Я - ЛЮБИМЫЙ

Минск. 17.03.2012

Я ботать могу по фене
и матом загнуть коленце,
не то, чтоб я в этом гений,
но ежели что - от сердца.
И, не напрягая мускул,
с глухими могу - на пальцах,
но все же - люблю по-русски
и думать, и изъясняться...

Пока народ горбатил тело
и лямку, сгорбившись, тянул,
пахан наш, ловко и умело,
приватизировал страну.
И все поля ее и рощи,
людей, и в том числе меня,
и даже маленькую площадь,
что возле Вечного огня.
Теперь, ропща под нос несмело,
мы платим дань ему на счет...
И лишь душа остервенело
сопротивляется еще...

Были мальчики и девочки,
улыбалки, посиделочки,
танцы-шманцы с обнималками,
провожалки с целовалками.
Были девочки и мальчики,
отдавалки сердца в пальчики,
заикалки от волнения,
ночевалок откровения.
Были были, были небыли,
век прошел и локон выбелил,
вспоминалками сомкнулся мир
на скамейке со старушками...

Анне

Пьянила вечера канва
и голос нимфы,
я наслаждаясь смаковал
слова и рифмы.
И вспоминая ночью слог
строки искусной,
я все избавиться не мог
от послевкусья...

Сразу думал, что путану
снегопадом занесло,
пригляделся - у фонтана
зябнет девушка с веслом.
Не по-зимнему одета,
грудь высокая кругла,
этой грудью стольких деток
в жизни б выкормить могла.
Но стоит одна - с романом
к ней никто не пристает,
даже мальчик с барабаном
отвернулся от нее.
Я внимательно молодку
осмотрел со всех сторон -
не хватает только лодки -
славный вышел бы Харон...

Как послевкусье от нектара
обрывки снов, где так нежна
была, уж если не Тамара,
то персиянская княжна.
Я просыпался между снами
и возвращался по следам,
всего, что было между нами,
я на словах не передам.
И пусть не раз еще приснится
мне много, разного всего,
я не забуду взгляд царицы
и послевкусье от него...

...и пускай не столбовая,
в ямах, рытвинах, кривая,
в гору, на закат -
я гневить не стану Бога -
и щербатою дорога
нравится пока.
А щербата и горбата -
так она ж не виновата,
я ж ее топчу,
вот бы выпросить у Бога -
на чуть-чуть, еще немного,
и еще чуть-чуть...

"Я пишу потому, что я больше
не в состоянии об этом думать"
(Переписка В.В.Маяковского и Л.Брик)

Я не сумею вспомнить о тебе
в круговороте праздников и буден.
Каких бы губ ни пробовал щербет,
случайных женщин трогая за груди,
каких бы клятв на верность ни давал,
увлекшись мимолетною игрою,
какие бы ни вкладывал слова
в уста литературного героя,
каких бы новых ни было побед,
куда б судьбы ни вывела кривая,
я не сумею вспомнить о тебе -
я просто о тебе не забываю...

...а сыну скоро тридцать три,
а дочке - двадцать восемь,
и как на жизнь ни посмотри -
вовсю маячит осень.
И, хоть и пробуешь блеснуть
весенней рифмой звонкой -
украдкой смотришь на весну
в коротенькой юбчонке.
Но взгляд не пуст и не остыл,
и понимаешь ясно,
что и осенние цветы
по-своему прекрасны...

С утра на небе облака, как занавески,
сомкнулись, небо обложив со всех боков,
и вот ни солнце, ни звонки, ни эсэмэски
не пробивают занавески облаков.
Куда ни сядешь - всюду мысли серым фоном,
да серым фоном обложные облака,
и, понимая бесполезность телефона,
всё ожидаешь эсэмэски и звонка.
И остается - просто так, на всякий случай,
переодев надежду задом наперед,
смотреть, как ветер подбирает к небу ключик,
и всё надеяться, что, может, подберет...

Вопрос поставив на ребро,
Бог у Адама взял ребро,
и из ребра Адама
создал Адаму даму.

И Бог сказал - люби ее,
она - всегда ребро твое,
а без нее тебе, Адам,
не будет счастья никогда.

С тех самых пор любой Адам
о даме думает всегда,
и если рядом нет ее -
ему ее недостает...

"И дым Отечества нам сладок и приятен!"
А.С.Грибоедов

Дымит... Дымит Отечество мое...
Не оставайся в стороне, приятель,
подбрось-ка дров, и пусть горит огнем,
и дым Отечества нам сладок и приятен!..

Сижу, пишу тебе письмо,
стучу по "клаве",
компьютер все проверить смог
и все исправил.
Теперь я лучший грамотей
такой ценою,
но письма все-таки не те...
Не пахнут мною...

И зябко, и сыро, и серо,
и крылья как будто в тисках,
страшнее, чем высшая мера,
для крыльев такая тоска.
Я это лечу по старинке -
тоску отогнав за версту,
влюбляюсь - и чешется спинка,
и новые крылья растут...

Судьба не стоит свеч,
чем жечь напрасно годы,
не лучше ль - камень с плеч,
но так, чтоб камнем в воду.
И отпустить долги,
и позабыть обиды,
и сочинять стихи
для старика Аида...

Анне

Зарастает память, зарастает,
словно пруд в заброшенном саду,
если я ее перелистаю -
много интересного найду.
И читая записи минувших
дней, что прожил, некогда любя,
улыбнусь, случайно обнаружив
чистую страничку для тебя...

Повстречали по одежке,
проводили по уму,
подтолкнули на дорожку -
все быстрей, чем самому.
Так нахлопали по шее,
что усвоил на века -
в жизни надо быть умнее
и косить под дурака...

Потеплело - снег зернится,
каплет с крыши, дни длинней,
в луже плещется синица -
умывается к весне.
Все желанно, все знакомо,
но весну хоть отзови -
на площадке возле дома
умирает снеговик...

Остепенив свои запросы,
наладив внутренний уют,
как Гамлет, глупые вопросы
давно себе не задаю.
Не торопясь готовлюсь к Раю,
внимаю шалостям пера
и... похоронки собираю,
как в детстве марки собирал...

Пуля делает бросок,
пуля тычется в висок,
так в норе слепой кутенок
в мамкин тычется сосок.
Цель понятна и близка -
как кутенку без соска
невозможно, так и пуле
невозможно без виска....

Я живу в стороне от большого пути,
Вам меня не найти, Вам ко мне не зайти,
Вам совсем обо мне неизвестно,
а о Вас мне сорока в своей простоте
ежедневно приносит на длинном хвосте
все подробности сплетен окрестных.
Я живу в заповедном дремучем лесу,
где с утра до утра свою душу пасу,
не смотря на лесные законы,
и в каморке моей - красоты неземной
образ Ваш, в сновиденьях увиденный мной,
над лампадкою вместо иконы...

Я вижу мир в полоску или клетку,
но мне нужнее видеть, как душа
синицей с ветки прыгает на ветку,
словами, словно листьями, шурша.
И я ищу, в неярком и неброском,
своим стихам целебный эликсир...
Я не слепой, но клетки и полоски
мешают мне смотреть на этот мир...

Душа моя - порочная,
распутная, развратная,
не ржа, так червоточина -
заштопана, залатана.
Еще она все время врет
и проявляет спесь,
но все равно люблю ее
такой, какая есть...

Дурачатся кривые зеркала,
кривляются, как маленькие дети,
кого-то злят неровности стекла,
кого-то забавляют игры эти.
Вот в них вода стекает снизу вверх,
вот правда в них - как ложь, вот смех не звонок,
вот я в них - вроде взрослый человек,
а балуюсь, как маленький ребенок...