Последнюю неделю я как с цепи сорвалась - все пишу и пишу. Когда хорошая погода - гуляю и пишу, когда погода плохая - только пишу. В отдельные дни было впечатление, что глаза на лоб повылазят. Но они на месте :), а вот результат вылазинья можно посмотреть на Дактике:
Вот ведь как получается – очень часто фиксирую что-то происходящее со мной, мысль сразу «надо будет написать об этом», а все руки не доходят. Или не успеваешь «об этом», как уже еще что-то появилось, и «о том» тоже надо бы написать. А потом жизнь делает очередной крутой поворот и то, что было до него, не то чтобы стирается из памяти, но меркнет, отходит на второй план. Но… но как известно именно второй план придает картине реалистичность, объем, так сказать. Без него жизнь – просто плоская и неинтересная картинка. Вот и решила я хоть и с существенным опозданием, но написать о некоторых моментах и событиях. Светлых, радостных… о праздниках, в общем.
Ну и блог... По поводу блога появилась у меня мечта, или план, или идея - не знаю что, но в общем желание чтоб в моем блоге каждый день появлялась новая запись. У меня маничка писать грандиозные многостраничные опусы. На такое каждый день я конечно не способна. Но небольшие записи, заметки, просто мысли, посетившие за день... к этому решено стремиться. Так что можете почитать чего я натворила за последнее время:
Так что пока гуляем, приводим нервы в порядок, а дальше… дальше только молиться и верить в очередное чудо. Господи, сколько же чудес мне надо, чтоб вернуться к нормальной жизни?!
с того дня Лена с ее сурком стали частью моей жизни. Когда мне самой понадобилась помощь, я пошла к ней. И просто когда мне тяжело на душе, я могу постучаться к МамеЛене в скайп и мы будем бесконечно шутить о сурке, который всегда с нами. И она будет вместе со мной выбирать танк, чтоб разгромить все вокруг. Или базуку. Или будет жалеть меня так, что я буду рыдать от смеха. Я видела сюжеты и фотографии, где Лена на официальный мероприятиях официально одетая и серьезная. Но для меня она так и осталась чудом, сидящим на полу в том сарафане и выводящим «И мой сурок со мною».
Меня иногда спрашивают, нет ли баннера, призывающего помочь мне, который можно было бы разместить. Если честно, вопрос это для меня болезненный – и так весь интернет пестрит призывами спасти вечно попадающую в какие-то передряги, Гавришеву. Но с другой стороны… лучше уж пусть это будут санкционированные мной баннеры :) – о монстре Дактике, чем о некой мифической героической Гавришевой.
У меня последние дни приступ графомании. Все пишу, пишу, пишу. Куча начатых, но не законченных текстов... Но то что все-таки закончила - читайте на "Дактике":
Помогите спасти Дактика, помогите сохранить вымирающий вид птеродактилей! Дактик, он ведь хоть и монстр на вид и по документам, но все равно в природе существо нужное. Ну, по крайней мере так о себе думает… Помогите монстру, а?
Моя жизнь… вся моя жизнь – это список тяжелых решений и чудес. Сейчас в этот список занесено еще одно чудо – согласие Бушнака на операцию, занесено еще одно решение – оперироваться. Будет ли в нем следующее чудо – деньги на операцию? И следующее – удачная операция? Я не знаю… но очень хочется в это верить…
Когда-то услышала фразу «Настоящая любовь не кричит. Она тихо шепчет». 2 недели декабря 2010… Эти две недели я слышала этот нежный шепот, видела вот эту настоящую любовь. Тихую, но безграничную. Любовь, способную творить чудеса.
31 декабря 2009 года я приехала в отделение скорой помощи больницы «братья милосердия» в Регенсбурге, Германия. Новый год по украинскому времени я встретила там же, лежа под капельницей с антибиотиком. Новый год по немецкому времени я встретила уже в палате отделения торакальной хирургии. А дальше… смотрите калейдоскоп 2010… моменты, определившие этот год…
В пятницу я получила очень хорошие новости. В виде счетов клиники. Обычно открывая конверт со счетами со страхом ждешь цифры в графе "к оплате". В этот раз я ждала этого момента с особым ужасом. Потому что реальность оказалась тяжелее "расчетной", и вместо заложеной в предварительном счете недели интенсива, вышло 2, да еще и 6 дней из них в реанимации; вместо 1 операции, а 2; 4 дозы крови и масса дополнительных обследований. По этому открывала конверт я с нехорошим предчувствием что должна клинике деньги и немалые. Каково же было мое удивление, когда в графе "к оплате" я увидела НОЛЬ! Мало того - счет за 4.07-30.07 составил 9832,15 Евро! Счет за имплантацию рекордера (3.08) - 741,92 Евро (спасибо фирме Медтроник, которая сам рекордер предоставила бесплатно!). И того, из внесенных мной в качестве предоплаты 15 000 евро было списано 10 574 евро.
Да, сегодня наконец так же подсчитала поступления-остатки. И так: с 30 июня (когда я заплатила клинике) по 8 августа (сегодняшний день) поступило 2591 евро, 4261 грн и 6100 рублей (возможно что-то еще было перечислено на счет клиники, узнаем в понедельник). Спасибо всем и каждому кто внес свой вклад. СПАСИБО!!! На данный момент у меня есть 5384 евро "на руках" (карты, наличка, яндекс-кошелек и т. д.) и 4425 евро (как минимум, в понедельник буду знать точную сумму) на счету клиники. За это время из крупных трат можно назвать: 2 пачки антикоагулянта арикстры (300 евро), оплата квартиры до 20 августа (450 евро), проезд (60 евро), связь (50 евро). Ну и само собой продукты и средства гигиены. Так же остался долг в 192 евро за скорую, которая забирала меня 4 июля. В понедельник будем резбираться где и как им можно заплатить. Так же во вторник надо продлить визы, а значит 100 евро заплатить за сами визы и еще неизвестно сколько за 2 страховки на 3 месяца. Кроме того, кардиохирургом рекомендовано "интенсивное амбулаторное наблюдение", регулярный контроль крови, а так же консультации гепатолога (попытаться выяснить причину отказа печени после операции) и инфекциониста.
Дальнейшие планы пока в тумане. Многое зависит от того, побеждена ли инфекция. Дальше есть несколько вариантов, но это очень непростой выбор и Бушнак дал мне время на то, чтобы принять решение. Не так много времени у меня есть, но все же... Впринципе нужна новая операция. Вопрос только в том, какая именно. Это я и должна решить... От моего решения будет зависить стоимость моего дальнейшего лечения и прибывания здесь.
А вчера было 7 августа. Месяц с момента операции - мааааленький день рождения! Месяц, которого без операции не было бы. Которого не было бы без вас всех!!! Вчера сидела, размышляла на эту тему и подумалось что этот месяц, месяц ЖИЗНИ мне подарило человеческое милосердие! То, что мы способны сострадать, способны переживать за других людей, даже если мы никогда их не видели. Спасибо всем, кто на это способен!!! Жертвователям, перечислявшим от нескольких гривен до тысяч евро. Врачам клиники, которые обсчитали мое лечение по самому низкому коофициенту сложности чтоб мне было дешевле. Спасибо тем, кто молился, кто посылал СМС и письма. Вот этот месяц... это чудо! Чудо, которое Господь сотворил человеческими руками... вашими руками!!! Слава Богу за это и спасибо вам! СПАСИБО!!!
Как часто говорим мы эту фразу. Она часть нашей повседневной лексики. Даже ворд автоматически выделяет ее запятыми как вставную фразу. А как часто мы адресуем ее именно Господу??? Задуматься над этим меня заставила встреча с одним из моих анестезиологов. Их было двое… официальных… и Бухер – директор клиники, третий, главный, но как бы за кулисами. И 2 хирурга. 8 часов… за эти 8 часов сменилось 5 хирургических сестер и 4 анестезиста. А хирурги с анестезиологами продолжали стоять и держать мою жизнь в своих руках. Как сказала Маришка: «отбЫли с тобой целый рабочий день». Так вот, в среду я встретила одно из анестезиологов. Доктора Свен Лауле. Еще до операции он запомнился мне взглядом, в котором было написано «Хочу дружить!!! Хочу узнать тебя и понять! Хочу быть больше чем просто врач!». Особенно комично этот взгляд смотрелся в тот момент, когда я для него подписывала пакет документов под названием «поддержка жизни». Там было все – от того, согласна ли я на переливания крови до того, хочу ли быть донором органов. Я смеялась, читая эти документы, а он смотрел на меня все более влюбленным взглядом… ну и стандартные фразы про то, какая я сильная личность и т. д. Мы встретились в коридоре. Это было как раз 3 недели после операции! Он буквально подбежал ко мне… «Вау, ты ТАК выглядишь!!! Просто невероятно!!! Как ты???». Я рассказала что хорошо, что на днях домой, на квартиру. А он смотрел влюбленными глазами и говорил «Не может быть! Боже, не может быть что уже домой! После ТАКОЙ операции! Ты пережила ее и теперь ты в таком хорошем состоянии. Слава Богу!!!». И вот это «Слава Богу!!!»… он сказал это подняв глаза и руки к небу. Он сказал это так искренне! Не как дежурную фразу, а как молитву… свою личную молитву благодарности за меня, за человека, которого видел третий раз в жизни! «Слава Богу» уже тихо, опустив глаза повторил он… и в этом тоже было столько… глядя на него в этот момент мне очень ярко представилась картина как он стоит в моей операционной и просит «Господи, пожалуйста!!!». Вот так же искренне, от всего сердца. Я смотрела на него и понимала, что так оно и было, что он – анестезиолог, высококлассный анестезиолог, молил Бога обо мне, о том, чтобы я выжила. И так тепло стало на душе… «Слава Богу, и спасибо вам!» - ответила я. Он смущенно улыбнулся «Нет, не мне… я… что я… Но я постоянно думаю о тебе… и держу кулачки и молюсь чтоб все у тебя было хорошо! Я очень-очень этого хочу!!!». Каждый раз, вспоминая этот разговор, я повторяю «Слава тебе, Господи!!! Слава за то, что я жива! Слава за то, что Ты посылаешь на моем пути таких людей как Свен! Слава за то, что ты слышишь его молитвы и молитвы всех остальных! Слава Тебе!!!»
Танк под названием "Маришка" - берегитесь немцы!!!
Когда она зашла ко мне в палату - маленькая, щупленькая с огромной коробкой, в которой был пирог собственного приготовления, было впечатление что это не первая в нашей жизни встреча, а просто два друга давно не виделись. Два друга, которые знают один другого всю жизнь! И только вечером, когда Маришка с мамой уехали на квартиру, я стала вспоминать...
Мы познакомились где-то в марте прошлого года. Чуть больше года назад. Письмо от нее о том, что перечислены деньги на клинику. Таких писем тогда было пара десятков. ЖЖ mari1261 - по моему я даже не поняла тогда что это тот же человек. Потом, уже после операции на колене звонок. "Это Мари... Мари из Гамбурга"... "Ну здравствуй, Мари из Гамбурга" - подумала я тогда. Потому что не человек, перевевший деньги, ни mari1261 с Гамбургом у меня не ассоциировались вообще. Сначала она звонила раз в неделю. Перебросится парой слов, прокомментировать мои записи в блоге... Потом все чаще и чаще. Голос Маришки в трубке стал неотъемлемой частью сначала больничных, а потом и вольных будней. "Я буду скучать" - совершенно искренне сказала я, уезжая из Германии...
Разговоры в аське. до 3 часов ночи... до начала четвертого... "Ой блин, а мне завтра на работу", но разговоры продолжаются. Обо всем... А потом... в сентябре катастрофа, мне плохо, мне срочно нужно в Германию. И невозможно вызвонить врача, невозможно получить документы. "Мариш, помоги, я не знаю что делать!". И Маришка садиться на телефон и вызванивает врачей, расчетный отдел и много еще кого. И я успеваю выехать. И уже в Германии у меня новая катастрофа, нужна операция на сердце... страшно, больно, не могу!!! "Маришка, я так не могу!!!" - кажется это уже само собой разумеется, что я говорю эти слова. Ни кому-то другому, а ей, Маришке!
И снова бесконечные звонки в клинику... согласование дат, сумм и много чего другого. Это все делала она. Как будто ей больше всех надо! И вот я снова в Германии и снова ее голос в телефонной трубке. Такой родной голос!!!
А дальше... Кошмарный сон... много чего было за те 3 месяца. Но каждый день звонил телефон и все тот же родной голос узнавал новости, успокаивал, обнадеживал, ругался... И снова переговоры с клиниками... знаменитое 21 декабря... меня выпихивают из больницы... "Маришка, я не знаю что делать!" - и Маришка снова на телефоне. "Гавришева, да что ж ты за монстр то такой! Мне все рассказывают про то, что ты просто невыносима! Некооперативный МОНСТР!!!" - и я смеюсь до слез, хотя ситуация просто катастрофическая... В тот день она звонила снова и снова, до позднего вечера, пока я не обосновалась в палате. И на следующий день... и через день... Перед операциями, после операций... она все время была рядом. И так тепло на сердце было от одного звонка мобильного телефона. Даже если не могла говорить и сбрасывала, на сердце все равно теплело от того что у меня есть Мариха!
И снова дома, аська, разговоры чуть ли не до утра. Безысходность... конец... слаааабая надежда... "Давай попробуем, чем мы рискуем?". И Маришка снова садится на телефон и за комп. И пишет бесконечные письма в бесконечное количество клиники, звонит бесконечному количеству врачей. "Обратитесь к Наталье, она это, как вы - переводчик и менеджер" - посоветовал посредницу один русскоговорящий врач. "Менеджер" - с того момента эта клички прилипла к Маришке. И надо отдать должное - у меня просто непередаваемый, профессиональный менеджер. Иногда я просила ее перевести страшные вещи... как друг она ругалась на меня и кричала что не будет этого писать... но писала... что бы и в каком виде я не попросила.
А теперь собственно почему "танк". Поскольку не только я монстр, но и Мариха не меньший, то приехать ко мне в гости она могла только в один день - когда доктора переклинило что у меня открытая форма туберкулеза, я жутко заразная и общаться со мной можно только через маску. Мы пытались выяснить и понять что за ерунда происходит. Так вот, наблюдая как миниатюрная Маришка стоит перед двухметровым, хоть и щуплым доктором с явным намерением сейчас вот тут, на месте сожрать его... или на худой конец переехать гусеницами, я поняла что у меня совершенно отчаянный, танкоподобный менеджер. И было смешно что человек, который видел меня первый раз в жизни, а о моем существовании узнал только чуть больше года назад, готов был порвать врача за меня. За то, что посмели обидеть Ирку...
"Мит гебюрстаг тебя, Маришка", тортик почтой, "прибератель столов", "два Хофманна" - кодовые фразы, с которых мы можем смеяться до бесконечности. Мы на одной волне, мы говорим одновременно одни и те же фразы, мы иногда ничего не говорим, а молча, без слов понимаем одна другую.
"Есть люди, которые просто поселяются в сердце" - так написала Маришка в себя в ЖЖ в сообщении о нашем "развиртуализирунге". И это правда. Маришкин, я рада что ты поселилась в моем резаном-перерезаном сердце!!! Без тебя это сердце уже не билось бы!!!
Ходить по краю пропасти так легко и сложно одновременно. Легко обычно потому, что это не твой выбор и не от тебя это зависит – идти вот тут балансируя на краю или по широкому безопасному шоссе. А сложно, потому что соблазн сделать один неосторожный шаг, который решит все, очень велик. Особенно когда тропинка над пропастью никак не кончается. И не ясно кончится ли вообще. Но… вы видели когда-нибудь канатоходцев без страховки между двумя небоскребами? Им без разницы что там на другом конце каната, им добраться до того второго небоскреба и нафиг не нужно. Им интересен сам процесс. Вот и решила я, что коль конца и края моей тропинки по краю пропасти не видно, буду получать удовольствие от самого процесса. Мазохистское такое удовольствие, но…
То что произошло с 7 июля трудно описать словами. Часть стерлась из памяти, часть не задержалась в затуманенном наркотиками мозге. Часть наверное захотелось забыть. От каких-то воспоминаний хочется отделаться побыстрее, но не можешь… Страх, ужас, надежда, отчаянье – весь спектр эмоций. Факты… для меня часть фактов – и есть эмоции. Там, где другой никак бы не среагировал, я впадала в панику. Потому что знала… знания приумножают скорбь – это верно!
«Хочу быть в сознании столько, сколько это возможно!» - попросила я. «Будет сделано» - взяли под козырек анестезиологи. Начали с самой простой части – поставить катетер в артерию, откуда потом можно брать анализы и постоянно мерить давление. Самая простая часть заняла 30 минут и жуткие гематомы на обоих руках. Закончив с этим анестезиолог сделал несчастное лицо и сказал «Ир, давай спать уже, а?». Ира великодушно согласилась и под аларм (тревогу) монитора (потому что страшно так, что сердце выскакивает из груди) провалилась в наркоз. Еще 2 часа работы анестезиологов. Найти вену… руки, ноги – парочка крохотных катетеров установлена, но нужно намного больше. 7 попыток на одном бедре, 8 на другом, 4 слева под ключицей – ноль. Сосудистые хирурги. Вскрытие вены на бедре – невозможно провести катетер. Вскрытие вены под ключицей – удается запхнуть пару сантиметров катетера и на глазах у хирурга вена тромбируется. «Пусть остается так» - командуют все. И я наконец переезжаю в операционную.
По краю пропасти... несколько часов я, хирурги, анестезиологи – все мы шли по этому краю. Вернее все они несли меня по нему. И очень старались не оступиться, не уронить. Цена малейшего неверного шага, крохотного камушка на пути могла стать моя жизнь. «Ценой»… сколько стоит моя жизнь? Я не знаю. Но наверное достаточно для того, чтобы в этот день тысячи людей зашли на страничку, где обновлялись новости обо мне, чтобы тысячи людей объединились в молитве за меня и за тех, в чьих руках была моя жизнь.
«Операция была сложная, но мы все сделали» - сказал маме постаревший на несколько лет Бушнак. «Состояние тяжелое, до завтра будет спать» - сказал ей же реаниматолог. Это через 3 дня он скажет мне «тебя привезли из операционной ТАКОМ состоянии… ну у тебя было твердое намерение умереть в течение суток. Не было ни печени, ни почек, ни свертывания крови, ни гемоглобина, ни электролитного баланса… ничего не было, все рушилось на глазах. А к утру ты развернулась на 180 градусов и решила выжить. И это было круто!».
«Гутен морген» сквозь наркотический сон… взгляд на часы… в окно… на лица… попытки понять какой нафиг морген, меня что, всю ночь оперировали? Или не будили? Почему? Что произошло? И снова часы и окно, в попытке понять – это 8 часов вечера или утра. Если утра – то какого дня?! «сделали ли операцию, удалили ли систему?» - второй вопрос, который крутится в голове. Ведь еще до операции было оговорено – если риск выйдет за грань возможного, операцию остановят. Бушнак не заходит в палату. Смотрит на меня с порога. С жалостью и ужасом. Я щупаю грудную клетку – вот он разрез в месте, где стоял сам аппарат. Больно… значит удалили. Значит удалили и электрод. Это тоже было заранее оговорено – если нельзя будет удалить электрод, не станут трогать и сам аппарат. Вздох облегчения… вздох… вздох ли… дыхание… ощупываю рукой трахеосстому. Подключен аппарат… я не дышу сама. Страх и снова вопрос «что произошло и что происходит?!». Засыпаю, просыпаюсь, опять засыпаю. В перерывах щупаю трахеостому – аппарат все так же подключен. Очередное «гутен морген», теперь от Бухера. «Как ты?» - устало прикрываю глаза. «Держись!!!» - в ответ опять прикрываю глаза, на большее не способна.
«Я изменю режим ИВЛ, пробуй дышать сама» - реаниматолог регулирует аппарат. Я не могу… мне не хватает воздуха. Беспокойно двигаю головой. «все, все, вернул на прежний уровень. Подождем еще» - я засыпаю. «Как ты?» - спрашивает на немецком очередной врач. Другой поправляет его «она понимает только английский», первый глядя на меня улыбается «по-моему в данный момент она и свой родной не понимает». Я язвительно улыбаюсь в ответ. «ООООО, замечательно!» - радуются оба.
«Ирина, это неправильно, так нельзя! Мы отключим аппарат, но пожалуйста, не форсируй события. Нельзя так!!!» - в отчаянье переводит взгляд с меня на монитор реаниматолог. Он пытается уменьшить поддержку аппарата ИВЛ, мне не хватает, но я не признаюсь, я героически пытаюсь дышать сама. У меня плохо получается, это видно по монитору. «Пожалуйста, Ирина!» - в отчаянье гладит меня по плечу. Я киваю и мы снова подключаем аппарат.
Шприцы с лекарствами, инфозоматы, перфузоры. Одними губами «что это?». Отвечают. Страшно… потому что я знаю что кроется за каждым названием. Очередной анализ крови на содержание кислорода и прочих нужностей. Я уже дышу сама. Протягиваю парализованные кисти (гематомы послу установки артериальных линий сдавили нерв, кисти полностью парализованы) к листочку «можно посмотреть?» - медбрат отдает бумажку. Смотрю на цифры и улыбаюсь. Все ок. Я дышу сама. Мне хватает.
По краю пропасти… я четко понимаю это… я не знала только насколько близок был этот край. Разговор с реаниматологом на 3 сутки. Глаза в глаза. Без виляния и смягчения формулировок. Ответы на любые вопросы. Выполнение самых странных просьб… по моему это было указание Бухера… он знал что я все равно буду все понимать или догадываться. Лучше уж пусть буду знать, чем строить догадки…
6 суток реанимации. Потом опять интенсивная терапия. Больно, тяжело, устала, не могу… СТРАШНО! Иной раз станешь, прислонишься к стене на этом самом краю пропасти и все, не можешь дальше идти, страх сковал. Кажется еще шаг – и все, сорвешься. Но заставляешь себя идти дальше. Потому что стоять нельзя. Не знаю почему, просто нельзя…
Конца этой тропинке все еще не видно. Впереди еще ой как не легко. Но потихоньку будем идти, ползти, двигаться в перед. Любой ценой… и снова цена… насколько ценна моя жизнь? Я не знаю. Но я знаю что много-много людей сделали безумно много чтобы сохранить ее. Значит зачем-то я им нужна. Правда ведь?
Из разговора с анестезиологом: - Вы действительно думаете что у меня есть хорошие шансы пережить эту операцию? - Давай скажем по другому: я думаю что у тебя ЕСТЬ шансы пережить операцию. И в твоей ситуации этого достаточно...
Друзья, мне очень нужны ваши молитвы! Ситуация никак не разруливается, состояние не выравнивается, осложнения не прекращаются. Придется еще как минимум до 10 января оставаться тут... Я очень устала... Наверное если бы не некоторые обстоятельства, то опустила бы руки и уже отказалась бы от дальнейшего лечения... Только не надо говорить что я сильная, все смогу и т. д. Просто молитесь за меня, пожалуйста. Кто как может.
С детства запомнила одну фразу: «Если ты сделал кому-то добро – забудь об этом тотчас, если кто-то сделал добро тебе – помни вечно». Всегда старалась жить по этому принципу, особенно когда дело касалось врачей. Смешно наверное, но большинство тех, кого я называю своими ангелами-хранителями мало что сделали для меня в медицинском сенсе. Чаще в человеческом… да собственно вы сами читали раньше наверное… Так вот сегодня еще об одном ангеле-хранителе, докторе Андреасе Кайзере, кардиохирурге из Регенсбурга.
Помню, как первый раз зашла в его кабинет. Растерянность, скорее даже оглушенность от новости о необходимости установки вертера. Врач в хирургическом костюме (что здесь не очень принято) за столом. Разговор не вяжется… «мне нужно ставить вертер, но у меня тромбоз вен, я не знаю возможно ли это…» - он поглядывает на часы и нервно стучит ручкой по столу пока компьютер открывает диски со снимками сосудов. Компьютер тормозит, ручка летит в стену под ругательства на немецком. Извиняется, говорит что нет времени, что опаздывает на операцию… в стену летит следующая ручка. У меня одна мысль «и это кардиохирург? К нему под нож? Да ни за что!!!». Разговор почти на ходу «Да, сложно, но можно что-то придумать, нужны дополнительные обследования, иди делай, я ухожу, увидимся в пятницу» - выбегает из кабинета. Ощущение не то, что двоякое, оно вполне однозначное – на редкость неприятный тип.
В пятницу снова захожу в кабинет. Улыбается, встает навстречу. И полтора часа разговора. Когда видит, что у меня начинают перегорать предохранители, останавливается, смотрит в глаза. Когда про себя мотаю головой, просит не принимать поспешных решений. Разговаривает с расчетным отделом по телефону, пишет на бумажке цифры – стоимость операции. Совершенно заоблачные цифры. Я снова мотаю головой. Резко обрывает телефонный разговор, поворачивается ко мне и машет руками, мол, это не для тебя инфа. И снова разговоры… глядя в глаза, предельно честно…
- Поймите мою растерянность… еще 2 дня назад все было замечательно, я жила своей жизнью. Жизнью, которая мне нравится. И вдруг вы мне говорите, что нужна операция на сердце. Это слишком неожиданно. - Это всегда неожиданно – смеется в ответ – Ко мне приходят люди после 3 инфаркта и говорят те же слова – «Но ведь еще вчера все было нормально, а сегодня кардиооперация?!»
- Без операции у тебя 20% вероятность умереть от острой остановки сердца в течение следующих 10 лет. - Я знаю… - Операция – твой шанс на жизнь. - И это знаю… - И ты заслуживаешь этот шанс больше чем другие. - ??? - По твоим вопросам видно, что ты не просто боишься операции, ты боишься не выжить. Ты очень хочешь жить! Такие люди заслуживают шанс! Я вижу, что ты еще не знаешь, чего ты хочешь. Вижу, что ты не приняла решения… - Почти приняла… вероятно я не буду делать операцию… - Из-за денег? - И из-за них. - Если будут деньги – согласишься? - Вероятно да, только где они возьмутся? - Я тебя прошу – не отказывайся пока. Едь домой, а там будет видно – я в ответ иронично улыбаюсь, мол, что там будет видно, но он смотрит прямо в глаза.
Через 2 месяца заходит в палату. «Добрый день» - старательно выговаривает на русском. Без него я бы не была в этой палате и не ждала бы операции. Он сделал совершенно невозможное. Многие потом назовут это чудом. И я соглашусь с ними. Только он будет продолжать молча улыбаться на все попытки благодарить. Только он один знает чего ему это стоило… я узнаю только небольшую часть… от случайных людей… он не скажет ни слова…
Он будет радоваться, как мальчишка, когда я проснусь после операции, и рассказывать мне еще наполовину спящей, какую грандиозную работу удалось сделать. А потом, когда пойдут осложнения, будет отводить взгляд, когда я смотрю на него. Он будет делать вид, что не слышит, как коллеги шепчутся о том, что он сделал глупость, взяв меня. Он будет старательно держать лицо, когда через 2 дня после выписки я вернусь с осложнениями. Он будет говорить, что все наладится, не глядя мне в глаза. Он будет ругаться с начальством по телефону, чтобы меня положили. «Да, теоретически можно лечить амбулаторно. А вот вы представьте себя на месте пациентки с 20 диагнозами, после сложной операции на сердце, живущей на съемной квартире в чужой стране, не говорящей на немецком, передвигающейся на коляске?! Представьте и еще раз скажите – могу ли я положить ее?! Спасибо» - и я пойду в стационар.
Он улыбнется и снова посмотрит в глаза через пару дней. - Я рад, что тебе лучше! Я был шокирован, когда ты вернулась с проблемами. - Я знаю, я видела! - Я старался, чтобы ты этого не увидела и не поняла. - У вас плохо получалось – смеемся. - Слава Богу, опасность позади. Потому что я уже боялся что придется… - молча опускает глаза. - Раскрывать грудную клетку… Я знаю, я слышала, как вы вызванивали анестезиолога. - Вот черт, ты как всегда видишь и слышишь больше, чем мне хотелось бы – снова смеемся.
И снова проблемы. На лице – никаких эмоций. Толи замучился уже со мной, то ли пытается исправить ошибки предыдущего раза и лишний раз меня не волновать. - Устала? - Да. - Слишком много проблем? - Да. - Даже как для тебя? - Да. - Думаешь что это моя вина, что все так складывается? Винишь меня? - Нет. Просто не понимаю, почему так происходит. Хочу ответов. - Убей меня – нет у меня ответов. Вот бывает иногда так – все валится, чтобы ты не делал. Знаю, тебе от этого не легче, но я все время говорю, что проблемы у НАС. Не только у тебя, а и у меня. Потому что я не просто чувствую себя ответственным за последствия операции, я… я и есть ответственный за них… и не только перед тобой – последнее задумчиво, глядя в пол…
Аппарат УЗИ отказывается работать в нужном режиме и в стену летит очередная ручка. Я чуть заметно иронично улыбаюсь, вспомнив ту первую ручку в первый день. А он невинно улыбаясь сообщает «Ты не думай, в операционной я совершенно не такой», от чего я начинаю смеяться, представив себе летающие по операционной зажимы и скальпели. «Честно» - убеждает он меня.
То, что он сделал технически, можно назвать чудом. Как он выразился «мы сделали практически невозможное». Эта операций войдет в историю медицины. Не смотря на все осложнения… наверное он действительно очень хороший врач. Я не знаю, мне трудно оценить… мне трудно оценить правильно ли он выбрал технику операции, и можно ли было избежать проблем, если бы он выбрал другую. Но я знаю другое – что он удивительный человек. Мне запомнилось, как мама одного моего подопечного сказала о своем враче «Быть профессионалом – это вроде как обязанность врача, а вот быть хорошим человеком – его личный выбор и он дорогого стоит». Это как раз про моего Кайзера… найти способ сделать операцию и сделать так чтоб я ее пережила – это вроде как его обязанность, а вот стать моим ангелом-хранителем – его выбор, его желание. Спасибо ему за это!!!
К сожалению, я не могу рассказать еще о многом. Это его просьба. Это единственное, что он попросил взамен. Ангелы-хранители они в большинстве своем такие – тихо стоят за спиной и хранят, не желая публичности. Спасибо им за это! За то, что они есть, за то, что они именно такие, за то, что их стараниями я продолжаю жить.
Ситуация близка к катастрофе. До выезда остался месяц. Вернее в этот день через месяц я уже должна быть в Киеве. А до этого нужно получить визу. А главное нужно иметь деньги на операцию. А на сегодняшний момент собрано около 3500 евро. При том что на саму операцию нужно не меньше 10 000 евро. Это если клиника заранее пересчитает стоимость операции. Что она пока никак не может сделать из-за необычности ситуации. Если не пересчитают до операции, а просто потом вернут излишек, то 23 ноября на счет клиники нужно положить 18 000 евро.
Я знаю, может я поторопилась. Купила билеты, забронировала квартиру не имея денег на саму операцию. Но... билеты я взяла в 3 раза дешевле, чем бы они стоили уже через неделю. Если бы я не взяла их, то они обошлись бы на больше чем 1 000 евро дороже. И квартиру я забронировала со скидкой в 140 евро. Теплая, хорошая, провереная квартира и скидка возможна была только на этот период. Короче все так классно складывалось, но вдруг... сбор совсем остановился, за последнюю неделю не поступило ни копейки. Катастрофа? не знаю, наверное...
Если не соберутся деньги и я не вылечу 20 ноября, то я не вылечу уже никогда. Я приняла для себя это решение - или сейчас, или никогда. Может так и лучше... не знаю...
Люди вокруг говорят что я люблю жизнь и хочу жить. Я не знаю почему они так думают. Я так не думаю... жить я хочу далеко не всегда... а уж любить жизнь... нет, люблю конечно, но без фанатизма. Знаю куда больших фанатиков в этом деле. Я не такая...
Но сейчас, в данный момент... Да, я хочу жить! Хочу жить так долго, как позволит мне Господь. Нет, у меня конечно есть еще куча уточнений какой бы хотелось чтоб эта жизнь была, но... но сейчас не та ситуация, когда я могу ставить условия. Сейчас выбор прост - гарантировать себе жизнь (закрыв глаза на риск операции) или не знать в какой момент она закончится. И я выбираю первое. Почему? Сама не знаю. Может действительно люблю жизнь?!
Чтобы жить мне нужны деньги. Моя жизнь стоит вполне конткрентых сумм. Почти всегда, сколько я себя помню, так было. Суммы были разные, КПД было разное, но поддержание моей жизни всегда стоило денег, больших денег. Сейчас цена вопроса - не меньше 8600 евро (осталось дособирать). До средины ноября, потому что на 20 ноября у меня билеты в Германию, а на 24-26 запланирована операция. Я умею писать красивые рассказы о своих подопечных детях. Я умею просить за них. Я никогда не умела просить за себя. И никогда не думала что придется учиться...
Когда немцы спрашивают меня, где я беру деньги на операции, я отвечаю коротко "Друзья". Те, с кем близко дружим распространяют информацию. Другие люди, которые никогда меня не видели, перечисляют деньги. Их тоже можно назвать друзьями. Теперь вот в этот список можно добавить и немецкого кардиохирурга, который увидев что я готова отказаться из-за отсутсвия денег, договорился с фирмой-производителем о колосальной скидке на сам аппаратик. В общем везет мне с людьми вокруг, везет мне с друзьями.
Жить или не жить? По большой части это не наш выбор. он делается там наверху. А мы? А наша роль в этом не спрыгнуть с поездка раньше, чем нам это назначено...
Много-много лет назад жили два пингвина. Обычные такие, такие же, как тысячи и миллионы пингвинов вокруг. Жили, работали и строили свой пингвиний коммунизм. И считали что хороший пингвин - это такой же пингвин, как все другие. Появилось у этих пингвинов два пингвиненка - девочки. Младшенькая обычный, нормальный пингвин, делала все что говорили родители, в общем правильная пингвиниха получилась. А вот со старшей не заладилось. Она почему-то имела свое мнение. Отличное от мнения стаи, отличное от мнения своих родителей. Родители не раз напоминали ей как голодали высиживая ее, как защищали, а он такая неблагодарная. А пингвиниха хоть и была неблагодарной, но очень любила своих родителей и старалась делать вид что она обычный пингвин, такой же, как другие в стае. Не очень, кстати, у нее это получалось...
Позже у пингвинихи появилась своя семья. Муж - королевский пингвин и два пингвиненка. Старший вырос обычным пингвином со своим пингвиньим семейством, а вот с младшим пингвиненком было что-то не так. Пингвиненок рос и становился все менее похожим на свою родню. Мало того - он становился все более неприспособленным к условиям жизни вокруг. У пингвиненка почти не было шерсти и он мерз, он не умел плавать, по этому не мог добывать себе еду. Со временем даже поспевать за своей пингвиньей стаей перестал - когда все пингвины съезжали с горки на животах маленький пингвиненок махал неестественно большими крыльями. "У тебя неправильный пингвиненок" - сказала как-то бабушка-пингвиниха своей дочке - "Посмотри на него - он совсем не приспособлен к жизни, прекрати вкладывать в него силы грея его, кормя его. Твой пингвиненок - ошибка природы, оставь его. Глупо тратить свою жизнь на выхаживания этого мутанта!". И тут наверное впервые в жизни пингвиниха открыто запротестовала. Она доказывала что каким-бы неправильным не был ее пингвиненок, как бы тяжело не давалось ему выживание в суровых снегах, но это ЕЕ пингвиненок и ЕЕ жизнь, которую она хочет посвятить этой ошибке природы. И они с королевским пингвином продолжали согревать, кормить и тягать за собой свое странное дитя.
Шло время. И однажды когда стая очередной раз по очереди съезжала с горки на пузе пингвиненок-мутант как всегда стоял и размахивал своими крыльями. И вдруг он оторвался от земли и полетел!!! "Смотрите, смотрите, она летит!!!" - зашумела стая. Все пингвины стояли и восхищенно смотрели на полет своего соплеменника-мутанта - "но ведь пингвины не умеют летать..." - робко сказал кто-то. "Наш - умеет!" - гордо заявили родители-пингвины наблюдая за невероятно высоким полетом своего такого беспомощного на земле детеныша. А проплывавший мимо старый, мудрый кит увидев эту картину и услышав эти разговоры изрек "Я всегда знал что вы - пингвины - на редкость глупые птицы. Она же не пингвин, она птеродактиль! Неужели вы до сих пор этого не замечали?".
"Надо же, наш пингвиненок на самом деле птеродактиль" - уложив уставшего от полетов детеныша спать, обсуждали произошедшее родители-пингвины. "Интересно, в кого она такая? Наверное в меня! Вот смотри, у меня крылья длиннее чем у наших соседей-пингвинов" - гордо подняв свое крыло говорил папа-пингвин. "Нет, в меня" - перебила мама-пингвиниха - "У меня клюв неправильный! А еще я воду не люблю! Вот скажи - какой пингвин не любит воду? Так что она точно в меня!". "А может она в нас обоих? От меня крылья, от тебя клюв" - задумался королевский пингвин. Они замолчали. "Слушай, но как же мы могли не заметить что наш пингвиненок на самом деле птеродактиль?" - отзвучала мысль, которая крутилась в головах у обоих, пингвиниха - "И как думаешь, она - птеродактиль, счастливее нас - пингвинов? И всех пингвинов вокруг?" - добавила она. "Не знаю... Но она умеет летать... Она сможет полететь далеко-далеко где по слухам нет снега и холода. Там она не будет мерзнуть. И где еда есть на земле и в воздухе - там ей не нужно будет нырять за рыбой. А еще говорят там мир разноцветный, а не белый как у нас... Нам - пингвинам нет места в том мире. Ведь мы не умеем летать... а она умеет..." - обняв своими крыльями пингвиниху рассказывал королевский пингвин.
"У тебя неправильный пингвиненок!" - очередной раз упрекала бабушка-пингвиниха. "Да, приличные пингвины не летают!" - добавил дедушка-пингвин. "Она не пингвин!!! Она - ПТЕРОДАКТИЛЬ!!!" - гордо заявила пингвиниха. "И она может летать..." - с завистью в голосе не отводя взгляда от парящего в небе мутанта сказал проходящий мимо пингвин и с сожалением посмотрел на свои маленькие крылья...
Вот такая вот сказочка о том, как нелегко птеродактилю найти взаимопонимание с пингвинами, даже если они твои бабушка и дедушка...
Сегодня сидели с родителями и очередной раз с благодарностью вспоминали моих немецкий врачей. Тех, кто вернул мне нормальную жизнь и подарил надежду на будущее. Будущее, которого еще 15 месяцев назад у меня казалось нет. Вот и решила написать продолжение к вот этому посту. И так, кому интересно можете [ читать далее→ ]
У меня очередной период под названием "ВСЕ ДОСТАЛО!!!". Раньше когда меня пытались в таком настроении трогать я отвечала "отстанте, я плохая". В свете последних событий появилась новая кодовая фраза - "не трогайте меня - я маленький злобный птеродактель". В общем у меня очередной птеродактельный период...
Я до сих пор бешусь из-за ноги. Купила велотренажер, гоняю на нем до потери пульса (вернее до потери функции ног), а толку... ну вот не сдвигается разработка с мертвой точки и все тут! Как застопорило там что-то. Я психую на себя, на ногу, на немцев, на саму операцию! Хотя эффект от операции есть - это факт. Нога так как она болела до операции после нее за эти 3 с лишним месяца не заболела ни разу. Но угол, блин...
Опять проблемы с варфарином... опять перебор причем немалый. синяков правда не очень много, но все же. Снизила дозу, но на чуть меньшей дозе перед этим я вылетела вниз. Теперь вверх. Я уже не знаю чего мой организм хочет. Просто сил нет!!! Еще и с питанием сильно связано. То есть варфарин грубо говоря разрушает витамин К, благодаря которому в печени образуется протромбин, необходимый для свертывания крови. При приеме варфарина чтоб эффект был ровный должно быть все время одинаковое количество витамина К в еде. Он в основном в зеленых овощях содержится. А мне тут мама пельменей налепила и я неделю только их и ела. Возможно из-за этого и вышел перебор. А может и не из-за этого. Короче не знаю. От чего и психую. У меня уже просто руки опустились и потерялась всякая надежда на то, что я когда-нибудь подберу дозу варфарина. А если не подберу, то как жить дальше? Труситься во время каждой поездки что мало и будет тромбоз или что много и в любой момент откроется кровотечение и главное не иметь возможности этого выявить. Ну вот к примеру если сейчас предложат куда-то ехать то рискну ли? зная что свертываемость резко снижена и не известно куда пойдет дальше - вниз или вверх. ДОСТАЛО!!!
Началась деформация голеностопа на правой ноге . Сначала когда начала ходить с полной нагрузкой он покраснел и распух, думали просто реакция на нагрузку. Воспаление прошло, боль уменьшилась, но не прошла. А я стала замечать что когда стою, то не операюсь на наружный край стопы - кажется что центр тяжести ближе к внутреннему краю в результате я стою только на половине стопы и то перекошено. И тут же с внутренней стороны стала заметна деформация самого сустава. Я в отчаянье... неужели и варфарин в этом деле ничего не изменит??? Неужели суставы и дальше будут крошиться??? И что тогда делать??? А ведь стопы в ужасном состоянии - там живых костей почти нет... Не знаю, простоне знаю!!!!
Ах да, два дня назад выбралась погулять к Днепру и по району. Выехала в 5 часов вечера. В результате сгорело лицо, глаза и губы. Это при том что с собой и очки, и крем от загара, и помада с фильтром. Ну не глупый птеродактель, а?!
Такие вот в общем записки злобного птеродактеля... Хотя родители мои сказали что я - птеродактель в отличии от них - моих родителей пингвинов, хоть и выгляжу страшновато, но зато могу летать . А пингвинам о полетах только мечтать можно. Так что быть птеродактелем не так уж и плохо наверное...
Тошно жить в стране, где каждый пьяный норовит тебе - колясочнику дать милостыню или начать выяснять что с тобой. Тошно когда каждый проходящий старичек глядя как я ползу с ходунками спрашивает "Что деточка, ножки болят? а такая молодая...". Тошно жить в стране, где врач сначала открытым текстом посылает тебя, а когда ты приходишь после звонка от главврача виляет хвостиком и 3 раза повтоярет "ну вы если что звоните прямо мне". Тошно когда другой врач говорит тебе "ну ты же прекрасно понимаешь почему с тобой никто связываться не хочет!". Тошно платить принудительный "благотворительный взнос" больнице и лежать при этом в палате, где в полу такие дырки, что коляска переворачивается. Тошно как бедному родственнику проситься у лифтеров в больнице "отвезите меня" и слышать процеженое сковзь зубы "разъездились тут, им хорошо, они на коляске, а мне целый день их возить". Тошно пытаться объяснить немецкому гематологу почему местные врачи отказываются заниматься моим лечением. Тошно и стыдно... Тошно при заполнении истории болезни 3 раза объяснять что я работаю и слышать "ну вы же инвалид?!!!". Тошно играться в стерильность в операционных, где на паталке грибок... Тошно В БОЛЬНИЦЕ не проходить на коляске в слишком узыкие двери... Тошно идя по пешиходному переходу на зеленый свет светафора бояться что тебя собьют Не знаю, может это "тошно" - побочное действие препаратов, но за последний месяц у меня одно страстное желание - свалить из этой страны и где-то где-то там настальгирвоать по сердечный старикам и алкоголикам, по бесплатной медицине и философскому отношению всех к правилам дорожного движения...
P. S. Руку проперировали нормально, начала лечение антикоагулянтами и тут же передознулась ними, потому что подбирала дозу сама - врачи отказались... Короче живая и почти здоровая...
Что такое благодарность? Как часто приходится слышать от людей "я сделал для тебя то-то и то-то, ты ДОЛЖЕН быть мне благодарен". Так и живем с убеждением что чувство благодарностит - это долг. Вот должен ты его испытывать и все тут! А испытываешь не всегда. Иногда даже стыдно - должен бы быть благодарен, ан нет.
Но как это на самом деле приятно - испытывать чувство благодарности. Просто, тихо, без пафоса и лишних слов быть благодарным кому-то. Причем не всегда за что-то конкртеное. Вот спроси меня за что я благодарна многим людям, за которых из этой благодарности жизнь готова отдать - и я не скажу. Потому что благодарность - это нечто большее чем просто плата за что-то сделаное. Это нечто большее чем "ты мне - я тебе". Это... не могу подобрать слов...
Сегодня столкнулись с моим анестезиологом. Вернее не совсем столкнулись - он пробежал нам наперерез на лестницу, но краем глаза увидел меня и вернулся. Жал руки... благодарил за письмо (прошлый раз он его при мне не прочитал)... интересовался самочувствием... желал удачи... Все так просто-просто... Когда прощались я опять его благодарила... он опять только тихо улыбался... смотрел в глаза и улыбался... Потому что благодарность - это такая штука, которая не требует коментариев. И которой нельзя принебрегать... Знаете как это важно - когда в ответ на ваши искренние слова благодарности вам не отвечают "да чего там, ерунда!". Такой ответ приемлим только если благодарность - это повинность, долг. Но если это идет из самого сердца...
Испытывать чувство благодарности - это приятно! Это меняет тебя, менят мир вокруг тебя. Это делает тебя счастливей... Благодарность - это не долг, который ты выплачиваешь, это отражение того света, который был тебе дан.
Достаточно модным в последнее время стал "медицинский туризм". Не очень понимаю значения этого слова когда речь идет об операциях и сложном лечении, ну ладно - назвали так - пусть так и будет. И так же активно стала подниматься тема что мол за границей лечение ничем не лучше, ведущие специалисты там все русские, а клиники только дерут деньги, а делают то же, что и у нас, только в более красивой обертке все это... может и правда от части... хотя в моей клинике, которая во многих направлениях считается в числе лучших в Германии, а то и в Европе, НИ В ОДНОМ ОТДЕЛЕНИИ русских врачей высокого уровня нет. Пара асистентов и все... Ну да ладно, речь не об этом, речь о том, за что ты платишь в иностранной клинике и почему за те же деньги ты не можешь получить тот же уровень обслуживания в наших больницах. Даже не так - не буду обобщать, ситуации бывают разные, в том числе крайняя непорядочность клиник, ориентированых на мед. туризм. Скажу так - за что лично я заплатила Университетской клинике Регенсбурга, Германия 8600 евро и почему за эти же деньги у себя бы я такую тяжелую операцию так бы не перенесла.[ Кому интересно - читайте дальше...→ ]Продолжение напишу здесь же... когда - не знаю
