Мне написал один человек, что не верит, будто «Библия для школьников» — моя любимая книга. Вот «Вафельное сердце», или «Дзен в коротких штанишках», или «Щедрое дерево» ему понятно, почему я люблю, а «Библию для школьников» — нет.

Во-первых, я точно знаю, что Библию во всем мире читают и что во всем мире есть школьники. Когда-нибудь одно с другим должно было соединиться, вот и соединилось. Это очень большое событие, ведь Библию в руках школьника можно сравнить с солнечным затмением. Достаточно прочесть «Тома Сойера», чтобы со мной согласиться.

Во-вторых, в этой книге пересказаны 100 самых главных историй Библии, поэтому даже Том Сойер мог бы ее прочесть! А это событие я даже не знаю, с чем сравнить, такое оно большое.

Теперь вы поняли, что эту книжку я, в-третьих, из-за Тома Сойера полюбила — так много я думаю об этом мальчике. По-моему, это нормально, что девочка много думает о мальчиках, и я ни капли не покраснела, когда в этом призналась.

В-четвертых, она красивая, эта книжка, толстая и тяжелая. Если кто-то станет отбирать у меня мороженое, когда я буду читать «Библию для школьников», я так могу дать этой книжкой по голове…

В-пятых, в «Библии для школьников» много чудес, а я обожаю чудеса! И таинственные истории, из-за которых мир стал тем, чем стал. Я живу в этом мире, он мне ужасно интересен и важен. Это уже «в-шестых» получается, и я чувствую, что пора остановиться: доказательства налицо!

Я покончила с Манолито. Или как правильно сказать?

Я опять читала с фонариком и поняла, что глаза лучше беречь, чем не беречь. Сказать, почему?

Манолито плохо берег глаза, и вот, пожалуйста, — к восьми годам проблемы с очками! Он постоянно их разбивал или боялся, что разобьет. То есть не столько он боялся, сколько его мама нервничала. А Манолито боялся, что мама влепит ему фирменный подзатыльник, если очки опять разобьются. Стоп, этого он тоже не очень боялся, потому что повод для подзатыльника все равно находился на раз-два плюнуть.

Извините, конечно, что я плюнула. Просто и в книжке с читателем не сильно церемонятся, вот я и решила попробовать плюнуть. И как вам это? Я в Интернете на «Манолито Очкарика» и такую рецензию нашла. Мне кажется, она не очень справедливая, эта рецензия. Просто мальчишка Манолито живет как живет, ни отнять ни прибавить.

Наверное, зря дяди и тети издатели в «Самокате» написали «для младшего школьного возраста». Правда, я в школу не хожу, и не очень разбираюсь в школьных понятиях о приличиях.

[ читать дальше → ]

Кстати, познакомиться с книгой можно и здесь.

Купить в "Волшебной лавке"

Родители говорят мне, что иностранные языки — моя ахиллесова пята. Я думаю, что это большое преувеличение.

Во-первых, Ахиллес был герой и его все боялись, а разве я герой, разве я хочу кого-то напугать? Я даже путаю Патрокла с пропилеями!

Во-вторых, о чем я буду говорить на иностранных языках? Недавно в песочнице я сломала лопатку одного мальчика, и его мама сказала, что мне нужно почаще говорить со своей совестью. Я старалась заговорить с совестью, но совесть молчала в ответ и ковырялась в носу. Похоже, она думала, будто мои вопросы — это птичий щебет какой-то. Если моя собственная совесть такое себе позволяет, то чего ждать от иностранцев?

В-третьих… ну, и хватит для одной ахиллесовой пяты.

Лучше я напишу про одного французского мальчика, про которого написала Мари-Од Мюрай. Когда ему было восемь, его папа придумал, как бороться с ахиллесовой пятой в смысле языков, и они всей семьей поехали на машине пожить в Германию. Там в кемпингах живет, кто хочет. Но не тут-то было! У мальчика было завиральное настроение, и он выдумал новый язык, который выдал за голландский. Его папа и мальчик из Ирландии приняли врульный язык за чистую монету, но это ничему не мешало, наоборот! Особенно папа был доволен:

— Интересный язык. Шорты — это короткие штаны. Значит, если шорты — «пад», то штаны — «падпад». Логично. Гораздо больше логики, чем во французском.

А вот к чему ведет врульство. Все стали думать, что у мальчика способности к языкам, и когда он вырос, ему пришлось выучить целых шесть иностранных языков. Правда, голландский у него так и остался выдуманным.

[ читать дальше → ]

И еще. Если я когда-нибудь начну мазать свою ахиллесову пяту французским языком, я постараюсь научиться так же хорошо переводить с этого языка, как это получается у Марины Кадетовой.


Настя-Колобастя рекомендует книжку всем некровожадным детям и взрослым старше 12 лет.

Мари-Од Мюрай. Голландский без проблем. Перевод с французского Марины Кадетовой. Иллюстрации и оформление Татьяны Кормер
Книжку можно купить в "Волшебной лавке"

Клянусь очками Манолито Очкарика (этого мальчика я первого впустила в свое сердце), я люблю тебя, Юаким! Хотя у тебя такая странная фамилия — Му. Я согласна забыть о табличке над дверью твоей квартиры, где эта фамилия написана. Просто она (фамилия да и табличка) никакой роли в книге не играют.

Все дело в Юакиме. То есть в его папе по имени Тур Эрик. Или в его маме, а ее зовут, как одну известную мне собачку, — Линда. (И мама Юакима, и знакомая мне собачка очень хорошие, поэтому, наверное, ничего страшного, что я сюда вставила Линду, она как раз лает в подъезде).

Почему-то не сразу определишь, в ком тут дело, хотя книжка точно про Юакима, восьмилетнего мальчика. В его семье часто бывали трудные дни. Потому что папа Тур Эрик часто болел. Можно сказать, он болел все время. У него с нервами что-то было, а нервы все время нужны, даже во сне, и они всегда как-то действуют, хотя нервы и не бьются, как сердце.

Я вспомнила про сердце и снова пишу: я люблю тебя, Юаким! В песочнице, где я играю в пасочки, таких мальчиков нет. Если такие мальчики в принципе не любят играть в песочнице, мне, наверное, следует подыскать другое место для своих пасочек. Не знаю. В песочнице это очень удобно.

[ читать дальше → ]

В книжке замечательные рисунки. Об этом я уже писала. На обложке нарисованы летящие ночные птицы. Не такие уж они и страшные, если рассматриваешь обложку днем. А ночью эту обложку я стараюсь не рассматривать. Кстати, ночные птицы жили в шкафу. Шкаф стоит в комнате Юакима. По ночам птицы рвутся на волю, чтобы мучить добрых людей. Тут очень важно запирать шкаф на ключ, и тогда ночные птицы, в общем, безопасны. И без них хватает хлопот в этой жизни, правда?







Турмуд Хауген. Ночные птицы. Перевод с норвежского Любови Горлиной. Иллюстрации и оформление Натальи Корсунской. С. 168. Издательский дом «Самокат»
Купить книжку можно в "Волшебной лавке"