http://www.orthodox-jerusalem.ru/news/monastyr_ioanna_predtechi_kaznit_nelzja_pomilovat/2011-12-17-418

Архимандрит Герасим возле Монастыря Иоанна Предтечи 13/12/2012



14.02.2012 на сайте Иерусалимской Патриархии появилась информация,что группа правых активистов в количестве 15 человек забаррикадировалась в самом древнем монастыре Иорданской долины-Монастыре Иоанна Предтечи что в Касир аль-Яхуд, месте, где крестился Иисус Христос. А 13.12.2012 утром Блаженнейший  Патриарх Иерусалима Феофил в сопровождении  митрополита Капитолиадского Исихия ,генерального консула Греции в Израиле Афанасия Сотириу и настоятеля монастыря св.Герасима Иорданского архимандрита аввы Герасима  находились на месте событий и получили разъяснения от представителей Израильской армии. Днем ранее 13.12.2012,сайт amen.gr со ссылкой на briefingnews.gr предоставило информацию об ошеломляющих опустошениях которые увидел старейшина монастыря авва Герасим, войдя утром в монастырь.Были ли на самом деле уничтожены иконы и кресты находящиеся в монастыре Иоанна Предтечи предстоит выяснить следствию. Однако после неоднократных попыток редакции сайта Православный Иерусалим дозвониться в полицию Израиля и предоставить информацию по данному инциденту был дан ответ о неразглашении тайны следствия на данном этапе.



Необходимо напомнить что правые активисты осудили заявления властей Иордании по поводу закрытия Моста Муграбим в Старом городе Иерусалима. И у активистов не было никаких причин наносить ущерб Православным монастырям в преддверии праздника Святого Богоявления и Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Иорданские представители, вместе с палестинскими, резко критикуют правительство Израиля и иерусалимский муниципалитет за закрытие моста. Поводом к закрытию послужило плохое состояние этого сооружения.



Так-же следует заметить что при подобных инцидентах связанных с вандализмом как например Осквернение православного кладбища в Лидде ,предоставляются подробные фото отчеты связанные с осквернением православных традиций. Данная новость на сайте Иерусалимской патриархии освящена текстовым файлом.



Эта тема не оставила равнодушными и израильских блогеров. Многие из них связаны с предоставлением профессиональных паломнических туров в дальние монастыри Византийского периода и знают прекрасно эти места. После 1967 года эта святыня стала недоступна для посещения паломниками вообще, поскольку здесь оказалась нейтральная пограничная зона между государством Израиль и королевством Иорданией и лишь два раз в год сюда ненадолго, на несколько часов пускают благочестивых паломников. Однако в этом году ситуация изменилась и сейчас доступно свободное посещение всех желающих круглосуточно. Это результат более 10-летнего согласования и непрерывной работы.

Справка

Монастырь Иоанна Предтечи находиться в юрисдикции Иерусалимской православной церкви:

фото Лосев

Holy Monastery of Saint John the Forerunner in Jordan.

Caretaker: Archimandrite Chryssostomos.

Greek Orthodox Convent, P.O. Box 35, Jericho.

Tel. +972-2-9943038, +972-505-348892

Хозрой Великий, подстрекаемый самаритянами, пытался было овладеть Иерусалимом, но внезапное появление Велизария удержало его и до воцарения Ираклия успех предприятия казался сомнительным. Но когда правление Фоки, многочисленные поражения его полководцев, разорение самых богатых областей, восстание аваров, обеднение казны и глубокое отчаяние, в которое повергло Ираклия в первых дней его царствования полное отсутствие всяких средств, грозили неминуемой гибелью империи, персидские цари, уверенные на этот раз в успехе, приготовились к новому походу против Иерусалима. Дорога была свободна, так как находившийся в Каппадокии Крисп с небольшим войском был слишком слаб и робок, чтоб выйти навстречу персам, и судьба Иерусалима была решена.
 
Персы, под предводительством Расмица, полководца Хозроя, покинув развалины Дамаска, перешли в окрестности Панеады последние отроги Антиливана и вдоль Тивериадского озера прошли до Скифополя; затем, вступив в горную часть Иудеи, направились к Иерусалиму по военной дороге, соединяющей этот город с северной частью Палестины. По пути евреи Тивериады, Сепфориса, Назарета, Галилеи и Иудеи и самаритяне Кесарии, Севастии и Неаполя, увидев, что час давно ожидаемой мести наступил, присоединились к ним и послужили им лучшими проводниками. Пограничные сарацины, пользуясь всеобщим ужасом, бросились в лавру св. Саввы и умертвили сорок иноков, решивших лучше умереть, чем покинуть свои кельи; остальные бежали в монастырь Анастасия, как только с монастырских башен было замечено нападение разбойников. Сожженные города, развалины монастырей и церквей обозначали путь персов; испуганное население бежало при их приближении и неприятельское войско, преисполненное жаждой добычи, подступило к стенам Иерусалима. Осада продолжалась недолго. Войны Маврикия и Фоки лишили город их гарнизонов. Персы овладели стенами, выстроенные Евдокией, и вошли в Иерусалим. Ужасные сцены, напоминавшие взятие Иерусалима Титом, возобновились внутри Иерусалима. Город был предан грабежу; преследуемые граждане, иноки, монахини были умерщвляемы даже внутри алтарей; монастыри, церкви, странноприимные дома и больницы были преданы огню; церкви Сионской горы, древнейшие в Иерусалиме, базилика Пресвятой Девы, сооруженная Юстинианом, базилика Вознесения, монастыри, основанные обеими Меланиями, Вассой, Татьяной и патриархом Илией, были разрушены, базилика св. Стефана вне городских стен была уничтожена и огромная церковь обрушилась над оскверненными могилами своих строительниц. Но главный напор персов, казалось, был направлен против базилики гробницы Господней, одинаково ненавистной как евреям, так и магам, и которая как святостью своих воспоминаний, так и собранными в ней сокровищами должна была в особенности привлекать и ненавидящих ее, жаждущих добычи. От нее остались лишь дымящиеся развалины, а все драгоценности, в том числе Животворящий Крест, сделался добычей персов. Патриарх Захария и главные жители города были уведены в плен в самую глубь Персии; остальные же жители и толпы пленников, которые бы стеснили отступление персов, были проданы евреям, безжалостно умертвивших восемьдесят тысяч из них.

 
Это несчастие до того поразило весь Восток, что историки передают о нем кратко, не находя выражений и слов, чтоб передать свое сожаление. Оставшиеся Иерусалимские жители были повергнуты в то состояние оцепенения, которое является неизбежным после великих несчастий. Один инок не потерял надежду и принялся за восстановление того, что было возможно. То был Модест, настоятель монастыря св. Феодосия. Лишь только полчища персов покинули Иерусалим, он собрал беглецов, привел их в город, отслужил торжественную панихиду по всем павшим и похоронил тела их в пещере Мамилла, затем стал заботиться о прокормлении голодающих и о водворении иноков в опустошенных обителях и, несмотря на опасность, которая грозила ему от евреев и от персов, предпринял воссоздать Иерусалим из развалин и вновь возвести истребленные огнем базилики. Его ближайшим помощником явился инок Антиох, покинувший монастырь Анастасия. Он славился своим красноречием и его проповеди утешили народ и возбудили в нем надежду на лучшие времена. Совместные усилия их увенчались успехом. Несмотря на опустошение персов, со всего Востока полились щедрые дары  милостыни. По поручению Александрийского патриарха Иоанна Милостивого, его пресвитер Хризипп привез Модесту золото и рабочих для постройки базилик, хлеба и вина для Иерусалимского населения. Иерусалим начал подниматься из своих развалин, многие монастыри и церкви были восстановлены, круглая базилика Вознесения вновь украсила вершину Елеонской горы. Была восстановлена и базилика гробницы Господней, хотя далеко не с прежним великолепием, исчезли прежние портики и колоннады и вместо одного общего храма Модест принужден был на месте прежней базилики выстроить четыре отдельные церкви. Едва эти церкви были окончены, как Модесту лично пришлось крестить персидского воина (мученика Анастасия Персиянина), покинувшего войска и прибывшего в Иерусалим, чтобы принять христианство. Побыв несколько месяцев в монастыре Анастасия, он отправился в Кесарию, а затем в Вефсалою, где воспринял мученический венец.
 
Но едва Иерусалим несколько оправился и в него вновь стали стекаться поклонники со всего света, появились прежние торговля  промышленность и Иерусалимские жители забыв только что испытанное ими страшное наказание, стали вести прежний легкомысленный и беспорядочный образ жизни, против которого оказались бессильными и увещания Антиоха, и грозное послание томившегося в плену патриарха Захарии. Палестинское духовенство, не наученное грустным опытом, также предалось прискорбным внутренним раздорам. Все труды Модеста, увенчанные доселе значительным успехом, указывали на него как на прямого местоблюстителя осиротевшего престола, но Сергий Иоппийский, найдя поддержку при Константинопольском дворе, присвоил себе звание местоблюстителя патриаршего престола, стал рукополагать епископов, создавая себе, таким образом, приверженцев. Однако, Стефан Дорский и большинство епископов и иноков не признавали его, продолжая поддерживать права Модеста, и несколько времени спустя епископ Дорский даже отправился в Рим к папе Гонорию с жалобами на честолюбивые притязания епископа Иоппийского. Конец этим раздорам положило возвращение патриарха Захарии, освобожденного из плена победами императора Ираклия над персами.
 
После разорения Иерусалима персы дошли с одной стороны до Египта, с другой стороны до Халкидона. Один Босфор отделял их от Константинополя, который с европейской стороны был осажден аварами. Ираклий умолял персов о мире, но предлагаемые условия оказались столь суровыми, что он предпочел бежать в Африку, но гибель в Средиземном море посланного им вперед туда флота, нагруженного последними драгоценностями, заставила его остаться в Константинополе и с отчаянием предпринять последнюю борьбу.
 
Согласившись притворно на условия Хозроя и испросив у него небольшой срок для приведения их в исполнение, Ираклий, с согласия патриарха, сделал заем под залог ценных церковных имуществ. Частью добытых таким образом денежных средств он купил временное бездействие, а другую часть употребил, чтоб снарядить армию против персов. Опытные воины Маврикия и Фоки почти не существовали, приходилось, прежде всего, сформировать и обучить новую армию; в этом случае помогли корабли, которые спасли Византию, как некогда они послужили спасением для занятой врагами Греции. С небольшим отрядом войска Ираклий покинул столицу и высадился в тылу неприятеля в Скандерумском заливе, отделяющем Сирию от Киликии. Расположение, выбранное Ираклием, было весьма удачно: он находился среди плодоносных равнин Киликии, защищенных с одной стороны морем, а с трех остальных трудно проходимыми горными цепями Тавра и Амана. У персов не было кораблей; отряды их рассеянные по Малой Азии были слишком слабы, чтобы быть в состоянии оказать сопротивление Ираклию; если же войско персов стоявшее у Халкидона вздумало бы отправиться за Ираклием, то для прохождения всей Малой Азии ему потребовалось бы столько времени, что Ираклий успел бы приготовиться, чтобы достойным образом встретить его. Не теряя времени, Ираклий из Киликии обратился с воззванием о помощи к областям наименее опустошенных войной, присоединил к своему войску отряды Криспа, стоявшие в Каппадокии, завербовал население Ликии, Киликии, Памфилии и побережных областей и собрав, таким образом, несколько тысяч человек, путем постоянного обучения обратил эти отряды новобранцев в легионы ветеранов, которые не устрашились встретиться с персами, когда эти последние, опасаясь за свои Ефратские области, решились из Халкидона двинуться против Ираклия. Дав им углубиться в ущелье Тавра, император напал на них с фланга и обратил в бегство. В шести последовательных походах Ираклий уничтожил пять персидских армий, перешел Ефрат и Тигр, дошел до самого Ктезифона и расположился на зимних квартирах в Таврисе. Здесь прибыли к нему персидские послы с известием о смерти Хозроя, умерщвленного своими вельможами и с мирным предложениями нового царя. Мир был заключен. Персы отказались от всех завоеванных им областей, удовольствовавшись своими прежними границами, освободили пленников и вернули всю отнятую добычу, в том числе древо Животворящего Креста. Ираклий торжественно возвратился в Константинополь, а с наступлением весны отправился в Палестину.

 
На значительном расстоянии от Иерусалима, Ираклия встретили вышедшие к нему навстречу патриарх Захария, настоятель Модест и все иноки со свечами и кадилами в руках; в сопровождении их прибыл Ираклий к Золотым воротам. Здесь сошел он с коня и, сложив с себя венец и порфиру, пешком направился к гробнице Господней, неся на плечах Животворящий Крест на золотом ковчеге, запечатанном еще печатью патриарха, которую персы не дерзнули сорвать. Войдя в храм гробницы Господней, Ираклий вручил ковчег патриарху, который, взойдя на амвон, показал народу эту возвращенную из плена святыню. Тысячи возгласов отвечали ему. Иерусалим был утешен в своих несчастиях и это возвращение Животворящего Креста было освящено новым ежегодным праздником, слившимся вскоре в памяти народа и поклонников с праздниками Обретения Креста и освящения храма гробницы Господней. Во время своего пребывания в Иерусалиме Ираклий восстановил указ Адриана об изгнании евреев из Иерусалима, освободил Палестину от платежа всех налогов и вручил патриарху обильные дары для всех монастырей и церквей.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

Среди этого длинного списка паломников в особенности выдаются два уроженца Дамаска – Иоанн Мосх его ученик Софроний. Первый из них, оставивший нам драгоценное собрание о подвигах Палестинских отшельников  - Луг духовный, который хотя не представляет полного описания житий подобного творению Кирилла Скифопольского, тем не менее, дает драгоценные отрывочные черты из жизни Палестинских, Синайских и Египетских пустынников. Второй – человек обширного ума, глубокий знаток св. Писания, покинул в Дамаске свою кафедру красноречия, которую с блеском занимал, чтобы сопутствовать своему учителю в предпринятом им странствовании по обителям Востока, с целью собрать необходимые для его книги сведения. Посетив многие Малоазийские и Сирийские монастыри, они долго вместе прожили в монастыре св. Феодосия и затем последовательно посетили лавры св. Ефимия, Саввы и Новую, где уже не застали в живых Кирилла Скифопольского, но почерпнули много сведений от бывшего Константинопольского адвоката Леонтия, покинувшего свет и в тишине монастырской келлии занятого опровержением четырех ересей, волновавших еще в то время церковь: Нестория, Апполинария, Евтихия и Севера. Отсюда оба путешественника поднялись вверх по течению Иордана и посетили на лесистых еще в то время берегах это реки: монастырь св. Герасима, обитель фракийских иноков, обширный монастырь Каламонский, впоследствии укрепленный для отражения нашествий арабов; обитель св. Иоанна Крестителя, возведенную над часовней, стоящей на том месте где Иисус Христос вошел в реку; монастырь башен, основанный одним из учеников св. Саввы; церковь Галгалскую, в которой сохранились двенадцать камней, воздвигнутыми евреями по переходе через Иордан; обитель настоятеля Петра, некогда отвлеченного св. Ефимием из числа приверженцев Феодосия; монастырь евнухов, церковь Пресвятой Девы, основанную Юстинианом и среди пальм и роз странноприимный дом, в котором услуживали иноки лавры св. Саввы; далее монастыри Илии и Мартирия и в горах древнюю лавру Фаранскую, основание которой терялось в преданиях времен, предшествовавших равноапостольному Константину.
 
На возвратном пути Иоанн Мосх и Софроний побывали в Вифлееме и в соседних обителях св. Сергия, настоятеля Иоанна, Маркиана и монастыре Адере, в котором некогда побывали Поссидоний, Палладий, автор Лавсаика, и Кассиан, основатель монастыря св. Виктора в Провансе. Из Вифлеема они оба были направили в свой путь в Египет, где Иоанн Мосх заключился в монастыре Элиотов около Синая, а Софроний, оставшись при Александрийском патриархе св. Иоанне Милостивом, сделался советником и ближайшим сотрудником этого святителя. Впоследствии мы еще раз встретились с Софронием.
 
К этому же времени относится попытка императора Фоки обратить поголовно всех евреев, находившихся в пределах Византийской империи, в христианство. По его приказанию, правители областей собрали евреев в Иерусалиме, Антиохии и Александрии и передали им императорское приказание о немедленном принятии христианства; когда же евреи отказались, их погрузили в заранее приготовленные бассейны и насильно заставили принять крещение. Это привело к восстанию. Антиохийские и Александрийские евреи возмутились, умертвили обоих патриархов и затем, в свою очередь, были перебиты войсками Бонозия, префекта востока. Палестинские же евреи, более осторожные, выжидали для своего мщения более удобного времени и таким представилось им, как увидим ниже, нашествие персов.
 
Но прежде чем перейти к этому печальному событию, мы полагаем небесполезным представить краткий очерк состояния Палестины в конце шестого века, по тем сведениям, которые оставили нам как историки, так и дошедшие до нас описания странствований паломников.

 
Палестина состоит из частой сети горных цепей, составляющих средину страны, окаймленной как с Запада по берегам Средиземного моря, так и Востока по берегам Иордана и Мертвого моря двумя сравнительно узкими низменностями, круто подымающимися с Запада и рядом последовательных террас спускающихся на восток в углубление, лежащее гораздо ниже уровня моря.
 
В высшей точке южной части этой возвышенности стоит Иерусалим со своими стенами, башнями, базиликами, церквами, монастырями, больницами и странноприимными домами, украшенный в течение трех столетий свв. Константином и Еленой, Евдокией и Юстинианом и ставший благодаря своему духовному значению самым богатым и главным городом всего Востока.
 
На средней вершине Елеонской горы возвышалось над всем городом базилика Вознесения. Рядом и по всей цепи Елеонской горы, замыкающей горизонт к стороне Мертвого моря, теснились монастыри, церкви, часовни, основанные обеими Меланиями, Вассой, Татианой, Ксенией, Евдокией, Юстинианом и Анастасией. В одном из этих монастырей скрывались в это время одна из дочерей и сестра императора Маврикия, спасшиеся от преследования Фоки и нашедшие в Иерусалиме убежище, в котором отказала им вся остальная империя. Недалеко за Елеонской горой стояла Вифанская церковь с гробницами многих Иерусалимских епископов.
 
В глубине Кедронского потока возвышалась полуподземная церковь над временной гробницей Пресвятой Девы, рядом столб Авесалома, далее Силоамская базилика, заключавшая в подземной пещере воды знаменитого источника. Значительно далее, в Иудейской горней пустыне стояла высокая башня св. Саввы, окруженная церквями и постройками знаменитой лавры. В окрестностях ее монастыри  Кастелийской и Пещерный образовали вместе с лаврой обширный треугольник, над которым возвышался монастырь Схолариев, расположенный у подножья башни, выстроенной императрицей Евдокией для ее бесед со св. Ефимием. Еще далее в пустыне находился монастырь Хузивский, целиком высеченный в скале, лавра Гептастоли на берегу небольшого озера, лавра Сука с гробницей св. Кириака, монастырь Фирмина, обитель св. Ефимия и под ней монастырь св. Феоктиста.
 
На горе Сионской, кроме башни Давида, некогда пощаженной Титом, возвышались: базилика, построенная св. Еленой на месте Тайной вечери, превращенные в церкви темница апостола Петра и дом Каиафы, монастырь Неаса, настоятели которого находились в постоянной борьбе с Иерусалимскими патриархами и великолепная базилика Пресвятой Девы, создание Юстиниана. Далее шли Вифлеем с его базиликой и монастырями. Более к югу Мамврийское плоскогорье служило основанием базилики, выстроенное св. Константином над гробницами ветхозаветных патриархов, и наконец в Аравийских пустынях, близ Красного моря, у подножья Синайской горы, как передовой страж православия, стоял монастырь, выстроенный Юстинианом и в котором в то время пребывали три инока, прославившие его более чем все щедроты императора: Анастасий Синаит впоследствии Антиохийский патриарх, Григорий настоятель Синайский, возведенный Юстинианом II тоже на Антиохийский престол и которого красноречие убедило даже Хозроя и его воинов возвратить часть захваченной ими военной добычи, и наконец преемник его на Синае Иоанн Лествичник, прозванный так по своей лествице написанной по просьбе Раифского епископа и сделавшейся духовным руководством и уставом для отшельников и монастырей Египта и Азии.
 
По Кесарийской дороге ближе всего к Иерусалиму находилась базилика св. Стефана, свидетельница борьбы св. Саввы против императора Анастасия; немного далее церковь Пресвятой Девы откуда уже открывались паломнику башня Давида, а затем монастыри Евстогрия и Анастасия, из которых последний послужил убежищем для иноков лавры св. Саввы, изгнанных сарацинами.
 
В самом Иерусалиме, к базилике гробницы Господней, остававшейся как по святости связанных с ней воспоминаний, так и по достойному их великолепному сооружению, средоточием христианства, примыкал патриарший дворец, выстроенный императрицей Евдокией, и обширный монастырь, основанный Илией, с знаменитой библиотекой, собранной епископом Александром. Далее, не месте, где прежде стоял дом свв. Богоотец, возвышалась церковь, а в глубине одной из отдаленных улиц укрывалась церковь Иаковитов, Евтихианской секты, тогда весьма многочисленной в Александрии.
 
Между Иерусалимскими холмами, внутри его стен, не встречались уже вспаханные поля, которые с грустью созерцал еще бордосский паломник; они все были уже застроены соответственно развитию и значению, которые приобрел в эти три столетия Иерусалим.

 
Преимущественно в середине сентября, к празднику Воздвижения Животворящего Креста, прибывали в Иерусалим, длинными вереницами караваны из Малой Азии, Персии, Африки и Аравии. Торговцы всех стран мира стекались сюда для сбыта самых разнообразных товаров. Лаодикийские купцы развертывали свои ковры, Смирна и Антиохия высылали свои парчи, Тир привозил свои холсты и художественно раскрашенные стекла, а Александрия отправляла свои тонкие льняные полотна и в особенности свертки шелковистой бумаги, быстро разбираемой многочисленными переписчиками, распространявшими аскетические произведения по всем Палестинским монастырям. Армяне прибывали многочисленными караванами для обмена сырых произведений своих горных шахт на оружие и предметы роскоши. Жители Эфиопии, все еще державшие в своих руках внутренние пути Красного моря, привозили слоновую кость, и в особенности столь необходимый для Иерусалимских церквей ладан, Цингийское золото в зернах, обделанный изумруд и пряности Индии. Китайские и Индийские шелковые изделия поражали взор фантастичностью своих узоров, а соперничавшие с ними произведения императорских шелковых фабрик, наоборот  - правильностью рисунка и изображением человеческих фигур и зверей. Арабские купцы Медины и Мекки прибывали со своими верблюдами и наполняли город привычным им криком и шумом. Они обменивали пряности и благовония своих стран на золотые изделия Иерусалима, Иерихонские финики, сухие плоды Палестины и в особенности оружие Муты. Среди них выделялся молодой человек быстрого, пытливого ума, часто путешествовавший по торговым делам до Малой Азии и Дамаска и подробно осведомлявшийся у православных, евреев и несториан об основах их вероисповеданий. Товарищи его передавали, что он должен вскоре жениться на своей соотечественнице, богатой вдове, делами которой он уже управляет и что благодаря этому браку он сделается одним из самых влиятельных обитателей Мекки. Имя его было Магомет. Евреи, несмотря на императорские указы, шныряли среди этой толпы, вмешиваясь во все торговые сделки и главное  - меняя привезенные иностранные монеты на изящные римские, обращавшиеся везде, благодаря господству и влиянию Рима. Тут же назойливые и жадные агенты казны с записями в руках вскрывали привезенные кипы товаров и взимали торговые пошлины, которые колебались от 1 до 50 процентов с цены.
 
Роскошь и нравы города соответствовали этому торговому движению. Раззолоченные колесницы возили мужчин в театр, гремевший, как во времена св. Кирилла, рукоплесканиями, расточаемыми мимам, в общественные бани, основанные некогда Андрианом, или в суд и на площадь для разговора об общественных делах. Рядом проносились верхом Иерусалимские франты, окидывая презрительным оком проходившим мимо иноков.
 
Женщины в церкви соперничали изяществом и роскошью своих одеяний, их разноцветные платья, ожерелья, браслеты и пояса привлекали всеобщее внимание.
 
Между тем те же причины привлекали в Иерусалим толпы нищих и калек, которые ожидали на церковных папертях, выставляя на вид свои раны и рубища и взывая, часто тщетно, о помощи.
 
К этому, чтобы понять ежедневное движение на улицах Иерусалима, следует присовокупить еще непрерывающийся приток поклонников из всех стран света, в разнообразных одеяниях, говоривших каждый на своем языке.
 
Все это вместе взятое давало Иерусалиму тот неприглядный вид, который некогда возбуждал справедливое негодование св. Григория Нисского.
 
После Иерусалима значительнейшим городом Палестины была Газа, которая, кроме своего торгового значения на границе пустыни и на пути к Красному морю и Египту, славилась своими школами, из которых вышли многие известные ученые; так между прочим, Эней Газский, прославившийся своим сочинением, в котором он приемы философии применил к защите христианских истин, Зосима, преданный Зеноном смертной казни за участие в заговоре Илла, Прокопий, автор толкований на Библию, драгоценных по сравнению состояния Палестины при евреях и Византийских императорах, и известного панегирика императора Анастасия, Хорикий его ученик и панегирист, сочинения которого по изяществу и совершенству формы соперничают с классическими произведениями древности, хотя уступают им в композиции и мысли, как следствия общего литературного упадка, наконец последний преподаватель Афинской школы Исидор Зазский, ученые увлечения которого предполагали найти в Персии шестого века осуществление Платоновой республики из суровых монархий Киропедии и который в сопровождении других шести философов отправился ко двору Хозроя, но по прошествии шести месяцев слезно молил Юстиниана о разрешении возвратиться в Газу.
 
В соседнем с Газой Масоме находилась церковь, построенная при Феодосии св. Зеноном, а в окрестностях монастыря, где Север Антиохийский встретился с Петром Иверийцем, монастырь настоятеля Дорофея и, наконец, по направлению к Египту, гробница св. Илариона в его монастыре, затерянном среди побережных песков и болот.
 
Древняя митрополия Кесария заключала церкви свв. Корнилия и Прокопия, ипподром, дважды самаритянами обагренный кровью и развалины которого сохранились доныне, наконец, обширную библиотеку с тридцатью тысячами книг, в числе которых находились подлинное евангелие св. Матфея и экзаплы, писанные рукой Оригена.

 
В Иоппии, Аскалоне, Панеаде, Тивериаде, Эммаусе, Вифсаиде, Канне и Капернауме были воздвигнуты базилики. Около Генисаретского озера, у подошвы горы Насыщения 5000 человек, стояла обширная церковь св. Петра, сооруженная св. Еленой и которую паломник XII века (Зевульф) видел еще в целости.  В Диосполе возвышалась со времен Юстиниана церковь св. Георгия; в Севастии гробницы Иоанна Крестителя и пророков Авдия и Елисея были обращены в церковь; в Неаполе, центре самаритянского населения, восстановлены были пять церквей, их которых одна на вершине Гаризима, а другая возвышала свой Византийский купол надо источником беседы Иисуса Христа с самаритянкой; в Скифополе, митрополии второй Палестины, рядом с епископским дворцом стояли две церкви, посвященные свв. Фоме и Василию, и немного далее в пустыне монастырь Енфенанефский и по прежнему посещаемые Гадарские целительные источники; в Назарете привлекали паломников две обширные базилики и на лесистой вершине Фавора три церкви, построенные св. Еленой.
 
Таково было в конце шестого столетия внутреннее состояние Палестины. В то время  как Египет и Киренаика были раздираемы религиозными распрями, а Сирия, Каппадокия, Вифиния и Фракия опустошаемы персами и аварами, Палестина пребывала в относительном спокойствии. Постоянно увеличивавшийся приток паломников поддерживал в ней, несмотря на общее объединение империи и тяжесть налогов, особенно благосостояние, но грозная туча уже приближалась.  

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

Новая лавра была тем монастырем, который сто лет назад был основан монофизитским монахом Романом на крутых берегах Фекойского потока и затем разрушен православными под предводительством Маркиана. В течение многих лет келлии монастыря оставались необитаемыми, пока шестьдесят иноков, возмутившихся против св. Саввы, не утвердились среди этих развалин и не образовали новой монашеской общины. Но среди новых поселенцев возникли раздоры, к этому присоединился голод и они готовы были покинуть монастырь, когда св. Савва пришел к ним на помощь, восстановил монастырь и построил им внутри церковь. Благодарные иноки подчинились св. Савве, который поставил им настоятелем своего ученика Иоанна. Но дух непокорности продолжать царить в новой лавре и рассказывают, что настоятель Иоанн с плачем предсказал им на своем смертном одре, наступление дня, когда гордость иноков вовлечет их в ересь и послужит причиной изгнания их из лавры.
 
Несколько времени после кончины Иоанна были приняты в лавру новые монахи, предыдущая жизнь которых была мало известна. Между ними находился суровый на вид инок, одаренный мистическим восторженным красноречием, по имени Нонн; неразлучным товарищем его был Леонтий Византиец, изворотливый ум которого с искусством мог в сжатой форме и передавать самые отвлеченные понятия. Вскоре преемник Иоанна настоятель Агапит, заметил, что иноки предавались тайно беззаконным рассуждениям о предсущестовании душ, о последовательном переселении их в различные тела и о других мечтаниях, в которых блуждал фантастический ум Оригена. Агапит изгнал Нонна и его товарищей из лавры, но наследник Агапита, Мамма, вновь принял их и рассуждения начались в лавре тайно, пока жив был св. Савва, который скончался не подозревая о зародыше ереси в новой лавре. Однако, будучи, в Константинополе, он узнал о заблуждениях Леонтия Византийца, привезенного им с собой, и исключил его из числа своих иноков. Леонтий, оставшись в Константинополе, вкрался в доверие Кизикского епископа и, когда Домициан и Аскид, привлеченные Нонном на свою сторону, прибыли в Константинополь для преследования Севера, Леонтий ввел их к епископу, который в свою очередь представил их императору, и таким образом оказался виновником их быстрого возвышения. Нонн, опираясь на эту поддержку, увлек в ересь Оригена Александра, епископа Абильского, монастыря Фирмина и большинство монастырей пустыни, кроме Великой лавры, лавры Сука, которую св. Кириак удержал в православии, и монастырь св. Феодосия и фракийских иноков близ Иордана. Возвратившись между тем из Константинополя Леонтий, продолжая питать злобу против памяти св. Саввы, уговорил Нонна уничтожить Великую лавру, где царил еще авторитет имени знаменитого основателя. Устрашенный их происками, Геласий, второй преемник св. Саввы обратился за советом к Иоанну Молчальнику и приказал прочитать в церкви сочинение Антипатра Бострийского, в котором резко и наглядно опровергалось учение Оригена. Это чтение возбудило восстание в лавре. Находившиеся в ней оригенисты, как наименее многочисленные, покинули ее, нашли приют у Нонна и несколько дней спустя, под предводительством сего последнего и Леонтия, выступили в поход против Великой лавры. По пути они попробовали было привлечь на свою сторону монастырь св. Феодосия, но настоятель его Софроний запер перед ними ворота и Нонн, побоявшись с одними своими монахами напасть на укрепленный монастырь, отступил, завербовал по дороге шайку разбойников и с ней двинулся против лавры св. Саввы. Но отряд его, проблуждав всю ночь среди горных тропинок, очутился в рассвете около Вифлеема, перед монастырем настоятеля Маркиана, разрушившего некогда Новую лавру. Тогда Нонн приняв это за дурное предзнаменование, вернулся в свою лавру.

 
В это время прибыл в Палестину покровитель Леонтия, епископ Киринский, для совместного с патриархами и папским легатом суда в Газе над Александрийским патриархом Павлом, обвиненным в убийстве одного из своих пресвитеров. Павел был низложен и избранный на его место Иоль был посвящен в большой базилике, воздвигнутой св. Порфирием на развалинах храма Марка. После посвящения Кирикский епископ посетил Иерусалим, где Леонтий привел к нему оригенистов, изгнанных из Великой лавры. Тогда епископ предложил епископу на выбор: или вновь принять изгнанных, или удалить из лавры самых ярых из их противников, и четыре православных инока, пожертвовав собой, покинули лавру и отправились в Антиохию передать патриарху Ефрему о насилиях оригенистов.
 
Патриарх немедленно обнародовал пастырское послание против учения Оригена, но оно мало подействовало, ибо Нонн, ободрившись благодаря влиянию Леонтия Византийца, возвратившегося в Константинополь, и покровительству Домициана Анкирского и Феодора Кесарийского, потребовал от Иерусалимского патриарха, чтоб он исключил в поминальных списках имя Антиохийского патриарха. Робкий патриарх, боясь явно выступить против оригенистов, приказал настоятелям лавр свв. Саввы и Феодосия тайно вручить эту просьбу против оригенистов и, приложив к ней подробный рассказ об их насилиях, отослал то и другое к легату Пелагию в Константинополь. Тогда Пелагий, созвав несколько епископов на собор, осудил оригенистов и добился от императора против них указа, который был принят Иерусалимским патриархом, настоятелями монастырей и всеми местными епископами, за исключением Александра Абильского. Но Феодор Кесарийский, значение которого возросло со смертью Евсевия Курикского и Леонтия Византийца, разделявших ним покровительство императрицы, начал угрожать Петру Иерусалимскому низложением с престола и слабохарактерный патриарх подписал двусмысленное вероисповедание, поднесенное ему Нонном. Тогда торжествующие оригенисты наводнили своими шайками всю Палестину, преследуя православных иноков до стен Иерусалима. Завязалась борьба в самых стенах города, куда фракийские иноки с берегов Иордана поспешили на помощь к православным, но православные были побеждены и бежали Кедронским потоком, преследуемые оригенистами до самых ворот св. Саввы, которая еще раз послужила крепостью православия. Один из фракийцев бросился из лавры на нападающих оригенистов с такой силой, что разогнал их, хотя сам умер на третий день от полученных им при этом ран. Воспользовавшись освобождением лавры, настоятель ее поспешил в Константинополь, но так как Феодор Аскид был предварен о его приезде, то настоятель нашел все двери закрытыми перед собой, начиная от патриарха и до странноприимного дома, в котором останавливались бедные иноки. На обратном пути в лавру настоятель умер. Эта смерть привела вновь оригенистов к стенам лавры св. Саввы, в которую они вошли с оружием в руках, и, изгнав наиболее православных иноков, поставили настоятелем над остальными одного из самых ярых оригенистов. Победа Новой лавры была полной, все обитатели Палестинские признали учение Оригена и патриарх в своем Иерусалимском дворце, под стражей двух пресвитеров, приставленных к нему Аскидом, был совершенно недоступен для православных.
 
Но преобладание оригенистов, к счастью было непродолжительно. Нонн вскоре умер, а последователи Оригена, оставшись без главы, разделились на протохотистов и изокристов. Монастырь св. Фирмина стал во главе первых, а Новая лавра во главе вторых. Аскид, принявший сторону Новой лавры и достигшей в это время высшей степени своего могущества, назначил оригенистов на большинство Палестинских епископских престолов и внушил Юстиниану известный указ против трех глав, долженствоваший осудить память Феодора Мопсуетского, Ивы Эдесского и знаменитого Феодорита, бывших открытыми противниками Оригена. Этот указ возбудил смуты во всей империи, неподписавшие список подверглись преследованию. Папский легат отделился от Мины Константинопольского, подписавшего указ. Иерусалимский же патриарх, созвав всех своих иноков, торжественно объявил, что подписание указа равносильно осуждению Халкидонского собора; но несколько дней спустя, он сам поставил под ним свою подпись.
 
Между тем, оригенистский настоятель лавры св. Саввы был изгнан из нее собственными соумышленниками и православные иноки избрали настоятелем Кассиана из Суккской лавры, а после его вскоре последовавшей кончины, инока Конона, человека непоколебимой настойчивости и твердого характера. Прежде всего Кононн соединился с настоятелем монастыря св. Фирмина, главой прохотистов, первоначально заставив его в Сионской церкви отречься от учения предсуществования душ, и затем отправился в Константинополь. Здесь Конон встретил те же препятствия, которые некогда привели в отчаяние настоятеля Геласия. Все двери оказались закрытыми перед Кононом, везде он испытал отказ и уничижение, но он вооружился упорным терпением и решился выждать удобного случая, который вскоре представился.

 
Папа Виталий, находившийся тогда в Константинополе, обнародовал против императорского указа послание, известное под названием «Judicatum», но он не удовлетворило ни православных, ни еретиков, и тогда Вигилий обратился к императору с просьбой о созвании вселенского собора. Между тем умер Петр Иерусалимский и иноки Новой лавры, не испросив согласия императора, поспешили возвести на Иерусалимский престол одного из своих, по имени Макарий. Раздраженный император приказал изгнать нового патриарха. Воспользовавшись этим случаем и тем, что Юстиниан был недоволен Аскидом, Конон добился свидания с императором, изложив ему все насилия оригенистов и просил назначить патриархом эконома Александрийской церкви Евстохия, на что получил одобрение императора Евстохий, по прибытии в Иерусалим, немедленно послал своими представителями на собор настоятеля монастыря св. Феодосия и епископов Рафии, Тивериады и Созузы, к которым присоединились еще несколько Палестинских епикопов. Собор этот осудил учение Оригена и постановления его были приняты всеми Палестинскими епископами, за исключением Александра Абильского и затем, видя, что все его мирные предложения отвергаются оригенистами, послал против Новой лавры правителя Анастасия с отрядом войска. Лавра была взята приступом, иноки ее выселены из Палестины, а взамен их водворены, из наиболее известных Палестинских обителей, православные иноки, и в числе их Кирилл Скифопольский, который как сказано выше, еще ребенком получил благословение св. Саввы, затем поступил в лавру св. Ефимия и сделался впоследствии писателем житий этих великих образцов иночества в Палестине. Жития эти составляют самый драгоценный материал для истории Палестины в пятом и шестом веке; они освещают не только внешне-политические события, но – что гораздо важнее – внутреннюю иноческую жизнь того времени. Качества эти делают труд Кирилла Ксифопольского незаменимым историческим источником, недостатком которого будет так ощутителен в следующем столетии.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ
Издание редакции «Русского паломника»
С.Петербург. 1894 год

 

 Достигнув цели своих домогательств, добившись признания за Иерусалимским престолом первенствующего значения в Палестине, Иерусалимские епископы отступают от своей воинствующей деятельности, уступая занимаемое ими до тех пор место великим основателям и настоятелям знаменитых Палестинских обителей, и предоставляют им, из глубины их пустынь, опираясь на преданных иноков, вести дальнейшую борьбу против ересей в защиту православия и церкви.

Самым знаменитым из этих настоятелей был тогда св. Ефимий, о котором мы уже упоминали выше, как об иноке Фаранской лавры, вместе со своим сопостником св. Феоктистом, удалившемся в пустыню и затем основавшим знаменитую лавру, которая сохранила до XIII века его имя. Вокруг него возросло будущее поколение великих отшельников и иноков: свв. Савва, Феодосий, Кириак, Фил, Мартирий и Илия; множество епископов и два Иерусалимских патриарха вышли из его монастыря и управляли своими паствами с помощью его советов.

 

Другие настоятели, хотя менее его известные, но славные святостью жизни и значением своих обителей, окружали св. Ефимия: его сопостник св. Феоктист, настоятель обширного монастыря, выстроенного на отвесной скале над горным потоком, настоятель монастыря вблизи Скифополя Геласий, несокрушимой твердости которого мы вскоре будем изумляться, Елпидий, настоятель монастыря св. Виссариона в Иерусалиме, избранные Ювеналием для поддержания мира и православия среди многочисленных Палестинских обителей, Геронтий, настоятель всех монастырей, выстроенных Меланией Младшей и наконец св. Герасим, основатель лавры вблизи Иордана.

 

Среди них св. Ефимий являлся как бы отцом и учителем и слава его освещала Палестину, и только одно императрицы Евдокии, поселившейся в это время в Иерусалиме, одно отчасти соперничало с его влиянием.

 

Императрица Евдокия была та известная Афинаида, которая занимала так много места в Византийской истории и при рассказе о которой оживляются даже холодные и бесстрастные страницы Александрийской хроники. Дочь Афинского философа, вскормленная греческой наукой и поэзией, одаренная всеми прелестями красоты, он прибыла в Константинополь оспаривать, опираясь на закон, завещание своего отца, лишившего ее, без всякого основания, наследства. Здесь увидел ее Феодосий, и она сделалась императрицей, под именем Евдокии. Вскоре после первого Ефесского собора посетила она впервые Святой Град. После торжественного шествия по всей Азии, где она в Антиохи, с высоты золотого престола, произнесла собственного сочинения речь в честь города, она прибыла в Иерусалим и была встречена Меланией Младшей, пользовавшейся незадолго перед тем ее гостеприимством в Константинополе. В Иерусалиме она раздала обильные дары, пожертвовала для Голгофского придела великолепный золотой крест, осыпанный драгоценными камнями, присутствовала при освящении церкви, выстроенной Меланией для ее четвертого и пробы несколько месяцев в Святом Граде возвратились в Константинополь

 

Через восемь лет Евдокия вернулась в Иерусалим, но уже в немилости и как бы в изгнании. Слабохарактерный Феодосий, стоявший дотоле под ее влиянием, послушав враждебную императрице партию, во главе которой стояла Пульхерия, сестра императора, по возбужденному в нем подозрению погубил поверенного ее Павлина. Гордая императрица, не будучи в состоянии перенести подобного оскорбления, добилась разрешения навсегда удалиться в Иерусалим, куда она прибыла, окруженная царским величием и пышностью. Но враги ее в Константинополе не могли помириться в таким пышным изгнанием и им удалось убедить Феодосия в необходимости предать смерти двух пресвитеров, последовавшей за императрицей из Константинополя. Граф Сатурнин, посланный с этой целью в Иерусалим, велел схватить при ней и умертвить на ее глазах обоих пресвитеров. Негодующая Евдокия, в свою очередь приказала схватить дерзкого посланного и Сатурнин, пронзенный мечами, пал рядом с своими жертвами. Это кровавое возмездие возбудило настолько гнев Феодосия, что он отозвал из Иерусалима всех составляющих свиту Евдокии императорских чиновников и таким образом лишил ее преимуществ императорского звания. Но развенчанная императрица царила в Иерусалиме своими богатствами, благодеяниями и щедрой милостыней, раздаваемой ею народу и инокам.  Она воздвигла в Иерусалиме и в пустыне много церквей, монастырей и больниц, выстроила для Иерусалимских епископов великолепный дворец близ  базилики гробницы Господней и возобновила, разрушенные более столетия, Иерусалимские стены, находя в еврейских пророчествах предвещание именно об этом восстановлении.

К несчастью, борьба, которую ей приходилось вести в Константинополе выдерживать против Пульхерии и св. Флавиана, заставила Евдокию поддерживать Диоскора в Халкидоне и об участии, которое принимал в этом осуждении Иерусалимский епископ, то гнев ее не имел границ и она поклялась отомстить Ювеналию. Первое известие об осуждении Диоскора было сообщено Евдокии иноком Феодосием, шумные возгласы и происки которого на минуту смутили даже собор. Некогда изгнанный местным епископом из своего монастыря, пожираемый честолюбием, Феодосий бродил из города в город стремясь упорными происками создать своих приверженцев. Едва было произнесено Халкидоне осуждение Диоскора и восстановлена честь Ювеналия, как Феодосий, в сопровождении нескольких Палестинских монахов, прибыл в Палестину, возвещая везде, что собор изменил православию, принял ересь Нестория и принуждает верить в двух Христов, в двух сынов Божьих. Он поспешил заручиться расположением Евдокии, обвиняя Пульхерию не только в том, что она разделяет заблуждения, но даже внушила их ему; при этом он утверждал, что Ювеналий, дабы добиться прощения, первый подписал осуждение Диоскора, и Евдокия, в гневе на Ювеналия и при желании доказать Пульхерии, что она не вполне утратила еще влияние, решила возвести Феодосия на Иерусалимский престол.  Евдокия увлекла на свою сторону все бедное население города, питавшееся ее подаяниями, иноков и пустынников, глубоко чтивших ее и полагавших, что защищая ее, они защищают православие. Геронтий, настоятель монастырей Мелании Младшей, Петр, настоятель монастыря вблизи Иерихона, св. Герасим и в особенности архимандрит Елпилий, поставленный Ювеналием настоятелем всех Палестинских монастырей, объявили себя сторонниками Феодосия.

 

Один св. Ефимий, которому Парамбольский и Ямнийский епископы поспешили сообщить постановления Халкидонского собора, признал постановления эти вполне православными и принял на себя их защиту. Его властный голос удержал многих, но щедроты Евдокии и ложь Феодосия, распространявшего подложные постановления собора, увлекли толпу и возбудили раскол, продолжавшийся целых двадцать лет.

 

 Не теряя времени, Евдокия наняла войско, вооружила монахов, поставила стражу на возведенные ею Иерусалимские стены и, когда Ювеналий, гордясь достигнутым званием патриарха, вступил в Иерусалим, его окружила толпа, настойчиво требовавшая, чтобы он проклял собор и отказался от своей подписи. Патриарх не согласился и тогда мятежная толпа рассеялась по городу, отворила двери тюрьмы, предала избиению приверженцев Ювеналия и наконец ринулась в базилику гробницы Господней, где провозгласила Феодосия Иерусалимским патриархом. Ювеналий, которого Феодосий для упрочения своего избрания намеревался убить, успел вместе с Домном Александрийским бежал к св. Ефимию. Между тем Феодосий, пользуясь тем, что большинство Палестинских епископов еще не вернулись с собора, стал замещать их престолы самими ярыми своими приверженцами и таким образом поставил Феодота в Ионии, а в Газе известного Петра Иверийца.

 

Со своей стороны св. Ефимий везде утверждал православие собора, обвиняя Феодосия в незаконном присвоении власти и убийстве и это сопротивление, благодаря его имени, начинало приносить плоды. Феодосий смутился и желая  видеть св. Ефимия, дерзавшего единолично ему сопротивляться, вызвал его в Иерусалим. Ефимий конечно не явился. Тогда Феодосий послал к нему архимандрита Елпидия и настоятеля Геронтия, с просьбой, чтобы Ефимий сам назначил место свидания.

 

«Да хранит меня Бог, отвечал святой старец, встретиться когда либо с этим человеком, заклейменным ересью и кровью избитых им пресвитеров». Наконец св. Ефимий, утомленный постоянными посланиями и происками Феодосия и опасаясь, чтоб он не стал хвастаться, что привлек его на свою сторону, решился на важный шаг и открыто порвал всякую связь с Феодосием и еретиками. С этой целью он заставил всех своих иноков торжественно поклясться, что они никогда не присоединятся к Феодосию, и сам удалился в глубь пустыни Рувы, лежавшей недалеко от Мертвого моря и развалин Гоморры. Слух об удалении св. Ефимия быстро распространился, настоятели и отшельники поспешили к нему за советами и вернулись вполне обращенные.  Но главным торжеством св. Ефимия было, что ему удалось отвлечь от Феодосия самого главного из его приверженцев – св. Герасима, который со своими семидесятью учениками перешел на сторону православия.

 

Противодействие Федосию стало обнаруживаться в самом Иерусалиме. Здесь диакон Анасатасий, в базилике гробницы Господней, обратился к Феодосию с следующим воззванием: «Прекрати твои убийства Феодосий; перестань, как разбойник, изгонять паству верующих из овчарни; познай, наконец любовь, обитающую в наших сердцах к нашему законному пастырю; привыкнув к его гласу, мы никогда не последуем гласу чуждому». Феодосий велел своим приверженцам предать Анастасия смерти, что и было исполнено у врат церковных, и тело пострадавшего было, на устрашение православных, влачимо по улицам Иерусалима. Но это убийство не устрашило мужественных защитников православия. Несколько дней спустя митрополит Скифопольский в церкви восстал против Феодосия; его вывели за город и там убили с несколькими из его пресвитеров. Настоятель Геласий, вызванный в Иерусалим и выведенный на середину базилики, получил приказание предать Ювеналия всенародно проклятию, но бесстрашный инок торжественно объявил, что не признает иного Иерусалимского патриарха, кроме Ювеналия.  Смута из Иерусалима распространилась по всей Палестине. Приверженцы Феодосия и защитники собора нападали друг на друга, разоряя города и всю страну. Пользуясь этими обстоятельствами, восстали самаритяне и с одинаковой яростью бросились на обе партии, опустошая церкви и монастыри и предавая огню целые города. Разоренная Палестина, казалось, сделалась добычей варваров.

 

Правитель области, которого дотоле удерживала война с сарацинами, узнав о беспорядках, поспешил с войском в Иерусалим, но Евдокия приказала запереть ворота и не раньше впустила не дерзавшего на приступ правителя, как получив от него клятвенное обещание поддержать Феодосия.

 

Между тем Ювеналий успел  достигнуть Константинополя и известил императора о Палестинских смутах. Маркиан, не придавая особенного значения этим известиям, послал на помощь правителю войско, оказавшееся недостаточным для восстановления порядка. Возгордившиеся своим успехом и раздраженные этим вмешательством, иноки обратились с дерзкой жалобой к Пульхерии, сваливая все беспорядки на самаритян, чужестранцев и жителей Иерусалима, отказываясь признать постановления собора и едва не обвиняя самую императрицу в ереси. На эту жалобу Марикан и Пульхерия, уже вполне ознакомленные с настоящим положением дела, отвечали двумя длинными посланиями, наполненными упреками и угрозами, в которых, однако же, по настоянию Ювеналия, обещали полное помилование по условием немедленного подчинения. Это обещание отвлекло от Феодосия большинство народа, он иноки остались ему верными, удерживаемые непоколебимым и горделивым сопротивлением Евдокии, на которую не действовали ни письма ее дочери Евдокии, зятя Валентиана III, братьев Валерия и Олибрия, впоследствии западного императора, ни увещания папы Льва Великого, ни усилия знаменитой Вассы, основательницы и игуменьи нескольких женских монастырей. Тогда Маркиан послал в Палестину значительное войско с приказанием схватить Феодосия и привести его к нему живым. Ряд сражений произошел между императорским войском и приверженками Евдокии. Феодосий же успел бежать и нашел убежище у Синайских отшельников.

 

Вернувшись в Иерусалим Ювеналий был на этот раз принят с восторгом и, чтоб прекратить раскол, в качестве патриарха созвал местный собор из всех Палестинских епископов, присутствовавших на Халкидонском соборе. Собравшись вместе в Иерусалиме, они постановили изгнать епископов, поставленных Феодосием, и написали окружное послание ко всем настоятелям и инокам. Перед своим распущением собор получил от Маркиана послание, в котором император уведомлял, что Феодосий узнал, что Синайские настоятели получили приказание его выдать, бежал вновь и след его затерялся в пустыне. Поэтому император просил епископов следить за появлением Феодосия и предостеречь народ против его происков, ибо остатки его приверженцев, поддерживаемые Евдокией, делали возвращение его еще более опасным.

 

Раскол продолжался еще три года, ибо кроме свв. Ефимия, Феоктиста, Герасима, Геласия и нескольких настоятелей, большинство монахов, проживавших даже в Иерусалиме, продолжали не признавать Феодосия, а преследования, которыми они, как бы в отместку подверглись  со стороны приверженцев патриарха, еще более утверждали их в решении пребывать в расколе.

 

Несчастья, одно за другим посетившие Евдокию: убиение ее зятя Валентинана III, вступление его вдовы в брак с убийцей мужа, нашествие призванных ею Вандалов, разрушение Рима и, наконец, пленение ее дочери и двух внучек, увезенных вместе с добычей в Африку, где одна их этих дочек была насильно обвенчана с сыном Гензериха, все это вместо сломило, наконец, несокрушимость духа Евдокии. В постигших ее несчастьях она усмотрела проявление небесного гнева и послала диакона Анастасия спросить у св. Симеона Столпника, что ей делать, чтоб умилостивить гнев Божий. «Зачем, - послал ей сказать святой муж, - прибегаешь ты к столь отдаленному источнику, когда вблизи тебя протекает столь же чистый? Следуй советам Ефимия и ты станешь на путь спасения».

 

Тогда Евдокия велела выстроить башню на вершине выдающейся горы и стала в ней ожидать Ефимия, в поиски за которым, по ее приказанию, люди отправились в глубь пустыни, куда он имел обыкновение на время удаляться. Ефимий прибыл, утешил Евдокию, убедил ее в ее заблуждениях и возвратил к православию. Большинство иноков, в том числе архимандрит Елпидий, последовали примеру Евдокии. Но это обращение произвело возмущение в монастыре Елпилия; два инока, Маркиан и Роман, поддерживаемые  настоятелем Геронтием, вместе со своими единомышленниками, покинули монастырь и основали две новые обители: Маркиан – вблизи Вифлеема, а Роман – в глубине пустыни, на каменистых берегах Фекойского потока.

 

В искупление своего столь долгого заблуждения, Евдокия возвела близ Иерусалима, на месте, где св. Стефан принял мученическую кончину, роскошную базилику, более обширную и богатую, чем базилика гробницы Господней. В общем, архитектура ее была та же, ибо купол не входил еще в употребление. Она состояла из трех нефов, из которых средний, более обширный, освещенный полукруглыми окнами, отделялся рядами коринфских колонн от боковых нефов, а иконостас от полукруглой абсиды, составлявшей алтарь. Точенный кедровый потолок был расписан по золотому полю, а в подземном приделе, под базиликой, находилась гробница св. Стефана.  Во время сооружения базилики Евдокия часто посещала свою горнюю башню для беседы со св. Ефимием.  В одну из таких бесед св. угодник предварил ее о необходимости готовиться к смерти. Евдокия без сожаления узнала о приближающейся конце ее жизни, столь блестящей в начале и столь безотрадной в конце; она поторопилась освящением свое базилики и приготовив в ней для себя гробницу, вызвала из лавры св. Ефимия иноков для молитвословия на своей могилой. Несколько дней спустя она мирно почила и тело ее было предано земле в назначенном ее месте патриархом Анастасием, наследовавшим Ювеналию.

 

Немного спустя скончался и св. Ефимий. Патриарх Анастасий поручил диакону Фиду воздвигнуть среди лавры св. Ефимия усыпальницу, достойную великого почившего угодника. Фид разделил эту усыпальницу на три части, из которой средняя предназначалась для св. Ефимия, а боковые для настоятелей и иноков, почивших вокруг своего учителя в ожидании общего воскресения. Афанасий украсил средний придел серебряными чашами и решетками, сам положил в него тело Святого и заделал мраморной доской отверстие свода. Вскоре скончался в своем монастыре св. Герасим.

 

Анастасий лишился этих советников в то время, когда ереси стали вновь волновать Иерусалим. Василиск, восставший против Зенона и временно овладевший престолом, издал указ против собора Халкидонского и требовал согласия от всех епископов.  Этот неожиданный оборот возбудил надежды еще многочисленных приверженцев Феодосия.  Со своими вождями Маркианом и Романом прибыли они в Иерусалим. Здесь присоединились к ним Геронтий, настоятель монастырей Мелании Младшей, архимандрит Лазарь, заместитель Елпидия, и Илия, и все вместе потребовали от патриарха согласия на указ Василиска. Когда Анастасий отказал, то иноки под предводительством Геронтия предались в Иерусалиме буйствам и грабежам, возобновив жестокость времен Феодосия.  Анастасий умер во время этих смут, а наследник его Мартирий, избранный православными, послал диакона Фида в Константинополь, откуда Зенон только что изгнал Василиска. На пути диакон Фил потерпел кораблекрушение и явившийся ему среди бури св. Ефимий велел Фиду возвратиться в Иерусалим, предвещая скорый конец восстания, и выстроить монастырь не месте его лавры.

 

Оба предсказания св. Ефимия вскоре осуществились. Маркиан собрал в своем Вифлеемском монастыре монахов евтихиан и обратился к ним с следующей речью: «Не опасаетесь ли, братия, что вместо истинного учения мы заблуждались в ереси; ум человека слаб, говорит писание, а потому оставим эту  борьбу и предоставим жребию решить между епископам и нами». Предложение было принято и жребий решил в пользу епископов. Геронтий и Роман отказались подчиниться этому решению; остальные же, иноки увлеченные Маркианом, отправились в Иерусалим, где изъявили готовность подчиниться патриарху, который принял их с распростертыми объятиями. Затем толпа обратила свой гнев на отщепенцев, изгнала Геронтия из его Иерусалимского монастыря и разорила Фекойский монастырь Романа, который удалился в окрестности Елевферополя, в один из монастырей Акефалитов, настоятелем которого он впоследствии сделался.

 

Исполнилось и второе предсказание св. Ефимия. Патриарх Мартирий поручил диакону Фиду исполнить приказание св. Ефимия.  Лаврские кельи были рассеяны на плоской вершине уединенного отрога Иерихонских и Фаранских гор, опоясанного на половину бурным потоком и откуда открывался обширный вид на Енгаддийские и Иорданские пустыни. На вершине этого холма, вокруг им же воздвигнутой гробницы св. Ефимия, Фид выстроил келлии, трапезу, церковь и высокую башню, господствовавшую на всею местностью и как бы охранявшую пустыню. Толстая стена окружала все постройки. Иерусалимский патриарх освятил эти новые постройки и Дорский престол послужил наградой строителю.

 

Десять лет после кончины императрицы Евдокии, прибыла в Иерусалим ее внучка, носившая тоже имя. Уведенная вандалами из Рима в Карфаген, выданная за Гензериха, ярого арианина, она после шестнадцатилетнего замужества, возмущенная преследованиями, которыми подвергались среди вандалов православные, решилась бежать, что ей удалось при помощи одного из ее слуг, и, подражая своей бабке, решила искать убежища в Иерусалиме. Но, истощенная долгими несчастьями и утомительным путешествием, она скончалась несколько дней спустя по прибытии в Иерусалим, поручив попечению патриарха верного слугу, последовавшего за нею в ее бегстве. Патриарх похоронил ее около гробницы ее бабки, и до нашествия персов обе царственные женщины мирно почивали одна против другой, как видимый знак мирской суеты и горькой тщетности земного величия.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ

Издание редакции «Русского паломника»

С.Петербург. 1894 год

Источник: http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2

 По кончине  св. Кирилла, Иерусалимский престол занял пресвитер Иоанн, впоследствии обвиненный своими в принадлежности к арианам, когда эти последние первенствовали в Иерусалиме. Трудно составить себе верное понятие о характере нового епископа. Он всегда пользовался в церкви высоким уважением, папа Анастасий писал ему самые лестные послания и его отношения к св.Иоанну Златоусту доказывают, что он вполне заслуживает этого уважения. Но с другой стороны преувеличенно представление его об епископских правах и деспотичный склад его ума, вовлекшие его в достойную сожаления борьбу с блаженным Иеронимом и св. Епифанием, набрасывают на его память обвинение в несправедливости и пристрастии.

Во всяком случае, его епископство можно считать временем полного расцвета духовной жизни Палестины, блестящим центром которой являлся Иерусалим.

 

Берега Иордана покрывались церквями и заселялись пустынниками, прославленными своими подвигами. Недалеко от морского берега, близ Газы, Герихий, любимый ученик св. Иллариона, возобновил его монастырь, сожженный при Юлиане, где окруженный многочисленными своими учениками, сохранял мощи своего учителя, тайно похищенные  с острова Кипр. Один из Синайских иноков по имени Сильван, основал в Гераре, на пустынных берегах Безорского потока, обширную обитель, управляемую, после его смерти, учеником его Захарией. Фаранская лавра была расширена настоятелем Елпидом и на Вифлеемском плоскогорье, вблизи церкви Адера, возвышался монастырь, в котором только что установилось служение утрени, принятое, затем, всеми монастырями Востока и Запада. Здесь же в это время жил инок Кассиан, основавший впоследствии в Галлии, на берегу Средиземного моря, известный монастырь св. Виктора.

 

Одновременно с духовной жизнью развивалась и духовная наука. Пресвитер Руфин, живший под покровительством Мелании Старшей на Елеонской горе, писал две книги совей церковной истории; инок Палладий, будущий Эллинопольский епископ, собирал сведения для своего Лавсаика, где в кратких и простых рассказах излагал чудесные события из житий отшельников и рядом с ними, армянин Баккурос, правитель Палестины, позднее со славой погибший во время императорской кавалерии, пробиваясь сквозь войска Арбогаста, - передавал любопытные подробности об обращении иверийцев пленной христианкой Ниной. Наконец, в келлиях Синая обитал в то время св. Нил, славный своими чудесами и пророческими прорицаниями, которыми он, из глубины своей пустыни, преследовал самых влиятельных лиц императорского двора. Он поддерживал в это время переписку со страшными предводителем готов Гайнасом, который вскоре погубил всесильного Руфина и едва не победил самого Аркадия. По рукам подвижников пустыни ходили написанные св. Нилом увещания к покаянию и отречению и сборник правил отшельнической жизни.

 

К этому же времени относится прибытие в Палестину блаженного Иеронима, Павлы и Евстохии. Здесь в Вифлееме, Павла построила два монастыря: один для Иеронима и его учеников, другой для себя, своей дочери Евдокии женской общины, собравшейся вокруг нее. Монастырь Иеронима был расположен несколько в стороне, у подножья Вифлеемских холмов, куда вела тропинка, отделявшаяся у гробницы Архелая от большой римской дороги и откуда открывался вид на базилику сооруженную св. Еленой. Обитель Павлы была более уединена, скрываясь в глубине тесного ущелья и развалины ее долго были еще узнаваемы по осенявшим их рожковым деревьям. При каждом из этих монастырей существовала церковь, высокие стены окружали их и большая башня, возвышавшаяся над монастырем Иеронима охраняла их от столь частых набегов хищников. Здесь блаженным Иеронимом были написаны его многочисленные богословские сочинения и переведены на латинский язык книги Ветхого Завета; отсюда вел он свою обширную переписку с Италией, Галлией, Испанией и Африкой, в которой с несокрушимой силой своей логики и изобилием приводимых им текстов боролся против ересей Иовиана, Вигилянция, Оригена и Пелагия.

 

В это блестящее время пребывания Иеронима в Вифлеемском монастыре посетили его: Алипий, друг блаженного Августина, Евсевий Кремонский, оставшийся при нем до смерти, Галльские монахи Постумий и Аподимий, историк Павел Орозий, благородный Далматинец Авзоний, Египетский епископ Павел, изгнанный Феофилом Александрийским, писцы, посланные из Испании Люцинием для переписки творений Иеронима, пресвитер Оксан, знавший его еще в Риме, Вигилянций и Сабилиан, отплативший ему впоследствии черной неблагодарностью на его гостеприимство. К этому же времени относится посещение Вифлеема Фабиолою, прибывшею с намерением основать новый монастырь, около монастыря Павлы, но намерение это не было приведено в исполнение,  вследствие того, что Гунны, вызванные любимцем императора Аркадием Руфином, перешли Кавказские горы, наводнили Малую Азию, осадили Антиохию и угрожали вторжением в Сирию и Палестину. Иероним, Павла и Фабиола со своими спутниками поспешили в Яффу, чтобы отплыть со своими спутниками поспешили в Яффу, чтобы отплыть при приближении опасности. В Иерусалиме войско и жители стали поспешно восстанавливать древние, возведенные еще Адрианом стены, давно уже обратившегося в развалины.  Приближение Стилихона, спешившего из Италии, заставило гуннов отступить, но Фабиола не захотела более возвращаться в Вифлеем и удалился в Рим.

 

Еще больше нашествие гуннов, положил конец  мирным и удобным для трудов временам спор, возникший между Иеронимом и Руфином, между Вифлеемскими монастырями и обителями на Елеонской горе, по поводу сочинений Оригена и в котором приняла участие церковь. Иерусалимский епископ принял свторону Руфина, а св. Епифаний Кипрский, Вигилянций, посланный Павлином Нольским, и Исидор – патриархом Александрийским, равно как посланные папы Анастасия и блаженного Августина, а также вмешательство правителя Палестины Архелая, только обострили этот спор, конец которому положила лишь смерть Руфина. Иерусалимскому епископу удалось даже испросить у всемогущего при Аркадии Руфина приказ об изгнании Иеронима из Палестины, - приказ оставшийся неисполненным по причине последовавшей вскоре насильственной смерти Руфина, вдова и дочь которого, под впечатлением пережитых ими опасностей, прибыли и навсегда поселились в Иерусалиме.

 

Сочинения Оригена, послужившие причиной спора между Иеронимом и Руфином, не замедлили произвести свое действие и в Египте. Скефейские и Нитрийские пустынники, изгнанные Александрийским патриархом Феофилом, за их предполагаемую приверженность оригенству, посетили Иерусалим и поселились в окрестностях Скифополя, где изобилие пальм давало материал для плетения корзин, продажей которых они поддерживали свое, полное лишений, существование. Но ненависть Феофила преследовала их даже тут, и пустынники принуждены были отправиться в Константинополь искать правосудия и императора. Константинопольский патриарх св. Иоанн Златоуст стал ходатайствовать за них, но его настояния лишь раздражали Феофила, который, заручившись содействием императрицы Евдокии, обвинил его самого перед Акакием. Св. Иоанн был послан в изгнание. Это несправедливое преследование пробудило в Палестине всеобщее сочувствие  изгнаннику и Иерусалимский епископ, открыто ставший за него, с такой энергией восстал против его обвинителей, что св. Иоанн Златоуст воздал ему всенародно благодарность за сочувствие к его участи. св. Нил, в резком послании к императору, требовал возвращения св. Иоанна Златоуста, но получил отказ. Впрочем, вскоре затем внезапная кончина императрицы Евдокии, злейшего врага св. Иоанна Златоуста, пожар от молнии, испепелившей значительную часть Константинополя, град, опустошивший всю область, и частые землетрясения побудили императора обратиться с молениями к пустыннику, который в свою очередь, отвечал указом, укоряя в сильных выражениях императора за несправедливое изгнание Константинопольского епископа.

 

В эти времена смут и набегов пустынник не более императоров были в безопасности. Сарацины, незадолго переде тем избившие Феокийских пустынников, появились перед Синаем, куда только что с похорон Павлы вернулись из Вифлеема иноки. В виду внезапного нападения они не успели скрыться в башне, служившей им защитой, и были перебиты или уведены в рабство. Некоторым из этих последних, и в том числе, как полагают, св. Нилу, была возвращена свобода и они поспешили укрыться на вершине Синая, к которой боялись, по словам св. Нила, подступить сарацины, ибо они верили, что на высотах Синая обитало величие Божие. Несколько времени спустя Сарацины произвели опустошительный набег в Палестину и едва не захватили Иеронима и его монастырь. Почти одновременно чума и саранча еще более сарацин опустошили Палестину. Сельские жители, умирая от голода, толпой  стекались к монастырям и пустынникам, которые сами были доведены до крайности. Среди других, на помощь бедствующим пришел св. Ексуперий, Тулузский епископ, пославший с подаянием в Палестинские монастыри своего диакона Сизина и которому в благодарность за его помощь блаженный Иероним посвятил свои толкования на книгу пророка Захарии.

 

Несмотря на эти тяжелые годины испытаний, Иерусалимская церковь была обрадована последовавшим в это время окончательным падением язычества в Газе. Св. Порфирий, хранитель св.Креста в церкви гробницы Господней, посвященный Кесарийским митрополитом в Газские епископы, добился, при помощи Св. Иоанна Златоустого, императорского указа о закрытии всех языческих храмов в Газе и низвержении стоявших в них кумиров, но главный из них Марнаса оставался в целости, благодаря подкупности чиновника, уполномоченного привести в исполнение императорский указ. Тогда Порфирий, вместе с Кесарийским митрополитом, отправились в Константинополь и благодаря содействию императрицы Евдокии получили полномочие уничтожить лично и кумир, и не подчинявшийся императорским указам храм. По возвращении в Газу Порфирий сам низвергнул кумира Марнаса, велел сжечь храм, и на его месте воздвиг обширную церковь в виде креста, столбы для которой были принесены в дар императрицей Евдокией, отчего сама церковь носила название базилики Евдокии.

 

Примеру Порфирия поделали последовать христиане Ареополя и Рафии, язычники взялись за оружие, у дверей храмов произошли ожесточенные стычки, так что пришлось прибегнуть к помощи войск для разрушения этих храмов.

 

Но что были постигающие Палестину бедствия в сравнении с теми, смягчать которые выпало не ее долю! Рим был взят готами, которые предали грабежу древнюю столицу, сожгли ее дворцы и рассеяли ее гордую аристократию, наследницу славных имен республики. Толпы голодных и полунагих страдальцев стали ежеминутно стучаться в двери Вифлеемских и Иерусалимских монастырей и встретили в них старых друзей, добровольных изгнанников, от которых получили утешение дружбы и помощь христианского милосердия.

 

Новая догматическая распря по поводу ереси Пелагия разъединила в 411  г. вновь блаженного Иеронима и Иерусалимского епископа.

 

Иерусалимские пресвитеры потребовали от епископа, чтобы он Пелагия, прибывшего в Палестину из Африки, поставил лицом к лицу с Павлом Орозием, присутствовавшим при осуждении пелагиан в Африке и присланным Августином к Иерониму. Но тайное расположение епископа к Пелагию и изворотливость пелагиан лишили это свидание всякого значения. Павел Орозий и Иерусалимский епископ взаимно обвиняли друг друга в ереси и этот разрыв, равно как и просьба двух Гальских епископов, Геросия Арльского и Лазаря Экского, побудили Кесарийского митрополита созвать в Диосполе созвать местных епископов, на котором пелагиане подверглись осуждению, но сам Пелагий, отрекшийся от собственного учения и предавший его проклятию, был объявлен чуждым ереси, носившем его имя.

 

Несколько лет перед тем, среди Елевферопольских гор были открыты гробницы пророков Михея и Аввакума, над которыми воздвигалась церковь. Во время Диоспольского собора Иерусалимский епископ получил известие, что там же, около Елевферополя, были обретены мощи Захарии, сына Иоада, убитого по приказанию Иоаса, и вслед за тем мощи св. Стефана Первомученика, Никодима и Гамалиила, обращенного апостолом Павлом. Епископ немедленно отправился в Елевферополь, где убедившись на месте в справедливости дошедших до него известий, перенес в Сионскую церковь мощи св. Стефана.

 

В то время как найдена была гробница старшего Гамалиила, другой Гамалиил указом Феодосия II был лишен титула префекта и самое звание патриарха, наследственное в этом семейство, уничтожено тем же указом. Этот последний Гамалиил давно уже внушал страх своей дерзостью и влиянием. Он деспотически управлял евреями, дерзко вмешиваясь в дело христиан и самовольно являлся судьей во всех делах, где были замешаны евреи.  Императорские сановники, пытавшиеся оказать сопротивление его насилиям, сами делались жертвами его происков. Наконец, собственная его неосторожность погубила его. Феодосий лишил его почестей и когда, несколько месяцев спустя, Гамалиил скончался, само звание патриарха упразднилось и у евреев остались только духовные лица низшего звания без всякого значения в империи и почти без влияния среди своих единоверцев.

 

Между тем, посрамленные на Диоспольском соборе пелагиане, рассчитывая на тайное к ним расположение Иерусалимского епископа, решились отомстить Иерониму. Однажды ночью, толпа вооруженных простолюдинов и разбойников взломала ворота монастырей Евстохии и Иеронима, наполнила монастырские дворы, предала огню здания, избила кого могла поймать, умертвила одного диакона и погналась за Евстохией и ее племянницей Павлой Младшей, успевших однако скрыться вместе с Иеронимом в главной башне его монастыря. Иероним обратился с жалобой к Иерусалимскому епископу, но не получил от него никакого ответа. Опасаясь повторения подобных нападений, Иероним обратился к папе Иннокентию прося его вмешательства. Папа написал Иерусалимскому епископу грозное послание, в котором упрекал его в неправильном и достойном порицания бездействии. Но когда послание это прибыло в Палестину, то оно не застало в живых Иерусалимского епископа и было передано его наследнику Праилу, кроткий характер которого, по словам Феодорита, вполне соответствовал его имени. Подобно своему предшественнику, он сначала подался влиянию Пелагия и, разрешил ему пребывание в Иерусалиме, ответил Иннокентию резким посланием. Но и это послание не было получено тем, кому было написано, только наследник его папа Зосима упоминает о нем в своем окружном послании к епископам Африки.  В следующем году Экский и Арльский епископы, главные виновники созвания Диоспольского собора, убедили Антиохийского патриарха созвать новый собор в Антиохи, как митрополии Востока. На нем Пелагий был осужден и присутствовавший на нем Праил, убедившийся наконец в заблуждениях Пелагия, изгнал его из Иерусалима.

 

Кратковременное епископство Праила ознаменовалось только прибытием в Палестину Мелании Младшей в сопровождении мужа ее Пиниана и матери Альбины, смертью Евстохии, наследовавшей Павле в тяжелом управлении Вифлеемскими монастырями, землетрясением в Иерусалиме, чудесами, по поводу которых епископ написал своим собратьям окружное послание, и наконец кончиной блаженного Иеронима, последовавшей в 420 г.

 

Последние годы жизни знаменитого старца прошли в полном уединении. Иероним доживал свой век в Вифлееме, как последний представитель небольшой западно-римской общины, которая, порывами милосердия и потоком нашествий когда-то была направлена в Палестину. За исключением Мелании Младшей, Альбины и Пиниана, живших в монастыре на Елеонской горе, и Павлы Младшей, принявшей наследие своей тетки Евстохии, у Иеронима не оставалось больше друзей в Палестину. Вокруг него вырастало новое поколение пресвитеров и иноков, чуждое и почти враждебное Западу. Пресвитер Гезихий ученостью и блеском своего красноречия составлял славу восточного духовенства; его толкования на Священное Писание соперничали с таковыми же Иеронима, а его обширное сочинение о пустынниках предпочиталось аскетическими творениями св. Нила. Св. Виссарион, основатель одного из Иерусалимских монастырей, затмевал необычайной строгостью своего устава более умеренное направление блаженного Иеронима.  Наконец, один пустынник, вскоре затмивший славу своих путешественников, начинал привлекать толпы к своему дикому убежищу в глубине пустыни Мертвого моря. То был св. Ефимий. Будучи в начале иноком Фаранской лавры, он заключил там с одним из своих сопостников св. Феоктистом узы теснейшей дружбы и оба удалились в пустыню, с целью вести там самую строгую отшельническую жизнь. Заблудившиеся пастухи, случайно наткнувшиеся на их пещеру, выдали их; тогда начали стекаться к ним иноки, ученики и страждущие. Таким образом около их убежища возник вновь новый монастырь. Одно чудесное событие еще увеличило славу Ефимия: предводитель Сарацинского племени, подчиненного персам, привел к нему однажды своего больного сына; пустынник исцелили ребенка и благодарный отец поселился со своим племенем в окрестностях монастыря, основав под покровительством св. Ефимия, новый город, тогда же наименованный Парамболем или лагерем.

 

Среди этих возникающих славных новых имен кончина блаженного Иеронима прошла незаметной и великий учитель, слово которого некогда волновало и освещало весь мир, тихо угас в Вифлееме на руках Евсевия Кремонского и Павлы Младшей, похоронивших его в Вифлеемском склепе рядом с блаженными Павлой и Евстохией.

 

Павла Младшая осталась одна в монастыре, основанном ее бабкой и управление которым, казалось, было наследственным в ее роде. Эта личность вольной изгнанницы привлекает наше внимание только своим одиночеством и тем безмолвием, которым окружена ее последующая жизнь, которая проходит незамеченной среди борьбы, охватившей вскоре Палестину, и судьба ее монастыря теряется среди великих учреждений свв. Ефимия, Герасима и Саввы.

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.) По Альфонсу Курэ

Издание редакции «Русского паломника»

С.Петербург. 1894 год

Источник: http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2

Акакий Кесарийский господствовал в Иерусалиме, но политическое положение империи побуждало его действовать с крайней осторожностью. Констант только что был убит, и в  интересах брата его Констанция, вступившего в сомнительную борьбу с убийцами, было предупредить всякий предлог к смутам на востоке. В виду этого Акакий, после смерти Максима, принужден был согласиться на законное избрание его наследником и с этой целью созвал в Иерусалим местных епархиальных епископов, которые прибыли на его приглашение в надежде, благодаря своему присутствию и многочисленности, избрав православного епископа, или по крайней мере, из умеренных ариан. Избрание это произошло без труда, потому что Акакий сам не принадлежал еще тогда к приверженцам крайнего арианства и не требовал того же от будущего Иерусалимского епископа, а сами епископы, созванные для избрания, принадлежали к умеренной партии ариан, получившей вскоре название полуарианства. Выбор их пал на Св. Кирилла, который по своим качествам, мог удовлетворить обе враждующие стороны.

 

 

Новый епископ принадлежал к той значительной партии, которая приняв Никейский символ, стремилась путем смягчения некоторых выражений, а главное своим примирительным образом действий  привлечь к православию наиболее умеренных из ариан. Она признавала законными и сообщалась с епископами, избранными арианами, и стояла в некоторой оппозиции к приверженцам крайнего православия, которые настолько враждебно относились к арианам и умеренным православным, что например Люцифер Кальярский с некоторыми единоплеменниками не задумались отделиться от церкви, когда римские папы благосклонно отнеслись к возвращающимся в православие арианам. Несколько лет до своего избрания Св. Кирилл проповедовал в базилике гробницы Господней и затем издал полный курс катехизических бесед для оглашенных, в которых он высказал свое несомненное православие, но без резкости и крайности: так например слово «единосущный» не встречается в этих беседах и было заменено мене точными выражениями. Некоторые неясные места в этом сочинении подавали арианам тайную надежду найти в нем, впоследствии, скорее союзника, чем противника.

 

Законно и правильно избранный Палестинскими епископами, поддерживаемый горячей верой, страстным рвением к церкви и несокрушимой твердостью духа, отличаясь глубокой ученостью, увлекательным красноречием, неисчерпаемой щедростью и святостью жизни, Св. Кирилл был, быть может, величайшим из Иерусалимских епископов.

 

Первые годы его епископства прошли спокойно и благополучно. Несколько месяцев после его избрания, 8 мая 351 г., чудесное явление как бы освятило это избрание. Среди дня появился на небе сияющий крест, простираясь от Голгофы до Елеонской горы. Св. Кирилл счел необходимым донести об этом явлении императору, и письмо его о сем, доселе сохранившееся, свидетельствует как об обретении Животворящего Креста, так и о православии Св. Кирилла многознаменательным употреблением в нем слова единосущный. Описание самого явления сохранилось и у других современных историков.

 

Спокойные времена способствовали особенно развитию в Палестине монашеской жизни, насажденной в ней, как мы видели выше, Свв. Харитоном и Илларионом. Многочисленные ученики их рассеялись по всей Палестине. Епифаний, впоследствии Саламинский епископ, известный своей историей ересей, основал, близ Елевферополя, в некотором расстоянии от селения Безандука, монастырь старца Ада, в который он собрал до шестидесяти учеников; когда же заботы управления истощали его силы, он укрывался в монастыре Св. Иллариона и снова оживал, внимая речам последнего. В то же время, четыре брата, также ученики Св. Иллариона, устроили обитель в окрестностях Вефили, - городке, соседнем с Газой, а отшельник Аммоний, укрывшийся еще дальше в пустыне, прославился строгостью свое жизни. Число отшельников возрастало с каждым днем; Св. Илларион, посещавший их ежегодно, оправлялся в путь один, к нему последовательно присоединялись посещенные им отшельники и к концу пути число его спутников возрастало до нескольких тысяч. Вифлеем начал собирать отшельников вокруг своей великолепной базилики, а еще далее, по направлению к Аравии, среди великой пустыни, три цветущие монашеские обители расположились у подошвы Синайской горы, вокруг сторожевой башни, долженствующей своими толстыми стенами и низкой дверью служить, не всегда успешно, убежищем для иноков от нашествия арабов. Иерусалим и его окрестности также покрылись монастырями и заселились иноками. Настоятель Филипп основал приблизительно в то же время монастырь, иноки которого вскоре затем принесли Св. Афанасию мощи Иоанна Крестителя, отнятые ими у Севастийских язычников; наконец Елеонская гора была заселена отшельниками, соревнователями египетских иноков, прельстившими своей жизнью Меланию Старшую и Руфина.

 

Поток паломников возрастал с каждым днем. Сирийские пустынники Маран и Кир посетили Иерусалим; Малоазийский отшельник Св. Симеон Прииск в Иерусалиме присоединился к каравану, отправляющемуся на Синай; персидский епископ Св. Милий, удостоившийся впоследствии мученического венца, приходил поклониться к гробнице Господней; наконец Св. Василий Великий, знаменитый епископ Кесарии Каппадокийской, приходивший уже раз в Иерусалим еще при жизни Св. Макария, вторично посетил Св. град, перед столь прославившей его борьбой с императором Валентом.

 

Одновременно развивалась и христианская наука, в которой православные и ариане соревновались как ученостью, так и рвением. Незадолго перед тем умерший Евсевий Кесарийский оставил нам первую церковную историю, отличающеюся верностью и сжатостью рассказа, а главное критическим, ученым выбором источников. Недостаток этой истории составляет тяжелый, холодный стиль, представляющий полную противоположность с увлекательными творениями его красноречивого соперника Св. Афанасия. Кроме церковной истории, Евсевий оставил нам еще жизнеописание Константина, где недостатки его пера выступают еще заметнее, благодаря высокопарности слога и рассыпанной в ней чрезмерной лести, которая послужила к его личному возвышению. Но главными трудами Евсевия, в которых ярче всего высказались его ученость и холодное, хотя и блестящее изложение, были его большие богословские труды: «Приготовление к Евангелию» и «Доказательство Евангельское». Для составления этих трудов Евсевию не хватило даже Кесарийской библиотеки и он, как некогда Ориген, проводил целые дни в Иерусалимской библиотеке, основанной двести лет перед тем, знаменитым историком Св. Александром. Первый из этих трудов: «Приготовление к Евангелию», представляло обширное изложение языческой феогонии, которой неопределенные предания, противоречивые рассказы, легкомысленные и невероятные басни, сопоставленные с полной единства книгой бытия и другими еврейскими письменными памятниками, написанными гораздо раньше появления всех языческих преданий, является искусным и веским доказательством превосходства христианства. Упомянутые в этом труде творения поэтов, историков и философов древности, соединенные Евсевием в ученое и гармоническое целое, сохранили нам многие оригинальные тексты сочинителей, самые имена которых, в противном случае, едва ли дошли бы до нас. Во втором труде: «Доказательство Евангельское», Евсевий, с тем же обилием доводов, богатством текстов и искусством изложения, опровергая евреев, в двадцати книгах изложил сущность христианских догматов. Его ученик и панегерист Акакаий, заместивший его на Кесарийском престоле, постоянно издавал новые исследования и ученые толкования на Священное Писание, где в борьбе с догматическими трудностями, особенно проявляется ретивость и проницательность его ума. В Иерусалиме Св.Кирилл оканчивает свои катехизические беседы, в которых последовательно и полно излагал сущность христианского учения. Его слог, мощный и ясный, точный и простой, без труда возвышается порой, как бы увлеченный величием самого предмета, и эта поразительная смесь возвышенности, учености и простоты объясняет нам увлечении, с которым современники Кирилла толпились на его проповедях. Племянник его Геласий, известный совей добродетелью и ученостью, продолжал, по просьбе дяди, церковную историю Евсевия, в которой изящным, хотя несколько сухим слогом излагал церковные события  до половины царствования Констанция.

 

Но мирные времена епископства Кирилла были непродолжительны.  Евреи, доведенные до крайности нетерпимостью императора и вымогательством казны, восстали в Диокесарии, Тивериаде и Диосполе.  Римские гарнизоны, христиане и самаритяне были ночью перерезаны и возмутившиеся города приготовились к сопротивлению. Средоточием возмущения стал Сефорис, украшенный Иродом и переименованный Адрианом в Диокесарию. Занимая в гористой местности почти неприступное положение, защищая город Азамоном, у подошвы которой она лежала, Диокесария сделалась в ущерб Тивериаде, столицей Галилеи и в ней заперлись евреи, когда Галл, племянник Констанция, незадолго перед тем получивший титул кесаря, двинул против них войска. Диокесария была взята приступом и сравнена с землей, Тивериада и Диосполь наполовину разрушены и вся Галилея разорена.

 

Вслед за сим начало вновь волновать Палестину арианство. Прежде всего между Акакием Кесарийским и Кириллом Иерусалимским произошли недоразумения по поводу иерархических прав каждого их них. С согласия Кирилла, Сильван Тарский переместил Феофила Елевферопольского, вожака полуарианства и друга Св. Кирилла, на более важный престол Кастабам в Киликии. Акакий озабоченный в это время избранием антипапы Феликса, не был в состоянии воспротивиться перемещению Феофила, но зато назначил Елевферопольским епископом пресвитера Евтихия, тайного православного, но сделавшегося впоследствии от вражды Кириллу ярым арианином. Изгнание Евсевия Верцельского и Люцифера Кальярского увеличило эту вражду. Констанций, после поражения Магнеция, только и думал о том, как погубить Св. Афанасия, которого обвинил перед папой Либерием и заставил осудить на арианских соборах в Арле и Милане. На этом последнем соборе Евсевий Верцельский и Люцифер Кальярский так открыто выступили в защиту Св. Афанасия и православных догматов, что взбешенный Констанций послал их в изгнание: Евасевия в Скифополь, а Люцифера в Елевферополь. В Скифополе Евсевий был передан в руки Патрофила, самого застарелого и непримиримого врага православных; но и здесь  вначале он нашел помощь от графа Иосифа, некогда обращенного еврея и принужденного переселиться в Скифополь для избежания вражды Тивериадских евреев. Граф Иосиф принял Евсевия у себя и защитил его против Патрофила, не дерзнувшего оскорбить столь важного сановника. Здесь, в обществе некоторых пресвитеров, товарищей по его изгнанию, Евсевий виделся в Св. Епифанием и Св. Гавденцием, впоследствии Новарским епископом. Но вскоре Иосиф умер и Евсевий, лишенный его защиты, был заключен арианами в тесную тюрьму, где его томили голодом. Здесь посетил его один из Верцельских диаконов, принесший ему письма и подаяния некоторых Италийских церквей, и затем, дойдя до Иерусалима, сообщил Кириллу о страданиях узника. К несчастию, Св. Кирилл, которого между тем Акакий начал преследовать, не мог его защитить, к тому же Палестину поразил голод.  Бедствие это особенно сильно ощущалось в Иерусалиме, куда посещение Св. мест собирало толпы неимущих, для помощи которым Св. Кирилл вынужден был продать многие из вещей, принесенных Константином в дар церкви гробницы Господней, и в том, числе и златотканое епископское облачение. Не менее Евсевия страдал и Люцифер Калльярйский, сосланный сперва к Германикею и оттуда переведенный в Елевферополь, где епископ Евтихий относился к нему с самой постыдной жестокостью. Раздосадованный тем, что Люцифер, находясь постоянно среди немногочисленной православной церкви, Евтихий однажды устремился в келью, где Люцифер совершал богослужение, ударами топора выломал двери, разогнал молящихся , Люцифера, державшегося в руках чашу с дарами, повалил на пол и похитил скромные украшения бедной церкви. Невозможность смягчить эти несправедливые гонения была одной из причин того упорного и страстного сопротивления, которое Кирилл Иерусалимский проявлял против ариан.

 

Тотчас после Мелитенского собора Св. Кирилл союзе с Елпидием Сатальским стал на защиту Евстафия Севастийского и одного пресвитера, именем Евсевия, низложения которых требовали ариане, и не только не признал их осуждения, но и не прервал с ними общения. Это враждебное отношение Св. Кирилла, а главное – требование им, как занимающего апостольский престол, прав митрополита, до того раздражали Акакия Кесарийского, что он потребовал Иерусалимского епископа к себе на суд, но Кирилл, признавая его еретиком, отказал явиться.  Тогда Акакий, пригласив пять или шесть единомышленных ему епископов: Патрофила Скифопольского, Ефтихия Елевфопольского, Петра Гипийского, Харисия Азотского, Евсевия Севастийского и еще некоторых других, из страха придерживавшихся арианства, составил из них собор для суда над Иерусалимским епископом, обвиняя его в непризнании его власти, во исповедании крайне православных догматов и в продаже вещей, украшающих базилику гробницы Господней. Кирилл был заочно осужден, лишен престола и изгнан из Иерусалима. Но враги слишком мало знали энергию Св. Кирилла, воображая что он подчинил их пристрастному постановлению. Ссылаясь на указ, изданный Константином в 344 г., Иерусалимский епископ принес жалобу на постановление собора и тем самым приостановил приведение в исполнение этих постановлений.

 

Таким образом Св. Кирилл в церковный суд ввел первые приемы и порядки светских судов. Случалось и раньше, что постановления некоторых соборов передавались на обсуждение другого, более значительного собора, но подобное обсуждение и не препятствовало судьям, подавшим голоса на первом соборе, присутствовать на втором, подавая вновь голоса против лица, уже осужденного ими.  В обыкновенном даже светском суде, при аппеляции на суд первой инстанции, устранялось вполне участие заседавшем в нем судей: они могли при вторичном разбирательстве дела присутствовать только в качестве простых зрителей. Кроме того передача на вторичное рассмотрение церковных дел производилась только в качестве простых зрителей. Кроме того передача на вторичное рассмотрение церковных дел производилась только с предварительного разрешения императора, тогда как аппеляция по порядкам светского суда допускалась совершенно свободно и не нуждалась ни в чьем разрешении. Поэтому принятие светской судебной процедуры представляло Св. Кириллу двойную выгоду: оно отстраняло от присутствия на будущем соборе всех его врагов и давало ему возможность обойтись для вторичного рассмотрения без предварительного разрешения императора, которого, благодаря проискам Акакия, ему едва ли удалось получить. Но Св. Кирилл, действуя так, забывал, что по указу Антонина, сохранявшему свою силу, законно призванный на суд и добровольно отклонившийся от явки терял право на аппеляцию в случае своего осуждения и поэтому даже с точки светского суда аппеляция Св. Кирилла не могла быть признаваема законной; тем не мене Констанций был увлечен смелостью поступка Св. Кирилла и Селевкийскому собору поручено вновь судить его.

 

Между тем Акакий Кесарийский поручил временное управление Иерусалимской епархией Евтихию Елевферопольскому и поступок этот привел к совершенно неожиданным последствиям. Изгнанный из Иерусалима, Св. Кирилл удалился сперва в Антиохию, но, найдя, тамошний престол вдовствующим, отправился в Тарс просить убежища у епископа Сильвана, который, как было упомянуто выше, был вождем полуариан, которые хотя и отвергали слово Единосущный, но признавали Сына Божия не простым созданием, а равным Отцу, и только некоторые из них спорили о Божественности  Св. Духа, между тем как чистые ариане признавали Иисуса Христа хотя и совершенным, но сотворенным созданием, служащим звеном между Богом и человеком.

 

Акакий Кесарийский, известив Сильвана о низложении Кирилла, требовал его изгнания из Тарса. Сильван отказался исполнить это требование; тогда Акакий примкнул к чистым арианам, помок Евдокию Германикийскому овладеть Антиохийским престолом и изгнал из этого города всех полуариан. Таким образом произошел разрыв между чистыми арианами и полуарианами, которые со своей стороны, последовательно созвали два собора: Анкрийский и Сирмийский.

 

Здесь не место разбирать подробно еще долго продолжавшиеся их распри, тем более, что они происходили вдали от Палестины, не нельзя упомянуть, что Св. Кирилл, пользуясь временным торжеством полуариан, прибыл на Селевкивский собор, оправдавший его и низложивший Акакия Кесарийского, и с собора вернулся в Иерусалим.  Но торжество полуариан было непродолжительно, они скоро были покинуты Констанцием, шатким умом которого овладел вновь Акакий, обвинивший Кирилла в продаже актеру золотого епископского одеяния принесенного в дар Константином при освящении базилики гробницы Господней и представившего главнейших полуариан соумышленниками и даже соучастниками Кирилла. Констанций, разгневанный таким, по его мнению пренебрежением к памяти своего отца, сослал Кирилла и с ним всех вождей полуариан.

 

В 362 г. император возвратил сосланных и Св.Кирилл вернулся в Иерусалим, вместе с малолетним сыном жреца Аполлона в Дафнии близ Антиохии, который был тайно обращен Св. Публией, разбил идола своего отца и которого Антиохийский патриарх Св. Мелетий, во избежание гнева Юлиана, передал на попечение Св. Кирилла. 

Палестина под властью христианских императоров    (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ

 Издание редакции «Русского паломника»

С.Петербург. 1894 год

Источник: http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2

 В то время благодеяния Константина давали Иерусалиму первенствующее значение на Востоке ересь Ария все более распространялась, поселяя раздоры в церкви.

 

Ариане, приведенные в отчаяние своим поражением в Никее преследовали православных епископов ложными доносами, сгоняли их с престолов и заменяли их своими приверженцами, принимая все меры, чтобы восторжествовать на ближайшем соборе. Константин, подпавший влиянию арианского пресвитера, рекомендованного императору его умирающею сестрою Констанцией, безусловно доверял им и утверждал все их мероприятия.

Казалось первое нападение ариан, будет сделано на Иерусалимского епископа. На это указывали: его постоянная вражда к Арию, положение, занятое на Никейском соборе, соперничество с Евсевием Кесарийским, оскорбительные для приверженцев Ария заботы его об обнародовании постановлений собора и, наконец, недавнее прославление его престола. Но с другой стороны, его ученость и добродетели славились на всем Востоке. Еще недавно епископ Армении Вартом, сын. Св. Григория просветителя, обратился к нему за советами для утверждения в этом новообращенном царстве правил церковной дисциплины, а чудо, прославившее ого епископство, обретение гробницы и Креста Господних, память о Св. Елене, все это служило залогом расположения императора к нему. В виду этого, ариане признали более удобным, оставить пока в покое Иерусалимского епископа, и начать борьбу низложением Антиохийского патриарха и Газского епископа. Евсевий Никодимийский и Феогний Никейский, под предлогом осмотра знаменитых работ по постройке по постройке Гробницы Господней, отправились в Иерусалим, где встретились с прибывшими туда Евсевием Кесарийским и епископами Скифопольским, Лиддским, Тирским и Лаодикийским. Из Иерусалима они все вместе отправились в Антиохию и созвав еще несколько епископов, образовали род собора, на котором, преступив все законы гражданские и церковные, низложили Антиохийского патриарха. Подобная же участь постигла Газского епископа, хотя присутствие его митрополита придавало некоторый вид законности его низложению.

 

Иерусалимский епископат возмутился таким образом действиям ариан, и когда Евсевий Кесарийский и Патрофил Скифопольский вздумали вмешаться в дела его епархии, Макарий открыто порвал с ним всякие сношения, заявив, что он всецело придерживается постановлений Никейского собора. Этим он поставил своих противников в прямую оппозицию  к собору и в щекотливое положение относительно императора, который смотрел на собор, как на дело своих. рук, и требовал полного подчинения всем его постановлениям. Но в свою очередь и Иерусалимский епископ, превысил свою власть, посвятив в лиддские епископы, вместо умершего в 332 г. Аэция, одного из самых ревностных поборников арианства, пресвитера своей епархии Максима. Это посвящение возбудило не только противодействие со стороны ариан, но и неудовольствие Иерусалимских жителей, чтивших Максима за претерпленное им со славою при Диоклетиане гонение и за признаваемое всеми его православие. Иерусалимский епископ принужден был удержать Максима в Иерусалиме, назначив его своим викарием.. Когда же Макарий умер, то Максим наследовал ему на его престоле.

 

Максим лишившийся одного глаза во время гонения и хромавший на одну ногу, обожженную во время претерпленного им мученичества, был характера мягкого и незлобивого, отчего он нередко впадал в заблуждение. Но недостаток этот окупался непоколебимою твердостью, с какой он стоял за справедливость, лишь только замечал свою ошибку.

 

Первым событием его епископства было обращение в христианство всего Масома. Этот небольшой город, лежавший на берегу Средиземного моря, не имел независимого городского управления, а считался только предместьем и портом Газы, подчиняясь вполне городскому управлению сего последнего. Отсюда происходило постоянное соперничество обоих городов. Газа служила в то время оплотом. местного язычества; в 334 году Масом обратился в христианство. Евсевий Кесарийский, уведомил об этом Готских арианских епископов, поспешил сообщить это радостное известие Константину, который в восторге от этого обращения даровал Масому самостоятельно городское управление и переименовал его в Констанцию.

 

Ариане, восторжествовав незаконно над Антиохийским патриархом, обратили свое нападение на патриарха Александрийского Св.Афанасия и с этой целью добились от императора созвания в Кесарии собора для суда над Св.Афанасием, обвиняемого ими во многих преступлениях. На присутствие в оном был вызван своим митрополитом и Максим. Собор продолжался долго, но Св.Афанасий отказался на него явиться, так как выбор Кесарии для заседаний собора указывал на преобладающее в нем влияние враждебного к нему Евсевия. Это уклонение Св.Афанасия явиться на собор, послужило к новому обвинению его в пренебрежении императорской власти, как изобретательная ненависть представила императору это уклонение. Константин приказал созвать новый собор в Тире, епископ которого был враждебно расположен к Св.Афанасию. На этот раз Св.Афанасий, в вижу угрозы императора привлечь его на собор насильно, явился в Тир в сопровождении всех египетских епископов, явившихся для его защиты и для отражения направленных против него клевет. Св.Афанасий защищался спокойно и разбивал своих противников подавляющейся очевидностью истины. Его обвиняли в убийстве Арсения, и он представил Арсения на собор живым; его укоряли в том, что он разбил чашу с святыми дарами в руках пресвитера, и он представил опровержение самого пресвитера; тогда ярые противники его отправились за доказательствами в самую глубь Египта, и все-таки вернулись с пустыми руками.

 

Увлеченный арианами и убежденный ими в виновности Св.Афанасия Максим Иерусалимский восседал среди них рядом с Евсевием Кесарийским и епископом Скифопольским; тогда один из египетских епископов, Св. Пафнутий, мученик как и Максим, с которым он сблизился во время гонения, выступил из среды окружающих Св.Афанасия, поднялся по ступеням и взял Максима под руку со словами: «Пойдем, здесь не твое место, оба мы мученики, носим знаки гонения и не можем оставаться с этими злодеями». Иерусалимский епископ последовал его словам и с тех пор вполне присоединился к Св.Афанасию, предпочитая, как увидим ниже, скорее умереть в изгнании, чем покинуть его. Другой египетский епископ, тоже мученик, Св.Паталион, возмущенный явной несправедливостью собора, обратился к Евсевию, с негодованием обвиняя его во враждебном отношении к Св.Афанасию и отступничестве во время последнего гонения. Но необходимо было арианам осудить Св.Афанасия, и он был осужден.

 

Одного осуждения Св.Афанасия было впрочем арианам недостаточно; следовало еще восстановить честь Ария; к этому и приступил собор, когда  получено было повеление императора отправиться в Иерусалим на освящение только что достроенной базилики гробницы Господней. Всеете с тем, императорскому посланному Маркиану было поручено Константином принять епископов в Иерусалиме, наблюсти за приготовлениями к освящению, внести в церковь императорские дары и распределить нищим щедрую милостыню императора.

 

Около трехсот епископов, в том числе, по словам Евсевия, один даже из отдаленной Персии, наполняли при этом торжестве алтарь, предельное сооружение и часть среднего притвора. Освящение совершено было с небывалым блеском и продолжалось восемь дней. Иерусалимская церковь увековечила память этого события особым ежегодным праздником, на который стекались паломники из Палестины, Малой Азии и даже Египта. Для большей торжественности праздника, его перенесли на канун празднования Воздвижения Креста, установленного не в честь победы Ираклия, как полагают многие, но в память обретения Животворящего Креста Св. Еленой. Одновременно с освящением базилики были освящены дары Константина, в числе которых выдавалось вытканное из золота епископское облачение, послужившее как увидим ниже, к низложению Св.Кирилла.

 

После освящения базилики, собравшиеся в ней епископы снова принялись за дело Ария, и, ко всеобщему удивлению, провозгласили православие Ария, несправедливость его обвинения и возвратили ему все церковные права и преимущества. Православные епископы письменно протестовали против этих постановлений собора, Александрия закрыла перед Арием свои церкви, а папа Юлий изрек даже проклятие на собор. Иерусалимский народ был глубоко оскорблен тем, что его великолепная базилика была освящена собором ариан и скоро, как отголосок этого чувства, составилось предание, что Св.Афанасий, убегая с Тирского собора, тайно прибыл в Иерусалим и здесь, один, ночью освятил храм гробницы Господней.

 

Максим Иерусалимский не только присутствовал на Иерусалимском соборе, но и подписался под его постановлениями. Его согласие, как Иерусалимского епископа, занимавшего одно из первых мест на соборе, было желательно арианам. Евсевий опутал его своими вкрадчивыми словами, представил Ария невинностраждущим от несправедливой злобы, несчастным скитальцем, отвергнутым всеми и, несмотря на свое православие, считаемым еретиком. Евсевий умолял исправить эту тяжелую несправедливость, и Максим склонился на его просьбу.

 

Император распустил Иерусалимский собор, в виду возбужденного им всеобщего неудовольствия и созвал в Константинополе членов прежнего Тирского собора; туда же прибыл искать правосудия Св.Афанасий, приведенный в отчаяние возмутительным протии него поведением его судей и насилиями над ним графа Дионисия.

 

Вне рамок настоящего исследования распространяться подробно о судьбах собственно Палестины, о судьбе дела Ария в Константинополе, новых происках ариан, изгнании Св.Афанасия, прибытия Ария в Александрию, отказе православных допустить его в церкви, возвращении его в Константинополь и наконец внезапной смерти его при торжественном шествии в церковь. Мы упомянем лишь, что вскоре за этими событиями умер император Константин, завещая перед смертью возвратить из ссылки сосланных им епископов: Св.Афанасия, Маркелла Анкирского и Асклепия Газского. Все они вернулись в свои епархии, но ненадолго.

 

Констанций, наследовавший своему отцу Константину, также подпал под влияние ариан, главой которых в это время был не умерший уже в 383 г. Евсевий Кесарийский, а его наследник и ученик Акакий, ученый богослов, знаменитый оратор, ловкий царедворец, могущественный своим влиянием, страшный своими насилиями, еретик по честолюбию и православный по расчету. Новый Кесарийский митрополит завязал с православными епископами Иерусалима, еще более ожесточенную борьбу, чем его предшественник. Максим Иерусалимский, казалось, был не способен к борьбе с подобным противником, его мягкий слабый характер, подчинившейся влиянию Евсевия, казалось еще менее был в состоянии сопротивляться натискам Акакия, но для возвышенных душ, падение указывает всегда настоящий путь и Максим, не колеблясь, вступил на него, ожидая первого случая, чтобы открыто отделиться от ариан. Случай этот скоро представился. Возвращенные, по завещанию Константина, епископы были вновь лишены своих престолов, один Св.Афанасий оставался в Александрии. Ариане обвинили его перед папой Юлием, настоятельно требовали созвания собора, но видя что собор этот состоится в Риме, вдали от их непосредственного влияния, они испросили у Констанция отдельного собрания для восточных епископов в Антиохии на котором  Св. Афанасий был вновь осужден и на его место был избран пресвитер по имени Григорий.  Максим, получивший приглашение ариан прибыть в Антиохию, ответил, что был обманут арианами в Иерусалиме, он никогда более не явится среди них, и не присутствовал на Антиохийском собрании. Затем Максим представил еще и другие доказательства своего чистосердечного возвращения к православию. Он один из первых подписал окружное послание, которым отцы Сардикийского собора окончательно провозгласили невинность Св.Афанасия и низложение Акакия Кесарийского и главных вожаков арианства. Год спустя, когда Св. Афанасий, по настоянию Константа, был возвращен в свою епархию и после свидания в Антиохии с Констанцием, проезжая в Египет через Финикию и Палестину, посетил Иерусалим, Максим встретил его во главе Палестинских епископов и, образовав из них собор, который признал Св. Афанасия законным Александрийским патриархом, письменно поздравил Египетских епископов с его возвращением.

 

В то же время Асклепий, также оправданный Сардикийским собором, вернулся в Газу, приняв участие, во время всей своей ссылки, в борьбе с арианами и в том Константинопольском восстании, в котором префект Гермоген, желавший в церкви схватить епископа Св.Павла, был убит чернью. Асклепий мирно дожил свои дни в Газе, успев даже выстроить церковь в этом исключительно языческом городе.

 

Иерусалимский собор, признавший Св. Афанасия законным Александрийским патриархом, был последним деянием епископа Максима. Акакий Кесарийский, который несмотря на свое низложение, продолжал действовать, как законный митрополит, овладел в союзе с Скифопольским епископом Иерусалимом и изгнал оттуда Максима, который умер в изгнании несколько месяцев спустя.

Палестина под властью христианских императоров

 

  (326-636 гг.)По Альфонсу Курэ

 

Издание редакции «Русского паломника»

С.Петербург. 1894 год

Источник: http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2

Св. Макарий, муж ученый и добродетельный, высокого ума, твердого и правдивого характера, был Иepycaлимским епископом. когда Св. Равноапостольный царь Константин даровал мир церкви. Одним из первых восстал Макарий против полуязыческих учений Apия, уничтожавших божественность Иисуса Христа и низводивших xpистианство до отвлеченного и пустого деизма. Борьба эта была для него нелегка. Ересь Apия, заимствованная из отвлеченных философских учений Филона, Плотина и Александрийских софистов, возбудила в восточном духовенстве прирожденную грекам страсть к философским прениям. Епископы Азии с увлечением последовали этому мудрствованию, объяснявшему таинства и старавшемуся примирить народную веру с философией. Во главе последователей Ария стал Никомедийский архиепископ Eвceвий, соединявший с гордостью царского рода, к которому он себя причислял, все страсти честолюбивой и беспокойной души. Для защиты нового учения он соединился с соименным ему знаменитым Евсевием Кесарийским, Палестинским митрополитом, человеком изворотливым и льстивым, соединявшим глубокую ученость с необыкновенным искусством в происках. За ним следовали почти все Азийские епископы, в числе которых выделялись: Феогний Никейский, Павлин Тарский и в особенности два Палестинских епископа: Патрофил Скифопольскій а Аэций Лидский. Св. Макарий нашел поддержку только у Антиохийского и Александрийского патриархов, Триполийского епископа и у епископа небольшой христианской общины в Газе, Асклепаса, одного из самых деятельных и неустрашимых врагов арианства.

После пятилетней борьбы, когда епископы христианского мира собрались в Никее для обсуждения этого великого вопроса, Св. Макарий с Евстафием Антиохийским и Александрийским патриархом оказались самыми ревностными столпами православия. Собор всенародно принес Афанасию зато благодарность и даже возбудил вопрос о возведении Иерусалима в митрополию Палестины. Но усилия Евсевия Кесарийского, пользовавшегося особым доверием Константина и присоединившегося к осуждению Ария, а также уважение к установленной церковной иерархии помешали осуществлению этого предположения. Отцы Никейского собора утвердили за Иерусалимским епископом присвоенные ему титулы и почести, но подчинили его власти Кесарийских епископов.

 

Едва Иерусалимский епископ, по возвращении в свою епархию, приступил к обнародованию соборных постановлений, как императорские посланные сообщили известие, взволновавшее весь Восток. Престарелая мать императора, Св. Елена, шествовала в Иерусалим для обретения гробницы Господней и Животворящего Креста.

 

Во время  пребывания в Никее Св. Макарий   имел случай беседовать с императором о гробнице Господней, скрытой, по преданию, под террасами храма, выстроенного Адрианом; император в свою очередь говорил  ему о Св. Кресте. Надежда   найти эти две святыни  влекла  Св. Елену в Иерусалим.  Быть  может привлекала ее также надежда найти там утешение от постигшего ее недавно  горя — преждевременной смерти старшего ее внука Криспа. Епископ встретил Св. Елену у ворот города и на вопрос ее о гробнице Господней повел ее к храму Венеры, перед которым с грустью останавливались приходившие раньше поклонники: Св. Климент Александрийский, Св. Александр Флавийский, Ориген, Св. Фирмилиан Кесарийский, Св. мученик Иоанн Каппадокийский и Селевкивский епископ Акадабуес. Что касается Св. Креста, то епископ затруднялся указанием места, где его искать,   так  как память о сем месте утратилась как у язычников, так и у христиан. Обратились к евреям, и по их неясным ответам можно было  полагать, что Св. Крест  обретается также  под террасами храма, недалеко от гробницы Господней, в одной из пещер,  которыми прежде была изрыта эта местность.

 

По приказанию Св. Елены народ и воины немедленно приступили к разрушению храма, разнесли террасы и среди развалин появилась с одной стороны гробница Господня, с другой—Голгофа, отделенная крутым оврагом, а несколько ниже, на дне цистерны, три креста, гвозди и дощечка с надписью: Иисус Назорей, Царь Иудейский.

 

Радость этого открытия, по словам церковного историка Руфина, умалялась невозможностью определить настоящий крест среди найденных, но чудо, засвидетельствованное многими писателями, рассеяло сомнение. Одна Иерусалимская женщина была при смерти, епископ последовательно возложил на нее все три креста. Первые два не оказали на нее никакого действия, но при возложении третьего больная выздоровела. Таким образом был обретен крест, на котором был распят Иисус Христос. Св. Елена разделила его на две части, из которых одну, вложив в серебряный ковчег оставила в Иерусалиме, а другую отослала Константину, который возложил ее на пьедестал статуи, воздвигнутой в честь императора в Константинополе. Найденные гвозди были тоже отосланы Константину, причем один, был вделан в уздечку, а другой в забрало шлем императора, третий же, если верить преданию был перекован в обруч и отделанный золотом составил известную железную корону Итальянского королевства.

 

Обретение этих святынь изменило последующую судьбу Иерусалима. Эта, заброшенная в течении двух, столетий, древняя столица, превращается вновь в богатый и славный город Востока. Одновременно были воздвигнуты в нем три большие базилики и несколько церквей: паломники стали стекаться в него со всех стран света и купцы всех народов толпились в его многолюдных улицах. Иерусалим принимает с тех пор особенный, самобытный вид. Он делается для приходящей в упадок империи естественным и излюбленным убежищем всех великих несчастий, так что его справедливо можно сравнить с монастырем, где в конце жизненного пути встречаются как те которых свет обманул в их надеждах, как и те, которых он осыпал своими благами. Это значение Иерусалима было так общепризнаваемо,  что Св. Савва, в известном послании своем к императору Анастасию, не усомнился назвать Иерусалим: — излюбленным убежищем и пристанищем всех несчастных.

 

Зодчий Евстафий, по поручению Константина, немедленно приступил, под непосредственным наблюдением Св. Елены и Иерусалимского епископа, к сооружению обширной базилики, долженствующей включать в себя все памятники страстей Господних. Погребальная пещера, в которой находилась гробница Господня, была отсечена от остальной части холма. Небольшое преддверие, которое по еврейскому обычаю находилось перед гробницей было уничтожено и внешний вид гробницы Господней принял форму правильного куба. Мрамор, колонны и мозаика украсили стены его, и гробница стала походить на небольшую отдельную часовню, среди которой день и ночь теплились неугасимые лампады.

 

Подобная же работа превратила вершину Голгофы в длинный прямоугольник, в подножии которого находилась небольшая пещера, называвшаяся, по преданию, гробницей Адама. Овраг, отделявший Голгофу от гробницы Господней, был сравнен, и таким образом образовалась обширная ровная площадь, на которой отдельно возвышались обе скалы.



На этой площади, зодчий воздвиг стены огромной базилики. Сооружение составляло обширный прямоугольник, оканчивающийся, со стороны гробницы Господней, полукруглой стеной. Широкая крыша, завершавшаяся треугольным щипцом, покрывала здание снаружи. Со стороны города, два двора, один за другим, охраняли его от городских шума и движения. Три большие двери, выходившие на второй двор, составляли вход в базилику. Внутренность ее была разделена на пять параллельных притворов, из которых главный был посредине, а по бокам шли два второстепенных. Притворы эти поддерживались двойным, один над другим, рядом колонн; при чем в среднем притворе колонны были круглые, украшенные коринфскими капителями; в боковых же притворах стояли четырехсторонние колонны, украшенные бордюром из аканфовых листьев. Эти пять притворов упирались в продольное сооружение, отделявшее их от крайней полукруглой стены и представлявшее с главным притвором изображение креста. Гробница Господня возвышалась среди крайнего полукружия, которое, благодаря благоговению строителя, но имело другого свода кроме небесного. Двенадцать колонн окружали гробницу Господню и капители их, по словам Евсевия, были из серебра и имели вид чаш. В крайнем левом притворе, против церковной стены, виднелась скала Голгофы, возвышавшаяся над общим уровнем базилики; на нее вели несколько ступенек, а на верхней узкой площадке была выстроена часовня.

 

На противоположной стороне базилики находился спуск в цистерну, обращенную в подземную пещеру, которая служила на несколько минут заключением для Иисуса Христа, перед Его распятием. Наконец, почти позади Голгофы, находилась также обделанная в подземную пещеру цистерна обретения Животворящего Креста. Над всей базиликой расстилался потолок из кедрового дерева, разделенный на лепные квадраты, украшенные живописно по золотому фону.

 



Постройка базилики длилась пять лет, но Св. Елене, заложившей ее основание, не суждено было присутствовать при ее освящении.

Тот же зодчий, по приказанию Св. Елены, положил основание на Елеонской горе второй базилике в память Вознесения Господня, которая вместо огромного прямоугольника с полукруглою крайней стеной базилики гробницы Господней имела вид возвышавшейся на вершине горы восьмисторонней башни, окруженной колоннадами, к которым со всех сторон вели высокие лестницы.

 

Наконец, на Сионской горе горница Тайной вечери была обращена в придел обширной базилики, следы которой сохранялись в течении почти восьми столетий. Вновь воздвигнутые церкви определили места: дома Св. Богоотца, гробницы Богородицы, в глубине долины Иосафата пещеры Иеремии и Силоамского источника, воды которого были заключены под сводами алтаря..

 

Во многих местностях Палестины, почти одновременно, начали сооружаться церкви, украшенные мрамором, колоннами и мозаикой. Построение большинства этих церквей, предание приурочивает к последнему путешествию Св. Елены, когда она, покинув Иерусалим и возвращаясь в Константинополь, объехала Палестину и часть  Востока.

 

Великолепная базилика, почти равная по величине и красоте с базиликою гробницы Господней, была воздвигнута на месте Рождества Спасителя. Она сохранила до настоящих дней свои параллельные, обширные и блестящие притворы, коринфские колонны их простого мрамора и абсиду.

 

Над Вифлеемом, на пустынных плоскогорьях, ведущих в Фекою, церковь, а впоследствии монастырь, заместили древнюю башню Адер, место явления ангелов пастырям; ближе к Фекое уединенная часовня осенила источник крещения апостолом Филиппом евнуха; на вершине Фавора три церкви возвысились среди развалин еврейской крепости, разрушенной римлянами, и в течении нескольких лет христианские храмы украсили Назарет, Силом, Вифанию, Сихем, Вифсаиду и Кану.

 

Один еврей из Тивериады по имени Иосиф, пользовавшийся среди своих единоплеменников большим почетом, принял христианство и, во избежание преследования за то со стороны евреев, получив от Константина титул графа, воздвиг христианские церкви в Тивериаде, Капернауме и Диакесарии.

 

Почти в то же время Константин узнав, что евреи, и язычники и азийские христиане покланяются с разными суеверными обрядам одиноко стоящему на Мамврийском плоскогорье дубу, под тенью которого по преданию, стояли некогда шатер Авраама и близ которого, двести лет назад были по повелению Адриана, распроданы тысячами плененных евреев, поручил Иерусалимскому епископу срубить означенное дерево и на его месте построить большую базилику, подобную Вифлеемской.

 

Тогда же монастырская жизнь, которой суждено было расцвести столь широко в Палестине, зародилась в Иерихонских горах, благодаря Св. Харитону. В глубине обрывистого ущелья, в небольшой долине, стесненной отвесными скалами и пересекаемой горным потоком возвышалась скромная церковь у входа в пещеру, служившею убежищем для разбойников. Сюда к Св. Харитону собралось несколько его учеников, поселившихся в соседних пещерах и они положили основание Фаранской лавры, древнейшему монашескому учреждению в Палестине. По прошествии нескольких лет, Св. Харитон покинув Фаранскую лавру, удалился в Фекойские ущелья и на склоне высокой горы положил основание новой лавры—Сукка.

 

В противоположном конце Палестины, в нескольких поприщах от Газы по направлению к Египту, среди прибрежных болот и песков возникло монастырское учреждение около хижины, выстроенной для себя Св. Илларионом, сожженное при Юлиане-отступнике язычниками Газы; оно было вновь восстановлено одним из учеников святого и сделалось затем рассадником многих монастырей.

Палестина под властью христианских императоров (326-636 гг.) По Альфонсу Курэ

 

Издание редакции «Русского паломника»

        С.Петербург. 1894 год

Источник: http://simvol-veri.ru/xp/interesnoe/44-2

Обыкновенно каждый православный паломник, приезжающий через Яффу в Иерусалим, считает своим долгом пройти в длину Палестину, от Галилеи до Хеврона, и в ее ширину, от Яффы до Иордана, так сказать, перекрестить Святую Землю. Такой образ странствования указан самим Богом первому паломнику в обетованную землю - Аврааму, родоначальнику избранного народа и прародителю Спасителя мира.

И. П. Ювачев

"Паломничество в Палестину"

1904 год издания

Меня разбудили в три часа ночи. Темно. Я поспешил одеться и вышел на крышу дома. Вдали слабый гул голосов.

- Не караван ли это отправляется? - подумал я про себя и постучал в комнату хозяина. Старик-араб вышел навстречу, и мы вдвоем спустились на улицу. Накануне мы сговорились, что он найдет мне проводника-мукари с ослом до Иерусалима. Подходим к русскому дому. Здесь все тихо.

- А караван где? - спрашиваю.

- Давно ушел.

И. П. Ювачев

"Паломничество в Палестину"

1904 год издания