Доктор Хаус и религия
http://decalog.livejournal.com/50881.html

"Я не вру, я выдумываю" 

http://community.livejournal.com/foma_blogs/72552.html

Фрагмент поста Худиева:  

"Посмотрел "Ангелов и демонов", картинку легче воспринимать, чем текст, так что осилил. Подумал, что там имеет место интересный пропагандисткий прием. По ходу дела Лэнгдон сообщает о "Великой кастрации", когда некий морально озабоченный папа собственноручно поотбивал гениталии у обнаженных статуй (Вы антикатолик? - спрашивают его. Нет, я антивандал! - отвечает он). Также он сообщает о La Purga - событии, имевшем место в 1668 году, когда церковники похитили четырех ученых, выжгли им на груди кресты, чтобы очистить их от грехов, и казнили, чтобы неповадно было силам прогресса и науки ставить под вопрос учение Церкви. Ничего подобного не происходило в действительности - и вообще конфликт науки и религии в хрестоматийном деле Галилея проистек значительно мягче, чем конфликт атеизма и науки в деле Вавилова. Но множество людей будут уверены, что и "Великая кастрация" и "Ла Пурга" - исторические факты. Дело в том, что мы по умолчанию воспринимаем художественный сюжет как вымысел, происходящий в реальных декорациях - то, чего не было, но при имеющихся данных могло бы быть. Если часть декораций при этом подаются как реальные - дело происходит не в фантазийном королевстве голливудского Камелота, а в реальном Риме - мы по умолчанию склонны воспринимать все декорации как реальные. Если в фильме некие исторические факты упоминаются как имевшие место, зритель их так по умолчанию и воспринимает. Например, тезис "Кода да Винчи",  Христа обожествил император Константин в 4 веке нашей эры, то есть 3 с лишним века спустя его смерти, уже (при всей его исторической фантастичности) проложил дорогу в сознание масс. Если человек не интересуется предметом специально, его знания о нем формируются из упоминаний, с которыми он сталкивался по ходу других сюжетов - Лэнгдон еще, напоминая церковникам о La Purga, говорит "как, и вы не знаете собственной истории?!".   Ну как же, любой школьник знает, Константин обожествил Иисуса,  La Purga, "Великая Кастрация", все дела... При этом пропагандист, когда ему прямо укажут на его ложь, может посмотреть на вас, как кроткий страдалец от мракобесия и нетерпимости и сказать: "Я не вру, я выдумываю". Художественный же вымысел, свобода художника, что вы доцепились-то?.."

"Юрий Мороз: На самом деле существуют две версии фильма: восьмисерийная, которая будет показана на Первом канале, и 12-серийная, которая выйдет на DVD. Возможно, и дальнейшие телепоказы будут в широком варианте. Конечно, 12-серийная версия полнее, потому что в восьмисерийной нет отдельных сцен и всего, что связано с семейством Снегиревых. Эта часть сокращена."

Какой же порочный круг с этими постоянными перемонтажами и какая путаница с "полными" и "сокращёнными" версиями! Всё те же цензорские ножницы, но при полном согласии режиссёров: "Лишь бы показали..." Как бы всё-таки защитить и автора, и зрителя от таких вот "сокращений"?!

Увы, но после четвёртой серии надежды на что-то настоящее в этом фильме-иллюстрации к "Карамазовым" испарились. Режиссёр, обещавший отследить все основные линии романа, запросто выстриг несколько частей книги Достоевского. Наверное, самых важных для писателя. Тех, без которых и замысел его понять невозможно.

Хотя в конце серии все кричат об убийстве Фёдора Павловича Карамазова, в творческом смысле по-настоящему "убит" был образ старца Зосимы. Я понимаю, насколько сложно создателям киноверсий найти подход к такому герою. Потому что старец -- не просто единственный и главный положительный персонаж романа.

Многие возразят, что положительный -- Алёша: но Алёша не пробудившийся ещё, ищущий себя человек, который не утвердился пока, как бы ни казался он хорош. А Зосима -- это живой образ русской святости. Единственный пожалуй на всю русскую литературу удавшийся. Которому Достоевский посвятил огромную часть романа.

Тут для Достоевского вся опора, вся надежда: и встречи его с Оптинскими старцами в скиту, и истории первых оптинцев, уже почившие, но о котороых многое было известно. И мысли святителя Тихона Задонского, проповеди которого Достоевский разбирал и чрезвычайно ценил. Он показал своего Зосиму прямо посреди моря конфликтов, искушений и страстей, не только конфликтов светского общества, но и церковных, монашеских, по-своему "вечных", где есть всё, от чисто практических забот монастырского начальства до борьбы против инн и прочего "модернизма", до подмены любви Христовой верой в чудеса и псевдостарчеством (которое сейчас принято называть младостарчеством).

У Зосимы отдельный, собственный роман в романе. О вере и любви его умершего брата. О неудачливом офицерстве, о покаянии убийцы, который, признавшись Зосиме в злодеянии, чуть было не убил самого Зосиму.

В отличие от появляющегося на считанные минуты в кадре торжественно-неподвижного, со строгим лицом "святого отца", романный старец как раз и смущает многих тем, что никакой он внешне не строгий. Он всех принимает и не боится и самих Карамазовых собрать у себя в надежде примирить между собою. И он почти мгновенно для них "свой" -- а всё-таки остаётся авторитетом, хотя и не хотят Карамазовы мириться. Это образ той Церкви Христовой, который многие и не подозревают найти в Церкви, хотя он вовсе не книжный и не устаревший. И многим современным христианам дана радость встретить именно таких церковнослужителей на своём пути.

Для Алёши Зосима прежде всего не менее, а может и более отец, чем Карамазов. Он для него пока всё в жизни, он в него влюблён. Потому вера Алёшина до поры, как думаю, не во Христа, а в своего старца. Неслучайно говорит он однажды, что быть может в Бога и не верует, неслучайно не умеет ответить на Поэму Ивана и рассуждения о слезинке ребёнка, и только говорит пустое: "бунт", "бунт"... Оттого и начинает метаться после смерти старца и скандала, устроенного монастырскими мистиками. И в конце концов, именно из-за потери старца страдая, неожиданно открывает он веру и страх Божий там, где и никто не ожидает -- в Грушеньке. И начинает взрослеть. И засыпает в келье под чтение Евангелия о Чуде в Кане Галилейской. И видит старца Зосиму на пиру у Самого Христа. И проснувшись, выбегает из кельи под небо звёзд, чтобы обнимать и целовать землю (а не молиться днём среди скирд, как Алёша у Мороза)...

Именно старец в романе отвечает всем Карамазовым, а не Алёша. В книге не оставлены без ответа ни слёзы детей, ни вопрос о бытии Божием. И после ампутации столь важной части "Братьев Карамазовых", что остаётся нам, кроме того "Иисуса", которого Иван в своей Поэме оставил молча выслушивать идиотские представления Иквизитора о том, чему учил и как представлял себе людей Христос. В Поэме он молчит. Потому что Иван Христа и считает тем, что говорит о нём его герой. У Достоевского молчание это становится иным -- словно молчание Христа в ответ на вопрос Пилата "что есть истина?". Но в молчании этом Он продолжает присутствовать в мире и никуда не уходит, вопреки "приказам" инквизиторов и иванов карамазовых, никого не оставляет. И к Зосиме и его ученикам как бы сходятся все иные сюжетные линии, которые свидетельствуют о Боге. И это не заканчивается смертью старца.

Но...

Зосиме не нашлось времени и места в сериале. И я уже не могу отделаться от впечатления, что это провал очередных "Братьев". Мне стало трудно думать разбираться всерьёз с тем, что происходит на экране. Мои мысли то и дело улетают в область вопросов, а кто бы СМОГ снять... Глеб Панфилов? -- наверное. Кто кого мог бы сыграть? И я переключаюсь на чисто кинематографические проблемы, на досаду, что при наличии Тимура Бикмамбетова "Обитаемый остров№" снимает лично мне симпатичный человек, но видимо слабы режиссёр Бондарчук-младший. Что классику снимают люди, которые не умеют понять, что такому материалу необходимо соответствовать. Мысли мои убегают в мир проблем, где места Достоевскому совершенно не остаётся. И я даже не уверен, что смогу и захочу досмотреть сериал. Потому что не хочется думать о том, кто и что делает в нашем кино. Хочется думать о Достоевском, о вере, о настоящих больных вопросах. И потому я не напишу в этот раз, что "продолжение следует".

Поживём -- увидим...

Отец-Карамазов с Иваном и Алёшей слушает Смердякова о глупости мученичества за веру. Алёша объясняется с невестой. Митя тщетно ищет денег. Иван исповедует Лёше своё неприятие мира, "созданного Богом" и читает поэму о Великом Инквизиторе (которая "оживает" в кадре). И на утро следующего дня, зная, что в его доме может произойти непоправимое, таки уезжает, хотя и признавая себя подлецом...

По-прежнему на фоне всех выделяется прекрасная игра Сергея Колтакова (Карамазов-старший), я бы сказал, даже выламывается из фильма, потому что вровень с ним, пожалуй, только Деревянко (Смердяков).

Есть и трогательные моменты, и слабые. Но опять-таки самым сложным и главным искушением для режиссёров остаётся святость, вера, религиозный выбор (кроме опять-таки очень убедительных Карамазова-старшего и Смердякова). Не удаётся Морозу избежать каких-то очевидных недо- и пере- . Алёша и Иван недо- игрывают в своём разговоре о Боге и  слезинке ребёнка. Тут главной скрипкой, конечно же, должно быть Ивану Карамазову, и он старается, он ПОЧТИ убедителен. И всё же, видя и слыша его монологи, не верится ни в бунт из-за слезинки ребёнка, ни в лихорадочный пот рассказчика Поэмы об Инквизиторе. Думаю, дело в том, что оказалось ужасно сложно проникнуться из нашего времени образом человека, который всем своим существом верит в эти идеи и всем телом содрогается от неправды мира и страдания человеческого. А ведь то были люди, действительно готовые из револьвера расстрелять "виновного" в несправедливостях, пусть за то будет и виселица... Мне кажется, не удалось передать это лихорадочное желание всё проклясть и отвергнуть. Впрочем, с другой стороны, Иван у Достоевского всё же не народоволец. Он философски радикален, но малодушен на деле... Но мучается-то он истинно - и это не получается передать!

Кстати, парадоксально: то, что не получается в этой, по замыслу, драматической картине, -- удалось в авантюрном фильме. В "Статском советнике" по Б.Акунину. Где вот эту лихорадочную веру, любовь и страсть террористов удалось передать Хабенскому и Фандере. Причём как раз при минимуме экзальтации, позёрства и жестов. Они в фильме даже притихшие всё время, говорящие почти без голоса, одними губами -- но они -- настоящие. Они не могут жить в мире, который для них ненавидимый "мир Божий"; они и в самом деле свой "билет" Богу вернули. И только друг друга после этого ещё более полюбили, словно вцепившись один в другого как в последнюю красоту и реальность бытия. А Иван? Нет, не то что-то...

Но явнее всего неуверенность в религиозно-философской линии видна всё же в режиссуре Поэмы о Великом Инквизиторе. И обнаруживается она (как было уже и у Бортко в "Мастере и Маргарите") в наигранности и предсказуемости. Ну, не мог почему-то Бортко сообразить, что римский правитель Иудеи Понтий Пилат может оказаться молодым и сильным мужчиной. И что Иешуа (не говоря уже о Христе, с Которого Иешуа спародирован в интеллигентском духе) вовсе не обязан быть умильным и томным интеллектуалом с красивыми глазками. Уже и Мел Гибсон сумел нам иной образ предъявить!.. но снова в Поэме мы видим "христа" с постера американских протестантов, красивенького, с теми же глазками. А Инквизитор почему-то опять предстаёт типичным палачом предпенсионного возраста. Да ещё и в обстановке суда, хотя, насколько я помню, он в романе приходит один в камеру, чтобы высказать всю боль свою и разочарование в вере, которую он не понял.

Самое опасное с Поэмой происходит: её материализуют банально. Так, как принято визуализировать. И тем самым вести и без того оболваненного и полного стереотипов и клише современного человека мимо подлинного конфликта Церкви и социализма; Веры и неверия; милосердия Божия и человеческой "справедливости"... А главное -- мимо зеркала, в котором век от века всё те же мучения сердца, метания между Богом и Ничем, попытки убежать от страшных Вопросов в работу, политику, потребление, разврат, дешёвую мистику... И можно было бы -- благодаря Достоевскому -- вернуть многих к важнейшим вопросам. И Поэма тут могла бы быть восклицательным знаком. Если б не демонстрировать, что Христос -- это всего лишь очередной актёр, что средневековье всё узнаваемо-декоративно-факельное, что Инквизитор к нам не имеет никакого касательства. Не избежал режиссёр искушения сделать всё в костюмах и покрасивее, с позами... И Поэма осталась бесцельно проигранной пьесой.

А жаль.

Но буду смотреть дальше. И посмотрим...


p.s. Напоминаю: в "Фоме" было двойное интервью с режиссёрами, ставившими фильмы по романам Достоевского, в марте 2007 года. Тогда на наши вопросы о будущем фильме ответил и Юрий Мороз. Рекомендую прочесть, тут:

http://foma.ru/article/index.php?news=2111

Продолжаю смотреть...

Сегодня вторая серия была. Скандал между Катериной Ивановной и Грушенькой при Алёшиных глазах. Очень по-моему сильная сцена почти-исповеди старшего Карамазова тому же Алёше. Наконец, Смердяков, намекающий Ивану, что тому лучше исчезнуть на время...

К концу просмотра понял, что многое накопилось после двух серий. Притом, что главное ощущение прежнее -- это фильм-иллюстрация, но иллюстрация неплохая. И три узловых размышления из первых впечателний и диалогов с друзьями у меня появилось.

Первое - о женских ролях, об актрисах и героинях. Актрис уже начинают ругать, уже говорят, что они слишком развязные, кривляются больше, чем играют... Я бы не спешил судить. Прежде всего потому, что у Достоевского вообще очень и очень странные, сумасбродные, с подвывертом каким-то, женщины. И кажется, что это не соответствует духу того времени; что и вовсе это неправда о женщине. Или что всё актрисы портят. Не знаю насчет актрис, может и портят. Но в отношении времени и мужского идеала, победившего в новое время -- от Достоевского, но чем ближе к нам тем всё более -- именно такая женщина и стала кумиром. Между прочим, вижу современную роль с очень убедительной "достоевской" женщиной. Фильм "Стиляги", Польза, героиня Оксаны Акиньшиной. Она там поставлена на пьедестал, словно символ девушки, достойной особенной любви, внимания, даже обожания. А что там, кроме более убедительной, эффектной для нашего времени инфернальности? Тот же тип, совершенно тот же!

Возможно, Достоевский как раз и подметил и ещё раз очень точно показал тенденцию, будущее. В том, что именно нервическая, наэлектризованная и страстная, надеющаяся только на себя, и одновременно изломанная и потерянная женщина -- теперь героиня. Притом, что надлом и потерянность стали затушовывать, а страстность и энергичность выдвигать на первый план. Так что неясно, актрисы виноваты -- или мы не верим сами в то, что в действительности восхищает современных дмитриев карамазовых в нынешних грушеньках...

Второе -- об игре актёров-мужчин. Она показывает, насколько трудно перенастроиться, чтобы после современного "наигранного", накатанного сериала, начать играть настоящую драматическую, глубокую по мысли и художественно сложную вещь. Влияет и жизненный опыт, и опыт театральной работы, который сразу же становится крайне важен. И на первом плане оказались не привычные "звёзды", а те, кто обычно на второй, а то и третьей позиции в кино. Самый лучший, как мне кажется, Фёдор Карамазов, Карамазов-старший (Сергей Колтаков). Я просто открыл для себя артиста, которого раньше не замечал! Ему оказались доступны самые разнообразные переживания, черты характера. Возможно, он первый, кто до конца точно передаёт саму жизненную философию отца-Карамазова, который вдруг (после сцены откровенного разговора с Алёшей) вдруг предстаёт очень несчастным, и одновременно гордым человеком, который, видя вокруг много грехов скрываемых, решил грешить демонстративно... И слово демон-стративно, этот чёрт поработил его. А сердце его ищет, открывается и признаёт истинным сыном только ангела, только Алёшу.

Совершенно иначе раскрыт Смердяков и артист, его играющий, Павел Деревянко. Запомнился он мне простачком из сериала "Участок", добродушным пареньком. Но тут перед нами очень серьёзный, с умными, недобрыми, ледяными глазами. Способный на рискованную игру, на интригу, он и Ивана обыгрывает. А ведь даже Алёша не замечает его и не признаёт за брата -- и ой как напрасно!..

Митя -- иногда очень хорош, иногда не хватает Сергею Горобченко "электричества" и оттенков. Иван (Анатолий Белый) пока органичен, и не переигрывает, и вовремя может раскрыться своей неуверенностью или своей влюблённостью.

А вот об Алёше предвижу большой спор, сплоть до мнения, что Александр Голубев провалил роль... И пока не знаю, что сказать. Есть у меня своя версия, версия в его защиту, но пока промолчу, подожду продолжения фильма.

А пока лучше о третьей мысли: о том, насколько же сложно для кинематографа даётся тема святости, тема церковная. Правда жизни в Церкви, жизни тех, кто служит в Церкви, даётся режиссёрам и актёрам огромным усилием. Впрочем, далеко не все и "парятся" -- я совершенно не удивляюсь, когда то тут то там слышишь в фильме диалоги "священников" с героями, с совершенно идиотскими обращениями "святой отец" и "сын мой" в ответ. Тут ясно сразу: ни сценарист, ни режиссёр, ни артисты не знают "родной", русский язык живого общения в "настоящей" православной церкви. Да и не пытались вникнуть -- а зачем?.. Но для таких режиссёров, как Юрий Мороз, тем более при обращении к Достоевскому было, видимо, очень важно не сфальшивить. И это уже хорошо.

Я вижу, как все стараются добиться верной интонации в теме Церкви. И пока могу сказать, что удачи и неудачи чередуются в фильме без явных удач и провалов. Пока так осторожен режиссёр, что не решается пока дать "дышать" и "двигаться" старцу и монастырским отцам. Наверное, потому и разговор Ивана о церковном суде в келье орца Зосимы опущен Морозом... Но посмотрим, посмотрим, что дальше будет. Ведь темы этой трудно избежать, если обещал отразить все основные сюжетные линии романа. А ведь в нём тема Зосимы занимает огромны объём и значение...

Так что буду ждать.

Мой вывод один: интересно следить за этим опытом. Хочется увидеть серию в понедельник. И хочется, чтобы "балланс" нового фильма оказался в конце концов, положительным. :)


p.s. Напоминаю: в "Фоме" было двойное интервью с режиссёрами, ставившими фильмы по романам Достоевского, в марте 2007 года. Тогда на наши вопросы о будущем фильме ответил и Юрий Мороз. Рекомендую прочесть, тут:

http://foma.ru/article/index.php?news=2111

ЗАКРЫТЫЙ ПОКАЗ – «Мой муж – гений»

Два обстоятельства поразили меня в обсуждении фильма про Ландау или про его жену Кору (как кому милей). >>>>>>>>>>