Зимовка приближалась к концу. Утром 3 февраля 1971 года в нашу бухту
вошла американская немагнитная шхуна «Хироу» для того, чтобы забрать грузы, оборудование и
материалы научных наблюдений американского микробиолога Джона Крума, который зимовал на
станции Беллинсгаузен по программе обмена учёными. Все эти грузы вначале будут доставлены
на антарктическую станцию США «Палмер», а оттуда на ледоколе «Глетчер» – в Соединённые штаты.

На «Хироу» вернулся с острова Десепшен и наш географ Леонид Говоруха, занимавшийся там изучением
последствий недавнего извержения вулкана, в составе международной исследовательской группы.
Вместе с ним прибыл фотограф из журнала «Нэйшнл Джеогрэфик» Билл Куртсингер. Он будет жить на
нашей станции две недели, и фотографировать представителей животного мира, в том числе проводить
подводные съёмки тюленей, пингвинов и морских леопардов.

Пока происходила погрузка на борт судна ящиков Джона, около 11 часов утра на горизонте показался
парус. Мы были чрезвычайно удивлены появлению в этих водах небольшого парусного судна.
Примерно через час в бухту вошла 17–метровая яхта «Ауани» (Awahnee). Я завёл катер и провёл яхту
поближе к берегу, после чего перевёз на берег весь её экипаж. Это была первая в мире ферроцементная
(железобетонная) яхта, предназначенная для кругосветных плаваний, построенная в Новой Зеландии.
Владелец яхты американец Роберт (Боб) Гриффитц – человек довольно зрелого возраста, участник
Второй мировой войны, по образованию ветеринар, теперь увлёкся кругосветными путешествиями.

Рассказывал, что однажды попытался побывать в Советском Союзе, но безуспешно. Его яхту не пустили
в Одессу и не разрешили высадиться на берег. Он по наивности думал, что к нам так легко можно попасть.
Оказывается, прежде надо было соблюсти кучу формальностей и оформить столько документов, что у
Боба пропало всякое желание наведаться в СССР морским путём ещё раз.


На этот раз он начал своё очередное кругосветное плавание вокруг Антарктиды, выйдя из Новой Зеландии
в декабре 1970 года, намереваясь пройти по маршруту Джеймса Кука, южнее шестидесятой параллели
Южного полушария, и завершить это тяжёлое и опасное плавание протяжённостью около 12.000 морских
миль через 3–4 месяца в Новой Зеландии.

Кроме Роберта Гриффитца на борту были его жена Нанси, сын Рейд и ещё трое членов команды, которые
попросились добровольцами в это плавание: Пат Трестон – практикант из Оклэнда, студент Эш Лоудон из
Отаго, и бизнесмен из Оклэнда Джон О’Брайен.
Когда команда сошла на наш берег, первое, что мы сделали – устроили им русскую баню, угостили обедом
и устроили экскурсию по полуострову Файлдс.

Из Новой Зеландии до нашей станции, то есть меньше половины пути, яхта прошла примерно за полтора
месяца. На всех островах и материковой части Антарктиды, где команда яхты высаживались на берег, они
оставляли специально изготовленные бронзовые медали в память о своём посещении.



Мне так и не удалось выяснить происхождение названия яхты. По одним данным слово "Awahnee" означает
«Мир», по другим так называли трёхногого индейца в мифологии индейцев Калифорнии. А судя по памятной
медали, оно относится к какой–то корейской легенде. Последнего взгляда придерживался и сам Роберт.
Утром следующего дня Роберт Гриффитц зашёл ко мне в медпункт и спросил, нет ли у меня кусочка серебра
и эпоксидной смолы. На вопрос «для чего?», ответил, что у него разболелся зуб, и он хочет вложить в дупло
кусочек серебра, залить его эпоксидной смолой (наверное, сказывалось ветеринарное образование), и таким
образом избавиться от страданий до окончания плавания.
К счастью у меня была маленькая электрическая бормашина, серебряная амальгама и все необходимые
материалы для того, чтобы запломбировать ему зуб по всем правилам. Что я и сделал, и даже под местной
анестезией. Боб так расчувствовался, что попросил разрешения проконсультировать его жену. Дело в том,
что Нанси была прооперирована 3 года назад по поводу липосаркомы, а сейчас у неё в животе прощупывалась
какая–то «опухоль». Боялись – не рецидив ли?
После осмотра стало ясно, что Нанси беременна. Они были счастливы и очень обрадовались, услышав эту
новость. Боб сразу решил не задерживаться у нас в гостях, чтобы побыстрее закончить своё плавание вокруг
Антарктиды. После окончания путешествия Боб и Нанси обещали написать мне кто у них родится.
Вечером 4 февраля проводили яхту Гриффитцев в дальнейшее плавание. Они взяли курс на Элефант–айленд,
затем к Южным Оркнейским островам, и далее опять в Новую Зеландию, замкнув, таким образом, свой маршрут.

На третий день после их отплытия задул сильный штормовой ветер, и мы всё время думали, каково им там, в
такой маленькой яхте, среди бушующего океана и айсбергов, тем более, что ночи уже становились тёмными.
Температура воздуха круглые сутки держалась от –1 до +1 градуса по Цельсию. Конечно, железобетон не
самый подходящий материал для корпуса судна предназначенного для плавания в антарктических водах.
Правда, корпус яхты изнутри был утеплён слоем пенополистирола, а для обогрева использовалась система
охлаждения небольшого вспомогательного дизеля. Вода внутри корпуса яхты циркулировала по трубам,
соединенным с двумя металлическими бочками. Кроме этого, выхлопные газы проходили по трубам,
проложенным внутри каюты под койками.
Через несколько недель, по прибытии в Новую Зеландию, Нанси с сыном Рейдом вылетели самолётом в
Сан–Франциско. Нанси в отделение для беременных госпиталя Сан–Франциско, а Рейд – на учёбу в летнюю
школу. Боб продолжил своё плавание под парусом в Америку через Таити и Гонолулу, и прибыл домой в
августе 1971 года, как раз к тому моменту, когда родилась их дочка Фиона Никола Антарес.
Теперь уже могу признаться, что меня грыз небольшой червячок сомнения при постановке диагноза
беременности, тем более на таком раннем сроке. Ну, мало ли, вдруг ошибся, я же всё–таки не
акушер–гинеколог. К счастью не ошибся.
Здесь я привожу выдержки из последнего письма Роберта Гриффитца, датированного 27 ноября 1972
года, которое я получил в Ленинграде спустя месяц:
«Дорогой Геннадий, спасибо за прекрасную открытку, которую я получил месяц назад. У нас новости,
наша замечательная темноволосая Фиона бегает, смеётся и играет со своим светловолосым старшим
братом Тенои–и. Рейд сейчас стал высоким и сильным, и подошёл к тому моменту своей жизни, когда
должен решать будет ли он предпринимать попытку поступать в Университет на будущий год.
... Кинофильм о нашем Антарктическом путешествии получился замечательным, но неполным. Нам бы
очень хотелось получить твои кинофильмы, снятые на станции Беллинсгаузен, и мы были бы рады
оплатить все расходы по изготовлению копий и пересылке их нам в Джорджтаун,
...Мы часто думаем о тебе и о других зимовщиках станции Беллинсгаузен, особенно когда видим тебя
улыбающимся на наших фотографиях. И мы с большим удовольствием вспоминаем теплоту, дружескую
атмосферу и комфорт, которые мы нашли там – больше чем на любых других Антарктических станциях,
которые мы посетили. Наилучшие пожелания, Боб, Нанси и Рейд».
Да, у Фионы есть брат с таким странным именем, который всего года на полтора старше неё, и которого
родители, естественно, не могли взять с собой в кругосветное плавание на яхте.
Я попытался выполнить просьбу Боба насчёт отправки копии моего фильма. Но, нельзя забывать, что мы
жили в СССР, где никогда не приветствовались никакие контакты с иностранцами. Когда копия фильма
была готова, я отправился на почту. На меня там все выкатили глаза: Вы что, с ума сошли? Какие кинопленки?
В какую Америку? У Вас есть на это разрешение Министерства культуры и Министерства иностранных дел?
Вам что, неприятностей хочется?
Короче говоря, ничего из этой затеи не получилось. Наши контакты с Робертом Гриффитцем на этом
прекратились. Мне было очень неловко продолжать переписку и, тем более, объяснять, почему не смог
выполнить его просьбу. Такое понять трудно.
Прошла целая жизнь. Я ничего не знал об их делах и судьбах. Жив ли Боб, как Нанси, где Фиона?
Ведь ей сейчас должно быть около 36 лет. Многих людей просил помочь разыскать эту семью.
И вот, наконец, чуть больше года назад удалось через поисковые системы в Интернете найти
электронный адрес Нанси Гриффитц. Она теперь живет на Гавайях и занимается выращиванием
кофе на плантациях.

Ни на одно из моих электронных писем Нанси не отвечала, тогда я позвонил ей на Гавайи.
Выяснять, жив ли Боб было неудобно, ведь в этом году ему должно было исполниться 90 лет.
Узнал только, что Фиона живёт там же, но в тот момент находилась в служебной поездке в Канаду.
По–моему Нанси плохо поняла, о чем я спрашиваю, но сказала, что мои письма получала и скоро ответит.
Ответа жду до сих пор.