Вместо предисловия
В этом отчете о путешествии хочу не просто посвятить читателя в бурную коллизию своих дорожных приключений, как это бывало раньше, а заодно и окунуть, насколько возможным это представляется, в живой разговорный язык эсперанто, который в нашей международной группе стал единственным эффективным средством общения. Поэтому воздержусь от сухой статистики и в то же время дам возможность вам, дорогой читатель, почувствовать себя одним из нас на большой дороге. Возможно, осуществлю все поставленные цели, а возможно не добьюсь ничего. Такая уж штука эта жизнь – показ всех результатов она всегда откладывает на потом.

С чего всё началось. Конец 2010 года. При очередном входе в Интернет обнаруживаю, что на меня ведет охоту Иво Миесен – тот самый Иво из Нидерланд, который стоит во главе международного общества эсперантоговорящих велосипедистов, и которого я уже давно приглашал поездить по Украине за компанию. Выхожу на контакт и выясняю, что по случаю международного конгресса эсперантистов в Киеве он хочет организовать велокараван, вернее bicikla karavano, по Украине с финишем на loko de kongreso (в смысле, на базе, где и будет происходить этот конгресс). Нужен местный ассистент ведущего, который не позволит группе сбиться с пути. Поддержать это начинание счел нужным. Во-первых, давно хотел покатать с членами этого международного общества. Во-вторых, положение обязывало: был в ту пору главным в местной ассоциации эсперантистов по вопросам велодвижения. Ну, и в-третьих, просто не хотелось бы, чтоб иностранные коллеги по велохобби безнадежно у меня в стране где-то затерялись.
Впрочем, последнее предположение было необоснованным: Иво неоднократно, как вскоре окажется, приезжал в Украину и наездил на своем biciklo (он же bicycle, по-английски) очень много километров. Как опытный велотурист, он выставляет мне карту Украины с тремя возможными путями продвижения из Одессы на Киев и по скайпу мне заявляет: elektu itinieron. Ну, сказано – сделано. Я выбираю тот маршрут, который не сильно виляет по стране и при этом захватывает Умань и Белую Церковь.
Конец июня 2011 года. Утвержден список участников karavano. Похоже, нам с Иво придется вести лишь двух человек. Несмотря на анонсы karavano по разным каналам, причем приглашали как эсперантистов, так и неэсперантистов, ехать решились только двое. По моему личному приглашению присоединилась Лилия Соломко (Одесса) несмотря на попытки разных знакомых отговорить ее от опытов со своим сердцем на дистанции 600 км. Со стороны Иво в karavano влился японский сан почтенного возраста Тошинобу Араи из города Окаяма. Он ехал с Иво уже второй караван. В цифры лет каждого из участников я не буду вдаваться, так как среди нас дама, да и фотографии есть со всеми лицами. Группа оказалась разношерстной не только по возрасту, но и по уровню подготовки. Я и Иво на момент каравана ездили преимущественно в стиле велотуризма (небыстро, но далеко). Тошинобу, или просто Тоши, наверняка был шоссейным гонщиком (сужу об этом чисто по велосипеду, он же biciklo, который впоследствии увижу). Для туристического проезда крепил багажник явно в последний момент на фундаменте из бамбуковых шестов. Лилия много на момент старта наездила по городу на односкоростном велосипеде, при этом, как ни странно, мне удалось мотивировать ее на покупку велогибрида, пусть не по последнему слову техники, но хоть с выбором передач под разный рельеф. Однако убедить ее хотя бы недельку до старта поездить на обновке решительно не удавалось. Проще, наверное, было б угнать любимый single speed, чем побудить сознательно пересесть и готовиться на том веле, который таки поедет в поход. Уже был, правда, грустный опыт, что собралась на 100 км на необкатанном железе, а не вышло и 40, но урок извлечен не был.
4 июля. Звоню по телефону в квартиру, где должен остановиться Тоши. Хозяйка (тоже эсперантистка, кстати) радостно сообщает, что человек, равно как и багаж, доехали к ней нормально прямо с турецкого самолета. Передает трубку Тоши. Робко и неуверенно звучит приветствие «Saluton!». Далее рассказываю ему (ясна речь, на эсперанто), кто я, какова моя роль в предстоящих событиях. Собеседник проявляет такие сложности в речи, что я уже сомневаюсь, а нормально ли меня понимают и будут понимать. А ведь к English-у в случае полного непонимания тут не прибегнешь. Именно японец английским абсолютно не владеет. Вот ne parolas angle, хоть расстреляй горошинами.
В этот же день выясняется, что к запланированному времени старта не поспевает Ivo. Он въехал в страну со стороны польского кордона, несвоевременно прибыл во Львив, где ему придется потерять сутки в ожидании поезда на Одессу.
5 июля. Встречаюсь с Тоши, знакомимся, представляю жене как потенциального попутчика, прогуливаемся по центру города и парку Шевченко. Выходит на связь Иво, сообщает в какой trajno, он же train, он же поезд, ему посчастливилось сесть и спрашивает, где в городе он мог бы со мной встретиться. Убеждаю его, что меня он встретит еще до выхода в urbo Odeso.
6 июля. Он же судный день. То есть стартовый. День начинается рано с ходки на вокзал. На перроне выясняется, что я встречаю поезд из Ивано-Франкивска, который заехал во Львив и подобрал там Иво. Встаю по стойке «смирно» возле нужного вагона. Долго ждать не приходится. Первым из вагона выкатывается переднее колесо и спотыкается об мою ногу. С жизнерадостным возгласом «Saluton!» из вагона выходит седеющий человек с темной бородкой, груженный сумками для перевозки per biciklo. Делает вторую ходку в вагон и выносит весь остальной велосипед. Приделываем колесо, навешиваем сумки спереди и сзади на раму.
По случаю задержки Иво старт был перенесен на более позднее время, чтобы он мог отдохнуть у меня с дороги и сделать последние приготовления к поездке. Поэтому веду Иво к себе, знакомлю с женой. Сразу оговорюсь, что кроме эсперанто полиглот Иво Миесен свободно говорит на голландском, на диалекте родного города Мааштрихт, на английском, французском и немецком языках. Также знает массу общеупотребимых слов в русском языке. Поэтому с супругой общались на английском без переводчика. Далее по плану должна подъехать Лилия, и мы вместе едем на морвокзал, где нас уже поджидает Тоши. Но даже самые гениальные планы порою срываются. Звонит Лилия и радует нас с Иво вестями, что отложила паковку вещей на утро этого дня и, естественно, не успевает даже на обновленное время старта. Остается передать эту информацию Тоши на морвокзал и ждать. Нам предоставляется полтора часа для рассказов друг другу о своих успехах на ниве велотуризма. Слава Богу, что запланированные репортеры с телевидения не состоялись, им, видите ли, не понравилось, что мало стартующих. Походу наших бесед, сверок карт (Иво имел карты некоторых областей, по которым мы будем ехать, я же прихватил с собой атлас автодорог с уже прочерченным в нем маршрутом) Иво попросил меня провезти в своем велорюкзаке пакетик с порошком, который, как я тогда понял, полезен для зубов. Пакетик я любезно у него принял, но, не придав ему особого значения, скоро позабыл этот мелкий эпизод. А зря: вскользь упомянутое ружье может внезапно выстрелить не только в пьесе Чехова, но и в реальной жизни.
По приезду Лилии мы спускаем велосипеды и груз на улицу. Мы видим, что багаж у Лилии прикреплен очень ненадежно для дальней дороги, и Иво интересуется, как обстоят дела с наличием «guma shnuro». Честно говоря, не сразу сообразил, что речь идет о фиксажной стропе для прессовки габаритных грузов. Спустя какое-то время пожалел, что не подумал свои стропы прихватить, но обошлось.
На морвокзале нас дожидались уже два часа Тоши и хозяйка, принимавшая его по приезду (для эсперантистов открою секрет, что это была Татьяна Аудерская). Последние приготовления, подкачка колес – и… невероятно, но bicikla karavano тронулся.
Столь затяжного выезда из отправного города я не помню за всю историю своих турпоездок. Чуть ли не на одном дыхании проехали Пересыпь, весь поселок Котовского. Сделали первую остановку, как я и планировал, возле универсама «Копейка» на углу просп. Добровольского и ул. Паустовского (для незнающих город поясню, что это последний самый северный городской перекресток, за ним уже нет никакой Одессы). Просто покупками не удовлетворились, захотели тут же сделать первый перекус. Расположились на Паустовского в уличном газоне. И тут надо же случиться дождю. Вот не было осадков ни в центре, ни на Фонтане, ни на Таировском жилмассиве – там всюду ураганом отделались, а вот Котовского и земли посевернее накрыло ливневым дождем. Как случилась такая напасть, мы все достали дождевую одежду, одна только Лилия мокнет в безуспешных попытках найти дождевик, не помня где. Промокнув до нитки, спешно эвакуирует себя и biciklo под навес ближайшей остановки автобусов. Там же и делает неутешительный вывод, что дождевик, как это часто бывает, пополнил собою список забытых вещей. Далее единогласно делается правильный вывод: sen tiu ne eblas veturi (без плащика путешествовать нельзя), Лилия усаживается в автобус, проходящий возле ее дома, с целью поскорее доставить на место нашей нынешней дислокации pluv-jako, то бишь дождевой плащ. Этот двусторонний автобусный трансфер с жадностью голодного быка пожирает еще 4 часа походного времени. Самое досадное, что дождь прекратился где-то через полтора часа после отъезда Лилии домой. Японский велогонщик Тошинобу Араи глядел на всё это, то засыпая на остановке, то матерясь на своем языке. Те же эмоции пытался на более приличном уровне выразить Иво. Его-то было легче понять, так как изъяснялся на эсперанто. Приезжает Лилия, мы подбиваем хронометраж. Старт с одесского морвокзала – 14 часов (вместо планированных 11 утра). Покидаем Одессу с концами – 19:30. Время дальнейшего пути до наступления темноты – в порядке полутора часов (с тем, чтобы кинуть палатки при остатках дневного света). Первый походный день состоялся – ура, товарищи! Иво показывает мне на карте голубое пятно рядом с селом Свердлово: «Estas lago. Ni povas noktumi tie». Ну, идея проста. Он заприметил обозначение озера и захотел на его берегу упасть с лагерем и ночевкой. Поясняю в ответ, что в Одесской области обозначения озер и рек самые недостоверные – реальные водоемы высыхают от жаркого летнего климата. Видимо, для Иво это не новость, так как он говорит: «Mi komprenas. Eble jes, eble ne». В смысле, всё понял, согласен на любой вариант.
Возле южной околицы села Свердлово я всё же заприметил справа от трассы водоем. Что-то вроде пруда. Но пути от трассы к нему не просматривалось. Правый поворот на пруд я увидел уже в самом селе. Однако дорога очень быстро из асфальта превращалась в мокрую и болотистую грунтовку – дождь не оставил и эти места. Останавливаюсь, докладываю обстановку спутникам. Иво сразу выставляет на суд общественности резервный план. Взять запас воды в сельском кафе, возле которого мы сейчас стояли, и пойти на другую от трассы сторону для поиска площадки под лагерь. К тому же его прибор GPS на руле показал, что и там есть озеро. Гляжу на его карту и понимаю, что она явно брешет. Озеро значилось слева и позади того места, где мы сейчас находились. Но до въезда в Свердлово я левый фланг внимательно проверял – там голая степь и только! Весь этот разговор происходил возле сельского бара, и тут же рядом находилась шиномонтажная мастерская. Иностранная речь в этих местах заинтриговала местных сотрудников, и один за другим на улицу стали выходить добры молодцы от 12 до 25 лет. Все были на подпитии, им очень долго надо было объяснять, что нам не нужен рекомендуемый ими автобан Одесса-Киев, у нас до Киева свой маршрут по менее оживленным трассам. Нет-нет, заявляют они, вы приедете так в Николаев, зачем вам да почему не слушаете? Пояснять, что мы меняем трассу сразу за Свердловым бесполезно: понималка у народа спилась. Потом они, видя, что группа международная, пробуют вступить в контакт с каждым из нас на ломанном английском. Потом выясняют, кто из нас да откуда. Весть, что среди нас японец, всех вводит в эйфорию. Особенно радовался один из ребят, который через меня как переводчика пояснил Тоши, что работал до недавнего времени по утилизации радиоактивных отходов. Стал расспрашивать о последствиях недавнего катаклизма в Японии. Через меня же Тоши изложил, где очаг миновавшего бедствия был. Показал на море где-то восточнее японских островов. Слово за слово – и задушевные собеседники решили от слов перейти к делу. К угощению, в смысле. Уводят в гараж Тоши, дабы выпить с ним «на посошок» (к слову, он единственный из нас, кто согласился пить водку, после того как шиномонтажники всех нас напоили пивом). Когда, пошатываясь, вышел из шиномонтажки Тоши, совсем темнело. Ничего не оставалось делать, как заканчивать беседу и пересекать трассу для поисков возможного лагеря.
В сторону от трассы уходили одни только грунтовки, изрядно размокшие от дождя. По ним уводило в занос даже пешего, о езде на велосипеде по такому покрытию и говорить не приходится. Оставив группу не в самом устойчивом месте, Иво спустился на разведку, глянуть есть ли подходящая равнина для палаток. Через какое-то время пригласил последовать за собой. На его громогласный призыв «iru!» мы и пошли. Площадка под лагерь была и даже с некоторой маскировкой от трассы, единственный большой, но уже мало кем замечаемый минус, – страшная сырость с земли и от окружающей растительности. Палатки кидали под покровом безлунной ночи. Костер при такой сырости был бы довольно проблематичен, благо Иво захватил с собой примус с изрядным запасом газа в баллоне. За ужином Иво подвел не радостный, но объективный итог:
-- Ni perdis multe da tempo.
И он был прав: времени за день было потеряно почем зря и не мало.
-- Fakte, -- продолжал Иво, -- necesas rajdi 70 kilometroj per tago.
На исходе дня внутренний переводчик работал уже только на анлийском: it’s necessary to ride 70 kilometers a day. Да, пожалуй, он правильно дозирует, где-то по 70–75 км, а то ведь 600 км на неделю в общей сложности у нас. А сказанное ясно очерчивает завтрашнюю задачу: успеть, осмотрев запланированную в Одессщине достопримечательность, выехать на начало соседней Николаевской области.
Еще помню, как перед сном Иво показал мне свой GPS с меткой расположения нашего лагеря и голубым пятном к северу от нас. И опять говорит: «Estas lago!». Перед ужином я успел обойти большой участок прилегающей к лагерю степи. Не было там озера, клянусь! По компасу разворачиваю себя и Иво лицом на север, и видим, что там земля да и только.
7 июля. А озеро я разыскал почти сразу после завтрака (снова готовили на примусе). Именно вблизи от лагеря и именно на север от него. Там было цокольное возвышение, по которому проходила грунтовка. По другую сторону цоколя и было это озеро, высохшее уже до состояния лужи. Глубина там была не выше ступни.
Выбираться на трассу приходилось с теми же неудобствами, что и сходить с нее. Комья грунтовой мокрой грязи накручивались колесами куда только можно и нельзя, какие бы удобные пути прохода мы ни выбирали. На трассе прочистили ходовые части найденными на дороге ветками. Так начался второй день пути, на сей раз уже под палящим солнцем, которое сопровождало нас практически уже весь поход. За Свердловым мы благополучно покинули трассу Одесса – Николаев. Перед нами лежал протяженный путь на город Вознесенск. Впрочем, пока мы не планировали в сам Вознесенск, а повернуть на Доманивку, немного не доезжая до райцентра Веселыновэ. Но это окажется реалией лишь следующего дня. Пока что курс наш был на поселок Коминтернивське с осмотром парка у них и далее на Петривку с генеральским замком в том же районе.
В парке райцентра Коминтернивське был мемориальный комплекс жертвам голодомора 30-х годов прошлого века. Мы остановились там сфотографировать всё любопытное, перекусить и, как оказалось, дать интервью местным ребятишкам, которые играли в парке и не могли не пройти мимо четырех груженых велосипедов. С неподдельным интересом детвора на местном диалекте украинского языка выспрашивала кто мы, откуда и куда едем, сколько времени уже едем и хотим ехать, часто ли так путешествуем, сколько километров от Коминтернивського до Киева… Чувствовалось, что не все вопросы были заданы, так как нас поджимало время, и через минут сорок от начала привала мы вернулись на трассу.
Обманчивая вещь эта природа. На подъезде к деревне Каиры солнце спряталось, и начал накрапывать дождик. В любой момент он мог перерасти в ливень, но группа продолжала ехать. Тогда крикнув, чтобы возле таблички «Петрівка» подождали меня, торможу на автобусной остановке и надеваю дождевик. Когда же я продолжил движение, дождик пошел на убыль. В самой Петривке дождевик уже не был нужен совсем.
По асфальтированным улочкам мы проехали в сельский центр. Статус села Петривке давно уже пора бы сменить. Ведь сейчас за счет местного техникума и нескольких его многоэтажных общежитий Петривка давно уже выглядит как небольшой городок. По крайней мере, такое впечатление оставляет центр. А к западу от центральной части в долине речки Балай обустроился настоящий парк. Его истинным украшением был в свое время замок генерала Куриса, от которого после пожара в 90-х гг. остались только несущие стенки. Но и сейчас по лабиринтам между стенами прогуливаются местные и заезжие посетители. Именно тут мы остановились на обед и осмотр достопримечательности. Нашим первым желанием было утолить жажду. Но когда с кружками мы спустились к речке, то, к своему разочарованию, убедились, что вода там соленая. Единственное, что было возможно – это искупаться в озерце, которое было истоком Балая. Возле замка мы отобедали и пошли фотографировать бывшие генеральские покои. Ну, а дальше – в путь, на выезд из Одесской области.
По мере продвижения от села Свердлове мы двигались по ровной дороге, правда в некоторых местах перед отдельными населенными пунктами были крутые спуски. Так было перед Каирами (деревня до Петривки), так было перед Донской Балкой (следующая за Петривкой деревня). В такие моменты державшаяся вместе группа распадалась, так чтобы между участниками была безопасная дистанция в метров 150–200 и по одному летели на дно спуска. В Донской Балке было решено взять продуктов на перекус и на дальнейший ужин. Тут же возле магазина было дерево с шелковицей. И поскольку оно было ничейным, то мы набросились на него, причем я тут же на месте поедал плоды, остальные брали с собой в дорогу.
Последние покупки перед окончанием второго походного дня были сделаны в деревне Степанивка. Тут же попросили воды у местных, а выехав за деревню, убедились, что справа от нас marcho (болото), и ночлег надо было искать слева. Однако слева дорога ограничивалась густой лесопосадкой, за которой ничего не просматривалось. Иво предложил Лилии пойти в разведку, и обнаружилось, что если пробиться через заросли, то за ними есть подходящая для лагеря степь. На сей раз лагерь наш оказался не на низине, а на склоне, чуть выше трассы. Чтобы выбраться туда с гружеными велосипедами, лесопосадку пришлось, что называется, таранить. Второй не самый приятный сюрприз оказался таковым, что не успели мы как следует рассмотреть местность, когда на нас началось нашествие комаров. Был сухой жаркий вечер на исходе такого же дня, вот они и стали во всю буянить в степи. Палатки ставили, попутно отбиваясь от кусачих насекомых. Интересно, что никто толком не подготовился к общению с этими шестиногими гадами. Использовали для защиты то же, что и от дождя. Помимо дождевика на лицо я надел велошлем вместо сетки. За ужином пришлось не сидеть, а стоять на коленях, чтобы дождевик целиком закрывал согнутые ноги. Пожалуй, это было первое и самое обильное нашествие комаров. Прикольно было узнать от Иво, что эти вредные насекомые называются kuloj, а то, что они вытворяют с безобидными туристами, обзывается глаголом mordas. В палатке я строго хранил режим закрытых дверей, поэтому спать эти кусачие животные дали спокойно: ни один комар не проник.
8 июля. Утром после завтрака мы с Иво с умным видом взяли каждый свою карту местности и начали просматривать дальнейший курс. Минут пять обсуждения, и выяснилось, что Иво нашел паром между городом Южноукраинск и селом Богданивка. Поэтому решили в Николаевщине не сворачивать с прямой дороги в сторону Доманивки, а ехать всю дорогу до Вознесенска и оттуда на паром в Южноукраинске. Второй аргумент в пользу движения на Вознесенск – я знал этот путь по своей прошлой индивидуальной велопоездке в Днепропетровск. А возле поворота на Доманивку всего лишь ночевал тогда на исходе первого дня пути. В общем, взвесили за и против и порешили: едем на паром – он же pram-shipo.
Когда мы отправлялись, Иво скептически осмотрел мою переднюю покрышку, обратил внимание на уже виднеющийся корд и спросил:
-- Igor, chu vi certas, ke la plumatiko eltenos? – ну, сомневается, в смысле, человек, что резина подо мной вскоре не взорвется.
Я смотрю на стадию, до которой доведена покрышка, прикидываю, сколько еще до Вознесенска, и оптимистично уверяю, что eltenos, выдержит в смысле. И оказался очень даже прав. Покрышка проехала полный karavano и не только.
Было самое время возвращаться на большую дорогу. Попробовал поискать более простой путь через лесопосадку или даже обойти ее. Не судилось, как говорится. Отошли далеко от места вчерашнего подъема с трассы, и спускаться пришлось более густыми дебрями, ломая дикую растительность самими собой и велосипедами. Причем каким-то образом Тоши и Лилия прорвались на трассу быстрее, а мы с Иво еще долго друг дружке помогали прорваться на дорогу. Свершилось! Мы оказались на трассе без повреждений и даже стартовали на Вознесенск. Единственное, что немного разочаровывало, – еще вчера хотели оказаться в Николаевской области, но пока только выбирались из Одесской. А было уже утро третьего дня пути. La tria tago… The third day…
А Одессщина не спешила заканчиваться. Была небольшая остановка в деревне Викторивка – набрать пресной воды у местных. Прямая дорога была закрыта на долгосрочный ремонт. Ее не открывали еще с моей поездки на Днепропетровск трехгодичной давности!! Движение было только ко въезду в город Березивка, от которого тянулся на восток очень крутой подъемчик. Не спешившись, его осиливал только Иво. Вернулись на основную дорогу, что стремилась на север, но утешительного в этом было маловато. Чем ближе конец области, тем хуже по качеству становилась дорога – даром, что областного значения. На качественную же дорогу больше походили грунтовые овражки, тянувшиеся рядом и параллельно с главной асфальто-ямочной дорогой. Тут и возымели место первые туристические приключения. Первым из них был громогласный выстрел резины, прозвучавший из-под Тоши. При оказании помощи выяснилось, что покрышка не пострадала, а вот камеру бы не спасла никакая поклейка. Прокола не было. Была дырень, будто бы полоснули кортиком. Мы все вооружились перед стартом запасными камерами, но Иво их заготовил столько, что никому в дальнейшем не надо было применять свои запаски или клеиться на привалах. А проколы-то были. И следующим оказался я. Была остановка на отдых, к которой я спокойненько подъехал, а вот старт оказался каким-то жестким… Отдых и остановка из-за меня слились в одну большую остановку с тремя метрами катания между ними. Ассистируя мне, Иво решил посмотреть, как у меня закреплена задняя перекидка, хотя на последнюю жалоб не было. Ему показалось, что слабовато, он и подтянул. Казалось бы: ну, помог, спасибо на этом. Но вот кончается убитая дорога с сопутствующими овражками, начинается крутой спуск в последнюю деревню Одесской области – Виноградне – и сзади грохот. Я успеваю затормозить, прежде чем цепочку и перекидку могло бы закрутить неведомо куда. Взгляд на перекидку – всё в порядке, в смысле, всё висит, держась исключительно на цепи. От души матерясь, гуляю назад – под горочку в поисках выпавшего винта и гаек. Вовремя я тормознул, недолго и разыскивал пропажу. Как раз к этому времени меня настиг Иво, который внизу возился с техническими проблемами других участников, потому и задержался. Винт с изрядно лопнувшей резьбой был признан непригодным, я докатил велосипед до места привала и полдника, а сам пошел по селу – просить у кого бы то ни было этот самый винт М10. Ожидаемого запаса метизов в деревне не оказалось ни у кого. Потом нашелся мужичок, который сначала предложил мне меньший по диаметру винт, в разы худший по состоянию, а потом дал мне наводку на местного мастера по автомобилям. Пошел к нему – а тот решил не давать мне другой винт, а попросту обновить резьбу на моем. Когда я вернулся к Иво, винт оказался пригодным, его же и задействовали для водворения перекидки на место.
Дорога с беспрестанными ямками и трещинами и дальше не радовала нас – Иво предвидел улучшение только при въезде в Николаевскую область. Он был прав. Табличка «Миколаївська область» появилась одновременно с идеально выглаженной катком дорогой. Тут же возникла и пунктирная линия, делившая два встречных потока. Легко доехали до поворота, который с утра отменили. Отменили его еще раз и поехали в сторону районного центра. Ровная дорога в который раз превратилась в такой крутой спуск, что у кого были багажные стропы, ничего не удерживалось позади.
А на дне этого спуска начинался поселок Веселынове, центр одного из северных районов Николаевской области. Центр поселка – типичный городок – начался, как только мы пересекли речку Чичиклию. Тут решено было свернуть в торговый квартал и запастись провизией на ужин, так как близился вечер. Мы с Лилией обратили внимание Иво на то, что проехали указатель на птицеферму – местную достопримечательность. Однако от идеи посмотреть на местную птичью живность пришлось отказаться: в плане было подъехать к Вознесенску, а времени уже не хватало. Уйдя влево от трассы, мы остановились в квартале с магазинами и торговыми центрами. Оказалось, что не только за покупками завела нас сюда судьба. К нам подошли два местных человека средних лет и стали задавать вопросы о нашей поездке с хваткой репортеров программы «Время». Те из нас, кто говорил по-русски и по-украински (преимущественно Я и Лилия, ну, и Иво на ломанном русском) занялись расспрашивающими. Причем интервью как-то стихийно разделилось. Лилия и Иво взяли на себя одного из «корреспондентов», мне же достался другой. Мой собеседник, Геннадий Павлюк, оказался каким-то гуманитарием международного класса, инициатором ряда проектов европейского значения. Поэтому долго не пришлось ему растолковывать, что такое язык эсперанто и движение эсперантистов. Проблемнее было подробно рассказать об организации BEMI (biciklada esperantista movado internacia), в составе которой я ехал впервые. Всё же на дворе XXI век, взял я у человека личный адрес электронной почты и вот недавно, уже из Одессы выслал ему ссылки на всю нужную информацию. Вроде ж как обещал осветить нас в веселынивской прессе. Газетку районного значения презентовал еще. После интервью и закупок двинули дальше под крики местных велосипедистов «візміть з вами до Вознесенську!». Ну, что мы на Вознесенск едем, это люди понимали по трассе, на которую мы выехали. Двигались довольно резво: очень хотелось купаться в реке за последние два дня. А близость Вознесенска означала близость двух рек: Пивдэнный Буг и Мертвовид. Наша дорога должна была заканчиваться крутым и затяжным спуском на речную набережную. Всё казалось, что до темноты не поспеем, уж слишком долго не начинается этот спуск, он же malsupreno, о котором я несколько раз предупредил Иво, так как страшненький участок, хорошо его помню по путешествию трехгодичной давности. Но нет же, весьма скоро оказались в Вознесенском районе, а потом уже и в верхней части села Прыбужаны. Оставалось только преодолеть этот крутой спуск до сельского центра. Помчались, конечно же, по одному с приличной дистанцией. Внизу всех тормознул, чтобы раньше времени не уехали на тот берег, и по старой памяти повел под автомобильный мост через Буг, где три года назад отлично купался в реке. Да и площадка там была достаточна для установки палаток. Почему-то группе мой выбор резко не понравился. Благо, я убедил Иво до завтра не спешить со въездом в Вознесенск, так как уже вечер, а подходящие места для лагеря с купанием я знаю только тут в Прыбужанах. Поэтому вдоль центральной сельской дороги отъехали в сторону от моста, вниз по течению, и облюбовали местечко под лагерь и купание на длинном и низком речном берегу. Предварительно закупили рыбы и хлеба к ужину. Рыбу выбирал Тоши, чтобы потом порадовать всех одним излюбленным в его краях блюдом. Далее купание, ужин… Следует заметить, что Иво не любитель разведения костров. После первого дождливого дня сделать огонь самим была масса возможностей, хоть по Украине всё меньше и меньше мест, где разрешают разводить костры. Но еда готовилась по быстрой методе: примус, баллон, «Ахмэд, поджигай!»
9 июля. Утро нового дня отметили купанием в Пивдэнном Буге. Очередной сваренный на примусе Иво завтрак, и мы приступаем к демонтажу лагеря. Извлекаю колышки своей палатки из всех оттяжек. Сидя внутри, собираю там личные вещи. В разгаре этого занятия за бортом поднимается неслабый ветерок, и я слышу голос кого-то из наших: «Domo flugas!» Сгорая от любопытства на предмет, чей же это дом летает, я расстегиваю палатку, заношу ногу, чтобы поставить на землю, и обнаруживаю, что земля на три фута ниже пола палатки. И расстояние возрастает! Ветра в палатке я не чувствую, но он вдувает во внутрь заднюю стенку. Это значит, что меня несет прямо на Вознесенск. Через три минуты любой гуляющий по городу журналист может случайно посмотреть наверх, а потом трубить на все масс-медиа, что над городом пролетал вий палаточный. В столь отчаянном положении только чудо может прийти на помощь. И чудо случилось. Ветер поменялся на противоположный, и меня стало нести на прибрежные деревья. Ухватываюсь за одну из веток. Держать палатку нечем – руки заняты деревом. Но бывают же чудеса: ветер утихает, и палатка падает на землю под тяжестью находящегося в ней рюкзака. Спускаюсь и завершаю паковку.
Пивдэнный Буг мы пересекли по тому самому мосту, под которым мы не захотели вчера купаться. На том берегу до окраины Вознесенска не было и десятка метров. По-моему, мы ехали в паре с Лилией, когда она попросила меня всех остановить возле любой городской аптеки. Сейчас я не помню, зачем именно понадобилась эта остановка, но когда мы таки остановились у аптеки и пока дожидались Лилию, эсперантское проклятие «damne!» издал Иво. Что это проклятие, я уловил, стоило мне сопоставить возглас с английским «damn it!» Допрашиваю Иво с пристрастием, что не так – он в ответ бормочет что-то невразумительное насчет peceto de dento. Когда меня осеняет, что peceto – это малюсенькое peco, или piece (последнее слово англичанину более понятно), картина мира проясняется. Иво выехал в karavano с одним неблагополучным dento, ну, зубом, в смысле. До сей поры этот зуб никак о себе не давал знать, а вот по приезду в Вознесенск, он возьми, расшатайся и выпади, да не весь – кусок с корнем в десне остался. Щепетильный в Нидерландах у них народ. Ну, выпал зуб – не болит? – скажи «спасибо» и ступай себе дальше. Ах, нет же! Заладил человек: «devas viziti dantiston!» (примерно означает: в зуборвалку меня!) Делать нечего. Доносим информацию до наших попутчиков, справляемся в той же аптеке, у которой стояли, где поликлиника, едем. У здания городской зубодраловки оставляем Тоши и Лилию смотреть за техникой, вещами и порядком. Сопровождаю Иво в поликлинику на правах переводчика. Тут всё грустно. Сегодня суббота. Один дежурный врач. Перед нами очередь в полтора десятка человек. Добры люди советуют подождать до понедельника, когда врачей будет больше и очередь меньше. Другие добры люди понимают, что мы проезжие на велосипедах и не будем терять столько времени в городе. Рекомендуют где-то через дорогу пойти к частному стоматологу. Попутчикам мы так и поясняем: longa vico (очередь) – ni vizitu privatan dantiston.
Через дорогу обнаруживаем жилой дом, с одним входным портиком в офисном стиле. Предлагаю проверить, но Иво колеблется: не может быть дантист – нет вывески. В поисках вывески обходим половину этого квартала, причем люди уверенно направляют нас туда, откуда мы пришли. Возвращаемся – спрашиваю у старушек на дворе, что это за красивый вход в дом. Всё срастается – стоматолог там работает. Заходим. Кабинет доктора и маленькая приемная. Перед нами только один человек – да и тот уже давно в кресле у доктора.
Ждать было недолго. В кабинет заходим парой: клиент с переводчиком. Объясняю на уровне «чайника», что с клиентом, дантист смотрит и выносит вердикт:
– Там всё на удаление. Кусок зуба, да еще и киста, – к слову сказать, весьма предсказуемый поворот. Ему ж выгоднее, с финансовой точки зрения, совершить подвиг спасателя, чем просто проконсультировать.
Я доношу на эсперанто мнение доктора, и свое в том числе. Мужественный человек этот Иво. Тут, можно сказать, представляется последний шанс ретироваться, он берет и заявляет:
– Se necesas forpeli, do forpeli.
С чистой совестью перевожу доктору:
– Якщо треба видалять – видаляйте.
Доктор, кивая, подготавливает реквизит. Покуда делается внутридесенный наркоз, оцениваю акустику помещения. По-моему, не лучшая, и слава Богу. Потому что, если не подействует анестезия и Иво заорет, барабанки ушные можно опосля сдавать в утиль. Дождались онемения половины лица, и доктор берется за щипцы. Анестезия, видимо, неполноценная. Кричать он не кричал, но видно было, как трясся. Вплоть до извлечения коронки с наростом. И заключительная констатация врача (интересно, по данному ли факту или по накатанному сценарию?):
– Была тяжелая операция, сгнивший запущенный зуб, да еще и киста. Значит, два часа не есть, пить можно только холодное, пока не остановится кровотечение. Стоимость 150 гривень, сейчас выпишу рецепт на таблетки, которые принимать, если будет болеть.
Потом небольшая светская беседа о том, как попали в город и куда вообще направляемся, и вернулись к ожидавшим нас друзьям.
Вы помните, читатель, где-то в начале рассказа я поминал Чехова с его театральным ружьем? Оно стало слегка постреливать, когда Иво попросил меня выдать ему что-то, что когда-то он мне передавал. С моей стороны полное непонимание, о чем это он… Тогда проясняется, что это нечто он мне давал, сидя у меня в квартире в ожидании, когда же подъедет Лилия. Еще чуть-чуть проникновения в суть – выясняем, что это порошок, растворяемый воде и специально позволенный ему нидерландскими дантистами на подобные случаи. Всё это мило, но я ничего не помню! Слава Богу, что Иво запомнил, как на моих глазах я погрузил этот порошок к себе в велорюкзак. Это раз. И слава Богу, что именно в велорюкзак я сложил всё редко доставаемое. В общем Иво уже почти махнул рукой на порошок, но, тщательно порывшись в рюкзаке, я всё же отыскал и вручил потребное.
Местную достопримечательность – альтанку – мы не стали осматривать: сочли, что слишком много времени и так потратили на Вознесенск. Перед выездом в сторону Южноукраинска мы заехали в аптечный маркет для покупки прописанных обезболивающих таблеток. Потом Иво подумал, что неплохо бы обналичить деньги в ближайшем банкомате, а раз уже тут же под боком был городской рынок, решили посмотреть, что в нем продается. Особенно интересовали велосипедные товары. Единственный прилавок с велосипедным добром стоял на самой околице рынка, здесь я приобрел только новую запасную покрышку по напоминанию Иво. И хотя он предвкушал, что мне до взрыва недолго осталось ехать на моей нынешней покре, в реальности я проехал весь караван, возвращение в Одессу, которое отчасти было велосипедным, и еще неделю по Одессе после прибытия домой. Только тогда прогремел взрыв, принудивший меня переобуть колесо. У Иво было желание обеспечить запасными покрышками и Тоши, но предпочитаемых им шоссейных сликов мы нигде в окрестностях не нашли.
Чем ближе мы подъезжали к городу Южноукраинск, тем меньше оставалось надежды, что мы проедем сколько-нибудь дальше оного. На самом выезде из Вознесенска Иво не удержался от соблазна прогуляться по стадиону, где завтра должен быть начаться пятидневный чемпионат по мотоболу. Примечательно, что стадион охранялся компанией студентов, которые и не думали задерживать незваного гостя с профессиональным фотоаппаратом. Потом набросились на растущее рядом дерево с абрикосами.
В следующем по курсу поселке Александровка состоялся затяжной обед прямо на ступеньках того же самого магазина, где на обед и скупились. Убийственная жара делала свое дело.
Кажется, в Александровке перед отправлением мы с Иво сверили карты и заключили, что неплохо бы рядом с Южноукраинском сделать следующий привал на берегу большого озера, которое пересекает наша трасса. В пути на Южноукраинск страшно тормозил беспрестанный поток машин слева. Мы были чуть ли не прижаты к обочине, которая была не самого лучшего качества. Но объезжать ямки левее просто не получалось. Справа же был очень плохой грунт, Вернее даже рыхлый пыльный песок, по которому велосипеды просто не хотели ехать. Всё это очень било по максимально возможной скорости. Было еще мелкое происшествие со мной, что велосипед не мог пережить затяжной подъем с Александровки на северный выезд из нее, и заднее колесо перекосилось, перетираясь об перо рамы. Ну, мы с Иво быстро всё выровняли. Дальше – больше. Нежданно-негаданно на левый относительно нас край дороги выезжает Лилия и продолжает ехать уже по встречной полосе, игнорируя наши с Иво призывы прекратить лихачество. Переговоры по этому поводу просто показательны.
Иво: – Dekstren revenu! (на правую сторону вернитесь)
Лилия: – Ne volas! (очень четко переводится на украинский: не волію!)
Иво: Dekstren revenu, mi diras! (Вправо, кому говорят!)
Лилия: Estas ombro! (Тут тень!)
Ну, да, вечереет, мы едем на север, а солнце на западе, то бишь слева, и вышибает с той стороны тень от посадки. Но это ж не повод…
Иво: – Estas morta danghero! (Ну, в век, когда мир покорил английский, многие знают, что есть mortal или fatal danger). Haltu!! (ну, это hault! или же stop!).
Пару машин пронеслись мимо Лилии в сторону Вознесенска, оглушительно сигналя.
Иво: Lilija, dekstren revenu, damne! (рулите вправо, черт подирай!) – Потом мне вполголоса: –Kion, damne, shi faras? (Та, блин, шо це вона робить?)
В общем, какими правдами и неправдами мы убедили спутницу вернуться на правильную сторону дороги, я сейчас и не вспомню просто.
А по завершении всего мы попали на очень интересную развилку. Из дорожных указателей следовало, что Южноукраинск и прямо, и направо одновременно! Избрали прямой путь, так как он выглядел как продолжение нашей главной дороги, а правый поворот вёл через какую-то АЭС (кто забыл с советских времен это сокращение – атомная электростанция). Как окажется, и прямой путь вел к городу через АЭС, но уже другую. В этой округе по причине сильной усталости стала отставать Лилия, так что пришлось и мне отстать, чтобы убедиться, что не заблудится без нас всех. У большого озера по обе стороны от трассы начинает возмущаться, что, дескать, Иво обманул, обещал именно тут возле озера привал. Несмотря на всё растущий отрыв от Иво и Тоши, идем к озеру омыть лицо. Я честно скажу, ни в каком водоеме, где б я ни купался, вода не нагревалась настолько. Даже умывание не приносило чувство свежести, так как вода была в порядке 35 градусов по Цельсию. Начинаю понимать, почему от идеи привала здесь Иво отказался. А когда же он выехал нам навстречу – проверить, живы ли мы там все – и Лилия набросилась на него с претензиями, где обещанный отдых, мол, то он вполне резонно пояснил, что это искусственное озеро тут сделано для электроцентрали и купание в нем может быть нарушением местного закона. Ну, а самое главное, что дело уже шло к вечеру, и надо было искать паромную переправу в городе.
По приезду в Южноукраинск, мы скупились в местном гипермаркете. Вернее, покупки делали Иво, Лилия и Тоши, а я стерег транспорт и багаж и попутно еще по карте Иво и своему компасу просматривал направление на реку и паром. Здесь GPS у Иво стал выдавать совершенно нереальную сетку улиц, поэтому повел я, руководствуясь интуицией и уже сориентированными сторонами горизонта. В итоге я всех вывел на главную городскую площадь, которая одновременно являлась верхней речной набережной. Центральное место на площади занимала выставка военной техники – танки, самолеты, и т. д. Чуть в стороне был огромный детский городок. Столь крупных у нас в Одессе ни разу не наблюдал, так что стал подумывать о приезде сюда на отдых с сыном. Ну, а с обрыва, которым заканчивалась площадь, открывался вид на самый живописный из виданных мной берегов Пивдэнного Буга. Передо мной красовался самый что ни на есть горный каньон, на дне которого уютно обустроился городской пляж. Глядя на редкостный пейзаж, почувствовал, словно попал на курорт в Швейцарии. Уже давно нужно было ехать дальше, а мы не могли отвести глаз и фотоаппаратов от этого величественного зрелища. И наконец, нашли в себе силы продолжить путь.
Паром оказался не в Южноукраинске, а в соседнем и прилегающем впритык поселке Костянтынивка. По наводке местных жителей, мы выехали на такие дороги, которые из нас одолевал один лишь Иво. За городом был либо сплошной булыжник, либо густой песок. Я думаю, что меньше часу мы разыскивали нужный нам участок берега. Паром еще не причалил к нашему берегу, когда нас порадовал очень даже скромный прейскурант. За 5 гривень могла перебраться на тот берег вся наша велогруппа в полном составе. К слову, это соответствовало перевозке одного автомобиля. Секрет дешевизны состоял в том, что абсолютно не применялось топливо. Большущий плот, спокойно одолевавший по 3 автомобиля за ходку, передвигался вдоль натянутого каната, подобно подъемнику на горном курорте. Только перемещался он не горючим и не электричеством, а ручной мускульной силой двух паромщиков. Движения совершенно не ощущалось, столь медленно устройство это пересекало речную гладь. Ну, а что касаемо паромщиков, то они настолько были впечатлены визитом велопутешественников, да еще и из разных стран, что взялись перевезти нас на противоположный берег даром.
На противоположном берегу стали уже подумывать о лагере и ночлеге. Иду в разведку – посмотреть, где можно обосноваться. На восток от паромной пристани протянулся заповедник. Поэтому решил туда группу не вести. А вот западнее пристани места были весьма неспокойные. На верхней части речного берега стояло село Богданивка. Местные жители вели активный образ жизни: очень многие поспускались вниз на реку, заняв немногочисленные безопасные незаболоченные подходы к реке. Но выбирать приходилось именно этот фланг: тут бы никто из охранников или лесничих не придрался бы, что мы устроились в заповеднике. Здесь, в тени деревьев, мы и разбили лагерь.
А после ужина два капитана – то есть мы с Иво – взяли карты страны и области и стали прокладывать маршрут завтрашнего дня. При первичном обзоре была мысль ехать на запад до деревни Щаслывка, там повернуть на север – и по прямой до города Первомайск. Затем назрело решение сделать срез через села Петривка и Жовтневэ. Засыпали под звуки караоке то ли из Костянтинивкы, то ли из Южноукраинска. Тут я сразу оговорюсь, я не помню ни одного ночлега в идеальной тишине. В ночь после старта выли машины с Николаевской трассы, на следующую ночь нас «убаюкивали» псы из деревни Стэпанивка, а далее эстафету приняли лягушки из Пивдэнного Буга, еще когда мы были в Прыбужанах. А теперь козлетоном завывает караоке. «Учитесь петь, вашу мать!», – кажется последняя мысль, которая посетила меня перед сном.
10 июля. День начался как обычно. Раньше всех проснулся Тоши и полностью сложил свой багаж, включая палатку. Все остальные только выходили на улицу и готовились к завтраку. Снова быстрая трапеза на примусе, потом берем географические карты и повторяем пройденный материал. Затем упаковываемся, каждый в своем темпе, и по склону поднимаемся в Богданивку. Мы еще не покинули деревню, а Лилия уже жалуется на сердце. Неужто нас ждут еще приключения с медработниками в главной роли? Во всяком случае, прошу ее поделиться ситуацией с Иво, он всё же главный по каравану. Дабы выехать из Богданивки на запад, пришлось покружить по деревне, но вскоре мы были на верной дороге, единственной, уходящей на запад. У поворота на Петривку, таки решили резать и свернули. Всю Петривку пришлось про ехать по дороге, выложенной булыжником еще до царя Гороха. Странно, мне казалось, что таким покрытием балуются преимущественно в Винницкой области. Нам с Тоши непривычен такой покрой, мы и отстаем немного от попутчиков. Вдобавок Тоши останавливается и фотографирует каждое поле с подсолнухами. Собственно, постоянные остановки Тоши напрягали только меня, так как негласно я брал на себя ответственность, чтобы группа ехала безопасно и не растерялась из-за какой-то пустяковины. Поэтому, когда мы въехали в следующую деревню (Жовтнэвэ), и я заметил, что Тоши нереально отстал, пришлось мне сперва самому поотстать от Иво и Лилии. Потом, понимая, что люди они адекватные и на развилке нас подождут, вернулся посмотреть, где это наш японец застрял. Там было по пути несколько сомнительных развилок, а с картой сверялись только я и Иво, Тоши мог бы запросто своротить в непонятную степь.
Правильная дорога через Жовтнэвэ оканчивалась Т-образным перекрестком, у которого мы встали, дабы перевести дух и, как говорится, заморить червячка. В этом месте первый и последний раз мы столкнулись с негостеприимством местного населения. Какая-то барышня с участка, возле которого мы кинули карематы и достали всё для чая, выбежала и заявила:
– Так, уважаемые, здесь частный сектор, пожалуйста, быстро спаковали вещи и перебрались на стадион через дорогу!
Перевожу это для Иво, и он понимает, что это будет переезд с тени на солнцепек. Никуда мы, конечно, не перебрались, просто, чтобы не нервировать и без того бешенную хозяйку, по возможности сократили привал. Думаю, что она перепугалась за свою индюшечку, которая с интересом прогуливалась возле нас, и которую Иво сфотографировал. Мало ли что, ведь могли бы изловить пташку и зарезать на закуску к чаю. Тут вокруг индюшечки возникли интересные лингвистичесикие разногласия. Иво был уверен, что птичка называется chinia kokino, дословно это «китайская курица». Примечательно, что англичане эту «курицу» считают уроженкой Турции. Ведь по-английски птичка зовется turkey hen. Ну, а названия «индюшка», «индейка» уже ясно говорят, откуда родом эту птицу считаем мы.
От места привала мы свернули влево, и теперь дорога вела прямо к трассе Доманивка – Первомайск. И тут опять Лилия делает диагональный маневр и едет себе по левой стороне. Наши с Иво призывные окрики dekstren! (направо) оказываются типа мимо цели. Грузовик обогнал нас и еле проехал между велосипедисткой слева и группой велосипедистов справа. На Иво уже страшно смотреть, вне себя от ярости, он шипит мне вполголоса:
– De Pervomajsk shi veturos en trajno! (Ну, я думаю, ясна идея: в Первомайске своими руками упакую в поезд).
При следующей остановке Иво уже без обиняков озвучил ультиматум. Вроде бы поняли друг друга.
А вскоре мы оказались на дороге Доманивка – Первомайск. Трасса была еще та стиральная доска. По неясной причине я стал резко отставать от группы. Впрочем, причина прояснилась, когда пришлось доставать насос и до села Гэнивка ехать на подкачках. Там догнал остановившихся друзей и приступил к замене камеры. После ремонта – новый рывок, и как-то на одном дыхании мы въехали в Первомайск. В этом городе у нас была запланирована местная достопримечательность: музей ракетных войск стратегического назначения. Сбивало с толку одно. Мне знакомая туристка говорила когда-то, что музей в Первомайске, и там интереснейшая подземная экспозиция. В путеводителе у Иво было сказано, что музей (этот же или другой?) находится на отдалении от Первомайска к северу. А тут в самом городе уже на улице Одесской, 121 видим вывеску этого музея. Тут сделали остановку, поблизости скупили мороженное на всю компанию, а сам пошел в здание выяснять, что же с музеем.
Дежурная вахтерша пояснила, что в городе, в этом здании, офис дирекции музея. Сам же музей действительно находится в изрядном отдалении от города. На границе Мыколаивской и Кировоградской областей. Беру у Иво карту и прошу сотрудницу предметно показать, где объект. На карте в Кировоградщине был показан левый поворот с региональной трассы на Побузьке, но не показан тут же поворот направо, на этот самый музей.
Мы тронулись в дальнейший путь, более в Первомайске не задержавшись ни на минуту. Разве что на автозаправке, где Иво, по старой привычке, искал областные карты автодорог. Здесь произошла встреча с местными, которым почему-то пришло в голову вступить с Иво в контакт на французском, и им это удалось. Обсуждали начавшийся сегодня чемпионат по мотоболу в Вознесенске, это всё, что я мог понять.
На вечер были планы – отъехать на 8 километров от Первомайска и разбить лагерь на берегу речки Сынюха. Но вот достигаем мы места, где изначально хотели бы заночевать, и увидели: пойдем к речке – потеряем высоту (завтра придется долго и нудно подниматься на трассу); а до музея остается не так уж и много, успеваем до темноты доехать, ночуем там, без речки тогда уже, а потом с утра программа дня начнется с осмотра музея.
Подумали, согласились на этом и поехали вон с Мыколаивщины. За камнями с надписями «Кіровоградська область», «Голованіський район» справа увидели указатель на нужный нам поворот. В конце грунтовой дороги с галькой был нужный нам объект.
На шум покрышек и голоса к воротам музея подошли сотрудники. Переговоры с ними как русско- и украиноговорящий ведущий взял на себя. Конечно же, на осмотр мы приехали поздно, кончился рабочий день, экспонаты поставили на сигнализацию усиленной охраны. Впустить на ночлег тоже не могли: начальство из Первомайска любит по окончанию рабочего дня не домой спать ехать, а гонять 20 с гаком километров по области, дабы проверить, как блюдется режим на объекте. Но совсем негостеприимными их не назовешь: разрешили поставить палатки в зеленые насаждения рядом с музеем, поднесли нам чайник с водой для чая-кофе, запустили в свою сауну быстренько помыться с дороги. Более того, предложили завтра пораньше для нас провести экскурсию, пока не не подтянулась основная масса посетителей (и откуда массе взяться тут – утром в понедельник, ни в селе, ни в городе?) Всем воспользовались, отблагодарили, пошли в лагерь ужинать.
11 июля. День начался для меня очень рано. В шесть утра я проснулся с желанием обойти местность вокруг музея. Экспонаты, стоящие на улице (ракетные транспортеры, разные торпедные мины), отлично просматривались по внешнюю сторону ограждения. Тропа вокруг музея оказалась не замкнутым кольцом, и вскоре мне пришлось возвращаться в лагерь. К моему возвращению полностью сложился Тоши и готовил на примусе завтрак и чай. Кушали мы вдвоем. Позднее присоединились Иво и Лилия. Мы не окончили еще трапезу, когда нас позвали сотрудники, приглашая на экскурсию.
Невероятно, но когда мы созрели, то стали один за другим на своем транспорте подъезжать еще посетители.
В музей пошли, как писал в свое время Джером Кларк Джером, «в чисто мужской компании». Лилию не интересовали ракетные экспонаты, поэтому она осталась стеречь лагерь. На мне теперь лежала ответственность держать Иво и Тоши ближе к себе и как можно больше переводить из того, что рассказывал сотрудник музея. Это было бы проще, если бы мы поторопились с завтраком. Экскурсовод мог бы говорить с паузами специально для того, чтобы я мог переводить. Но теперь кроме иностранцев было полно местных, поэтому экскурсоводы тараторили комментарий в удобном им темпе, и приходилось вырывать и переводить лишь самые существенные куски. Впрочем, заботливый гид предоставил Иво и Тоши англоязычные брошюры о музейной выставке. Начали с залов, рассказывая, какое мощное у нас было ракетное вооружение, какую часть земного шара мы могли бы раскурочить при большом желании. Потом было упомянуто, что осталось лишь несколько музейных экспонатов как дань истории, а так все ракеты пришлось сдавать в рамках программы разоружения еще в конце 80-х гг. Зато, сдав ракеты, выручили кучу средств, которые были вложены в застройку Винницы и Хмельницкого. Следующий зал оказался прямо как заготовлен к приезду Тоши. Он был посвящен сбросу атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки. Затем перешли к теме ракетной базы, размещавшейся непосредственно тут, под Первомайском. Показали командный пульт пуска ракет, который одновременно был убежищем на момент обстрела или запуска ракеты. Тут же демонстрировались те два отсека пульта, в которые мы попадем под конец экскурсии. Потом повели на улицу показать, что за машины возили ракеты и какие финансовые издержки на перевозке ракет терпело правительство СССР. Тут же осмотрели сверху уже пустые шахты, где когда-то содержались ракеты в боевой готовности. Далее показали одну из подземных галерей, по которой передвигалось командование ракетной базы, чтобы не угодить на земной поверхности на минное поле или на защитную сетку, подключенную к высоковольтному напряжению. А в конце галереи был лифт, курсировавший под землей по отсекам командного пункта. К кабинке лифта еле помещались стоящие вплотную к друг дружке четыре человека. Лифт вез только до второго отсека снизу. То был рабочий кабинет командиров с пультом запуска ракет. В последний отсек нужно было влезать по стенной, почти гимнастической лестнице. Там была спальня на двоих (командование под землей несло службу парами). На этом конец экспозиции и, собственно, конец осмотра в музее. В заключение пару слов о бизнес-плане данного заведения: осмотр наземной экспозиции и подземных переходных тоннелей командования – 15 гривень. Спуск на лифте на самые нижние два отсека командной шахты – 25 гривень (их можно было видеть в ходе наземной экскурсии). Дозволение пользоваться одним фотоаппаратом или одной видеокамерой – 10 гривень. Итого: максимально запоминающийся визит в музей – 50 грн/чел.
После экскурсии мы запаслись водой у тех же сотрудников музея, свернули лагерь и поехали в райцентр Голованивськ, когда на часах уже было чуть больше полудня. Даже при столь изрядной задержке отправления были все шансы спокойно проехать всю Кировоградскую область за световой день. По приезду в Голованивськ закупили еду и решили, что как окажемся в Черкасской области тут же бросим лагерь на реке Ятрань. В Голованивське пришлось поблукать по городку, так как Иво больше верил своему GPS, чем своей же карте и факту, что нужный поворот мы проехали, когда еще выезжали на городскую площадь.
А за Голованивськом доселе ровная дорога продолжилась перепадами рельефа. Теперь кроме голой степи нам попадались пруды и озера по обе стороны трассы. Здесь группа ехала порознь, так как на подъемах стала уставать Лилия. Вдобавок определенные косметические повреждения от неправильно подобранной в поездку одежды. На последнем привале группы в Кировоградщине (с юга на север там мало по области проезжать) предварительно решили: пересекаем границу Кировоградщины и Черкащины, затем едем спать на берег Ятрани. Граница же определялась так: последняя деревня Кировоградщины – Перегонивка. А Черкащина начинается с села Рогова.
На пути не было ни одной таблички, информирующей, что мы покинули Кировоградскую область или что въехали в Черкасскую, – это всё сверялось с картой местности. А в деревне Рогова мы увидели, что река Ятрань далеко внизу. И много сотен метров к реке надо идти вниз в другую сторону от маршрута причем. Сообща подумали и решили, что лучше воспользоваться большим запасом времени и приблизиться к Умани, насколько это возможно. Нашим новым ориентиром стал берег Ятрани за деревней Дубова.
Собственно, это был не только ориентир, но и реальное место отдыха, так как ехать дальше уже не позволяло время. Но ожидание плюхнуться в Ятрань увенчалось обломом. В этом участке речка была мелкая и грязная. Вода годилась разве что мыть посуду. При разбиении палатки поджидал сюрприз: в одной из формообразующих дуг лопнуло звено, даром, что из очень прочной пластмассы. Пришлось делать ремонт в сумерках, а потом и в полной темноте при свете велофары, попросив друзей оставить долю ужина для меня. Как-никак ночевать хотелось не на улице, потому что комары, пусть не так, как в Степанивке на второй вечер, но всё же давали о себе знать. Провозившись около часу с очень пружинистым изделием из резиновой стропы и пластмассы, я всё же удалил лопнувший кусок и разбил палатку. Ужинал уже в гордом одиночестве. Правда, потом присоединился Иво, и мы прикинули, сколько еще нам до Умани. Не так уж и много, между прочим, оставалось. По статистике, нам проехать Корживку, возле которой уже стояли, Сушкивку, которая следом и несколько километров по трассе Кировоград – Умань. Однако есть статистика, а есть и реальность.

ОКОНЧАНИЕ

Відео: http://www.youtube.com/watch?v=03m2ogOYgV0

Південна група, як усі знають, стартувала з Севастополя. Я же приєднався до братії з Криму, Миколаєва і Одеси саме з Одеси.

На відпочинок в Одесі група зупинилася надвечір сьомого вересня. Після своїх справ вирушаю до стоянки у туркомплексі „Одеса” в Аркадії на Гагаринському плато і знайомлюся з керівниками заходу – Анатолієм Іллічем („міністром”, як його називають кияни) та Аллою Василівною (представник „Спорт для всіх” – Одеса).
Дізнаюся про домовленості щодо наступного дня і їду готуватися.

8 вересня.
Потрапляю на туркомплекс для вирушення раніше від усіх. Через це Алла Василівна приймає мене за найвідповідальнішого і довіряє мені командний прапор Одеської області та розподіл сухих пайків серед команди одеситів. Потихеньку підтягуються хлопці-одесити, я роздаю по одному паю і в той же час досліджую за атласом автодоріг можливі маршрути прямування автобусу і себе самого на випадок, якщо темп 30-35 км/год відчуватиму виснажливим.
Як і обіцяли, о пів на дев’яту розпочинаються збори для відправлення на старт. За планом, з Одеси нас вивозять автобусами, а поза містом ми вже рушаємо на північ своїм ходом.
На завантаженні трапився маленький конфуз: водій „Ікарусу” розраховував, що у всіх велосипеди мають ковдру. Я же розраховував, що велосипеди займатимуть вантажника. А ще маю особистий досвід перевезення велосипеду громадським транспортом без усілякої там ковдри. Водій щось канючив щодо мого оголеного велосипеду, який зараз ляже у салоні, потім погодився. Колективним зусиллям всі велосипеди було завантажено на задні сидіння автобусу.
Неймовірно, але факт: нарешті, поїхали. Автобус везе з Аркадії, до центру, потім на північ Одеси, вже поза вікнами замарили багатоповерхівки селища Котовського. На початку Миколаївського шосе робиться зупинка на заправку, потім зупинка ще для чогось – так ніхто не дізнався, навіщо автобус і всі, хто в ньому сиділи, дружньо провтикали старт київської велогрупи власнохід. Потім ще поїхали, зупинилися і от лунає наказ: виймати велосипеди. Це було біля посту ДАЇ, що поблизу повертів на Світле і Олександрівку.
І розвантажують велосипеди, ладнають до них відокремлені за пакунку колеса, одним словом – невдовзі їдемо.
Власнохід стартує щось схоже на чинну велогрупу. Але чим більша швидкість, тим складніше в ній протриматися, тим паче, що дорога дедалі гіршає, а до ямок під колесами додається ще нахил додолу. І це нікого не змушує вповільнити ходу! Люди їдуть на тонкій межі ризику зробити сальто через кермо і стати причиною групового завалу, інстинкт самозбереження змушує бути одним із останніх. Але це тільки погіршує становище. Група вже нереально лосить десь 40 – 45 км/год, і розрив дедалі зростає. Цей розрив спочатку заповнює один супроводжувальний автобус, поза ним – інший. Якоїсь миті озираюся назад – поза спиною їде найтерплячий водій замикаючої машини ДАЇ. Але й той спочатку пропонує посісти автобусного крісла, а потім терпець уривається, і він мчить повз мене навздогін автобусам. Я критично відстаю, про рівне дихання вже нема й мовлення, але маю намір доганяти, доки мені офіційно не накажуть загубитися десь якнайдалі.
Два автобуси чекали на мене на зупинці приміського транспорту у Свердлові. Водій „Ікарусу”, що вивозив одеситів запропонував мені доки недалеко, розгортатися додому. „Там далі”, – каже, – „вбита дорога. Ти за***ся по ній ганятися”. Він цього не каже, але відчутно, що по раціях про мене поговорили і рішення щодо прощавання зі мною прийняте. Так, принаймні, відчувалося. Мені довелося тільки передати капітану одеської команди через цього водія прапора області, щоб не підвести хлопців на останньому етапі.
Висаджуюся з рюкзаком і велосипедом. Сиджу, спочиваю вже на самоті. Рушати додому вони радять… Спорт для всіх, добродії, ладнаєте… Марафоністи велкам, туристів – на брухт. Ні, добродії, сосіть смачненького: у вас турплан до Києва на 4 доби, в мене – на дві не більше.
Непогано я з усіма заїхав… Звідси ще довго кермуватиму до найкоротшої дороги на Київ.
Але треба рушати, бо нема досягнень без руху.
І рушу на Першотравневе за ходом групи. Там край села на захід тягнеться стежка саме у потрібному мені напрямку – на захід, до автобану Одеса-Київ. Знаю, де край села (гадаю, що знаю): там зупинка автобусів. Сягаю її і роблю наступний перепочинок. Далі за планом рушу на захід, роблю поворот ліворуч… Довго не можу залишити Першотравневе. Ймовірно, що рано згорнув, що на зупинці ще не край села був. Скінчилося село, і асфальтована стезя вже наразі ґрунтова. Вона якоїсь миті заводить мене вгору та обривається. Рушати назад часу немає. Треба бодай бездоріжжям рушати на захід, до автобану. З велосипедом на плечі, бо не хочу ризикувати камерами, починається тривала подорож по краю полів соняшнику. Земля дуже рихла для пересування на педалях, до того ж є ризик натрапити колесами на колючки. Поза спиною залишається вид на село Першотравневе, а десь північніше – перші будинки райцентра Комінтернівського. Десь година такого ходу веде мене до асфальтованої стежки, яка виникає праворуч від мене. Тепер рух прискорюється, я лечу додолу через залізничний переїзд і потрапляю до села Благодатне. Тут роблю зупинку для розшуку села в атласі і координації подальшого прямування.
От фігвам… Нема Благодатного на схемі цього району Одещини. Забігу наперед і повідомлю, що вже вдома на обласній карті розшукав його саме на тій дорозі, раніш від початку якої я згорнув із головної траси. А у мандрівці вирішив дотримуватися за компасом напрямків на захід (до автобану) і на північ (якнайближче до Києва). Таким чином досягнув другої залізниці, уздовж якої й поїхав. То виявилася гілка Одеса-Колосівка, що мені підказав потяг Одеса-Запоріжжя, який обігнав мене. Як сягнув краю поля зліва, то й згорнув на стежку по краю його. Цього разу заїхав на село, що називалося Степове. Ним обрав північний напрямок. Поза ним було покинуте населенням село Шаманівка, а наступне за ним чим ближче тим знайоміше видавалося. У сільському центрі було мені вочевидь, що я втретє за мандри свої заїхав до села Павлинка. Тут у крамниці поновив запаси і став прямувати на село Руська Слобідка. Там став шукати коротку дорогу на трасу до Іванівки (Старокиївське шосе). Але надалі шлях було прокладено на північний схід, це було дуже невигідним для просування на автобан. Ні, я міг доїхати так до села Благоєве, а потім згорнути на захід. Але гак який!!!
Дедалі нижче сідало сонце, і для скорочення шляху я згорнув ліворуч і бездоріжжям піднявся угору. Тут на заваді стало ще одне соняшникове поле. Просування краєм його призвело до того, що розгорнувся у південно-західному напрямку, і шлях у бік Одеси не мав кінця-краю. Тоді я не витримав і з велосипедом на плечі пішов бездоріжжям суворо на захід. Рівна поверхня перетворилася на спуск. Тепер була не зовсім тверда ґрунтова стежка у північному напрямку поміж двох підйомів. Я терпляче простував нею хвилин 40, доки вона не обірвалася. Тоді бездоріжжям я знову підняв велосипеда на собі й ура! – знайшлася тропа, якою я міг їхати без побоювань за колеса. Теж у північному напрямку. Перша ознака цивілізації – якийсь склад вантажу праворуч. А зліва – вигідний мені поворот. За ним дуже скоро рівна стежка веде униз. Там вона примикає до широкої ґрунтової дороги, якою раз-у-раз минають авто. Дедалі густішають сутінки. На заході від мене панорама, що має бути райцентром – селищем міського типу Іванівка, що стоїть на Старокиївській трасі. Паралельно до того шосе по інший берег річки Великий Куяльник тягнеться на північний захід ще одна траса. Та, на якій зараз розташований я. Низкою сіл їду до повороту на край Іванівки. Мій шлях перетинає дорога, яка може бути тільки Старокиївською трасою. Нею можна проїхати на північний захід до перетину з автобаном біля села Жовтень. Вже ніч, але до магістралі я все ж маю намір доїхати.
Минаю кілька сіл, де люди явно не вміють тримати вартівних собак: вони мають змогу вільно бігти на трасу, будь-кому під колеса. Села Прохорове, Богунове у мене в атласі не зазначено. Але згодом виникає табличка „Михайлопіль”. Цю назву я пам’ятаю. Отже, вже скоро! Одинадцята година вечора. Не такий вже й довгий видається шлях на карті, але довго довелося їхати реальною дорогою. Зустрічний вітер доносив рев машин автобану, здавалося, вже близенько… Але дорога навіть і не думала кінчатися, минало село за селом, нескінченним підйом був ліворуч, та спуск праворуч. Попереду – безпросвітний обрій. Радувала тільки відносно рівна траса під колесами.
Якоїсь миті я, напевно, став засинати за кермом. Я точно не знаю й зараз, де саме дорога стала не степом проходити, а центром якогось великого села, навіть містечка… Не змінюючи напрямку, потрапляю на центральну площу, де гуляють місцеві, кому не спиться, і заховавшись від них біля якогось магазина переглядаю атлас. Явної дороги на північ більше немає, попереду бачу щось схоже на тупик. Приїхали! За атласом встановлюю, що перебувати я можу тільки у селі Жовтень. Десь непомітно для себе я відхилився на схід від головної траси – от і вся розгадка. Тому їду досліджувати тупик для можливості виїзду на захід – ну, раптом це не тупик. Так, тин залізний стоїть, буцімто, блокує, та є трохи ліворуч потрібна ґрунтова стежка. Знову головна дорога! Курс норд-вест як і було. Вже не терпиться побачити за селом, як гора ліворуч перетвориться на автобан. На поверхні гори заблищали вогні. Чітко було чути рев машин. Дорога, якою я прямував, згорнула праворуч і розпочався підйом. Я був на стику старої і нової дороги Одеса – Київ!
На автобані я вже остаточно розумію, що втомився. Вже чверть на другу ночі, і коли проїжджаю село Ревове, спостерігаю, що відключаюся і мало не рихтую обмежувальну стіну праворуч, або не перетинаю лінію смуги безпеки ліворуч. Щоб краще контролювати себе, йду пішки із велосипедом, але те ж саме відбувається. План був проїхати до Києва без ночівлі. Але не вдається. Треба шукати місце, де зможу подрімати бодай години чотири, бо інакше накермую собі неприємнощів. Стінка відокремлює трасу від крутого спуску. Тому згорнути осторонь можна тільки у селі Старі Маяки. Це якась доля. Я втретє мандрую автобаном і втретє закінчую перший етап саме у Старих Маяках.
Цього разу до ночівлі я підготований найгірше: передбачав геть інший сценарій. Максимум, що міг зробити, – знайти стінку, яка вкривала мене від вітру, влаштуватися під нею на карематі для сидіння. Для опори на стінку вдягнув на себе всі теплі речі, які мав. Велосипед, що лежав поруч, приєднав тросом до себе. Десь осторонь на мене брешуть тутешні собачки, я не зважаю і незабаром вирубаюся.

9 вересня

Прокидаюся о п’ятій ранку. Стан тверезий, можу рушати далі. Завдання на сьогодні: залишити Одещину, проїхати всю Кіровоградщину (там мало проїздити) і бодай половину Черкащини.
На ринку біля повороту на райцентр Миколаївка вже стала добра традиція купляти їжу і снідати там же. Починається пересування по гірках Любашівського району. Воно закінчується ланчем у Любашівці і о півдні я вже перепочиваю на зупинці „Криве Озеро”. Одеська область майже позаду, зараз проїду невеличкий шматочок Миколаївщини, потім знову ще трішечки Одещини (такі в нас кордони областей біля автобану), а далі міст через Південний Буг, і я в селі Луполове Кіровоградської області. Година проїзду – Ульянівка і гіпермаркет, де цього разу немає у продажі а ні ряжанки, ні кефіру. Доводиться запивати обід і вечерю солодкою водою. Потроху сідає сонце. Наступний гіпермаркет біля повороту на Миколаїв. Молочні продукти зникли і там. Гіпермаркет біля початку Черкащини. І там молочних на вечерю нема. На Черкащині вже панує ніч. Автозаправка біля Ладижинки. Там двічі вдало робив шопінг. Питаюся по молочні – сосіть, пане, дулю. Що за діла? Гаразд, сил ще маю, хоч і пізня година. Їду повз села Шарин, потім ліси, потім поворот на Собківку, а ліворуч вже бачу телевежу Умані, а прямо розмаїття вогнів на освітленій ділянці траси. Там десь має бути зупинка. На ній можна й подрімати. Але щось я забув. На трасі біля Умані не бачу споруди для очікування на автобус. Я минаю всю освітлену зону, останні торговельні ряди міста на автобані – марне. Вже гіршає дорога, вона поза Уманню трохи вбита, узбіччя вже – самі каменюки, можна тільки пішки йти. Але недовго. Бо далі відносно зручний ґрунт. І знову асфальт, яким я спускаюся на зупинку „Краснопілка”. Вдягаю все тепле, лягаю спати. Мета дня досягнута. На годиннику – третя ночі.

Телефонні пристрасті (відступ). Хвилинку. А як же група зреагувала на моє зникнення у своїх рядах? Свій телефон я вмикав лише з восьмої вечора до дванадцятої ночі. Так я тримав зв’язок із домом і нареченою в Одесі, аби люди не турбувалися. Коли чергового разу я увімкнув телефон у селі Шарин, то отримав звіт про 9 пропущених дзвінків із номеру Алли Василівни („Спорт для всіх” – Одеса). Чого їй хвилюватись? Хіба не з нею погоджувалося моє зняття з групи? Але поговорити з нею бракує вже і заряду, і коштів. А може, моє відрахування погоджувалося тільки з „міністром” Анатолієм Іллічем? За будь-як я не попередив її, що зник не з довіреним прапором! Я ж його передав Стасу – провіднику одеситів, то тепер з мене нема чого питати. І сухі паї також давно вже розподілені і навіть поїдені. Я єдине забув попередити про прапор Аллу Василівну. Пишу їй повідомлення, в кого тепер прапор Одещини. Потім пізніше виявиться, що повідомлення цього було замало: до мого прибуття на Київщину ще намагатимуться мене впіймати по телефону. Ну, гаразд, я вже в Одесі розповім їй про подробиці. Чи поповню рахунок, підзаряджуся і подзвоню їй з Києва. Посилаю ще одну важливу смс-ку провіднику одеситів, аби отримав того прапора від водія „Ікаруса”, у якому проїздив перепочинки.

10 вересня.

Завдання дня: Київ, або принаймні Київщина. Шлях на прискорення руху Черкащиною – поза Нестерівкою, зріз через села Соколівка, Конела, Бузівка. Після вертаємо на автобан і до переможного кінця. Як завжди, реальність внесла свої корективи.
Дорогу на зріз через три села я знайшов легко. Відразу поза Нестерівкою вона починалася. Соколівка ще спала, хіба що діти вже квапилися до сільської школи. Поза Конелою у крамниці для водіїв знову не знайшлося молочних продуктів. Таке враження, що десь хтось отруївся і продаж ряжанки тимчасово став карним злочином. Я і не здогадувався, наскільки припущення тоді було близьким до істини. Але про це пізніше. Наступну перевірку я зробив у селі Бузівка. Біля сільського магазинчику сиділи три зрілі чоловіки і розпивали пиво з горілкою. Коли я вийшов з крамниці, де знов не знайшов ряжанки і кефіру, вони запросили приєднатися. Доволі мирні люди, до того ж є нагода схилити їх до більш активних занять, ніж марнування часу за горілкою. Отже на їхні розпитування, розказав, що їду в Київ на урочисте святкування дня фізкультурника. Самі вони зібралися у Бузівці із самої Бузівки, з Конали, яку я вже проїхав, і з міста Жашків, що вже було неподалік. До їхнього сорому маю зауважити, що всі вони самі велосипедисти, але виїздили на своїх велосипедах тільки до найближчого шинку, аби напитися до безтями. Про свої вело мандри нічого зрозумілого розповісти вони не здатні. Якби не моя наполегливість, довелося б мені виїздити з Бузівки під градусом.
Як водиться за прийому гостів, один з них на велосипеді помчав додому і невдовзі приїхав з пакунком помідорів і сала для мене. Помідори вони прямо у мене на очах сортували, що мені дати, що собі на закуску залишити. І, звичайно, навантажили мені більшість недозрілих. Знають же, що дарованому коню до зубів не дивляться.
Рюкзак вже заповнений, то прив’язую кулька з гостинцем до його лямки. Стало важкувато. Вага на відсотків вісімдесят не виправдана, недозрілих помідор я все одно не їстиму. Їду за село, там біля дороги ховаюся, аби з неї мене не бачили і викидаю всі недозрілі помідори. Дозрілі тут же поїдаю із салом. Ставлю за мету спорожнити кулька і до самого вечора вже не вертатися до питання їжі. Виконую задумане і їду далі. Дорога вертає на автобан.
Повз мене минає лісостепова смуга і попереду вже зелена споруда цегельного заводу у місті Жашків. Ще трохи, і бачу праворуч міський центр. Поїсти спершу думав там, але після сала із помідорами їду без зупинок до останньої зупинки на Черкащині – село Тихий Хутір. Запланована там п’ятихвилинка перетворюється на годину дрімання. Потім ще півгодини минає, доки я не змушую силою волі взяти себе в руки і рушати далі Київщиною. Наразі дві години дня. Останній проїзд через пів області і вже сьогодні може бути Київ. На під’їзді до Білоцерківського району вже зріє дилема. Адже сьогодні надвечір група має зупинятися у Білій Церкві. Може, там їх перехопити? А чи буде гарантія, що вони потім до Києва не мчатимуть як марафонці? У місті Біла Церква я був, як сіло сонце, тоді я востаннє поміркував і прийняв рішення на користь Києва. Я знаю, де там переночувати, аж доки 11го не зіллюся із групою.
Прямую далі вже степами Васильківського району. Темніє. Минають степи, озера, що наповнюють повітря прохолодою сирості, а згодом траса йде центром селища Гребінки. Автобан поділяє його на дві половини, які з’єднані одним підземним переходом і кількома наземними. Праворуч поза магістраллю стоїть і уважно мене розглядає якийсь велосипедист, як і я сам, він на колесах 28го діаметру, виглядає як шосейник... Я прямую своєю дорогою. Трохи не до нього мені, бо зараз думаю і про контроль за кермом, і що треба десь дорогою чи у Києві шукати місце для підзарядки стільників, бо заряд геть скінчився… Та ось поза мною чути легкий шум, і цей хлопець їде вже зліва від мене.
„Зажди”, – каже. – „Давай пообщаємся”. Гопники на велосипедах його ґатунку не їдуть. Тому познайомитися мені цікаво. Зупиняюся. Питається в мене звідкіля й куди їду. Здається, його трохи похитнуло, як почув він всю правду. Йому цікаво, де ночую, чим харчуюся – кажу йому чесно, що ночую там де ніч та втома спиняють і єдина незручність, що немає де телефони годувати. Він мене запрошує зупинитися цього разу у нього, він сам з Гребінців. Заночувати тут для мене і гарно, і погано. Гарно, бо хоч раз треба заночувати у цивільних умовах, а ще можна заохотити людину до сумісних веломандрів у майбутньому (ще години три до Києва їхать). Погано, бо летить під три чорти проект „Київ за 2,5 доби”. Але щодо змоги здійснити таке я вже переконався. Була дев’ята година, я міг би о дванадцятій бути в Києві. Але навіщо, коли була нагода набагато цікавіша: подружитися з гарною людиною і долучити до гарних речей? Приймаю рішення: рушати на ніч із ним.
Мого люб’язного господаря звали Сашком, мешкав він в багатокімнатній хаті із матір’ю, окрім велосипеда (а було їх там кілька штук) захоплювався музикою, мав синтезатора, дві акустичні гітари, одну електричну, гармоніку. Також цікавився трансляційними мережами і нещодавно навіть прикупив телевізійного передавача.
Відразу мені було запропоновано зарядження телефонів, миття у селянських умовах (простонеба), подзвонила потім Алла Василівна, і я їй пояснив ситуацію. Їй же ніхто не сповіщав, і з нею ніхто не радився про зняття моє з участі. Що важливе я вхопив із цієї розмови, що вся бронь в Києві залишається за мною, що дорогу додому мені у потязі сплачують попри відбиття моє від групи. Тому стимул їхати до Києва навіть сильніше ставав.
До того ж розпитав у Сашка, куди з крамниць могли позникати молочні, які куплялися раніше будь-де на автобані. Виявилося, що дні два назад молочними виробами масово отруїлося населення Джанкою (АР Крим). Звісно, що в наступні два-три дні продаж кефіру й ряжанки ставав карним злочином.
Ну, а поки, взяли ми із Сашком по гітарі і робили імпровізацію, лежачи кожен на своєму дивані, аж доки не поснули ми обох кожен із своєю гітарою в обіймах.

11 вересня

Вранці Сашко вигадав, як мені слід відплатити за ночівлю. Він повантажив на свого автомобіля (і такий транспорт він мав у господарстві) повний реквізит для концерту на природі (гітари, пюпітри, зошити із акордами, настил для глядачів, стільці для музикантів), домовився із любимою жінкою, для якої він задумав виставу, заїхали ми за нею до сільського базару, а потім утрьох поїхали на ставок, десь кілометри три від Сашкової оселі.
Спочатку була невеличка циркова сольна вистава Сашка (тримання м’яча на носі), потім наш парний вихід і лабання. Концерт, звісно, вдався славним, задоволені ми вертаємось до села, я збираюся, і разом із Сашком виїздимо з Гребінців у північному напрямку на велосипедах. Спочатку він хотів проводити мене до кінця селища, але вже виїхали з Гребінців і їдемо все далі і далі. Четверта година дня. Невже Сашка зацікавила культпрограма, на яку я їду, і він хоче теж прибути до Києва? Та ні. Десь біля одиночного ресторанчику ми робимо останнє фото разом, потім він робить зі мною останній спуск і підйом, прощаваємось, і він розгортається додому.
Весело їхати удвох. Сам до наступного селища – Глевахи – проїхав ну, дуже небагато. А вже від Глевахи до Києва там нема чого рахувати. У межах години можна покрити цю відстань. Останній привал перед метою, кілька рівних подихів, а далі поворот біля зупинки „Окружна”, невеличка зупинка для поповнення рахунку на стільниковому, селище Чабани, Одеський ринок і стела на в’їзді до Києва. Стелі ж передує очманілий затор. Праворуч від нерухомих машин знаходжу вільний коридор, яким прямую до перетину Одеського шосе (київський кінець автобану) і кільцевої дороги.
Потрібний перетин на місцевості – міст. Пірнаю під нього, починаю телефонні переговори.
СМС листування зі Стасом: де розташувалися? Парк-готель „Київ”. Адреса готелю? Не знаю, сам в їдальні, нема в кого спитати.
Дзвінок Аллі Василівни – зміст розмови: ой, Ігорьочок, вже пізно, ну куди ж ти так далеко на Пущу поїдеш, краще завтра відразу на майдан їдь. Для довідок: була шоста година вечора, і по кільцевій до Пущи їхать лише півтори-дві години. Максимум, що здобувся – телефонний номер „міністра” Анатолія Ілліча. Доречі, „міністром” його назвали, бо всіх уже запарив хвилюючими спогадами про особисте спілкування із шишками кабміну.
Дзвінок „міністру” – зміст розмови: а нащо приїхали і не попередили, я номера тут не бронював і розкидали групу по кількох санаторіях. Нічого не скажеш, залізна логіка: щось про прапора всіх попередив, а забити номер під себе забув, ну, протупив, буває.
Погляд на карту міста. На території Пущі немає позначення парку-готелю „Київ”.
Приймаю рішення: розшукати самотужки парк-готель „Київ”, там знайти своїх, хто не спить – допоможе, а як всі спатимуть, ну й нехай. Я теж посплю у центральному парку Пущі-Водиці, а вже раніше від усіх прокинуся, піду шукати лаштування колони на центр.
Цікава річ – поняття „середня швидкість”. Я ледве проповз автобаном і пролетів кільцевою дорогою столиці. Однаковими фізичними зусиллями. Восьма година. Шосе перетворюється на вулицю Міська, попереду бачу лінію трамваїв, що їдуть на Пущу з Контрактової площі та площі Тараса Шевченка. Виникають де-не-де перехожі. Починаю розпитувати про парк-готель Київ. Вдалий результат опитування був на третю спробу. Чітко підказали всі повороти, мені тільки треба було перевірити карту столиці і переконатися, що йдеться про вулицю Миколи Юнкерова.
Вул. Юнкерова зустрічає мене кучею ямок. Волаю, що за такі дороги, дехто заробить інтим у ротову порожнину. Відразу ліворуч покрик: „Іглагол!” Одеська команда сидить на траві у компанії дівчини (виявиться, що вона співробітник „Спорт для всіх” – Київ) і культурно відпочиває напроти головного входу до парк-готеля. Залучаюся до культурного відпочинку, все одне до завтра нікуди не їхати, то тверезість тут не обов’язкова.
Слово за словом, і от мені дівчина допомагає поновитися у списках команди, а відтак і у списках на бронь готелю. Мене поселяють третім до кімнати, де мешкають вже двоє черкасців. Ключа нема, бо всі мешканці на місці. Треба було відразу піти з тією дівчиною і переглянути, що все гаразд, та не зробили і даремно.
Потім цю дівчину влаштовують на таксі, щоб вона додому на Троєщину без пригод дісталася. Ми продовжуємо гуляти день народження когось з миколаївців. У стані, коли мене від кількості відсвяткованого трохи хитало, рушаю до кімнати, куди мене заселили, стукаю у двері. Ні, треба було за поселення все перевірити! На порозі номеру на три ліжка виникають три злобні кошові отамани черкаського велокозацтва, волають, що не могли мене поселити сюди третім, і на кожного наступного, хто звернеться по вселення, чекатиме інтим булавою. На допомогу приходить Стас, і здобуває мені ключа від порожньої кімнати, куди я валюся після закінчення гулянки. Меланхолічна посидуха на підлозі, душ для вертання до тями, приземлення на м’яке ліжко. До ранку втрачаю свідомість.

12 вересня

Ранок починається з прогулянки парком і розмірковувань, чи надовго до мене причепилася похмільна мігрень. Частина одеської команди, що мешкала тут же, виходить, і я приєднуюся до них. За чотири квартали від парк-готелю на нас чекає сніданок на території іншої точки розташування команд. Тут же роздають велоджерсі для участі у параді. В кожного напрямку джерсі має свій колір. Південний маршрут мав блакитні джерсі. А на третій точці розташування вся команда наша тримала велосипеди. Я один мав свого велосипеда в одній кімнаті зі мною.
Після сніданку – невеличка нарада представників команд із керівництвом. Після цього стає незрозумілим, а коли ж залишати готель і лаштуватися у колону? Здаю свою кімнату якомога раніше, прямую до місця де вже полаштувалися автобуси. Більше з Одеської команди нікого нема. Анатолій Ілліч нервується: де одесити, тоді набираю Стаса, виявляється, що люди не винесуть своїх речей, доки не подадуть автобуса. Дивина: один тільки я компактно спакувався для участі.
Невдовзі всі є, починається лаштування. Як це завжди трапиться, щось спричиняє організаційні гальма. Цього разу гальмом була машина „швидкої”, яка вчасно не прибула на старт колони.
І от дочекалися – велоколона робить перші оберти педалей. І вже на перших цих обертах бачимо завал людини на бік. Вигортаємо на вулицю Міську, далі дорога стає ширшою і їдемо доволі жваво. Цього разу я прилаштувався поза двома миколаївськими МТБ і дуже непогано там почувався. Головне було залишатися у межах групи у блакитних джерсі. Київське угрупування треба відзначити за колективізм: їхати тут можуть всі, незалежно від власного рівня підготовки. Як відстаєш, обов’язково хтось підштовхне, не дадуть почуватися білою вороною.
З кільцевої дороги згортаємо на проспект Перемоги, проїздимо його весь, а поза ним площа Перемоги – майже копія площі 10го квітня в Одесі (момумент), бульвар Тараса Шевченка, яким спускаємося на Бессарабську площу. Поворот наліво – Хрещатик! Біля мерії колона зупиняється. За планом, тут її на власному велосипеді має очолити міністр спорту Юрій Павленко. Хтось з організаторів сказав, що його буде супроводжувати теж на власному велосипеді Руслана Писанка. На хвилинку спробую уявити собі велосипед, який витримає таку подію. А ще намагаюся підрахувати довжину хвилі землетрусу, якого зазнає Київ під час пам’ятної котилки.
Неймовірно, але від мерії, врешті-решт, поїхали далі. Без зупинки проїхали майдан Незалежності, Європейську площу і біля філармонії виїздимо до арки „дружби народів”. Урочистий фініш, зворушлива промова міністра Ю. Павленка, зірок естради, олімпійських чемпіонів, нагорода команд перед спільнотою, а осторонь вже розгорнулися баскетбольні змагання, потім лотерея… Одним словом, відбувся спорт для всіх.
До вечора кожен йде за власною культпрограмою, домовляємося надвечір зустрітися на вокзалі Київ-Пасажирський, звідкіля ми дружньо вирушимо до Одеси, а поки я відпочиваю на Трухановому острові із мальовничим краєвидом Дніпра і правобережного Києва.

Епілог. Розшукати одеський „Спорт для всіх” і Аллу Василівну я знайшов час тільки за два дні після повернення. За її словами, ніхто не постановив мене вилучати зі складу естафети, автобус для перепочинку мені надавався би за будь-якої потрібної хвилини. За мене тут хвилювалися навіть після звістки, що прапора довірено Стасу. Мої кінці за браком інформації спочатку шукали в Іллічівську, потім в велотурклубі „Сова”… хіба що, дякувати Богу, додому мені не подзвонили і не зробили там кучу інфарктів зайвими новинами. Щодо поради не їхати до Пущі-Водиці, бо пізно, то мене по телефону вона не розчула і подумала, що я у селі Кончочлени, що від Києва удвічі далі, ніж віддалена від центру столиці Пуща-Водиця.
Отримав пропозицію Алли Василівни на подальше співробітництво на ниві спорту. Ну, життя покаже…