Администрация Блогов@Mail.Ru от всей души поздравляет  Александра Искрова с днем рождения.

  Вы можете присоединиться к нам, отправив открытку или оставив свои поздравления в комментариях к этой записи.

Тихо, призраками пролетаем мы над Венерой, в этих местах никто не может
присутствовать материально, ленивый венерианский ветер чутко охраняет
планету от беспечных гостей. Но вот он проснулся, слышишь, он
почувствовал наше присутствие, слышишь? Нет? Ветер тут не шелестит, и не
завывает, ветер на этой планете приходит звоном, как будто тысячи
колокольчиков задевает пролетая мимо, но ведь это не колокольчики -
присмотрись, видишь разливы искристой прозрачной, колышущейся голубизны?
Давай спустимся пониже... Это ромашки, веришь? Смотри сколько их
дымчатых кристалликов, кажется они очень хрупкие, такие тонкие и
беззащитные... дотронься - рассыплются, ветер перебирает их и они,
сталкиваясь друг с другом, звенят... Запомни этот чудесный звон, такого
звука не существует, ведь никто не может услышать его тут, а больше его
нигде нет. Этот звон поселится в твоей душе и в минуты слабости и
тревоги в минуты грусти и отчаяния, вспомни ленивый венерианский ветер и
этот волшебный звон зазвучит в твоей душе и унесет с нее все тяжести,
сделает ее легкой, прозрачной, дымчатой... А еще, еще присмотрись
внимательно, видишь розовенькие огоньки, будто подсвеченные солнцем,
там, в глубине ромашковой чащи? Это маргаритки, точно тебе говорю, это
они, такие же хрупкие, тонкие, звенящие, их очень мало на Венере, но они
как кусочки чуда, если присмотреться попристальнее, подарят тебе улыбку
и солнечный лучик.
  А то что тебе там умники говорят про "на самом
деле каменистая почва Венеры..." не верь в это, не верь...
  Помни
эти цветы, если можно назвать их цветами, помни этот ленивый ветер, если
можно назвать его ветром, и знай, верь, помни -
  Все бессмысленно
по сравнению с тем как звенят голубые венерианские ромашки!

	- 6	02:33

Бледно-желтая, тревожно-зовущая луна зависает над заснеженными крышами домов. Тонкие нацеленные на нее стрелы облаков проплывают мимо, разлохмачиваясь и растворяясь дымкой, обволакивают далекие холодные звезды. Сумрачное время перехода, в такое время дети Ветра чувствуют тревогу, плохо спят, впадают в депрессивные навязчивые состояния. Леденящий Северный Ветер касается их перьев, и так хочется им, крылатым, сбросить пыльные земные оковы, так тянутся они к небу каждой напряженной жилкой...
Но не время еще, еще не осыпались лекгомысленные летние переливчатые чешуйки, еще не забыт запах костра и хвойного леса, когда они бабочками кружились над поляной и в воздухе разливался аромат жасмина и зверобоя.... Еще не стерлись в памяти нежные звуки флейт и бубенцов, зовущие в сине-фиолетовую небесную звездную ночь. Не обросли еще нежные крылья упругим покровом разноцветных перьев.
И ходят по улицам города крылатые люди, с маленькими крылышками трепещущими за спиной и с огромными волочащимися по земле, тяжелыми крыльями, всевозможной формы и расцветки... Ходят, ездят в метро, сталкиваются в узких переходах, задевают друг-друга крыльями... Вечером когда взбирается на небо луна, дети ветра поднимают головы вверх, напряженно расправляют крылья, пробуют ветер, достаточно ли древней первобытной силы, поднимет ли он их, отяжелевших, навесивших на себя груз забот и проблем?
Но ветер треплет их оперение, свистит над ухом:"Рано, ещ-щ-ще...". И складваются крылья и опускаются головы, и крылатые люди направляются в бары и кафешки, заливать ноябрьскую безнадежность кто чем, но обязательно спиртным, согревающим кровь и опутывающим мысли. А потом люди ползут по домам, волоча свои крылья по земле, в сон, где Ветер всегда силен и напорист, где так просто подняться в небо к этой, подернувшейся с одной стороны пеплом, ноздреватой луне, к этим далеким зовущим звездам ....

	- 4+	01:13

Я каждый день шагаю из окна, в падении паспахивая крылья,
И сказка издевается над былью, и дразнится жестокая луна.
Я каждый день шагаю в пустоту, не думая о том как приземлиться.
И платье из сиреневого ситца руками прижимаю на лету.
Я каждый день шагаю за карниз и о порыве умоляю ветер,
И сладко представлять в секунды эти, что я лечу, пускай всего лишь вниз.
Я каждый день шагаю за порог и кажется - иду к тебе навстречу,
Но путь к тебе, как к горизонту - вечен и холоден, и пуст, и одинок.
Я каждый день шагаю в этот мир как в пропасть, как в неведомую бездну,
И мысли о тебе, как свод небесный, хранят меня от хамов и задир.
Я каждый день шагаю... по земле, как лезвию ножа, кинжала, бритвы.
И каждый шаг - проигранная битва, для бабочки на тоненькой игле.

	- 1	01:08

Он придет и поднимет с асфальта распластанных птиц,
Он придет и разгонит тяжелые серые тучи,
Он наполнит собой паруса, и Голландец Летучий
Соскользнет в твои руки с потрепаных желтых страниц.

Он с собой принесет ароматы бескрайних степей,
Он прошепчет над ухом давно позабытое имя.
И жестокие дети, устав притворяться большими,
Безутешно заплачут, не зная что делать теперь.

И не будет покоя, тому кто оставил свои путь.
И любимый диван станет вдруг неудобным и жестким.
И сиреневый домик, построенный на перекрестке,
Вдруг окажется местом, где ты не сумеешь уснуть.

Это Ветер Желаний - закрой поплотнее окно.
Это время Идущих - задерни тяжелые шторы.
Он достанет тебя, и останется только одно -
Вечный путь к горизонту и вечно зовущие горы.

	- 3	01:11

Вечер звенит. Темень. Где-то зажгли свечи. Здесь на двоих время, может быть так легче. Только опять споры в разных мирах двое, мерзнет пустой город, вместе со мной воет. На кирпичах копоть нам не отмыть сажу. Близок опять локоть, ближе щеки даже.
Меркнет опять вечер, переходя в утро, может тебя встречу станешь на миг мудрым - скажешь: "Давай вместе", скажешь: "Начнем снова?" Но у моей мести нет для тебя слова. Мы посидим рядом, бросим дрова в пламя...Что же тебе надо, что ты творишь с нами?
Что я могу сделать, если весь мир лишний, если моя смелость гонит меня к крышам? Если шаги к небу гулко стучат в душу?
Лучше бы ты не был, я бы была лучше...

	- 2	00:59

Ветер с деревьев срывает волосы

Тучи несутся по небу стаями

Больше не слышно родного голоса

Пальцы любимые вмиг истаяли



Воздух ментолом по горлу катится

Солнце на небе не греет - мается

Ночью любимый меня не хватится

Утром со мной не пообнимается



Стекла тревожно дрожат под ливнями

Небо напитками землю потчует

Ветры осенние стали зимними,

Дворники грустные стали зодчими



Холодно, пусто и небо низкое

Ноги в ботинки, под шапку голову

Мы не любимые мы не близкие

Просто отдельные души голые



Просто отдельные и далекие

Дети извечных тоскливых сумерек

Ветер кромсает больные легкие

Я обретаю свое безумие.

Небольшое подведение итогов, ведь надо же когда-нибудь…

Ты убил ее, понимаешь, убил, не зачав даже, ведьму рыжую, зеленоглазую попрыгушку, а она, может быть, так ждала, так ждала, когда же… ты пойми, ведь я без тебя не могу. Шкуру волчью наброшу на плечи и в лес за звездами, мне луны одной не хватает, я провыла ее до дна, только думаю, зверем мне становится, не поздно ли, может, ноту не вытяну, воя в лесу одна....
Может тоже, однажды, сбежишь от большого города, да какой он большой, нафиг, просто угрюм и сер. Не сберег ты себя, по кусочкам растратил смолоду, и теперь вряд ли выдержишь пятками по росе….
Где ты спрятал себя, за какими, скажи, завесами, ты стоишь потерянный, словно памятник Горькому, может где-нибудь в промежутке между своими песнями, сам себя потерял и страдаешь, и глушишь горькую…

Если б не голос твой бархатный сердце схвативший ободом, если бы в глаз твоих омуты мне не смотреть совсем, правильно кто-то высказал, что вокруг нас лишь поводы, только не хмурься, хочешь я водки куплю на все?

Я уже и представить себе тебя не могу в лесу, сколько же можно сидеть в этих джунглях железно-каменных, хочешь, назло Высоцкому, тебя туда «унесу», пусть друзья твои и работа горят нездоровым пламенем…

И опять не пойму я что-то - хорошо ли мне, плохо ли, что-то где-то болит-трепещет - то ли сердце, то ли душа, может, знать о себе дают мои дорогие опухоли, да так знать дают, что порой, очень трудно дышать.…
И задумываюсь о смерти до потери пропитой памяти, кто останется после меня, кто уйдет за мной. Может кто-то полдня, несчастный, будет где-то стоять на паперти и просить на пиво возле офисной проходной…

Как бы близким своим пораздать по быстрому, за все годы потерянные любви и ласки, хотя вроде пока что любить их есть кому, да и косятся, блин, на меня с опаской.
Мне бы между букв сэкономить времени, хоть за тем чтобы водки выпить и закусить, потому что там, померев или, забеременев, не найду для этого ни возможностей, и не сил.

Так что ты не бросай меня потерпи немного, все равно подохну как собака последняя, и тогда, глядишь-таки, доберусь до Бога, и скажу ему – Господи, ты за что меня, бедную? Я ж любила его, безголовая, грешная, отдавала себя без остатка, безропотно, точно знала, что жарко в аду по прежнему, может, пните обратно - зачем вам хлопоты…

А это просто стихи

	- Sound clip(01)	00:44

а это текст:
Я тащусь волоком,
По тебе – волку.
Голова – колокол.
Не живу толком…

Отпущу голову,
Для души выпью,
Расползусь голая
По тебе сыпью…

А потом дворики
В темноте водка
И сидят дворники
И глядят – тетки…

Пробегусь пальцами
По твоей холке,
Все пускай пялятся -
Я люблю волка!

	все чудесатее и чедесатее...

Высохшие доски щита, облупившаяся краска кольца, полуоторванная сетка, до противоположного края площадки далеко - свет слепит, и только раскаленные на солнце скамейки трибун указывают на его существование. Асфальт баскетбольной площадки серый, даже светло-серый с множеством трещинок и выщербленок, горячий - не пробежишь босиком, нужно возвращаться в дом, надевать сандалии и выходить снова. В доме прохладно, солнце, добросовестно нагревшее все вокруг, не успело проскользнуть и прогнать утреннюю полутьму и сыроватую, свежую прохладу. Не хочется выходить, но скоро солнечные лучи нагреют крышу и стены дома и воздух в комнате станет густой, липкий и теплый.
Я выхожу. Они сидят на корточках полукругом, их человек пятнадцать. Большие, улыбчивые, щурятся на солнце. Кто-то встает, разминает затекшие ноги, но внимание не оставляет их ни на минуту. Слушают. Они - студенты. Высокие, взрослые. Человек, которого они слушают, сидит на скамейке - я дотрагиваюсь рукой и удивляюсь как он может сидеть - скамейка ужасно горячая. Он загорелый, почти коричневый, пахнущий морем, солнцем, большой, очень сильный и добрый. Я подбегаю сзади, прыгаю к нему на спину, обнимая его за шею, болтаю ногами в воздухе. Студенты смотрят и улыбаются. Человек смеется. Он - мой дедушка! Я ужасно им горжусь.

- Проснулись? - говорит он - Снова зарядку проспали вместе с завтраком, вечно спите до обеда. 
Он ворчит, но я точно знаю что это шутливое недовольство и он тоже очень горд что вот так я выбегаю к нему каждый день и обнимаю его и вдыхаю запах моря и солнца. 
- Ну беги - говорит он и снова смотрит на своих студентов.

И я бегу. Бегу в дом за панамкой, а потом бегу в страну чудес там, за полем, где стоят отрядные корпуса, где в столовой на обед дают льдистое мороженое в белых баночках, как от зубного порошка, где живут Мамонт и Змей Горыныч, где, в тени деревьев, скрывается здание кинолектория в котором по-вечерам показывают "Зловещих мертвецов", где спрятанный где-то в вышине голос поет прямо в небо: "Есть билет, на балет, на трамвай билета - нет". И где совсем-совсем рядом со всем этим, так близко, что даже не верится, прямо сделай пару шагов и вот - трава, серый асфальт, дорожки, домики... все эти чудеса переходят в желтый-желтый песок пляжа, из которого получаются самые чудесные и долговечные замки в мире. А дальше - сине-голубое небо, чайки в нем и сине-зеленое, бескрайнее, ласковое, теплое, живое... МОРЕ.

 

Вряд ли кто-то сможет угадать, хотя бы немного, то ощущение что ожидает его перед смертью, то напряжение поля на границе. Более того, я даже думаю - вряд ли есть люди ощутившие одно и то же. Хотелось бы.… Надеюсь.… Вот бы это было как…
Я думаю – хотя бы пару минут в своей жизни бывает человек безусловно счастлив?
И вот, последняя надежда – может быть перед смертью?
Может то самое мгновение перед смертью и является выражением всей Любви создателя, сосредоточием смысла и конечной точкой пути? Какое количество субъективного времени мы можем получить, бесконечность?
Это ли не безусловное счастье – осознать что ты уже умер?
Ведь что в обычной жизни мешает нам почувствовать безусловное, абсолютное счастье?

Воспоминания о прошлом, которые хотелось бы изменить, знания о настоящем, которые хотелось бы исправить, предчувствия будущего…. Ошибки, долги, ответственность, страх, неудовлетворенные желания, обязанности, проблемы, усталость, недостаток времени…
При встрече со смертью это все уже не имеет значения…. Все закончилось…
И если вы раньше бежали, стремились, старались, хотели, то сейчас уже ничего не нужно, можно быть здесь и сейчас.
И вот, если представить такой идеальный момент в котором хотелось бы присутствовать здесь и сейчас… ну, например…

… Ночь, черное небо с огромным количеством ярких-ярких звезд, они такие большие, что, кажется, протяни руку и окажешься там, в необъятных просторах космоса. Ночь, легкий ветер приносит долгожданную прохладу, играет прядями волос – выпутывает из них водоросли. Ночь, море…. Ласковое, теплое, лижет ноги, щекочется, шепчет…. Сияет тысячами искорок, в каждой капле – светлячок. Ночь и никого вокруг, тишина и покой…

…Ночь, мраморное небо с прожилками облаков, звезды… Огромная луна, парящая над лесом, кажется, она зацепилась за верхушку сосны. Ночь, тишина, лишь поскрипывание деревьев в вышине, ветер раскачивает их и хочется кружиться и качаться вместе с ними в их странном медленном танце. Ночь, костер… Спокойный, светлый, он согревает и защищает, и круг света костра такой уютный, родной.… Потрескивает, убаюкивает…

…Ночь, звезды, млечный путь, растянувшийся на полнеба.… Из трубы светло серый дым на фоне темно-фиолетового неба. Крыльцо дома, старого, скрипучего дачного дома с облупившейся краской на стенах, ссохшимися досками. Пение сверчка, тихое, но такое звонкое в этой мягкой и густой тишине.… Кажется, что это звенят звезды и кирпичи печной трубы и далекие верхушки сосен и старые яблони в саду и сам воздух наполнен этим звоном и стрекотом… 

... сгущается, ложится на плечи, обнимает, шепчет…
… тянется к тебе язычками, шепчет…
… дымная, густая и звенящая, сидит рядом на скамеечке крыльца и улыбается…

Л С ю м б е о р в т ь ь. 
И ты уже не один. И все уже не важно.

Юлька спала, а за окном творились чудеса. Холодный ветер обдувал бока спящих домов, зябко подергивались фонари, а трава, еще такая нежная и зеленая, сжималась от страха. Весь город: улицы, дремлющие на них машины, кусты и деревья, скамеечки рядом с подъездами и в парках, бездомные кошки, собаки, глупые голуби и проныры-воробьи, все знали – сегодня пойдет снег. Холодный, безразличный, бездушный, он упадет на ветви, листья, перья, сделает еще холоднее всегда холодный собачий нос, он принесет с собой сон…сон и смерть…
Ветер старательно обдувал тучи холодом: 
– Сегодня пойдет снег – как можно доходчивей старался объяснить он – сегодня должен идти снег.
Испуганные тучи, жались друг к другу влажными боками и медленно брели туда, куда гнал их трудяга-ветер, исторгая из себя блестящие холодные капли…
Капельки, такие веселые и игривые, почувствовав обжигающе-ледяное дыхание ветра, замерзали, замерзали их мысли и чувства, они становились сонными, безразличными и холодными…
- Сегодня должен пойти снег! – оправдывался перед ними ветер – сегодня день первого снега!
Ничего не понимающие капли, овеянные холодным дыханием, засыпали и падали, падали вниз, повинуясь своему поводырю…

И вот мелкие и холодные снежники, подлетая к земле, видели зеленую нежную траву, дрожащие кусты и деревья и Земля, заботясь о детях своих, ибо не пришла еще пора сна и смерти, изо всех сил боролась с холодным ветром отдавая свое тепло… И снежинки, такие мокрые, растрепанные, полусонные, падали на теплую землю, пропитывались в нее, туда где теплее и уютней, просыпались там окончательно прежде чем слиться с землей, раствориться с ней, успевали почувствовать себя счастливыми…

Юлька спала, а над городом, кутая его в покрывало из тысяч замерзших капелек, шел снег, мокрый-мокрый, нежный, чистый снег…