сказал мне тогда: "Больше на эту тему ни с кем
никогда не говори. Выполняй приказ".

- С тех пор прошло 25 лет.

- Вот поэтому я об этом и говорю. Прошло много времени, и теперь можно сказать: там фонило так, что… не с чем, просто не с
чем сравнить.

- Скажите, кто-то отслеживал, что происходило с этими людьми, которых не смогли вывезти?

- Конечно, никто не отслеживал. Тогда главная задача была закрыть взорванный реактор.

- Построить саркофаг…

-
Да, но сперва нужно было развернуть бетонные заводы. Министерство
тяжелого машиностроения монтировало этот саркофаг. А самую тяжелую
работу в Чернобыле сделали метростроевцы-добровольцы, которые приехали и
прорыли тоннель под станцией. И еще те рабочие, которые трудились в
тяжелейших
условиях, собирали скопившийся на крыше уран. Думаю, большинства из них
нет в живых, и мы все перед ними в неоплатном долгу.

- Что вы думаете об аварии на японской АЭС? Вы согласны с тем, что "Фукусима" - это повторение Чернобыля?

-
Говорю вам впервые: случившееся в Японии - это 1% от чернобыльской
катастрофы. Чернобыльская авария отличалась от взрыва ядерной бомбы
отсутствием светового излучения и ударной волны, но было и одно
сходство. Оно состояло в распространении радиации. На "Фукусиме" же
наблюдается небольшое
излучение в паровом облаке.

- Это вы говорите теперь, а 25 лет назад вряд ли кто-то мог сразу оценить масштабы трагедии.

-
Я приступил к исполнению обязанностей коменданта 26 апреля, в 19.00. Я
понимал, что случилась беда, но то, насколько она велика, стало ясно
потом. Я занимался эвакуацией и вывез из зоны поражения почти 110 тысяч
человек. Многие из этих людей были обречены, в особенности - дети. На
детей радиация действует моментально.

- Что вы думаете об использовании ядерной энергии в гражданских целях - нужно
строить АЭС или лучше повременить?

- Нужно сперва
разобраться в том, что случилось, усовершенствовать технологии, а уж
потом решать. Академика Валерия Легасова, руководившего локализацией
последствий аварии в Чернобыле и расследовавшего ее причины, через
восемь лет после катастрофы нашли мертвым. Я считаю, что его убили.

- За что?

-
За разоблачение причин аварии. Чернобыльскую АЭС строили второпях, на
скорую руку, чтобы сдать к дню рождения Брежнева. Были, наверное, и
другие обстоятельства. Легасов общался
с прессой, пытался поднять "запретную тему" и привлечь к ней
общественное внимание.

- Вы говорите, что в СССР
"перевыполняли" планы и заботились не о том, о чем следовало. Но японцы
строили основательно, по всем правилам. А результат тот же - случилась
авария.

- В Японии авария была результатом стихийного
бедствия, и там уран не выбросило в воздух, как это получилось в
Чернобыле. Среди прочих причин чернобыльской аварии надо указать, что
тех инженеров, которые отвечали за безопасность, в нужный момент не было
на
работе. В случае аварии Чернобыльская АЭС должна была уйти под землю и
закрыться саркофагом. Почему этот механизм не сработал? Мы 25 лет
говорим, что накрыли станцию саркофагом. А на самом деле там осталась
щель в 13 см. То есть четверть века продолжается радиоактивное
излучение. На недавно проведенном минздравом симпозиуме, в котором я
принимал участие, приводились данные о том, что онкологические
заболевания стали самыми распространенными и опередили
сердечно-сосудистые. Самое ужасное, что у нас распространилась детская
онкология, забиты все больницы. Все это - последствия Чернобыля.

- Вы считаете, что радиация распространилась во все стороны?

-
Сто процентов, что это так. Это невидимый враг. Я военный, всю жизнь
держал в руках оружие, а тут - непонятно, в кого стрелять.

- Что вы делаете для поддержания своего здоровья?

-
За время, проведенное в Чернобыле, я похудел на 23 килограмма. Жена
меня не узнала, когда я вернулся домой. Меня сразу положили в госпиталь,
и я перенес пять полных переливаний крови. Делали это японцы. Тогда
японцы помогали в наших госпиталях. У меня был лучевой ожог сигмовидной
кишки, нашли непроходимость и решили, что нужно оперировать. Я был
совсем молодым, за Чернобыль досрочно получил подполковника... Вот я и
сказал врачам, что хотел бы еще родине послужить, а после такой операции
меня спишут. Один врач отозвал меня в сторонку и посоветовал проситься в
санаторий в Львовской области, в Моршино. Там есть целебная вода
"Джерела". Я добился, что нас, десять офицеров, которых уже, считайте,
похоронили, отправили туда. Мне помогла эта
вода. С тех пор я каждый год 30 дней лечусь в этом санатории.

- Вы приезжаете в Израиль лечиться, потому что тут есть специалисты в нужной вам области?

-
В России много отличных врачей, но то, что я увидел в Израиле… Многие
мои сослуживцы, которым я рекомендовал обратиться в израильские клиники,
приезжают и благодарят. Все мы говорим, что то, что делается здесь,
достойно уважения и подражания.

- Вы знаете, что израильские врачи бастуют и говорят о том, что наша система здравоохранения в кризисе.

- Что
касается меня лично, то я готов перед израильскими врачами стать на колени.

- Вы пользуетесь системой так называемого медицинского туризма?

- Да. Прекрасные врачи, достойные люди. Вот им надо давать "героев".

- Как вас выбрали "Человеком года"? Это тоже связано с Чернобылем?

- Связано и с Чернобылем, потому что я потерял очень много близких людей.

- Как в России выбирают "Человека года"?

-
Рассматривают яркие события, случившиеся за год, и проводят
голосование. В период назначения на должность
министра обороны маршала Сергеева в армии начался развал. Солдаты
дезертировали, захватывая оружие, устраивая стрельбу, убивая ни в чем не
повинных людей. В Тирасполе, когда я служил комендантом, произошел
такой случай. Солдат, его звали Максим Крылов, ушел с поста и с
автоматом засел в железобетонном доте времен Великой Отечественной
войны. У него было 120 трассирующих патронов. Потом уже я узнал его
историю. Паренек из Иваново. Мать убили, отец умер, 85-летняя бабушка не
воспротивилась тому, что его взяли в армию. Он в течение
полутора лет просился в отпуск, навестить бабушку, а когда понял, что
не отпустят, ушел с поста, захватив с собой оружие, готовый убивать
всех, кто ему помешает уехать домой. После того как он был обнаружен, из
Москвы поступил приказ командующего генерал-лейтенанта Евневича открыть
огонь на поражение и уничтожить дезертира. Вокруг были цистерны с
бензином, оружейные склады с боеприпасами. Одна трассирующая пуля - и мы
все бы взлетели на воздух. Я принял решение: попытаться уговорить
мальчишку сдаться. Для этого я снял с себя
амуницию, перепрыгнул через забор, крикнул пареньку в доте, что я без
оружия. А потом сказал, что если он откроет огонь, то погибнет сам и
погубит своих друзей, которые пойдут в первой цепи. Я дал ему слово, что
уволю его с военной службы, если он добровольно сдаст оружие.
Предварительно я уже переговорил с военкомом, все выяснил и предложил
ему реальную альтернативу. Он, как сейчас помню, переложил автомат в
левую руку, медленно протянул его мне, а потом сел и заплакал. 31
декабря 1997 года 98,9 процентов журналистов проголосовали за
меня. Так я стал "Человеком года".

- Вы еще так и не рассказали, чем рассердили двух министров обороны.

-
Когда сняли Александра Ивановича Лебедя, стали сразу расправляться с
его близким окружением. Прилетел министр обороны Грачев и сказал мне
примерно так. "Я сейчас соберу пресс-конференцию, ты сядешь и расскажешь
о том, какой плохой Лебедь". Лебедь тогда набирал силу, и этого многие
боялись.

- Это произошло, когда Лебедь ушел в политику?

-
Да. Но сыграло роль то, что Лебедь критиковал министерство обороны
за неумелые военные действия в Чечне и за использование танков в
Грозном, где погибло много военнослужащих. Александра Лебедя можно
сравнить с Денисом Давыдовым. Это два человека в России, которые были
неудобны властям. Так вот я тогда ответил, что Лебедь прекрасный человек
и я не скажу о нем ничего плохого. Не прошло и дня, как меня отстранили
от должности.

- Вы тогда еще служили в Тирасполе?

- Да, я был комендантом. Это был 1995 год.

-
Про этот период, когда вы служили в Тирасполе, рассказывают совершенно
невероятные вещи. Говорят, что вы создали Приднестровью имидж
"криминально-коммунистической республики". Но ведь это искусство. Вот,
например, в нашей стране не умеют пропагандировать и проигрывают в
информационной войне. Может, вы могли бы в Израиле сделать на этом
карьеру.

- Я выступал два раза в неделю по телевизору и
говорил, что каждый должен понять сам, чего ему надо в жизни, и выбрать
свой путь. О чем говорит то, что из 800-тысячного населения в
Приднестровье осталось всего 300 тысяч человек? Почему люди, родившиеся
там же, где и я, решили уехать? Президент Смирнов узурпировал власть,
назначив одного из своих сыновей начальником таможни, а второго –
управляющим Газпромбанком. Приднестровье задолжало России 2,5 миллиарда
долларов за газ.

- Что было, когда началась война?

-
Когда началась война, мы готовили решающую операцию. Войска Молдовы,
Румынии должны были перейти через Днестр. Вдруг позвонил мне израильский
посол в Молдове, помню, что его звали Шимоном, и передал мне просьбу
премьер-министра Израиля. Он просил вывезти
еврейское население из Дубоссар, Рыбницы и Бендер. В Приднестровье жили
представители 40 национальностей, и только Израиль попросил вывезти
своих людей. Я был горд тем, что когда все стандарты перевернулись вверх
дном, именно израильтяне и только они проявили заботу о спасении
населения, о вывозе стариков, женщин, детей. Военная операция
планировалась на рассвете. Я позвонил Шимону и сказал, что утром можно
будет подогнать автобусы и вывезти людей. Так и случилось. Прошла
операция, а потом израильтяне провели акцию по
спасению своих граждан.

- Вы бы пошли в политику, если бы не
Лебедь? Вот в Израиле это больной вопрос, генералы идут в политику,
такое случается часто, и сразу разгорается спор, это хорошо или плохо.
Каково ваше мнение?

- Мое мнение - это страшная ошибка,
когда военные идут в политику. Нас учат не тому, и менталитет у нас
другой. Военный не должен быть политиком, но может состоять на
административной службе. Я после армии курировал при президенте России и
Красноярский край, и республику Хакасия.

- Разве
"курировать" - это не значит заниматься политикой? В Красноярском крае вы ведь, кажется, были вице-губернатором.

- Это исполнительная власть.

- Как вы попали в Хакасию?

- Последние 13 лет я все время был с Лебедем…

- Когда он погиб, вы тоже были…

- Это случайность. Из двадцати человек, находившихся в том вертолете, погибло только восемь.

- Вы были в том вертолете?

-
Я должен был лететь, был в списке седьмым. Но у внука был день
рождения, и я улетел вместо Красноярска в Израиль. Заранее
договорился с Лебедем, а список пассажиров не стали менять. Когда
Лебедь погиб, указом президента Путина я был назначен представителем
республики Хакасия при президенте. Даже после смерти Лебедь заботился
обо мне.

- Чем вы теперь занимаетесь?

- Живу в
Москве, занимаюсь бизнесом, пишу книги. Я работаю над немного
фантастическим проектом. Это книга "Генералы", она о войнах, которые
были и которые могут быть. Речь пойдет о странах, которые могут
оказаться втянутыми в войну, в их числе Россия, Китай, Израиль. Китай
заслуживает особого внимания, потому что это страна, которая обладает
огромным потенциалом ядерного оружия, огромным ресурсом людей, и это
страна, которая помогает Ирану. Я расскажу, что такое Иран, что к власти
там пришел второй Гитлер, и о том, что может произойти, если Россия
окажется втянутой в войну.

- Вы считаете, что иранская угроза велика?

-
Это страшная угроза. За всем тем, что происходит сейчас в мусульманском
мире, стоит Иран. Я вижу это как человек военный. То, что мы
схлестнемся с Китаем, это тоже всем
ясно. У них уже под 2 миллиарда населения. Им жить негде. Если Россия
окажется втянутой в противостояние с Китаем, американцы будут на нашей
стороне. А если в это время поднимется мусульманский мир, то Израилю
придется нелегко, потому что Америка и Россия не смогут воевать на два
фронта. Вот это страшный сценарий, и я хочу его заранее описать. Я хочу
предостеречь, убедить, что нужно принять меры, договориться,
объединиться, объявить Ирану мораторий на ввоз-вывоз оружия. Израиль
упустил момент: еще пять лет назад нужно было
разбомбить все их реакторы. Если бы я был президентом Израиля, то
сделал бы это, не спрашивая ни у кого разрешения. А теперь видите, что
происходит. Египтяне, по результатам опросов, хотят расторгнуть мир с
Израилем, президент Асад вооружается.

- Сирия скупает российское оружие, а Иран - технологии, на которых базируется его ядерная программа.

-
Отвечу вам так. Визит президента России Медведева был важен для
израильской безопасности. А из-за чего этот визит отменили? Из-за
забастовки в МИДе. Хотя в интересах
государства было отменить забастовку и принять президента. И еще
немного об имидже. Очень хорошо, что в Израиле тщательно производится
таможенный досмотр. Мы учимся этому. Но всем нам надо быть гибче,
дипломатичнее, умнее, дальновиднее. Демократия не должна идти вразрез с
интересами государства, бдительность необходима, но она граничит с
абсурдом, если противоречит политическим целям и дипломатической
корректности. В наших общих интересах – предотвратить ту войну, которая
может случиться, и значит, мы можем в этом
преуспеть, если будем избегать категоричности и ограниченности.

- Вы столько успели в жизни, наверное, у вас много завистников?

- Нет, у меня очень много друзей.

- О чем вы мечтаете?

-
У меня погиб внук, погиб брат, я потерял много близких друзей. Я очень
высоко ценю человеческую жизнь и мечтаю воспитать внуков - Лизочку и
Фреда - в своем духе. 10 мая у Фреда бар-мицва, и я рад, что моя семья
может отпраздновать его 13-летие в еврейских традициях - так, как этого
хотели бы мои мама и бабушка.

---

Walla! Mail - Get your free unlimited mail today































Ответ




































Ответить
Ответить всем
Переслать
Перенаправить

Удалить

	http://video.yandex.ru/users/s... рекомендую!

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Игорь Дювали.

  Эсфирь Коблер


 


 


…о Володе
Гершуни замолвите слово…





О Володе
Гершуни сейчас много пишут, пишут люди, знавшие его  лучше меня. Но я многим обязана ему, может
быть, выжила только благодаря Володе.


Я окончила
Университет в 1973 году, в самый разгар сусловских гонений на евреев. На работу
не брали, об аспирантуре и речи быть не могло. То, что Суслову не удалось
сделать в 1953 году по приказу Сталина, доделывалось теперь. Связей у меня не
было, образование гуманитарное. Так что – либо уезжать (я хотела, но не дали),
либо полы мыть. Приходилось подрабатывать машинисткой и т.д. Я это называла
«телескопом гвозди заколачивать». Но вот недалеко от моего дома открыли новый
грандиозный Дворец культуры Подшипникового завода, теперь это
печально-знаменитый Норд-Ост на улице Мельникова.  Осенью 1974 года набирали персонал. Вот туда
я и попала каким-то методистом. Кажется, была в десятке первых сотрудников.
Работа  дурацкая, но в руках нашей
молодой команды оказался зал на 1200 мест. И мы придумали, как нам выжить.


 Создали так называемый «Университет культуры».
Тогда это было модно. Но что сделали мы! Факультеты были: кино, литература,
музыка. Огромный зал. А потому наша молодая команда, человек 6, приглашали:   что-либо почитать и фильм показать,
Тарковского – он «Андрей Рублев» представлял; 
ретроспективы Параджанова, 
Феллини, выступления Вознесенского, Рождественского… Театр на Таганке, «Cовременник».


 Молодые не знают, что почти все  это было под запретом, а нам дали карт-бланш,
поскольку надо было Дворец окупить. К нам съезжалась вся интеллектуальная элита
Москвы. Билеты на  огромный зал мы – 6
человек – распределяли между собой и своим друзьям и знакомым отдавали.
Немногочисленные тогда в Москве частные машины горой стояли у Дворца. Такие
показы и такие встречи тогда были только в закрытых небольших клубах, а тут –
1200 мест…  


 В основном у меня сложились  деловые отношения с сотрудниками,  но в осветительской работала Света Панкова,
жена художника Олега Панкова, (если  я
правильно помню фамилию.  Не путать с
современным питерским художником).  Я
иногда заглядывала к ней, она была яркой женщиной и доброжелательным человеком.
Как-то она пригласила меня домой, и мне 
понравились работы ее мужа – Олега.


Я стала
часто бывать у них. А  поздней осенью
1974 года из тюрьмы освободился Володя Гершуни. Тогда мы  и познакомились благодаря Светлане и Олегу.  Вот официальная биография Володи.


 


БИОГРАФИЯ

Гершуни Владимир Львович

(18.03.1930 - 19.09.1994)

   Гершуни
Владимир Львович (18.03.1930, Москва — 19.09.1994, Москва). Племянник
руководителя боевой организации эсеров Г.А.Гершуни (1870—1908). Детство провел
в детском доме. Во время учебы в институте был арестован за участие в молодежной
антисталинской группе. Осужден Особым совещанием по ст. 58 УК РСФСР на 10 лет
лагерей. Срок отбывал в Степлаге, где познакомился с А. Солженицыным (в
дальнейшем помогал ему в работе над “Архипелагом ГУЛАГ”). Освобожден в 1955.

   Вращался в литературных кругах, где познакомился с авторами
самиздата и будущими диссидентами (Г. Померанцем, А. Якобсоном).

   В декабре 1965 принял участие в “митинге гласности” в защиту
арестованных писателей А. Синявского и Ю. Даниэля.

   В 1969 подписал ряд правозащитных документов, в том числе
поддержал первое письмо Инициативной группы по защите прав человека в СССР
(20.05.1969).

   18.10.1969 Г. был арестован. Обвинялся по ст. 190-1 УК РСФСР.
В Бутырской тюрьме 55 дней держал голодовку, приуроченную ко Дню защиты прав
человека (с 08.12.1970 по 31.01.1971). Психиатрической экспертизой в Институте
им. Сербского был признан невменяемым. Определением Московского городского суда
от 13.03.1970 направлен на принудительное лечение в спецпсихбольницу.
Содержался в Орловской СПБ (Орел) (декабрь 1970 — апрель 1974). Подвергался
искусственному кормлению и медикаментозному воздействию: инъекции аминазина и
галоперидола. Феноменальная память позволила Г. зафиксировать множество
сведений о врачах и других политических узниках Орловской спецпсихбольнице, эту
информацию ему удалось сообщить П. Григоренко во время случайной встрече в
Институте им. Сербского (опубликована в “Хронике текущих событий” (Вып. 19)).
Затем переведен в психиатрическую больницу № 13 (Москва), откуда в октябре 1974
был выписан. Работал на жировом комбинате, в строительных организациях,
сторожем.

   Участвовал в работе молодежного литературного клуба
“Воскресенья”, руководимого В. Абрамкиным. В 1976—1982 опубликовал под
псевдонимом В. Львов более 200 материалов в московских газетах и журналах
(статьи и заметки по фольклористике, лингвистике, книговедению, остроты и
каламбуры).

   С начала 1978
Г. участвовал в сборе материалов для самиздатского
литературно-публицистического журнала “Поиски”, с № 3 (октябрь 1978) вошел в
его редколлегию. Вел в журнале литературный раздел, помещал свои
авангардистские стихи и публицистику.

   С 1978 — член Свободного межпрофессионального объединения
трудящихся (СМОТ), в 1980—1982 — член редколлегии информационного бюллетеня
СМОТ. В июле 1981 вошел в советскую секцию организации “Международная
амнистия”.

   Постоянно подвергался внесудебным преследованиям (домашние
аресты, допросы, профилактические беседы). На время Московской Олимпиады (июль
— август 1980) был помещен в психиатрическую больницу.

   В третий раз арестован 17.06.1982. Ему было предъявлено
обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР, инкриминировалось участие в издании
информационного бюллетеня СМОТ. Мосгорсуд определением от 12.04.1983 направил
Г. в спецпсихбольницу. Содержался в спецпсихбольнице в Благовещенске, затем в
г. Талгар Алма-Атинской области (до декабря 1987).

   После освобождения занимался восстановлением памяти о забытых
и репрессированных писателях и поэтах. Был постоянным сотрудником газеты
“Экспресс-Хроника”, участвовал в литературной жизни Москвы, занимался
лингвистикой (подготовил антологию “Русский мат”).

   Похоронен на Востряковском кладбище.

   


 


 


 


Осенью 74
года,  выйдя из Орловской СПБ,  Володя стал приходить в ДК на литературные
встречи, театральные вечера, кинематографические показы.   Натура поэтическая, художественная, но
с  ярко выраженным политическим
темпераментом, который не помешал ему стать большим поэтом, несмотря на все
преследования. Он старался наверстать все, что было упущено за  годы лагерей и тюрем. Он знал всю
художественную Москву и дружил с Олегом Панковым. Естественно, он
воспользовался приглашением Светы. Первый раз мы  встретились 
в осветительской большого зала ДК. Небольшого роста, подвижный с
пронзительным взглядом, он производил неизгладимое впечатление, благодаря своей
неординарности, начитанности и духовному накалу личности.


Сначала в
ДК, а потом у Панковых мы виделись довольно часто, потом Володя стал провожать
меня по вечерам. Хоть и три остановки, но ночью после спектакля или фильма не
хотелось идти одной. Муж в это время оставался с маленьким  ребенком, и встретить меня не мог. А с
Володей мне было бесконечно интересно, мы хорошо  понимали друг друга. Володя открыл мне мир
андеграундной культуры, оказалось, что таких как я, пишущих в стол – пол Москвы.
Когда через пару лет я разошлась с мужем и 
переехала в трехкомнатную коммунальную квартиру, Володя заходил почти
каждый день.  Нас было три соседки: я с
ребенком в одной комнате, в другой – вдова крупного партийного работника,  Лана Соломоновна, в третьей – нянечка
детского сада Елена Васильевна. Обе старушки курили как паровозы ,  - 
наследие войны, - как они объясняли,  
а Елена Васильевна любила еще и хорошо выпить. Володя жил недалеко от
меня, в Текстильщиках, по дороге, если он не дежурил, всегда забегал к нам. А,
если он дежурил, я заходила к нему; Володя тогда работал сторожем в какой-то
строительной организации на Таганке. Это было время поэтов-сторожей и
художников-истопников.  Не было дня,
чтобы мы не виделись. Когда Володя заходил, я в 9 вечера  укладывала 
дочку спать, а сама с Володей шла на кухню, тут же выползали обе
соседки  и начинались бесконечные
разговоры. Сначала, по заведенному 
ритуалу,  слушали «вражьи голоса»,
обсуждали, много говорили.  Говорил, в
основном,  Володя. Рассказывал о лагерях,
о спецпсихушках, о людях, с которыми свела его судьба.


Мое уважение
и преклонение перед Володей было таково, что я старалась рта не раскрывать, а
больше слушать. Пожалуй, наше многолетнее общение походило на монолог, а не
диалог. Мой, тогдашний, опыт жизни не был сравним с его жизнью и страданиями.
Даже близко. Его характеристики были едкими и точными. Он, скажем, глубоко
уважал Сахарова, ценил Копелева, но к Солженицыну относился как ученик,
которого Учитель забыл. Например, когда много лет спустя, после очередной
отсидки, из фонда Солженицына Володе прислали посылку с теплыми вещами, он
как-то сурово, но смущаясь , говорил: «Ну вот, вспомнили, удостоили». А ведь
Гершуни так много сделал для солженицынского «Архипелага»! Кроме того, Володя попал
в лагерь в первый раз, когда ему едва исполнилось 19 лет. Его учителями,
составившими «первые университеты» были Солженицын и Копелев. Так что, личные
отношения были весьма близки. А когда каждый пошел своим путем, это растяжение
чувствовалось довольно болезненно. Он многих «припечатывал», отзывался весьма
едко.  Помню, я однажды не выдержала и
запищала весьма инфантильно: «Как ты можешь! Ведь эти люди сидели с тобой,
выходили на площадь, чтобы отстоять свободу. Чехословакия.. свобода слова». Ну
и получила под первое число. Володя просто зарычал.


- Вот
именно. Я-то знаю точно, кто из них на что способен!


Действительно,
потом жизнь показала, куда дрейфовали Щеранский и Шифаревич, о. Дмитрий Дудко
и  Наталья Горбаневская, или уверенный в
своем праве на высшую власть Глеб Павловский, о чем Володя говорил, когда о
Павловском еще никто слыхом не слыхивал, и т.д. Все разбежались по своим
идеологическим квартирам, как и предсказывал Володя. Его мемуары – удары не в
бровь, а в глаз.  Но тогда  мне, обычному 
обывателю,   все  они, диссиденты,  казались героями.


      Особенно невзлюбил Володя Наталью
Горбаневскую. По разным причинам. Но больше всего его бесили те, кто,  выйдя на свободу, не по принуждению, как
Солженицын, а добровольно стремились на запад. Вот слова самого Володи. Беру
его воспоминания, не решаясь воспроизводить давние разговоры.


«Кто-то
спросит, почему я в иллюстративной части из всех эмигрантов особое внимание
уделил Добровичу и Горбаневской. А еще вернее ― именно ей,
т.к. с первым все ясно…  Да потому
Горбаневская, что я ее знаю лучше всех других, о чем сказал выше, и меня ее
осторожное молчание не обмануло. Но главное ― она, в отличие от перечисленных и
других, которых не упомнишь, многократно присягала на верность России. У меня
сохранилась вся наша бутырская переписка. Вот ее слова, повторенные, кажется,
вслед за Ахматовой (или ― под Ахматову): «Я не покину Россию, я хочу быть
частицей голосовых связок ее полузадушенного горла, когда это горло стонет и
даже когда оно молчит». (Не ручаюсь лишь за знаки препинания ― местами стерся
карандашный текст.) Эту присягу она и после повторяла ― даже тогда, когда
потихоньку начала паковаться в дорогу. В Париж.

И еще одна причина. Подобно той дочке падшего вождя диссидентства, она
возненавидела меня ― и по той же причине. Выбравшись на свободу уже описанным
способом ― вылизыванием чекистских сапог (не только в период ее известности, но
и в первый ее арест, когда, кроме слезного покаяния, она, в обмен на ее
освобождение, написала донос на Леонида Черткова и еще одного товарища ― они
получили сроки), ― оказавшись на свободе в жутком состоянии, раздавленная и
растоптанная теми же сапогами, поклявшаяся им, сапогам, больше никогда не
выступать, не «возникать», теперь она должна была любыми путями восстановить, сколько
можно, ну хоть частицу былого престижа. Ее честолюбие  жаждало
сатисфакции, но свою драгоценную персону, свою свободу она не собиралась
ставить на кон. Реставрировать престиж она решила с помощью надувательства всех
и вся, а сатисфакции требовала не у тех, кто топтал сапогами ее амбиции, а у
недавних коллег и товарищей, которые не дали себя топтать. Тут она превзошла
дочку диссидентского кумира, которая лишь прыскала ядом в сторону
нерастоптанных. Горбаневская же домогалась у нас, чтобы и мы спрыгнули в ту
яму, где оказалась она сама. Не у всех, конечно, а у тех, домогалась, кто
казался ей доступнее. Она возмущалась, что семейство П. Григоренко
жестокосердно поддерживает его бескомпромиссное поведение в спецпсихушке вместо
того, чтобы склонять его к смягчению этой позиции. Со мной же ― еще проще:
полагая почему-то, что имеет влияние на меня, и чуть ли не авторитет (и это ―
после всего, что узнал я о ней за время после нашего бутырского общения!), она
принялась бомбить меня письмами, настаивая на моей капитуляции. А письма читали
гебисты оперчасти и врачи спецпсихушки. Она и им написала: «Граждане врачи!» ―
и предлагала себя им в помощники, по существу даже на роль загонщицы в их
садистской охоте. Письма, адресованные мне, я вывез из Орла в 1974 г. Люди,
побывавшие в спецпсихушках, прочитав, признавали их провокационными и равными
доносам. Она словно боялась, как бы меня не выпустили без капитуляции. Ей всеми
неправдами хотелось меня столкнуть, единодушно с чекистами, в яму, в которой
оказалась сама».


     Я,
по темпераменту, интересам и взглядам, не входила в диссидентские  круги, хотя и ненавидела советскую власть
всей душой. Слишком  она мне и моей семье
испоганила жизнь. Прослушав подобные речи в адрес многих тогдашних кумиров, я
не знала, что и думать, но не верить Володе 
не могла – он был слишком честен. Просто у него  были свои счеты и свой эталон правды.


.Володя
прекрасно понимал, что на подвиги я не способна, никогда не просил подписать
какое-либо очередное диссидентское письмо, или поучаствовать в акции. Вообще,
сразу прошу любителей клубнички заметить, что отношения наши были чисто
дружеские и никогда не переходили в интимные. Как поется в песне «но наша
нежность и наша дружба сильнее страсти, больше, чем любовь».


     Именно благодаря Володе я пережила, теперь
уже спокойно, «скрытую безработицу», когда приходилось работать то каким-то
методистом, то машинисткой, Бог знает кем. Зато мы бывали на домашних выставках
и концертах, на закрытых показах. Мельком я познакомилась с
Подрабинеком-старшим, отцом Александра и Кирилла, Антоновым-Овсеенко младшим,
Валерой Абрамкиным, Татьяной Серегиной  и
многими другими.


Благодаря
Володе я нашла тот мир, который был мне интересен. Что говорить. На филфаке МГУ
мы, конечно, читали классику, но, скажем, Андрей Платонов, а тем более,
Солженицын были запрещены. Мы читали ночью «тамиздат», и «самиздат», передавая
книги из рук в руки. Благодаря Володе, я теперь была набалована всякими книгами
вроде «Архипелаг  ГУЛАГ», Конквиста и
т.д. Для моей,  изболевшейся  и изголодавшейся по правде души, это был
большой подарок судьбы. С 74 по 80 год продолжалось мое образование,  и воспитание души, и огромную роль в моем
становлении, - а ведь я была уже взрослым человеком, много пережившим и много
видевшим, - играл Володя. Мир, который он мне открыл, был больше, чем подполье.
Он уходил за «железный занавес», он расширял границы знания и видения. Не
забудьте, что не только диссидентское искусство, но и вся предшествующая и
современная философия , ни то чтобы были под запретом, но публиковалась только
в специализированных журналах, а благодаря Володе все книги, которые мне были
нужны попадали  в мои руки. Помню такие
эпизоды. Володя принес Солженицына «Август 
14». Я поехала к  друзьям,  и мы, несколько человек, по очереди всю ночь
читали книгу. Или «Воспоминания» Надежды Яковлевны Мандельштам. Собрались у
меня, и опять всю ночь передавали листки из рук в руки.


Для людей
эпохи интернета и мобильных телефонов такие 
слова звучат  как отголосок
каменного века. И, если сейчас избыток интернет информации может извратить
психику человека, то тогда таким извращением был недостаток информации или ее
искажение. Но я была в привилегированном 
положении. Володя, с одной стороны, приносил все, что я просила, или,  что он считал нужным мне прочесть, а с другой
стороны – огораживал меня, защищал, никогда не втягивал в диссидентские дела,
понимая, что выдержать ГБешные штучки мне физически не под силу. Да,  Володя не просил подписать правозащитные
письма,  не призывал участвовать в
каких-то акциях, хотя я знала все, что происходило. Но, когда нужно было
сохранить архив или спрятать рукопись – они хранились у меня.


 Так продолжалось до 80-го года, когда Володю
на время Олимпиады заперли в психушку. У меня сохранилось несколько записок, в
которых он просит принести ему  то книги,
то журналы. Все друзья навещали его. Иногда приходилось сидеть в очереди, чтобы
попасть на свидание к Володе.


Он был
блестящим литератором. Новатором  слова и
прекрасным лингвистом. Нынешним модернистам ни мешало бы поучиться у него. Но
так получилось, что свой литературный талант он принес в жертву политическому
темпераменту. Хотя тогда и занятие литературой были политикой.


Помню такой
разговор, который в разных вариантах повторялся несколько раз. Он спрашивал
меня:


- Как ты
относишься к Маяковскому?


- Он,
конечно, гений,  его новаторский вклад в
литературу неоценим, - отвечала я. - Но он «не мой человек».  «В минуты жизни трудную» я, скорее, буду
читать Пушкина, Блока, Пастернака…


- Но ты
согласна, что он гений?


-Несомненно.


- Вот
видишь, ты понимаешь, а наши «грезиденты» (диссиденты), ненавидят его. Видите
ли, он восхвалял Ленина и большевиков.


- Какое
отношение это имеет к литературе?


- Вот
именно. Никакого.


И дальше
начинал ругать «идиотов,  которые путали
литературу и политику».


Насколько я
помню, Володя любил Маяковского, Сашу Черного, Хлебникова. Обладал обширными
познаниями в фольклористике.


Когда я
стала жить в отдельной квартире в 1980 году, а Володя вошел в редколлегию
самиздатского журнала «Поиски» после «олимпийской» отсидки,  то несколько номеров журнала собирались и
верстались у меня дома. Дочка уходила в школу, я на работу. Володя приезжал,
забирал ключи и занимался редакционным материалом.  Тут я решилась попросить Володю напечатать
мои работы в журнале. Не могу сказать, чтобы он был доволен – преследовались
все, кто участвовал в самиздате. Сейчас это звучит дико, а тогда было
опасно.  Всё же он взял мои работы. Но
мне не повезло или повезло, не знаю. Обыски у Володи были постоянно. И вот,
когда он взял повесть «Время разбрасывать камни» - ранняя  работа,- 
нагрянули ГБешники. Володя сел на мои листочки и не вставал со стула все
время обыска, как он мне рассказывал. Рассказывал и ругал меня. Потому что во
время обыска, «товарищи»  воспользовались
ситуацией и стянули у него пару редких книг. Надо сказать, что Володя жил очень
бедно. Единственное его богатство заключалось в собрании редких, часто
дореволюционных изданиий. И пропажа книг была для него большим ударом. Второй
раз, когда Володя захотел напечатать «Звезду Вифлеема», он, услышав характерный
требовательный звонок, успел спрятать рукопись в морозилку. Потом, возвращая
мне ее,  сказал: «Не судьба». Действительно,
все это было опубликовано много позже, хотя какая политическая каверза в  литературных работах и философских эссе
времен первых христиан  понять
невозможно. Но таков тогда был менталитет власти.


 Тогда были тяжелые времена, а теперь подлые.
Хрен редьки не слаще.


Под
псевдонимом Владимир Львов он печатался, 
где только возможно. Печатал сверлибры, палиндромы, а уж позже
мемуарески (хотя это малая часть, которая должна была бы составить его
мемуары). Вот небольшой отрывок.


 


«Летом 1950 года в
старинной омской тюрьме, в подвальной камере, во время одного из вечеров чтения
и импровизации, о которых рассказано в «Архипелаге ГУЛаг» и в «Записках
Сологдина», я спародировал официальное хамжеское наименование наших
концлагерей, заменив в нем три буквы, и подлинное определение этого
классического творения марксистско-ленинской мысли, полученное взамен
фарисейского, Исаич принял через много лет как заглавие третьей части
«Архипелага». В лагере я придумал для гиениального вождя титул каннибалиссимуса
(см. в книге Анатолия Якобсона «Конец трагедии»).

До
последнего ареста летом 1982 г. мне удалось опубликовать около 200 изобретенных
слов (да больше 20 ― других авторов) на 16-й странице «ЛГ» («Ашипки»), на
юмористических страницах «Строительной газеты» и в других советских,
самиздатских и зарубежных изданиях ― и отдельными подборками, и внутри текстов
(в «Юности» и журнале «Морской флот» ― даже в заглавиях)».








 Еще: 
образец его талантливых палиндромов. Почти все теперь напечатано в
интернете и в книгах. Все, кроме архива, который когда-то хранился у меня.
Потом, после последний отсидки, Володя забрал весь архив. А после его смерти
сестры передали его в РГГУ. Не знаю, сохранился ли он. Если сохранился, то ждет
своего часа. Там много интересного. Володя талантливый литератор. Вот примеры
его творчества.


 


Мы доломались. Сила -
молодым.

Они
- вино,

мы
- дым…



Умыло
Колыму

алым.
Омыла

Воркуту
кровь.



Ропот
древ. Тверд топор -

и
летят ели!



Наган,

цени
в себе свинец!



Гол,
а налог

тащат!



Аве
Ева -

мадам
Адам!



Городничим
ум и чин дорог,

и
к жене денежки.







* * *

Вид у лешака шелудив.

* * *

Народ чохом охоч до ран.

* * *

Я аж орала, рожая!

* * *

О, танк НАТО!


 








ДЖО-ВОЖДЬ



Вот идол гор, тренер троглодитов -

Сосо - вор, кровосос,

туподум и мудопут.





Апельсин как ни слеп, а

мандарин как ни рад нам,

но милее лимон!



Э, нага Шаганэ!

И мазал глазами

Есе-

нин...



Яузу я

переп-

лыл...



Я, дядя,

тети раритет

и рефери

мам,

пап

и бэби,

решу, как акушер:

матушку - к шутам! -

опеленала нелепо.

А папа -

цыц!

И ребенка так не бери.



- Нагло бог оболган!

- Нам бог - обман!

- Тише, поп опешит!



...Овеем змеево

метель! По морозу окно тонко узором оплетем!


 


 


Многое
опубликовал Герман Лукомников. Смотрите


 




http://lukomnikov-1.livejournal.com/598080.html

http://lukomnikov-1.livejournal.com/598395.html

http://lukomnikov-1.livejournal.com/598577.html

http://lukomnikov-1.livejournal.com/598811.html


 


Что-то вошло
в книгу, а многое еще в архиве. Во всяком случае, то, что делают  Герман Лукомников и Иван Ахметьев очень
достойно .  Они сохраняют память о
талантливом и необыкновенном человеке.


Творчество
Володи Гершуни  ждет своих исследователей
и почитателей.


Но я пишу не
литературную статью, а личные воспоминания. 
Последний раз Володю арестовали 
летом  1982 года. Мы успели только
один раз обменяться письмами.


 Осенью 1982 года погибла моя мать и больше
года я была в невменяемом состоянии. Не помню, что было со мной в это время. Но
Володю я предупредила через общих знакомых, что не в состоянии ему писать. Я,
вообще, не общалась ни с кем в это время. Автоматически ходила на работу. А
вечерами перечитывала одну и ту же книгу рассказов Ивана Бунина «Темные аллеи».
Бунин завораживал меня своим поэтическим ритмизированным стилем и холодно-объективным
повествованием о страстях и переливах любви.


Володя
вернулся в Москву в 1987 году. Я тогда жила со своим вторым мужем,
замечательным врачем-экстрасенсом. Это сейчас их пруд-пруди,  а тогда 2-3 человека на всю Москву. Миша с
Володей, как ни странно, подружились. Миша как врач помог Володе привести себя
в порядок после лагерей, а Володя много рассказывал нам о «последней посадке» и
о людях, которых он встречал в лагерях. Приведу воспоминания самого Гершуни.


« На 15-м году моих сроков возникло второе солнечное свечение, но
это уже не о женщине, это ― о дружбе. Летом 1985-го я встретил в Талгарской
спецухе Низаметдина Ахметова. Еще до нашего знакомства, за 7 лет, я прочитал
его стихотворение о бронелобых и был потрясен. Впервые мне попалось стихотворение
― эдакая словотворческая гроздь: бронетонны, бронебойни, танкотакты,
бронепад… «В играх смерти, в танковерти…» Танкокоммунизм. За
7 лет мне не удалось ничего узнать об авторе («Свободу» не мог слушать, не имел
транзистора), и я решил, что «Ахметов» ― чья-то мистификация, наподобие «Абрама
Терца». Легко догадаться, чтó я ощутил, встретив его ― реального, живого,
очкастого и моложавого, досиживающего свой 18-й год. А было ему тогда 36, и
сидел с 18-ти без единой  п а у з ы, хоть бы на день. И ему еще предстояли
годы неволи ― не помню сколько».


Я хорошо помню его восхищение личностью и
стихами Ахметова. Во всяком случае, в те годы.


Володя по-прежнему часто бывал у нас,  заводил спор с Мишей о смысле бытия и,
вообще, о предметах отвлеченных, но интересных. Они, правда, не спорили на
разрыв, пытаясь переубедить друг друга, что странно для Володи, а
высказывали  свои взгляды.  Миша склонялся, скорее к буддизму, в его
индийском варианте, говорил о Мировой энергии, о перерождениях души, и так
далее. А Володя, убежденный атеист, твердил о социальных и исторических
парадигмах, а всякие там Высшие сферы не признавал.  Слушать их было очень интересно. Наверное,
они еще сохранили то искусство спора, которое совсем утрачено сейчас.


Все изменилось в 90-м году.


С мужем мы разошлись, Володя весь был
поглощен новыми реалиями жизни и подготовкой своей книги. Бывал у меня редко.
Иногда мы перезванивались.


 Вновь наше частое общение – правда, в
основном, телефонное – началось летом 1994 года, когда я собралась поехать в
гости в Израиль к сестре. Многие Володины друзья, в основном диссиденты, уехали
к тому времени в Израиль,  и он просил
позвонить им, связаться по разным вопросам.


 Я
попала на Святую Землю первый раз, вся была поглощена новым для меня ощущением,
но Володину просьбу выполнила. Более того, возвращаясь,  я везла ему вызов на правозащитную
конференцию, куда его пригласили. К тому же, я намекнула устроителям, что
Володя не сможет поехать за свой счет, поскольку живет очень скромно, и они
составили договор на оплату проезда и гостиницы для него. Я была довольна.


В Москву я вернулась во второй декаде
сентября. Самолет приземлился в 6 утра. Летели мы всю ночь, поэтому я весь день
отсыпалась, а вечером позвонила университетской приятельнице, передать ей
приветы и рассказать о поездке. Мы поболтали, потом я сказала:


- Сейчас 
позвоню Володе Гершуни, передам ему вызов на конференцию
правозащитников.


На другом конце провода повисло странное
молчание


- В чем дело? - спросила я.


- Ты не смотрела девятичасовые новости?


- Нет. А должна была?


- Показывали похороны Володи Гершуни.


Это был удар. Утром я позвонила сестрам
Володи – Кларе Львовне и Розе Львовне. Они рассказали, что через неделю после
моего отъезда Володю положили в больницу. Лейкемия. Володя сгорел за две недели.
Лагеря, тюрьмы, спецпсихушки не прошли даром.


Я попала только на поминки – 9 дней. Там
были Володины друзья и родные. Милые, умные, интересные люди. Иных уж нет, а те
– далече. Их время ушло, и они ушли вместе со временем.


 Я
больше никого из них не видела.


А вот с Володей у меня была еще одна
«встреча».


Летом 2000-го года я отдыхала в санатории
под Звенигородом. Рядом – Савино-Сторожевский монастырь. Я там часто бывала.
Особенно в будни, когда никого почти не было на службе.


Так получилось, что в санатории у меня была
отдельная комната. Я ни с кем не сошлась на отдыхе, зато много писала. Сразу за
территорией санатория начинался 
неглубокий овраг, по которому протекал ручей, а далее – на пригорке,
стоял густой лес. Если сесть спиной к лесу, то впереди открывался огромный
заливной луг, на котором паслись деревенские коровы. Такая вот идиллическая
картина. Каждый день я ходила на этот пригорок, садилась на опушке, смотрела на
луг и писала «Разговоры с Богом».


Не знаю, что повлияло: тишина и
одиночество, в котором я прибывала, или сосредоточенность на тексте и молитве,
но однажды мне приснился сон.  Мне
приснилась темная комната, в которой находится Володя Гершуни. Постепенно лицо
его освещается как будто светом свечи, и он строго, как в жизни говорил со мной,
требует:


 -
Пойди, поставь за меня свечку.


Я вскочила в 6 утра со странным чувством.
Володя – убежденный атеист, революционер по натуре. И вдруг – пойти поставить
свечку. Но голос был столь явный, приказ столь отчетливый…  Я быстро оделась и поехала в Савино-Сторожевский
монастырь к началу службы.  Каково же
было мое удивление, когда я узнала, что сегодня День Святого Владимира. Свечу
за упокой души я поставила.


 Володя не был верующим человеком. Земная жизнь
казалась ему самой реальной. Но на земле он много страдал. Он прошел через ад
на земле, поэтому я прошу кого-нибудь там, в Высших Сферах: о Володе Гершуни
замолвите слово…


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Валерий Энговатов.

Марк Бернес - память целого поколения.
http://www.liveinternet.ru/users/2496320/post153737056

	Мудрец - тот, кто и тернистый путь усыпает розами.\nАкутагава Рюноскэ

     


Эсфирь Коблер


 


 


СКАЗКА ОБ ИВАНЕ-ДУРОЧКЕ И
КОМПЬЮТЕРНЫХ ЧУДЕСАХ


 


 


 


 


     Жили-были  старик со старухой. Он – врач- терапевт, она –
преподаватель истории.  Жили - не
тужили.  Cемью  свою
тащили и питали, как могли. И было у них три сына. Родители их учили, кормили,
поили, в люди выводили. Старший умный был детина. Выучился и пошел делами
ворочать, как жернова катать. Крутым бизнесменом стал. Свой офис. Свой заводик.
Куча народа его слушается. Машина у него крутая, у жены тоже умная машина, ее
самой умнее. Дача в Ницце, дом в Испании.


     Средний был не так – не сяк. Пошел
продавцом в торговый центр работать. Стиральные машина продавал. Тысяч сто в
месяц получал. Жену взял с приданным: у нее загородный домик был. Молодые его
быстренько в дорогой коттедж превратили. Все живут, поживают, добра наживают.


     Вот только младший, Иван, дурак-дураком
вырос. Все вокруг крутятся, вертятся, гнезда, то есть домики вьют, а он сидит в
квартире родителей и от компьютера не отрывается, все где-то там лазает в сети
и каким-то хулиганством сидя за столом занимается. Ни заработка, ни невесты, ни
своего угла, ничего не было. Надоело 
родителям. Взял отец свою старенькую Волгу, посадил  в нее Ивана, вывез в поле. Дал в руки
радиоуправляемую модель самолета, и сказал:


    - Вот, Иван, отправляй этот самолетик куда
хочешь. Где он сядет – там твоя невеста живет, хоть восьмидесятнелетняя
старуха. Надоело твое безделье и твоя игромания. Давай сам крутись. Жизнь свою
строй, но чтобы я тебя больше не видел. Пока самостоятельным человеком не
станешь – не приходи. Сказал так, завел машину, и уехал. Делать нечего.
Погоревал Иван, но любопытство разобрало. Взял и запустил модель самолетика.
Запустил и за ним бежит, а тот, как назло, через все поле, и в лес, в самую
чащу летит.


     Летит, а Иван за ним бежит. Глядь – поляна
открылась, а на той поляне за ветхим забором Избушка на курьих ножках, вся тоже
разваливается. Вот на ее-то крыльцо и опустился самолетик. Иван так и обомлел.
И выходит на крыльцо баба-Яга, ни баба-Яга, что-то непонятное. Женщина без
возраста, без фигуры, в старом рваном халате, на голове колтун какой-то.


Вышла и говорит:


- Знаю, знаю, Иван, отправил
тебя отец за невестой и за счастьем. Вот я твое счастье и есть…


     Иван чуть не плачет.


     - Да на что ты мне, и что я здесь, в
глуши, делать буду?


     - Не знаю, на что я тебе или ты мне, а вот
дел тут полно.


 Хвать Ивана под белы ручки, на метлу посадила,
сама сзади, и вперед. Прямо в ЗАГС в каком-то полуразвалившемся деревенском
клубе. Там их тут же расписали, и обратно они вернулись законными мужем и
женой.


     Пригорюнился Иван. Вот и сиди теперь целый
век рядом с бабой-распустехой. А баба, может, и распустеха, но только дело свое
туго знала. Давай она Ивана гонять с утра до позднего вечера, все дела да дела,
ни секунды покоя. То воды принеси, и не откуда-нибудь, а из колодца; то забор
почини, то печку истопи, то в магазин за три километра сбегай. Кошмар. Одна у
Ивана радость была: и тут, в чаще этой, компьютер стоял, но он так уставал, что
только изредка к нему присаживался, и то – не в игры играть, а  хоть узнать, что на белом свете делается.


А Василиса, так баба-Ягу
звали, кормила его плохо и мало. Утром – две ложки овсянки, днем – картошка,
вечером – гречка. Правда овощей и фруктов с сада-огорода сколько хочешь. Мяса
хочешь – курочку прирежь, ощипи ее, выпотроши… С голодухи он и этому научился.


     Через полгода надоело ему все  до смерти. Решил он хоть что-то изменить в
своей горькой доле. Перво-наперво, он, чтобы дрова не рубить и хворост из лесу
не таскать, из печки электрокамин сделал, да не простой, а с компьютерным
управлением, откуда тепло подавалось в радиаторы и воду до нужной температуры
нагревало. Потом скважину во дворе пробурил, тоже не с электромотором, а с компьютерным
управлением. Забор новый поставил – в три метра вышины и с видеокамерами везде,
где можно, чтобы мышь не прошмыгнула.


Посмотрел он на все эти дела
и думает:


- Так. Иван-дурак на печи
ездил, и все делалось по щучьему велению, по его хотению, а я чем хуже?


Стал он по интернету шарить,
запчасти заказывать, с утра до ночи что-то мастерил, и, наконец, смастерил
робота, который все  убирал, картошку
чистил, капусту рубил,  тяжести таскал.
Иван только в кастрюлю все забросит, плиту на нужный режим настроит, через
полчаса у него и обед готов и пироги поспели. А сам он вновь к компьютеру и
что-нибудь новенькое придумывает.


А Василиса его садом
занялась. Кругом цветочки аллеи. В общем – красота. Подумал-подумал Иван и
решил. Сначала баньку поставит, как в Японии – все на кнопочках, все по
компьютеру – и пар, и жар, и массаж. Потом домом займется, второй этаж
надстроит, себе дизайн-студию устроит. Не сидеть же дома все время и щи варить.


 А Василиса опять его удивляет. За компьютер
села и ну романы любовные строчить. И что же – хорошо зарабатывать стала. Ещё
она стала по салонам и парикмахерским бегать, на фитнес ходить, платья и брючки
покупать.


Глянул как-то Иван на нее
попристальнее, а баба-Яга в Василису прекрасную превратилась. Глаза синие,
огромные, так огнем и горят, фигурка стройная, подтянутая, и голос какой-то
медовый, ласковый стал.


И вот говорит она Ивану:


- А не хочешь ли ты к
отцу-матери съездить.


Иван подумал и отвечает.


-Нет пока. На машину еще не
заработал, а на твоей метле летать не буду.


Засмеялась Василиса тихим
колокольчиком.


- Ну, как хочешь, - говорит.
- А чем зарабатывать будешь?


-Вот видишь, я второй этаж
отстроил.  Там у меня дизайн-студия
будет. Я в этом деле кое-что соображаю. Думаю, дела пойдут.


Надо сказать, что все это
время он родителям только коротко по почте электронной писал.  Мол, жив, здоров, все в порядке.


     Тут, правда, отписал, что делом занялся,
что жена красавица, что придет время – приедут.


А родители рады. В каждом
письме – когда, мол, когда, вас увидим.


Стал Иван раскручивать свое
дело. И пошло-поехало. Заказов море. Ели справляется. Стал Василису на помощь
звать, а она умница. Все понимает и вкус отменный. Так они через полгода
раскрутились, что деньги сами на них сыпаться стали. Купили они новенький форд,
поставили в гараж и стали думать, когда к родителям ехать. Тут Василиса тихо
так говорит:


- Я ребеночка жду.


То-то Иван обрадовался.


Решили, как ребенок родиться,
окрепнет, так в гости к деду с бабкой поедут, дядей-тетей навестят, подарки
всем раздадут, и к себе вернуться, чтобы ребенка в тиши и покое растить.


Долго ли, коротко ли. Но вот
родился у них мальчик, просто богатырь. Петькой в честь деда назвали.


Ну, вот отписал Иван, что
едут в гости все вместе, с новорожденным внуком.


Сели в машину и поехали.
Целый день ехали, а Иван думает:


-Как это я такое расстояние
пробежал? Видно очень невесту хотел найти.


Василиса его мысли прочитала.


- Это я такого жениха
завидного хотела к себе привести, а то одной ни дом поднять, ни дела делать, ни
о себе заботиться некогда, да и неохота.


Посмеялись они. К крыльцу
отцовского дома подъехали, а там уже вся родня собралась: отец с материю,
братья с женами и детьми. Смотрят на Ивана и не узнают.


Три года назад ушел из дома
растетёха, а теперь приехал видный парень с красавицей женой и сыном-богатырем.


Стали все
целоваться-обниматься, за стол садиться. Друг друга поздравлять и счастья
желать.


Тут и сказочке конец, а кто
слушал – молодец.


 


 


 

	Кургинян пишет смене вех и скорости прохождения событий. Рекомендую посмотреть в блоге.

	Попыталась поставить пост о праздновании 50-летия полета Гагарина на испанских островах - заблокировали

Михаил Ходорковский и Владимир Путин


http://uionv.com/Khodorkovsky.htm