Церковь расположена в глубине Назаретского старого рынка и недалеко от базилики Благовещения. Почему-то православные паломники довольно редко посещают это место и очень таки напрасно. Церковь - маленькая и простая,но смысл истории заполняет комнату святостью.
Итак в 570 году итальянский посетитель описал синагогу, и сообщил, что оригинальная Библия была все еще там, включая скамью, где Иисус имел обыкновение сидеть.
В 12 веке крестоносцы построили церковь. Церковь была построена выше оригинального местоположения римской Синагоги периода, где Иисус, молился и позже проповедовал.
Церковь находилась под контролем францисканцев до 18 века, но по воле судьбы правитель Даер аль-Омар передал её греческим католикам.



Вход и в Церковь и Синагогу ( дверь слева), и греческая Католическая церковь (справа)





Это вход в синагогу,он расположен ниже уровня церкви. На входе есть два древних столба, с неизвестного периода, находящегося по сторонам лестницы, которая ведет вниз в синагогу.

А ниже фото самой церкви.



В церкви единственное помещение. Приподнятый мраморный алтарь и на нём единственный крест. Позади алтаря большая икона со сценой Иисуса, проповедующего в синагоге.




А сейчас хочется вернуться к Евангелие


синагоге в Назарете.

Марк 6:1-7

1	Оттуда вышел Он и пришел в Свое отечество; за Ним следовали ученики Его.
2	Когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его?
3	Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? И соблазнялись о Нем.
4	Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем.
5	И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил их.
6	И дивился неверию их; потом ходил по окрестным селениям и учил.
7	И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами.

Лука (4: 15-)

15 Он учил в синагогах их, и от всех был прославляем.
16 И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать. Мф 13:54; Мк 6:1
17 Ему подали книгу пророка Исаии; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано:
18 Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу,
19 проповедывать лето Господне благоприятное. Ис 61:1–2
20 И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него.
21 И Он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами.
22 И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: не Иосифов ли это сын?
23 Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме.
24 И сказал: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве. Мф 13:57; Мк 6:4; Ин 4:44
25 Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, 3Цар 17:10; Иак 5:17
26 и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую;
27 много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина. 4Цар 5:14
28 Услышав это, все в синагоге исполнились ярости
29 и, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его;
30 но Он, пройдя посреди них, удалился.
31 И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние. Мф 4:13; Мк 1:21
32 И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью. Мф 7:28; Мк 1:22; Лк 2:47
33 Был в синагоге человек, имевший нечистого духа бесовского, и он закричал громким голосом: Мк 1:23
34 оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.
35 Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему.
36 И напал на всех ужас, и рассуждали между собою: что это значит, что Он со властью и силою повелевает нечистым духам, и они выходят?
37 И разнесся слух о Нем по всем окрестным местам.
38 Выйдя из синагоги, Он вошел в дом Симона; тёща же Симонова была одержима сильною горячкою; и просили Его о ней. Мф 8:14; Мк 1:29
39 Подойдя к ней, Он запретил горячке; и оставила ее. Она тотчас встала и служила им.
40 При захождении же солнца все, имевшие больных различными болезнями, приводили их к Нему и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их. Мф 8:16; Мк 1:32
41 Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: Ты Христос, Сын Божий. А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос. Мк 1:34, 3:12
42 Когда же настал день, Он, выйдя из дома, пошел в пустынное место, и народ искал Его и, придя к Нему, удерживал Его, чтобы не уходил от них.
43 Но Он сказал им: и другим городам благовествовать Я должен Царствие Божие, ибо на то Я послан. Мк 1:38
44 И проповедывал в синагогах галилейских.

UPD

Да и вот еще совсем забыл "Церковь страха Марии"



Заброшенная и забытая церковь "Страха Марии" построена в 1882 году на вершине холма возле Назарета, где Святая дева Мария стояла и смотрела как разъяренная толпа жителей древнего Назарета вытащила ее сына Иисуса на вершину соседней горы и пыталась сбросить его вниз.

ИСТОЧНИК


http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/pomysly_o_dukhe_svjatom/1-1-0-202



Бенфатто дель Фризо Альвизе: Сошествие Святого Духа на Апостолов

Как и зачем он пребывает с хриcтианами


Представьте себе кошку, которая присутствует на конференции по
астрофизике. Она трется об ножки стульев и об ноги увлеченно беседующих
ученых, слышит их разговоры, видит слайды, сменяющиеся на экране, но,
разумеется, ничего не понимает. Более того, те вопросы, которые
обсуждают ученые, находятся далеко за пределами ее кошачьих интересов.
Теперь представьте себе, что ученые захотели ввести кошку в свой круг —
каким-то образом они находят способ повысить ее интеллект и наделить ее
интересом к познанию. Постепенно она с трудом начинает улавливать
какие-то элементы смысла в том, что говорят ученые, но самое главное —
она начинает догадываться о том, сколь многого она не понимает и какой
огромный мир лежит за пределами ее кошачьего мирка. Вероятно, она
переживает определенный внутренний конфликт — с одной стороны, она
испытывает влечение к таинственным звездам и мудрым речам академиков,
с другой — опасается (с некоторым основанием), что ей придется оставить
какие-то свои кошачьи привычки.

Могут ли когда-нибудь
бессловесные твари войти в мир разума и познания — мы не знаем;
возможно, К. С. Льюис с его говорящими нарнийскими зверями прозрел
что-то очень важное о природном мире, возможно — нет. Но мы знаем
другое — человек резко выделен из природного мира, у него есть разум,
совесть, чувство красоты и благоговения, и он предназначен для того,
чтобы войти в мир совершенно иной жизни, пережить перемену, более
глубокую, чем кошка, которую сделали бы способной беседовать с учеными
об астрофизике.




Входя в Церковь, мы входим в присутствие Тайны, бесконечно
превосходящей нашу способность понять или помыслить, или вообразить. Но
эта Тайна сама нисходит к нам — чтобы поднять нас к Себе. Бог открывает
нам Себя в Церкви — сообществе верующих, которое создано Христом,
возвещает Его слово и являет Его присутствие в мире. Так мы узнаем, что
Бог — един по Существу и троичен в Лицах. Все Священное Писание,
и Ветхий, и Новый Завет, говорит о едином Боге — и резко отрицает
языческую идею, что богов много. Но мы читаем, как те же апостолы,
которые отрицают многобожие, говорят об Отце как о Боге, о Сыне как
о Боге, и — мы увидим это чуть дальше — о Святом Духе как о Боге.
Господь Иисус посылает их крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф 28:19).

Перед распятием в прощальной беседе с учениками Господь говорит: И
Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек,
Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не
знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет (Ин 14:16,17).
В этих кратких словах уже присутствует тайна Троицы — Сын обращается
к Отцу, Отец посылает Духа. Эта тайна встречает нас на каждом
богослужении; «Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне, и присно, и во
веки веков, аминь!» — постоянно провозглашается в Церкви. Мы поговорим
об одной из сторон этой тайны — о тайне Святого Духа.

Дух, созидающий Церковь
Церковь,
как ее описывает уже Новый Завет, это не просто собрание
единомышленников. Это нечто гораздо большее — тело, организм,
объединенный не просто общими убеждениями, а общей сверхъестественной
жизнью. Входя в Церковь в таинстве Святого Крещения, мы обретаем дар Духа.
Дар, которым будем жить всю нашу христианскую жизнь — и вечность. Как
говорит святой апостол Павел, Ибо, как тело одно, но имеет многие члены,
и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так
и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом (1 Кор 12:12—13).
Книга Деяний апостольских повествует о первых шагах Апостольской Церкви
после вознесения Господа; ее иногда называют «Книгой Деяний Святого
Духа» — и не случайно. Она начинается с события, которое называют «днем
рождения Церкви» — Пятидесятницы: При
наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И
внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра,
и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся
языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И
исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух
давал им провещевать (Деян 2:1—4). Пятидесятница явилась исполнением обещания, которое дал воскресший Спаситель: но
вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой; и будете Мне
свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли (Деян 1:8).
Апостолы — как и последующие поколения христиан — обращали ко Христу
народы не своей силой или красноречием, но силой Святого Духа.

В
истории христианского мира были лжеучителя, которые не могли ни понять
тайну Троицы, ни хотя бы смириться перед ней. Они видели в Святом Духе
только некую безличную энергию, что-то, что нам бы напомнило
электричество или силовое поле. Но апостолы свидетельствуют о том, что
Святой Дух — личность, и более того, Бог. Например, мы читаем: Когда они служили Господу и постились, Дух Святой сказал: отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их (Деян 13:2).
Дух говорит о Себе как о личности — «Мне», «Я», у Него есть особые
замыслы в отношении Варнавы и Савла, и именно Он призывает их на
служение.

Апостольский собор в Иерусалиме начинает свое обращение словами Ибо угодно Святому Духу и нам (Деян 15:28).
Святой Дух несомненно личностен, и Он проявляет волю — что-то Ему
угодно, а что-то нет, и Он проявляет ее через соборное решение Церкви.
Особые дары Святого Духа подаются через апостольское рукоположение: Тогда возложили руки на них, и они приняли Духа Святого... через возложение рук Апостольских подается Дух Святой (Деян 8:17—18,
см. также Деян 14:23). Те, кого рукоположили апостолы, наделены даром
рукополагать следующее поколение церковных служителей — и так любого
современного православного епископа или священника связывает
с апостолами непрерывная цепочка рукоположений.



Дух, свидетельствующий об истине
Господь Иисус говорит: Утешитель
же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему
и напомнит вам все, что Я говорил вам. ...Когда же придет Утешитель,
Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он
будет свидетельствовать о Мне (Ин 14:26;
15:26). Как Церковь не есть просто собрание единомышленников, но
организм, живущий Святым Духом, так и вера всякого христианина не просто
набор убеждений, но проявление — и дар — живущего в нем Духа. Как
говорит апостол, никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым. (1 Кор 12:3).
Святой Дух проявляет Себя в великих подвижниках более явно, чем
в обычных верующих, потому что святые дают Ему больше возможности
действовать, но Он пребывает в любом христианине, и никто не может
обладать подлинной верой во Христа без Святого Духа.

Почему это
так необходимо? Мы можем обратить внимание на три стороны нашей веры —
интеллектуальная уверенность в определенных фактах; обращенность воли
к тому, чтобы покориться Христу как Господу и довериться Ему как
Спасителю; и, наконец, сердечное упование на Христа и уверенность
в новых отношениях с Богом. Мы приходим к уверенности в тех или иных
фактах на основании определенных свидетельств — так, например,
астрофизики принимают теорию «большого взрыва» на основании собранных
наукой данных о Вселенной, а историки верят в то, что Петр I воевал
с Карлом XII на основании свидетельств, оставленных современниками. Бог
дает нам достаточные основания, чтобы поверить в Него — как в творении,
так и (особенно) в свидетельстве апостолов о воскресении Христа. Почему
многих людей эти свидетельства не убеждают? Я сам полжизни был
атеистом — и какое-то время они не убеждали меня. Недостаточно
свидетельств, как говорил известный атеист Бертран Рассел? Нет, дело
совсем не в этом. Как-то я беседовал с одним неверующим историком
и сказал ему: «Если бы любое другое событие в истории было
засвидетельствовано так же хорошо, как Воскресение Христово, Вы бы в нем
ни минуты не сомневались». Он ответил очень честно: «Конечно. Но
никакое другое событие не требует от меня переменить всю мою жизнь».
Проблема неверия — это проблема воли, а не интеллекта. Люди часто не
верят в то, что их не устраивает; достаточно понаблюдать за любым спором
об истории, чтобы увидеть, как спорщики отказываются принимать данные,
которые могут угрожать их политическим или национальным пристрастиям.
Евангелие требует не просто переменить некоторые наши пристрастия — оно
требует полностью пересмотреть всю нашу жизнь. Ирод хотел убить младенца
Иисуса, потому что он, Ирод, сам хотел быть царем и полагал, что Иисус,
как претендент на царство, этому угрожает. Наша беда в том, что мы сами
хотим быть царями в нашей жизни, и когда приходит истинный Царь,
которому она должна принадлежать, мы этому вовсе не рады. Грех — это не
просто отдельные плохие поступки, но яростная, ожесточенная мятежность,
всегда готовая взорваться ненавистью к Богу и ближнему. Не хотим, чтобы он царствовал над нами (Лк 19:14).

Святой Дух таинственно исцеляет наше сердце и делает нас способными
принять истину. Грех делает нас мятежными и недоверчивыми; Святой Дух
созидает в нас способность покориться и довериться Христу. Наша воля,
порабощенная грехом, приобретает свободу обратиться к Богу. Под влиянием
греха мы не доверяем милосердию Божию, Его желанию и способности спасти
нас; Святой Дух внушает нам сердечную уверенность в любви Божией:
Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но
приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух
свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии (Рим 8:15,16).



Дух, возрождающий к новой жизни
Бог говорит через ветхозаветного пророка: И
дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей
сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой
и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете
соблюдать и выполнять (Иез 36:26,27).
Подлинная вера, которую созидает в нас Святой Дух, означает не просто
перемену убеждений, а перемену сердца. Здесь нам надо рассмотреть
вопрос, который многие задают — если утверждается, что наше исправление
есть дело Божие, то должны ли мы сами над ним трудиться? Это
противопоставление — либо мы, либо Бог — возникает, когда мы
представляем Бога и человека как двух людей, разделяющих «фронт работ».
Но это представление ошибочно; Бог Святой Дух действует не вместо нас,
а в нас — как говорит апостол, со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп 2:12,13). Мы призваны с благоговением стремиться к праведной жизни, понимая, что само это стремление — Божий дар.


Представьте себе влюбленных юношу и девушку. С одной стороны, они
воспринимают любовь как что-то дарованное им — и вся любовная лирика
всех времен и народов упоминает именно это чувство дара; с другой
стороны, они сами (а не кто-то за них) сближаются, вступают в брак
и учатся жить вместе. Как сказал поэт:

Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить
Любой ценой и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать,
             чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.


Нить между влюбленными протянули не они, это дар,  но они больше всего
на свете хотят этот дар сохранить. Так и благодать Божия, которая
созидает в нас веру, надежду и любовь, делает это не снаружи, а внутри
нашего сердца — так, что мы, именно мы, по своей воле, с радостным
трепетом устремляемся к вечному спасению.

Нам явлена новая
жизнь — и мы оказываемся перед выбором между тем, что принадлежит нашей
старой природе, «плоти», как ее обозначает апостол, и тем, к чему ведет
нас Дух: Я говорю:
поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть
желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу
противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы. Если же вы духом
водитесь, то вы не под законом. Дела плоти известны; они суть:
прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство,
вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, [соблазны], ереси,
ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю
вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не
наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость,
милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал 5:16—23).
Мы не сами созидаем в себе плоды Духа — и не могли бы — но мы выбираем
между принятием и отвержением этих даров. Мы можем следовать Духу — или
плоти, возрастать в дарованной нам сверхъестественной жизни — или
угашать ее.

Апостол говорит удивительные слова: Никакое
гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания
в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. И не оскорбляйте
Святого Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления. Всякое
раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да
будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны,
прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас (Еф 4:29—32).
Мы все — крещеные православные люди — запечатлены Святым Духом, и Он
пребывает с нами, как Кто-то близкий и любящий, кого мы оскорбляем
(в другом переводе «огорчаем»), когда позволяем себе какие-то гнилые
и злые слова.


Испытывайте духов Вера
в реальность духовного мира никоим образом не является особенностью
христианства,  люди во всех культурах интуитивно осознают, что мир
гораздо больше того, что мы можем воспринять при помощи органов чувств.
Даже там, где государство насаждало принудительный материализм — как
в нашей стране или в Китае — интерес к духовной реальности выступает на
поверхность, как только его перестают давить. Сегодня в любом книжном
магазине можно найти полные полки литературы, посвященной различным
«духовным практикам»:  хотите магию вуду, хотите — ритуалы
североамериканских индейцев, а хотите — заговоры сибирских шаманов. В
этом отношении наш мир напоминает мир, в котором проповедовали
апостолы, — он тоже кишмя кишел духами. Как и теперь, люди получали
духовные откровения, летали в астралы и собеседовали с духовными
существами. Как и теперь, эти духи нередко уверяли, что они тоже
действуют от имени истинного Бога.


Вопрос о различении духов
возник сразу же — и не утратил своей актуальности и сейчас. Как понять,
что это именно Святой Дух? Почему и чем Святой Дух и Его действие
принципиальным образом отличается от всех видов псевдодуховности?
Апостолы дают нам достаточно ясные критерии. Прежде всего, Святой Дух
свидетельствует о Господе Иисусе, прославляет Его и напоминает то, что
сказал Он. Деяния Святого Духа полностью христоцентричны — Он ведет нас
к вере во Христа, укрепляет и утверждает в этой вере, наставляет нас
в истине, открытой Христом. Однако уже в апостольские времена появились
лжеучителя, проповедовавшие — под именем Иисуса — кого-то другого.
Поэтому апостол Иоанн говорит: Возлюбленные!
не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому
что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия [и духа заблуждения]
узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего
во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса
Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста,
о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире (1 Ин 4:1—3).


Апостол указывает на то, что Святой Дух проповедует Иисуса, пришедшего
во плоти, то есть свидетельствует о той же истине Боговоплощения,
о которой нам говорит в начале своего Евангелия сам Иоанн. Святой Дух
преподает то, что мы бы в наше время назвали догматически здравым
учением о личности и деяниях Христа, учением, согласным со
свидетельством апостолов.
Святой Дух проявляет Себя и в определенных этических плодах, мы уже говорили о них, это любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал 5:22,23).
Он созидает в сердцах верных любовь к Богу и ближнему, которая
проявляется в соблюдении заповедей. Оба эти критерия необходимы. Можно
иметь отличные оценки по догматическому богословию — и не иметь Духа,
если в жизни человека отсутствует любовь к ближнему и послушание
заповедям. С другой стороны, нравственная жизнь, хотя и необходима, еще
не достаточна — она служит свидетельством Духа тогда, когда она
сочетается с правой верой.

Надо особенно подчеркнуть, что
действия Святого Духа не имеют ничего общего с «автоматическим письмом»
или другими оккультными практиками, когда некий духовный агент действует
через человека, полностью отодвинув его самого в сторону. Бог очень
бережно относится к человеческой личности  и человеческой свободе
и скорее мягко направляет верующих к истине, чем тащит на аркане. Это
оставляет пространство для человеческих разномыслий и даже ошибок,
поэтому нет ничего удивительного, что лично благочестивые или даже
святые люди могут расходиться во мнениях.

Святой Дух являет Себя через соборные решения Церкви — как сказали апостолы, угодно Святому Духу и нам (Деян 15:28), и именно  общее суждение Церкви служит защитой от субъективных и ошибочных мнений.

Жизнь в Духе Святом Дух Святой обитает в Церкви, и Его дары даются для служения Церкви: Дары
различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один
и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во
всех. Но каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом
слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же
Духом; иному дары исцелений, тем же Духом (1 Кор 12:4—9).
Для того чтобы жить в Духе Святом, мы должны пребывать в общении
с Церковью, участвовать в ее молитвенной жизни, приступать к Таинствам,
прислушиваться к ее наставлениям. Именно в Церкви Бог вводит нас
в совершенно новую жизнь, жизнь, которая начинается уже сейчас, но
продолжается в вечности. За каждой Литургией Церковь взывает:


 Господи,
Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час Апостолом Твоим низпославый,
Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся: Сердце
чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови в утробе моей.
Если мы хотим жить в Духе Святом, необходимо прийти в храм и присоединиться к этой молитве.

ИСТОЧНИК   http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/nuzhna_li_verujushhemu_cheloveku_cerkov/1-1-0-196


Время от времени приходится слышать, что вера и Церковь — это совсем разные вещи, которые между собой не связаны, что вера вполне может обойтись без Церкви. Так ли это?


Античный философ Аристотель советовал начинать любое рассуждение с
определения понятий — что именно мы называем тем или иным словом? Что
такое вера? Это слово может обозначать разные вещи. Иногда это просто
нежелание смириться с бессмысленностью мира, с вечным небытием как
итогом всего: «закопают — лопух вырастет», иногда — смутное ощущение
присутствия чего-то непостижимо высокого и прекрасного. иногда, в минуту
беды или опасности, просьба о помощи и защите, обращенная к кому-то,
часто даже не очень понятно, к кому именно. Иногда — просто признание
того, что Бог, наверное, существует где-то там, за пределами моей жизни и
всего, с чем я имею дело.

Такая вера, конечно, может обойтись без
Церкви — и отлично обходилась. Апостолы, выйдя на проповедь Евангелия,
обращались к людям, у которых уже была религия. Атеисты в древнем мире
были практически неизвестны: люди почитали тех или иных богов, призывали
их на помощь, пытались установить связь со сверхъестественным миром при
помощи тех или иных ритуалов, верили в то или иное посмертие.

Апостолы не призывали людей поверить в реальность духовного мира — они
призывали отвергнуть ложных богов ради истинного Бога. Многим
современным людям это может показаться странным: не все ли равно, как
почитать божественное? Не все ли дороги ведут на вершину горы? Беда в
том, что в наше время атеизм придал религиозному поиску оттенок какой-то
несерьезности, ненастоящести — люди сильно сомневаются в реальности
духовного мира вообще и склонны рассматривать духовный поиск как игру.
Как пишет один популярный современный автор, религиозность — часть
человеческой природы, и не так уж и важно, какую именно религию Вы
практикуете, если она удовлетворяет Ваши потребности.
Однако в
человеческой жизни неизбежно наступает момент, когда перед лицом важного
выбора, перед лицом трагедии, перед лицом смерти вопрос о духовной
реальности встает с предельной серьезностью. Что (или вернее, кто)
действительно может нас спасти? Пока мы сидим дома, поговорка про разные
дорожки на вершину кажется верхом мудрости; но когда нам приходится
отправляться в путь, то очень важно знать правильную дорогу. В горах
бывают пропасти, оползни и лавины, и совсем не все равно, каким путем Вы
пытаетесь добраться до вершины.





Путь, истина и жизнь



Где же искать этот путь? Есть вещи,
настолько самоочевидные, что мы их не видим; одна из таких вещей —
календарь. Мы ходим на работу, отмечаем праздники, встречаем новый год,
спорим об исторических событиях и обычно не замечаем, что наш календарь,
как и любой календарь, имеет точку отчета. История делится на годы «до»
и годы «после» определенного момента, на то, что было «до нашей эры», и
«нашу эру». Что за событие лежит в центре? Это рождение одного
Человека. Он не был могущественным императором или великим полководцем,
то есть одним из тех, про кого обычно пишут в учебниках истории. Он
вырос в семье небогатых ремесленников, в маленькой, политически
незначительной стране, оккупированной войсками огромной империи. Бóльшую
часть жизни Он провел совершенно незаметно, и только последние три года
Он ходил по стране, проповедуя Свое послание. Духовные вожди Его народа
сочли Его богохульником, а оккупационные власти — опасным смутьяном.
Его арестовали и предали страшной, мучительной казни. Один из его
учеников выпросил Его тело и похоронил Его в гробнице. Этот Человек не
написал книги. Он не основал династии. Он не создал государства. Но Он
оставил учеников, и от них мы и знаем о Нем. От них мы и знаем то, что
перевернуло всю историю мира: Он воскрес из мертвых и они видели Его
живым. Звали Его Иисус, и именно от Его Рождения мы и ведем отсчет лет.

Евангелия — дошедшие до нас
свидетельства, оставленные Его учениками, — доносят до нас как Его
слова, так и реакцию слушателей: никогда человек не говорил так, как
Этот Человек (Ин 7:46). Эти слова не просто отражают эмоциональное
потрясение — они точны в самом буквальном смысле. Человек по имени Иисус
называл Бога своим Отцом; более того, Он говорил, что пребывал с Отцом
прежде создания мира, что Он и Отец — одно, что именно Он, Иисус, придет
судить все народы в последний день, что наше вечное спасение или вечная
гибель зависит от того, как мы отнесемся к Нему, Иисусу Христу. Перед
каждым читателем Евангелия встает неизбежный вопрос — правда ли это? Мы
можем читать сочинения древних авторов, испытывать к ним уважение или,
напротив, неприязнь, доверять или не доверять их словам — но, независимо
от этого, мы знаем, что эти люди давно умерли, и все что у нас есть —
это их слова.
Но если то, что говорится в Евангелии, — правда, то
текст обретает неожиданное измерение. Иисус оказывается не персонажем
древней истории, не древним философом или учителем морали, но живым
Богом и Спасителем, который присутствует здесь и сейчас, в этой самой
комнате, так же несомненно и реально, как Он присутствовал среди жителей
Палестины около двух тысяч лет назад, и мы можем встретить Его.

Митрополит Антоний Сурожский пишет об этом опыте встречи: «Я сидел,
читал и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка,
которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг
почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос».
Мы можем
пережить яркий мистический опыт — как владыка Антоний, а можем и не
пережить, но если Евангелие истинно (а оно истинно) Человек по имени
Иисус здесь и сейчас обращает к нам вопрос: Ты веруешь ли в Сына Божия? (Ин 9:35).
Притязания Иисуса настолько радикальны, что мы не можем вежливо
уклониться от ответа; нам приходится сказать «да» или «нет».
Иисус
Евангелий говорит не как учитель, который пришел поделиться с нами
мудростью веков; не как мудрец, которым можно вежливо восхититься и
которого можно при случае глубокомысленно процитировать. Он говорит как
Царь — царь не какой-то одной страны, но Царь Мироздания. Вопрос,
который ставит перед нами Евангелие, — признаём ли мы Его Царем.

Он — Господь вселенной, и, пока мы не признаем Его нашим Господом, мы
пребываем в трагическом и пагубном мятеже против самых оснований
реальности. Христиане — это те, кто отвечают «да»; те, кто принимают
слова Иисуса о Себе как истинные. Именно такой ответ и называется
христианской верой, и именно из этого ответа вытекает все остальное —
отношение к Богу, людям, к себе самому и, конечно, к Церкви.



Царство



Для большинства людей (в том числе и
религиозных) религия — это набор правил. Некоторые эти правила хвалят,
некоторые ругают, но те и другие сходятся на том, что это именно набор
правил. Кроме правил, в религии есть еще священные тексты, в которых эти
правила прописаны.

Правила и тексты в христианстве есть. Но
центр христианства не здесь. Христианство — это присутствие. В
Рождество мы празднуем не ниспослание Закона и не дарование священных
текстов. Мы празднуем явление Бога, который пришел и поселился среди нас
навсегда. Как говорит евангелист Иоанн: В
начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в
начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало
быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И
свет во тьме светит, и тьма не объяла его.... И Слово стало плотию, и
обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу,
как Единородного от Отца (Ин 1:1-14).

Греческий глагол, переведенный в синодальном переводе как «обитало»,
имеет грамматическую форму, обозначающую скорее «поселилось и продолжает
обитать». Бог воспринял на Себя человеческую природу, стал одним из
нас, во всем подобным нам, кроме греха.
Когда Христос вознесся к
Отцу, Он не «развоплотился» — одесную Отца на небесах пребывает
прославленный Человек; более того, этот Человек пребывает среди Своих
верных здесь, на земле: Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18:19). И вот, Я с вами все дни до конца века (Мф 28:20).

В современном языке слова «Царство Небесное» превратились просто в
синоним посмертия, загробного мира. «Царство ему небесное», — обычно
говорим мы о ком-то, кто недавно умер. Но в Священном Писании речь идет о
другом — о реальности владычества Христа, которое в своей полноте
явится в будущем, но уже присутствует в нашем мире. Среди нас уже живут
подданные Царства; более того, всякий человек может принять это
подданство. Наступит момент, когда наш истинный Царь, Иисус Христос,
вернется во славе, и, как говорит Библия, «увидит Его всякое око», но
уже сейчас Он присутствует среди своих верных. Христианство — это не
набор правил; Христианство — это Присуствие. Именно поэтому его нельзя
«скрестить» с другими религиями, как люди часто предлагают. «Скрещивать»
можно наборы правил — но нельзя скрестить Присутствие с отсутствием.



Я создам Церковь Мою



Как можно стать подданными его Царства?
Христос (что бы там ни писали некоторые популярные авторы) не основал
династии, не создал государства, не написал книги. Что же Он оставил
нам? Как мы можем войти в общение с Ним, стать Своими Ему? Он сам
говорит об этом: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф 16:18).
Он оставил Церковь — общину верных, которая хранит и возвещает Его слово, совершает установленные Им Таинства
и помогает своим членам идти по пути спасения. Само имя Иисуса Христа
известно нам потому, что все эти две тысячи лет Церковь провозглашала
Его; само Евангелие дошло до нас потому, что его благоговейно сохраняла и
проповедовала Церковь. Даже те люди, которые восстают против Церкви,
желая предложить нам какое-то свое послание от имени Христа (как,
например, Лев Толстой), вынуждены брать за основу своих построений все
то же Евангелие, взятое у все той же Церкви.
«Врата ада не одолеют
ее», — говорит Христос, подразумевая, что они будут очень стараться это
сделать. Церковь в определенном смысле называется «воинствующей» — она
провозглашает истинного Царя в мире, охваченном мятежом, в мире, где те
или иные ложные цари претендуют на абсолютную преданность. Много раз
Церковь пытались уничтожить чисто физически: первые действия
предпринимали еще римские императоры, последние — имели место в нашей
стране (и некоторых других странах) относительно недавно. Но еще опаснее
для Церкви были попытки подменить послание, которое она проповедует,
чем-то другим, заменить Благую весть Христа какой-то другой вестью —
может быть, с тем же названием, может быть, рассказанную почти теми же
словами, но другой. Такие попытки в истории Церкви получили название
«ересей».
Поэтому так важно единство и преемство веры — Церковь по
всему лицу земли, со времен апостольских непрерывно проповедует одну и
ту же веру, выраженную во множестве свидетельств: от текстов, вошедших в
Новый Завет, до современных катехизисов, и приводит людей к вере в
одного и того же Иисуса Христа, о котором свидетельствовали апостолы.

В чине Оглашения (подготовки к Крещению) есть такие слова: «Став же у
дверей внутри храма, священник спрашивает оглашаемого: “Кто ты?” Тот
отвечает: “Я — желающий познать Бога Истинного и ищущий спасения”.
Священник: “Зачем пришел ты ко святой Церкви?”. Оглашаемый: “Чтобы
научиться от нее истинной вере и к ней присоединиться”. Священник:
“Какую пользу надеешься ты получить от истинной веры?”. Оглашаемый:
“Жизнь вечную и блаженную”».
Мы обретаем жизнь вечную и блаженную, последовав за Христом; а Христа мы узнаем в Церкви, которую Он создал.





Так ли это необходимо?



Однако нередко бывает, что человек
соглашается с тем возвещением о Христе, которое провозглашает Церковь,
однако не живет церковной жизнью, не участвует в богослужениях и не
приступает к Таинствам. «Вера должна быть в душе», — говорят в таких
случаях. Верно ли это? Христианская вера — это не только определенные
убеждения. Это и определенные отношения. Священное Писание сравнивает
эти отношения с браком, подданством или военной службой. Вряд ли имеет
смысл говорить о «браке в душе» или «гражданстве в душе». Подданство
небесного Царства также нельзя свести к чему-то «в душе».

Представьте себе, что, скажем, Король
Нарнии объявляет, что принимает всех желающих в свое подданство.
Желающие должны явиться в нарнийское посольство и присягнуть на верность
королю в ходе торжественной церемонии; после этого они должны
подтверждать свое решение, участвуя в регулярных приемах, которые
посольство устраивает в дни нарнийских праздников. Теперь представьте
себе человека, который скажет: «в душе я нарниец, может быть, даже
лучший нарниец, чем все те, кто собирается в нарнийском посольстве;
поэтому я не стану ни присягать нарнийскому королю, ни отмечать
нарнийских праздников». Не покажется ли нам это нелепым? Что же это за
нарниец, который не желает иметь с Нарнией ничего общего?
Наше
намерение быть подданными Царства мы также должны проявить определенным
образом, и Писание ясно указывает — каким. Бог сам устанавливает
условия, на которых мы вступаем в отношения с Ним. Иногда люди
противопоставляют «духовность» «обрядам», но когда читаешь Библию, то
выясняется одна неожиданная вещь. Бог поразительно мало имеет отношения к
тому, что у нас часто называют «духовностью». Один из ключевых моментов
Ветхого Завета — исход евреев из Египта — включает в себя подробное
описание обряда, который должны были совершить верующие. Они должны были
заколоть жертвенного агнца, испечь его на огне и съесть в ходе
торжественной трапезы; а его кровью помазать косяки дверей в доме, где
они находятся: И будет у вас кровь
знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и
не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю
Египетскую (Исх 12:3-13).

Участие в жертвоприношении и обрядовой трапезе (как в момент исхода,
так и потом, когда народ будет вспоминать это событие) поставляется
обязательным условием принадлежности к народу Божьему: а
кто чист и не находится в дороге и не совершит Пасхи, — истребится душа
та из народа своего, ибо он не принес приношения Господу в свое время:
понесет на себе грех человек тот (Чис 9:13).

Только какие-то непреодолимые обстоятельства могут извинить человека,
не совершающего установленный обряд. Тот, кто пренебрегает богослужением
по своей воле, считается отторгшимся от народа Божиего.
Современный
человек может прийти в недоумение: зачем вся эта морока с агнцами,
мазанием косяков кровью и прочими непонятными обрядами? Разве Бог не
знает, кто верит в Него? Разве Ему не открыты человеческие сердца? Разве
Он не видит душу каждого человека как на ладони?
Несомненно, видит,
и Писание много раз говорит об этом. Но Бог говорит, что знамением
будет именно жертвенная кровь на домах верующих — и именно по этому
признаку «не будет язвы губительной». Обещает ли тут Бог безопасность
тем, кто «в сердце верит», а вот обряд почитает излишней морокой? Нет.

Бог устанавливает признак, по которому Он признает Своих, — это
жертвенная кровь на дверных косяках. Вера, о которой здесь идет речь,
должна явиться в установленном Богом символическом акте — принесении
жертвы, помазании косяков кровью, иначе Бог не признает ее верой.
В
Новом Завете постоянно проводится параллель между пасхальным агнцем и
Господом Иисусом, который есть Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех
мира (Ин 1:29). Это понимание Иисуса как Агнца сквозит и в Его словах о хлебе жизни: Иисус
же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти
Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его
в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно
есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в
нем (Ин 6:53-56).
Что
здесь имеется в виду, ясно из других Евангелий, где Господь
устанавливает Таинство Евхаристии во время прощального ужина с
учениками, который впоследствии получил название Тайной Вечери:
И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая
ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и
благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя
Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф 26:26-28).
Господь говорит, что Он спасает нас через веру: верующий имеет жизнь вечную (Ин 6:47).
И Он устанавливает некие действия, в которых мы должны выразить нашу
веру, — Крещение и Евхаристию. Если мы не хотим выразить нашу веру таким
образом — значит, ее у нас нет.



Епископы, священники и диаконы



Первую Евхаристию,
как рассказывает Евангелие, совершил сам Господь Иисус; и с тех пор она
совершается во всех церквях по всему миру. Но для нас очень важно,
чтобы те, кто совершает ее, получили власть делать это от Господа Иисуса
через апостолов. Возвращаясь к аналогии, которую мы уже приводили, мы
не можем оборудовать нарнийское посольство у себя на дому — мы должны
прийти в посольство, которое действительно представляет королевство
Нарнию.

Поэтому для Церкви важно не только
преемство веры, но и то, что называется апостольским преемством. Мы
читаем в Новом Завете, что апостолы через рукоположение поставляли
епископов в каждой церкви, а люди, поставленные ими, получали право (и
обязанность) в свою очередь совершать рукоположения дальше (см.,
например, Тит 1:5). Непрерывная
цепочка рукоположений тянется со времен апостольских до наших дней, и
она связывает любого священника в любом православном приходе с Господом и
апостолами, и Евхаристию, которая совершается в каждой церкви — с
Тайной Вечерей.
Наступит день, когда наш Господь вернется во славе, и
Его Царство установится явным образом, но оно уже сейчас пребывает в
мире и зовет всех к нему присоединиться. Церковь, как небесное
посольство, принимает тех, кто желает принять подданство Господа нашего
Иисуса Христа.
Можно ли верить без Церкви? Если вера человека не
может привести его в Церковь, может ли такая вера привести его на
небеса? В самом деле, требование креститься и участвовать в Евхаристии
вполне выполнимо и внешне совсем необременительно. И если человек не
хочет сделать хотя бы этого — значит, не хочет. Где уж тут говорить о
несоизмеримой с этим малым внешним усилием громадной внутренней работе,
которая необходима, чтобы вера по-настоящему поселилась в душе, а не на
словах.
Вера, как ее описывает Новый Завет, проявляется в Крещении,
Евхаристии и соблюдении заповедей. Почему было не обойтись просто «верой
в сердце» и соблюдением этических заповедей? По ряду причин, одна из
которых (только одна) состоит в склонности человека к самообману. Легко
убедить себя в том, что ты — в отличие от других — соблюдаешь заповеди и
любишь ближних. Большинству людей это удается. Нетрудно любить ближнего
«вообще», но когда речь заходит о том, чтобы проявить свою веру,
человек обнаруживает, что «попы», а также прихожане ему так неприятны,
что он не хочет проводить воскресное утро в их компании. Они и толстые, и
на «мерседесах ездиют», и, по слухам, табаком-водкой торгуют. Если
человек не может ради заповеди Христовой о Евхаристии «сие творите в Мое
воспоминание» преодолеть свою неприязнь к людям, причем, как правило,
неприязнь заочную, построенную на газетных материалах, — значит, и с
верой, и с любовью к ближнему дело обстоит совсем неважно.
Господь
не требует от всех умереть за Него, Он требует хотя бы дойти до Чаши. И
если это несложное требование остается невыполненным, то что говорить о
большем?
Другая сторона Евхаристии — связанное с ней обещание. На
каком основании мы полагаем, что Господь воскресит нас к вечной жизни?
Потому, что мы были — и снова пойдем — к Причастию. Господь говорит:
Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его
в последний день. Это как подпись и печать: мы принадлежим Ему и
питаемся за Его столом.
Значит ли это, что люди некрещеные или
пренебрегающие Евхаристией лишены Божиих обетований? Слово Божие
говорит, что возможны исключения. Церковь знает даже некрещеных святых.
Например, некоторые язычники, пораженные исповеданием христианских
мучеников, восклицали: «И я — христианин!» Их тут же убивали, так что
они не успевали ни креститься, ни тем более прийти к Причастию. Бог
может действовать и вне Таинств, когда Он Сам этого хочет и когда нет
иной возможности для самого человека. Но Бог не действует там, где от
Его действия отказываются. Он установил определенные обряды, в которых
мы можем выразить нашу веру так, чтобы Он ее принял. Он так захотел, не
нам Ему диктовать свои условия. Если мы не хотим их исполнить — значит,
не хотим. Если мы исполняем их — значит, обещания, которые Он дал,
относятся и к нам. Если нет — то нет.
Когда мы вступаем в
определенные отношения с другими людьми, мы проявляем это в определенных
символических действиях. Мы подписываем договоры или расписываемся в
загсе. Сами отношения не сводятся к этим обрядовым действиям, но если мы
от этих действий уклоняемся, значит, мы этих отношений не хотим или
боимся и обманываем себя и других. Все зависит от нас самих. Господь
Свое слово сказал: Идите научите все
народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать
все, что Я повелел вам; и вот, Я с вами во все дни до скончания века (Мф 28:19-20). Пусть так и будет!

Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/pojmite_pravilno_bog_on_v_moej_dushe/1-1-0-191



Размышления в защиту того, что обычно мы критикуем

Чтобы найти с другим человеком общий язык, иногда нужно как минимум
придержать свой собственный. Недавно в беседе с пожилыми соседями, очень
милыми, но далекими от Церкви людьми, мне в очередной раз довелось
услышать весьма расхожий тезис: «Главное, чтобы Бог был в душе». Я уже
набрал было полную грудь воздуха, чтобы разразиться потоком не менее
расхожих возражений. И внезапно подумал: а что, собственно, тут можно
возразить? Ведь это же действительно — главное! Самое главное из всего,
что только есть на свете, причем именно с христианской точки зрения.
Все святые отцы единодушно свидетельствуют о том, что нет ничего более
важного, чем единение души с Богом. Это — последнее благо и высшая цель
в жизни человека.

Спорить тут попросту не с чем, и правы здесь мои нецерковные
собеседники на все сто. Так что из обычного апологетического арсенала
остается у меня единственный аргумент: попытаться доказать им, что
главное-то оно, конечно, главное, но только именно в их душах Бога как
раз и нету. Потому что если бы Он там был, то и жили бы они по-другому,
и в храм бы ходили, и на сердце бы у них всегда был сплошной мир,
благодать и радость… Все вроде бы правильно собирался сказать. И слова
подходящие уже на языке вертелись. Но такая вопиющая неправда, такая
бесцеремонная жестокость вдруг почудились мне в этих словах, что
я просто физически не смог их выговорить. Так ничего и не ответил им
тогда. Промямлил что-то невнятное, вроде: «Да, конечно, главное, чтобы
душа была с Богом, а Бог был в душе», попрощался торопливо и побрел
восвояси.



А что еще оставалось? Соседи мои — люди малосведущие в христианском
вероучении. Но я-то ведь точно знаю, что Церковь почитает Бога —
Вездесущим. То есть вся Вселенная является не чем иным, как
осуществлением созидательных энергий Бога. Своим непрерывным творческим
действием Он поддерживает в бытии весь сотворенный Им мир. Об этом
удивительном свойстве Бога — быть всегда, везде и во всем — писал
святитель Григорий Палама: «Бог есть и называется природой всего сущего,
ибо Ему все причастно и существует лишь в силу этой причастности, но
причастности не к Его природе, а к Его энергиям».

Но если Бог присутствует везде и во всем, то как я могу утверждать,
будто в душах моих соседей Его нет? Везде — есть, а вот тут —
отсутствует! Очевидная же нелепица… Будь мои собеседники более
подкованными в этой области, они бы меня просто на смех подняли с таким
уровнем аргументации. И говорить подобные вещи без риска получить
крепкую плюху можно только там, где аудитория, что называется, «не
в теме». А это — нечестно.

Тем более что Отцы, как раз наоборот, свидетельствуют о сугубом,
преимущественном в сравнении со всем прочим миром присутствии Бога
в душе любого человека. Причем это присутствие не обусловлено
нравственностью нашей жизни, оно — принадлежность самой природы души.
Например, Авва Дорофей говорит: «Когда Бог сотворил человека, Он всеял
в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, который просвещает
ум и показывает ему, что доброе, и что злое, — сие называется совестью».
То есть любое проявление совести является в нашей душе действием
божественного начала. Но не одна только совесть имеет такое высокое
происхождение. Макарий Египетский относит к этой области вообще все
естественные свойства души: «Поистине душа есть дело великое,
Божественное и чудесное. При сотворении души Бог… вложил в нее законы
добродетели; рассуждение, знание, разумность, веру, любовь и прочие
добродетели по образу Духа». Подобных святоотеческих свидетельств можно
привести множество. И говорить о некоем «божественном вакууме» в душе
нецерковного или даже вовсе неверующего человека можно только вопреки
всем этим свидетельствам.

Да, душа повреждена грехом, из-за которого все эти божественные
свойства сейчас находятся у человека в расстроенном состоянии. Да,
степень этого повреждения может быть очень серьезной. Но разве не
охватывало любого из нас необъяснимое волнение от красоты пламенеющего
заката или усыпанного звездами ночного небосклона? Разве не ныло сердце
от сострадания при виде чужой беды? Не вспыхивало оно хотя бы иногда
щемящей любовью и жалостью ко всему живому, что только есть на Земле?

Все это — проявления божественного начала в душе, голос Творца,
звучащий в ней порой даже вопреки нашей воле. Самый убежденный атеист
слышит его в себе, хотя и объясняет такое явление на свой манер. Ну
а для верующего человека эти душевные движения столь же безусловно
свидетельствуют о его связи с Господом,
как пульс — о наличии в груди сердца. Даже если он верит как-то очень
по-своему (не посещает Церковь, не участвует в Таинствах и обрядах) —
все равно душа его не чужда Создателя. И он это чувствует, живет этим
естественным чувством Бога в душе. Оно, быть может, — единственный свет
добра в его жизни. И потому пытаться убедить его в обратном — заведомо
безуспешное дело. Не поймет он этих рассуждений, не примет их, и будет
прав.



Вот такие мысли пришли мне на ум после того самого, к счастью так
и не состоявшегося, диспута с соседями. Вместо того чтобы ухватиться за
их реплику о Боге в душе как за тоненькую ниточку, которая могла бы
связать мировоззрение этих людей с учением Церкви, я эту ниточку чуть
было не оборвал. В подобной ситуации нужны совсем другие слова, другие
аргументы, которые не отрицали бы религиозного опыта человека (пусть
даже весьма специфического), а напротив — опирались бы на этот опыт,
использовали его, прибавляли бы нечто к тому, что в нем уже есть, а не
отнимали последнее.

Вездесущий Бог, конечно же, присутствует своими энергиями в душе
каждого человека, как присутствует Он везде и всюду: от бесконечных
глубин космического пространства до самой обыкновенной табуретки на
нашей кухне. Разница лишь в том, что табуретка не в состоянии
воспринять это божественное присутствие, она не может осмыслить его,
восхититься им. Да и гигантские шаровые скопления звезд в центре
галактики на это тоже не способны. Во всем мироздании одна только
человеческая душа может почувствовать и осознать эту глубинную
естественную связь Вселенной с Богом. Потому что создана она была именно
для такой уникальной миссии — встречи творения со своим Творцом. Вот
как говорит об этом Макарий Великий: «Нет иной такой близости
и взаимности, какая есть у души с Богом и у Бога с душою. Бог сотворил
разные твари; сотворил небо и землю, солнце, луну, воды, древа
плодоносные, всякие роды животных. Но ни в одной из сих тварей не
почивает Господь. Всякая тварь во власти Его; однако же не утвердил Он
в них престола, не установил с ними общения; благоволил же о едином
человеке, с ним вступив в общение и в нем почивая. Видишь ли в этом
сродство Бога с человеком и человека с Богом! …Как небо и землю сотворил
Бог для обитания человеку, так тело и душу человека создал Он в жилище
Себе, чтобы вселяться и упокоиваться в теле его, как в доме Своем,
имея прекрасною невестою возлюбленную душу, сотворенную по образу Его».



Душа каждого из нас чувствует это свое высокое предназначение — быть
невестой Бога. Но даже у людей не принято брать невест силком.
Удивительное дело: Всемогущий Бог смиренно ждет, когда душа человека
свободно откликнется на Его призыв, который каждый из нас слышит в себе
постоянно: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр 3:20).

Бог стучит в двери нашего сердца и ждет, когда душа ответит Ему
любовью и готовностью соединиться со своим Создателем теснейшим
единением, которое во всей Вселенной доступно лишь ей одной. Этот-то
стук мы и опознаем в себе безошибочно как присутствие Божие. И
в известном смысле это правильно: ведь если слышен стук, значит, есть
и Тот, Кто стучит. Но успокоиться на этом и удовлетвориться одним
сознанием этого факта было бы попросту нелепо. Мало услышать призыв —
нужно еще ответить на него.

Так, девушка, будучи невестой, с замиранием сердца слышит стук
в дверь, узнает голос своего жениха, радуется его приходу. Но их брак
никогда не состоится, если невеста так и не выйдет навстречу своему
суженому. И пусть жених останется верным ей навсегда, пусть каждый день
будет приходить к ее запертым дверям — это все равно ничего не
изменит. Жизнь пройдет мимо, а глупенькая невеста так и останется
старой девой, наивно объясняющей знакомым: «Нет, что вы, я вовсе не
одинока! У меня есть замечательный жених, он меня так любит — слышите,
как настойчиво он стучится там, на крыльце!»

Вездесущий Бог присутствует всюду. Есть Он и в душе любого человека. Но
у каждого из нас есть выбор. Можно сделать навстречу этому Богу хотя
бы один шаг, чтобы породниться с Ним, как Он этого и желает. А можно
просто удовлетвориться естественным восприятием Бога в себе, как это
сделала бы та же табуретка, обладай она разумом. Стать подобным Богу
или уподобиться мыслящей табуретке — вот дилемма, которую нам ежедневно
приходится решать всю свою жизнь.

Для второго варианта никаких особенных усилий прилагать не нужно.
Достаточно лишь сказать себе: «Бог у меня в душе». Однако такой выбор
чреват очень серьезными последствиями. Человек, которому пришлось
заночевать в зимнем лесу, может успокаивать себя мыслью о том, что
у него в кармане есть спички, а вокруг полно дров. И это будет
абсолютно правильным рассуждением. Но оно может оказаться и абсолютно
бесполезным, если человек так и не разведет костер. Дров вокруг будет
все так же много, спички по-прежнему будут у него в кармане, но сам он
погибнет.

Чувство Бога в нашей душе — лишь искорка подлинной жизни, то
немногое, что еще осталось у человека от удивительного и непостижимого
умом единства с Создателем, которое было утрачено при грехопадении.
Голос Божий звучит в нас как некий залог возможного возвращения, как
напоминание о потерянном благе. А любовь, вдохновение, сострадание,
совесть, наконец, ощущение полноты бытия, которое мы называем
счастьем — все это проявления божественного в нашей душе. Каждый из нас
понимает, что именно в этих состояниях проявляется подлинная наша
человечность, именно здесь мы становимся теми, кем должны быть всегда.
Но точно так же всем известно, насколько редкими и краткими бывают эти
моменты просветления, за которыми опять наступает обычное наше
состояние: недовольство жизнью, с трудом подавляемое раздражение,
зависть, бесконечные обиды, иногда откровенная ненависть... И главное —
смутная печаль о чем-то большем, стремление к какой-то высокой цели,
которой мы даже не знаем названия. Это щемящее чувство и есть тоска
души по утраченному Богу, тоска одинокой невесты по Жениху. Ее
невозможно утолить ничем, потому что никакое земное благо не сможет
заменить собой Подателя всех этих благ.



А Податель стоит у дверей нашего сердца, стучит и ждет, когда мы Ему
ответим. Собственно, молитва и есть обращение к Богу души, уставшей от
метафизического одиночества. Ведь часто бывает так, что человек верит
в Бога, но не обращается к Нему с молитвой лишь потому, что боится не
получить ответа и потерять даже ту хрупкую веру, которая у него имеется.
Но это напрасный страх. Достаточно лишь поднять глаза к Небу
и прошептать: «Господи, мне без Тебя одиноко и плохо, я хочу быть
с Тобой, помоги мне увидеть Твою любовь!» Можно сказать это как-то
иначе, слова могут быть совсем другими. Слов вообще может не быть. Но
если из сердца человека вырвался такой призыв, Господь непременно на
него отзовется. Никто не знает заранее, каким именно будет этот ответ.
Но человек обязательно ощутит, что Бог прикоснулся к его душе, что Бог
действительно любит его. Он начнет видеть помощь Бога в самых обычных
своих делах, чувствовать, как Бог поддерживает его в трудную минуту, как
аккуратно и заботливо участвует Бог в его жизни. Все, что раньше
показалось бы ему случайным стечением обстоятельств, вдруг сложится
в удивительную мозаику этого Божественного ответа. И тогда человек уже
никогда не сможет жить так, как жил до этой встречи. Ему уже не нужно
будет объяснять, зачем существует Церковь, почему нельзя грешить, что
такое заповеди. Все это постепенно начнет открываться ему через
естественное стремление — не оскорбить открывшуюся ему любовь Божию, не
отвергнуть этой любви, не потерять ее снова.

Архиепископ Нафанаил (Львов) писал: «Даже если, отторгнутый силами
зла от своего Творца, человек забывает и самое имя Божие, все же еще
долго звучат в его душе неземные мотивы любви к добру, к правде,
к мудрости и к красоте. Еще долго сохраняется в человеке священное
умение любить основные свойства Божии. Не скоро портится человеческая
душа, если только она сама не начнет себя портить».

Я не знаю, доведется ли мне когда-нибудь еще поговорить обо всем этом
с моими соседями. Но если даже и не возникнет у нас больше такого
разговора, все равно я не жалею, что промолчал в тот раз. Лучше
промолчать, чем сказать то, что я собирался им ответить. Да, духовная
жизнь воцерковленного христианина может быть настолько глубока
и многогранна, что в сравнении с ней чья-то тихая, «домашняя» вера
в «Бога в душе» кажется наивным самообманом. И все-таки даже такие
хрупкие ростки чужой веры могут дать всходы, если их поддержать, а не
затаптывать.

Ведь не ругал же апостол Павел афинян за идолопоклонство, хотя и возмутился духом при виде этого города, полного идолов (Деян 17:16). Напротив, он начал свою проповедь в ареопаге с того, что нашел для них добрые, уважительные слова: И
став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы
как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни,
я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу». Сего-то,
Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам (Деян 17:22–23).

Сегодня такой алтарь «неведомому Богу» многие люди воздвигли в своей
душе. И вместо того, чтобы аргументированно доказывать, что никакого
Бога у них в душе нет, мне видится куда более правильным делом все же
попытаться объяснить им, что «Бог в душе» это — Христос, Которого они
чтут, не зная.

Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/moja_vera/1-1-0-190



Как понимает христианин эти слова?

В самом разгаре рождественский пост — особые для каждого христианина
дни, в которые мы обращаем взгляд к истокам нашей веры. Это время,
когда вновь с особой глубиной мы осмысливаем события, произошедшие две
тысячи лет назад, и когда мы пытаемся еще раз ответить себе на вопросы,
кажущиеся на первый взгляд простыми: что значит слово «вера», что
имеем мы в виду, когда говорим «я верю»?

В обычном языке мы используем слово «вера» в двух значениях. Первое
из них относится к сведениям, которые мы полагаем достоверными,
надежными, соответствующими действительности. Например, мы верим в то,
что алкоголь вреден для печени, трагедию «Гамлет» написал Шекспир,
а Древний Рим существовал на самом деле. Возможно, читатель скажет, что
это то, что мы знаем. Однако некоторые люди откажутся считать это
знанием — некоторые (например, люди, страдающие известным пристрастием)
отрицают вред алкоголя, иные всерьез полагают, что все труды Шекспира
написаны другими людьми, а почитатели Фоменко, например, уверены, что
все сообщения о Древнем Риме — результат грандиозной фальсификации.
Люди нередко отказываются признавать то, что их не устраивает — причины
тут могут быть самые разные.

В согласии принимать какое-то знание как достоверное всегда есть
момент нашего выбора, решения — мы можем отказаться. Детский стишок
Сергея Михалкова про упрямого Фому (как Вы понимаете, наш журнал назван
в честь совсем другого Фомы) хорошо иллюстрирует эту возможность:

— Купаться нельзя:

Аллигаторов тьма.

— «Неправда», —

Друзьям отвечает Фома.

Трусы и рубашка

Лежат на песке.

Упрямец плывет

По опасной реке.

Неверие кончается для Фомы плохо:

Трусы и рубашка

Лежат на песке.

Никто не плывет

По опасной реке.

Часто неверие выглядит настолько глупым, что мы просто не рассматриваем
такую возможность всерьез; тем не менее, в любом принятии чужих слов
есть элемент веры. У веры есть и другой оттенок — «доверие», отношение
не столько к информации, сколько к личности — мы доверяем близким
друзьям или родным. Мы верим, что они нам желают добра и не причинят
вреда. Мы можем безбоязненно доверить им свое имущество, здоровье
и жизнь. Итальянский философ Луиджи Джуссани приводит вполне понятный
пример:

«Если бы сегодня вечером к моему возвращению домой мать приготовила мне
вареный рис, а я, проголодавшись, вместо того чтобы наброситься на
еду, внезапно остановился и стал бы смотреть на блюдо, то она
озабоченно спросила бы: «Но… что с тобой? Тебе плохо?» А если бы
я ответил: «Нет. Но я хотел бы исследовать это блюдо, чтобы быть
уверенным, что там нет цианистого калия», — моя мать сказала бы: «Ну
и шутник же ты!» однако если бы она увидела, что я не шучу, то позвала
бы не химика, а психиатра. Уверенность в том, что моя мать не имеет
намерения отравить меня, существует независимо от возможности провести
химический анализ приготовленного блюда».



Такая вера — как вера сообщениям, так и вера людям — может быть
обоснованной или нет, но мы все понимаем, о чем идет речь. У всех нас
есть определенный опыт доверия.

Бог открывает Себя людям

Вера в Бога затрагивает оба этих значения — мы доверяем Богу как личности и мы верим тем истинам, которые Он открыл в своей Церкви.
Но любое доверие возникает в ответ на чьи-то слова или действия — вы
не можете решать, верите вы в слова другого или нет, пока с вами не
заговорили. Молодой человек из примера Джуссани не может с доверием
принять пищу, пока ему ее не предложат. Вера в Бога — это ответ на
Откровение, ответ Богу, который заговорил, открылся людям.

Богословы говорят об общем и особом Откровении. Общее откровение
можно коротко описать словами великого немецкого мыслителя Иммануила
Канта — «звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас». Когда
мы поднимаем глаза к звездному небу — особенно когда мы выбираемся из
города с его загрязненным воздухом и ночными огнями — мы видим то,
о чем сказал великий поэт и великий ученый: «Открылась бездна звезд
полна / Звездам числа нет, бездне дна», и вместе с ним можем
воскликнуть: «Несведом тварей вам конец? / Скажите ж, коль велик
Творец?». Мы можем опустить глаза вниз, в микромир, к атому углерода
и изумиться его удивительному устройству, благодаря которому на земле
возможна жизнь; всё творение свидетельствует о Художнике и Устроителе
всего, Боге. Конечно, мы можем отвергнуть это свидетельство, закрыть
глаза и заткнуть уши; но это никак не отменяет того, что Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Пс 18:2).

Бог говорит в человеческом сердце голосом совести — по словам Апостола Павла, ибо
когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не
имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них
написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то
обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим 2:14,15).
Все благое и прекрасное, все доброе и справедливое в мире имеет своим
источником благость Бога, который заботится о своем творении —
и особенно о людях.

Грех глубоко подорвал (хотя не уничтожил до конца) способность людей
воспринимать естественное Откровение, и мы нуждаемся в том, что
называется особым, или специальным Откровением. Сначала Бог открыл Себя
через пророков Ветхого Завета, миссия которых состояла в подготовке
пришествия Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.

Во Христе Бог открылся человечеству полным и исчерпывающим образом,
более того, в Господе Иисусе мы встречаем не просто выдающегося
посланника от лица Божия, но самого Бога. Откуда мы это знаем? Он Сам
так сказал.

Видевший Меня видел Отца

В Евангелии мы встречаем человека из плоти и крови, человека, жившего
в конкретное время в конкретном месте, выходца из среды небогатых
ремесленников, но о нем даже Его враги сказали: никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин 7:46).
Чем больше мы вчитываемся в текст Евангелий, чем больше пытаемся
понять их в их библейском, историческом и культурном контексте, тем
более поразительным оказывается то, что Иисус говорил о Себе. Он
говорил, что пребывал с Отцом прежде бытия мира. Он говорил, что имеет
власть прощать грехи. Он говорил, что именно Он, Иисус, придет судить
все народы в последний день. Он говорил, что те, кто доверятся Ему
и последуют за Ним, обретут вечную жизнь.



Его слова не дают нам возможности отнестись к Нему как к почтенному
древнему учителю, которого можно при случае процитировать, на которого
можно сослаться — и убрать книгу на полку. Если Иисус говорил правду
о Себе, то Он не древний, занесенный песками времен учитель, а живой
Господь и Спаситель. Вопрос Ты веруешь ли в Сына Божия? (Ин 9:35),
обращенный к Его современникам, точно так же обращен и к нам. Открывая
Евангелие, мы встречаем Его так же реально, как исцеленный
слепорожденный, мытарь Закхей или самарянка у колодца. Митрополит
Антоний Сурожский рассказывает об опыте обращения, который он пережил
в ранней юности: «Я сидел, читал, и между началом первой и началом
третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что
язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола,
тут, стоит Христос. И это чувство было настолько разительное, что мне
пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я смотрел долго;
ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда
я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было
яркое сознание, что тут несомненно стоит Христос. Помню, я тогда
откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут — значит, это
воскресший Христос; значит я достоверно знаю лично, в пределах моего
личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, всё, что
о Нем говорится, — правда».

Христиане — это те, кто принимают Свидетельство Иисуса о Себе: мы
верим, что то, что Он говорит — правда. Мы «веруем Ему, яко Царю
и Богу», как говорится в чине Крещения. Что это означает на практике?

Вера как упование

А я на Тебя, Господи, уповаю; я говорю: Ты — мой Бог (Пс 30:15).
Для нас слово «уповать» звучит несколько архаично, но более
современный перевод — «надеюсь» — мог бы сбивать с толку. Для нас
«надежда», увы, довольно слабое слово, что-то из выражения «понадеяться
на авось». Но псалмопевец именно уповает — полагается на Бога всем
сердцем, вверяет свою жизнь Ему. Христиане вверяют свою жизнь Иисусу
Христу — как мы говорим на каждой Литургии, «сами себя, и друг друга,
и всю жизнь нашу Христу Богу предадим». Мы больше не принадлежим себе —
мы принадлежим Господу Иисусу. Мы вверяем нашу временную и вечную
участь в Его руки и на Него — и только на Него — возлагаем надежду
нашего вечного спасения.



Это есть вера Церкви; но это и личная вера каждого христианина. Святой апостол Павел говорит: живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Гал 2:20).
Христос — не просто Спаситель мира и Спаситель Церкви — Он Спаситель
лично каждого верующего. В Евангелии от Иоанна Господь подчеркивает это
личное отношение к каждому из спасаемых: Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною (Ин 10:27).
Христианин полагается на то, что Бог во Христе пришел спасти не
абстрактное человечество, но конкретных людей, в том числе и его лично.
Как говорит об этом святой апостол Павел, Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый (1Тим 1:15).
Эти слова апостола каждый православный христианин повторяет, приступая
к Причастию: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину
Христос, Сын Бога Живаго, пришедый в мир грешныя спасти, от нихже
первый есмь аз». Сын Божий стал Человеком и ради моего спасения был
распят и за мои грехи, воскрес и ради моего оправдания, и вся моя
надежда состоит в том, что, совершив для меня столь великое, Он меня не
бросит, но введет в Свое Царство. Как пишет в «Толковании на послание
к Римлянам» святитель Феофан Затворник, «Веровать — значит утверждаться
на Христе верою, с непоколебимою уверенностию полагаться на Христа,
силою веры во Христа преисполняться таким же чувством безопасности,
каким исполнен тот, кто стоит на гранитном утесе, среди бушующих вокруг
него волн. Верующий посему будет тот, кто все должное делает, но
уверенность в спасении и оправдании основывает не на делах, а на вере
в Бога; верует, что Тот, Кому он служит всею душою и всем сердцем, по
благости Своей не допустит его погибнуть, — спасет и оправдает».

Истина о том, что Христос умер за каждого из нас, если мы усваиваем
ее всерьез, меняет всю нашу жизнь; как сказала одна простая женщина,
«если я поверю, что Христос умер за меня лично, я же никогда больше
в жизни не смогу солгать».

Вера как послушание

Вера — когда она есть — всегда проявляется в послушании. Если мы
доверяем врачу, мы принимаем предписанное им лечение; если мы доверяем
проводнику, мы идем за ним; если доверяем инструктору по технике
безопасности, мы не делаем того, что он запретил. «Я на Тебя, Господи,
уповаю» возможно только вместе с «Что повелишь мне делать, Господи».
В этом послушании можно выделить две стороны — послушание разума
и послушание воли. Мы признаем, что Христос прав, а мы — нет; мы готовы
пересмотреть наши взгляды на мир, на Бога и на самих себя согласно Его
истине. Нередко бывает, что люди в своих духовных поисках успевают
побывать в самых разных общинах и сектах и нахватать обрывков самых
разных учений. Само по себе это довольно обычно: блаженный Августин,
например, перед тем как прийти в Церковь, успел побывать в секте
манихеев. Но обращение ко Христу требует пересмотра прежних воззрений,
поэтому в Церкви существует специальный чин отречения, отказа от
воззрений, несовместимых с правой верой во Христа. Мы больше не верим
в реинкарнацию, а верим в Воскресение Мертвых; мы больше не верим
в карму, а верим в Прощение Грехов.

Некоторые представления, усвоенные в миру, тоже будет необходимо
оставить, например, для того, чтобы принять истину о святости брака или
о неприкосновенности человеческой жизни с момента зачатия и до
естественной смерти. По этим нравственным вопросам современный мир
часто расходится со Христом — и мы принимаем сторону Христа, а не мира.

Этот пересмотр взглядов приводит к послушанию воли — мы изменяем
наше поведение сообразно Христовой истине, сообразно заповедям Божиим.
Апостол приводит простейший пример: Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся (Еф 4:28).
Тот, кто обделял ближнего воровством, должен теперь трудиться, чтобы
уделять ему. Это верно и в отношении других грехов: поверить во Христа
значит больше так не делать, а, напротив, стремиться к исполнению
заповедей.

Исправление наших взглядов и нашей жизни не будет моментальным — это
долгий и нелегкий процесс, в ходе которого мы будем остро нуждаться
в помощи Церкви. Мы будем переживать взлеты и падения, а иногда —
тяжело спотыкаться. И тут нам надо будет помнить, что упование наше —
Христос, Его любовь неизменна, и, упав в грязь, нам надо подняться,
принять Его прощение и идти дальше. Как обещает Апостол, Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1Ин 1:9).

Вера Церкви

Евангельское послание о Христе дошло до нас через многие поколения
тех, кто верил в Него, тех, кто со времен Апостольских и до наших дней
хранил и возвещал Его слово, жил им и страдал за него. Христос
обращается к каждому из нас лично, но Он делает это через Церковь, и у
нас нет другого Евангелия, кроме того, которое дошло до нас через
Церковь, и другого Христа, кроме того, которого она провозглашает.

Христос говорит: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф 16:18),
и чтобы стать Ему своим, надо присоединиться к Его Церкви. Для многих
людей тут начинаются трудности — и неудивительно. Ведь именно
с Церковью связан переход от теоретического согласия к подлинной вере.
Если мы уверовали во Христа, это должно проявиться в том, что мы
следуем Его повелениям, в частности, принимаем Крещение, участвуем
в молитвенной жизни Церкви и приступаем к Таинствам.

Обрести веру

Иногда людям кажется, что вера, как и любовь — это что-то вроде
высокой температуры, что-то, что с человеком «случается» помимо его
воли, а потом так же, «само по себе» может и пройти. Это можно отнести
к мистическому опыту, чувству, переживанию — но не к самой вере. Бог
очень бережно относится к человеческой свободе, он дает нам возможность
уверовать, но не принуждает к этому.

Покайтесь и веруйте в Еван­гелие, — говорит Господь (Мк 1:15),
и это обращение к нашей воле. Это не что-то, что просто случается
с нами. Это мы должны покаяться и уверовать. Это решение, которое мы
принимаем перед лицом Божиего призыва — мы решаем молиться, прийти
в Церковь и навсегда изменить свою жизнь. Все это невозможно без помощи
Божией, но попросить об этой помощи в молитве должны мы, а не кто-то
другой. Это наши уста должны произнести «Верую, Господи, и исповедую»,
это наши ноги должны привести нас в Храм.

Приходящего ко Мне не изгоню вон, — говорит Господь (Ин 6:37), но прийти мы должны сами.

Православный храм

Небесное и земное в символике православного храма
"В начале сотворил Бог небо и землю," - сказано в книге Бытия (1:1). В этом догмате - источник православного восприятия мира.

     Православный человек верует как в этот догмат, так и в то, что
небесный мир, невидимый, духовный, и мир видимый, вещественный, земной,
едины в Боге как их общем Создателе. В православном сознании
гармонично единство невидимого и видимого, небесного и земного: и то, и
другое суть разные образы тварного бытия, предназначенные и
предрасположенные к благодатному единению с Богом и друг с другом, и
Бог присутствует в каждом из них и во всем, не смешиваясь ни с чем.
 
Подробнее..