Скульптура у кафе Позимь, одного из лучших в городе. Мы с подружкой отобедали тут в июле. Хочешь - на терассе, хочешь - в кабинке или мини-саду у фонтана. Красиво, приятно и цены обычные.
Пельмень на вилке - потому что кафе имеет свой кулинарный цех  - и пельмени стряпает на продажу, и выпечку и салаты на вынос.

А дома всё-таки лучше. На даче, то есть. Мамина грибовница.

Ни разу не было, чтобы красной смородины поспело приличное количество. Впервые за шесть лет владения огородом я варю из неё желе...




Вот говорят - рябины много - к холодной зиме, и прочее... А к чему в судьбе выпадает ягодный год?
Мне очень это интересно. Как вы думаете?

К вопросу о молочниках, о которых зашла речь с Ириной Лугиной в комментариях там же...

После нежных полутонов пионов, мягкой  нежности ромашек и прохладных костров колокольчиков наступает время яростно красных и бордовых красок.

Июльский сад, наверное, я люблю больше всего. Его многоцветье не назовёшь
акварельным, это даже не масляный холст. Акрил, мастихин во всерадужном
исполнении.
Сиреневые стрелки, желтковые пятна, бордо и горчичный, голубоватая зелень фенхеля и оранжевые граммофоны настурции. Небывалая роскошь оттенков заключена в изумительные формы – бутоны роз рядом с зонтиками укропа, штрихи колокольчиков над пятипалыми ладонями клещевины. Розетки, гроздья, метёлки, лучистые венчики, листья ирисов, как связки клинков.

Бесконечное любование, бесконечное совершенство.

-------------
Фото из интернета, второе - TJ Scott

Вчерашняя гроза застала нас, когда мы забирали дочку из садика, чтобы ехать в цирк. Ждать, пока ослабнет дождь, не могли. Выбирались за калитку перебежками под двумя зонтами. Вода неслась бурными потоками, изрытыми пузырями, лилась сверху тёплым душем. Так хотелось убрать зонт и стоять под дождём. Когда так было последний раз? Не помню.

У Лёни Агутина есть песня:

"И она бежит, позабыв про босоножки, под веселым проливным дождем."

Босоножки было жалко. Я не могла нырять в них по щиколотку в реку, образовавшуюся у калитки. И мои поехали к другому выходу с территории детского сада, чтобы там меня подхватить. Пока шла туда по поребрикам газонов, балансируя на каблуках, дождь охлестывал меня со всех сторон, промочив юбку. Босоножкам всё равно досталось, и даже блузке - каким-то образом вода налилась мне за шиворот. Наверное, когда ныряла под большими березами, растущими вдоль всего забора. С их длинных кос лились струи, они отовсюду лились.

Плюхнувшись на сидение машины, почувствовала себя героиней индийского фильма - всё на мне мокрое, прилипшее к телу и прозрачное.

Лошадь моя белая, что же ты наделала,
Что это за всадник на твоей спине...

--------------------------
Художник Маргарита Чигина

Бабушки из нашего дома теперь выходят на лавочку нарядными. У той, что справа, на шее брошь. Яркие кофты, юбки. Заглядение, а не бабули.

Попросила на днях разрешения их снять. Засуетились - отставить ли палку, застегнуть ли кофту, ладно ли платок? Когда отдавала фотографии, радовались, как дети. И то правда - кто же их, старых, сфотографирует? Желали здоровья и говорили теплые слова.

Хотят меня вознаградить. Сказала, чтоб не вздумали. Каждый день у подъезда, не скроешься от них. Чего доброго, и правда захотят рассчитаться за три рубля, что стоит напечатать фото. Хотя понятно, что дело не в деньгах - им внимание уделили, а его так не хватает.

Спросила имена-отчества, чтоб записать себе, как кого зовут. Отвечают - Нина, Тося, Дуся... Какая вы мне Нина, миленькая? Кое как отчества выспросила... Совсем не привыкли к уважению, видимо.

Вчера иду - уже вшестером сидят, и все как на подбор - косынки с люрексом, сарафаны глаза отбирают. Никак, посиделки это у них летние? Снова фотографировать постеснялась, хотя очень хотелось. Глядишь, станут охотиться за мной с подарками всем двором.




Проходила по дороге из магазина мимо голубятни. Впервые увидела её хозяина (внизу в "клетке" слева). Конечно, панельный дом - не лучший фон для птиц, но бежать кругом было некогда. Бросила сумки с продуктами на землю, и скорее...



И тут он их как раз как шуганёт! Сорвались, голуби...



Умчались в предгрозовое небо. А я подняла свои кошёлки и побрела домой. По земле.

Я не знаю, откуда это во мне. Выросла в городской квартире и на свежем воздухе бывала немного. Огород у нашей семьи появился, когда училась уже в шестом классе.

Но сколько себя помню, любила ветер, далёкий горизонт и запах клевера. Могла стоять подолгу, перебирая какие-то колоски у забора, разглядывать тычинки. Вдыхать аромат серединок космеи, такой разноцветной садовой бестолковинки, похожей на высокую ромашку на длинных стеблях. Бутоны немного масляные, если нажать.

Шиповник в школьном дворе, обязательно сунуть нос в цветок. Кисть черёмухи сорвать и нести домой, вдыхая по дороге.

Когда появился огород, там не просто были цветы и травы. Сосновый лес на склоне, волны смолы и земляничной сладости нагретого пригорка. Пойдешь на ключ, рядом коровники настоящие, частично деревня ещё осталась и слилась с огородами. Пахнет живой коровкой из темноты. Я потом взрослой не могла парную печень разделывать – такой же запах, теплой крови.

Студенткой в экспедицию поехала, и разнотравье той местности снилось несколько лет подряд, стояло в лёгких. Утром одна мелодия – больше полыни, в полдень - другая, нектарная, горячая, знойная. А ночами травы, вода, ветер отдают столько любви и силы тому, кто не спит, что без вина закачаешься.

Мне за город для того и надо, чтобы дышать. Как человеку-амфибии у Беляева – долго не погружался и стал инвалидом. В городе всего две разновидности ощущений – воняет и не пахнет ничем. Вне зависимости от сезона. И воздух не двигается, не летит никуда – простора нет, вязнет среди построек.

На даче никогда не знаешь, каким будет вечер. Наполнится он духом мокрой травы и теплыми потоками, идущими от остывающей земли. Или будет прохладный ветерок, несущий острые нотки дыма. Утро может пахнуть цветами, снегом, тёплым песком, скорой осенью, горечью или надеждой.

Мята, розы, лилии, земляника – палитры ароматов. Мята трёх сортов, и все запахи совершенно разные. Заденешь смородину – и целая гамма нот поднимается в воздух. В домике уютно топится печка, и дышится совсем не так, как в городской квартире. Мягко и легко. Одеяла, повисев на солнышке, наполняются запахом ветра, нагретый за день ситец наволочек льнет к щеке сладко-сладко.

Так много слышала о том, чем пахнет море – и солью, и йодом. А когда попала туда девочкой, поняла, что всё это неправда. Ничем таким от него не веет.

Море пахнет собой, как и всё на свете.

Только здесь, помыв чашки, можно стряхнуть воду на землю. Эта небрежность в мелочах, совершенно невозможная в городской квартире, очень расслабляет.

Начав готовить на электроплитке, обнаружить, что её забыли помыть после прошлого раза, когда убежала молочная каша. И спокойно продолжить процесс дальше – подумаешь, несёт палёным молоком на весь предбанник. Открой дверь, да и все дела. Потом замочим плитку, поставим на солнышко и всё отойдет за милую душу.

Только на даче возможно в летний зной жарить блины. В квартире плита в период плюс 30 и выше просто впадает в летнюю спячку – что я, с ума сошла. Что-нибудь сварить еще могу, но жарить и печь – тут пока ещё не ад, слава Богу.

На даче я с наслаждением спасаю природу от лишних отбросов человеческого бытия. Моё нездоровое сознание, знаете ли, сильно загружено темой утилизации и переработки. А тут картофельные очистки – в компост, бумажный мусор – в печь, тетрапаковские коробки превращаются в немыслимо полезные предметы.

Одно движение ножом, разрезающее пополам упаковку из-под вина, молока или питьевого йогурта создаёт из неё органайзер для: пачек со специями, которые вечно падали с полки вниз на лавку, подставки для ножниц, катушек, гвоздей, карандашей, банку для промывания кисточки при рисовании детей. Всего не перечислишь, но порядок увеличивается, а природа вздыхает свободнее – ещё одна семья не гадит в неё неразлагаемым мусором хотя бы лето.

В такие обрезанные коробки очень удобно собирать семена. И сразу же ставить хранить, никуда не перекладывая – сначала на полку, чтобы просохли, после составить в сумку-пакет и на крючок. Весной сразу видишь, какие семена - не то, что в свёртках или пакетах, где они к тому же могут заплесневеть. Если семена перед посадкой надо замачивать, тоже очень удобно – коробки не протекают, наливай воду и жди, когда разбухнут.

Только человек, имеющий дачу, не выбросит растянутые трикотажные майки и дырявые простыни. Простыни разрезаются на салфетки и прикрывают тарелку с печеньем от мух и ос, или вытирают руки, или носы детям. Футболка мамы накроет кастрюлю, чтоб не остыла, а папина пригодится вытирать воду с пола в предбаннике. Дискриминации нет - просто мужская большая и тёмная, а женская поменьше и симпатичнее - сиреневая, с кружевами.

Прожжёные миски и чайники становятся цветочными горшками. Надоевшие кофты, которые выкинуть жалко, а для бомжей есть еще, носятся в саду за милую душу. Кошке тоже надо на чём-то спать, сложим для неё вчетверо модный в прошлом веке свитер.

А как удобно размешивать масляную краску в банке из-под детской смеси. У неё герметичная пластиковая крышка, не то, что у родной – жестяная и неплотно прилегающая.

Только на даче, отмывая руки кофейной гущей после работы с землёй, смотришь в зеркало над раковиной, и… И видя некое лицо без макияжа и следов королевской спеси, не ужасаешься покрасневшим векам и вспотевшему носу. Вместо этого вдруг замечаешь, что от влажности воздуха волосы вьются. Немного, только кончики, загибаются туда и сюда и совсем не прямые. Тогда вспоминается, как в детстве, когда мыли голову только один раз в неделю, они после этого тоже слегка вились у лица. Совсем чуть-чуть…

-------------------------
Фото моё

Не отпустить ли слегка волосы? Нет, неправильная мысль. Длинные волосы – это мягкость, неторопливость и пушистость. Я ещё ничего не сделала, чтобы уже расслабляться. Рыжая со стрижкой - это динамика, ритм и энергия. Блондинка с ниспадающим каскадом – томная красавица, у которой есть время на раздумие и наслаждение собственной красотой. Поэтому правильная мысль – в парикмахерскую, под ножницы!

Когда-то с университетской подругой мы слушали кассету с песнями Бориса Гребенщикова. При этом ощущали себя ужасно продвинутыми, понимающими материи, которые обычным серостям недоступны. Чувствовали себя избранными, умными, тонкими и особенными. Я оставила кассету у неё, потому что сама уже наслушалась раньше, а она ещё нет.
Какое-то время спустя позвонила ей, и поболтав о том, о сём, вспомнила:
- Ты Гребенщикова слушаешь?
- Нет.
- А почему?
И подруга радостно ответила:
- А я решила быть тупой. Так жить значительно проще.
Тогда я огорчилась. Теперь думаю – а это правильная мысль.

[ Читать далее... → ]