Сергей

Пейзажи Канады фотографа Кевина Макнила.

	Francis Goya - Francis Goya /	04:34

Фотограф Кевин Макнил (Kevin McNeal), фотографирует пейзажи. Рассветы, закаты, свет, яркие краски и бесподобная природа – это фирменный знак автора.

Совсем недавно он закончил поездку по национальным паркам Канады и Аляски сделав там серию потрясающих фотографий.

Сергей

Аптека счастья

Сегодня - кибернетика повсюду.


   Вчерашняя фантастика - пустяк!
   А в будущем какое будет чудо?
   Конечно, точно утверждать не буду,
   Но в будущем, наверно, будет так:

   Исчезли все болезни человека.
   А значит, и лекарства ни к чему!
   А для духовных радостей ему
   Открыт особый магазин-аптека.

    Какая б ни была у вас потребность,
    Он в тот же миг откликнуться готов:
   - Скажите, есть у вас сегодня нежность?
   - Да, с добавленьем самых теплых слов.

   - А мне бы счастья, бьющего ключом?
    Какого вам: на месяц? На года?
   - Нет, мне б хотелось счастья навсегда!
   - Такого нет. Но через месяц ждем!

   - А я для мужа верности прошу!
   - Мужская верность? Это, право, сложно...
     Но ничего. Я думаю, возможно.
     Не огорчайтесь. Я вам подыщу.

   - А мне бы капель трепета в крови.
   Я - северянин, человек арктический.
   - А мне - флакон пылающей любви
   И полфлакона просто платонической!

   - Мне против лжи нельзя ли витамин?
   - Пожалуйста, и вкусен, и активен!
   - А есть для женщин "Антиговорин"?
   - Есть. Но пока что малоэффективен...

   - А покоритель сердца есть у вас?
   - Да. Вот магнит. Его в кармашке носят.
    Любой красавец тут же с первых фраз
    Падет к ногам и женится на вас


   Мгновенно. Даже имени не спросит.
 - А есть "Аитискандальная вакцина"?
 - Есть в комплексе для мужа и жены:
   Жене - компресс с горчицей, а мужчине

   За час до ссоры - два укола в спину
   Или один в сидячью часть спины...
   - Мне "Томный взгляд" для глаз любого цвета!
  - Пожалуйста, по капле перед сном.

   - А мне бы страсти...
   - Страсти - по рецептам!
   Страстей и ядов так не выдаем!
   - А мне вон в тех коробочках хотя бы,

   "Признание в любви"! Едва нашла!
   - Какое вам: со свадьбой иль без свадьбы?
   - Конечно же, признание со свадьбой.
    Без свадьбы хватит! Я уже брала!..

   - А как, скажите, роды облегчить?
   - Вот порошки. И роды будут гладки.
    А вместо вас у мужа будут схватки.
    Вы будете рожать, а он - вопить.

    Пусть шутка раздувает паруса!
    Но в жизни нынче всюду чудеса!
    Как знать, а вдруг, еще при нашем веке,
    Откроются такие вот аптеки?!


   

Сергей

Где грехи - на ногах кандалы...

Где грехи - на ногах кандалы...

Всё считая судьбы виражи,
Добрых дел не собрав урожая,
Можно ждать озаренья всю жизнь
И закончить, в потёмках блуждая.

Когда кажется всё впереди,
Мы возможно уже на границе,
И не орден пришпилят к груди,
А каталки, сиделки, больницы!

Где грехи – на ногах кандалы
И прогуляны Бога уроки,
Понимаешь, ну как же малы
Вдохновенья, свершения сроки!

Да умел, и поддать, и сплясать,
Разве в этом величье России!?
Понимаешь и хочешь сказать,
Но сдавила уста афазия!

И рука потеряла контроль,
И хрипишь, и почти что не дышишь,
Вдруг узнал озаренья пароль,
Только кто его всуе услышит!

Это всё мне приснилось во сне,
Но делю происшедшее с вами,
И сквозь слезы, прижавшись к сосне,
Над врагами смеется Сусанин!

Вновь очнувшись, Христу помолясь,
Рвусь догнать, совершить, не просрочить,
Что бы жизни бурлящая вязь,
Не застыла сплошным многоточьем!......

Сергей

Счастье теряем в сравнении…

Счастье теряем в сравнении…
   Всё познаётся в сравненьи - мудро, но очень жестоко,


   Чьи-то читаешь творенья, рвёшь свои лучшие строки.


   Вроде б дорога успешна, вдруг узнаёшь, что зарплата


   С другом в сравненьи потешна, словно на фраке заплата.


   Счастлив с женою, казалось, слово вмешалося – лучше!


   Понял, другому досталась, киноактриса Беллучи!


   Думал, что крепок здоровьем, но показали Сталлоне,


   С шрамом над левою бровью, мышцы – стальные баллоны!


   Всё! Настроение скисло, мысли в депрессии власти,


   Флаги на мачтах повисли, за борт сорвалося счастье!


   Станет спасательным кругом жизнью своей восхищенье-


   Праздник и сказка – супруга! Давней мечты воплощенье!


   Денег, здоровья хватает, если следить за расходом,


   Снеги, надеюсь, растают, вдаль поплывём теплоходом.


   Я допишу эти строки, станет шедевром творенье:


   Счастье погубишь жестоко, если погрязнешь в сравненьях!

Сергей

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Вслед пережитого нами в Пасхе Страстной воспоминания Церковью событий нашего Искупления от власти греха и смерти вочеловечившимся Сыном Божиим, пришло к нам Торжество Светлого Христова Воскресения – ликование Церкви, свет во тьме и гимн на опустевшем, недавно оплаканном гробе!

«Приидите нового винограда рождения, божественного веселия, в нарочитом дни Воскресения, Царствия Христова приобщимся, поюще Его яко Бога во веки!»

Неудержимо льющаяся радость наших чувств,
прославляющих Воскресшего Христа, и благоговейное осознание дара
причастности к блаженной вечности, утверждаемое песнопениями Пасхального
канона, уверяет нас уже и в причастности к Славе Воскресшего Победителя
греха и смерти. Причастность эта начинается через наше сострадание
искупительным Страстям Христовым – верою, любовью и крестным следованием
за Ним. Без причастности Кресту Христову нет причастности Славе
Воскресшего, и нет очищения от греха:

«Вчера спогребохся Тебе Христе, совостаю днесь воскресшу Тебе, сраспинахся Тебе вчера, Сам мя прослави Спасе во Царствии Твоем!»

Пасха Христова – это свершившееся навсегда
Воскресением Христовым «прехождение» человеческого естества от тленности
и смертности, воспринятых в Воплощении Христовом нашего ради спасения,
к вечности и нетленности. Пасха Христова – это дар благодатного
усыновления Богом всех пожелавших облечься во Христа, утверждающих в
своей жизни смирение и любовь к Богу, подвигнувшихся на распятие в себе
греховных страстей ветхого человека и искреннее братское сострадание
ближнему. Причастие Пасхе Христовой для нас сейчас стало Воскресением
души от греховной смерти в жизнь с Богом, и прообразовательно –
причастием будущей полноте Воскресения нашего естества в вечную
нетленную жизнь Царствия Божия. В причастности Воскресшему Христу нам
даровано духовное Воскресение чистоты чувств и мыслей, восстановление
через Искупление возможности и радости богообщения, начало искренней
открытости души, воскресение от духовной смерти ее в аде злобы,
ненависти, отчаянной изнуряющей борьбы гордыни, исцеление от печали,
тоски и муки одиночества. Пасха Христова – дело любви к нам Святой
Троицы и возрождение и утверждение в нас любви. Человек, творение любви, любовию соединяется с Богом, и Превечный Бог благодатию со всеми во Христе Воскресшем

Подлинно вечен и бесконечен только Бог, «Сущий». «Бог
всегда был, есть и будет или лучше сказать, всегда есть,
…сосредотачивает в Себе Самом всецелое бытие, которое не начиналось и не
прекратится», говорит Св. Григорий Богослов. В блаженную
вечность нельзя перейти только своим желанием или перенестись лишь
внешней силой, не изменившись душой, ее нельзя желать только для себя,
так как таковой и не существует. Но нам дано осознание возможности и
само устремление к непрекращающемуся благому бытию в общении с Богом.
Душа человека в своем сотворении причастна божественной вечности, она
«вдохнута» Самим Богом, она Его образ и подобие по откровению Писания.
Дан и начаток божественной жизни – свобода выбора, свобода произволения
силами души к действию во благо или во зло, согласно с волей Божией или
даже против нее. Но эта свобода, которую благость Божия положила нам,
чтобы приобретаемое душой принадлежало равно и Дающему и принимающему,
позволяет искренне, по-сыновне, ни в чем не разделяясь, устремиться в
Богу, не оставаться ни рабами из страха, ни наемниками из выгоды.
Откровение Первосвященнической молитвы Господа нашего Иисуса Христа в
Евангелии Св. Ап. Иоанна, вошедшей в Первое страстное Евангелие,
свидетельствует нам, что Бог открыл Себя нам через Сына Своего, как и
наш Отец, и как Отец нашей любви во Христе:

«Отче Святый, соблюди их во имя Твое, их же дал
Мне, да будут едино якоже и Мы… Не о сих же молю токмо, но о верующих
словесе их ради в Мя. Да вси едино суть, якоже Ты, Отче во Мне, и Аз в
Тебе, да и тии в нас едино будут… И сказал им Имя Твое, и скажу: да
любы, еюже Мя еси возлюбил в них будет, и Аз в них».

Богообщение – уже такое бытие, для которого, как учат
Отцы Церкви, уже нет и полноты слов, и сама любовь, может быть, лишь
одна из непреложных граней общения с Жизнью жизней. Для Св. Ап. Иоанна
уверение в истине от Бога есть уверение в любви, Бог открывается ему как
Истина и Любовь: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам
называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал
Его. Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что
будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что
увидим Его, как Он есть». Эти слова Апостола – уверение
любви, глаза любви. Замкнувшийся в жизни для себя, в самостности, не
познает Христа и не увидит Бога, ему нечем его увидеть: «Возлюбленные, будем любить друг друга. Потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога»,
«Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем
Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть
истинный Бог и жизнь вечная. Дети! Храните себя от идолов».

Пасхальное богослужение с величайшим Торжеством
утверждает, что нам открыт вход в жизнь вечную, во Славу Божию вслед за
Христом и облекшись во Христа, понеся подлинный Крест, Им нам
благословленный. Этот путь освящен полнотой Предания Церкви, полнотой
учения Отцов Церкви. Он не ищет своей славы, открыт смирению и кротости,
учит духовно трезвиться, чтобы не подменить следование Христу
уклонением в служение идолам, сотворенным гордым плотским мудрованием,
поставляющих себя на место истины Христовой. Этот идол – соблазн духа
антихристова, самостная подмена Христа, чему противостал своим словом
«Апостол любви». Он является духом всякой ереси, раскола и плотского
мудрования. Этот идол внешне одевается в слова Писания, но внутренне
духовно мертв и лишен любви, он всегда чем-то запугивает, даже, может
быть, самим антихристом. Его можно выявить по оскудению в его лукавых
вещаниях образа Бога любящего, образа Христа Спасителя, распявшегося за ны.
Он стремится заковать свободу детей Божиих во Христе в страх
неумолимого законничества. Он привлекает в свое служение соблазнившихся
поиском и своей славы, подпавших под страсть непременно учительствовать,
обличать и вещать различные страхования, являя себя этакими «апостолами
страха», приводящими вместо Христа к самим себе. Привязывает к
прельстившему идолу плотского мудрования оскудение любви и гордый
соблазн собственного осмысления вырванных из полноты Предания части
Писания, церковного канона или дисциплинарных правил.  

Поэтому, храня нас от сего соблазна, учат нас Свв.
Апостолы Иоанн и Павел утверждаться в любви, как верном признаке и даре
благодати сошедшего на Церковь Духа Святаго:

«И мы познали любовь, Которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее.
Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем.
Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в
день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он. В любви нет страха,
но совершенная любовь изгоняет страх. Потому что в страхе есть мучение. Боящийся не совершенен в любви» (1Посл. от Ап. Иоанна);

«Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и
имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не
имею любви, – то я ничто. И если раздам все имение мое, и
отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в этом никакой
пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь
не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не
раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит, любовь никогда не прекратится…» (К Рим. Посл. Ап. Павла, Гл.13).

С Воскресением Христовым любовь Бога, которую не
подпускал к нам грех, навсегда вернула нам свое общение. Искупление,
распявшее грех – это домостроительство любви к нам Святой Троицы, оно
даровало нам общение любви всех Лиц Бога Троицы в Сыне Божием,
Богочеловеке, Тело и Кровь Которого стали нашим древом вечной жизни. Он
наша виноградная Лоза, а мы его рождие. Таинство Евхаристии, соединяет нас с принесшим нам Себя Пастырем Добрым, душу Свою полагающим за овцы.
И наше приношение в таинстве Евхаристии Ему и Троице должно быть
приношением самих себя, душу свою полагающих за Христа, ни в чем с Ним
не разделяясь, дабы нам умереть в Нем, и достичь нетленного Воскресения в
Нем. А с нами и всего Мира. 

Сергей

О мальчике и мороженом

О мальчике и мороженом.



Мальчик лет десяти вошёл в кафе и сел за столик. К нему подошла официантка
- Сколько стоит шоколадное мороженое с орешками? – спросил мальчик. – Пятьдесят центов, – ответила женщина.
Мальчик вытащил руку из кармана и пересчитал монетки.
- Сколько стоит простое мороженое, без
ничего? – спросил ребёнок. Некоторые посетители ожидали за столиками,
официантка начала выражать недовольство:
- Двадцать пять центов, – бросила коротко в ответ.
Мальчик опять пересчитал монетки.
- Хочу простое мороженое, – решил он.
Официантка принесла мороженое, бросила
на стол счёт и удалилась. Ребёнок закончил есть мороженое, оплатил в
кассе счёт и ушёл. Когда официантка вернулась убирать стол, она увидела,
что рядом с пустой вазочкой лежали аккуратно сложенные монетки,
двадцать пять центов – её чаевые.

***
Никогда не делай выводов о человеке, пока не узнаешь причины его поступков.
Не судите никого; где — суд, там нет любви. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (1910-2006).

Сергей

Как важна в жизни Любовь

Давным-давно стоял на море остров,
Там жили Чувства, ценности людские:
Познание, Радость, Гордость и иные,
Средь них Любовь. Дни проводили просто.
И вот однажды остров без причины
Стал погружаться в море постепенно.
«Погибнем мы! Проглотит нас пучина,
Коль не уйдём сегодня, непременно!»
Так говорили Чувства, покидая
Любимый остров, где прожили вечность.
И каждый в свой корабль пошёл, рыдая,
Показывая этим человечность.
Но скоро слёз совсем не стало видно,
И вновь во всей красе явились Чувства:
Богатство, Гордость, Ненависть, Обида,
Познание, Добродушие, Бесчувство.
И лишь Любовь со всеми не спешила
И до последней всё ждала минуты,
Надеялась и верила. Как будто
Природы можно успокоить силу.
И только в тот момент, когда под воду
Уже почти весь остров погрузился,
Звать стала тех, кто плыл на пароходах,
Те Чувства, кто пред нею появился.
 Корабль Богатства первым увидала
И попросила: «Забери с собою!»
«Здесь злата, серебра везде навалом,
И для Любви нет места!» - «Бог с тобою!»
 Вот мимо Гордость проплыла надменно.
«Возьми с собой!» - Любовь её просила.
«Нет, не возьму, нарушишь непременно
Порядок, что я здесь установила!»
А дальше Грусть, Веселье и Обида
Проплыли мимо, не остановились.
Не до Любви им, сразу стало видно,
Свои у них заботы появились.
Вдруг за спиною голос услыхала:
 «Тебя спасу. Садись, Любовь, поплыли!»
То был старик и лет ему немало.
Час не прошёл, уж по земле ходили.
И так Любовь обрадовалась очень,
Что имя старика спросить забыла.
А он уплыл – бежать за ним нет мочи,
Тогда она Познание спросила:
«Кто это был? Смогла его едва ли
Я разглядеть в ночи» - «То Время было!» -
«Он спас меня, другие проплывали,
Как будто сразу про меня забыли!»
«А так и есть. Ведь Чувства, как и люди
Идут по жизни, падают и вновь.
И только Время знает, ценит, судит
Важна как в жизни именно ЛЮБОВЬ!»

Сергей

Образ Бога – идеал, которому мы должны следовать

«Некоторые мои знакомые, неверующие люди, когда я начинаю
говорить с ними о Православии, о Боге, говорят мне, что религия – это
всего лишь способ управления государством, и я всегда пребываю в
растерянности, что на это ответить; может быть, Вы поможете мне в этом?»
– это вопрос от Елены.
– На каждый роток не накинешь
платок. Я вам скажу так: речь идет о мировоззрении, и чтобы ответить на
этот вопрос, надо сопоставить христианское мировоззрение с другими.
Откуда взяли, что нет Бога? Надо сопоставить, где больше аргументов, а
где меньше. Если мы говорим, что есть Бог и есть душа, есть вечность, – я
понимаю весь смысл человеческой жизни этой; если нет Бога, нет души,
нет вечности, тогда скажите, какой смысл жизни моей? Без Бога
бессмыслица и пустота, вот о чем надо говорить. Но чтобы говорить об
этом аргументированно, нужно кое-что почитать. Я бы посоветовал хотя бы
почитать митрополита Вениамина (Федченкова), есть хорошая работа «О
вере, неверии и сомнении». Или почитать Льюиса, это английский автор,
очень хороший, называется просто «Христианство», или другое название –
«Сущность христианства». Я думаю, что там вы найдете очень много
интересных, полезных мыслей, которые помогут правильно оценить то и
другое мировоззрение.
– «Ваше отношение к вопросу восстановления монархии в России, нужно ли нам это вообще?».
–
Не важно, как я думаю. Игнатий (Брянчанинов) сказал, что наш народ
может и должен стать орудием гения из гениев, который, наконец,
осуществит мысль о всемирной монархии. То есть в нашем народе особенно
сильна мысль о монархии. Если вы почитаете Библию, то увидите: когда
евреи захотели иметь себе царя, Господь разгневался на них и послал им
бесноватого Саула, который стал первым царем. А другой эпизод – Нектарий
Оптинский, когда его спросили, будет ли царь на Руси, прямо ответил:
«антихрист, антихрист, антихрист». Поэтому надо бы задуматься об этом.
Монархия – это не просто взяли и выбрали царя, монарх – это кристалл,
который вырастает на соответствующей почве. Откуда он сейчас? Это вопрос
очень и очень сложный. Да избавит Бог, если наш народ действительно
должен стать орудием гения из гениев, то есть антихриста. Надо быть
очень внимательным и осторожным.
– «Один ли Бог во всех религиях?».
–
Это вопрос очень насущный, ведь сейчас идет очень сильный процесс
внешнего объединения всех религий. И в этом отношении, к сожалению,
очень большую роль сыграл Римский престол. В Ассизи, я не помню уже с
какого года, с 86-го, по-моему, начали проходить, скажем так, съезды
представителей всех религий. Этот городок, кстати, родина Франциска
Ассизского. Сейчас в Португалии, в Фатиме построен общерелигиозный
центр, не общехристианский, а общерелигиозный. Это огромнейший центр,
где каждая из мировых религий имеет свой отсек. Идея такова, что в
конечном счете все религии поклоняются одному Богу, и пусть каждый
молится по-своему. В чем опасность этой точки зрения? В следующем: Кто
такой Бог? Бог есть Дух. Как вы будете молиться Богу, Духу? Обязательно
мы ищем формы, то есть некий образ, в котором мы представляем этого
Бога. И образ Бога является тем идеалом, которому мы должны следовать.
Так вот, в каждой религии свой образ Бога, соответственно, свои
нравственные качества и свойства Его, которым человек верующий должен
подражать.
В христианстве даже Сам Господь Иисус Христос называется образом Бога невидимого, образом Отца.
Посмотрите
в язычестве, что это были за образы? С каким гневом христианство
обличало религиозные верования язычников, – почему? Кажется, если одному
Богу все молятся, зачем же бороться? А потому, что эти культы
стимулировали самые разнузданные страсти. Оказывается, образы Бога могут
носить прямо противоположный характер, даже апостол Павел писал: «Какое
общение света со тьмой и Христа с велиаром?». А ведь и антихрист
назовет себя Христом.
Эта современная тенденция, что будто бы все
религии следуют одному и тому же Богу, приведет нас к тому, что
антихрист будет принят как единый царь и бог. Написано прямо у апостола
Павла, что он сядет в храме Божием и будет выдавать себя за Бога.
Громадная опасность движется на сознание людей, которая может привести к
страшной духовной катастрофе. Мы примем лжехриста за Христа –
представляете, человечество примет обманщика, негодяя, лукавого,
гордеца, за Христа! Поэтому повторяю еще раз: нет, не одному Богу
поклоняются в разных религиях, каждая имеет свой образ Бога.
–
Главное – жить по совести, а Церковь и обряды не обязательны, у меня
Бог в душе – приемлема ли такая позиция для православного христианина?
–
Здесь элементарная ошибка. Что такое – жить по совести? А где я узнаю,
что значит «жить по совести»? Простой пример: мусульманин придет в
Страстную пятницу в ресторан, покушает барашка, еще что-нибудь, он
совершит грех? Нет, конечно, потому что его совесть чиста. Сделает это
православный христианин – это страшный грех.
Убить человека –
хорошо или плохо? Отомстить человеку – хорошо или плохо? Кто наш ближний
– каждый человек или только свой по крови, по родству, и так далее? Так
что совесть наполняется содержанием в соответствии с учением данной
религии. Чтобы жить по совести, что нужно? Нужно изучать Священное
Писание – какое?
Вот тут, человек, и выбери. Интересно, какую
религию ты выберешь, чтоб жить по совести? По одной совести можно
убивать, по другой совести – нельзя. По одной совести – можно
обманывать, потому что он не ближний, по другой – нельзя. По одной
совести можно иметь несколько жен, по другой – только одну. О какой
совести идет речь? Тот христианин, кто приобщен к Церкви, то есть к
определенной общине, где существуют правила христианской жизни –
богослужения, приобщение к таинствам, и так далее. Так что сказать: «у
меня Бог в душе, я живу по совести», это, знаете ли, очень
неопределенно.
Никого не убивал, не грабил, не изменял своей жене,
а что вы еще хотите? А то, что я пронизан тщеславием, завистью,
гордыней, жадностью, недружелюбием, ненавистью, так это ж разве грехи?
Христианство все это называет злом души, а другое мировоззрение говорит:
ты никого не убил, не ограбил, ты уже по совести живешь. Подумайте,
какая разница! Это глубокая ошибка, так рассуждать.
–
«Почему именно наша Православная Церковь является истинной? И почему Вы
преподносите неверную информацию о католичестве и протестантизме?».
–
Очень важный вопрос. В отношении неверной информации я бы хотел знать
конкретно, что неверно. Я еще пока не слышал ни от одного оппонента, что
тот фактический материал, который я привожу, это неверная информация.
Итак,
почему же я православный, а не католик, не протестант? Достаточно
привести несколько примеров. Скажите мне, кто ваши святые, и я скажу
вам, какая ваша Церковь. Обратимся к той же Католической Церкви. Великие
святые, не какие-нибудь там, а великие святые, которые являются
учителями Церкви, вы посмотрите на них, что они из себя представляют.
Блаженная Анжела. Ей шепчет дух: «Дочь моя, возлюбленная моя, я любил
пророков и апостолов, но никого так не любил, как тебя люблю». Она
входит в бок Христов, она видит себя во мраке, обратите внимание, Святой
Троицы, не правда, ли интересно? Екатерина Сиенская, 20-летняя
девчонка, часами ходит по саду и разговаривает. С кем, вы думаете? С
Иисусом Христом. Она непрерывно твердит молитву, какую? «Соединись со
мной браком в вере». Все эти ее, так сказать, контакты с Иисусом мы
знаем чем кончаются: он обнимает ее, вынимает ее сердце, дает ей другое
сердце. И после этого она начинает писать послания ко всем великим людям
Европы – королям, папе, кардиналам, князьям, причем какие послания:
«слушайте Духа Святого и меня». Это вещи совершенно страшные –
совершенно ясно, что происходит с ней. Возьмите Терезу Авильскую, когда
Господь ей, наконец, является и говорит: доныне Я был Бог твой, а теперь
Я супруг твой. Она аж падает в обморок. Она сама говорит, что
возлюбленная Христова. Другая Тереза, Малая умерла в 23 года, папа Иоанн
Павел II провозгласил ее учителем Церкви. Что она пишет, подумайте, о
какой любви она пишет? «Мы взглянули друг на друга с Иисусом, и мы все
поняли без слов, и утонула бедная маленькая Тереза в океане любви
Иисуса».
То есть, вы понимаете, с чем сталкиваемся? Это молодые
девушки, у них не использована природная потенция любви, и она на Кого
обратилась? На Иисуса. И начинаются видения, начинается такое
учительство, что диву даешься. Это что, разве ложь? Это факты.
Вот издана на русском языке этой Терезы Малой книга. О Екатерине Сиенской, пожалуйста, прочтите, – издана в Милане.
Это
куда же мы придем? Это называется любовью Христовой? Я уж не говорю о
папе Римском. Христос сказал: «Мое Царство не от мира сего». Папу
Римского с самого отделения ставят главой государства, вот. А что мы
читаем в катехизисе для молодежи? Знаменитые слова пророка Исаии
древнего, который говорит: «се, Дева во чреве примет, и родит Сына, и
нарекут имя Ему Эммануил». Как в этом катехизисе написано? «Вот молодая
женщина во чреве приимет». Любой, кто хоть немного знаком с
христианством, скажет: под корень все христианство летит. Никакой
Христос не Богочеловек. И что же я после этого должен избрать?
Протестантизм
взять – там вообще поразительно, до чего дошло это вероучение:
верующему прощаются все грехи, прошлые, настоящие и будущие. Почему они
мне прощаются? Потому что я верю, что Иисус Христос пришел – Он Бог,
Христос Спаситель, Он искупил. «И будущие» – это что такое? Это где же
оправдание в Евангелии? «Царство Божие нудится», силою берется, и
понуждающие себя только приобретают его. А здесь посмотрите, что такое?
Все прощено.
Или вот: чужая праведность закрывает наши грехи от
Бога. И таким образом мы оказываемся вне наказания. Вы думаете, о ком
идет речь? Чья это – чужая праведность? Праведность Христа! Это что
такое?
Вот почему я говорю: Православие – истинная вера, она
отвергает эти вещи как заблуждение, никто не может спастись просто
признанием Христа как Совершившего искупление. И бесы веруют и трепещут – и остаются бесами: вера сама по себе ничего не дает. Это же в высшей степени важное положение.
Вот
почему остаемся мы православными, вот почему я говорю, что Православие
держится той истины, которая изначала дана в Евангелии, дана апостолами,
святыми отцами. На Западе уже этого нет. Новые учителя и богословы
становятся кумирами этих людей. Ни одна Поместная Церковь не
гарантирована от заблуждений и сейчас, когда у нас исчезла
идеологическая граница между Россией и Западом, когда какая угодно
религиозная система спокойно приходит к нам и занимается пропагандой. Мы
стоим перед очень тяжелой проблемой – как сохранить Православие
неповрежденным.

Сергей

Решиться жить по Евангелию

В эфире телеканала «Союз» профессор Московской Духовной
академии Алексей Ильич Осипов. Мы продолжаем беседу, и следующий вопрос
такой: чтобы изменить мир, нужно начинать с себя. Не воспитали как
должно детей, упустили время – имеем удручающее состояние общества. Но,
несмотря на упущенные возможности, что нужно делать сегодня, с чего
начинать, чтобы изменить самих себя и наших детей к лучшему?
–
Начать изменяться никогда не поздно – разбойник в последние минуты или
часы, посмотрите, что совершил и первым вошел в Царство Божие. Это нам
пример всем, что никогда не поздно начать исправляться. Суть в другом –
что мы подразумеваем под словом «изменение» (иногда мы произносим очень
хорошие слова, но за ними может стоять очень и очень разное содержание).
Так вот, говоря об изменении, нужно, прежде всего, под этим словом
подразумевать следующее. Когда преподобного Серафима спросили: «Что же
необходимо нам делать? Почему сейчас так оскудевает духовная жизнь?», он
ответил очень просто: потому что нет решимости.
Если мы обратимся
к самим себе, то увидим удивительную картину: верим в Бога, во Христа,
являемся даже членами Церкви, а интересно, приняли мы решение жить
по-христиански и только по-христиански, или нет? Если бы провести опрос и
верующие действительно ответили чистосердечно, то боюсь, что все, может
быть, за исключением немногих, ответили бы, что решения такого не
принимали: «ну, просто мы хотим быть православными христианами, ходить в
церковь, исполнять обычаи, предписания и так далее», а решение жить по
заповедям Евангелия редко кто принимает.
Так вот, изменение
означает не что иное как, во-первых, внутреннее решение человека с
какого-то момента начать жить по Евангелию в любых ситуациях. Если
человек примет это решение, то будет положено начало изменению, и это
изменение всегда возможно, в любой момент жизни.
Но надо понять и
другое – если человек откладывает это решение на неопределенное будущее
по лукавству, по лености, то этого, скорее всего, не случится; вот так.
Так что изменяться нужно. Существует незыблемый закон, что дух творит
себе формы, и наше духовное состояние определяет состояние всей
окружающей атмосферы. В этом отношении замечательный пример дает Библия.
Когда Аврааму было явление трех ангелов, то Авраам спросил Господа:
«Если в Содоме 50 праведников, не уничтожишь Ты его? – Нет. – А 45? –
Нет», и так дошли до 10. «Господин, прости, ну если 10 праведников, не
уничтожишь Ты города?». «Нет»,– ответил Господь и отошел. Этот пример
показывает нам на существование очень серьезного закона: есть мера
духовная, которая может еще держать общество в еще более или менее
стабильном состоянии. Но, перейдя эту меру духовного (я говорю, духовной
чистоты и праведности), все – город, общество, государство, мир весь
человеческий – погибнут. Это закон, поэтому откладывать такие вещи, как
решимость, искреннее желание начать быть христианином внутри себя, по
совести, Евангелию, ни в коем случае нельзя.
– «Как
правильно выстроить воспитание трехлетнего сына, если его мать только
пришла к вере, а отец еще не пришел? У родителей поэтому разные взгляды
на воспитание, из-за этого разногласия в семье. Как поступить матери,
которая хочет духовно развиваться вместе с сыном, а отец против этого?» –
Ольга.
– Мне кажется, три года – это еще тот возраст,
когда трудно говорить о специфически христианском воспитании, очень
трудно. Поэтому скажу прямо: мне трудно ответить на этот вопрос, сдаюсь.
–
Сейчас в России остро стоит вопрос распада семьи, большое количество
законных и венчаных браков распадаются, причины разводов ужасные:
скучно, надоел, надоела, встретил более красивую или богатого. Разве
развод по причине «мы не сошлись характерами» после 20-летного брака не
грех? В каких случаях развод оправдан?
– Если кто
интересуется этим вопросом, советую почитать небольшой документ,
принятый Собором Русской Православной Церкви 2000 года. Документ
называется «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви»,
там, в частности, перечисляются те причины, по которым развод Церковью
не запрещен, лучше сказать – разрешен. Я сейчас не буду перечислять, их
можно прочитать.
– Вопрос: «Алексей Ильич, мне 30 лет,
стараюсь вести православный образ жизни, но подходящую вторую половину
так и не встретила, что делать? Оставаться одинокой на всю жизнь или
родить ребенка для себя? Является ли рождение ребенка от постороннего
мужчины чем-то неправильным?» – Галина, г. Пенза.
– Да,
рождение ребенка без брака – ненормальное явление, которое принесет свои
печальные плоды. Нужно все-таки хоть немножко, но верить Богу, коли Он
так говорит. Поэтому рекомендовать вам это сделать не может ни один
священник и ни один из тех, кто хоть немного понимает в Православии. Не
нужно наказывать себя. Мало того, что у вас нет второй половины, вы еще
родите такого ребенка, от которого неизвестно какие печальные
последствия вы сможете получить. Не нужно искать, от кого бы ребенка
получить, а другим совсем следует заниматься. Если человек обращается к
Богу и говорит: «Господи, Ты знаешь, чего я хочу, но Ты знаешь и что мне
наиболее полезно, и да будет воля Твоя» и постарается жить
по-христиански, то нет сомнений никаких, что Господь устроит вашу жизнь
наилучшим образом. И очень возможно, что пошлет вам и соответствующего
мужа.
– «Как правильно относиться к неудавшейся личной
жизни, отсутствию семьи в жизни девушки? Разуметь ли это как волю Божию,
оставить мир и стать монахиней?» – такой вот вопрос.
– Надо, во-первых, понять, что достойное по делам нашим получаем:
все наши неудачи это не «такое Бог захотел» и что-то нам сделал или
чего-то не сделал. Каждый грех рождает соответствующие печальные
последствия. Каждый грех несет за собой наказание, потому что грех – это
рана, которую человек наносит сам себе. Это нужно понять. Поэтому все
неудачи, уныние, скорби и страдания получаем по делам своим.
Это первое. Второе. Почему такая крайность сразу – идти в монахини?
Думаете, в монахини уйдете, и тут же все пропадет? Еще хуже может
случиться, если вы попадете не в ту монашескую атмосферу, на которую
надеетесь. Спасает не само по себе монашество, а правильная христианская
жизнь. И если вы найдете монастырь женский, пожив в котором некоторое
время, увидев и поняв, что здесь вы нашли надлежащую обстановку, что
здесь можно вести духовную жизнь, что послушания сами по себе помогают
вам, тогда только можно идти в монашество. Если же нет желания, никакого
интереса к молитве, к изучению слова святых отцов, а только мысль, что
спасетесь в монастыре от своих невзгод, вы глубоко ошибаетесь.
–
Следующий вопрос: «Если общение с дальним родственником приносит одни
страдания и грех, можно ли простить его в душе, а потом спрятаться и не
общаться вообще?» – Надежда.
– На такой вопрос невозможно
ответить. Это уравнение с двумя неизвестными: не знаю ни вас, ни
родственника. Не знаю даже характер общения. На такие вопросы нельзя
отвечать в общем. Надо очень хорошо знать ту и другую сторону, понять, в
чем суть дела.
– «Бывали ли у Вас случаи, когда прежде
сказанные наставления обучаемым со временем Вам же казались не столь
важными и полезными? Как это переживать?» – прихожане Каменского района
Ростовской области.
– Ну зачем же так – зачем у меня
требовать исповеди перед всем миром? Вообще, исповедь перед всеми
запрещена была уже в конце первого столетия, поскольку она не приносила
пользы. Но, думаю, такие вещи могут быть и бывают.
–
Следующий вопрос: «Алексей Ильич, Вы говорили, что если супруги не
воцерковлены, то нельзя им венчаться, наш же батюшка говорит, что мы
живем в блуде, хотя мы расписаны. Я начала путь воцерковления, а муж
атеист, нужно ли нам венчаться? Муж не против».
– Не я
говорю, а говорит Христос: «Кто веру имеет и крестится, спасен будет» –
это относится не только к Крещению, а ко всем таинствам. Без веры нельзя
ни креститься, ни причащаться, ни венчаться. Апостол Павел пишет, что
если жена верующая, а муж неверующий, то следует сохранять брак. В
отношении же Венчания, конечно, жалко, когда вы с верой будете подходить
к этому таинству, а муж рядом будет стоять абсолютно безразлично.
Думаю, лучше повременить. Не таинства нас спасают, а спасает правильная
религиозная духовная жизнь, к таинству же надо подойти с верой. Когда и
муж ваш поймет, что вера в Бога есть истинная вера, тогда, мне кажется,
это и принесет пользу.
– «Уважаемый Алексей Ильич, у меня
впечатление, что представление о патриотизме носит у нас милитаристский
оттенок, а интересовал ли кого-то патриотизм в святоотеческой литературе
первого тысячелетия? Не кажется ли Вам, что в настоящее время любовь к
Родине важнее проявлять в защите ее природы, ибо загрязнение воздуха в
городах, воды в реках носит катастрофический характер, и это,
несомненно, опаснее маловероятных вторжений иноплеменников?».
–
Почему это только забота о природе? А забота о нравственности? А забота
о культуре? Ну что вы? А заботы о прочих направлениях в жизни
государства? Как можно все свести к проблеме природы? А о патриотизме
пишет апостол Павел: если кто не заботится о своей семье, то он хуже
неверного и отрекся от веры, о своих он пишет, о своих домашних. Так
вот, «свои» это есть наш народ, наше общество. Но заботиться человек не
может обо всем сразу. На какое дело он поставлен, там он и должен
максимально честно относиться к своим обязанностям.

Сергей

Молитва – это вопль покаяния

Почему в настоящее время нет религиозных деятелей, которых
можно было бы причислить к святым отцам и которые могли бы стать для
современных христиан и людей, стремящихся к Богу, духовными и
нравственными ориентирами, примерами настоящей праведной жизни, могли бы
помочь нашему народу сохранить духовные и нравственные основы? И почему
религия, которой вначале помогал Святой Дух, сегодня уже не имеет этой
помощи?» – вопрос задает Дмитрий Ткаченко.
– Какое
категорическое утверждение. А откуда ты знаешь, Дмитрий, что нет? Вот ты
пришел в храм, самый незаметный человек стоит, никто его не знает, а
он, может быть, уже и свят. Святость прячется. Посмотрите, как Христос
вел Себя – это поразительно! Воскрешая дочь Иаира, Он говорит: «Никому
не рассказывайте», очищает прокаженного: «Никому не говори», исцеляет
слепорожденного, и так далее. Любая добродетель глубоко целомудренна, то
есть прячет себя. Напротив, нецеломудрие готово раздеться и чуть ли не
голышом бежать по улице, бесстыдство – его псевдоукрашение. Святые отцы
всегда предупреждали: «Если чья-то добродетель становится известна всем,
это уже не добродетель» – вот как строго относились к этому явлению.
Поэтому
и сейчас где-то кто-то есть. Другое дело, что мы просто мало их видим.
И, кстати, очень серьезный момент: те, о ком много говорят как о святых,
о чудотворцах, к которым ездят, на самом ли деле они таковы? Нет ли
здесь чего прямо противоположного? Потому что, обратите внимание, за чем
ездят, – исключительно ради земных интересов. И это приезжают
христиане!
В чем суть религии? Это зов к Небу: «Господи, помоги и
очисти мою душу». В чем состоит религиозное язычество? «Господи, дай мне
блага на Земле». Вот какова суть дела, поэтому так категорически
рассуждать, что «нет святых», мне кажется, нельзя. А то, что мы их не
видим, – правильно, так и должно быть, потому что и в другие времена
очень редко начинали святость видеть при жизни, она открывалась после
смерти человека. Только некоторые при жизни были святыми, но посмотрите,
какие гонения были на них. Святые, может быть, и есть, но уже древние
отцы говорили, что к концу времен очень уменьшатся эти сосуды Святого
Духа.
– Следующий вопрос: «Обязательно ли брать
благословение у священника на молитву Иисусову, чтобы читать ее
постоянно с целью покаяния и для памяти Божией? Духовного отца у меня
нет. Есть ли правила чтения Иисусовой молитвы, и как правильно ее
творить?».
– Я думаю, что брать благословение надо у того
священника, который сам этим занимается и понимает. А вот как? Здесь
надо читать Игнатия (Брянчанинова). Особенно замечательна «Беседа старца
с учеником» о молитве Иисусовой.
Вообще, звучит очень нехорошо:
«Я занимаюсь молитвой Иисусовой, расступитесь, иначе я вас опалю огнем
своей святости». Разве молитвой можно «заниматься»? Когда тонет человек,
он что, «занимается», когда вопит: «Спасите меня!»? Он взывает о
помощи. Вот что такое молитва – это вопль покаяния. И апостол Павел
пишет: «Непрестанно молитесь». Так и мы должны побуждать себя как можно
чаще обращаться к Богу с молитвой. Какой? Святые отцы оставили нам эту
краткую молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня,
грешного» – прекрасная молитва, она краткая, может быть, хоть с трудом, я
успею произнести ее и не рассеяться. Но надо помнить, что молитва,
которая совершается без внимания, – не молитва, это самообман. Где нет
покаяния – нет молитвы; если нет благоговения – это не молитва. Поэтому
тот, кто хочет хоть немножко понудить себя к молитве, а не «заниматься»
молитвой Иисусовой, обязательно должен читать Игнатия (Брянчанинова) на
эту тему. В противном случае Бог знает что страшное произойдет с
человеком, вы даже представить себе не можете.
–
«Обязательно ли утреннее и вечернее правило читать целиком, все молитвы,
которые есть в молитвослове, или позволительно выбирать те молитвы,
которые больше нравятся?», – спрашивает Анна, Ростовская область.
–
Очень трудно в такой общей форме отвечать. Конечно, хорошо, если бы был
у вас разумный священник, с которым можно было бы посоветоваться. Я
понимаю, что не всегда человек может совершить все правило, даже в
разных молитвословах это бывает по-разному. Святые отцы приводят такие
слова: «Избави нас Бог от бессоветия». Опасно доверяться только самому
себе, но не менее опасно посоветоваться с таким человеком, который сам
ничего не понимает. Святой Кассиан Римлянин писал: «Как много потерпел я
вреда от неопытных наставников». Надо искать разумного человека,
который бы дал совет не от себя, а от святых отцов. Но у нас сейчас о
духовной жизни никто не спрашивает, спрашивают о греховной жизни, о
бытовой: «Как, батюшка, квартиру мне покупать или дом, козу или
корову?». Идите к практичному человеку и спрашивайте, а не у батюшки
надо эти вопросы выяснять.
– «Как правильно молиться за
живых и усопших родственников, если они были атеистами, богоборцами и
противниками Церкви?», – спрашивает Ольга из Владимирской области.
–
За них надо еще больше молиться, нежели за тех, которые были в Церкви. Я
приведу такой пример. О ком больше беспокоится мать – о здоровом
ребенке или о больном? Уж как она носится с больным ребенком и по
больницам, и по консультациям, и чего только не делает. А человек,
который был атеистом или боролся с Церковью, подумайте, какая у него
болезнь тяжелая, не о нем ли нам надо особенно молиться? Но есть одно
«но». Поскольку проскомидия есть чин, совершаемый на Литургии, когда
вынимается частица из просфоры с поминовением данного человека, на
проскомидию подавать записки молиться за некрещеных людей запрещено
правилами. Потому что поминовение за проскомидией совершается только за
тех, кто канонически принадлежит Церкви, – канонически, слышите? На
самом деле он может быть давным-давно уже вне Церкви, он преступник,
убийца, – но канонически он уже крещен, и его поминают. Другой
прекрасный человек может быть, но он не крещен, и за него нельзя
молиться на проскомидии, но в отношении прочих поминовений – можно и
нужно молиться, и даже надо особенно молиться за этих людей.
–
Спасибо за ответ. «Есть ли мера или некоторое равновесие в духовной
брани в том, что должны делать мы, и в том, что терпеливо ждать от Бога,
ибо совесть не всегда может помочь – можно себя вконец засовестить, или
наоборот»?
– Мы уже говорили, что нужно во всех делах
стараться, насколько это возможно и насколько у нас есть знание
Евангелия и посланий апостольских, святых отцов, поступать разумно, а не
безумно. Поступать не просто по чувствам, а рассудительно, и тогда наша
совесть понемножечку привыкнет как-то определять, как должен поступать
человек в каждом конкретном случае. Но общее правило такое: если мы не
будем бороться со своими душевными страстями, то никогда наши глаза не
откроются. Поэтому нужно начинать понемножечку бороться с собой,
обращаться с молитвой и покаянием к Богу, тогда постепенно будет
очищаться и наше зрение, и Бог нам поможет, как нам поступать правильно.
–
«Можно ли читать акафисты еще не прославленным подвижникам? Мы все
ходим на могилку старца Самсона и там читаем акафист батюшке. Не
нарушаем ли мы церковные каноны, и не грех ли читать акафисты еще не
канонизированным святым?», – спрашивает Ксения.
– Так
делать грех. «Ты, Церковь, не прославила, а я лучше тебя знаю, что он
святой». Это как, интересно, можно оценить? Я себя вижу уже выше? Это
грех. А никаким грехом мы пользы не принесем, ибо наша молитва лишь в
той мере будет пользой для усопшего, в которой мы сами ведем жизнь
добродетельную.
– «В Евангелии сказано: больший из вас да
будет всем слуга». Выполняя эту заповедь, как не впасть в грех
человекоугодничества, как определить грань между ними?», – спрашивает
Светлана.
– Одно дело – относиться к человеку не только с
благожелательством, а даже и помогать ему, ничего не ожидая от него, не
надеясь ни на какие льготы или поощрения, относиться ради Бога, ради
исполнения заповедей. И совсем другое дело, когда так называемое
ласкательство, человекоугодие. Это грех. Человекоугодничать не нужно, а
нужно действовать по заповеди. К этому следует относиться внимательно,
не позволять себе относиться к человеку с человекоугодием, а все время
себе напоминать: «Господи, Ты сказал так относиться, вот я так и
отношусь».
– «Подскажите, как нужно вести себя в такой
ситуации: садишься в маршрутку, а у водителя в кабине и крест, и иконы, и
черепа, и голые женщины – полный винегрет. Нельзя кресту и иконам
находиться среди этого срама, начнешь водителю об этом говорить – не
действует. Как бы так сказать, чтобы подействовало? Спасибо. Наталья».
–
Можно сказать, но только по-хорошему. Можно так сказать, что он вам
сдачи может дать, а можно сказать с благожелательностью и любовью. Не
послушает – уйдите спокойно, вы свое дело сделали, настойчивость никогда
ничего доброго не принесет. Помяните его: «Господи, просвети его,
помоги ему». Вот так, и ничего более.

Сергей

Без подвига Христа не было бы возможности обновления

– Уважаемый Алексей Ильич, люди после того, что сделал
Христос, остались смертными, страстными и тленными. Как отразился тогда
подвиг Христа на человечестве?
– Я сказал уже, что мы
через это получили, наконец, возможность того обновления, которое было
невозможно до Жертвы Христа. И я сказал, как это происходит: через
покаяние, через веру, через Крещение, через приобщение к Церкви. Речь
идет исключительно о внутреннем, духовном состоянии человека, а вовсе не
о внешней стороне жизни. Внешняя сторона жизни как была, так и будет
всю историю до скончания века.
Какая эта будет история
человечества? Как хорошо сказал Фромм, «история человечества наполнена
кровью». Надо прибавить – кровью, страданиями, жестокостью,
несправедливостью. Так и будет. Христос пришел не ради внешнего
изменения жизни человечества, тогда бы Он пришел земным царем и все бы
сделал. Нет, Он пришел исцелить саму душу человеческую, самую суть ее,
потому что незыблем закон: дух творит себе формы. Смотрите всю историю –
что происходит? Только знаем – войны, революции, насилие, перевороты,
перестройки, все делаем лучше, лучше и лучше; у Тургенева в «Записках
охотника» есть замечательная фраза: «Все лучше и лучше, и наша лодка
торжественно пошла ко дну». Не о внешней форме жизни речь-то идет, а о
духовном изменении человека.
– «Известно, что гонения на
Христа и на Его последователей были с самого Его Рождения, вспомним хотя
бы деяния Ирода. Однако, несмотря на гонения, преследования и смерть
Христа, сменилась эра, и летосчисление пошло от Рождества Христова. Как
это произошло с исторической точки зрения?», – спрашивает Александр.
На
такие вопросы жаль даже время тратить. Очень просто. Византия стала
христианской империей, Христос у апостола Павла назван Новым Адамом. Как
первое, символическое, я бы сказал, летосчисление идет от сотворения
мира (иногда говорят, от сотворения человека, – это все неважно), это
символическая цифра, так и здесь естественно было начать новую эру жизни
от Рождества Христова. Только и всего.
– Лариса
Эдуардовна, ей 54 года, спрашивает: «У меня есть муж и дети, и я бы
хотела заниматься духовной жизнью, но не знаю, с чего начать.
Подскажите, как можно заниматься духовной жизнью в миру?».
–
Чтобы заниматься духовной жизнью, надо, конечно, что-то знать, для
этого нужно читать, без чтения мы ничего не будем знать. Этот вопрос
разрешен может быть только таким образом. Я бы порекомендовал такую
литературу, как творения святителя Игнатия (Брянчанинова), о которых я
уже говорил. Прибавил бы к этому, что очень хорошо, ясно, уже
современным языком, с акцентами на самых главных моментах духовной жизни
передал это учение игумен Никон (Воробьев) – его «Письма о духовной
жизни» или книга «Нам оставлено покаяние». Затем схиигумен Иоанн
Валаамский – «Письма Валаамского старца». Это небольшая книга, но
прекрасная. Если игумен Никон (Воробьев) был очень образованный человек,
то Иоанн Валаамский – самый простецкий человек; но если вы почитаете
их, увидите поразительное согласие их в учении. Эти книги в самой
простой и доступной форме дают нам представление о том, что такое
духовная жизнь. Поэтому, кто хочет, тот должен заняться этим
обязательно. Я уже не говорю, что обязательно нужно читать Священное
Писание, Новый Завет, надо обязательно читать толкования на Новый Завет.
Потому что, знаете, есть сумбурные объяснения. Возьмите все секты, все
протестантские направления, на чем они возникли? На том, что начали сами
толковать Священное Писание, отстранив единое святоотеческое учение.
Поэтому надо читать толкования святых отцов. В этом отношении очень
хорошо было бы иметь Иоанна Златоуста, у него очень много по этому
вопросу есть, Феофилакта Болгарского, епископа Михаила толкования есть
на Новый Завет.
Было бы очень важно читать кое-какую
святоотеческую литературу прежних веков, например, аввы Дорофея
«Душеполезные поучения» – очень просто написана, но очень духовно
поучительные это вещи. Одним словом, нужно читать и научаться. Это одна
сторона. Из этого чтения увидит человек, как себя надо вести, как нужно
жить. Попробуйте почитать послания апостола Иакова, – до чего же
замечательно он говорит, каким должен быть христианин, и все другие
послания.
А вторая сторона – надо человеку приобщиться и к внешней
стороне Церкви. Речь идет о необходимости, конечно, Крещения, при
условии веры. Если нет веры, нельзя принимать Крещение, Сам Господь
сказал: «Кто верует и крестится, спасен будет, а кто не верует, осужден
будет». Поэтому надо принять Крещение, молиться, ходить на Исповедь,
каяться в своих грехах, причащаться, посещать храм, естественно,
совершать правило утреннее и вечернее. И вот таким образом можно
приобщиться к духовной жизни и к самому христианству.
–
Спасибо, Алексей Ильич. Вопрос такой: «Благодать дается от смирения,
смирение рождается от терпения, терпение рождается от трудов внутренних и
внешних, труды совершаются от решимости, решимость рождается от веры,
вера рождается от жажды истины, жажды правды, жажды Бога. Так, прося
терпения и смирения, не возжигаем ли мы костер сверху? Да, он может
загореться, но не лучше ли возжигать костер снизу, прося у Господа жажды
Его, жажды Истины?» – Михаил из Пскова об этом спрашивает.
–
Не с этого начинается все – начинается с осознания своей греховности.
Пока человек не увидит, что он грешный, не увидит, что он сам не может с
этими страстишками и страстями справиться, он не может обратиться ко
Христу с надлежащей молитвой. Ибо Христос – это Спаситель – как, скажем,
Петр стал утопать и закричал: «Господи, спаси меня!», и Христос спас
его. Так и здесь, нужно начинать с покаяния, а не с этих вещей – не с
терпения, не со смирения, потому что все это следствие. А вот если будет
покаяние, тогда у меня будет и вера Христу, а вот когда у меня будет
вера Христу, тогда я постараюсь уже обращаться к Нему с верной молитвой.
Тогда у меня только появится желание и даже терпение жить по тем
заповедям и наставлениям, которые мы находим в Священном Писании и у
святых отцов. Вот какая цепочка, вот с чего нужно начинать.
–
«Православный человек при помощи Божией являет любовь людям в молитвах и
поступках. Но в основной массе все сектанты и, к сожалению, часть
православных являются заложниками технологии всеобщего счастья,
генерированного самовнушением. Какими словами можно помочь человеку
понять эту ситуацию, ведь очень часто от такой любви наблюдается
взаимонепонимание и некое одиночество?», – спрашивает Вадим,
Кабардино-Балкария.
– Вопрос несколько общий. Я бы
призвал всех, кто спрашивает, спрашивать коротко и ясно. «Кто ясно
мыслит, тот ясно говорит». Впечатление такое, что люди очень часто не до
конца продумывают суть вопроса и пишут очень длинные послания. Их
бывает очень трудно читать и трудно отвечать...
Я только могу
повторить, что нет возможности духовного исцеления человека, если он не
увидит себя грешным. Но увидит как? Не так, как бесы видят себя
грешными: «я – грешный, ха-ха». Пожалуй, когда аппендицит схватит, так
не скажет человек: «у меня болит аппендикс, ха-ха», он сразу скорчится и
начнет вызывать «скорую помощь», и скорее в больницу – вот,
оказывается, что такое видеть свои грехи. Если человек увидит все эти
свои страсти, тогда он может обратиться к Богу как следует.
А весь
этот технологический век, в котором мы живем, есть следствие порочного
духовного развития. Мы заложники этого мира. И вот тут-то надо собраться
и обратить внимание на главное, как это делает полководец: он знает,
куда нанести удар. Так и здесь – основной удар должен быть нанесен по
нашему самолюбию, гордыне, тщеславию. Ибо дух творит все формы, и если у
меня будет чистый дух и душа, тогда и вся деятельность моя приобретет
совершенно иной характер. До тех пор, пока у меня душа грязная, никакого
правильного отношения к жизни у меня быть не может.
– «Уважаемый Алексей Ильич, расскажите, что такое любовь? Мне это очень нужно знать». Анастасия, 9 лет, Санкт-Петербург.
–
Замечательно, ей еще девять лет, а она уже хочет знать, что такое
любовь. Если бы ей было девятнадцать, это было бы попроще. Но попытаюсь
объяснить. Одно дело, Настя, любить конфетку, другое дело – любить
кошечку, третье дело – любить папу и маму, четвертое – любить брата или
сестричку, или подругу. Слово-то одно, а содержание совсем разное. Суть
любви заключается в том, чтобы, если можешь, делиться чем-нибудь
вкусненьким с тем, кого ты любишь. Если ты кого-то любишь, постарайся не
обвинять его, а проявить великодушие, не ругать, не обсуждать их, не
осуждать, не причинять им зла. И, самое главное, не делать другому того,
чего бы ты не хотела, чтобы тебе кто-то сделал. Ты что-то плохо
сделала, ты же не хочешь, чтобы все узнали об этом, и ты тоже не
рассказывай другим, когда увидишь, что кто-то что-то сделал плохо.
Любить человека – значит жалеть и стараться делать ему добро по силе
своей.
– Как объяснить подростку необходимость добрачного воздержания, как относиться к гражданским бракам?
–
Обычно я привожу такой пример: каждому человеку по рождению дается то,
что можно назвать драгоценностью, которую изобразить стоило бы как некую
драгоценную хрустальную чашу с еще более драгоценным напитком. Эту чашу
можно назвать чашею любви, которая коренится в душе каждого рожденного.
Но с этой чашей поступить можно совершенно по-разному. Можно в
определенный момент жизни ее испить до дна и получить неизъяснимое
наслаждение. А можно расплескать ее по капле направо и налево, а можно
ее разбить и остаться вообще без ничего.
Это образ того, как
следует относиться к этому природному свойству, которое присуще каждому
человеку. Свойству, которое требует того, кто станет с тобой единым
существом, ибо любовь делает едиными мужчину и женщину. И как важно
сохранить эту чашу до брачного союза, – тогда они действительно испытают
блаженство и счастье. Об этом говорят все, кто это пережил. И,
напротив, когда расплескивают эту чашу направо и налево, потом в брак
вступают, и смотришь – нет уже в них радости, нет счастья, нет этого
великого переживания, которое дается, может быть, один раз в жизни. Как
себя наказывают эти люди!
Брак – серьезное дело. А когда люди
вступают часто в так называемый гражданский брак, то, как фиговым
листом, просто прикрывают свой эгоизм, и больше ничего. Потому что если
вы любите, вступайте в брак, а если просто так играете, вы все теряете.
Что такое гражданский брак? Сегодня пожили, завтра разошлись,
послезавтра новый вариант, и так бесконечно происходит расплескивание
этой драгоценной чаши. Просто нужно знать, что ты себя обираешь,
остаешься нищим, и это, кстати, одна из причин того, что сейчас более
50% браков распадаются.
Мне очень
понравилось, когда я читал биографию Алексея Степановича Хомякова, вот
что: его замечательная мать взяла с братьев слово сохранить себя чистыми
до брака. И все друзья описывают, какой замечательный брак был у
Хомякова. Так это же счастье, равного которому на Земле быть не может, –
чистая, прекрасная любовь двоих в браке.

Сергей

Нет добродетели выше рассуждения

– Здравствуйте, дорогие друзья. Нам радостно в дни
празднования 7-летия начала работы телеканала «Союз» объявить, что в
эфире новая встреча с профессором Московской Духовной академии Алексеем
Ильичом Осиповым. Здравствуйте, Алексей Ильич. Позвольте поздравить Вас,
как нашего самого активного и преданного соработника, с этой
знаменательной датой – без преувеличения, это и Ваш канал, ведь именно
из нашей студии уже много лет звучит на огромную аудиторию Ваша
миссионерская проповедь.
Алексей Ильич, многих
часов не хватит прочитать все слова благодарности, которые приходят в
Ваш адрес, но все же я зачитаю одно письмо, показывающее безмерную
любовь к Вам наших телезрителей: «Алексей Ильич, хочу поблагодарить Вас
за Ваши лекции, через них Господь стал для меня живым, а не эфемерным. С
уважением, Маргарита, город Чебоксары».
Но давайте обратимся к вопросам, которые поступили накануне.
«Как отличить личный опыт общения с Богом от прелести? Татьяна, город Екатеринбург».
–
Очень важный вопрос, который затрагивает духовный путь развития очень
многих христиан. Православие тем и отличается от других конфессий, что
оценивает любой личный опыт через призму святоотеческого опыта. Личный
опыт может быть сколь угодно многообразным, и мы оцениваем его как
правильный только тогда, когда он соответствует основным положениям
святоотеческого опыта. Если же наблюдаем несоответствие, то мы понимаем,
что здесь или что-то не так, или вообще заблуждение – так что очень
важно знать основные положения святоотеческого опыта.
Эти
положения четко высказаны в творениях святителя Игнатия (Брянчанинова),
недаром о нем с таким восхищением говорили Оптинские старцы, просто
поражаешься их оценкам! Макарий Оптинский говорит о нем, как о человеке
великого ума. И подчеркивает, что это был бы Великий Арсений в нашей
Русской Церкви, если бы Промыслом Божиим не был поставлен на другое
место. А Варсонофий Оптинский говорит, что это просто ангельский ум, что
когда Игнатия (Брянчанинова) хоронили, ангелы пели. Никон Оптинский
(Беляев) говорит так об Игнатии (Брянчанинове): «Когда я читаю его
труды, я вижу, что это настоящая азбука духовного опыта».
Я уже не
говорю об исполненных великой благодарностью высказываниях в адрес
Игнатия (Брянчанинова) Иоанна, игумена Валаамского, игумена Никона
(Воробьева), недавно почившего архимандрита Иоанна (Крестьянкина),
который советует: «Читайте его, руководствуйтесь им, и вы избегнете
очень многих опасностей» – вот какую высокую оценку творениям святителя
Игнатия (Брянчанинова) дают люди, заслуживающие полного уважения,
понимания, признания.
Так вот, святитель обозначил в своих
творениях основные принципы духовной жизни, отступление от которых ведет
человека к прелести. Один из основных критериев, которые подчеркивает
святитель Игнатий, заключается в словах преподобного Петра Дамаскина:
«Первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов
своих, бесчисленных, как песок морской». Вот где, оказывается, критерий
истинности – это не радостные переживания, не сладостные ощущения, не
видения, не дары прозорливости, нет. Признаком начинающегося
выздоровления души является все большее видение пораженности нашей
природы фактически всеми страстями, которые открываются в нас постепенно
при правильном духовном опыте.
– Следующий вопрос: «Бог есть любовь,
но почему в Ветхом Завете мы постоянно видим наказания и только
наказания и царей, и народа? С уважением, Надежда из Серпухова».
–
Христианство открыло, что Бог, оказывается, совсем не то Существо,
Которое представлялось иудейскому ветхозаветному и языческому сознанию, –
там Бог совершенно четко обозначен как справедливый Судья. И поэтому
все, что происходило с человеком в его жизни, рассматривалось или как
наказание, или как награда. Очень интересны в этом отношении такие
эпизоды из Евангелия, когда ученики спрашивают Христа: «Равви, кто
согрешил, он или родители, что родился слепым?» – другого понимания Бога
просто не было. Христианство, если хотите, произвело революцию, сделало
открытие величайшей важности: Бог, оказывается, не Судья, не палач,
хотя бы и милостивый, а Врач. Все, что Он посылает, что совершается по
Его воле, по Его Промыслу, совершается на пользу духовной жизни
человека. Только это, и больше ничего – ведь когда врач делает операцию,
когда отнимает руку или ногу, он не наказывает человека, а лечит, то
есть делает это с целью спасти человека. Так и все наказания в Ветхом
Завете, которые действительно вызывают подчас недоумения, были вовсе не
наказания. А если использовать это слово – «наказание», в значении,
которое мы находим в нашем славянском языке, – слово «наказание»
означает «научение, помощь». Не наказывает Бог, а любит. Это
действительно просто потрясающее открытие Того, Кто есть Бог.
– «Бог – любовь, Бог – Творец, Который создал все. А кто тогда создал бесов?», – спрашивает Игорь Коротаев.
–
Бесов никто не создавал. Бесы – это духи, которые прежде были ангелами,
но, по традиционному учению, рассматриваются как духи падшие, то есть
отпавшие от Бога и в результате извратившие свою добрую природу на злую.
А в отношении того, какова их участь, поскольку этот вопрос постоянно
сопутствует заданному, нужно сказать, что Бог знал, создавая этих духов,
их участь.
Как понять, в таком случае, Его любовь? Есть точка
зрения, которая выражена с полной определенностью родным братом Василия
Великого святителем Григорием Нисским. Он утверждал, что и люди, и бесы,
перенеся определенные страдания и поняв, что жизнь вне Бога это только
страдания, в конечном счете станут способны понять и то, что Бог есть
любовь и только любовь. Таким образом, пишет святитель Григорий Нисский,
произойдет восстановление всего. То есть, оказывается, он утверждает,
что, как пишет апостол Павел, будет Бог всяческая во всех. Во всех. Такова его точка зрения в отношении проблемы вечных мук, касающихся человека.
Подобная
точка зрения была твердо и определенно выражена целым рядом великих
святых Православной Церкви. Об этом говорят Григорий Богослов, Василий
Великий, Епифаний Кипрский, Ефрем Сирин, Исаак Сирин. Говорят они о том
же, но предупреждают, особенно четко Исаак Сирин: «Хотя геенна
ограничена, но страшен вкус пребывания в ней, и никто не знает, какие
страдания придется перенести там». То есть он предупреждает: не думай,
что легко получить блага, пройдя через те страдания, о которых говорит
Откровение. Убоись этого и не обманывайся.
– Наталья из
Ханты-Мансийска спрашивает: «Греховен ли вопрос, для чего Бог создал
человека? И должны ли мы задаваться этим вопросом?».
–
Этот вопрос не только не греховен, он естественен, ведь если его
перефразировать, то это будет звучать так: «Зачем же я живу, каков смысл
человеческой жизни?». И православный ответ здесь однозначен: человек
создан быть богоподобным существом. А о Боге мы говорим, что Он
всеблажен, что Он совершенен, что Бог есть Красота, превыше всякого
представления о Себе. Так и человек назван: вы боги и сынове,
то есть сыны Вышнего, все вы – человек призван быть богоподобным
существом, преисполненным благодати, познания истины, радости
бесконечной, красоты, не могущей быть выраженной человеческим языком.
Вот в чем смысл человеческой жизни, вот для чего Бог создал человека.
–
«Как правильно понимать Божий Промысел и не впасть в искушение?», –
спрашивает Алексей. И похожий вопрос: «Алексей Ильич, Православие учит,
что воля Божия есть исполнение заповедей всегда и в любом месте. Мы
часто читаем в житиях святых, как они продолжительно молились и
совершали подвиги, перед принятием каких-то решений пытались понять,
угодно ли это будет Богу. Расскажите, пожалуйста, что такое предаваться
воле Божией при принятии каких-либо решений, при избрании жизненного
пути. С уважением, – Василий, город Арзамас».
– Я еще раз
хочу напомнить, что Православие тем отличается от других конфессий, что
исходит из святоотеческого понимания ответов на те вопросы, которые нам
предлагает жизнь. Да, очень многие задаются вопросом, как поступить по
воле Божией?
Ответ: «Нет добродетели выше рассуждения», – это
сказал Антоний Великий, когда к нему пришли три подвижника и начали
рассуждать, какая добродетель высшая. Один сказал, что пост, второй, что
молитва, третий, что послушание. Антоний же ответил: «И постом
неразумным можно убить себя, и послушанием неразумным можно сделаться
рабами человеков, а не Божиим рабом, и молитвою можно как вознестись на
небо, так и впасть в бездну гордыни и заблуждения». Там, где нет
рассуждения, нет добродетели.
Так вот, человек должен поступать
всегда по разуму и по совести. По разуму, исходя из тех знаний идей
христианства, которые у него есть, и по совести, поскольку совесть
тонкий и живой индикатор наших поступков, – по разуму и по совести, и
пересечение этих двух линий дает искомую точку.
Если человек будет
поступать так, то при этом, как пишет Исаак Сирин, мы должны говорить:
«Господи, вот что говорит мое безумное рассуждение, вот что говорит моя
очень сожженная совесть, но, Господи, да будет Твоя воля, а не моя».
Если человек искренне обращается к Богу с такой молитвой и принимает
решение в соответствии со своим пониманием, то даже в случае ошибки
человека Бог исправит это. Почему? Да потому что он возлагает искреннее
упование на Бога, а не на себя. Тогда и совершается Промысел Божий.
Особенно важно упование на волю Божию, когда люди в молитвах обращаются с
просьбой о каких-то земных вещах, о здоровье, о внешнем благополучии.
Святые
отцы говорят: «если можешь, ничего не проси у Бога». Но иногда мы не
можем не просить, и уж тогда проси так: «Господи, Ты знаешь, что я хочу,
но да будет воля Твоя, Господи, а не моя». Такое обращение к Богу может
получить самый благоприятный, положительный ответ.
Когда же мы
настаиваем, отвергаем Промысел Божий, волю Божию, хоть и со слезами, но
требуем, чтобы было по-нашему, то, конечно, ничего не получим.
Большинство людей, кажется, молятся, просят об одном, другом, третьем и
ничего не получают.
По двум причинам. Первая причина: настойчиво
просят у Бога: «дай вот это, Господи». Вторая – а веры-то нет. Просят, и
сами не верят. И так всю жизнь проводит человек и остается без плода.
Промысел Божий совершается, когда мы предаем себя в волю Божию, – но не
бездейственно: вот сижу я в кресле и говорю: «Господи, вырос бы у меня
сад...». Нет, мы должны делать что можем, но результаты предоставлять
воле Божией. Вот здесь решение вопроса.
– Следующий вопрос Борис Иванов задает: «Как именно крестная смерть Спасителя дает нам возможность ко спасению?».
–
Грехопадением первых людей человек исказил свою природу, она стала
крайне болезненна, но, прежде всего, она стала смертной. Я уж не говорю о
том, что она стала тленной, как пишет Максим Исповедник, стала
страстной и так далее. Афанасий Великий пишет: «Покаяние омывает грехи,
но не исправляет природы».
Тем и отличаются крестные страдания
Христа и Его Воскресение, что Он этим актом исправил ту природу, которую
воспринял, ту человечность, которую Он воспринял, – посмотрите, каким
Он был до Воскресения, какая у Него была Плоть, подвергнутая страданиям,
и голоду, и жажде, и слезам, и каким Он стал по Воскресении. Он
находится здесь – и исчезает, Он в закрытые двери заходит. Вот как
природа изменилась – она стала совершенной, ее воссоздал Господь через
Свою Плоть. Отныне человек получил возможность приобщиться этой
воскресшей, новой природе, как говорит апостол Павел, природе Второго
Адама. Приобщение это происходит через принятие Христа. Какое принятие
Христа? Христос – это Спаситель, и тот человек, который видит, что
самостоятельно не в состоянии справиться со своими пакостями душевными,
со своими страстями, обращается ко Христу, к Богу от всей души и с
покаянием. Обращаясь ко Христу, он принимает Крещение.
В Крещении и
происходит то великое, чего не знало никогда человечество. Я
подчеркиваю, что Крещение не магия, а таинство, в Крещении верующему
человеку дается семя новой жизни, которую создал Христос, семя вот этого
нового Адама. И теперь уже от человека зависит, создаст ли он условия,
благоприятные для возрастания этого семени в себе, или не создаст.
Только правильная духовная жизнь дает возможность возрастания в смертном
и страстном человеке нового, как говорит апостол, человека.
Какое
это возрастание? По примеру множества святых, которые прославлены
Церковью, мы видим, какими они становились. Помните беседу Серафима
Саровского с Мотовиловым? «Смотреть нельзя было, как солнце сияло лицо
его». Мария Египетская, смотрите, переходит реку «яко по суху». И
сколько появляется свойств нового человека во Христе, ведь это было
нечто совершенно удивительное! Вот что принесла нам Жертва Христова.
Но
я говорю о внешних вещах, потому что трудно сказать о внутренних.
Посмотрите, какой радостью исполнены были святые. Серафим Саровский не
мог встретить человека, чтобы не сказать ему от всей души, с величайшей
любовью: «Радость ты моя». И все чувствовали, что это не слова пустые.
Тут видели любовь, потому многие потрясенные выходили от него, изменяли
свою жизнь. Вот что дала нам крестная Жертва Христова.
В связи с
этим хочу отметить очень важный момент. Я помню, при беседе с
католиками, один из их епископов, который кардиналом потом стал, сказал о
Богоматери как о Соискупительнице. Я удивился. Он, конечно, стал
извиняться сразу, но это сейчас стало входить в наше сознание. Потом
смотрю, наш Софроний (Сахаров), архимандрит, то же самое говорит, что мы
можем соискуплять, вместе с Христом, людей. Какой ужас! Христос природу
исцелил, а мы можем только грехи омывать свои и помочь другим. Повторю
еще раз замечательные слова Афанасия Великого: «Покаяние омывает грехи,
но не исправляет природы». Поэтому мы не соискупляем. Это безумно: себя
объявить чуть ли не равными Христу, – никакого соискупления быть не
может. Поэтому, когда я прочитал такое у Софрония (Сахарова),
архимандрита, я был поражен. Вот что пишет Софроний (Сахаров): «Мы не
умаляем жизненной силы Жертвы Христа, но разделяем ее, соучаствуем в
ней, живем в той же реальности. Отсюда как бы урок нам: каждый из нас
должен молиться за мир, искупляя его нашими молитвами. Так познается
Бог».
Какой ужас, вы подумайте только: искупляя его нашими
молитвами! Христос – Единственный, больше никто не может искуплять мир.
Ни своими молитвами, ни своими подвигами. Это очень важный момент в
понимании христианства.
– Если Бог есть любовь, то как относиться к страданиям невинных, как правильно переносить страдания?
–
Как относиться к скорбям, которые постигают каждого человека, – нет
человека, у которого не было бы скорбей, правда? Очень важно понимать
следующее. Здесь есть три ступени, о которых каждый христианин должен
знать. Когда эти скорби объективные и мы ничего не можем сделать,
главное – терпеть. Терпеть – это значит, не рваться с креста, потому что
с креста все равно не сорвешься. Это первая, низшая ступень.
Вторая
ступень та, которую указал нам разбойник разумный. Осознать: «Господи,
достойное по делам нашим мы получили». Ой, как это важно! Не обвинять
направо, налево всех, кто виноват. У нас ведь, что ни случись, кто
виноват? Виновато правительство, Церковь, все вокруг меня виноваты, –
один я только чистый голубок. Если человек достигнет духовной
способности понять это и от всей души сказать Богу: «достойное по делам
своим я получаю», тогда он может взойти на третью ступень. Она
заключается в чем? «Господи, я знаю, что Ты есть любовь, я знаю, что
все, что Ты посылаешь, это только к моей пользе, пользе вечной, а не
только мимолетной. Господи, благодарю Тебя». Тот человек, который
окажется способным сказать такие слова, ощутит при этой скорби кажущейся
радость. Радость, которая поглотит саму скорбь. Об этом говорит
бесконечный опыт множества христиан. Как великомученик Евстратий
восклицал, когда с него сдирали кожу и поливали маслом кипящим: «Мучение
– это радость рабам Твоим!». Потрясены были все мучители. Недаром мы
часто видим в истории этих гонений, когда сами палачи бросали орудия
пыток и объявляли себя христианами. Они видели присутствие Бога.
«Мучение – это радость рабам Твоим». Вот она, третья ступень! Более
того, Бог может избавить человека от всего этого, видя правильное
устроение его души.
А в отношении невинных страданий, я уже не говорю о невинных страданиях взрослых людей…
Вот,
в данном случае меня обвиняют в воровстве, но я не крал. А сколько у
меня до этого было неправды? Сколько я лгал, сколько притворялся,
сколько лицемерил, сколько еще других грехов творил? Я только в данном
случае, оказывается, несправедливо страдаю, а ведь закон-то один. Это
как цепочка. В данном случае, верно, это звено хорошее, а предыдущие
все? Все гнилые. Так что важно здесь быть христианином. И тогда я пойму:
«Господи, да, здесь действительно я не виновен, но я достойное по делам
своим получаю, потому что знаю: чего в моей жизни только не было».
А
дети-то за что страдают? Если спрашивать с православной точки зрения,
отвечаю: ни за что. А почему? Неверно поставлен вопрос. За что – это
наказывают. Опять мы возвращаемся к иудео-языческому пониманию Бога как
Судьи, и верно: за что же страдают невиновные младенцы? Не «за что», а
«почему»? А потому.
Во-первых, все мы, начиная с семьи, дальше
родственники, дальше друзья, дальше коллектив и так далее – все мы из
себя представляем не мешок гороха, в котором горошины соприкасаются друг
с другом, но никакой связи между ними нет, никакого влияния друг на
друга нет. Что пишет апостол? «Церковь есть Тело Христово» – мы все
представляем собой организм живой, в котором каждая клеточка соучаствует
в жизни другой. Ко мне подходит студент с кривой физиономией и говорит:
«Можно я на лекции не буду присутствовать – у меня зуб болит».
Голубчик, это ведь болит зуб, ну и пусть он болит, ты-то при чем?
Конечно,
это смешно, но на самом деле мы забыли, что ребенок – это клеточка,
органически связанная со своими родителями и с окружением своим.
Страдания этого ребенка – не что иное иное, как выражение той духовной
пораженности, в которой находятся, допустим, его родные, его родители, и
так далее. Это первый момент, почему страдает ребенок. Второе. Ни одна
капля страданий не попускается Богом ни одному человеку без того, чтобы
не воздать этому человеку в миллионы и миллиарды раз больше в той вечной
жизни, которая откроется для каждого из нас. То есть блаженны те, кто
здесь пострадают. Они будут вознаграждены не сторицею, просто нет числа,
которым можно было бы это выразить. Ибо Бог есть любовь. Вот какая наша
вера.
Почему страдает этот человек? Мы говорим, что ему делаем
операцию. За что? Не «за что», а «почему». Посмотрите, сделали операцию,
и здоров человек, радуется жизни, солнцу. Вот почему мы ему делали
операцию. Так и здесь. Кстати, а если Бога нет, объясните, за что
страдают эти все бедные больные, уроды, ненормальные – они за что
страдают, скажите? Ни за что? Бессмыслица, какой ужас! Это что за
мировоззрение? А у нас есть Бог, Который любовь, и ни одно страдание не
является бессмысленным, вот какое великое благо.
–
Спасибо, Алексей Ильич. Любовь из Забайкалья спрашивает: «Мои
родственники другой веры, и они меня смутили вопросом, почему мы,
православные, носим крест на груди? Иисус на Кресте терпел такие
страдания и боль, а мы носим его на груди, и все другие конфессии
осуждают нас, православных, из-за того, что мы носим этот крест. И я
ничего не могла им на это ответить».
– Крест Христов –
знак тех страданий Христа, которые являются величайшим доказательством
любви Бога к человеку. Крест Христов – спасение, исцеление человеческой
природы. Посмотрите, как мы почитаем реликвии, мучеников, мощи
мучеников. Мы благоговеем, поклоняемся, величаем страдания не только
мучеников за Христа, а просто героев даже. Посмотрите, во время войны
сколько людей погибло, целые поисковые отряды сейчас находят их останки.
Не с благоговением ли мы, когда находим какую-то медаль, какой-то
документ, звездочку, относимся к этому? Да, конечно. Мы почитаем и этих
страдальцев, и все, что было связано с этими страданиями. Так и здесь –
мы крест Христов почитаем как орудие, как знак нашего спасения, как
постоянное напоминание себе об этом, потому-то и носим его не
где-нибудь, а на своей груди.

Сергей

Краткая история Русской Истинно-Православной Церкви: 1927-2007 г

Краткая история Русской Истинно-Православной Церкви: 1927-2007 гг.

Виталий Шумило, Сергей Шумило

 
 
Краткая история Русской Истинно-Православной Церкви: 1927-2007 гг.
 

Русская Истинно-Православная Церковь (другое ее название – Катакомбная Церковь)
как ветвь Поместной Российской Церкви организационно начала свое
формирование в кон. 20-х – нач. 30-х гг. ХХ в. Она образовалась в
результате отказа большинства епископата и духовенства Русской Церкви от
сотрудничества с коммунистическим богоборческим режимом в СССР, на что
пошла прообновленческая группа, возглавляемая митрополитом Сергием
(Страгородским). В результате учиненного митр. Сергием под руководством
ОГПУ-НКВД раскола, в СССР с того времени существовали параллельно
официальная (“советская” или “красная”) церковь, которая в 1943 г. по
приказу Сталина была оформлена в “Московский патриархат”, и независимая
от богоборческого режима Истинно-Православная Русская Церковь
(ИПЦ). Последняя в результате жестоких репрессий и преследований
вынуждена была перейти на нелегальный способ служения, отчего у нее
появилось другое название – Катакомбная Церковь.



Катакомбную Церковь как ветвь некогда единой Поместной Русской Церкви
называют также “тихоновской” – по имени Святого Патриарха Тихона
(Белавина, +1925).

Канонический фундамент Русской Истинно-Православной Церкви зиждется
на Указе Святого Патриарха Тихона № 362 от 7/20 ноября 1920 года.
Святитель Тихон был последним законным патриархом Русской Церкви,
избранным Всероссийским Поместным Собором, выражавшим всю полноту
Русской Церкви.

Св. Патриарх Тихон пророчески предусмотрел две формы церковного управления в Русской Церкви.

Первая выражена в Патриаршем Завещании от 25 декабря/7 января 1925
г., которое было обнародовано сразу же после загадочной смерти
Святейшего. Понимая, что богоборцы, имея целью полное уничтожение
Истинной Церкви Христовой, после его смерти не позволят собраться
свободному Поместному Собору для выборов нового законного Патриарха и
таким образом лишат Русскую Церковь канонического возглавления, Св.
Патриарх Тихон в соответствии с решением Поместного Собора 1917-1918 гг.
назначил Местоблюстителей Патриаршего Престола: Митрополитов Кирилла
(Смирнова) Казанского (впоследствии – один из отцов-основателей
Катакомбной Церкви), Агафангела (Преображенского) Ярославского и Петра
(Полянского) Крутицкого. В Завещании специально оговаривалось, что если
Митрополит Кирилл по не зависящим от него причинам не будет иметь
возможности вступить в права Местоблюстителя, то его должен заместить
Митрополит Агафангел, если же этого не смогут сделать ни Митр. Кирилл,
ни Митр. Агафангел, то тогда в права Местоблюстителя должен будет
вступить Митрополит Петр. Как известно, Митрополиты Кирилл и Агафангел
были арестованы богоборцами, в связи с чем, согласно Завещанию Св.
Патриарха, именно Святителю Петру довелось понести тяжкий крест
Первосвятительского служения. В условиях гонений, предчувствуя свой
близкий арест, Митр. Петр назначил себе временных заместителей, одним из
которых был Св. Новомученик Митр. Иосиф (Петровых, +1937)
Петроградский, один из отцов-основателей Катакомбной Церкви.



Основная задача введения временной формы управления Церковью –
местоблюстителями и их заместителями – заключалась в том, чтобы при
первой же возможности созвать свободный Собор для выборов нового
канонического Патриарха и восстановить законную власть в Русской Церкви.
Такой тайный Собор фактически был проведен в 1926 г. путем сбора
подписей всех православных иерархов. Более 70-ти Преосвященных Русской
Церкви проголосовало за избрание новым Патриархом Св. Митр. Кирилла
(Смирнова, +1937) Казанского, однако соборное волеизъявление епископата
Русской Церкви так и не было воплощено в жизнь из-за противодействия
богоборческой власти. Практически все епископы, голосовавшие за
кандидатуру Митр. Кирилла, были арестованы и закончили свою жизнь в
тюрьмах и лагерях. В скором времени при содействии ОГПУ митр. Сергий
(Страгородский) узурпировал церковную власть, с чего и начался
сергианский раскол в Русской Церкви. 

Самочинно образовав так называемый «Временный Синод», митр. Сергий в
1927 г. опубликовал отступническую Декларацию, которой от имени всей
Русской Церкви узаконил богоборческий коммунистический режим и объявил
его «радости и горести» «радостями и горестями Церкви». По мнению
большинства епископов Русской Церкви, органы ОГПУ руками митр. Сергия
учинили «новообновленческий раскол». Власть в Церкви, по замыслу ОГПУ,
должна была теперь перейти к бывшим обновленцам, каковыми были митр.
Сергий (Страгородский), митр. Алексий (Симанский) и другие. 

Предвидя подобный трагический поворот событий, Святой Патриарх Тихон
пророчески предусмотрел другую форму церковного управления в Русской
Церкви – на случай прекращения деятельности законного Высшего Церковного
Управления. Эта форма предусмотрена Указом Св. Патриарха Тихона № 362
от 7/20 ноября 1920 года, на основании которого возникли Катакомбная
Истинно-Православная Церковь на Родине и Русская Зарубежная Церковь.

Суть Указа Св. Патриарха сводится к тому, что в случае прекращения
деятельности законного Высшего Церковного Управления Русской
Церкви правящий епархиальный архиерей входит в сношение с архиереями
соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной
власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде
ли Временного Высшего Церковного Управления или митрополичьего округа
или еще иначе), а в случае отсутствия архиереев, с которыми можно
вступать в общение, епархиальный архиерей переходит на самоуправление и
берет на себя всю полноту власти в своей Епархии до образования
свободного церковного управления. В случае же «крайней дезорганизации
церковной жизни, когда некоторые лица и приходы перестанут признавать
власть епархиального Архиерея, последний, – сказано в Указе, – не
слагает с себя своих иерархических полномочий, но организует из лиц,
оставшихся ему верными, приходы и из приходов – благочиния и епархии,
представляя, где нужно, совершать богослужения даже в частных домах и
других приспособленных к тому помещениях и прервав церковное общение с
непослушными».

Эта форма церковной власти имела место уже при жизни Св. Патриарха
Тихона, а замещавший его после ареста Митрополит Агафангел в Послании от
5/18 июня 1922 г. предписал всем архиереям перейти на Указ № 362.

Жизнь подтвердила пророческую мудрость этого Указа.  После ареста
Местоблюстителя Патриаршего Престола Митр. Петра “временный синод” митр.
Сергия предало Церковь Христову во власть богоборцев. Временное
церковное управление митр. Сергия было отвергнуто большинством
истинно-православных архипастырей, духовенства и верующих, в том числе и
двумя, указанными Св. Патриархом Тихоном в Завещании кандидатами в
Местоблюстители – Митрополитами Кириллом Казанским и Агафангелом
Ярославским, а также и самим действующим Местоблюстителем – находившимся
тогда в заключении Митрополитом Петром Крутицким, и его заместителями –
Митрополитом Иосифом Петроградским и Архиепископом Серафимом Угличским.
Большинство епископов Русской Церкви не вступили в общение с
прообновленческим церковным управлением митр. Сергия и, взяв за
каноническое основание Указ Св. Патриарха Тихона № 362, положили начало
катакомбной Русской Истинно-Православной Церкви на Родине. В письме
Архиепископу Димитрию (Любимову) Гдовскому Митрополит Иосиф (Петровых)
Петроградский писал, что к началу 1928 года от митр. Сергия отделилось
26 епископов. К середине 1930-х гг. их насчитывалось уже более 50.

Аналогично поступили и русские православные иерархи в изгнании,
которые на основании Указа № 362 организовали «Временное Высшее
Церковное Управление Русской Православной Церкви Заграницей» (позже
преобразованное в Архиерейский Синод) и тем самым положили начало
Зарубежной Церкви как самоуправляющейся части Русской Церкви.

Поскольку на Родине до сего дня не существует свободного Высшего
Церковного Управления для всей полноты Русской Церкви, то,
соответственно, продолжает сохранять каноническую силу Указ № 362,
который неправомочно отменить ни одно из ныне существующих временных
церковных управлений, будь оно на Родине или за границей.  До сего дня
этот пророческий Указ Святого Патриарха является той незыблемой основой,
фундаментом, на котором зиждется каноническое здание нашей части
некогда единой Российской Поместной Церкви – Русской
Истинно-Православной Церкви.

 



После издания митр. Сергием в 1927 г. Декларации и учинения раскола,
органы ОГПУ-НКВД с новой силой начали репрессии против
истинно-православной иерархии и духовенства. Главным основанием для
массовых арестов епископов и священников теперь служило их отношение к
Декларации и синоду митр. Сергия.



Как в свое время поминовение имени Св. Патриарха Тихона за
богослужением и непризнание обновленческого раскола служило для
большевиков поводом к осуждению своих жертв на казнь или ссылку, так
теперь за непоминовение советского митр. Сергия и непризнание его
Декларации и учиненного им новообновленческого раскола сотни тысяч
истинно-православных пастырей и пасомых принимали мученические венцы. В
этот период истории Русской Церкви, период великого предательства,
совершившегося в самых Ее недрах, целый сонм новых мучеников пострадал
за Истину Христову. Декларация митр. Сергия не только никого не спасла
от мучений, но послужила поводом и причиной усиления гонений и
репрессий. Только в 1929 году было арестовано более 20 епископов,
отделившихся от митр. Сергия, а ведь гонения на ИПЦ в эти годы только
начинались.

Оказавшись в лагерях и заточениях, с начала 1930-х годов ссыльные
истинно-православные святители начинают призывать православный народ к
уходу в катакомбы, по примеру древних христиан. К концу 30-х гг., на
который  пришелся пик репрессий против ИПЦ,  все истинно-православные
священники и верующие, оставшиеся в живых и на свободе, были вынуждены
уйти в глубокое подполье.

В эти страшные годы были арестованы практически все верные Истине
архиереи и большинство священников. Они все приняли мученичество за
Христа и Истинное Православие.

В результате жесточайших гонений и репрессий в СССР Истинная
Православная Церковь, уйдя в катакомбы и применив Указ Св. Патр. Тихона №
362, фактически прекратила свое внешнее существование как
«административный институт». Это дало повод богоборцам официально
утверждать, что Истинно-Православной Церкви в СССР больше нет. Однако
Церковь там, где совершается Евхаристия, а не там, где есть внешние
формы организации. А Евхаристия в общинах ИПЦ никогда не прекращала
совершаться во все годы богоборческого коммунистического режима,
совершается она и по сей день. Не имея внешней церковно-административной
структуры, Истинно-Православная Церковь Христова продолжала нести свое
исповедническое служение в условиях конспирации и подполья, почему у нее
и возникло другое наименование – Катакомбная Церковь. В условиях
конспирации невозможно было иметь централизованную структуру. Как и в
первые века христианства, ИПЦ представляла собой катакомбные общины,
разбросанные по огромной территории (всему СССР), объединенные не
административно, а вероисповедно, духовно, евхаристически, почему она и
обрела столь ответственное имя – Истинно-Православная Церковь. 

Такое положение не является нормой. Отсутствие централизованного
управления и административного института как такового было временным,
обусловленным гонениями и катакомбным положением Церкви в СССР.





К концу 50-х гг., в результате планомерной политики богоборческого
режима, канонический епископат ИПЦ был практически полностью уничтожен
большевиками. Последним каноническим Архиереем и фактически
Первоиерархом ИПЦ был Схиепископ Петр (Ладыгин, + 1957), после смерти
которого законная иерархия в Катакомбной Церкви пресеклась. 

К тому времени в СССР еще были живы многие канонические катакомбные
священники старого тихоновско-иосифлянского поставления, оставшиеся в
результате гонений без архипастырского окормления. В лице этих
катакомбных пастырей-исповедников, поддерживавших между собою тайное
общение, а также верной им паствы и сохранялась подлинная потаенная
Истинно-Православная Церковь в России.

Если до II-й Мiровой войны центром ИПЦ являлся Петроград, то после
войны он утратил это значение. После жесточайших репрессий и чисток в
Петрограде не осталось ни одного катакомбного священника. Нелегальный
центр ИПЦ переместился в Воронеж, где в 30-е гг. правящим архиереем был
Епископ Алексий (Буй), назначенный на Архиерейском Совещании ИПЦ в
Петрограде в 1928 г. управляющим всеми иосифлянсками приходами на юге
России и исполняющим обязанности Экзарха Украины. В этом регионе после
войны позиции ИПЦ были самыми сильными, в связи с чем после разгрома
центров ИПЦ в Петрограде, Москве и других городах, особое внимание
органами НКВД-МГБ было уделено Центрально-Черноземному району России.
Но, несмотря на многочисленные аресты и депортацию истинно-православных
христиан во второй половине 40-х гг., уничтожить ИПЦ в этом регионе так и
не удалось.





С 1935 г. воронежских катакомбников возглавлял иеромонах Иларион
(протоиерей Иоанн Андреевский), назначенный еще в 1925 г. духовником
кающихся клириков-обновленцев с правом их присоединения к Церкви. В 1928
г. он был одним из инициаторов присоединения духовенства Воронежской
епархии к Митрополиту Иосифу Петроградскому. Поддерживал тесные
отношения с Архиеп. Димитрием (Любимовым), Архиеп. Прокопием (Титовым),
Еп. Алексием (Буй), Еп. Дамаскиным (Цедриком) и Еп. Иоасафом (Поповым).
Во время арестов иером. Илариона замещал архим. Никандр (Стуров),
имевший благословение от Св. Патр. Тихона принимать в Православие из
всех расколов. В 1929 г. Архиеп. Димитрий (Любимов) выдвигал его
кандидатом в тайные епископы ИПЦ, но хиротония так и не состоялась.





Выйдя из заключения в середине 50-х гг. общины в Воронежской области
вновь возглавил о. Иларион. К тому времени в стране уже не сохранилось
полноценных епархиальных центров ИПЦ. Облеченный Епископским
Благословением Новомучеников и Исповедников Российских, он в
послевоенные годы восстановил Воронежский центр управления ИПЦ, ставший
общепризнанным во всей Истинно-Православной Церкви. В общении с ним
пребывали катакомбные исповедники прот. Михаил Рождественский из
Петрограда, архим. Александр (Филлипенко) из Мичуринска, иером. Тимофей
(Несговоров), иером. Виссарион (Марков, в схиме Серафим) из Тамбова,
иером. Филарет (Метан) из Сумской области, иером. Феодор (Рафанович) из
Гомельской области, отец Владимiр Веселовский из Киева, о. Никита Лехан
из Харькова и многие другие. Отец Иларион имел благословение тихоновских
епископов принимать из любого раскола, присоединять через покаяние к
Истинно-Православной Церкви священников. По этой причине к нему
стекались за благословением катакомбные исповедники со всей России,
многих он присоединил к ИПЦ из расколов, в том числе и из МП. Другие
обращались к нему за постригом: о. Иларион постриг в схиму о. Анувия
(Капинус) с именем Амвросий, о. Иоанна из Тулы с именем Иларион, о.
Иоанна Склярова с именем Игнатий и многих других.





За неделю до своей праведной кончины старец Иларион призвал к себе
схииеромонаха Амвросия (Капинус) – бывшего полковника Белой армии, тайно
рукоположененного в  1929 г. в Петрограде одним из столпов ИПЦ
Архиепископом Димитрием (Любимовым). Отец Иларион обратился к батюшке со
словами: «Со дня раскола в Церкви каноническое Православие не было
прервано, эта золотая ниточка жива, все церковные дела передаю Вам до
появления православного епископа. А искать такового надо!» — и надел на
отца Амвросия свой крест, передав ему, по словам о. Иллариона,
«церковные ключи управления», то есть благословил на управление
истинно-православными катакомбными общинами в России. Таким образом,
духовное окормление ИПЦ с 1961 г. перешло к схииером. Амвросию. Под его
руководством в Воронеже несколько раз проходили тайные совещания
катакомбного духовенства ИПЦ, на которых обсуждались насущные вопросы
церковной жизни, в частности и по установлению общения с РПЦЗ.





После кончины схииером. Амвросия в 1966 г. духовное управление
общинами ИПЦ перешло к катакомбному старцу иером. Игнатию (Склярову,
+1972) из пос. Углянец Воронежской обл., а после его кончины – к
катакомбному старцу схииером. Серафиму (иером. Виссариону Маркову,
+1979) из Тамбова.





Старец Серафим отбыл около 30 лет в советских тюрьмах и лагерях.
Окормлял многочисленные общины Катакомбной Церкви в Москве, Караганде,
Вятке, Тамбове, Мордовии, Вологодской, Воронежской, Нижегородской,
Владимiрской и других областях. Через иеромонаха Лазаря (Журбенко,
+2005) он подал прошение Архиеп. Леонтию Чилийскому о принятии под его
омофор, и был принят. В середине 70-х гг. он был пострижен в схиму
иеромонахом Лазарем (Журбенко), которому передал и завещал окормление
своей катакомбной паствы. Старец Серафим умер в 1979 г. в день Пасхи
сразу после заутрени. Ему тогда было 85 лет. Ныне тамбовскую паству
схиером. Серафима (Маркова) окормляет катакомбный игумен Нестор, тайно
рукоположенный в священный сан катакомбным Епископом Лазарем (Журбенко)
еще в начале 80-х гг.

В 70-е гг. в ИПЦ трудились на ниве Божьего делания о. Михаил
Рождественский (+1988), о. Никита (Лехан, +1985), о. Тимофей
(Несговоров, +1975), о. Александр (Орлов, +1977), о. Феодор (Рафанович,
+1975), о. Владимiр Веселовский (+1974), о. Назарий (Конюхов, +1975), о.
Филарет (Метан, +1975), о. Тихон (Зорин, +1976), о. Пимен (Вахрушев,
+1971), о. Филипп Аникин (+1974), о. Никита Игнатьев (+1974), о. Филипп
Сычев (+1978),  о. Пахомий (Петин, +1985) и многие другие. К сожалению,
как видно по датам смерти, большинство из них к середине-концу 70-х гг.
скончались, так что уже к началу 80-х гг. в живых оставалось менее
десятка катакомбных пастырей старой тихоновско-иосифлянской
преемственности.









Эти пастыри подлинной Тихоновской Катакомбной Церкви, оставшиеся
после кончины Схиеп. Петра (Ладыгина, +1957) без канонического
епископского окормления, постоянно предпринимали попытки разыскать
подлинного Православного Архиерея, однако вместо таковых неоднократно
сталкивались лишь с авантюристами, самозванцами или провокаторами. Из
действующих канонических епископов ИПЦ к тому времени уже никого не
осталось в живых. 

Катакомбное духовенство предпринимало попытки убедить епископов из
официальной церкви перейти в ИПЦ, однако это не увенчалось успехом.
Например, в середине 60-х гг. по рекомендации Архиеп. Леонтия
(Филлиповича) Чилийского инок Феодосий (Журбенко) от катакомбного
духовенства ездил на переговоры к опальному архиерею МП Гермогену
(Голубеву), сосланному по указу московского патриарха  в Жировицкий
монастырь в Белоруссии “на покой”. Однако, архиеп. Гермоген, хотя и
уважительно относился к Катакомбной Церкви, отказался перейти в Нее из
опасений, что из-за него КГБ легче будет вычислить и окончательно
уничтожить ИПЦ. Как сказал тогда архиеп. Гермоген, «я не иголка в стоге
сена, меня легко найдут, и тогда всех вас уничтожат».





Поскольку канонических епископов тихоновско-иосифлянской
преемственности разыскать так и не удалось, а в самой Катакомбной Церкви
к нач. 60-х гг. число старого духовенства стало заметно сокращаться
(старые батюшки умирали, а новых рукополагать было некому), потаенные
общины ИПЦ во многих регионах страны оказывались вовсе без пастырского
окормления, на положении так называемой «акефалии». Истинно-православные
христиане (ИПХ) во многих местах умирали без исповеди и причастия,
похороны совершались без священнического отпевания, младенцы оставались
без мvропомазания. Такое положение угрожало ИПЦ вырождением в
сектантство, безпоповство, а то и исчезновением.

Пытаясь выйти из кризиса, уцелевшее катакомбное духовенство ИПЦ стало
налаживать связи с РПЦЗ. Установил и долгое время осуществлял тайную
связь с РПЦЗ в нач. 60-х гг. катакомбный исповедник инок Феодосий
Журбенко (будущий Архиепископ Лазарь, Председатель Синода РИПЦ),
проведший пять лет в сталинских концлагерях «за принадлежность к ИПЦ».
Теперь по благословению катакомбных старцев, рискуя собственной жизнью,
он исполнял очень опасное по тем временам послушание связного. Общение
велось через афонского архимандрита Евгения (Жукова). Посредством
зашифрованной переписки многие осиротевшие истинно-православные пастыри и
верующие через инока Феодосия имели общение с Архиепископом РПЦЗ
Леонтием (Филлиповичем) Чилийским, через которого и осуществлялось
духовное руководство и общение ИПЦ с Русской Зарубежной Церковью.





После установления переписки Архиеп. Леонтий деятельно участвовал в
жизни духовенства и паствы Катакомбной Церкви. Он тайно принял под свой
омофор многих катакомбных священников. В овдовевшей Катакомбной Церкви
на Родине истинно-православные духовенство и верующие стали считать
Архиеп. Леонтия своим кир-иерархом. Таким образом, в 60-е гг., благодаря
стараниям будущего катакомбного Архиепископа Лазаря, между овдовевшей
Катакомбной ИПЦ на Родине и РПЦЗ было установлено тайное духовное
общение, а в ИПЦ – поминовение Первоиерархов РПЦЗ.

Примечательно, что именно через Архиепископа Леонтия было установлено
незримое духовное единство Русской Истинно-Православной Церкви и со
старостильной Истинно-Православной Церковью Греции, для которой в мае
1962 г. он совершил тайные хиротонии епископов по просьбе Собора
духовенства, монашествующих и мiрян Греческой Церкви. Подобно тому, как в
России в ИПЦ в результате гонений не осталось ни единого канонического
епископа, так и в Греции в старостильной Церкви была утрачена
иерархическая преемственность, восстановлению которой послужил
Архиепископ Леонтий.

Владыка Леонтий имел намерение тайно посетить СССР для совершения
рукоположений и в Катакомбной Церкви. Но эти планы не осуществились:
были времена так называемого “железного занавеса”. Не имея возможности
приехать в СССР, он дал письменное благословение прибегнуть к такой
вынужденной практике, как принятие священства от иерархов МП, не
запятнавших себя сотрудничеством с коммунистическими властями и
экуменизмом. Так, Архиеп. Леонтий направил за послушание ин. Феодосия
(Журбенко) для рукоположения к своему бывшему келейнику, отбывшему
двенадцатилетнее заключение в сталинских концлагерях на Колыме,
опальному епископу Вениамину (Новицкому) Иркутскому. В годы немецкой
оккупации Вл. Леонтий был на послушании у Еп. Вениамина, являвшегося
наместником Почаевской Лавры, а в 1941 г. из его рук принимал посвящение
во епископа. Владыка Вениамин был против греховных деяний МП, и потому
пребывал в опале.





Как вспоминает архимандрит РПЦЗ о. Вениамин (Вознюк), многолетний
келейник и секретарь Архиепископа Леонтия еще со времен ІІ-й міровой
войны, «Владыка Леонтий направил Феодора Иосифовича (Журбенко, – сост.) к
Епископу Вениамину, потому что из канонических архиереев никого не
осталось. Владыка Вениамин вынужден был служить в МП, но совершенно был
против ее вероотступничества» («Православная жизнь», орган РПЦЗ, Джорданвилль, США, №№ 555-557, март – май 1996 г.).

Так, при деятельном участии Архиеп. Леонтия, в 1971 году, когда
большинство старых священников ИПЦ уже умерло, а окормлять осиротевшую
катакомбную паству становилось некому, для Катакомбной Церкви был тайно
рукоположен во священника будущий Архиепископ Лазарь, ставший позже
Председателем Архиерейского Синода Русской Истинно-Православной Церкви.

Иеромонах Лазарь неустанно трудился над тем, чтобы собрать воедино
разрозненные и разбросанные по всему СССР катакомбные общины. К середине
70-х гг. он основал ряд тайных катакомбных монастырей на Кубани.
Постриг в схиму с именем Серафим известного катакомбного
старца-исповедника о. Виссариона (Маркова) из Тамбова, который передал и
завещал окормление своей катакомбной паствы о. Лазарю. Перед смертью
ставленник Схиеп. Петра (Ладыгина) о. Тимофей (Несговоров) и другие
катакомбные пастыри завещали своей пастве окормляться у о. Лазаря. К
концу 70-х гг. под окормление о. Лазаря перешли многочисленные
овдовевшие катакомбные общины от Казахстана и Сибири до Украины и
Белоруссии. Все они не признавали новоявленных лжекатакомбных
самосвятских групп “поздеевцев”, “секачевцев”, “алфеевцев” и др. и
ориентировались на духовное единение с РПЦЗ, каноничность епископата
которой была безупречной.   

К концу 70-х, началу 80-х гг. необходимость в рукоположении архиерея
для ИПЦ стала очень острой. Еп. Григорий (Граббе), несколько десятилетий
бывший Секретарем Синода РПЦЗ, пишет об этом: «С конца 70-х и начала
80-х годов появилась некоторая возможность связи между СССР и Западом. В
таком порядке, в начале 80-х годов к Синоду обратилась группа в 14
священнослужителей Катакомбной Церкви, которые от имени о. Лазаря
(Журбенко) сообщили Митpополиту Филарету, что их Епископ умер, а они не
смогли нигде найти ему заместителя и поэтому просят принять их в свое
ведение. Связь с ними велась через покойного Аpхиепископа Антония
Женевского и Западно-Европейского и одного из его клириков, часто
бывавшего в СССР.

После суждения об этом на Архиерейском Собоpе, было постановлено
тайно постричь в монашество и хиротонисать во Епископы клирика
Западно-Европейской епархии, у которого в СССР жила сестра, благодаря
чему он мог легче получить визу для проезда туда. Этому, тайно
рукоположенному Епископу было поручено Собоpом тайно же хиротонисать во
Епископы о. Лазаря, для возглавления им катакомбных клириков и их
общин…» (Цит. по: Еп. Григорий (Граббе), “Завет Святого Патриарха”, сентябрь 1994г.).





Архиерейский Собор РПЦЗ, о котором пишет Еп. Григорий (Граббе), состоялся 1 ноября/10 октября 1981 г.
под председательством Блаженнейшего Митрополита Филарета
(Вознесенского). На этом историческом Соборе было совершено прославление
Святых Царственных Мучеников и всех Новомучеников и Исповедников
Российских, пострадавших от богоборческой советской власти.



Другим важнейшим деянием этого Собора было исповедание полного
духовного единства РПЦЗ с гонимой богоборцами катакомбной
Истинно-Православной Русской Церковью на Родине. РПЦЗ и Ее Первоиерархи
до нач. 90-х гг. относились к Катакомбной Церкви как к самостоятельной
части Русской Поместной Церкви. В своем историческом Послании от 1/14
ноября 1965 г. Святитель Филарет (Вознесенский) прямо называет
Катакомбную Истинно-Православную Церковь на Родине «Церковью-Сестрой».
Оказание Ей всесторонней братской помощи всегда считалось одной из
главных миссий РПЦЗ. 

По постановлению Собора было решено оказать такую помощь гонимой
Катакомбной Церкви Российской в Ее возрождении и восстановлении
утраченного в годы гонений канонического епископата и церковного
управления, как об этом пишет Еп. Григорий. Соборная миссия РПЦЗ была
успешно исполнена через полгода, 27 апреля/10 мая 1982 г.,
когда в Москве на квартире катакомбной монахини Феодоры была совершена
тайная хиротония во Епископы ИПЦ о. Лазаря (Журбенко).  

В Синодальной Грамоте РПЦЗ от 3/16 мая 1990 г. об этом сказано следующее: «Архимандритъ Лазарь (Журбенко) от Российской Православной Церкви яже въ Катакомбахъ
избранъ  и  Священнымъ Архiерейскимъ Сvнодомъ Русской Православной
Церкви Заграницей утвержденъ и  определенъ быти епископомъ
Богоспасаемаго града Тамбова по чиноположенiю же Святыя Апостольскiя 
Восточныя Церкве, содействующу всесовершающему и всесвятому Духу, въ
лето от воплощенiя Бога Слова 1982-е месяца апреля въ 27 день, во граде
Москве, хiротонисанъ архiереями Русской Православной Церкви Заграницей по постановлению Архiерейскаго Собора 1981-го года.
Хiротонiя Преосвященнаго  Лазаря состоялась при особыхъ
обстоятельствахъ, вызванныхъ трудностями настоящаго времени, поэтому
хiротонiя была совершена тайно».





 

В другом Синодальном документе за № II/35/Р/ подтверждается: «Епископ Лазарь (Журбенко) рукоположен по постановлению Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Заграницей во ЕПИСКОПА для возрождения и руководства Церкви в России».

Также и в свидетельстве от 22 сентября/5 октября 1989 г., подписанном Первым Заместителем Первоиерарха РПЦЗ, говорится: «Преосвященный
Епископ Лазарь канонически рукоположен Епископатом Русской Православной
Церкви Заграницей с назначением обслуживать православных христиан
Российских Церковных Катакомб».       

После тайной хиротонии Вл. Лазаря вокруг него объединились многие
катакомбные общины ИПЦ на Кубани, Украине, в Центрально-Черноземной
части России, Северном Кавказе, Белоруссии, Сибири, Казахстане, Башкирии
и других регионах.

С момента восстановления канонической иерархии в Катакомбной Церкви
на Родине начинается ее постепенное возрождение и созидание. Тайный
Епископ Лазарь самоотверженно, несмотря на большой риск для собственной
жизни, неустанно объезжает катакомбные общины ИПЦ, разбросанные по всей
необъятной Святой Руси, превращенной богоборцами в безбожный СССР, тайно
служит по ночам, проповедует, исповедует, причащает, рукополагает новых
катакомбных священников. Только за период с 1982 по 1990 гг. Епископ
Лазарь тайно рукоположил для ИПЦ около двадцати новых катакомбных
клириков. Присоединились к нему через исправление хиротоний и многие
катакомбные священники, принявшие рукоположение от неканонических
катакомбных иерархий “секачевцев”, “алфеевцев” и др.

С падением богоборческого СССР на долю Вл. Лазаря Промыслом Божиим
выпала новая миссия – духовно возглавить не только Катакомбную Церковь,
но и легальные общины православных верующих, распознавших пагубу
сергианства и покинувших “Советскую церковь” (Московскую патриархию), а
также новообразованные общины, состоящие из людей, только что
обратившихся к вере.

К концу 1990 года количество прошений о принятии духовенства и
приходов МП настолько возросло, что Архиерейский Синод РПЦЗ благословил
Еп. Лазарю выйти из подполья и приняться за формирование легальных
Епархиальных структур.





Другим немаловажным историческим событием было то, что впервые за
годы существования Катакомбной Церкви ее тайный иерарх Вл. Лазарь
Тамбовский и Моршанский в 1990 г. смог  прибыть на Архиерейский Собор
РПЦЗ в Нью-Йорке, где перед Зарубежными Преосвященными выступил с
докладом об Истинно-Православной Церкви на Родине и сослужил с ними.
Поскольку тайная хиротония Еп. Лазаря в 1982 г. была вынужденно
совершена одним архиереем, то на Соборе РПЦЗ над ним была соборно
совершена дополнительная хиротесия как восполнение хиротонии,
совершенной одним епископом.

Будучи поставлен перед альтернативой – остаться тайным катакомбным
архиереем или открыться и возглавить церковное строительство в России –
он по настоянию Синода РПЦЗ избрал второе, хотя и не сразу на это
согласился. Прежде чем принять такое решение, Вл. Лазарь в том же 1990
г. провел Совещание катакомбного духовенства, на котором советовался с
ними по этому вопросу.  И так как почти все выразили желание оставаться
на катакомбном положении, то он согласился с требованием поставить для
них катакомбного епископа. Кандидатом был соборно выдвинут катакомбный
иеромонах Вениамин (Русаленко), происходивший из семьи потомственных
катакомбников и являвшийся духовным чадом известного в Белоруссии
катакомбного старца иером. Феодора (Рафановича, +1975). Катакомбники
пригласили на встречу официального представителя Синода РПЦЗ и через
него ходатайствовали перед Синодом о рукоположении для ИПЦ еще одного
катакомбного епископа. Просьба была удовлетворена, и 28 ноября 1990 г.
для окормления катакомбников Синодом РПЦЗ был  рукоположен Епископ
Вениамин (Русаленко), который был назначен Епископом Гомельским,
викарием Архиепископа Лазаря.

Таким образом, к концу 1990 года в России действовало уже два канонических архиерея ИПЦ.

Казалось, появились все условия для восстановления на Родине
полноценного церковного управления ИПЦ при помощи РПЦЗ. В то же время со
стороны некоторых архиереев РПЦЗ стали предприниматься совершенно
противоположные действия, приведшие к противоречиям внутри российских
Епархий и дезорганизации церковной жизни. Синод РПЦЗ допустил серьезную
ошибку, приняв решение об открытии на территории России приходов РПЦЗ,
параллельных ИПЦ, которые состояли из духовенства и паствы, перешедших
из Московской патриархии. Приходы РПЦЗ открывались так, как будто ИПЦ в
России никогда не существовало. То есть РПЦЗ, фактически, открывала свои
приходы, и даже рукоположила для себя епископа (перешедшего в 1990 г.
из МП архимандрита Валентина Русанцова) на чужой территории. Решение об
этой хиротонии было принято без согласования с катакомбными архиереями
Архиепископом Лазарем и Епископом Вениамином.

Вл. Лазарь с первых дней выступал против создания в России
параллельных приходов и епархий РПЦЗ, считая, что в России должна быть
ИПЦ, а заграницей – РПЦЗ. Обе эти ветви едины между собой, но при разных
административных центрах. По его глубокому убеждению, “Зарубежная
Церковь” в пределах Отечества – это канонический нонсенс. Этой теме был
посвящен доклад Вл. Лазаря Синоду РПЦЗ, с которым он выступил в 1993 г. В
июле 1993 г. в Одессе под председательством Архиеп. Лазаря состоялось
расширенное Совещание духовенства РИПЦ, которое поддержало Архиеп.
Лазаря и обратилось к Синоду РПЦЗ с обоснованием необходимости
восстановления церковного управления на Родине и административного
самоуправления РИПЦ в соответствии с Указом Св. Патр. Тихона № 362, без
разрыва церковно-канонического единства с РПЦЗ.





В том же 1993 г. Архиеп. Лазарем было зарегистрировано Одесское
Епархиальное Управление Русской Истинно-Православной Церкви,
утвержденное позже Архиерейским Собором РПЦЗ. В Уставе Одесской Епархии
РИПЦ сказано: «Русская Истинно-Православная Церковь является
самостоятельной частью некогда единой (до 1927 г.) Поместной Российской
Православной Церкви… Административно-каноническая отделенность РИПЦ от
других частей Русской Церкви предусмотрена Указом № 362 Св. Патриарха
Тихона от 7/20 ноября 1920 г. и Посланием Местоблюстителя Патриаршего
Престола митрополита Агафангела от 5/18 июня 1922 г. о самоуправлении
Епархий. В случае образования нескольких Епархий юрисдикции РИПЦ
образуется Св. Синод, состоящий из Правящих Архиереев и избирается
Первоиерарх, являющийся постоянным Председателем Св. Синода». Этот Устав Одесской Епархии РИПЦ был также официально утвержден Синодом РПЦЗ.

Архиепископ Лазарь последовательно и принципиально отстаивал идею
восстановления церковного управления на Родине и сохранения ИПЦ от
поглощения Ее  РПЦЗ. У некоторых в Зарубежной Церкви это вызывало
недовольство, например у Архиеп. Марка, Еп. Варнавы и др., пытавшихся
отстранить Вл. Лазаря от церковных дел и не допустить возрождения РИПЦ.
Незаконное вмешательство некоторых зарубежных архиереев в дела
российских Епархий чуть было не привели к их полному разрушению. Дабы
оградить свою Епархию от разрушения, Архиеп. Лазарь вынужден был
временно выйти из административного подчинения зарубежному Синоду, не
порывая при этом канонического и евхаристического единства с РПЦЗ.

В ноябре 1994 г. на Соборе РПЦЗ в Леснинском монастыре был подписан
Акт о примирении между архиереями РПЦЗ и российскими преосвященными,
которому Вл. Лазарь неукоснительно следовал вплоть до своей праведной
кончины. На этом Соборе было принято решение о создании канонического
органа управления Епархиями и приходами в России – Архиерейского
Совещания Российских Преосвященных, председателем которого стал Архиеп.
Лазарь.

Архиеп. Лазарь со смирением переносил последовавшие за этим
многочисленные несправедливые обвинения, поношения и прещение, сохранив
как верность подписанному «Акту о примирении», так и единство с РПЦЗ.

Главное – был сохранен канонический орган управления Епархиями и
приходами на Родине – Архиерейское Совещание Российских Преосвященных.
Удалось отстоять и название “Русская Истинно-Православная Церковь”,
которое вместо названия “РПЦЗ” было официально утверждено Архиерейским
Собором РПЦЗ по отношению ко всем епархиям на Родине. Как записано в
Протоколе заседания Собора РПЦЗ от 25 апреля/8 мая 1998 г.,
«Постановили: Благословить российским епархиям РПЦЗ зарегистрироваться
под названием: Русская Истинно-Православная Церковь (РИПЦ) – о чем дать
указ». На основании этого Постановления Архиерейского Собора Первоиерарх
РПЦЗ Митрополит Виталий 5/18 июня 1998 г. издал Указ №
13/51-11/35-6/90-082, которым официально благословил российским епархиям
носить название не РПЦЗ, но «Русская Истинно-Православная Церковь – как
это употребляется в Украине».





На том же Архиерейском Соборе 1998 г. Митр. Виталий высказал мнение,
что в России для полноценного восстановления церковной жизни необходимо
автономное церковное управление. В подчинении Архиерейскому Совещанию
РИПЦ было образовано отдельное катакомбное благочиние, объединявшее
катакомбные приходы и духовенство РИПЦ (вошедшие в общение с РПЦЗ
благодаря собиранию Архиепископа Лазаря), не пожелавшие переходить на
легальный способ служения. Высказывались и пожелания рукоположить
катакомбного епископа для этих приходов РИПЦ, но к тому времени влияние в
Синоде РПЦЗ просергианской группы Марка, Лавра и Илариона было
настолько велико, что вопрос о новых хиротониях для РИПЦ и об автономном
управлении так и не был решен. Однако, на Соборе 2000
г. Митр. Виталий вновь подтвердит свою позицию, обратившись к Архиеп.
Лазарю со словами: «Вам нужно иметь автономию и решать свои вопросы
самим».

В октябре 2000 г. в Нью-Йорке состоялся Архиерейский Собор РПЦЗ,
изменивший историческому исповедническому курсу Русской Зарубежной
Церкви. Собор принял Обращение к экуменическому сербскому патриарху
Павлу с унизительной просьбой не разрывать с РПЦЗ евхаристического
общения и фактически выступить посредником в подготовке унии с МП.
Решением этого же Собора была учреждена Синодальная Комиссия РПЦЗ по
диалогу с МП. Летом 2001 г. на заседании Синода РПЦЗ Митр. Виталий,
выразивший несогласие с решениями Собора 2000 г. и необходимость их
пересмотреть, был принудительно отправлен на покой.

Архиепископ Лазарь и Епископ Вениамин, обсудив с духовенством и
паствой эти постановления, заявили о непризнании решений Собора 2000 г.,
призвав к созыву чрезвычайного Собора, на котором следовало отменить
эти решения.

В обращении от 22 мая/4 июня 2001 г. Председатель Архиерейского
Совещания Российских Преосвященных РИПЦ Архиепископ Лазарь Одесский и
Тамбовский писал: «ПРИЗЫВАЮ К СОЗЫВУ ВНЕОЧЕРЕДНОГО СОБОРА РПЦЗ для
пересмотра некоторых пунктов этих документов. При этом я никоим образом
не помышляю и никогда не помышлял отлагаться от РПЦЗ и учинять раскол,
но, напротив, данным своим шагом ограждаю себя и вверенную мне Св.
Церковью паству от уклонения с того единственно верного пути
исповедничества, которым РПЦЗ и РИПЦ (как две части единой Русской Церкви) неукоснительно шли с самого момента своего возникновения».

4-5 сентября 2001 г., по благословению состоявшегося 12 августа в
Одессе Архиерейского Совещания Российских Преосвященных Русской
Истинно-Православной Церкви, в г. Воронеже в срочном порядке было
созвано чрезвычайное I-е Всероссийское Совещание архиереев, духовенства и мiрян РИПЦ
во главе с Председателем Архиерейского Совещания Архиепископом Одесским
и Тамбовским Лазарем, Епископом Черноморским и Кубанским Вениамином,
Епископом Симферопольским и Крымским Агафангелом. Фактически это был
первый собор архиереев, духовенства и мiрян в России со времени
открытого служения Катакомбной Церкви и открытия приходов РПЦЗ на
Родине, положивший начало организационному, иерархическому объединению
противников унии с МП.

Совещанием было принято “Обращение к предстоящему Архиерейскому
Cобору”. В нем выражена поддержка Митрополита Виталия, высказана просьба
пересмотреть и отменить решения предыдущего Собора, заявлено, что
Российские архиереи и духовенство по-прежнему считают единственным
законным Первоиерархом РПЦЗ Митр. Виталия. В Обращении к предстоящему
Архиерейскому Собору РПЦЗ также сказано: «Убедительно просим Вас прежде всего,
примирившись с Владыкой Митрополитом, начать работу Собора с обсуждения
Послания Патриарху Павлу, Резолюции и вопроса об образовании комиссии
по созданию сношений с Московской Патриархией, принятых на прошлом
Соборе и ставших причиной тех бед и нестроений, которые посеяли смуту и
расколы в нашей Церкви». В Обращении лично к Митр. Виталию Российские
Преосвященные, духовенство и мiряне РИПЦ просили Вл. Виталия не
оставлять пост Первоиерарха «в это смутное время», «невзирая ни на какие
испытания и давление».

По своей духовной значимости Совещание в Воронеже явилось
равнозначным местному церковному Собору. Оно оказалось историческим и
решающим для дальнейших событий. После раскола 1927 г. это было первое
подобного рода всероссийское соборное начинание на Родине, направленное
на восстановление канонического обустройства жизни епархий и приходов
Русской Церкви в России на началах соборности.

Октябрьский Собор РПЦЗ 2001 г. проигнорировал обращения Воронежского
Совещания РИПЦ. Удалив “на покой” законного Первоиерарха Митр. Виталия и
избрав на его место сторонника унии с МП архиеп. Лавра (Шкурло), Собор
утвердил новый курс РПЦЗ на объединение с сергианско-экуменической
Московской патриархией и “мiровым православием”. Как признался позже в
СМИ патриарх Алексий Ридигер, смещение Митр. Виталия было необходимо для
начала сближения между РПЦЗ и МП.





Антиканонические и раскольнические решения Собора РПЦЗ 2001 года не
признали законный Первоиерарх РПЦЗ Митр. Виталий, Председатель
Архиерейского Совещания РИПЦ Архиепископ Лазарь Одесский и Тамбовский,
член Совещания РИПЦ Епископ Вениамин Черноморский и Кубанский, а также
викарный Епископ Варнава Каннский (который позже, к сожалению, изменил
свое решение и присоединился к митр. Лавру). В своих действиях они
руководствовались 15 правилом Двукратного Константинопольского Собора. 

Эти архиереи, сохранившие верность исповедническому курсу Катакомбной
и Зарубежной Церкви, представляли собой законный Архиерейский Собор
зарубежной и российской частей единой Истинной Русской Церкви, не
приемлющей ереси экуменизма и сергианства. Российские архиереи и
духовенство продолжали считать Митр. Виталия главой обеих частей духовно
единой Русской Церкви (зарубежной и российской). В лице Митр. Виталия
сохранился орган Первоиераршей власти, а в лице Российских Преосвященных
– единственный после раскола 2001 г. канонический орган управления
Епархиями и приходами – Архиерейское Совещание Российских Преосвященных
РИПЦ, учрежденное решением Архиерейского Собора РПЦЗ в 1994 г. На основе
этих двух канонических органов церковной власти, в соответствии с
Указом Св. Патр. Тихона № 362, возможно было соборное восстановление
иерархии и церковных структур в РПЦЗ и РИПЦ.

Архиерейское Совещание Российских Преосвященных РИПЦ в составе
Архиеп. Лазаря и Еп. Вениамина, а также подведомственное им духовенство в
России, Украине и Белоруссии, призывали Митр. Виталия к созыву
законного Собора в составе Митр. Виталия, Архиеп. Лазаря и Еп.
Вениамина, на котором следовало разрешить проблемы восстановления
церковного управления в Истинной Русской Церкви.

Митрополит Виталий согласился на такое предложение. Однако, в связи с
сопротивлением со стороны своего окружения, препятствовавшего созыву
Собора, он как законный Первоиерарх РПЦЗ единолично выдал Распоряжение
от 26 февраля/11 марта 2002 г.  о совершении Архиепископом Лазарем и
Епископом Вениамином архиерейских хиротоний и создании Архиерейского
Синода в России. Это Распоряжение Митр. Виталия было вынесено на
соборное рассмотрение II-го Всероссийского Совещания архиереев,
духовенства и мiрян РИПЦ, состоявшегося в Воронеже 4-5/17-18
апреля 2002 г. под председательством главы Архиерейского Совещания
Архиепископа Лазаря и его заместителя Епископа Вениамина. На Совещании,
на основании Св. Канонов, Указа Св. Патриарха Тихона № 362 и
Распоряжения-Завещания Митр. Виталия от 26 февраля/11 марта 2002
г., было принято решение о совершении для РИПЦ архиерейских хиротоний и
преобразовании созданного с благословения Архиерейского Собора РПЦЗ в
1994 г. Архиерейского Совещания Российских Преосвященных РИПЦ в
Архиерейский Синод РИПЦ. 

Распоряжение Митр. Виталия о создании Синода в России являлось
согласием последних трех оставшихся в Истинной Русской Церкви законных
правящих архиереев (Митр. Виталия, Архиеп. Лазаря и Еп. Вениамина). Это
решение носило характер соборного волеизъявления, которое было
закреплено соборным актом II-го Всероссийского Совещания, имевшим, по
сути, значение местного церковного Собора и положившим начало
возрождению Истинной Церкви на Родине на началах соборности и
восстановлению Ее канонического церковного управления – Архиерейского
Синода РИПЦ.



В августе 2002 г., согласно Указу Патр. Тихона № 362 и Распоряжению
Митр. Виталия от 26 февраля/11 марта 2002 г., а также решению Совещания
Российских Преосвященных, Архиеп. Лазарем и Еп. Вениамином были
рукоположены Епископ Тихон, будущий Архиепископ Омский и Сибирский,
Председатель Синода РИПЦ, Еп. Гермоген Черниговский и Гомельский, Еп.
Ириней Верненский и Семиреченский, и Еп. Дионисий Новгородский и
Тверской. 22 июня/05 июля 2003 г., во исполнение как соборных
постановлений II-го Всероссийского Совещания архиереев, духовенства и
мiрян, так и Указа Св. Патриарха Тихона № 362 и Распоряжения Митр.
Виталия, канонический орган управления приходами РИПЦ – Архиерейское
Совещание Российских Преосвященных – был преобразован в Архиерейский
Синод Русской Истинно-Православной Церкви как «малый постоянно
действующий собор епископов» (дословно с греческого слово synodos
означает собрание, собор).  Председателем Архиерейского Синода РИПЦ был
избран старейший российский архиерей – Архиепископ Лазарь Одесский и
Тамбовский.

Вопреки всем невзгодам ХХ столетия, преемственность церковной власти
от дореволюционной Российской Церкви через РПЦЗ вновь возвратилась в
Россию. Впервые после отступнической Декларации митр. Сергия
(Страгородского) 1927 г. и парализации церковной жизни, в результате
жесточайших богоборческих гонений, было восстановлено каноническое
церковное управление на Родине.



16/29 июня, в день памяти преподобного старца схи-архимандрита Моисея
Оптинского (в прославлении которого в 1990 г. на Архиерейском Соборе
РПЦЗ принимал участие Вл. Лазарь), Архиепископ Вениамин Черноморский и
Кубанский совершил над Архиепископом Лазарем постриг в великую схиму с
оставлением прежнего имени. 17/30 июня 2005 г. во время соборного
служения Чина на разлучение души от тела Схи-Архиепископ Лазарь мирно
отошел ко Господу.

Соборным решением новым Председателем Архиерейского Синода РИПЦ 24
июня/07 июля 2005 г. был избран Архиепископ Тихон (Пасечник) Омский и
Сибирский.





Сегодня в Русской Истинно-Православной Церкви на Родине действует
шесть Епархий: Одесско-Харьковская, Черноморско-Кубанская,
Омско-Сибирская, Черниговско-Гомельская, Новгородско-Тверская и
Верненско-Семиреченская. Также под омофором Синода РИПЦ действуют три
Епархии РПЦЗ: Северо-Американская, Западно-Европейская и Австралийская.



Руководящим органом РИПЦ является Архиерейский Синод, в состав
которого входят четыре архиерея: Архиепископ Тихон (Председатель
Синода), Архиепископ Вениамин (Заместитель Председателя), Епископ
Гермоген и Епископ Стефан, правящий архиерей Северо-Американской Епархии
РПЦЗ.

















На Родине приходы и общины РИПЦ разбросаны по всей необъятной Руси: в
Сибири, на Кубани, в Киевской, Черниговской, Харьковской, Одесской,
Донецкой, Хмельницкой, Винницкой и др. областях Украины, в Белоруссии, в
Московской, Новгородской, Тверской, Воронежской, Тамбовской, Курской,
Брянской, Вятской, Ростовской, Ставропольской, Саратовской и др.
областях России, в Средней Азии (Казахстан, Туркменистан, Башкирия,
Киргизия и др.), есть общины РИПЦ в Осетии, Армении и т. д. Всего под
омофором РИПЦ пребывает около 200 общин и групп верующих
истинно-православных христиан. Есть храмы РИПЦ в Омске, Одессе,
Екатеринодаре, Воронеже, Владикавказе и других городах. Есть и небольшие
общины, которые для молитвы собираются, как правило, в домовых храмах
или в домах верующих.

В РИПЦ действуют как катакомбные общины, так и открытые приходы.
После ослабления гонений в нач. 1990-х гг. многие катакомбные общины
(например, в Омске, Воронеже, на Кубани и др.) вышли из подполья,
восстановив легальное служение. Однако большинство  катакомбных общин
по-прежнему остаются на подпольном положении, не доверяя властям.

Среди старейших клириков РИПЦ служит и катакомбный старец иером.
Гавриил, тайно поставленный во священники еще в 1950-е гг. последним
каноническим катакомбным архиереем – Священноисповедником Схиепископом
Петром (Ладыгиным, + 1957).  Ему уже более 90 лет. Служение сего
катакомбного исповедника – живая связующая нить со Святыми
Новомучениками и Исповедниками Российскими, с Тихоновской Катакомбной
Церковью-Мученицей времен богоборческих лихолетий и гонений. Служат в
РИПЦ и другие старенькие катакомбные священники, тайно рукоположенные в
годы советских гонений.





В Воронеже, где в советское время находилось управление ИПЦ, и в
Воронежской обл. сегодня существует несколько приходов и женский
монастырь. Это одни из старейших приходов РИПЦ, они были основаны еще в
1930-е годы. В 60-е годы они окормлялись отцами-исповедниками
Катакомбной Церкви архимандритом Илларионом (до пострижения протоиереем
Иоанном Андреевским, +1961), архимандритом Никандром (Стуровым, +1955),
схииеромонахом Анувием (иеромонахом Амвросием Капинус, +1966)  и
иеромонахом Игнатием (Скляровым, +1972). Все они прошли через
большевицкие тюрьмы и лагеря за принадлежность к Истинной Церкви. В
50-60-е гг. отец Илларион (Андриевский) восстановил Воронежский центр
управления ИПЦ. После его кончины в 1961 г. управление Воронежским
центром ИПЦ было передано схииеромонаху Анувию (Капинус, +1966), а после
1966 г. – иеромонаху Игнатию (Склярову, +1972). В 70-80-е гг.
воронежские общины окормлялись катакомбным отцом-исповедником Никитой
Лехан из Харькова. С 70-х гг. и до 2004 г. духовную жизнь воронежских
истинно-православных общин возглавляла катакомбная исповедница
схиигумения Макария (Чеботарева), после блаженной кончины которой ее
преемницей для управления иноческой обителью Божией Матери Иверской
Архиеп. Лазарь поставил игумению Миропию (Нужную). Матушка Миропия 
несколько десятков лет была келейницей схиигум. Макарии. Сегодня
воронежские приходы РИПЦ окормляет протоиерей Алексий Парло.





На Тамбовщине действуют общины, в советские годы окормлявшиеся
катакомбным старцем схииеромонахом Серафимом (Марковым, +1979),
проведшим около 30 лет в сталинских тюрьмах и концлагерях. В середине
70-х гг. он был пострижен в схиму иеромонахом Лазарем (Журбенко),
которому передал и завещал окормление своей катакомбной паствы. Сейчас в
тамбовских общинах РИПЦ служит игумен Нестор, тайно рукоположенный в
священный сан еще в нач. 80-х гг.

Богатую историю имеют и катакомбные общины на Харьковщине. В
советское время они окормлялись иеросхимонахом Серафимом (Загоровским,
+1943), прославленным Русской Зарубежной Церковью в сонме Новомучеников,
иеромонахом Серафимом (Шевцовым, +1955), иеросхимонахом Никодимом
(иером. Назарием Конюховым, +1975), иереем Никитой Лехан (+1985) и др. В
нач. 80-х гг. Вл. Лазарь выдвигал кандидатуру о. Никиты Харьковкого на
епископа ИПЦ, но, к сожалению, по состоянию здоровья и из-за преклонного
возраста он вынужден был отказаться.





Существуют катакомбные общины РИПЦ и в Сибири. В Омске сейчас есть
открытый приход, ядро которого составляет бывшая катакомбная община. В
1941 г. ее создал исповедник Катакомбной Церкви иером. Александр
(Орлов). Он умер в 1977 г. на 99-м году жизни. В общине, основу которой
составляют духовные чада о. Александра, проходило духовное становление и
нынешнего Председателя Синода РИПЦ Архиепископа Тихона Омского и
Сибирского.

Катакомбные общины под омофором РИПЦ есть и в Белоруссии. Они были
основаны духовным сыном последнего оптинского старца Нектария
протоиереем Павлом Левашовым (+1937), канонизированным РПЦЗ в сонме
Новомучеников и Исповедников Российских. В послевоенные годы эти общины
окормлялись катакомбными старцами-исповедниками иером. Феодором
(Рафонович, +1975) и иером. Филаретом (Метан, +1976). В 80-е гг. общины
окормляли катакомбные священники о. Александр Сухотский (+1990) и иером.
Вениамин (Русаленко), которого в 1990 г. Собор РПЦЗ тайно хиротонисал
во Епископа Гомельского (ныне Архиепископ Черноморский и Кубанский,
Заместитель Председателя Синода РИПЦ). К гомельской общине РИПЦ
принадлежала последняя дивеевская монахиня матушка Серафима (Куркайка,
+1996). В 1927 г. она по благословению старца Нектария Оптинского не
приняла сергианства и всю последующую жизнь принадлежала к Катакомбной
Истинно-Православной Церкви. Матушка Серафима долгое время была связной
между катакомбным священником Филаретом (Метан) и катакомбными общинами.
Отец Филарет находился в ссылке под надзором в пос. Добрянка
Черниговской обл. Матушка Серафима тайно по ночам проникала в сад к о.
Филарету, где в условленном месте оставляла письма с исповедями, а через
некоторое время таким же образом забирала Святые Дары и записки с
пастырскими наставлениями, оставленные о. Филаретом. Затем она развозила
Дары и записки верующим.





Сейчас в РИПЦ постепенно возрождается и монашество. Действуют мужские
монашеские скиты на Кубани, Украине, Осетии, Ростовской, Саратовской,
Курской, Тверской и других областях. Женские монашеские общины действуют
в Воронежской, Одесской, Ростовской, Гомельской, Харьковской и других
областях. Пребывает под омофором Синода РИПЦ Леснинский Ставропигиальный
женский монастырь Пресвятой Богородицы во Франции.

 

Так, опираясь на пророческий Указ Святого Патриарха Тихона № 362, тихоновская Русская Истинно-Православная Церковь просуществовала
до наших дней, пронеся сквозь большевицкие репрессии и преследования,
тюрьмы и расстрелы, конспирации и подполье дух истинной веры,
благочестия и мученичества, дух внутренней церковной свободы.

Сергей

Очерки о Катакомбной Церкви

Очерки о Катакомбной Церкви

Брат Захарий



 

От редакции "Православной Руси": Автор очерков, проживающий
ныне в Западной Европе, сам был членом Катакомбной Церкви в СССР, а
потому его свидетельство очень важно. Он мiрянин, а «белоиноком»
он себя назвал, так как одно время, во время войны, проживал в Берлине и
состоял прихожанином архимандрита (тогда) Иоанна Шаховского,
проповедавшего идеи «белого иночества». Мы уже написали автору, прося
его отказаться от этого чуждого духу православного христианина
наименования (прим. «Православной Руси», 1948г.).

 





Православные в СССР не употребляют слова «катакомбная церковь». Там
говорят о «тайном духовенстве», староцерковном, единоверческом,
дораскольническом, безцерковном и т.д. Как некогда старообрядцы, –
приемлющие священство от Великороссийской Церкви, именовали себя  «по
тайному священству» (тульское согласие или беглопоповцы), так и теперь
православные, не желающие иметь церковного общения с п. Алексием и его
присными, скрываясь в «духовной пустыне», образовали тайное духовенство.


Само слово «православный» в советах ныне мало употребительно;
большинство уклончиво говорят «верующие». Понятие же «православный» там
потеряло свой смысл, т.к. православными называют себя и
«советоцерковники», т.е. организации, легализованные советской властью, а
потому и неприемлемые истинно верующими. Прилагательное «верующий»
уточняется существительными: староцерковник, безцерковник, единоверец,
дораскольник и т.д.

Каждая из этих (по-нашему) «катакомбных» церквей имеет своё особое
мiровоззрение и идеологию, и мiряне этих «тайных» церквей отлично
разбираются в сложных богословских вопросах. Взаимоотношения духовенства
и мiрян этих новых церквей самые братские и искренние, но о соединении
их никто не говорит и не считает формальное соединение нужным.

Староцерковники.

После известного послания м. Сергия от 16/29 июля 1927 г. и ответа на
него «Соловецких узников» широкую известность получила брошюра,
распространённая в рукописях, под названием «Слова правды ищущим
правду». В этой брошюре изложена сущность мiровоззрения «староцерковной
тайной церкви».

Основные положения таковы:

а). Было время, когда понятие «христиане» определяло сущность
человека целиком и безошибочно, понятие же о христианской церкви
равносильно было понятию об истине. Надлежало прийти разделениям (1 Кор
11.19). Слово «христианин» стали уточнять определением исповедания:
православный, католик, лютеранин и т.д. Разделения углублялись. В
настоящее время слово «православный» также требует уточнения, ибо
«православными» называют себя люди диаметрально противоположных
мiровоззрений. В отличие от «советской», тоже называющей себя
«православной», и в отличие от «обновленческих», мы именуем себя
«староцерковниками». Это название освящено кровью мучеников и
общеизвестно мiру. Это название гонимой у нас Церкви, со времени кончины
святейшего патриарха Тихона, общегосударственной организации,
управления в советах не имеющей.

б). Мы вступили в апокалиптическую эпоху: все подвижники, мученики и
исповедники нашей церкви сказали нам это. Мiр находится в периоде между
провозглашённым приговором и временем приведения этого приговора в
исполнение. Возможны задержки и отсрочка исполнения, но не изменение
приговора. Задержка вызывается «пополнением числа» нужных Господу (Откр
6.11), а отсрочку могла бы получить Россия путём Ниневии.

в). Великий грех усыпляет сознание людей, особенно верующих,
проповедью о НЕОТВЕТСТВЕННОСТИ НАРОДА за кровь, пролитую в революции, за
измену Господу Богу, Церкви и Родине. Такая проповедь – ложь.
Староцерковники признают себя виновными пред Богом, и молятся о том,
чтобы Господь послал пророков, которые, как древле в Израиле, не
убаюкивали бы людей ссылками на обман правителей, на обстоятельства, а
твёрдо говорили бы народу, что спасения ему не будет, пока он не
возвратится на путь «Бога отцов своих». Ищущим «царства Божия и правды
Его» прилагается без их усилий «христианское государство», а ищущим
«прочая» – Советы. Если мы вымолим у Господа пророков истины и послушаем
их, – получим «отсрочку»; не послушаем – укрепим существующее.

г). Даёт ещё Господь выбор путей. Предсказано это нам преп. Серафимом
Саровским, оо. Иоанном Кронштадтским, Амвросием Оптинским и др. Указано
нам ими: «Пусть лучше погибнут Петроград и Москва, но останется обитель
преп. Сергия Радонежского. Пусть погибнут русские университеты и
заменятся английскими или японскими, лишь бы не вытравилась из души
народной память о св. Серафиме, Саровском чудотворце.

Эти выдержки из брошюры характеризуют мiровоззрение староцерковников.
Это самая большая группа верующих. Насколько крепко усвоили мiряне этой
церкви ее мiровоззрение, показала всему свету война, когда миллионы
сынов этой церкви предпочитали сдачу в плен, когда в освобождённых от
большевиков землях росли храмы, искалась «правда Божия». А на тяготы
«прочего» не обращалось внимания. В реальном существовании этой церкви
убедился весь мiр, кроме слепцов, ибо это она, «староцерковная» церковь,
воспитала своих детей, оказавшихся на вражеской территории, в ужасающих
условиях безправия, предпочетших смерть, но не желавших возвратиться
«на родину». Это она, «староцерковная церковь», указала своим детям путь
безкомпромиссной борьбы с коммунизмом и усыновила их такой же
безкомпромиссной сестре «Зарубежной Церкви», отвергающей всякие
соглашательства с Московской Патриархией. Спросите любого Д. П., к какой
церкви он принадлежал там (а если храм закрыт, то считал себя
принадлежащим), и вы в большинстве случаев услышите: «староцерковной».
Не спрашивайте о «катакомбной»: её не знают. Спросите о «тайной», и вам
скажут, где и из кого она состоит.

Единоверческая церковь.

Это наиболее организованная и своевременно подготовившаяся к
«катакомбной» деятельности Церковь. Она распространена главным образом
на Урале, в Приуралье, Западной Сибири и приволжских областях.

Начало ей положил епископ Охтенский Симон (в мiру – священник Симеон
Шлеев, бывший настоятель единоверческого храма в Петербурге, окончивший
духовную академию в Казани).

Назначенный Указом патриарха Тихона управлять Уфимской епархией, где
много единоверцев и старообрядцев, он организовал около себя духовное
воинство, явившееся в тяжелую минуту крепким оплотом православия.
Неудивительно, что мiряне этого объединения хорошо разбираются в
богословских вопросах. Ведь большинство из них, прежде чем сделаться
«единоверцем», находились в  старообрядчестве, отделенном от
православия, и, следовательно, – подробно исследовали пункты разделения.
Таких начитанных людей в старообрядчестве и единоверии можно встретить
на каждом шагу.

Епископ Симон пользовался огромным авторитетом. Великий дар прозрения
будущего дал ему Господь. Выстрелом чекиста при выходе из храма после
богослужения он был убит. На месте его смерти, без всяких разрешений,
выросла часовня, ставшая местом паломничества единоверцев, старообрядцев
и православных. Когда часовня была разрушена, на её месте долго
ставился караул чека, разгонявший народ. Однако убийством еп. Симона
чека не остановила начатой работы. Единоверцы и старообрядцы, имевшие
старый опыт подпольной работы, начали деятельно готовиться к уходу «в
пустыню».

Ко времени указа м. Сергия церковь была организована к тайному
существованию. Преследовалась она ожесточенно, однако изъять священство
этой церкви оказалось трудно… Её епископ, по имени Антоний (из
настоятелей Златоустовского единоверческого монастыря) служил помощником
машиниста на линии Самаро-Златоустовской ж.д., и изловить его не под
силу было и чекистам. Он, путешествуя от Самары до Челябинска через весь
Урал, своевременно и незаметно давал указания на местах, руководил
паствою, рукополагая тайно священников и епископов «в запас» (он погиб
при крушении поезда на ст. Тавтеманово Самаро-Златоустовской ж.д.).
Только после смерти его железнодорожное начальство и чека узнали, где
скрывался тщательно ими разыскиваемый «тайный» архиерей.

Следующий за ним епископ Ипполит работал кровельщиком на Миньярском
заводе. Он был обнаружен, арестован и умер в ссылке (в Усть-Сысольске).

Церковь всегда имела «запасных» архиереев. Правящий совместно с
«запасным» назначали заранее себе преемника и совершали хиротонии.
Правящего знало духовенство по имени, «запасных» никто не знал, кроме
архиерейского, также тайного, Совета, который объявлял преемника в
случае необходимости.

Учитывая, что так же было поставлено и со священниками, что каждый
приход имел одного настоятеля и двух-трёх запасных иереев, служивших или
работавших на самых неожиданных для чека должностях, – можно понять
ярость преследователей.

Так, священник из Челябинского уезда о. Василий Шилин (бывший долгие
годы священником Белокриницкого толка, а потом присоединившийся к
единоверию) путешествовал по Сибирской линии ж.д. в качестве
«передвижного» сапожника. В сапожном ящике вместе с колодками и шильями у
него во втором днище и стенках искусно были скрыты антиминс и
необходимые принадлежности для богослужения.

Другой священник о. Емельян Кавкин ходил из села в село по Уралу и
Западной Сибири в качестве швеца: шил для населения шубы, а в ночное
время совершал таинства и богослужения для верующих. Таких «передвижек»
по Уралу и Сибири было множество.

Один из священников оказался на должности декана геодезического
отделения рабфака. Уволить его сразу было нельзя: некем заменить,
арестовать же по тем или иным причинам тоже нельзя. С ним было заключено
соглашение, и он, будучи известен уже, работал около трёх месяцев.
Потом нашли заместителя и его убрали в ссылку.

Мiряне-единоверцы стойко держались и не давали закрывать церкви.
Священника при ней не числилось, в обычное воскресение, по монастырскому
обычаю, правили всё без священника, подобно старообрядцам-безпоповцам.
Однако иерей был тут же, в церкви, но ни сельсоветы, ни разные ячейки не
знали этого.

Единоверцы до конца сохранили церковное управление, между тем как
староцерковники, по Указу патриарха Тихона, разбились на «поместные
епархиальные», а потом на более мелкие, по обстоятельствам, церкви и
центрального управления не требовалось.

«Дораскольники».

Единоверческая (православно-старообрядческая) церковь, уйдя в
«пустыню», оставила среди своих единомышленников огромную тягу к
единству и любовь к уставу. Между тем правящее духовенство,
подчинявшееся тогда ещё митрополиту Сергию, не отличалось в большинстве
ни выполнением устава, ни желанием объединения. Православных, вкусивших
сладость церковности во время управления епархией епископа Симона,
который был требователен к красоте и благолепию служб, уже не насыщала
небрежная, чаще всего по линии устава, церковная служба и жизнь
духовенства. Старообрядцами она просто была  неприемлема. Иноверцы не
уважали и не считались с «сергиевцами» как с церковью. Всё это тяготило
души искренне верующих. К единоверческой церкви они не могли примкнуть,
полюбив так же крепко, как те, свой православный устав и жизнь по нему. К
этому времени старообрядцем Марковым (звали его Филипп) была развита
идея «дораскольнической» православной церкви.

Сущность её вкратце такова:

1). Поместные церкви – не вечны. Они рождаются, живут и умирают.
Вечна только Вселенская, Соборная Церковь, в состав которой они
таинственно входят.

2). Подобно многим другим, Православная поместная Церковь в России не
была единою в историческом течении времени, как не был единым и народ.

Три поместных церкви имела Россия:

а). «Русскую» – от крещения Руси до конца патриаршества при Петре Великом.

б). «Российскую» – от учреждения Синода до Собора 1918 г.

в). «Территориальную» – от восстановления патриаршества до послания митр. Сергия 1927 г. 

3). Связаны эти поместные церкви между собою единством веры,
преемством иерархии и хранением духа Христова, но это разные церкви.

4). Каждая поместная церковь имеет своё назначение от Господа и при
попытке уклониться от него или изменить данные цели – умирает. Дочь её,
тоже православная, получает от Господа иное назначение.

5). Русская поместная православная церковь была организмом,
охватывающим весь русский народ и его правительство. Церковь руками
народа и правительства строила русское государство, и авторитет её для
правительства и народа был непререкаем. Церковь эта умерла при попытке
приспособить Божие к требованиям кесаря.

6). Российская православная церковь, также поместная, уже не строила
сама здания русской государственности. Она получила от Господа иное
задание: быть совестью народа и его правительства. Перестав быть
таковою, церковь эта умерла, оставив народ и правительство без совести.

7). Священный собор 1918 г. положил начало поместной церкви
«территориальной». Через собор этот получила родившаяся дочь Российской
церкви новое задание от Господа: быть солью Господней, закваской
Царствия Его, ибо пока соль не утратит своего свойства, то независимо от
желания окружающие осолятся. Обязательно вскиснет от закваски Божией
тесто народа, лишь бы хранилась в закваске сила брожения. Добре
выполнила порученное ей Господом эта церковь. Именно за доброе
выполнение и приняла она венец мученический, преданная лжебратией. За
молитвы верных чад её Господь свяжет союзом любви и всех тех, кто в
муках и страданиях стремится войти в общение с новою «дораскольнической»
церковью.

Что же такое она, «дораскольническая», церковь? Это дочь
«территориальной» православной поместной церкви, получившая от Господа
великую цель: вернуться самой и возвратить народ к исповеданию Русской
православной церкви. Церковь эта называется также «Свято-русской».
Марков был идеологом её, и после ареста и заточения в Челябинской
пересыльной тюрьме, где он умер, у него нашлось много единомышленников и
последователей. Ими была организована делегация к владыке Андрею (в
мiру – князь Ухтомский), бывшему в это время в ссылке в Кизил, где
владыка Андрей объединил собою ищущих слития старообрядцев и
православных. Об этом был составлен «акт воссоединения». Владыка Андрей
дал епископов этой новой церкви, безусловно православной.

Было много лжи и клеветы вылито на епископов и самого владыку Андрея
по незнанию фактов, по злости, по ревности не по разуму и по заданиям
НКВД. Клеветали, например, будто бы епископ Андрей «перешел к
беглопоповцам», будто его они «перемазывали» мvром при присоединении и
проч. Всё это оказалось ложью. Он объединил старообрядцев, не
принадлежавших к Церкви (раскольников), с православием на льготных
условиях и фактически привёл их к единоверию. В этом случае он
действовал с согласия и благословения свт. патриарха Тихона.

Церковь эта осталась жива и начала расти. Некоторое время
последователей её называли «андреевцами». Церковь сразу ушла в «глубокую
пустыню» (в советах не говорили «в подполье») и повела работу, которую
можно сравнить разве только с исторической, действительно катакомбной
церковью первых веков христианства. Если суждено от Господа когда-либо
вернуть Святую Русь на потерянный ею исторический путь, то, конечно,
сдвиги в сознании народа произойдут под влиянием работников Божиих из
«тайной Церкви».

Как мiряне без иерархии, так и иерархия без мiрян не составляют
церкви. «Ни великие без малых, ни малые без великих не могут
существовать» – сказал св. Климент Римский (Писания мужей апостольских).

Молитва одних мiрян без священников – это не церковная ещё молитва.
Сама Литургия, как показывает и её название, есть «общее дело». Связь и
молитвенное общение придают молящимся мiрянам и священникам соборный
характер. Если же нет этого реального объединения, нет и Церкви.

Где-то в лесах, в тёмных бараках, в ссылках и тюрьмах молятся
отдельные лица-христиане и совершают иногда таинства. Их можно назвать
«пустынниками», содевающими своё личное спасение. Они – чада церковные,
но не Церковь. Не могли составить «Синайскую», или «Нитрийскую» церковь
все отшельники-монахи-пустынники, все от мiра скрытые скиты и монастыри,
хотя и весьма многочисленные, ибо Церковь – это реально существующее, а
не в воздухе разлитое, неуловимое бытие. Много в России объединений
церковных с мiрянами, иерархией, но нет поместной Церкви. Формы
церковные ещё не дают права именовать общину единой Церковью. Итак,
многие остаются без Церкви. Но они всё же в Церкви – духовно,
мистически. Так же, как находятся в Церкви приходы вдовствующей епархии,
поскольку люди не утратили православных верований.

В Карфагене однажды не было епископа 14 лет, но верующие не утратили
права именовать себя верными. Кто будет их епархиальный епископ – они не
знали, но верили, что будет. Так теперь многие и в России: без Церкви,
но в Церкви. Вдовствующие. Не имеют приходского священника, нет
епархиального архиерея…, но верят, что будут. А пока что пользуются,
окормляются духовенством чужих приходов, по образцу некогда
существовавших «беглопоповцев» с той лишь разницей, что в вере не
разделяются.

Наше духовенство пасёт чужих прихожан. Из далёкого Оренбурга община
прислала в Манчжурию своего кандидата для рукоположения в сан
священника, и митр. Мефодий рукоположил в чужую епархию. Так нужно.
Этого требует церковная «икономия». Безцерковники говорят: «Мы –
пустынники». Кто в мiру правит, не знаем, а от случайно проходящих, или
нарочито Богом посылаемых иереев принимаем таинства и молитвы, не
спрашивая, откуда он, какой епархии и кого из епископов поминает.

Такое краткое мiровоззрение безцерковников. В большинстве – это люди,
боящиеся репрессий за участие в «тайной» церкви, но глубоко верующие и
не могущие порвать связей с религией и верой отцов. Их обслуживают и
староцерковники, и единоверцы, и «дораскольники». Мученичество и
открытое исповедничество – не для всех. Но они строго православны.

Обозревая жизнь русских верующих людей, видя, как они героически
отстаивают свои упования в течение десятков лет, невольно припоминаешь
тернистый путь первохристианской эпохи. То же горение духа, те же приёмы
сокрытия среди  неверных и злобствующих гонителей, те же пытки, тюрьмы и
катакомбы.

Многие не верят, что есть катакомбы. Пусть не верят. Ведь и духовный
мiр безумцы отрицают, но от этого он не перестаёт существовать. Трагедия
последних христиан, кажется, превосходит таковую первых, но эпохи
гонений, по словам преп. Феодора Студита, совпадают по своим признакам:
«начало церкви с концом не согласуется».

Как и в первую эпоху – христиане находили единственное утешение в
приобщении Тела и Крови Христовой, так и в дни господства антихристова
духа верные чаще приступают к чаше Господней, которую Он дал как «вечное
утешение в скорби от гонителей» (Св. Ефрем Сирин. Т. VII, 251).

 


Печатается по: «Православная Русь», № 3, 1948.

Сергей

Что такое сергианство

Что такое сергианство

Иеромонах Серафим (Роуз)

Предисловие переводчика:
В
нынешнее время, когда "юрисдикционные" и экклезиологические проблемы
давно вышли из области теоретического лишь богословия, и ставят каждого
православного человека перед необходимостью личного выбора, становится
невозможным оставаться в стороне от них, сохраняя при этом мир с
собственной совестью. Вне зависимости от того, какое он определяет для
себя место в современной, сложной церковной ситуации, каждый христианин
должен сделать свой выбор сознательно, определив, по крайней мере для
себя самого, причины его и следствия. И в этом процессе осознания и
определения своей церковной позиции важно выработать для себя ясное
понимание явления, называемого "сергианством", и православное к нему
отношение.

Требование, выдвинутое в 1990 году Синодом Русской
Православной Церкви Заграницей в связи с принятием в свою юрисдикцию
российских приходов, о принесении Московской патриархией покаяния в
"ереси сергианства", вызвало у многих недоумение: ведь сергианство
представлялось большинству православных явлением хотя и отвратительным,
но все-таки чисто политическим, не затрагивающим область догматики. И,
стало быть, и не столь страшным как ересь. Необходимо сказать, что и в
самой Зарубежной Церкви слово "ересь" применялось по отношению к
сергианству не всегда в строгом смысле, определяя чаще эмоциональное
отношение к нему, чем сущность самого явления.

Сейчас же, с падением коммунистического режима,
уяснить его сущность стало особенно важно. Ведь если сергианство -
явление политическое, то с изменением политической обстановки оно
утрачивает свое значение и представляет только исторический интерес. В
Московской патриархии так многие и считают: да, был митрополит Сергий
(Страгородский) не прав, но сейчас времена другие, и мы с коммунистами
не сотрудничаем…

Если же речь идет о нарушении догматическом, и неизбежно связанным с ним существенным повреждением всего строя внутренней духовной жизни
церковного организма - то наше отрицание сергианства должно,
несомненно, быть более решительным. Необходимо тогда выяснить: в чем
именно проявилось отклонение от Православия, сформулировать для себя
православное решение спорных вопросов и, главное, отойти от церковного
общения с придерживающимися неправославного заблуждения.

Богословские труды иеромонаха Серафима (Роуза) имеют
заслуженный авторитет и доверие у Русских православных людей благодаря
их строгой православности и способности его проникать глубоко в сущность
рассматриваемого явления. Поэтому мы посчитали полезным предложить
вниманию благочестивого читателя суждения приснопамятного батюшки по
данному предмету, извлеченные из составленной им книги «Святые Русских
катакомб» (RUSSIA'S CATACOMB SAINTS, St. Herman of Alaska Press,
Platina, California, 1982). Это тем более важно, т.к. в последние 10-12
лет появились публикации и книги, в которых о. Серафим представлен чуть
ли не сергианином или, по крайней мере, богословом, глубоко равнодушным к
этому апостасийному явлению.

Хотя на книге и стоит имя проф. И.М. Андреева, но
непосредственно этому автору принадлежащие страницы являются лишь
частью, хотя и значительной (62 страницы из 600 с лишним), составленной
отцом Серафимом из статей и документов разных лиц и лет, большей частью
переведенных им с русского языка на английский и тематически
объединенных. Почти каждой статье этой книги о. Серафим предпослал свои
собственные переводческие заметки и комментарии, а некоторые составил
сам, используя разные источники. Кроме того, в книгу вошли написанные им
большое «Введение» и «Биография проф. И.М. Андреева».

Из всего этого мы и извлекли мысли о. Серафима о
сергианстве, изложенные его собственными словами и иногда цитатами из
других авторов, помещенными в его заметках.

Таким образом, получившийся текст (кроме «Введения»)
не является цельной статьей отца Серафима; однако, как читатель сможет
убедиться сам, он с достаточной ясностью выражает позицию о. Серафима по
рассматриваемому вопросу.

Введение

16/29 июля 1927 года митрополит Нижегородский Сергий,
исполнявший в то время обязанности Заместителя Местоблюстителя
Патриаршего Престола, обнародовал свою безславную "Декларацию"
преданности Русской Православной Церкви Советскому правительству и
солидарности с его "радостями" и "печалями". Этот документ был
опубликован в официальной советской газете «Известия» 6/19 августа того
же года, и стал причиной фундаментального разделения, возникшего затем в
Русской Церкви и продолжающегося доныне. По словам одного исследователя
истории Церкви того периода (по убеждениям "сергианина"), год
Декларации был «поворотным. До сих пор вся церковная жизнь протекает под
знаком этого года» (А. Краснов-Левитин, Воспоминания, YMCA-Press, 1977,
стр. 91).

Разделение это – не просто отделение друг от друга
совершенно независимых церковных организаций, но что более существенно -
это разделение между двумя, совершенно различными взглядами на то, чем является Христова Церковь, и как она должна действовать в этом грешном мiре, направляя своих чад к берегам вечной безгрешной жизни в Царствии Небесном.

Согласно одному из этих взглядов, которым
руководствуется современная Московская Патриархия, и которому вполне
соответствует именование "сергианства", Церковь представляется, прежде
всего, как организация, внешние формы которой должны быть
сохранены во что бы то ни стало. Непослушание или отделение от этой
организации рассматривается как "раскол" или даже "сектантство".
Апологеты сергианства в России и заграницей постоянно подчеркивают, что
политика митрополита Сергия сохранила иерархию, церковную организацию,
богослужение, возможность участия в таинствах, и что это и есть главная
задача или даже весь смысл существования Церкви. Подобные оправдания,
как следствие общего упадка церковного сознания, уже сами по себе
являются симптомами экклезиологической болезни сергианства, т.е.
отторжения от духовных корней Православного Христианства и подмены живого и целостного Православия внешними "каноническими" формами.

Такое мышление, возможно, является одной из основных
причин распространения протестантских сект в современной России: для
того, чтобы разрушить поверхностную привязанность многих миллионов
русских людей, ошибочно убежденных в том, что Сергианская церковь
(поскольку кроме МП другой не знают) и есть Православие, к внешним лишь
формам проявления веры, оказывается вполне достаточным простой видимости
преобладания в протестантских сектах духовных интересов над земными
(хотя бы и лишенных истинного христианского содержания).

Согласно другому взгляду, которого придерживается
Истинно-Православная или Катакомбная Русская Церковь, главной
обязанностью Православной Церкви является верность Христу и истинному духу Православия,
от которого Церковь не может отступать невзирая ни на какие внешние
потери. Это вовсе не означает отрицание внешних форм: мы знаем, что
Катакомбная Церковь сохранила иерархию и богослужение вплоть до наших
дней. Внешней ценой верности истинному Православию явилась потеря
прямого влияния Катакомбной Церкви на большие массы русских людей,
многие из которых даже не знают о ее существовании, а большинству и
неоткуда узнать, где или как войти в общение с ее членами. Но потеря
внешнего влияния сопровождается ростом нравственного и духовного
авторитета, который не может быть оценен по достоинству теми, кто судит
об этих вещах наружно, но который станет очевидным, когда свобода
вернется в Россию.

Мiровоззрение Катакомбной Церкви в СССР лучше всего
выражено одним из ее членов. Вот как проф. И.М. Андреев, деятельный
участник церковных событий 1927 года и последующих лет, описывает
формирование Катакомбной Церкви в те годы:

«По свидетельству близкого друга Патриарха Тихона,
профессора и доктора медицины М.А. Жижиленко (бывшего главного врача
тюрьмы на Таганке в Москве), Патриарх, незадолго до своей смерти, с
ужасом убеждаясь, что предел "политических" требований советской власти
выходит за границы верности Церкви и Христу, высказал мысль, что
возможно единственным способом для Православной Русской Церкви сохранить
верность Христу, будет в ближайшем будущем уйти в катакомбы.
Поэтому Патриарх Тихон благословил проф. Жижиленко принять тайное
монашество, и затем, в ближайшем будущем, в случае, если высшая иерархия
Церкви изменит Христу и уступит советской власти духовную свободу
Церкви, стать тайным епископом.

В 1927 году, когда митрополит Сергий издал свою
"Декларацию", после которой произошел церковный раскол, проф. Жижиленко
исполнил волю Патриарха Тихона и стал первым катакомбным епископом
Максимом Серпуховским.

После раскола 1927 года последователи митрополита
Сергия, принявшие его "Декларацию", стали называться "сергианами".
Оставшиеся же верными Православной Церкви не приняли "Декларацию" и
отделились от митрополита Сергия. Их стали называть "иосифлянами" (по
имени Петроградского Митрополита Иосифа). Это название, данное им
"сергианами", не определяло ни по существу, ни формально позицию тех,
кто протестовал. Помимо Митрополита Иосифа отошли от общения с
митрополитом Сергием и другие наиболее выдающиеся иерархи вместе со
своей паствой. Духовно-нравственный авторитет тех, кто протестовал и
отделился, был так высок, а их качественное превосходство столь
очевидным, что для будущего историка Церкви не может быть никакого
сомнения в правоте позиции оппонентов митрополита Сергия. Их правильнее
было бы называть верными тихоновцами. А деятельность митрополита Сергия и
иже с ним должно охарактеризовать как ново- обновленческий раскол.

Все, протестовавшие против Декларации митрополита
Сергия, Советской властью арестовывались как "контрреволюционеры": они
были или расстреляны, или отправлены в концлагеря и ссылки. На допросах
ликующие следователи-чекисты со злорадством и сарказмом доказывали
"строгую каноничность" митрополита Сергия и его Декларации, которая "не
изменила ни канонам, ни догматам". Массовые казни, гонения и пытки,
обрушившиеся на всех верных Христовой Церкви, описать невозможно.

Истинной Православной Церкви не оставалось иного выхода, как уйти в катакомбы.

Духовным отцом, породившим самую идею Катакомбной
Церкви, был Патриарх Тихон. В первые годы своего существования
Катакомбная Церковь не имела ни организации, ни управления, была
разрознена физически и рассеяна географически, и объединялась лишь
именем Местоблюстителя Патриаршего Престола Митрополита Петра
(Полянского). Первый катакомбный епископ Максим был арестован в 1928
году и сослан в Соловецкий концлагерь; в 1930 году он был отправлен из
лагеря в Москву и расстрелян.

Начиная с 1928 года в соловецком и свирском лагерях, в
Белбалтлаге и во многих лагерях Сибири стало совершаться много тайных
хиротоний. (В Соловках, где я был, их совершали епископы Максим, Виктор,
Иларион и Нектарий).

После смерти Митрополитов Петра и Кирилла (скончавшихся в ссылке в 1936 году),(1)
духовным и административным главой Катакомбной Церкви, сумевшей к тому
времени достичь некоторой организованности (насколько это было возможным
в условиях непрекращающихся гонений – прим. Ред. «ЦВ»), стал Митрополит Иосиф (Петровых) (хотя он и находился в ссылке).

В конце 1938 года, именно за возглавление и
руководство тайной Катакомбной Церковью, Митрополит Иосиф был казнен.
После его смерти Катакомбная Церковь стала уже более строго держать в
тайне имена и местопребывание своих духовных вождей.

Не бо врагом Твоим тайну повем – вот с каким эпиграфом появлялись время от времени краткие сведения о жизни этой тайной Церкви» (I.M. Andreev;
BRIEF REVIEW OF THE HISTORY OF RUSSIAN CHURCH FROM THE REVOLUTION TO
OUR DAYS. Jordanville, 1951, стр. 70-72 – И.М. Андреев. Краткий обзор
истории Русской Церкви от революции до наших дней).

Существует множество документальных материалов,
отражающих этот ранний период истории Катакомбной Церкви, как в письмах
епископов и иных отделившихся от Митрополита Сергия лиц, так и в
воспоминаниях и других описаниях отдельных членов Катакомбной Церкви,
сумевших вырваться из Советского Союза во время Второй мiровой войны.
Многие из этих документов вошли в двухтомник «Новые Мученики
Российские», составленный протоиереем Михаилом Польским (Джорданвилль,
1949 и 1957 гг.).

Накануне войны уничтожение религии в Советском Союзе
достигло своего наивысшего апогея, так что даже сергианская церковная
организация была почти что ликвидирована, а Катакомбная Церковь
совершенно исчезла из поля зрения. Лишь немногим из самых видных
коллаборантов-соглашателей с Советами, таким как сам Митрополит Сергий,
удалось уцелеть, избежав тюрьмы или ссылки - факт, побудивший тридцать
лет спустя мученика Бориса Талантова сказать, что «Митрополит Сергий
своим приспособленчеством и ложью не спас никого и ничего, кроме своей
собственной персоны».

Когда Сталин, чтобы использовать патриотические и
религиозные чувства русского народа в войне с Германией, приказал
открыть некоторые из прежде закрытых храмов и разрешил в 1943 году
избрание "патриарха", начался новый период в отношениях Церкви и
государства. Тогда Московская Патриархия стала действительно
государственной церковью Советского правительства, распространяя по
всему мiру коммунистическую пропаганду под именем религии и
категорически отрицая какие- либо гонения за веру в Советском Союзе. В
таких условиях даже сам факт существования Катакомбной Православной
Церкви, противостоящей этой политике, конечно же, имел для нее
губительные последствия, особенно если об этой Церкви становилось широко
известным заграницей. Поэтому все группы Катакомбных православных
безжалостно искоренялись советскими властями, когда их обнаруживали, а
их члены получали большие сроки заключения. Большую часть из той скудной
информации об этом периоде истории Катакомбной Церкви в России, что
имеется, мы черпаем из советской прессы; но нам почти ничего не известно
об организации и возглавлении Катакомбной Церкви в это время.

В 1959 году, при Хрущеве, в СССР было предпринято
новое жестокое гонение на религию, давшее начало последнему к нашему
времени периоду русской церковной истории. – Периоду, когда сергианская
марионеточная (у о. Серафима буквально "кукольная" – прим. Ред. «ЦВ»)
церковная организация сама стала помогать власти в ликвидации
Православия в России, одновременно продолжая коммунистическую пропаганду
за рубежом, в том числе и свои, теперь уже совершенно неправдоподобные,
утверждения об отсутствии гонений на религию в СССР. Большинство из
оставшихся сергианских церквей, монастырей и семинарий было в этот
период закрыто, но особенно жестоким гонениям подвергались
"незарегистрированные" церковные сообщества, как Катакомбная Церковь,
известная советским властям под названиями "иосифлян", "тихоновцев" и
"Истинно- Православной Церкви". Преследование было особенно жестоким в
1959-1964 годы; после падения Хрущева оно немного ослабло, но все еще
продолжается, особенно против "незарегистрированных" общин.

В последнее время церковная жизнь в России обрела
новый дух решимости и мужества. Все это, вместе со значительно возросшей
свободой сообщений между СССР и свободным мiром, принесло свои плоды,
послужив причиной возникновения сопротивления, начавшегося с нескольких
одиноких протестов в начале 60-х, а теперь уже в виде целой волны
возмущения и протестов верующих в России, направленных против
религиозных преследований Советского правительства и их безхребетных
апологетов в официальной церковной организации, с их трусливыми
оправданиями советской власти. «Открытое письмо Патриарху Алексию»
московских священников Глеба Якунина и Николая Эшлимана в 1965 году;
статьи «О сергианстве» мученика Бориса Талантова в 1968 году; праведное
возмущение церковной политикой Московской Патриархии со стороны
православных христиан, столь между собой разных, как Архиепископ
Гермоген (Голубев) и Александр Солженицын, и совсем недавно отчаянные
крики совести отца Дмитрия Дудко и новая церковная история Льва
Регельсона (первого из среды Московской Патриархии, давшего
сочувственное описание Иосифлян), привели, надеемся, к кризису
сергианства в России. Основной причиной, препятствующей отделению от
Московской Патриархии, является, очевидно, отсутствие в массе церковных
людей сведений о существовании и действительном состоянии и
мiровоззрении современной Катакомбной Церкви, а отсюда и страх перед
ложным призраком "раскола" и "сектанства".

Наконец, в последние несколько лет, начиная со смерти
Патриарха Алексия в 1971 году, наблюдается как бы некоторый "выход на
поверхность" самой Катакомбной Церкви в России. Особенно замечательны
два «катакомбных документа» 1971 года, впервые за последние 40 лет
позволившие реально увидеть мышление современной Катакомбной
Церкви. Судя по этим документам, мышление это совершенно трезвое, отнюдь
не "сектантское" или "фанатичное" (что подтверждается также недавно
опубликованным катакомбным посланием 1962 года, о самом существовании
которого до недавнего времени было известно лишь немногим людям в
Советском Союзе). Свидетельство А. Краснова-Левитина после его изгнания
из Советского Союза в 1974 году дало нам первую, с 1938 года, реальную
информацию о епископате и первоиерархе Катакомбной Церкви(2),
а информация, взятая из советской прессы 1976 года о судебном процессе
над архимандритом Геннадием - наиболее сильное с довоенного времени
свидетельство о подлинной деятельности Катакомбной Церкви и ее удивительно широком поле действия.

Эта книга не является апологией Катакомбной Церкви;
мы только стремились к большей объективности. Настоящий исторический
момент, когда "Декларации", расколовшей Русскую Церковь в ХХ веке,
исполнилось более 50 лет, предоставляет всем нам, принадлежащим к
безкомпромиссной и единственно свободной, зарубежной части Русской
Церкви, исключительную возможность объективно взглянуть на прошедшие
полвека церковной жизни. Душа России сегодня высказывается более ясно,
чем когда-либо от самого возникновения сергианства, но мучительность и
сложность все это высказать делает почти невозможным для тех, кто живет в
Советском Союзе, полностью понять смысл того, что и о чем сказано.
Особенно сложно разобраться в этом тем, кто находится в Московской
Патриархии, как все еще находящимся в "заколдованном круге"
унаследованных представлений о церковной организации. Круг этот,
возможно, не будет разбит до тех пор, пока они окончательно не осознают,
что Катакомбная Русская Церковь, в первую очередь - не конкурирующая
"церковная организация", требующая перемены иерархического подчинения,
но, прежде всего - знаменосец верности Христу. Именно
верность Христу вдохновляет катакомбных христиан к иному пониманию
Церкви и ее организации, чем то, что преобладает сегодня в большей части
православного мiра. Это осознание, возможно, придет только с падением
безбожной власти, но когда это произойдет - сергианская церковная
организация со всей ее философией бытия рассыплется в прах. В свете
этого, несомненно, не будет преувеличением сказать, что будущее России, если ей суждено быть Православной, принадлежит Катакомбной Церкви.(3)

У будущего историка Русской Церкви, конечно же, не
будет сомнения в том, что иосифляне были правы, а сергиане жестоко
ошиблись. Но значение Катакомбной Церкви - не в ее "правоте", оно - в сохранении истинного духа Православия, духа свободы во Христе. Сергианство было не просто "не право", нет, в его выборе церковной политики было нечто гораздо худшее: сергианство было предательством Христа,
основанным на компромиссе и соглашении с духом мiра сего. Сергианство
явилось тем неизбежным результатом, к которому приводит церковная
политика, руководимая земной логикой, а не разумом Христовым. (Стр.12-21).

Из «Биографии И.М. Андреева».

Центральным пунктом его (Андреева) православного учения была защита истинного Православия.
На наиболее очевидном ("юрисдикционном") уровне это означало защиту
Истинно-Православной (Катакомбной) Русской Церкви, к которой он
принадлежал и для которой он стал одним из главных апологетов в
свободном мiре. Среди русских "юрисдикций" в рассеянии, он находил, что лишь Русская Зарубежная Церковь имеет дух Катакомбной Российской Церкви,
остальные же, отделяясь от нее по причине модернизма, духовно
приближались к Московской Патриархии, "духовный" авторитет которой над
собой они в разное время признавали. Его защита Катакомбной Церкви была
всегда на очень высоком уровне, всегда на богословской и духовной
основе, и даже в пылу полемики, несмотря на свой собственный горький
опыт в Советском Союзе, он никогда не доходил до излишней крайности в
своем осуждении предательства Православия Московской Патриархией. Даже в
своей знаменитой и резкой статье «Есть ли благодать в Московской
Патриархии?» («Православная Русь», 1948, №№ 17-19) (вышедшей отдельной
брошюрой в 1948 г. под названием «Благодатна ли советская церковь?» - прим. Ред. «ЦВ»), после перечисления причин, по которым можно сомневаться в
том, что таинства Московской Патриархии благодатны, он с осторожностью
воздерживается от каких-либо опрометчивых утверждений с очень мудрым
замечанием, что «отпадение церкви от Бога и ее превращение в "синагогу
сатаны" есть процесс. Советская же церковь
вступила на этот путь, который приведет ее к этой "синагоге" - в этом не
может быть сомнения». Не осмеливаясь выносить какое-либо свое суждение
по этому вопросу, он оставляет его решение будущему Собору всей Русской
Православной Церкви. Вся эта статья, философски и богословски очень
глубокая, выдвигает ту же идею, что и «катакомбные документы» 1971 года,
а именно, что советская власть не является истинной властью, которой по
Апостолу Павлу (Рим. 13, 1) требуется послушание, а незаконной
антихристовой властью. Глубоко проникая в сущность явления, автор
говорит о «мистической силе» коммунизма, который рассматривает как новое явление в человеческой истории, как непосредственное приготовление к воцарению Антихриста…

Для Андреева понятие истинного Православия неразрывно соединено с опытом новых катакомб
нашего столетия: все написанное им было проникнуто чувством важности,
серьезности и глубокой ответственности, что часто бывает непонятно тем,
кто не жил в условиях гонения, предательства и тайных (часто в
буквальном смысле подпольных) церковных собраний. Его учение составляет катакомбное богословие
и философию для сегодняшних православных, весьма далекое от праздных
академических опытов большинства "православных богословов" ХХ века.
(Стр.34-36).

Из «Предисловия издателя» к «Катакомбной Церкви» проф. Андреева.

Эти (протестовавшие против "Декларации" и порвавшие
общение с официальной Советской церковью) иерархи составляли очевидное
большинство, и Советская церковь добилась своего нынешнего
господствующего положения в СССР и "каноничности" только благодаря
арестам и убиению властями авторитетнейших антисергиан. (Стр.46).

Из главы «Митрополит Иосиф Петроградский и начало Катакомбной Церкви».

В истории Церкви Христовой было несколько критических
моментов, когда официальные возглавители той или иной Поместной Церкви
отпадали от Православия, и верные некоторое время колебались, не зная
наверняка, кому следовать, или где находится сама Церковь.
В такие времена Господь наш Иисус Христос, верный Своему обетованию,
что врата адова не одолеют Его Церковь (Мф. 16, 18), воздвигает
какого-либо подвижника (у о. Серафима буквально "борца" – прим. Ред. «ЦВ»),
дабы он возвещал Истину и собирал верных на стороне Православия. На
заре нового времени таким поборником Истины был Святитель Марк,
Митрополит Эфесский, который (единственный из всех иерархов Греческой
Церкви) безстрашно осудил нечестивый Флорентийский собор и лже-унию, и
пробудил в православных осознание того, что Римская Церковь отпала в
ересь, а те, кто объединяется с ней, тем самым отделяют себя от Церкви
Христовой.

В нашем веке восстал еще более страшный враг Церкви в
виде псевдо-религиозного тоталитаризма - атеистического коммунизма. И
когда возглавлявший Русскую Церковь митрополит Сергий в 1927 году
провозгласил своей "Декларацией" принцип практического и идеологического
сотрудничества с силами антихристианства, тогда Бог воздвиг во главе
целой армии исповедников поборника Истины в лице Священномученика
Митрополита Иосифа, чтобы противостать этой душепагубной "легализации" и
возглавить движение верных Русской Православной Церкви в катакомбы…

…Пока был жив Патриарх Тихон, Церковь имела видимый
центр, вокруг которого она объединялась. Даже во время пребывания
Патриарха под арестом, когда отступническая "Живая церковь" завладела
почти всеми православными храмами в России, а "прогрессивная"
Константинопольская Патриархия придала этой синагоге сатаны
международный престиж, признав ее единственной «Православной Церковью
России» - все верные, оставаясь со своим Патриархом, оставались
православными, и именно преданность Патриарху служила тогда проверкой их
православности, и это более чем что-либо другое подрывало силы "Живой
церкви".

Но со смертью Патриарха Тихона в 1925 году ситуация
стала гораздо менее ясной. В условиях гонения было невозможно созвать
церковный Собор для выбора нового Патриарха, и, предвидя это, Патриарх
Тихон назначил трех ведущих архиереев, один из которых (из тех, кто
будет в тот момент на свободе) должен был стать Местоблюстителем
Патриаршего Престола по его смерти и хранителем внешнего единства
Церкви. Из этих трех иерархов только один - Митрополит Крутицкий Петр -
был ко времени смерти Патриарха на свободе, и специальным документом,
подписанным более чем пятьюдесятью епископами, он был признан Русской
Церковью своим действительным возглавителем. Митрополит Петр, в свою
очередь, назначил трех "Заместителей" на случай своего ареста или
смерти, одним из которых был Митрополит Иосиф (в то время Архиепископ
Ростовский), а другим Митрополит Сергий (впоследствии "патриарх"). Через
несколько месяцев, за отказ подписать "декларацию", предававшую
внутреннюю свободу Церкви в руки атеистического режима, Митрополит Петр
был арестован. С 1925 по 1927 год ни один кандидат не занимал его место
более чем несколько месяцев, прежде чем отправиться в заключение, и
стало окончательно ясно, что Советская власть не успокоится до тех пор,
пока не подыщет или не принудит какого-либо иерарха, который подписал бы
угодный режиму документ. Такой иерарх был вскоре найден в лице
митрополита Сергия, который 16/29 июля 1927 года (освобожденный после
нескольких месяцев тюрьмы), выпустил безславную "Декларацию", сделавшую
его и его последователей действительными агентами Советского
государства. Публикуя "Декларацию" 19 августа, газета «Известия»
заметила, что «дальновидная часть духовенства уже вступила на этот путь в
1922 году» - подразумевая "Живую церковь". Так атеистическому режиму удалось ввести обновленчество в саму Патриаршую Церковь.
Результатом такой политики Сергия был решительный протест выдающихся
иерархов Русской Церкви, которые, когда увидели, что митрополит Сергий
намерен навязать свою волю всей Церкви, начали порывать с ним общение.

Очень скоро стало ясно, что "Декларация" была
вопиющим нарушением 34 правила Святых Апостол как провозглашенная «без
согласия всех» епископов, и будучи, в действительности, делом одного
Сергия, сделанным под диктовку атеистического режима. А посему
единственным церковным выходом из кризиса для Сергия было отменить
"Декларацию" пред лицом такого несогласия со стороны подавляющего
большинства епископата. Вместо этого, однако, словно желая доказать, что
он не принимает в расчет и не нуждается во мнении Церкви, но стал
послушным орудием режима, он, вместе со своим неканоническим "синодом"
(формирование которого выходило далеко за пределы его полномочий как Заместителя
Патриаршего Местоблюстителя), начал безпрецедентное перемещение
архиереев с кафедры на кафедру и запрещение всех несогласных с ним,
образовав, таким образом, послушную советскую церковь…

…Ведущие иерархи, остававшиеся еще на свободе и
имевшие возможность рассудить это дело, пришли к заключению, что сам
Сергий через свою Декларацию уклонился в раскол, а его своевольные
деяния направлены против Церкви, и поспешили заявить о своем отделении
от него в конце 1927 - начале 1928 года.

…Митрополиту Иосифу во все это время власти не
позволяли пребывать на своей кафедре в Петрограде. В декабре 1927 года
он благословил своих викарных епископов отделяться от Сергия. Сам же,
находясь в Ростове, вместе с Митрополитом Агафангелом и другими
архиереями Ярославской области, подписал послание митрополиту Сергию от 6
февраля 1928 года с заявлением об их отделении от него до времени его
покаяния в своих ошибках, и о непризнании в данное время никого другого
главой Церкви, кроме ссыльного Митрополита Петра.

…После подписания послания ярославских архипастырей,
Митрополит Иосиф смело вступил на брань за Церковь и дал свое
благословение петроградскому клиру и пастве последовать его примеру в
отделении от Сергия, предлагая свое духовное руководство и попечение, и
поручая управление Петроградской епархией своему викарию, Епископу
Гдовскому Димитрию, убежденному антисергианину. Благословляя «доброе
решение ревнителей Христовой истины», он молился Господу «да сохранит
всех нас в единомыслии и святой ревности духа в переживаемом Церковью
новом испытании».

Против духовного оружия воинов Христовых лукавый
воздвиг все силы первого в мiре сатанинского режима. Запрещения
митрополита Сергия служили знаком для ГПУ арестовывать и ссылать
протестовавших епископов и духовенство как «контрреволюционеров»; даже
многих, кто посещал сергиевы "легальные" церкви, не пощадили власти. И
главным результатом сергианской политики - цитируя слова, сказанные
мучеником Борисом Талантовым 40 лет спустя, исходя из своего горького
опыта жизни в СССР - было то, что «деяния Митрополита Сергия не спасли
ничего, кроме его собственной персоны». Темная ночь искупительных
страданий опустилась на Русскую землю и верующих. Сергианство было
отвергнуто верными, что можно видеть из того, что, по словам того же
Талантова, «к началу Второй мiровой войны… большая часть оставшихся
церквей не признавала Митрополита Сергия». Из более чем 100 остававшихся
еще в живых в 1943 году епископов, Сергий смог найти лишь 18 (да и то
большая часть из них была новопоставленными), чтобы возвести его в
"патриархи".

Митрополит Иосиф, благодаря своим решительным словам и
деяниям, а также своему положению как одного из Заместителей
Патриаршего Местоблюстителя, фактически стал вождем движения
отделившихся… Его влияние и пример были настолько влиятельными, что всех
последовавших за ним стали называть "иосифлянами"; и до сего дня все,
кто защищает сергианскую Московскою Патриархию, говорят об этом движении
ревнителей Православия, как об "иосифлянском расколе".

Были и в то время, и сегодня есть сергиане, которые,
даже признавая, что лучшая часть духовенства и мiрян была на стороне
иосифлян, тем не менее, обвиняют и осуждают их за "гордыню", потому что
они считали, что именно они и есть истинная Русская Православная
Церковь. Утверждения Митрополита Иосифа были крайне откровенными,
абсолютно безкомпромиссными в главном, и безпощадными к личностям - это
правда. Но те, кто находит в этих словах "гордыню" - просто не понимают
крайней безотлагательности в решении вызвавшего их спорного вопроса.
Когда Церковь предается, и верных сбивают с пути - не время для
комплиментов и вежливых "диалогов", не время ставить "сострадание" выше
Истины. Для мужественных душ понимание того, что каждое слово может
принести им тюрьму и смерть, лишь разжигает их мужество и решимость
свидетельствовать Истину и говорить без прикрас. И так всегда было в
Христовой Церкви; ее прямолинейные защитники воспеты как поборники
Истины в церковных хвалебных гимнах. Знаменательно, что праведная
полемика Митрополита Иосифа и его последователей всплыла вновь в
писаниях критиков сергианской иерархии в современном Советском Союзе.
Для сравнения - критика сергианства в Русской диаспоре более мягкая и
снисходительная. (Стр.117).

Пример этого безстрашного исповедника Христовой
Церкви не остался вотще. После самого Патриарха Тихона, имя Митрополита
Иосифа служит символом чистоты и подлинности Православия Русской Церкви.
Даже спустя полстолетия гонений, террора и предательства, истинная
Православная Русская Церковь, хоть и тайная, не сдалась. До сего дня
справедливо можно называть эту Катакомбную Церковь – как Церковью
тихоновцев, так и иосифлян, но правильнее всего, как она известна даже
самим советским властям, Истинно-Православной Церковью.

Существование Катакомбной Церкви сегодня - очевидное
знамение для мiрового Православия: эпоха величия Православия - в
прошлом; ныне - последняя эпоха катакомб. В России эта истина очевидна.
(Стр.122).

…Тот, кто ищет сегодня Церковь в Советском Союзе -
находит дыру в земле, глубокую рану в Православном Русском народе, вовсе
не скрытую фальшивой вывеской Московской Патриархии. (Стр.123).

Из главы «Епископ Иерофей и его друг иеросхимонах Серафим».

Члены Катакомбной Церкви стали единственными носителями чистоты Православной Церкви в России. (Стр.130).

Из главы «Епископ Виктор Глазовский и его учение о свободе Церкви».

Сергианство - глубокое заблуждение, отрицающее саму природу Церкви Христовой. (Стр.140).

Из главы «Послания Митрополита Кирилла».

Самым выдающимся из иерархов Русской Православной
Церкви после смерти Патриарха Тихона, был, без сомнения, Митрополит
Кирилл Казанский. Избранный Патриархом Тихоном первым из трех
Местоблюстителей, он также был избран большинством (72-мя) из
находившихся в то время на свободе архиереев, при неудавшейся попытке
выбрать в 1926 году, с помощью тайного сбора подписей, нового Патриарха
(такая попытка действительно была осуществлена: видя, что созвать Собор
для выбора Патриарха советская власть не позволяет, находившиеся в то
время еще на свободе архиереи Русской Церкви решились на такое избрание,
прибегнув к тайному письменному опросу. В итоге большинством голосов
Патриархом был избран Митрополит Казанский Кирилл, один из назначенных
Патр. Тихоном Местоблюстителей Патриаршего Престола. Такие выборы
Первоиерарха в условиях гонений Церковь допускает, т.ч. фактически
свщмч. Кирилл был последним канонически избранным
Патриархом Русской Церкви. К сожалению, в этом тайном письменном
голосовании принимал участие и митр. Сергий. Вскоре эти списки стали
известны ГПУ, и все участники тайного Собора были арестованы и получили
различные сроки заключения, в т.ч. и Митр. Кирилл. Расчистив, таким
образом, путь к власти в Церкви, митр. Сергий незаконно присвоил себе
власть Первоиерарха Русской Церкви и начал активно и открыто
сотрудничать с ГПУ. Всех, несогласных с узурпацией власти и его "новым
курсом", митр. Сергий подвергал прещениям, а советская власть арестам и
расстрелам как «политических преступников и контрреволюционеров» – прим. Ред. «ЦВ»).

Поэтому естественно, что после выхода в 1927 году
сергиевской Декларации все с нетерпением ждали мнения Митрополита
Кирилла об этом документе и о "новом курсе" митрополита Сергия… В письме
своему другу Епископу Дамаскину (Черниговскому и Глуховскому,
основателю Катакомбной Церкви на Украине – прим. Ред. «ЦВ»), и
еще больше в последующей переписке с митрополитом Сергием и другими
архиереями вплоть до 1934 года, Митрополит Кирилл высветил наиболее
ясно, чем кто-либо другой из архиереев того времени, экклезиологическую природу
заблуждения митрополита Сергия. Его замечания о природе церковного
единства и единомыслия, о необходимости отвергнуть канонический легализм
в Церкви, по вопросу о разрыве общения и о наличии или отсутствии
благодати в Московской Патриархии и у тех, кто отделяется от нее,
остаются весьма авторитетными и важными и в наши дни. (Стр.242)

Заключение к главе «Послания Митрополита Кирилла».

Дошедшие до нас послания Митрополита Кирилла касаются
одного и того же вопроса: канонического положения митрополита Сергия в
Русской Церкви. Но их значение выходит далеко за пределы вопроса о
канонической "правоте" или "неправоте". Ведь каноны были созданы, чтобы
навести порядок среди христиан, а не загнать их в смирительную рубашку
легализма. Таким образом, послания Митрополита Кирилла, исполненные
сознания этого, служат для нас руководством в трудных ситуациях, а
зачастую и безпрецедентных условиях, в которых пребывает Православие в
ХХ веке. Апостасия нашего времени, уникальная по масштабам отступления
во всей истории христианства, совершается, прежде всего, не посредством
ложных учений и канонических нарушений, но скорее через ложное понимание Православия теми, кто по своему догматическому учению и каноническому положению могут быть даже вполне православными. "Правильное православие", лишенное духа истинного христианства,
- вот смысл сергианства, бороться с которым невозможно ни называя его
ересью, каковой оно (в строгом смысле) не является, ни выяснением его
канонических нарушений, которые суть нечто случайное по отношению к
чему-то гораздо более важному.

К сожалению, мало кто способен понять это в наше
время обманчивого упрощенства. Митрополит Сергий сам, несмотря на свою
репутацию богослова, не мог понять смысла позиции Митрополита Кирилла,
являющейся ничем иным, как сбалансированным «царским путем» православной
умеренности между крайностями обновленчества и сергианского легализма с
одной стороны, и чересчур резкими обвинениями сергианской ереси и в
безблагодатности с другой. Эту позицию тем более важно уяснить, п. ч.
ситуация в Греческой Церкви в ХХ веке весьма схожа с Русской:
календарная реформа тоже не заключала в себе ни ереси, ни (вначале)
канонических преступлений, и отрицание благодати в Таинствах как ново-,
так и старостильников служило лишь к разжиганию духа фракционности и
отсекало всякую возможность воссоединения тех, кто сохранял верность
преданию, и тех, кто против своей воли так далеко последовал за
реформаторами. Митрополит Кирилл пошел на создание отдельной церковной
организации с большой неохотой, и сделал это не потому, что верил, что
он и его последователи одни и образуют Истинную Церковь, но единственно с целью избежать зависимости от тех, чье исповедание Православия было скомпрометировано, хотя бы они даже и оставались пока еще частью
той же Церкви. Сегодняшняя позиция Русской Церкви Заграницей по
отношению к другим русским юрисдикциям идентична кирилловской по
отношению к сергианскому синоду, и ее отношение к остальным Православным
Церквам свободного мiра развивается в том же направлении, хотя общение с
ними формально еще не прервано. Так что проповедь умеренности
Митрополита Кирилла все еще весьма приложима к потребностям наших дней.

Важное различие, проводимое Митрополитом Кириллом
между истинными таинствами сергианского духовенства и «узурпацией
священнодействий», проявившихся в таких актах, как сергиевы запрещения и
отлучения несогласных с его «новой церковной политикой» - имеет также
фундаментальное значение для нашего времени. "Буквальным" применением
канонов, столь строго осуждаемым Митрополитом Кириллом, нельзя уяснить
это различие, а посему можно оказаться в положении может быть и
"легально правильном", но в то же самое время глубоко нехристианском -
как если бы христианская совесть принуждалась слушать любое распоряжение церковных властей, лишь бы эти власти были строго "каноничными". Такое слепое понимание послушания ради послушания
- одна из главных причин успеха сергианства в нашем столетии, как
внутри, так и вне Московской Патриархии. Конечно же, христианская
совесть не приемлет прещений, сделанных церковной властью под
политическим или иным нецерковным давлением (будь то турецкого султана
на Константинопольскую Патриархию в прошлом, или коммунистических
властей на Московскую Патриархию в наше время), но заключать из этого,
что все Таинства таких Церквей тем самым безблагодатны - есть род
экклезиологического легализма.

Послания Митрополита Кирилла являют с возможной
ясностью ту истину, что закон и учение Церкви Христовой невозможно
свести к некоему бездушному "послушанию". Катакомбная Церковь в России
до сего дня (насколько нам известно), вместе со свободной Русской
Заграничной Церковью не отрицает таинства Московской Патриархии, но и не
поддерживает с ней общения. Таким образом, они не участвуют в
нехристианских деяниях, совершенных во имя "православия" московским
руководством под давлением коммунистов, но в то же время не лишены
солидарности с исповедниками в Московской Патриархии, с коими полное
каноническое общение невозможно лишь из-за их политизированного
апостасийного руководства.

И, наконец, акцент Митрополита Кирилла на единомыслии
шествующих по пути истинного Православия указует нам наш путь сегодня.
Лидеры "мiрового православия" проводят разрушительную политику
обновленчества и апостасии, но было бы рискованно и самонадеянно
пытаться определить ту точку, за которой они, и особенно их невольные
последователи, покинут Православие без надежды на возвращение. Не наше
дело выносить такой приговор. Но нам дано стоять твердо в истинном
предании Православия, дошедшем до нас от наших Отцов, устраняясь от
общения с теми, кто участвует в отступлении от истинного христианства, и
искать тех единомысленных с нами, кто решился быть верным Православию
до смерти. На этом основании Катакомбная Церковь твердо стоит до дне
сего в Советской России, ожидая дня, когда сможет свободно и открыто
свидетельствовать о верности Христу. (Стр.257-259).

Из главы «Игумения София Киевская».

Неоценимо духовное значение безстрашного стояния за
Христову Истину новомучеников Российских. Особенно же своим
свидетельством о том, где искать эту Истину в то время, когда многие
этого не видели, сохранили истинный дух Православия для последующих
поколений иосифлянские исповедники 1927 года и последующих лет. Теперь,
по прошествии почти полстолетия, история показала, что эти «упорные
мятежники», последователи Митрополита Иосифа Петроградского, были
абсолютно правы, и их значение ныне просияло как равное значению великих
исповедников Православия древних времен. (Стр.348).

Из главы «Пробуждение совести в Московской Патриархии».

Все ужасные последствия, предсказанные ранее
иерархами Катакомбной Церкви как результат сергианской Декларации, и в
самом деле случились. Советское правительство использовало Декларацию,
прежде всего, как средство "легального" гонения на Катакомбную Церковь,
но и сергианским иерархам "легализация" не принесла пользы: почти все
они также подверглись преследованиям, и к концу тридцатых годов Русская
Православная Церковь была почти что ликвидирована как видимая
организация, лишь весьма немногие храмы оставались открытыми. Открытие
церквей вновь во время Второй мiровой войны было инспирировано не
митрополитом Сергием, а вторжением Гитлера, для борьбы с которым
потребовалось воззвать к религиозным и патриотическим чувствам русского
народа.

После Второй мiровой войны Московская Патриархия
выступила на международной религиозной сцене точно такой организацией,
как это предвидели катакомбные святители - пропагандистским рупором
Советского правительства, не гнушаясь самой неприкрытой ложью, чтобы
только оправдать советскую тиранию. Согласно заявлениям представителей
Московской Патриархии, безстыдно повторяющим это вплоть до сего дня:
нет, и не было никакого преследования религии Советским правительством,
те же из духовенства, кто пострадал от властей - всего лишь
«политические преступники», а церкви закрываются по желанию самих людей.

Христианская совесть, однако, не может долго
принимать такую ложь под именем Христианства. Так что в последние два
десятилетия совестливые люди в самой Московской Патриархии (ведь в
России нет другой видимой церковной организации) начали высказываться,
сначала в форме протеста против новых гонений хрущевского периода
(1959-64 годов), коих московские иерархи были, в лучшем случае,
пассивными наблюдателями, а в худшем - добровольными соучастниками, а
затем и в форме глубокой критики сергианской политики в целом, которой
Патриархия придерживается со времени Декларации 1927 года.

…Можно критиковать взгляды этих критиков сергианства
за то, что они не выражают чистую катакомбную позицию отделения от
сергианской церковной организации. Тем не менее, их критика служит
замечательным подтверждением правоты и истинности катакомбной позиции, и
она дает нам повод надеяться, что, в конце концов - по крайней мере, с
падением советского режима - лучшая часть Московской Патриархии будет
восстановлена в общении с Катакомбной Церковью именно на основании
безкомпромиссных принципов Христианства. (Стр.451-452).

Из главы «Борис Талантов - православный исповедник в атеистическом обществе».

Прилагая свой философский ум к трагическому опыту
верующих под коммунистическим игом, Борис Талантов дошел до самых корней
"болезни" сегодняшней Московской Патриархии. Проблема состоит не просто
в тех несправедливостях, гонениях и лжи, против которых горячо
протестовали верующие в течение последнего десятилетия, она лежит
гораздо глубже, в самом принципе сергианства - конкордата, заключенного в
1927 году Митрополитом Сергием с Советским правительством. Талантов
выразил эти взгляды в особой статье: «Сергиевщина или приспособленчество
к атеизму (квас Иродов)».

Решительно отвергая в целом благоприятный взгляд на
митрополита (патриарха) Сергия, преобладающий ныне на Западе, Талантов
утверждает, что «корни открывшегося ныне серьезного церковного кризиса
были взращены именно Патриархом Сергием». Его Декларация в 1927 году
вовсе не была просто «вынужденным заявлением церковной администрации,
чьей целью было сохранить приходы», скорее «это обращение и последующая
деятельность Митрополита Сергия были предательством Церкви».
«Митрополит Сергий своим приспособленчеством и ложью не спас никого и
ничего, кроме своей собственной персоны». Сергианство не только не
спасло Русскую Православную Церковь во время И. Сталина, но, напротив,
«прямо привело к потере подлинной свободы совести и превращению
церковной администрации в послушный инструмент атеистического режима».
Даже во время Второй мiровой войны, когда некоторые храмы были вновь
открыты, это было вовсе не результатом сергианского компромисса.
«Открытие церквей в ограниченных пределах не было делом патриарха Сергия
или патриарха Алексия, это открытие было предпринято самим
атеистическим режимом под давлением простого народа и для его
умиротворения».

В другой, еще более сильной статье, «Секретное
участие Московской Патриархии в борьбе КПСС против Православной
Христианской Церкви», Талантов выражает цели, ради достижения которых
Московская Патриархия стала «послушным инструментом атеистического
режима». Внутри страны «Московская Патриархия и большинство архиереев
тайно участвуют в организованной работе атеистического режима,
направленной на закрытие церквей, ограничение распространения веры и
подрыв ее в нашей стране» Заграницей «средствами безстыдной лжи и
клеветы» Патриархия пытается скрыть «незаконное закрытие церквей,
подавление верующих и их организаций, и секретные административные меры,
направленные к подрыву веры в СССР… Во-вторых, деятельность Патриархии
направлена к уведению, посредством обмана и лжи, развития христианского
движения во всем мiре на возможно более ложный путь и тем самым подрыву
его». В качестве иллюстрации к последнему пункту он цитирует заявление
московской делегации на Всеправославном совещании, проходившем на о.
Родос в 1961 году, в котором говорится, что православные «отвергают
христианскую апологетику и идеологическую борьбу с современным
атеизмом». В общем, предостерегает Талантов, «деятельность Московской
Патриархии за границей представляет собой сознательное предательство
Русской Православной Церкви и Христианской веры. Она выступает на
мiровой арене как тайный агент всемiрного антихристианства».

Ни один критик Московской Патриархии из Русского
рассеяния не пришел к более радикальным выводам, чем эти (необходимо
сказать, что эти свои выводы Борис Талантов выстрадал не только самой
своей жизнью, но и мученической кончиной в уже после-сталинских лагерях –
прим. Ред. «ЦВ»). Внутри СССР слова Талантова вполне в традиции
иосифлянских епископов 1927 года; и в самом деле, они показывают, что
предостережения этих епископов о последствиях сергиевой Декларации были
вполне оправданы и более чем исполнились… Очевидно, что Талантов стоит
вместе с преследуемыми истинно-православными христианами против тирании
государства и официальной церковной иерархии… Его писания
свидетельствуют о наличии сегодня глубокого разделения внутри Московской
Патриархии между "сергианской" иерархией с ее «коммунистическим
христианством» и подлинно православными верующими, теми, кто отвергает
это нечестивое «приспособление к атеизму». Тех на Западе, кто утверждает
возможность иметь дело с московской иерархией, поскольку она «гонима»,
не взирая на ее собственное гонение на верных, писания Бориса Талантова
обвиняют в предательстве истинных православных христиан России.

Один Бог знает будущее Русской Православной Церкви,
но мы не можем не верить, что однажды она снова будет свободна… Писания
Бориса Талантова будут, несомненно, использованы как свидетельство на
том долгожданном Соборе всей свободной Русской Церкви, включая Церкви
катакомб и зарубежья, который будет окончательно судить ситуацию,
созданную коммунистическим игом и сергианством. (Стр.459-461).

Из предисловия к «Сергиевщине» Бориса Талантова.

Русское Православие сегодня - преданное своими
иерархами в СССР и представленное лишь свободными епископами заграницей и
остатком верных на родине и за рубежом - живет в ожидании
восстановления истинного и каноничного церковного строя. Это,
несомненно, случится только на долгожданном Соборе всего Русского
Православия после падения коммунистического режима, когда те, кто
сохранил веру, будут оправданы…

…Не вынося суда над теми, кто остается в Патриархии,
мы, заграницей, можем, однако, видеть, что выход из настоящего кризиса
Московской Патриархии, который на самом деле есть кульминация
предательства 1927 года, не может прийти изнутри самой Патриархии, но
должен прийти из всей исповеднической Православной Российской Церкви:
катакомбных верующих, оставшихся верными заветам Митрополита Иосифа и
тех многих епископов в 1927 году, которые объявили сергианскую церковь
раскольнической, истинных верующих, оставшихся в Патриархии, и
Зарубежной Церкви. (Стр.463-464).

Из главы «О. Дмитрий Дудко».

В Московской Патриархии были архиереи-предатели, да и
сам принцип сергианства - предательство Православия, вот почему
свободная Русская Православная Церковь Зарубежом не имеет общения с этой
юрисдикцией. Но в той же самой Московской Патриархии есть значительное
число священников, которые не участвуют в этом предательстве, но говорят
в духе Катакомбной Церкви и свободной Русской Церкви Заграницей…

Это нимало не меняет нашего коренного отношения к
сергианству как к предательству Церкви, ни позволяет нам на свободе
входить в общение с Московской Патриархией. Но это убеждает нас не
смотреть, как на юрисдикционных "врагов" на всех тех, кто «не
присоединился к Катакомбной Церкви», но попытаться лучше понять их
чрезвычайно трудное положение и радоваться, когда истинно-христианские
явления видны даже в среде скомпрометированной Московской Патриархии, -
они доказывают, что церковная жизнь не умерла даже там, и вселяют
надежду, что однажды политическая ситуация в России, создавшая
сергианство, изменится, и полное единство в вере с этими отважными
борцами станет возможным. (Стр.489-490).

Из «Предисловия переводчика» к «Двум современным документам Катакомбной Церкви в СССР».

Когда в последние два года статьи Бориса Талантова о
сергианстве стали известны на Западе, мiру открылась глубина кризиса,
тщательно скрываемого Московской Патриархией. В этих статьях совесть
наиболее чуткого мыслителя в самой Патриархии вплотную подошла к
границам "раскола" - к точке, от которой лишь один логический шаг к
отвержению самой Патриархии и осознанию, что истинная Русская Церковь находится вовсе не в ней, а в так называемом "иосифлянском расколе" 1927 года, в том, что обыкновенно называют Катакомбной Церковью…

…Сергианство, даже если оно и не изменило догматы, каноны или обряды, сделало нечто худшее, извратив саму природу Церкви, погрешая тем самым против ее внутренней свободы и ставя себя вне Церкви Христовой.

(Катакомбные документы) суть «очевидные
свидетельства» религиозной жизни в Советском Союзе. И они говорят об…
упадке церковного сознания среди верующих Московской патриархии,
приводящем иногда к "магическому" взгляду на таинства, о наличии в СССР
новообращенных в православие и об их трудностях, о Церкви как
организации в противоположность Церкви как организму, Телу Христову, о
существенной "катакомбности" всякой подлинной религиозной жизни в
Советском Союзе, будь то внутри или вне Патриархии, об извращении
Патриархией христианских добродетелей, таких как смирение, с тем, чтобы
использовать их в политических целях и подавлять верующих под именем Православия.
В представлении многих печальных результатов сергианского конкордата
1927 года, эти документы не производят такого впечатления, как некоторые
другие из числа недавних протестов против Патриархии; они принадлежат к
другому измерению, и в некотором смысле они более "объективны", чем
могут быть любые протесты изнутри Патриархии: они представляют свободный и независимый голос настоящей Русской Церкви,
которая может смотреть на русскую ситуацию в целом и на
предателей-иерархов из Патриархии спокойно и без горечи по той простой
причине, что не относится к ним как к православным. Но в то же самое
время нет вовсе никакого "фанатизма" или "сектантского" мышления в этих
документах, рассматривающих Патриархию как падшую, извращенную и
находящуюся вне Церкви, но не вполне еще без надежды спасения; они
ожидают от будущего Всероссийского Собора после падения
коммунистического ига, восстановления нормального положения Русской
Церкви… Авторы их смотрят на русскую церковную ситуацию не в изоляции,
но в контексте ситуации в мiровом Православии. Они смотрят на
коммунистическое иго как на предизображение царствования Антихриста, и
на битву Русского Православия с антихристианством как на некую
центральную точку борьбы, происходящей во всем мiре… И на самом деле, ни
один чуткий наблюдатель не может не заметить, что положение Православия
в СССР… отлично от ситуации вне России скорее по степени, чем по
существу. Многие из основных проблем - те же: глубокое неведение того, чем
является Православие, политические и иные влияния, привходящие в
церковную жизнь и усиливающиеся свернуть Церковь с ее духовного пути,
ослабление духа исповедничества; существенным различием является лишь
то, что Православные Церкви в свободном мiре добровольно идут
по пути отступления, тогда как в Советском Союзе - по принуждению
(чего, конечно, нельзя сказать о современной, "после-советской"
патриархии, которой промыслом Божиим было отпущено время на покаяние, но
которая добровольно от него отказалась – прим. Ред. «ЦВ»).
Истинные православные христиане свободного мiра, в глубоком смысле, -
уже "Катакомбная Церковь", в противоположность официальным
отступническим сообществам, повсюду признаваемым "православными".
(Стр.523-525)

Послесловие переводчика:

Внимательно ознакомившись с высказываниями о.
Серафима о сергианстве и Советской церкви, видно, что, хотя о. Серафим и
не усматривает в Декларации и практических деяниях митрополита Сергия повреждения догматов, все же считает сергианство «извращением самой природы Церкви», и более того: «погрешая тем самым против ее внутренней свободы» МП ставит «себя вне Церкви Христовой».
К сожалению, он не успел оставить нам разбора соответствующего этой
практике Сергия богословия. Виной тому, конечно же, недоступность на
Западе этих работ, напечатанных в советское время ограниченным тиражом.
Они, однако, свидетельствуют об известной еще со времен великих
догматических споров взаимосвязи, неизбежно существующей между
богословием и жизнью.

Особенно показательны для богословского осмысления
сергианства две работы его основателя: «Есть ли у Христа наместник в
Церкви?» («Духовное наследство Патриарха Сергия», Москва, 1946) и
«Отношение Церкви к отделившимся от нее сообществам» (ЖМП №2, 1930) (эти
богословские статьи митр. Сергия были недавно переизданы отдельной
брошюрой Издательским Отделом МП под названием «Отношение православного
человека к своей Церкви и инославию», М., 2001 – прим. Ред. «ЦВ»).
В первой статье митрополит Сергий, хотя и отвечает на поставленный
(прежде всего по отношению к Папе) вопрос отрицательно, но отрицание это
у него скорее не принципиальное, а лишь эмпирическое. Папа не глава Вселенской Церкви лишь потому, что он еретик. В принципе же митрополит Сергий считает возможным и даже желательным
возглавление всей Вселенской Церкви одним лицом, причем в трудные
моменты жизни Церкви это лицо может присваивать себе такие полномочия и
не обладая соответствующими каноническими правами. И хотя митрополит
Сергий и заявляет, что наместником Христовым такой вселенский
предстоятель не является, но заявление это не выглядит искренним в
контексте других его богословских мнений, и в первую очередь согласных с
этим богословием его церковных деяний.

Вторая из упомянутых нами статей как раз и подводит
богословскую базу под наиболее странные, с точки зрения здравого
церковного смысла, деяния митр. Сергия: такие, например, как налагаемые
им прещения на несогласных с его "новым церковным курсом", с объявлением
таинств прещаемых недействительными и, как следствие - перемазыванием,
перевенчиванием и неотпеванием лиц, принадлежавших к иосифлянскому,
ярославскому и другим "расколам".

В данной работе автор рассматривает два сложившихся
богословских подхода к таинствам, совершаемым нецерковными сообществами.
Сторонники первого из них (автор условно называет их "церковниками"),
исходят из догмата о единстве (единственности) Церкви и полностью
отрицают вне ее какие-либо таинства.(4)
Придерживающиеся же второго исходят из догмата о единстве (и,
следовательно, неповторяемости) крещения и считают его и некоторые
другие таинства действительными и вне Церкви.

Рассматривая два этих подхода, автор замечает
трудности, с которыми сталкиваются "церковники" при объяснении
сложившейся практики принятия еретиков в Церковь вторым и третьим чином,
то есть без перекрещивания и даже в сущем сане, как бы признавая
совершенные их обществами рукоположения. Рассмотрев их аргументацию,
которая вкратце сводится к тому, что Церковь, не воспроизводя, из
соображений икономии, над приходящими к ней внешних форм необходимых для
вхождения в нее таинств, подает, через само принятие в общение с собою,
потребную благодать. И, таким образом, в таинствах покаяния и
причащения как бы невидимо восполняет отсутствовавшие крещение,
мvропомазание и рукоположение (если речь идет о клириках); автор
решительно опровергает ее, утверждая, что Церковь не может ради поблажки
чувству собственного достоинства еретиков лишать их крещения и
мvропомазания, лицемерно признавая их, на самом деле безблагодатные,
таинства. Но как же быть тогда с тем, что в отношении некоторых ересей
практика Церкви менялась в течение времени несколько раз, как это,
например, было с латинянами, которых принимали в разное время и в разных
Поместных Церквах то через крещение, то через мvропомазание, то через
покаяние и в сущем сане? Ведь не может же Церковь, так же, и хулить Духа
Святого, повторяя реально совершенные таинства!

Вот тут-то Митрополит Сергий и делает свой главный
вывод, который заключается в том, что действительность или
недействительность таинств в каком-либо внецерковном обществе не
является чем-то постоянным, основанным на объективной реальности
исповедания этим обществом Христовой Истины или же отступления от нее.
Все зависит от отношения Церкви, в лице ее первоиерархов, к данному
обществу. Ибо, по его мысли, Церковь сохраняет с ересями и расколами
«некое правило общения» и разрешает им иметь некоторые таинства
действительными самим фактом своего признания их. Одним Она оставляет
только крещение, другим и мvропомазание, и даже священство и все другие
таинства, кроме Евхаристии, которой не имеет никто, кроме Церкви.
(Заметим, правда, что непонятно, какое может быть священство без
Евхаристии и зачем оно тогда вообще нужно). Но все это, заметим еще раз,
существует не само по себе, но благодаря нормативным актам церковной
иерархии, повелевающим считать то действительным, то недействительным,
а, следовательно, может изменяться.

Посему, делает практический вывод из своих
теоретических выкладок Преосвященный автор, «латинян мы принимаем в
Церковь через покаяние, а из карловацкого раскола через мvропомазание»,
хотя и допускает, что в будущем Церковь может изменить и относительно
последних свою практику.

Таким образом мы видим, что Митрополит Сергий
искренне верил в то, что, накладывая прещения на несогласных с его
церковной политикой, объявляя недействительными их таинства, и запрещая
даже отпевать их, он тем самым реально отсекал их от благодати Христовой
и, по сути, отправлял в ад. Вот уж воистину папизм и притязания на
наместничество Христово! - Для спасения нужно не содержать Истину
Святого Православия, а принадлежать к церковно-административной
легальной (в данном случае сергиевой) организации.

При таком взгляде на Церковь стремление к сохранению, во что бы то ни стало, административного единства и легального существования, пусть даже и в ущерб ее православности, выглядит вполне оправданным.

Здесь следует заметить, что в данной исторической
ситуации эти три составляющие, то есть организационное единство,
легальность и неправославность оказываются настолько взаимосвязанными,
что первое не могло бы существовать без второго, а второе без третьего. И
это необходимо вытекает из законов существования Церкви и Империи.

По нашему глубокому убеждению, административное единство Церкви невозможно вне Империи, естественно Империи христианской (разумеется, православной), и опасно в Империи антихристианской
(то есть еретической или безбожной). Эти три соотношения соответствуют
трем историческим эпохам бытия Церкви: доконстантиновской,
константиновской и постконстантиновской.

Империя - всегда идеократична, что вызывает для нее
необходимость иметь свою имперскую идеологию. В доконстантиновскую эпоху
- это язычество и, в частности, культ императора, исполнение которого
было скорее актом гражданской лояльности, нежели сознательной личной
верой. И христиане, отвергавшие этот культ, действительно оказывались
государственными преступниками. Поэтому-то и гонителями христиан
становились подчас не худшие, а лучшие из императоров. Церковь в то
время состояла из немногих самостоятельных епархий или некрупных их
объединений, вполне административно независимых друг от друга. Когда же

Сергей

О Катакомбной Церкви

      Помещаемая ниже статья иеромонаха Серафима
(Роуза), впервые напечатанная в 1974 г. в издаваемом им на английском
языке журнале «The Orthodox Word», сейчас, спустя 28 лет, может быть
даже более актуальна, чем тогда. С одной стороны, советская Московская
патриархия, в те годы несвободная и, как многие думали тогда,
вынужденная идти на компромиссы в вопросах веры под давлением
богоборческой власти, уже более десяти лет живет и развивается свободно:
по словам ее руководителя Алексия Ридигера, такой свободы Русская
Церковь не имела даже в царской России. Надежды многих
истинно-православных христиан на покаяние в МП после падения советской
власти не оправдались, апостасия в ней за эти годы достигла таких
размеров, что процесс этот уже кажется необратимым. Сергианство из
политической Декларации о лояльности богоборческой власти выросло в
учение и стало міровоззрением не только епископата и духовенства МП, но и
народа. Пример о. Серафима, где он сравнивает советскую Московскую
патриархию с папистской Римской церковью, более всего подходит для
сравнения: и там, и здесь процесс отступления начался с “головы” - с
епископата, и постепенно поразил все церковное тело. Выработалось свое,
отличное от Православного, міровоззрение, “школа благочестия”,
прелестная мистика (“чудеса”, “старчество” и проч.). Издается множество
религиозной литературы на самые разные темы, открываются училища,
семинарии и даже богословские институты… Но во всем этом многообразии и
там, и здесь, по словам о. Серафима, нет главного – церковной правды и Истины. За годы своего свободного
существования сергианская МП выросла из падшей части Русской Церкви в
церковь лукавнующих (подробнее об этом в статье “Почему необходимо
покаяние в грехе сергианства”).

    С другой стороны, Русская Зарубежная Церковь,
безкомпромисно несшая Крест Истинного Православия в изгнании все годы
богоборчества в России, не выдержала испытания свободой и начала
объединение с нераскаявшейся советской церковью. Только малая ее часть,
окормляемая святителем Митрополитом Виталием, сохранила верность правде и
Истине, претерпевая скорби и унижения от бывших собратий.

    В таких условиях на Тихоновскую, Катакомбную, Истинно
Православную Русскую Церковь Господь возлагает ныне особую миссию:
соединив опыт Катакомбной и Зарубежной частей Русской Церкви, сохранить на Руси Истинное Православие.

    Как нам кажется, такую надежду на Истинно-Православную Церковь возлагал и о. Серафим.  
   

Иеромонах Серафим (Роуз)
 КАТАКОМБНАЯ ТИХОНОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ В 1974 ГОДУ[1]
    Многие истинно-православные христиане в свободном міре были
поражены и обезпокоены тем, что в своем письме к Третьему Всезарубежному
Собору Русской Зарубежной Церкви, состоявшемуся в сентябре 1974 г. в
Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле, имеющий міровую известность
русский писатель Александр Солженицын, живущий сейчас[2] в изгнании в
Швейцарии, написал, что «не надо сегодня воображаемым образом
Катакомбной Церкви подменять реальный русский православный народ»,
отрицая самое существование «тайной церковной организации» и
предупреждая иерархов Зарубежной Церкви против того, чтобы
«солидаризоваться с таинственной, безгрешной, но и безтелесной
катакомбой». Враги Истинного Православия и защитники сергианской
Московской патриархии быстро воспользовались этими фразами для своих
собственных пропагандистских целей, публикуя их под заголовками «Нет
“Катакомбной” Церкви», и им подобными[3]. Действительно, было бы большим
подспорьем для обновленческого “православия” и успехом их, если бы
удалось “доказать” (или, по крайней мере, достаточно громко объявить),
что в России нет Катакомбной Церкви и единственным православием в
СССР является его обновленческая сергианская “версия”, являемая мiру
Московской патриархией. Которая, по мнению Солженицына, нисколько не
«падшая», а истинная Русская Православная Церковь. Эти заявления
Солженицына вызывают важные вопросы: и практические, и богословские.

    Правда, в начале своего письма Солженицын пишет: «Сознавая свою
неподготовленность к выступлению по церковному вопросу перед собранием
священнослужителей и иерархов, ... я лишь прошу о снисхождении к моим
возможным ошибкам в терминологии или в самой сути суждений», а в конце
снова оговаривается: «я не мню себя призванным к решению церковных
вопросов». Можно поэтому, отнюдь не в обиду Солженицыну, столь
убедительно и правдиво говорящему на другие темы, отметить его ошибки
относительно Истинно-Православной Русской Церкви и в фактах, и в
богословии - для тех, кто желает знать истину.

    Вышло так, что эти ошибки Солженицына имели и счастливое
последствие: благодаря им несколько лиц, располагающих более точными
сведениями о церковной жизни в Советском Союзе, высказались прямо,
опровергая его утверждение, будто там нет «тайной церковной
организации».

1. В краткой биографии молодого Владиміра Осипова[4], в течение четырех лет являвшегося редактором не издающегося больше самиздатского журнала «Вече» (отличавшегося ярким национально-патриотическим и православным направлением и выражавшего «славянофильскую» позицию в современной России), имеется характерная черта, относящаяся к продолжающейся жизни Катакомбной Церкви в России. В статье Алексея Киселева, основанной на интервью Анатолия Левитина (Краснова)[5], сказано, что когда Осипов в 1960-х гг. был в концлагере, он встретил «странного старика, которого все заключенные называют “владыкой”. Это был Михаил, епископ Истинно-Православной Церкви. Он произвел на Осипова сильное впечатление, и встреча эта, возможно, повернула его к религии». Одно это упоминание об истинно-православном (катакомбном) епископе в современном Советском Союзе и об его влиянии на молодое поколение религиозных искателей уже само по себе является важным указанием на существование Истинного Православия в России. К счастью, от того же Краснова и из других источников мы имеем сейчас еще лучшее представление о существовании катакомбных епископов в Советском Союзе в настоящее время.
2. Ежемесячный обзор «Религия и атеизм в СССР», издаваемый в Мюнхене Н. Теодорович [6], напечатал отрывки из трех писем, полученных от лиц немецкого происхождения, недавно эмигрировавших из Советского Союза и независимо друг от друга реагировавших на высказывания Солженицына о Катакомбной Церкви.

Один из них пишет: «А. И. Солженицыну не пришлось встретиться с
членами этой Церкви. Я сидел с ними в тюрьме и работал вместе с ними в
исправительно-трудовой колонии. Это глубоко верующие и очень стойкие в
вере люди. Их преследуют за принадлежность к этой запрещенной Церкви».

    Второе лицо пишет: «“Катакомбная”, “потаенная” Церковь - названия
здешние. В СССР она называется “Истинно-Православная Церковь” или
“Тихоновская”. К ней принадлежат православные, глубоко верующие люди,
которые не признают официальную церковь. За это их преследует власть. Я
знаю многих, которые сейчас на воле, но не назову их имен и
местожительства».

    Третий корреспондент дает более полное описание жизни
Истинно-Православной Церкви, в которой службы иногда совершаются
монахами, монахинями и мірянами. «Истинно-Православная Церковь имеет
иерархию, -- пишет он -- но большая часть ее в тюрьме, либо в
исправительных колониях. Члены ИПЦ проводят свое служение по ритуалам
Православной Церкви. Если у них нет духовного лица, то служение проводит
один из наиболее сведущих. Мне известны такие, что не женились и с
детских лет посвятили себя Богу, они тоже проводят службы. Это, как
правило, предельно честные, ведущие нравственно чистую жизнь. В СССР
члены ИПЦ оторваны от влияний міра на жизнь, они предельно преданы Богу.
Большая же часть верующих ИПЦ проводит свои служения в предстоянии
рукоположенных духовных лиц.

    Ваши предположения, что члены ИПЦ только престарелые люди, со
времени раскола 1927 г., -  вызвали на моем лице улыбку. Те, которых я
лично знал, родились после 1927 г. Конечно, есть и такие, которые помнят
1927 год.

    Бывают у них и молитвенные собрания без ритуала, когда они читают
Священное Писание и духовные книги. Молитва их сводится, главным
образом, к прошениям о пробуждении веры в русском народе. На свои
богослужения они иногда допускают молодых людей, если знают, что те не
выдадут их милиции или КГБ. Чем меньше рекламы о них - тем лучше. Но
следует знать, что они нуждаются в книгах Св. Писания и в духовной
литературе» («Религия и атеизм в СССР», дек. 1974, стр. 9).

1. Наиболее замечательные сведения об Истинно-Православной Церкви в России за последние месяцы исходят от широко известного борца за права человека в Советском Союзе Анатолия Левитина (Краснова), оставившего СССР в сентябре прошлого года и переехавшего в Швейцарию. В молодости он принимал деятельное участие в расколе живоцерковников в качестве диакона, и даже сейчас, хотя он давно раскаялся и вернулся к Православной Церкви, его взгляды могут быть названы в высшей степени “либеральными” и “экуменическими”. Его свидетельство об Истинно-Православной Церкви тем более ценно, что его нельзя обвинить ни в какой предвзятой симпатии к ней: для него она является “сектой” и, следовательно, заслуживает такого же уважения и свободы, как и всякая другая секта в современном Советском Союзе.

Первое цитируемое свидетельство Краснова взято из его заявления
Комитету прав человека в Москве, опубликованного в “самиздате” 5
сентября 1974 г., пeред самым его отъездом из Советского Союза. Вместе с
его протестами против преследования униатов, баптистов, адвентистов,
пятидесятников и “свидетелей Иеговы” в заявлении имеется глава о
«гонениях на Истинно-Православную Церковь (ИПЦ)». Вот что пишет в этой
главе Краснов: «В течение 47 лет подвергается гонениям эта Церковь».
Далее следует историческая справка о Декларации митрополита Сергия 1927
г. и о протестах против нее ряда епископов; о том, как все епископы,
принявшие участие в “расколе” 1927 г., погибли в концлагерях в тридцатых
годах; о том, как им удалось рукоположить в концлагерях ряд
епископов-преемников, от которых берет свое начало тайная иерархия
Истинно-Православной Церкви. Краснов продолжает: «Число членов ИПЦ не
поддается учету. Однако, по сведениям, полученным от членов этой Церкви,
она имеет от 8 до 10 епископов, около 200 священников и несколько тысяч
мірян. Деятельность ИПЦ строго пресекается. Власть боится ее
распространения» («Религия и атеизм в СССР», дек. 1974, стр. 2).

1. Краснов дал еще более подробные сведения об Истинно-Православной Церкви после своего прибытия на Запад, где он узнал, что часть либеральной русской интеллигенции снова радовалась «несуществованию» Катакомбной Церкви, на этот раз «доказанному» Солженицыным.

Вот что Краснов высказал в интервью русскоязычной парижской газете
«Русская Мысль» (5 дек. 1974 г., стр. 5): «Что касается катакомбной
Церкви - она существует, это не выдумка. По моим сведениям, имеется
около десяти епископов. Эти епископы ведут свое иерархическое преемство
от иосифлян, от епископов, отколовшихся от митрополита Сергия в 1927 г.
... В настоящее время имеется, насколько я знаю, не то 12, не то 8
епископов. Все они рукоположены в лагерях теми архиереями, которые там
были, все они свою деятельность развивают. Имеется иерархия и
священники. Но все-таки очень небольшой слой населения. Во-первых, все
это так глубоко засекречено, что очень трудно узнать что-нибудь
достоверное. Я знаю одну монахиню, которая приходила к православному
архимандриту склонять его на переход в “Истинную Православную Церковь”.
Когда он стал ее расспрашивать более подробно, она ему ответила: “Когда
вы перейдете к нам, вам все расскажут”. Знаю я, что есть подпольный
митрополит Феодосий, это их глава, который, в связи с избранием
патриарха Пимена, опубликовал свое воззвание, ходившее по Москве,
Питеру, Киеву, за подписью “митрополит Феодосий”, где от имени
“Истинно-Православной Церкви” декларировалось отрицательное отношение к
патриархии. В частных разговорах они обычно говорят, что наиболее
близким к себе течением они считают зарубежную православную Синодальную
Церковь, так называемую “Карловацкую”. Они обычно говорят: “Мы,
собственно, не против власти. Мы монархисты, но мы не против власти,
поскольку всякая власть от Бога”[7]. Они только не могут принять
официальную иерархию, поскольку она находится в зависимости от атеистов.
Они считают Патриарха Тихона своим последним главой, почему их обычно в
лагерях называют “тихоновцами”. Надо сказать, что их сторонники обычно
пожилые люди, или выходцы из лагерей. Их Богослужения как правило
происходят в частных квартирах, присутствуют на этих тайных Литургиях
3-4 человека. Истинно-Православная Церковь скрывается в подполье, она
носит характер чего-то настолько тайного, засекреченного, что ее найти
буквально никто не может, хотя, конечно, нельзя отказать в уважении этим
людям, очень стойким, очень искренним».

    И раньше нельзя было отрицать по крайней мере существования
истинно-православных катакомбных христиан в России, о которых говорит
даже советская печать; теперь же никакой безпристрастный наблюдатель не
сможет отрицать и существования их «тайной церковной организации».
Относящиеся к этому “факты” Солженицына явно ошибочны: в Советском Союзе
самое его положение писателя с міровой известностью, постоянно
находившегося под внимательным наблюдением тайной полиции, абсолютно
изолировало его от контакта с тайной жизнью Истинно-Православной Церкви.


    Однако, даже по исправлении этих ошибочных данных, остается
главное утверждение Солженицына о том, что западные православные
христиане должны солидаризоваться не с несколькими тысячами (или
десятками тысяч) христиан катакомбных, а, скорее, «со многими миллионами
реальных русских православных людей». Чтобы оправдать эту свою позицию,
он рискнул высказать смелое экклисиологическое положение (полных
выводов из которого он, без сомнения, не сознает): «Грехи покорности и
предательства, допущенные иерархами, легли земной и небесной
ответственностью на этих водителей, однако не распространяются на
церковное туловище, на многочисленное доброискреннее священство, на
массу молящихся в храмах, и никогда не могут предаться церковному
народу, вся история христианства убеждает нас в этом. Если бы грехи
иерархов перекладывались на верующих, то не была бы вечна и непобедима
Христова Церковь, а всецело зависела бы от случайностей характеров и
поведения».

    Без сомнения, Солженицын говорит здесь за всех тех, которые
защищают и оправдывают Московскую патриархию, и если бы он говорил
только о личных грехах иерархов, это была бы правда. Но
катакомбные иерархи и верующие отделились от Московской патриархии
отнюдь не из-за личных грехов ее иерархов, а из-за их отступления от Христа, касающегося именно не только иерархов, но и всех принадлежащих к этой церкви верующих.

    Здесь нам надо выяснить несколько пунктов, ибо сторонники
“либерального” православного богословия и экклисиологии так запутали
этот вопрос своими эмоциональными доводами, что стало очень трудно видеть все ясно и в правильном свете.

    Скажем прежде всего, что все, кто в России и вне ее обвиняют
иерархию Московской патриархии не в личных грехах, а в отступлении,
нисколько не “проклинают” и не осуждают ни простой народ, ходящий в
открытые церкви в Советском Союзе, ни добросовестных священников,
служащих по мере возможности под нечеловеческим давлением
коммунистического правительства, ни даже самих отступивших иерархов;
говорящие так, просто-напросто клевещут на принятую
истинно-православными христианами позицию. Считая духовенство и верующих
Московской патриархии участниками отступления и раскола,
истинно-православные христиане относятся к ним с состраданием и любовью
- но в то же время говорят о них правду и отказываются участвовать в их
делах или иметь с ними молитвенное или литургическое общение,
предоставляя суд над ними будущему свободному Всероссийскому Собору,
когда, если Богу будет угодно, таковой соберется. В истории Церкви на
подобных Соборах наиболее виновные в расколах наказывались, а невинные
последователи расколов прощались и воссоединялись с Церковью (как
указано в послании св. Афанасия Великого к Руфиниану).

    Во-вторых, истинно-православные христиане отнюдь не считают
Московскую патриархию просто “падшей”, а ее последователей - еретиками
или язычниками. У раскола и отступления есть разные степени: чем свежее
разрыв с Истинной Церковью Христовой и чем более он был вызван внешними,
а не внутренними причинами, тем более возможности воссоединения
отпадших с Церковью. Ради чистоты Церкви Христовой истинно-православные
христиане должны держаться отдельно от раскольников, указывая этим путь возвращения к Истинной Церкви Христовой.
Когда Солженицын пишет в своем письме: «Большинство людей - не святые, а
обычные люди. И вера и богослужение призваны сопровождать их обычную
жизнь, а не требовать всякий раз сверх-подвига», - он говорит голосом
человеческого здравого смысла, но не голосом христианской Истины. Да,
правда: истинно-православные христиане в России сейчас герои, подвижники Православия,
но и вся история Христовой Церкви - история торжества Христовых
подвижников. “Обычные” люди следуют за подвижниками, а не наоборот. Образец - геройство, подвижничество, а
не “обычная жизнь”. Если они надеются остаться православными, а не идти
далее по пути отступления, то именно исповедание Истинно-Православной
Церкви сейчас абсолютно необходимо для “обычных” православных христиан в
России.

    Наконец, насколько нам известно, Истинно-Православная Русская
Церковь не делала официальных заявлений о благодатности или
безблагодатности таинств Московской патриархии. В прошлом отдельные
иерархи Катакомбной Церкви выражали на эту тему разные мнения, некоторые
даже разрешали в смертельной опасности принимать причастие от
сергианского священника, другие же настаивали на обязательном
перекрещивании крещенных сергианским духовенством. Вопрос этот может
быть разрешен только Архиерейским Собором. Если раскол Московской
патриархии только временный, и если она когда-нибудь войдет в общение с
Истинно-Православной Церковью в свободной России, то вопрос этот, быть
может, никогда не понадобится решать официально. Конечно, отдельные
случаи принятия или непринятия Св. Таин истинно-православными
христианами в России в сергианских церквах не являются общим правилом и
вопроса не решают. Строгое правило Зарубежной Церкви, запрещающее ее
членам принимать таинства от духовенства Московской патриархии, основано
не на утверждении того, что таинства эти безблагодатны, а на священном
завещании Митрополита Анастасия и других великих иерархов русского
рассеяния, запрещающих всякое общение с патриархией, пока ее
возглавители предают веру и повинуются безбожникам.

    Выяснив эти пункты, теперь вернемся к мысли Солженицына и
защитников Московской патриархии, что, мол, предательство ее иерархов не
касается верующих. Это мнение основано на абсолютно неправильном взгляде на природу Церкви, искусственно
отделяющем иерархов от верующего народа и позволяющем церковной жизни
идти “нормальным порядком”, независимо от того что происходит с
возглавителями Церкви. Напротив, вся история Христовой Церкви убеждает нас как раз в обратном.
Кто как не римские епископы завели Западную Церковь в отступление,
раскол и ересь? Виноваты ли простые римо-католики, что сейчас они, самая
большая группа “христиан” в мiре, находятся вне Церкви Христовой, и
что для того, чтобы вернуться к Истинной Церкви, им надо не только
отказаться от неправильного римского учения, но и совершенно переменить
свой религиозный склад ума и позабыть ложное благочестие, переданное им
именно их епископатом? Сейчас, правда, Московская патриархия позволяет
римо-католикам принимать ее таинства, и уже косвенно приняла
экуменическое учение о том, что католики также являются «частью Церкви».
Но этот факт только показывает, как Московская патриархия далеко отошла
в своей ложной экклисиологии от вселенской православной церковной
традиции, и как правильно поступает Истинно-Православная Церковь,
отказываясь быть в общении с церковным телом, не только позволяющем
безбожникам диктовать себе неправославные мероприятия, но и открыто
проповедующем современные ереси экуменизма и хилиазма[8]. Если
нормальная православная жизнь не будет восстановлена в России,
Московская патриархия последует пути римо-католичества и, в конце
концов, завянет и духовно умрет в отступлении, а послушные ей невинные
люди, без всякого сомнения, окажутся вне Церкви Христовой! Тогда только сохранившие единство с истинно-православными русскими христианами будут еще находиться в церковной ограде спасения.

    Солженицын, и вообще русская интеллигенция в России и вне ее,
совершенно не сознают, в чем сейчас заключается действительный кризис
Православия. Бросать смелый вызов безчеловечной советской тирании,
заступаться за угнетенных, требовать «морального обновления» и
проповедовать «жизнь не по лжи» - само по себе дело хорошее, но это еще
не православное христианство - не то, за что умирали христианские
мученики и страдали христианские исповедники. То же сейчас делают в
Советском Союзе и баптисты, и благонамеренные агностики и атеисты,
однако это не приобщает их к Христовой Церкви. Можно вообще сказать, что
безпримерные страдания современной России заставили многих из нас
слишком свободно употреблять слова “мученик” и “исповедник”. Для
православных христиан слова эти имеют совершенно определенное значение:
они относятся к тем, кто сознательно страдает и умирает за Христа и Его Истинную Церковь, - а не за “человечество”, не за “христианство” вообще и даже не за “православие”, если оно не Истинное Православие.

    Сейчас настоящий кризис Православия не только в России, но и во
всем мiре происходит не от подчинения приказам безбожников и простой
отказ подчиняться этим приказам его не одолеет. Кризис Православия
заключается в потере вкуса истинного христианства. Вкус этот, в
значительной мере, утерян не только московскими иерархами, но и
большинством русских “разномыслящих” (равно как и “парижской школой”)
эмигрантских богословов, отступником константинопольским патриархом и
всеми его последователями, всевозможными новостильниками, обновленцами и
модернистами и повсюду наивными людьми, воображающими себя
православными потому только, что их родители были таковыми, или потому,
что они принадлежат к “канонической церковной организации”. Против этой
потери вкуса Православия в ХХ веке восстало единое движение - движение истинно-православных христиан, будь
то в России, в Греции, на Афоне или в православном рассеянии. Среди
этих истинно-православных христиан в наше время и можно найти подлинных исповедников и мучеников.

    Отчасти под влиянием Солженицына, сущая “объединительная
лихорадка” охватила за последние месяцы эмигрантские круги. Сам
Солженицын желает быть «в единении» с «миллионами простых православных
верующих» в России и со всеми русскими православными верующими за
границей. Дай Бог, чтобы он был в единении с ними в Истине. Но если это будет не в Истине, а в каком-либо компромиссе между Истиной и ложью, то такое единение противно Богу и Его Святой Церкви; лучше бы России погибнуть, чем быть “единой” не в Истине. В истории Православия великими исповедниками были именно те, кто восставал против ложного единства, предпочитая, если нужно, быть одним против всего мiра, если только этот мір был не со Христом и Его Истиной. Возьмем хотя бы один пример.

    Церковь Христова знает великого поборника Истины, преп. Максима
Исповедника. Сторонники “церковного единства” предлагали ему все те же
аргументы, какие предлагаются и сегодня истинно-православным христианам,
отказывающимся быть в общении с оставившими путь благочестия и Истины
“православными”. От св. Максима требовали только двух вещей: принятия
компромиссного изложения веры (типоса) и причащения с подписавшими его
патриархами и епископами. Представители византийского императора
объясняли св. Максиму, что «типос не отрицает двух волей во Христе, а
только заставляет молчать о них, ради мира Церкви» они говорили:
«имей в сердце своем какую угодно веру, никто тебе не запрещает»; они
обвиняли его в том, что он из упрямства лишь вызывает возмущение в
Церкви: «один ты огорчаешь всех - именно тем, что из-за тебя многие не
хотят иметь общения со здешнею Церковью»; они бросали ему в лицо
излюбленный аргумент “христианских либералов” всех времен: «значит, ты
один спасешься, а все прочие погибнут?» И заключили спор воззванием,
столь сильным в настоящее время: ты останешься один, так как не только
все восточные патриархи приняли типос, но и представители папы Римского
«завтра, в день воскресный, будут причащаться с патриархом
(Константинопольским) Пречистых Таин». На это св. Максим, простой монах,
могший думать, что он остался единственным христианином, веровавшим,
как он веровал, ответил словами, которые следовало бы сейчас написать
золотыми буквами для всех истинно-православных христиан: «если и вся вселенная начнет причащаться с патриархом, я не причащусь с ним». Все
это весьма ясно изложено в житии св. Максима (под 21 января), но
потерявшие вкус Православия редко читают жития святых, а если и читают,
то отнюдь не основывают свою жизнь по этим первоисточникам Православия.

    Характерным результатом антиправославного умствования, против
которого боролся св. Максим, является недавняя попытка Русской
митрополии в Америке[9] уничтожить исповедническую позицию Зарубежной
Русской Церкви. В том же письме к Третьему Всезарубежному Собору
Солженицын высказал свое разочарование при виде церковного разъединения в
русском рассеянии. Епископы Собора РПЦЗ выразили готовность еще раз
попытаться объединиться с Американской митрополией и Парижским
экзархатом - при условии, чтобы это единение было в Истине, а не путем
компромисса. По отношению к митрополии главным препятствием является,
конечно, “автокефалия”, полученная ею в 1970 г. от Московской патриархии
ценою признания на весь мiр полной “каноничности” и “православия”
сергианской церковной организации. В обмене письмами с митрополией
Митрополит Филарет должным образом отметил это препятствие, на что
митрополит Ириней ответил: «В Церкви всегда были разномыслия, споры и
искания... Пусть даже по-разному понимаем мы и участие свое в борьбе за
правду Христову в міре и в страждущей стране Российской. Неужели же все
это способно нарушить наше единство во Христе?.. Мы не предлагаем ничего
невозможного... мы предлагаем только отказ от запрета посещать храмы
друг друга, вместе молиться и вместе принимать Св. Таинства».

    Подлинно, такой малый шаг! Именно, как во дни св. Максима
Исповедника, «будем иметь в сердце своем какую угодно веру», но «будем
молчать о наших разногласиях ради мира Церкви». Каждый из нас может
толковать правду Христову как хочет - разделяя эту привилегию с
баптистами, иеговистами и многими другими! С каким “милосердием и
любовью” делается это предложение “евхаристического общения”, в
интересах привлечения Русской Зарубежной Церкви к общению с “мiровым
православием” - отступническим “православием”, утерявшим вкус
христианства - и лишения ее (РПЦЗ) именно солидарности с Истинно-Православной Церковью в России. Сам
диавол не мог бы изобрести более лукавого, “невинного” искушения, так
сильно играющего на эмоциях и гуманистических мотивах.

    Поэтому, несомненно, великой милостью Божией является то, что как
раз в час этого искушения мы получили достоверные сведения не только о
«тайной церковной организации» Истинно-Православной Церкви в России, но и
о ее Первоиерархе. Конечно, “православные” волки в овечьей шкуре будут
продолжать жестоко пользоваться тем фактом, что знающие больше о
Катакомбной Церкви (находящиеся в России или за рубежом), конечно, не
будут говорить об этом, дабы каким-нибудь образом не предать
истинно-православных христиан. Но даже если бы Катакомбная Церковь
совсем не существовала, Московская патриархия все же была бы виновна в расколе и отступлении
- так же, как и римо-католичесво не сделалось Православием, когда,
наконец, были уничтожены последние православные общины на Западе.     

    Но теперь уже, конечно, вне всякого сомнения, что Катакомбная Церковь существует и
даже до известной степени организована, так что мы, православные
христиане свободного мiра, не имеем никакого извинения, если не покажем
нашей солидарности именно с Нею и с Ее безстрашным исповеданием Божией
правды и Истины. Истинно-Православная Церковь сейчас является образцом Православия в России, и от нас не требуется ни “воображения”, ни особых секретных сведений, чтобы знать этот образец и следовать ему нам самим. Образец Святого Православия не меняется: если
мы сами стараемся быть истинно-православными христианами, то мы живем
по тому же образцу, как и Истинно-Православная Русская Церковь. Это уже
очень хорошо известно истинно-православным христианам Греции, так как их
борьба очень похожа на ту, которая ведется в России. Только мы, сущие в
православном рассеянии, еще медлим последовать их исповедническому
пути, не будучи, как они, научены страданием.

    Так не пора ли, наконец, истинно-православным христианам
свободного міра поднять голос в защиту попираемой Истины? Или только
преследуемые православные христиане в России имеют мужество смело
высказываться против лицемерия и лжи церковных возглавителей, и
провозглашать свое отделение от отступников-иерархов на основании Истины и православного принципа? С
точки зрения церковного принципа, вопрос здесь фактически тот же, что и
там; вся разница состоит лишь в том, что в Советском Союзе иерархи
участвуют в отступлении явно под давлением атеистов, тогда как в
свободном міре иерархи делают то же самое свободно. И если кто-нибудь
наивно думает, что парижская и американская “юрисдикции” все еще
“консервативны” и в значительной мере не затронуты экуменическим
сумасшествием “греческого православия”, пусть прочтет в русской
эмигрантской газете «Русская Мысль» (20 февраля 1975 г.), под заголовком
«Экуменизм в соборе Парижской Богоматери», отчет о «грандиозном
экуменическом молении католиков, православных и протестантов,
возглавленном парижским архиепископом кардиналом Марти, экзархом
вселенского патриарха митрополитом Мелетием и представителем
протестантской федерации г. Курвуазье». Хор и духовенство парижского
русского (“евлогианского”) собора принимали полное участие в
«грандиозном экуменическом молении» с еретиками (грех, за который, по
священным канонам, они подлежат отлучению), и протодиакон «своим могучим
басом громогласно прочел Евангелие, в полном облачении, поклонившись
трем предстоятелям собрания», как православным епископам. В результате,
«вряд ли за восемь веков его существования собор Нотр-Дам слышал такое
чтение слова Божия, и понятно, что присутствующие были поражены» -
поражены драматически эффектным голосом, помогшим закрыть присутствующим
путь ко спасению, не посмевшим сказать им, что они находятся вне Церкви
Христовой.

    Такое же экуменическое воззвание провозгласил архиепископ
Американской митрополии Иоанн Шаховской, прося «прощения у наших
католических и протестантских братьев» за то, что Русская Зарубежная
Церковь продолжает исповедовать православное учение о том, что они
(протестанты и католики) не крещены («Новое Русское Слово», 18 февраля
1975 г., стр. 2).

    Истинное Православие - одно и то же, находится ли оно внешне на
свободе или в рабстве; внутренне оно свободно проповедовать неизменную
Истину Церкви Христовой, и вопросы перед ним, здесь и там, одни и те же:
можем ли мы быть со Христом и все же быть с теми, которые пренебрегают
церковным календарем, обновляют богословие и благочестие, узаконивают
сергианский раскол, молятся с еретиками, словом и делом объявляют, что
«ничто не отделяет нас» от беднейших и несчастных западных “христиан”,
веками не знающих благодати Божией?    

    В своем первом «Скорбном послании» ко всем православным епископам
в міре (1969) Митрополит Филарет, Первоиерарх Русской Зарубежной
Церкви, уже возгласил боевой клич всех истинно-православных христиан
против тех, которые словом или делом участвуют в душепагубной ереси
экуменизма: «Мы уже протестовали ранее против неправославных
экуменических выступлений патриарха Афинагора и архиепископа Иакова...
Но теперь пришло время, когда громче и шире должен идти протест, чтобы
остановить действие отравы, пока она не приобрела силы, подобно
потрясшим в свое время все тело Церкви древним ересям арианства,
несторианства или евтихианства, когда казалось, что ересь может
поглотить Православие».

    Мы должны повиноваться Богу, а не людям; мы должны пребывать
неизменно в православной вере, которая Божественна, и не слушать
рационалистических доводов мірских людей, желающих только угождать друг
другу и приспосабливать веру к гуманистическому духу времени.

    Да пребудут все истинно-православные христиане в міре непреклонны
в исповедании Русской Катакомбной Церкви - исповедании, слова которого
даны нам божественным св. Максимом: если и вся вселенная начнет причащаться с иерархами-отступниками, мы не станем. Аминь.

Сергей

Трагедия Русской Церкви. 1917-1945

Трагедия Русской Церкви. 1917-1945

Лев Регельсон





От автора

ЧАСТЬ I. У ИСТОКОВ ЦЕРКОВНОЙ СВОБОДЫ…

Глава I. Всероссийский Церковно-Поместный собор 1917-18 гг. и русская междоусобица

Глава II.  Установление канонических основ церковной организации Всероссийским Поместным собором и патриархом Тихоном

Глава III. Русская Церковь после смерти Патриарха Тихона

Глава IV. Борьба за церковную соборность

Глава V. Движение "непоминающих" и Московская Патриархия.

Заключение

ЧАСТЬ II. ДАТЫ И ДОКУМЕНТЫ

Приложение I. Хронология



Приложение II. Изменение в составе епископата 1917-1937 г.г.

Приложение III. Сведения о епископах "непоминающих"

Использованные источники

Послесловие прот. И. Мейендорфа

Сергей

Митрополит Иосиф (Петровых) и иосифлянское движение

Митрополит Иосиф (Петровых) и иосифлянское движение в Русской Православной Церкви

Доктор исторических наук М.В. Шкаровский


Священномученик митрополит Иосиф принадлежит к тем
ключевым фигурам в истории Русской Православной Церкви ХХ века, которые
вызывали и вызывают немало споров. С его именем связано возникновение
самого сильного церковного движения сопротивления богоборческой политике
советских властей и компромиссному курсу соглашений части церковного
руководства с правительством. В то же время не вызывает сомнений, что
Владыка Иосиф был одним из самых выдающихся архиереев 1920-1930-х гг.,
горячим молитвенником, опытным иноком, аскетом, крупным богословом. В
1981 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей
причислил Митрополита Петроградского к Лику Святых среди новомучеников и
исповедников российских. Уже несколько лет обсуждается и вопрос его
возможной канонизации и Московской Патриархией.

Будущий митрополит родился 15 декабря 1872, в г.
Устюжна Новгородской губ. в мещанской семье. Крещен младенец Иоанн был,
как и все его братья и сестры, в приходской церкви Вознесения Господня
на Всполье. Глубокая вера и стремление послужить Богу отмечались у него с
раннего детства.(1)

Первые годы учебы прошли в Устюженском Духовном
училище. Затем Иоанн поступил в Новгородскую Духовную семинарию, которая
располагалась в обители преподобного Антония Римлянина. После окончания
семинарии в 1895 г. в числе лучших ее воспитанников Иоанн был принят на
казенный счет в Московскую Духовную академию. Закончив ее первым
магистрантом в 1899 г., он был оставлен профессорским стипендиатом при
академии. Будучи в стенах Троице-Сергиевой Лавры, Иоанн проявил себя
усидчивым, способным к науке. По заданию Академии Наук он по специальной
программе записал северный народный говор, получив за успешно
выполненную работу одобрение.

9 сентября 1900 г. Иоанн был утвержден исполняющим
должность доцента академии по кафедре Библейской истории. Но карьера
ученого не привлекала его, стремившегося к своей давней мечте –
иночеству. Зародилась она еще в то время, когда Иоанн Семенович был
семинаристом. Студентом академии он любил посещать святые обители и
святые места. Там черпал силу и получал благодатную помощь Божию. Им
были совершены паломничества в Соловецкий монастырь, во святой град
Иерусалим, на святую гору Афон, в Ново-Афонский монастырь. Во времена
зимних каникул, уклоняясь от светских развлечений и увеселений, Иоанн
уезжал в любимый им Антониев монастырь в Новгороде. Именно там он и
провел последние недели лета 1901 г., готовясь к иноческому постригу,
уходя в себя и сосредоточиваясь в молитвах.

Пострижение в монашество было совершено 26 августа
1901 г. в Гефсиманском скиту, что неподалеку от Троице-Сергиевой Лавры, с
наречением именем Иосиф. Чин пострижения совершил преосвященный еп.
Волокололамский Арсений (Стадницкий), ректор Московской Духовной
академии. Божественную литургию служил инспектор академии архимандрит
Евдоким (Мещерский) совместно с новгородским епархиальным миссионером
иеромонахом Варсонофием (Лебедевым) и монастырскою братиею. Хор пел
лаврский, нарочно прибывший в скит на пострижение Иоанна. После
совершения пострига епископом Арсением было сказано Иосифу слово,
которое имело важное значение для всей его последующей деятельности:
«Теперь, когда хулится имя Божие, молчание постыдно будет и сочтено за
малодушие или безчувственную холодность к предметам веры. Да не будет в
тебе этой преступной теплохладности, от которой предостерег Господь.
Работай Господеви духом горяще». Слова эти были восприняты как завет и
хранились в душе Владыки всю жизнь, имея огромное значение для его
деятельности. 30 сентября того же года монах Иосиф был рукоположен во
иеродиакона, а 14 октября – во иеромонаха.(2)

В феврале 1903 г. его удостоили степени магистра
богословия и утвердили в звании доцента, а через некоторое время, 9
декабря 1903 г., назначили экстраординарным профессором и инспектором
Московской ДА. За церковные заслуги 18 января 1904 г. отца Иосифа
возвели в сан архимандрита. В этом же сане он отбыл в июне 1906 г. для
несения послушания настоятеля первоклассного Яблочинского
Свято-Онуфриевского монастыря в Холмской епархии. Через год, согласно
определению Святейшего Синода архимандрит Иосиф перемещен настоятелем
первоклассного Юрьева монастыря в Новгороде. Новое постановление Синода
от 27 февраля 1909 г. вознесло его на высокую ступень епископского
служения.

Хиротония во епископа Угличского, викария Ярославской
епархии происходила 15 марта 1909 г. в Свято-Троицком соборе
Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге. Совершали ее видные иерархи
Русской Православной Церкви: митрополит Санкт-Петербургский Антоний
(Вадковский), митрополит Московский Владимiр (Богоявленский), митрополит
Киевский Флавиан, архиепископ Финляндский и Выборгский Сергий
(Страгородский) в сослужении многочисленного духовенства. В то время
Владыка стремился как-то осмыслить свои движения и настроения, понять
себя. Именно тогда он понял, что выбрал правильный жизненный путь.
Преосвященный Иосиф очень любил служить литургию и служил ее каждый
день. В трудные моменты жизни Владыка стремился пребывать в любви к Богу
и Божией Матери, в молитвах просил у Них помощи, и Господь посылал ему
утешение.

В 1905-1914 гг. под инициалами А.I. была издана книга
духовных размышлений преосвященного Иосифа «В объятиях Отчих. Дневник
инока». «Владея настоящей книгой, знай, добрый читатель, что ты
некоторым образом владеешь душою моею. Не осмей ее, не осуди, не укори:
она открыта пред тобой здесь так, как только открывают ее духовнику и
самому близкому человеку: открыта во всех сокровеннейших движениях,
ежедневных настроениях, чувствованиях, изъянах и немощах, во всех добрых
или злых, святых или темных сторонах и жизненных проявлениях...» Такими
словами предварил свой труд автор.(3)

Сразу после выхода первых книжек дневника они
возбудили горячий отклик в сердцах истинно верующих людей. Появляющиеся в
различных православных дореволюционных российских журналах отрывочные
публикации уже известного публике произведения способствовали
поддержанию интереса к нему вплоть до 1917 г. Сильное впечатление
производит запись в дневнике от 6 августа 1909 г.: «Господи! Душа моя
жаждет подвига. Укажи мне его, натолкни на него, укрепи в нем, вразуми,
помоги. О, как хотел бы я участи избранных Твоих, не пожалевших для Тебя
ничего, вплоть до души и жизни своей».(4)

Желание инока осуществилось. Мученическая кончина
Владыки озаряет книгу новым светом, читатель имеет возможность
проследить как печатлеется в сердце, очищаемым покаянием, «вечная
вселенская Истина», укрепляя его и уготовляя к исповедническому подвигу.
Дневник состоял из 12 томов, из которых первые вышли в свет в 1905 г.,
т.е. не более чем через четыре года после пострижения. Отсюда видно, как
внимательно автор углублялся в себя и записывал каждое свое душевное
движение. В дневнике много говорится и о взлетах его духа, и об
искушениях – приливах гордости и самомнения, и о других духовных
переживаниях. Из этих записей видно, что архимандрит, а затем Владыка
Иосиф был человек аскетически настроенный, опытный как инок, энергичный,
но горячий и порывистый. Обширная административная работа, сначала во
главе монастыря, а потом видного викариатства не вполне отвечала его
душевному настрою, склонности к уединенной молитве и самоуглублению. В
результате епископ Иосиф заболел мучительной болезнью, межреберной
невралгией.

Душевные силы Владыки укрепляли поездки в обители. В
1909 г. он посетил старинный, основанный еще в 1564 г. близ Устюжны при
впадении реки Моденки в реку Мологу Николо-Моденский монастырь – место
своей будущей многолетней ссылки. Тогда епископ Иосиф отслужил в обители
Всенощную. Значительно укрепило его духовные и душевные силы посещение в
1911 г. святой горы Афон. С 27 февраля 1909 г. вплоть до закрытия этой
обители в 1923 г. Владыка был настоятелем Спасо-Яковлевского Димитриева
монастыря в городе Ростове Великом. В мае 1913 г. он встречал там
императора Николая II. Но и после закрытия обители преосвященный Иосиф
до августа 1926 г. являлся настоятелем созданной братией церковной
общины.

Начало службы Владыки в Ростове совпало в октябре
1909 г. с 200-летием кончины святителя Димитрия Ростовского, которое
стало всероссийским праздником. Епископ приложил много усилий по
устройству и проведению торжеств. С 1910 г. он был уже первым викарием
Ярославской епархии, которую с 1907 по декабрь 1913 гг. возглавлял в
сане архиепископа будущий св. Патриарх Московский и всея России Тихон
(Белавин). 14 сентября 1913 г. преосвященный Иосиф передал из Ростова в
свой родной край - храм с. Модено Устюженского уезда, имевший придел
свт. Димитрия Ростовского, часть мощей, гроба и одежды этого святого. Их
принесение сопровождалось празднеством, собравшим тысячи людей со всей
округи. В августе 1914 г. произошло почти одновременное отбытие из
Костромы правящего архиерея и викария, и епископ Иосиф с 25 августа по
16 сентября 1914 г. исполнял обязанности временно управляющего
Костромской епархией. Несмотря на непродолжительность этого периода, он
характеризует Владыку, как деятельного и истового архипастыря, немало
сделавшего для оказания помощи русским воинам и их семьям в начальный
период I Мiровой войны. Так, 29 августа в кафедральном соборе Костромы
епископ Иосиф отслужил панихиду «по вождям и воинам на поле брани живот
свой положившим», затем был проведен крестный ход на центральную
Сусанинскую площадь, где у Александровской часовни Владыка в сослужении
всего городского духовенства совершил молебен «о даровании победы
русскому воинству над врагом, а народу над пьянством». 3 сентября
резолюцией епископа было предписано «объявить всем благочинным,
настоятелям и настоятельницам монастырей и приходским священникам
оказывать возможное содействие сборам на нужды Красного Креста за все
время войны». О внимании Владыки к нуждам военного времени
свидетельствует и то, что он собирал в Костроме настоятелей, причт и
старост для обсуждения «чем духовенство и церкви города могут оказать
свою помощь больным и раненым воинам во время настоящей войны».(5)

До революционных потрясений 1917 г. Владыка успел
написать и большей частью опубликовать около 80 трудов, в том числе 11
томов своего дневника и 10 статей в Православной Богословской
энциклопедии.

Еп. Иосиф уделял внимание примирению со
старообрядцами. 31 мая 1917 г. вместе с епископом Уфимским Андреем
(Ухтомским) и единоверческим протоиереем Симеоном Шлеевым он
присутствовал на Соборе старообрядческой Церкви Белокриницкой иерархии,
проходившем на Рогожском кладбище в Москве, подписал «Обращение» к
Собору и имел беседы со старообрядческими архиереями. Через несколько
месяцев Владыка стал участвовать в работе Всероссийского Поместного
Собора 1917-1918 гг.

Вскоре после вынужденного прекращения работы Собора
св. Патриарх Тихон приехал в Ярославль, где 1–2 октября 1918 г. служил в
Спасо-Ярославском монастыре. На следующий день – 3 октября
Первосвятитель поехал в Ростов Великий и служил там всенощное бдение
вместе с епископом Иосифом и рядом других архиереев в Спасо- Яковлевском
монастыре. 4 октября в обители была совершена патриаршая литургия, а
затем Первосвятитель отбыл в Москву.

В 1918 г. епископ Иосиф временно управлял Рижской
епархией. А уже вскоре последовал его первый арест в Ростове 7 июля 1919
г. Ярославской губернской ЧК «за попытку срыва вскрытия мощей в
Ростовском уезде путем созыва верующих колокольным звоном». Владыка был
перевезен в Москву во внутреннюю тюрьму ВЧК, где содержался около
месяца. В августе 1919 г. он оказался освобожден без вынесения
приговора.(6)
Мужественное поведение преосвященного не прошло мимо внимания
церковного руководства и 22 января 1920 г. он был возведен в сан
архиепископа и назначен Святейшим Патриархом Тихоном архиепископом
Ростовским, викарием Ярославской епархии.

Новый конфликт с представителями советской власти не
заставил себя ждать. 26 апреля 1920 г. специальная комиссия вскрыла мощи
Ростовских Чудотворцев в Успенском соборе, Спасо-Яковлевском
Димитриевом и Авраамиевском монастырях. Архиепископ Иосиф организовал и
возглавил крестный ход с выражением протеста против этой варварской,
незаконной даже в свете советских декретов акции. За это 8 июня 1920 г.
Владыка был арестован по обвинению в антисоветской агитации. Три недели
он находился в заключении в Ярославской тюрьме, а в это время в Ростове
собирались тысячи подписей верующих за его освобождение. В итоге
архиепископ Иосиф был освобожден, но постановлением Президиума ВЧК от 26
июля 1920 г. приговорен к 1 году заключения условно с предупреждением о
неведении агитации.(7)

Весной 1922 г. на Русскую Православную Церковь
обрушились новые тяжелые испытания – развернутая по указанию Политбюро
ЦК РКП(б) кампания по изъятию церковных ценностей и обновленческий
раскол, также непосредственно организованный органами государственной
власти, в частности ГПУ. После ареста Патриарха Тихона в мае 1922 г.
власть в Церкви на год захватили просоветски настроенные обновленцы,
сформировавшие свое Высшее церковное управление.

Архиепископ Иосиф также был арестован в мае 1922 г.
по делу «о противодействии изъятию церковных ценностей» и 19 июля
приговорен в г. Ростове Ярославским губернским революционным трибуналом к
4 годам лишения свободы. После этого - третьего за последние три года -
ареста Владыка был вынужден дать подписку «не управлять епархиею и не
принимать никакого участия в церковных делах и даже не служить открыто»
(см. заявление митр. Иосифа от 24 июня 1927 г. в хранящейся у частного
лица папке «Материалы для истории Русской Церкви за 1922-30 гг. Еп.
Иннокентий (Старая Русса)»). По предписанию председателя ВЦИК М.И.
Калинина от 5 января 1923 г. он оказался освобожден досрочно.

После освобождения Владыка затворился в Угличском
Алексеевском монастыре и оттуда все же негласно управлял епархией,
отвергая всякий диалог с обновленцами. Категорическое неприятие их
принесло преосвященному Иосифу уважение и народную любовь. Верующие
всячески поддерживали своего архипастыря. После освобождения в июне 1923
г. Патриарха Тихона начался резкий спад влияния обновленчества. Борьбу с
обновленчеством в Ярославской губернии возглавлял архиепископ
Ростовский. Так, в письме начальника Ярославского губернского отдела ГПУ
в ОГПУ от 8 августа 1923 г. говорилось: «Обновленческая группировка в
настоящее время почти совершенно прекратила свою деятельность под
натиском тихоновской группировки. Большинство духовенства и верующих
идет по пути тихоновщины, ослабляя морально и материально обновленческую
группировку. Во главе тихоновской группировки стоит епископ Ростовский
Иосиф. Данное лицо по Ярославской губернии в настоящее время весьма
авторитетно не только среди духовенства и верующих, но и среди советских
работников низового аппарата, и в особенности Ростовского уезда».(8)

Но, несмотря на противодействие ГПУ, архиепископ
продолжал борьбу за Православие. В мае 1924 г. он был назначен членом
Священного Синода при Патриархе. Правда, будучи переведен в марте 1924
г. на Одесскую кафедру, Владыка не смог водвориться там из-за
противодействия обновленцев и местных властей, и оставался проживать в
Ростове на положении управляющего Ростовским викариатством до осени 1924
г., когда был назначен управляющим Новгородской епархией. Проживая
большую часть времени в Ростове, Владыка Иосиф временно управлял одной
из старейших русских епархий до сентября 1926 г. В этот период ему
довелось вновь посетить родную Устюжну и встретиться с родственниками.
Архиепископ периодически служил в новгородском Софийском соборе,
ленинградском кафедральном храме Воскресения Христова (Спасе-на- Крови).
Особенно значительное количество верующих собирали его архиерейские
богослужения в Успенском соборе г. Ростова.

Когда 7 апреля 1925 г. скончался Святейший Патриарх
Тихон, Местоблюстителем Патриаршего Престола согласно его завещанию стал
митрополит Крутицкий Петр (Полянский). Архиепископ Иосиф с
шестьюдесятью другими архиереями участвовал в погребении св. Патриарха
Тихона и подписал акт о передаче местоблюстительских полномочий св.
митрополиту Петру. В своем распоряжении от 6 декабря 1925 г. – за
несколько дней до ареста – последний поставил архиепископа Иосифа
третьим кандидатом в Заместители Патриаршего Местоблюстителя за
митрополитом Нижегородским Сергием (Страгородским) и митрополитом
Киевским Михаилом (Ермаковым).

После ареста Владыки Петра (Полянского) руководство
Русской Церковью перешло к митрополиту Сергию. Правда, весной 1926 г.
был освобожден митрополит Ярославский Агафангел (Преображенский),
который по завещанию Патриарха Тихона являлся вторым кандидатом на
должность Местоблюстителя Патриаршего Престола. 18 апреля он выпустил
послание о своем вступлении в права и обязанности Патриаршего
Местоблюстителя. Но большинство архиереев, в том числе и архиепископ
Иосиф, поддержали митрополита Нижегородского, который сохранил
руководство Русской Церковью на время заключения Владыки Петра.

Эта активная поддержка, вероятно, способствовала
тому, что в августе 1926 г. архиепископ Ростовский, уважаемый повсюду за
свою аскетическую жизнь и ученость, был назначен митрополитом
Ленинградским. По словам указа, Владыку Иосифа назначили «вследствие
настоятельной просьбы верующих» с возведением его в сан митрополита с
возложением белого клобука, креста на клобук и митру. Действительно,
летом 1926 г. к митрополиту Сергию в Москву несколько раз с
соответствующими просьбами ездили делегации ленинградских
священнослужителей – настоятель кафедрального собора протоиерей Василий
Верюжский, архимандриты Лев и Гурий (Егоровы), протоиереи Александр
Пакляр, Иоанн Смолин, Василий Венустов и др. О назначении Владыке Иосифу
сообщил, приехав специально в Новгород, где временно находился
митрополит, архиепископ Алексий (Симанский) – будущий патриарх, ставший
тогда управляющим Новгородской епархией. «Из послушания» преосвященный
Иосиф принял назначение, но возражал, чтобы именоваться Ленинградским.

Верующие жители северной столицы встретили Владыку с
большой радостью, как стойкого борца за чистоту Православия, но также и
потому, что после расстрела в августе 1922 г. святого новомученика
митрополита Вениамина (Казанского) несколько лет не имели своего
правящего архипастыря. Например, известный протоиерей Михаил Чельцов,
настоятель Измайловского собора, высказывал в связи с назначением
радостную надежду: «Наконец-то прекратится архиерейская рознь и скачки
на первенство, наконец- то наступит мало-помалу порядок в наших делах и
взаимоотношениях». 11 сентября нового стиля митрополит прибыл в
Ленинград и остановился в Воронцовском подворье. Был канун известного
городского праздника – перенесения в город мощей святого благоверного
князя Александра Невского, который еще совсем недавно сопровождался
грандиозным крестным ходом от Исаакиевского собора до Александро-Невской
Лавры. На всенощной Троицкий Собор Лавры, недавно перешедший к
«тихоновцам» от обновленцев был переполнен народом. «Восторгам и
умилению не было пределов, радость слышалась отовсюду и виделась на
лицах, разговоры лились самые оживленные и молитвенно Богу благодарные»,
– писал о. М. Чельцов. Согласно другому источнику: «Духовенства
собралось человек полтораста – от облачального места до престола по
обеим сторонам. Епископат весь: митрополит, Преосв. Алексий, Гавриил
(Воеводин), Николай (Ярушевич), Стефан (Бех), Григорий (Лебедев), Сергий
(Дружинин) и Димитрий (Любимов)». Первые впечатления от нового главы
епархии были очень благоприятны: «Новый митрополит – высокого роста,
седой, в очках, вид серьезный, несколько необщительный, как будто
суровый. Есть что-то общее во внешнем виде с покойным митрополитом
Вениамином. Ходит несколько сутуловато. Ни с кем не разговаривает в
алтаре. Даже через еп. Григория послал сказать "беседовавшему" в алтаре
духовенству держать себя "покойнее". У епископа и духовенства – в их
держании себя – сразу почувствовалось, что приехал "хозяин": все
подтянулись. Голос у него – высокий, довольно нежный, приятный, дикция
чистая. В общем, впечатление хорошее, приятное».(9)

Столь же благоприятным было впечатление,
произведенное митр. Иосифом на о. М. Чельцова: «Митрополит Иосиф внушал к
себе, с первого же взгляда на него, симпатию и доверие…Совершенно
аскетического облика монах привлекал к себе и нравился; в богослужении у
него не было ничего вычурного: просто и молитвенно… Отзывались о нем
как об истинном монахе, добром человеке, горячем молитвеннике,
отзывчивым к нуждам и горестям людским; хотелось быть около него,
слушать его… И нам, духовенству, казалось, что именно его-то нам и
нужно, что именно он-то и может проявлять тот авторитет, который
обязывает к послушанию, отклоняет от противления, научает к порядку,
дисциплинирует одним взглядом, – словом, что с ним-то начнется у нас
настоящая жизнь, что будет у нас Владыка Отец».(10)

На следующий день, в воскресенье, несмотря на дождь,
площадь перед собором была переполнена народом. Многие подходили под
благословение со слезами. По просьбе митрополита прот. Николай Чуков
сказал по запричастном стихе слово, а на следующее утро был у него с
докладом о руководимых им Высших Богословских курсах и остался доволен
оказанным приемом.

Сохранились свидетельства и других очевидцев о
назначении Владыки Иосифа Петроградским митрополитом. Так, архимандрит
Феодосий (Алмазов) в рукописи «Мои воспоминания (записки соловецкого
узника)» отмечал: «Все в Петрограде восторжествовали. Известный аскет,
профессор академии, плодовитый духовный писатель. Первое всенощное
бдение он совершил 23 ноября [на самом деле 11 сентября нового стиля] в
день памяти Св. Александра Невского в Лавре. Все туда устремились.
Религиозный подъем был невиданный: ведь стал на свою кафедру преемник
священномученика Вениамина. Народу – масса. Отслужив литургию с
прекрасной проповедью, Владыка уехал в Ростов попрощаться со своей
паствой – и в этом была его роковая ошибка. Большевикам не понравилась
его заслуженная популярность, вдруг проявившаяся. С дороги телеграммой
ГПУ потребовало его в Москву, откуда он водворен был в монастырь около
Устюжны».(11)

Митрополит Иосиф действительно 13 сентября вечером
уехал из Ленинграда в Ростов, чтобы проститься с прежней паствой,
оставив управляющим епархией на время своего отсутствия епископа
Гавриила (Воеводина). Вернуться на берега Невы ему уже никогда не было
суждено. По замечанию протоиерея Михаила Чельцова, «советская власть… не
могла нас оставить, хотя бы при малом благополучии». Будучи вызван в
Москву ОГПУ, в разговоре с возглавлявшим церковный отдел Е. Тучковым
Владыка отрицательно отнесся к предложенному плану легализации
Патриаршей Церкви путем значительной уступки советской власти духовной
свободы Церкви. В результате ему был запрещен выезд из Ростова. 28
сентября 1926 г. ленинградскому духовенству даже стало известно, что
митрополиту Иосифу «предложено на три года уехать в ссылку по выбору
(Архангельск и еще два пункта)».(12) К счастью, эта угроза не была тогда реализована.

В начале декабря 1926 г. Заместитель Патриаршего
Местоблюстителя митрополит Сергий был арестован. Его обязанности перешли
к митрополиту Иосифу. Однако, предвидя и для себя невозможность в
ближайшем будущем исполнять столь высокое церковное послушание, Владыка
Иосиф обратился 25 ноября (8 декабря) 1926 г. с завещательным посланием
«К архипастырям, пастырям и пасомым Русской Православной Церкви». В нем
он определял, в случае непредвиденных событий (ареста, ссылки,
расстрела), дальнейший порядок «канонически неоспоримого» преемства
высшей власти в Церкви. Митрополит Иосиф по возникшей тогда традиции
назначил трех возможных преемников: архиепископов Свердловского Корнилия
(Соболева), Астраханского Фаддея (Успенского) и Угличского Серафима
(Самойловича).

Предчувствие ареста не обмануло Владыку Иосифа – 29
декабря 1926 г. в Ростове он вновь оказался под стражей. Власти хотели
услать подальше от Москвы и Ленинграда твердого в своих убеждениях
архиерея. Арестованного митрополита доставили в Николо-Моденский
монастырь Устюженского района, где в это время обитало всего 10 монахов,
с запрещением покидать его. Это была настоящая ссылка. Но, обладая
значительным авторитетом и решительным характером, преосвященный Иосиф
продолжал управлять Ленинградской епархией через своих викариев –
епископа Гдовского Димитрия (Любимова) и епископа Нарвского Сергия
(Дружинина).(13)

Важным переломным рубежом в истории Русской
Православной Церкви стали события второй половины 1927 г. 29 июля
освобожденный из заключения митрополит Сергий (Страгородский), совместно
с членами созданного им Временного Синода выпустил «Послание к пастырям
и пастве» (Декларацию 1927 г.) о лояльности Русской Церкви советской
власти, одновременно был допущен контроль ОГПУ над кадровой политикой
Московской Патриархии. Такие компромиссы были негативно восприняты
многими священнослужителями и мiрянами. И ярче всего это недовольство и
возмущение проявилось в Ленинграде.

В середине августа духовник Владыки прот. Александр
Советов, еп. Гдовский Димитрий, схимонахиня Анастасия (Куликова) и
другие клирики северной столицы отправили митрополиту Иосифу послание с
выражением своего несогласия с политикой Заместителя Патриаршего
Местоблюстителя. А 13 сентября 1927 г., вероятно по настоянию ОГПУ, на
заседании Временного Синода под председательством митр. Сергия, «по
соображениям большей пользы церковной», решено было перевести Владыку
Иосифа на Одесскую кафедру.

Этот указ вызвал среди верующих Ленинграда такую бурю
возмущения, что даже не сочувствоваший митр. Иосифу церковный
сергианский историк митр. Иоанн (Снычев), в своей книге отметил: «Когда
стало известно, что их любимец и страдалец за веру православную не
согласен с решением Синода, и открыто выражает свой протест против него,
смущение народное достигло крайних пределов…; "Сергий и его Синод
власти предались и угождают ей безмерно. А того не разумеют, что Церковь
Православную губят"». Сам Владыка Иосиф «воспринял указ, – по
свидетельству современника, – как величайшую несправедливость, как
следствие интриги», а с амвонов в Ленинграде открыто говорили, «что
митрополит Иосиф переведен неправильно по докладу епископа Николая
(Ярушевича), который, очевидно, наклеветал на него». Митр. Иосиф в
письме к митр. Сергию от 28 сентября тоже видел в перемещении «злую
интригу кучки людей, не желавшей, чтобы он пребывал в Ленинграде».
Митрополит Иосиф пытался лично повлиять на решение, для чего он – по
рассказу архиепископа Алексия (Симанского) – в середине сентября передал
в Москве, через митрополита Сергия, письмо Е. Тучкову, в котором якобы
«без должного достоинства… благодарил того за оказанную милость –
разрешить выехать из Моденского монастыря, но просил продлить эту
милость и дальше – разрешить ему управлять Ленинградской епархией, с
которой он сроднился». (Это "свидетельство" никаких документальных
подтверждений не имеет, т.ч. вполне возможно, что архиеп. Алексий
/Симанский/ оклеветал Митр. Иосифа, как позднее он оклеветал и многих
других, несогласных с деятельностью митр. Сергия – прим. Ред. «ЦВ»)
Однако уже через две недели, преодолев минутную слабость, митр. Иосиф
отправил митр. Сергию письмо, где упрекает его и высшую церковную власть
«в плачевно-рабском послушании, совершенно чуждом церковному началу».(14)

В своем письме от 28 сентября Владыка Иосиф сообщал
об отказе подчиниться указу, как неканоничному, принятому под влиянием
посторонних факторов и поэтому пагубно сказывающемуся на церковной
организации. 3 октября временно управляющий Ленинградской епархией
епископ Петергофский Николай (Ярушевич) доложил Синоду о недовольстве в
городе в связи с переводом митрополита. По этому докладу 12 октября было
принято постановление, утверждающее прежний указ. Викариям
предписывалось прекратить возношение за богослужением имени Владыки
Иосифа и подчиниться еп. Николаю. Обо всем этом митрополит узнал из
присланной ему выписки, хотя он ожидал или вызова на Синод, или простого
письменного ответа на обращение к митр. Сергию. Сам указ митрополит
получил только 22 октября, т.е. через месяц после его отсылки,
благодаря, очевидно, соответствующим указаниям ОГПУ. Через три дня еп.
Николай официально объявил в Воскресенском соборе «Спас-на-Крови» о
переводе митрополита Иосифа в Одессу.

30 октября митр. Иосиф из Ростова (куда он вернулся в
сентябре 1927 г.) в ответ на постановление Временного Священного Синода
от 12 октября отправил новое послание с отказом оставить Ленинградскую
кафедру, пояснив, «что нестроения в епархии породил тайно оглашенный…
приказ о его перемещении, что связь его с ленинградской паствой не
искусственная, но основанная на горячей любви к нему пасомых… и,
наконец, что послушания "церковной власти" он оказывать не желает,
поскольку сама "церковная власть" находится в рабском состоянии».(15)

Оценивая поступок Владыки, можно полностью
согласиться с утверждением в биографическом справочнике «За Христа
пострадавшие»: «Совершенно неосновательны обвинения митрополита Иосифа в
раздражительности, корысти и честолюбии, из-за которых он будто бы
отказывался от перемещения на Одесскую кафедру. Трудно представить себе
большее непонимание его горячего, пылкого сердца. Образно говоря, он шел
свидетельствовать Истину и умирать за Христа, что казалось ему
единственно возможным и правильным в той ситуации, а его отсылали в тыл,
чтобы он не мешал достижению компромисса, воспринимавшегося им как
предательство. Побудительными причинами для отказа от Одесской кафедры и
разрыва с митрополитом Сергием (Страгородским) были проводимая
митрополитом Сергием реформа отношений Церкви с государством и чуждое
всякой корысти, дипломатии и политического расчета стремление
митрополита Иосифа стоять за Истину до смерти».(16)

12 декабря 1927 г. митр. Сергий принял в Москве
делегацию, состоявшую из еп. Димитрия (Любимова), прот. Викторина
Добронравова и мiрян И.М. Андреевского и С.А. Алексеева. Они передали
Заместителю Местоблюстителя три протестных послания от духовенства и
мiрян, архиереев и ученых с настоятельным требованием отказаться от
политики полного подчинения Церкви богоборческому государству. Беседа,
однако, не дала результата – митр. Сергий остался непреклонен, изменить
политику и вернуть митр. Иосифа отказался. Горечь ленинградцев была
очень велика, и через несколько дней родилось так называемое движение
иосифлян.

После возвращения делегации в Ленинград еп. Гдовский
Димитрий и еп. Нарвский Сергий, взяв на себя инициативу, подписали акт
отхода от митр. Сергия (13/26 декабря), «сохраняя апостольское преемство
чрез Патриаршего Местоблюстителя Петра, Митрополита Крутицкого». Уже в
январе 1928 г. еп. Димитрий объявил митр. Сергия безблагодатным, и
потребовал немедленного разрыва молитвенного общения с ним. В ответ
Заместитель Патриаршего Местоблюстителя и Синод 30 декабря приняли
постановление о запрещении в священнослужении отошедших ленинградских
епископов Димитрия (Любимова) и Сергия (Дружинина), зачитанное в
Никольском Богоявленском соборе епископом Николаем (Ярушевичем). С этого
времени Московская Патриархия (в лице митр. Сергия и созданного при нем
синода) стала считать неподчинившихся священнослужителей
раскольниками.(17)

Решение ленинградских викариев отойти от митр. Сергия
было принято самостоятельно, тем не менее, до его официального
провозглашения митр. Иосиф благословил готовившийся отход. Во второй
половине декабря он писал еп. Димитрию: «Дорогой Владыко! Узнав от
М.А.[гафангела] о принятом вами решении, нахожу (после ознакомления со
всеми материалами), что другого выхода нет. Одобряю ваш шаг,
присоединяюсь к вам, но, конечно, помочь вам более существенно лишен
возможности…». Сам же митр. Иосиф оставался в молитвенно-каноническом
общении с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя до февраля 1928 г.

7 января митр. Иосиф в письме в Ленинград вновь
одобрил действия своих викариев: «…Для осуждения и обезвреживания
последних действий митр. Сергия (Страгородского), противных духу и благу
Св. Христовой Церкви, у нас, по нынешним обстоятельствам, не имеется
других средств, кроме как решительный отход от него и игнорирование его
распоряжений…».(19)

Следует отметить, что Владыка с самого начала не был
реальным руководителем движения, называвшегося его именем. Согласно
протоколам его допросов (от 22, 30 сентября и 9 октября 1930 г.)
митрополит говорил: «После назначения меня на Одесскую кафедру, я первое
время хотел уйти на покой от всех дел, но в это время в Ленинграде
появилась группа духовенства во главе с епископом Дмитрием Любимовым,
Сергием Дружининым, священников называть в отдельности отказываюсь, а
главным образом, многочисленное количество верующих стало просить меня и
потребовало остаться их руководителем – Ленинградским митрополитом,
обещая мне, что они меня не будут ни в чем безпокоить, а сидеть в ссылке
в Моденском монастыре, и только быть их духовным руководителем. Первое
время так и было… Постепенно я был втянут в церковный водоворот, и
приходилось так или иначе реагировать на те события, которые
развернулись вокруг этой новообразованной церковной группы. Дело мое, по
которому я привлекаюсь, как мне представляется, зиждется на мнении обо
мне как лидере особого течения в нашей церкви, которое возникло четыре
года назад в связи с декларацией митр. Сергия, грубо нарушившего, по
убеждению верующих, глубочайшие основы строя церковной жизни и
управления. Это течение совершенно несправедливо окрещено "иосифлянами",
каковую несправедливость указывает и сам митроп. Сергий в переписке его
с митрополитом Кириллом. Гораздо основательнее оно должно быть названо
вообще "антисергианским". Самое течение нашей группы возродилось на
благоприятной почве злоупотреблений митр. Сергия и независимо от каких
бы то ни было личностей вызвало одновременно повсюду соответствующе
сильную реакцию в церковных кругах без всякого моего участия и влияния.
Более того: я сам значительно позднее втянут был в это течение, и не оно
шло и идет за мною, а скорее я плетусь в хвосте за ним, не сочувствуя
многим его уклонам вправо и влево. И если бы даже уничтожить вовсе меня и мое участие в этом движении, оно безостановочно шло бы и пойдет дальше без малейшей надежды на полное искоренение… Никакими репрессиями со стороны Советской власти наше движение не может быть уничтожено
(выделено курсивом Ред. «ЦВ»). Наши идеи, стойкость в чистоте
православия пустили глубокие корни. Ложь митрополита Сергия в его
интервью о том, что церкви закрываются по постановлениям верующих,
доказали каждому, даже неграмотному крестьянину… Не имея на местах
духовного руководителя, с разных городов и местностей СССР приезжали к
еп. Дмитрию за руководством, некоторые, возвращаясь с Ленинграда,
заезжали ко мне, так просто повидать, так как по всем вопросам они
получали руководство от епископа Дмитрия… Обращавшимся ко мне с теми или
иными вопросами я направлял к епископу Дмитрию, прося его разрешить все
вопросы…».(20)

Верность Заместителю Патриаршего Местоблюстителя
сохранили лишь два ленинградских епископа: Николай (Ярушевич) и Сергий
(Зенкевич). Четверо из восьми архиереев заняли двойственную позицию. Они
не присоединились к оппозиции еп. Димитрия, однако, не поминали в
богослужениях имени митр. Сергия. Так, наместник Александро-Невской
Лавры еп. Григорий (Лебедев), пользуясь древним правом ставропигии,
которое имела Лавра, никому не подчинялся и поминал лишь Патриаршего
Местоблюстителя митр. Петра. Некоторое время также поступали архиеп.
Гавриил (Воеводин) и епископы Серафим (Протопопов) и Стефан (Бех).

Митр. Иосиф 24 января/6 февраля 1928 г. подписал акт
отхода от митр. Сергия в составе Ярославской епархии. В этот же день
появилась его резолюция о согласии возглавить отделившихся от митр.
Сергия в Ленинградской епархии: «Митрополит Ярославский Агафангел с
прочими епископами Ярославской Церковной области отделились также от
митр. Сергия и объявили себя самостоятельными в управлении вверенными им
паствами, к чему я присоединил свой голос. По сему благому примеру
нахожу благовременным открыто благословить подобное же правильное
отделение части Ленинградского духовенства со своими паствами. Согласен
на просьбу возглавить это движение своим духовным руководством и
молитвенным общением и попечением; готов не отказать в том же и другим,
желающим последовать доброму решению ревнителей Христовой истины. Молю
Господа, да сохранит всех нас в единомыслии и святой твердости духа в
переживаемом Церковью новом испытании».(21)

В новом послании к ленинградской пастве от 2 марта
митр. Иосиф сообщил о переходе на самоуправление митр. Агафангела
(Преображенского) и трех его викариев, а также, что он, приняв в этом
участие, признает тем самым прежние распоряжения митр. Сергия и его
Синода не имеющими силы, требует канонически правильного решения судом
епископов вопроса о переводе и до этого суда не считает себя в праве
предоставлять вверенную ему паству произволу церковных администраторов,
не пользующихся доверием; поручает временное управление епархией еп.
Димитрию и просит еп. Григория в качестве его наместника продолжать
управление Александро- Невской Лаврой, призывая возносить свое имя за
богослужением, несмотря на невозможность для него приехать в Ленинград.(22)

Особенно ярко и аргументированно Владыка Иосиф
высказал свою церковную позицию в февральском 1928 г. письме к
известному ленинградскому архимандриту Льву (Егорову): «…дело обстоит
так: мы не даем Церкви в жертву и расправу предателям и гнусным
политиканам и агентам безбожия и разрушения. И этим протестом не сами
откалываемся от Нее, а их откалываем от себя и дерзновенно говорим: не
только не выходили, не выходим и никогда не выйдем из недр истинной
Православной Церкви, а врагами Ее, предателями и убийцами Ее считаем
тех, кто не с нами и за нас, а против нас. Не мы уходим в раскол, не
подчиняясь Митр. Сергию, а Вы, ему послушные, идете за ним в пропасть
Церковного осуждения.»(23)

Митр. Иосиф, взяв на себя руководство епархией,
пытался объединить Ярославскую группу с ленинградскими иосифлянами, но
митрополит Агафангел решил управлять самостоятельно, без какого бы то ни
было слияния с другими оппозициями, а уже 16 мая 1928 г. частично
примирился с митр. Сергием. Пик влияния иосифлян пришелся на первую
половину 1928 г., тем не менее, далеко не все непоминающие открыто
присоединились к ним.(24)

За акт официального отделения от митр. Сергия власти
из Ростова, где Владыка Иосиф проживал с сентября предыдущего года,
заменяя поначалу отсутствующего архиерея, 29 февраля 1928 г. выслали его
обратно в Николо-Моденский монастырь. Это существенно осложнило
руководство набиравшим силу иосифлянским движением или как его позднее
стали называть – Истинно-Православной Церковью. Данный термин ввел сам
митрополит Петроградский, употребив его в 1928 г. в одном из своих
писем.

Стремясь овладеть ситуацией, митр. Сергий 19 февраля
назначил в Ленинград митрополита Серафима (Чичагова), что, однако, не
погасило страсти. Новый архиерей захотел поставить перед Тучковым в
качестве условия своего приезда в Ленинград «недопущение туда митр.
Иосифа». Наконец, Синод прибег к более жестким мерам и своим решением от
27 марта уволил с кафедр и запретил в священнослужении митр. Иосифа и
единомысленных с ним епископов. По словам митр. Иоанна (Снычева), «все
указанные архиереи… решительно пренебрегли запрещением и продолжали
служить и управлять епархиями». В середине апреля митр. Иосиф письмом
просил Тучкова снять с него обвинения и допустить в Ленинград. Это была
его последняя попытка апелляции к властям.(25)

Епископ Димитрий (Любимов), ставший после ссылки
митр. Иосифа в феврале 1928 г. практическим руководителем движения, был
признан в этом качестве многими противниками митр. Сергия. Весной 1928
г. он лично окормлял иосифлянские приходы на Северо-Западе России,
частично на Украине, Кубани, в Ставрополье, Московской, Тверской,
Вятской, Витебской и др. епархиях. А в январе 1929 г. Владыка Иосиф
возвел своего викария в сан архиепископа. Вскоре митрополиту стало ясно,
что для завоевания высшей церковной власти в существующей Патриаршей
Церкви нужна сплоченная, хорошо организованная сила. Он даже хотел
провозгласить себя Заместителем Патриаршего Местоблюстителя, но еп.
Димитрий отговорил Владыку от подобного шага.(26)

Иосифлянам удалось довольно быстро — к лету 1928 г. —
распространить свое влияние далеко за пределы Ленинградской области - в
Новгородскую, Псковскую, Тверскую, Вологодскую, Витебскую епархии. В
Великоустюжской епархии часть приходов увлек за собой епископ Никольский
Иерофей (Афоник), в Архангельской — епископ Каргопольский Василий
(Докторов). Эти Владыки быстро установили связи с ленинградскими
иосифлянами. В Московской епархии движение охватило города Коломну,
Волоколамск, Клин, Загорск, Звенигород, но признанным центром стал
Серпухов. В мае 1928 г. сюда был назначен иосифлянского поставления
епископ Максим (Жижиленко)(27).
7-8 храмов находилось в разделении в Москве. На Украине наибольших
успехов иосифляне добились в Киеве, Харьковском, Сумском и Полтавском
округах. К ним присоединились живший в Харькове епископ Старобельский
Павел (Кратиров) и епископ Бахмутский и Донецкий Иоасаф (Попов) из г.
Новомосковска(28).
(А также в Черниговской епархии, которой руководил Епископ Нежинский и
Глуховский Дамаскин /Цедрик/ - прим. Ред. «ЦВ») В Центрально-
Черноземной области и на юге России десятки иосифлянских, или, как еще
их называли здесь "буевских" приходов возглавил епископ Козловский,
управляющий Воронежской епархией Алексий (Буй). Его представителем на
Северном Кавказе стал еп. Майкопский Варлаам (Лазаренко). Отдельные
приходы присоединились к иосифлянам на Урале, в Татарии, Башкирии,
Казахстане, в городах Красноярске, Перми, Енисейске, Арзамасе,
Смоленске. Параллельно с ленинградским в декабре 1927 г. возникло
самостоятельное разделение во главе с 3 епископами в Вятской и Вотской
(на территории Удмуртии) епархиях. Оно получило название "викторианского
движения" и быстро объединилось с иосифлянским. В целом же волна отхода
от митрополита Сергия охватила меньшую часть территории страны.
Согласно данным государственных органов регистрации, за Заместителем
Патриаршего Местоблюстителя последовало до 70% приходов (в 1928 г. 8- 9%
приходов отпали в "автокефалию" — иосифлянство, викторианство и т. п.,
около 5% подчинялось григорианскому Церковному Совету и около 16% —
обновленческому Синоду)(29).
Так как в конце 1927 г. в стране имелось примерно 30 тысяч действующих
православных храмов — иосифлянскими по этим, вероятно, несколько
заниженным данным, являлись 2400-2700 или до 11,5% приходов. Численность
же иосифлянского духовенства, как белого, так и черного, составляла, по
подсчетам автора, как минимум 3,5 тысячи человек.

Подобное общесоюзному положение существовало и в
Ленинградской епархии. Хотя движение "непоминающих" в ней было
значительно шире, открыто присоединился к иосифлянам по уточненным
данным 61 приход, в том числе 23 в Ленинграде (из примерно 100
принадлежавших в северной столице к Патриаршей Церкви). В области по 2
отделившихся от митр. Сергия храма имелось в г. Петергофе и поселках
Стрельна и Вырица, важную роль играли Федоровский собор в Детском Селе,
Свято-Троицкий Зеленецкий мужской и Старо-Ладожский Успенский женский
монастыри, а также Макарьевская Пустынь под Любанью, насельники которой,
правда, в основном разделяли взгляды катакомбников, но были тесно
связаны с ленинградскими иосифлянами. Всего, по словам самих сторонников
митр. Иосифа, в епархии их поддерживало около 300 священников и
монахов, а также несколько сотен монахинь. По оценке автора, их
действительно могло быть в общей сложности до 500 человек. Но все же это
была меньшая часть духовенства епархии.

На ситуации в Ленинграде сказались многообразные меры
увещания и прещения митр. Сергия, например, оглашенное в воскресное
богослужение почти во всех храмах города его послание от 30 января 1928
г. «К архипастырям, пастырям и верным чадам Православной Церкви
Ленинградской епархии»(30).
Важным фактором стали активные действия специально присланных в
Ленинград сторонников митр. Сергия авторитетных архиереев — назначенного
митрополитом Серафима (Чичагова) и еп. Серпуховского Мануила
(Лемешевского). Свое решительное воздействие, конечно, оказала и
репрессивная позиция государственных органов. Иосифлянское движение с
самого начала приобрело политическую антиправительственную окраску,
выйдя за чисто религиозные рамки. Не без оснований некоторые
исследователи считают, что «ядро идеологии иосифлянского раскола —
отрицательное отношение к отечественной советской действительности, а
церковно-канонические мотивы лишь внешняя оболочка»(31).
В трагические годы великого перелома движение имело немалую
оппозиционную властям социальную базу. Очевидцы вспоминали: «В церкви
Воскресения-на-Крови тогда было очень много народу... Сюда хлынула масса
раскулаченных... Сюда приходили все обиженные и недовольные. Митрополит
Иосиф невольно стал для них знаменем»(32).
Не случайно одним из основных требований всех "непоминающих" было
отстаивание постановления Всероссийского Поместного Собора от 15 августа
1918 г. о свободе политической деятельности членов Церкви. И
государственные органы, по свидетельству архивных документов,
расценивали именно иосифлян как своих главных противников среди всех
религиозных течений и конфессий.

Наиболее активных участников движения из среды мiрян
можно условно разделить на 3 категории: представители ученой
интеллигенции, которые по своим религиозным взглядам не могли идти на
сделку с совестью; фанатично верующие люди — блаженные, юродивые,
странники, провидцы и т. п.; представители социальных слоев, недовольных
новым строем, именно они придавали движению политическую окраску. В
иосифлянском же духовенстве имелось особенно много людей идейных,
отличавшихся нравственной чистотой, широко в нем было представлено монашество.

Конечно, и в духовенстве, объединявшем противников
политики митр. Сергия и советской власти, имелись самые разнообразные
течения. Некоторые из самых стойких иосифлян отличались либеральными
взглядами — прот. Иоанн Стеблин-Каменский, другие были убежденными
монархистами — еп. Варлаам (Лазаренко). Причем монархическая тенденция
постепенно усиливалась. Логика ожесточенной борьбы доводила до
крайности. Неслучайно многие верующие называли собор Воскресения
Христова в Ленинграде «белым храмом», в противоположность «красным»
церквам.

Неоднородность состава иосифлян определяла и различие
их взглядов в церковных вопросах. Большинство смотрело на митр. Сергия,
как на иерарха, превысившего свои полномочия и допустившего по этой
причине неправильные действия, а часть видела в нем настоящего
отступника от Православия, предателя и убийцу церковной свободы, общение
с которым невозможно даже в том случае, если его действия признает сам
Патриарший Местоблюститель. Последние говорили: «Если только митр. Петр
признает законным послание митр. Сергия и вступит с ним в молитвенное
общение, тогда мы прервем молитвенное общение с митр. Петром и
священниками, возносящими его имя. Если и все церкви отберут от нас,
тогда мы будет совершать молитвы в подвалах тайно. При гонении на веру
Христову, подражая первовековым христианам, мы пойдем с радостью на
костры и в тюрьмы, но не допустим добровольно, чтобы в Церкви Божией был
хозяин антихрист коммунист Тучков. За свободу Церкви мы готовы
умереть»(33).

К выразителям умеренных взглядов из руководителей
движения принадлежали сам митр. Иосиф, еп. Сергий (Дружинин), прот.
Василий Верюжский; более жесткую позицию, доходившую до отрицания
таинств сергиан, занимали еп. Димитрий (Любимов), прот. Феодор Андреев,
свящ. Николай Прозоров и профессор М. А. Новоселов (будущий Епископ
Катакомбной Церкви Марк, священномученик – прим. Ред. «ЦВ»). Частично
эти различия были связаны с политическими пристрастиями.(34)
Однако из определенного различия взглядов в среде иосифлян вовсе не
следовало (как посчитали некоторые следователи ОГПУ), что иосифлянское
движение в дальнейшем раскололось на 2 группировки — "левую" во главе с
митрополитом Ленинградским и "правую" во главе с архиепископом Гдовским.
Владыка Димитрий, пока было возможно — до осени 1929 г. — поддерживал
постоянную связь с жившим в ссылке в Никольском Моденском монастыре
митр. Иосифом, с уважением относился к нему и старался исполнять почти
все его указы.

Существует традиция называть иосифлян раскольниками.
Она восходит к указу митр. Сергия и Свящ. Синода от 6 августа 1929 г.,
фактически приравнявшего их к обновленцам и григорианам: «Таинства,
совершенные в отделении от единства церковного... последователями быв.
Ленинградского митр. Иосифа (Петровых), быв. Гдовского епископа Димитрия
(Любимова), быв. Уразовского епископа Алексия (Буй), как тоже
находящихся в состоянии запрещения, также недействительны, и
обращающихся из этих расколов, если последние крещены в расколе,
принимать через таинство Св. Миропомазания»(35). Сами же иосифляне себя раскольниками никогда не считали и действительно ими не были. Все сторонники митр. Иосифа признавали главой Русской Церкви пребывавшего в тюрьмах и ссылках Патриаршего Местоблюстителя митр. Петра (Полянского). (Необходимо добавить, что со стороны единственного законного в то время Первоиерарха Русской Церкви Митр. Петра никогда
не было наложено прещений на Митр. Иосифа и "иосифлян". В дальнейшем
Катакомбная Церковь, как и Зарубежная, признавала своим Первоиерархом
Митр. Петра вплоть до его мученической кончины в 1938 г. – прим. Ред.
«ЦВ».) Участники движения не придерживались особенных обрядов, и не
пытались создать самостоятельную параллельную Церковь.

Главной тактической целью иосифлян было привлечение
на свою сторону большей части духовенства, прежде всего епископата, и, в
конечном счете, завоевание Высшего Церковного Управления в существующей
Патриаршей Церкви. Именно поэтому ленинградские архиереи вышли из
области своих полномочий — обращались с архипастырскими посланиями в
различные города с целью склонить на свою сторону духовенство и мiрян,
рукополагали священников и с мая 1928 г. начали совершать хиротонии
тайных епископов для других епархий. Всего иосифлянами было поставлено
28 таких архиереев: еп. Серпуховский Максим (Жижиленко), еп.
Ингерманландский Роман (Руперт), еп. Вытегорский Модест (Васильков), еп.
Псковский Иоанн (Ложков), еп. Донской Иннокентий (Шишкин),
единоверческий еп. Охтенский Алипий (Ухтомский) и другие. Со временем
тактика иосифлян менялась. Так, на январском 1928 г. акте отхода
воронежского духовенства от митр. Сергия Владыка Иосиф написал
резолюцию: «Управляйтесь сами, самостоятельно — иначе погубите и меня и
себя»(36).
Аналогичные ответы разослал митрополит и другим сочувствовавшим ему
архиереям, таким образом показывая, что в тот период он не желал
централизации движения и брал на себя лишь идейное руководство. Но уже
вскоре стало ясно, что для завоевания Высшего Церковного Управления
нужна сплоченная, хорошо организованная сила. И весной 1928 г. митр.
Иосиф заявлял прот. Николаю Дулову о необходимости создания
какого-нибудь центра для объединения движения. В это время он даже
высказывал идею о том, чтобы провозгласить себя Заместителем Патриаршего
Местоблюстителя, но впоследствии еп. Димитрий отговорил Владыку от
подобного шага(37).
Следует отметить существование свидетельств о заявлениях митр. Иосифа,
что Патриарх Тихон еще в 1918 г. тайно назначил его своим первым
Заместителем.

Весной 1928 г. иосифлянское движение оформилось
организационно и идеологически. Важным этапом здесь стало майское
совещание руководителей иосифлян в их "главном штабе" — на квартире
прот. Феодора Андреева (Лиговский. пр., д. 21а). В начале мая епископ
Алексий (Буй) приезжал в Москву по вызову ОГПУ, которое запретило ему
жить в Воронеже. После визита в Госполитуправление он выехал в Ленинград
вместе с влиятельным московским прот. Николаем Дуловым. На квартире о.
Феодора кроме хозяина и приехавших из Москвы гостей собрались епископ
Димитрий и проф. М. А. Новоселов. Должен был придти и епископ Сергий
(Дружинин), но он по каким-то причинам не смог. Епископ Алексий
познакомился с Владыкой Димитрием еще в январе 1926 г., когда участвовал
в его хиротонии, а с Андреевым и Новоселовым встретился впервые. Особое
внимание к Воронежскому Владыке выказал последний. Прот. Николай Дулов
позднее говорил на допросах: «Новоселов проявил интерес к еп. Алексию.
Помню, что проф. Новоселов при входе в кабинет архиепископа Димитрия
высказывался по вопросу епископа Алексия, называл его "столпом южной
церкви" и указывал на умелое ведение дела еп. Алексием... Новоселов
интересовался у еп. Алексия вопросом отношения паствы и духовенства к
антихристу. Еп. Алексий отвечал, что паству смущает закрытие церквей и
активная антирелигиозная работа, а поэтому почва для "распространения
идей об антихристе благоприятна"»(38).
В связи с запретом ОГПУ обсуждался выбор места жительства епископа
Алексия. Первоначально предлагались Стрельна или Сестрорецк под
Ленинградом, но затем был выбран г. Елец. Важнейшим итогом совещания
стало распределение сфер влияния. Владыка Димитрий поручил епископу
Алексию управление всем югом России и Украиной, в том числе окормляемыми
ранее им самим приходами, мотивируя это их удаленностью от Ленинграда.

Епископ Козловский полностью признал руководство
епископа Димитрия и уладил все спорные вопросы с ним. Близкий в 1928 г. к
епископу Алексию настоятель Владимiрской церкви в Ельце свящ. Сергий
Бутузов через 1,5 года на допросе заявил: «Для меня и епископа Алексия
Ленинград был святыней, и я верил всему, что оттуда исходило.»(39)

Таким образом, в мае 1928 г. организационная стадия
иосифлянского движения в основном завершилась. Окончательно ставший,
после ссылки в феврале 1928 г. митр. Иосифа, руководителем движения
епископ Димитрий был признан в этом качестве всеми другими вождями
движения. Кроме того, весной 1928 г. он непосредственно окормлял
иосифлянские приходы на северо-западе России, частично на Украине,
Кубани, Ставрополье, в Московской, Тверской, Витебской и других
епархиях, викториан бывшей Вятской губернии и Удмуртии.

В это же время завершилось создание идеологической
базы движения. Весной 1928 г. ленинградскими иосифлянами было написано
несколько программных и агитационных документов. Стремясь канонически
обосновать свой отход от Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и снять
обвинения со стороны части православного епископата, они в марте в
специальном документе «Почему мы отошли от митрополита Сергия» в виде
резюме из 10 разделов изложили ряд основных правил, являвшихся
основанием для отделения: «Мы идем за своим каноническим митрополитом
Иосифом, от которого не должны отступать и прекращать возношений его
имени и в Божественном тайнодействии, "прежде соборного рассмотрения",
какового не было ... В действиях митр. Сергия усматривается наличие
ереси и даже худшего ее, что дает право на отхождение "прежде соборного
рассмотрения" даже и от Патриарха…»(40)
и т. д. Несколько листовок, предназначенных для широкого
распространения, в том числе очень популярную «Об исповедничестве и
подвижничестве» написал прот. Феодор Андреев. Кроме того, он и профессор
М. А. Новоселов стали авторами знаменитой брошюры «Что должен знать
православный христианин?», проходившей позднее в качестве вещественного
доказательства на всех судебных процессах над иосифлянами. (41)

Неверным является утверждение, что движение постепенно угасло само. Несомненно, главной причиной его упадка стали широкомасштабные репрессии органов
ОГПУ. Документы Центрального государственного архива Санкт-Петербурга
свидетельствуют, что из 22 иосифлянских храмов города лишь 6 перешли
затем под управление митр. Сергия, 17 же были закрыты властями.
Несколько приходов епархии присоединились к иосифлянству осенью 1928 г. А
нижний храм церкви Воскресения Христова (Малоколоменской) в Ленинграде
стал иосифлянским 31 октября 1929 г.(42)
Община храма отнюдь не угасла, несмотря на репрессии (в декабре 1930 г.
был арестован диакон, в июне 1931 г. — регент храма). Ее доходы быстро
росли — с 13 тыс. рублей в 1930 г. до 26 тыс. - за январь- октябрь 1931
г. Но в марте 1932 г. церковь была закрыта и снесена(43).

Постепенно гонения на иосифлян нарастали, архиеп.
Димитрий был арестован 29 ноября 1929 г. по обвинению в том, что он
«состоял фактическим руководителем церковной группы "Защита истинного
православия", совместно с руководящим ядром этой группы вел
контрреволюционную агитацию, направленную к подрыву и свержению
советской власти. Принимал духовенство и руководил этой группой по
СССР». Постановлением Коллегии ОГПУ от 3 августа 1930 г. архиеп.
Димитрий был приговорен к 10 годам концлагеря.(44)
Сменившего его в качестве руководителя течения еп. Сергия (Дружинина)
через год постигла та же участь. Оба они погибли в середине 30-х гг.
Настоятель кафедрального собора Воскресения Христова прот. В. М.
Верюжский был арестован 3 декабря 1929 г.(45) А 18 ноября 1930 г. закрыли и сам собор.

Однако в 1930 г. "автокефалия" иосифлян не распалась,
как считают многие исследователи. Хотя в 1931-1932 гг. в Ленинграде и
пригородах сохранились лишь 9 их официально незакрытых церквей,
общественная деятельность сторонников митр. Иосифа не прекратилась, а ее
антиправительственная окраска даже усилилась. Роль центрального храма
перешла к церкви Св. Моисея на Пороховых. В докладных записках, сводках
инспекторов по вопросам культа, сотрудников ОГПУ за 1932 г. указывалось:
«В церкви Моисея "истинно- православными" церковниками производятся
сборы денег и продуктов в пользу репрессированного за контрреволюционную
деятельность духовенства и монашества... Церковь Моисея была и есть
место, где устраиваются пострижения фанатически настроенных верующих в
тайное монашество (ранее постригал епископ Василий Докторов и в
последнее время — иеромонах Иванов и Анатолий Согласнов). Церковь Моисея
после ареста 4 ноября 1932 г. особенно активных элементов "истинно-
православных" церковников стали обслуживать скрывающиеся от арестов
иеромонах Аркадий и священник П. Петухов... Надо полагать, что
скрывающиеся от ареста представители духовенства... на регистрацию идти
не хотят, т. к. они ее считают вообще недопустимой с канонической точки
зрения».(46)

Считается, что в 1933 г. с легальной деятельностью
"непоминающих" было покончено. Действительно, в этом году в Москве был
закрыт их последний храм. Аналогичные попытки предпринимались в
Ленинграде. Еще в 1932 г. была уничтожена одна из основных опор иосифлян
— монашество. В одну ночь 18 февраля в ленинградских тюрьмах исчезли практически все
оставшиеся на свободе иноки, а также связанные с монастырями
представители приходского духовенства и мiрян — всего около 500
человек.(47)
И все-таки все 1930-е гг. в «северной столице» действовал последний
легальный иосифлянский храм Пресв. Троицы в Лесном. Его община перешла в
Московскую Патриархию только в 1943 г. (после того, как все самые
стойкие были репрессированы – прим. Ред. «ЦВ»).

До тех пор, пока митр. Иосиф жил в Моденском
монастыре, с ним можно было поддерживать регулярные и обширные контакты.
К Владыке постоянно ездили курьеры, привозившие ему известия о
событиях, указы на подпись, материальную помощь, и увозившие с собой
практические указания, письма, разъяснения и архипастырские советы.
Надзор не был очень строгим и не ограничивал жизнь Владыки и обители. Он
жил в келье со спаленкой, окна которой выходили во двор на храм,
принимал приезжавших паломников, духовных детей, родственников,
многочисленных посетителей. Добра

Сергей

Почему я перешел в истинную часть Русской Православной Церкви?

Почему я перешел в истинную часть Русской Православной Церкви?

Протоиерей Лев Лебедев

Двадцать
два года я служил священником Русской Православной Церкви, находясь в
каноническом подчинении Московской Патриархии. На двадцать третьем году
служения решил перейти в послушание иерархии Русской Православной Церкви
Заграницей... Не все мои знакомые и близкие люди понимают такое
решение. He все православные люди вообще понимают суть разногласий между
епископатом Русской Зарубежной Церкви и епископатом Московской
Патриархии. Ради этих людей я и попытаюсь рассказать о том, что меня
привело к указанному решению.

Если сразу, в нескольких словах определить основную
причину моего ухода из Московской Патриархии, то нужно сказать, что это
невероятная, тотальная лживость, которой проникнуто в этой Патриархии
все: образ служения и поведение епископата и большей части духовенства,
их взаимоотношения, отношение к верующему народу, к власть имущим,
наконец, к правде Божией.

Я пришел к вере и Церкви в двадцать семь лет от роду,
сознательно; до этого был не только неверующим, но даже и некрещеным.
Шел 1962 год - разгар хрущевских гонений на Церковь, когда закрывались
храмы, разгонялись духовные школы, преследовалось духовенство,
подвергались издевательствам верующие люди.

В том году я окончил исторически факультет
Московского Университета, у меня была перспективная тема дипломной
работы, поддержка научного руководителя, в издательстве «Знание»
выходила в свет моя брошюра «Как раскрываются загадки и тайны истории».
Для начинающего специалиста совсем неплохо; предо мной открывалась
вполне реальная научная карьера...

При всей моей известной всему свету греховности, была
у меня одна черта, которая меня тогда спасла и, надеюсь, еще спасет.
Это - любовь к истине, искреннее желание ее искать и находить. Со
старших классов школы я увлекался философией, пытаясь найти ответы на
трудные вопросы об устройстве бытия, смысле жизни человека вообще и моей
личной жизни, в частности. При этом искал я не такую теорию или
религию, которые могли бы идейно оправдать мое внутреннее состояние,
внешнее положение, замыслы, увлечения и т. п., а именно объективную
истину, как таковую, даже если она окажется против меня и всех моих
привычек и пристрастий. И Господь Бог, по милости своей, отверз
стучащему. Когда я пережил личную встречу со Христом духовно, для меня
уже не существовало препятствий, хотя Божия Истина, действительно,
оказалась против меня.

В 1964 году я стал пономарем-алтарником, в 1968 году
был рукоположен в сан священника. Иначе говоря, к Церкви я пришел отнюдь
не ради устройства своего земного благополучия и уж, конечно, не ради
того, чтобы сознательно обманывать себя и других.

Невольно, по немощи сознания я впадал во многие
обманы и самообманы. Так, скажем, я защищал бездейственную позицию
Московской Патриархии перед лицом хрущевских издевательств над Церковью,
повторял уверения Патриархии, что "линия Патриарха Сергия" - это
единственно возможный путь спасения Церкви, одобрял начавшееся участие
РПЦ в экуменическом движении, веря, что это действительно попытка
свидетельствовать Православную истину инославному западному мiру,
закрывая глаза себе и другим на вопиющее безобразное отношение к Церкви и
верующим со стороны многих архиереев и священников, пытаясь объяснить
это "человеческими немощами", которые "у всех у нас есть"... Мне
казалось тогда, что в целом епископат Московской Патриархии,
приспосабливаясь к богоборческому режиму государства, угодничая перед
ним, в самом деле имеет в виду "защитить", "спасти" Церковь от еще
больших преследований и гонений. То есть мне казалось, что наши архиереи
- это искрение люди, чуть ли не мученики, которым из любви к Церкви
приходится идти на унижение и разного рода сделки с совестью.

По отношению к некоторым епископам такое мнение было
вполне справедливым, но только к некоторым, немногим и отнюдь не к
большинству, не к Патриархии в целом!

Глаза на правду вещей открывались постепенно, не
сразу, но все- таки открывались и мне, и многим известным мне
православным людям. Теперь, как бы подводя итог длительному пути
раздумий, ошибок, их обнаружения, исторических и духовных исследований,
можно суммировать эту обретенную, так нелегко правду вещей следующим
образом.

Русская Православная Церковь пережила и еще
продолжает переживать, кажется, никогда не виданную эпоху исключительных
чрезвычайных испытаний. Их можно лишь отчасти уподобить разве только
эпохе гонений на христианство I-IV веков. Хотя в XIX - начале XX века
некоторые прозорливцы и предсказывали грядущие потрясения, не будет
ошибкой считать, что в целом Русская Православная Церковь, её иерархия,
духовенство, накануне 1917 года еще не представляли себе, что с Россией,
с её Православием может произойти то, что произошло... Поэтому никто из
нас не вправе осуждать в личном отношении кого-либо из иерархов, других
духовных лиц периода 1917-1941 годов за то, как они вели себя тогда,
ибо кто из нас ныне может сказать точно, как он бы себя повел в те
страшные времена! Ныне дело не в личном осуждении или оправдании
кого-либо, а в том, чтобы объективно разобраться в том, что произошло
внутри самой нашей Церкви, и к каким последствиям привело и еще приводит
в наши дни.

Сущность происходящего с 1917 года в России - промыслительно попущенное испытание всех и вся как бы огнем (Кор 3, 13-14) или стихийным бедствием
(Мф 7,26). В частности, у иерархии и духовенства помимо чисто личных
испытаний испытывалось еще и их пастырское отношение к Церкви.

С 1917-го года происходила не просто смена власти,
когда на место прежнего правительства приходит другое, в ином составе,
что было бы делом чисто политическим, которое никак бы не затрагивало
основ нашей Церкви и веры и по отношению к которому Церковь, как
"царство не от мiра сего" могла бы занять нейтральную позицию и затем
проявить к новой власти такую же лояльность, какую проявляла к власти
прежней. Происходила революция, сознательно направленная против Христианства, против русского народа и его вековых устоев духовно-нравственной жизни. То есть, революция в полном и точном смысле антихристова,
не в ругательном значении этого слова, а в том буквальном его значении
(анти- христианства), который откровенно выражался в лозунгах,
заявлениях, декларациях самой революции. Она привела к власти такое же
анти- Христово "правительство", хорошо организованное и идейно
сплоченное сообщество уголовников, как в политическом смысле, так и в
чисто криминальном!.. Ибо, лукаво говоря на словах одно, а делая прямо
противоположное, обходя и попирая свои же собственные декреты и законы,
это "правительство" обрушило нечеловеческий, уму не постижимый кровавый
террор не только и даже не столько на своих действительных или мнимых
политических противников, сколько на главных противников духовных, то
есть на Православную Церковь. Естественно, что все православные, кто мог
и как мог, боролись с революцией и новой властью, многие сотни тысяч с
оружием в руках на полях гражданской войны, до последней капли крови...

Только после того, как все человеческие средства
борьбы были использованы и не дали нужных результатов, то есть после
окончания гражданской войны в пользу богоборческой власти, обнаружилось,
что "новая власть" - это Божие попущение для наказания и
испытания (!!!) русского народа. Внешне, в некоем гражданско-юридическом
плане, он вынужден был подчиниться этой власти, но внутренне, в душе и
сознании всегда определял ее и по сей день определяет как власть
антихристову и незаконную, то есть не Богом установленную, как
попускается создателем вообще всякое зло в этой земной жизни для
вразумления и испытания людей.

На страшном опыте России прообразовалось
(моделировалось) то, что ожидает человечество и всех христиан Mipa при
собственно Антихристе - последнем, подлинно всемiрном "вожде и учителе"
перед концом земной истории человечества. Совершенно очевидно, что прав
церковный русский народ, определяющий свое отношение к революции и
созданному ей богоборческому государству с точки зрения отношены света к
тьме, Христа к Beлиapy, Церкви к Антихристу. С этой же точки зрения
должно было, естественно, определять свое отношение к революционному
государству и церковное руководство.

Но прежде чем говорить о позиции епископата и
духовенства Русской Православной Церкви в этом важнейшем вопросе,
напомним, что после своей окончательной победы "новая власть" в течение
20-х и особенно 30-х годов не прекращала зверских репрессий против
Церкви. В 1930 году газета «Правда» в лице своего редактора Е.
Ярославского в передовой статье призвала превратить «пятилетку
промышленного развития в пятилетку полного уничтожения религии». Но за
пять лет не получилось. Не получилось и за десять. А потом грянула
война. В 1943 году, в разгар войны, исход которой был еще не ясен,
советское государство (а оно, как теперь выяснилось, всегда было даже и
не советским!) в лице Сталина возродило в определенных границах внешнюю
церковную жизнь, но с конца 50-х - в начале 60-х годов, при Хрущеве,
начало новые гонения. После Хрущева храмы не закрывались, духовенство
уже не преследовалось, но тотальная дискриминация верующих продолжалась
вплоть до начала "перестройки". Тем самым вполне обнаружилось, что
"советское" государство могло менять политическую тактику в отношении
Православной веры и Церкви, но не могло изменить своей природы как
государства уголовного, переступающего во всех нужных для себя случаях
свои собственные законы, и антихристова, продолжающего питаться
антихристианской идеологией и духом.

Все это - безпрецедентное положение вещей. Даже в
эпоху гонений Римской империи в I-IV веках дело обстояло несколько
иначе. Империя была языческим государством с широкой веротерпимостью, то
есть допускавшим существование каких угодно религий. Церковь Христова
преследовалась им в то время в значительной мере потому, что как раз
христианство не было веротерпимым по самой своей сущности. Христианин не
мог "почтить" богов официального римского пантеона, не мог принести
положенных жертв к статуе императора, в чем усматривалось гражданское,
политическое неповиновение государству. Христиане открыто обличали
язычество, как поклонение диаволу и бесам, противное Богу истинному, и
тем наносили явное оскорбление императорской власти, исповедовавшей веру
в определенных "богов". Очень важно отметить, что во множестве случаев
представители римской власти, истязуя христиан, говорили им, что
христиане вольны верить в своего Бога как хотят, что власть не требует
от них отречения от веры, от учения христианства, но требует только,
чтобы они принесли жертвы и тем "божествам", которых почитает
императорская власть, и таким образом выразили бы свое почтение к
законной власти, к государству, поскольку ритуал такового
жертвоприношения был тогда предусмотрен государственным
законодательством. Но христиане, будучи действительно лояльными к
власти, никак не могли быть лояльными к религии, к идеологии этой
власти! Те из них, кто из страха перед мучениями доставали себе по
знакомству фиктивные справки (свидетельства) о том, что они якобы
приносили установленные жертвы "богам", даже такие христиане в случае
последующего их покаяния подвергались по канонам Церкви определенному
наказанию - епитимии...

Позиция Церкви и церковной власти эпохи гонений I-IV
веков, таким образом, совершенно ясна: никакого согласия с язычеством,
никакой причастности его культам и ритуалам, никакой идейной или иной
поддержки религиозным заблуждениям власти! А ведь христиане тех времен
тоже имели и знали послания Апостолов Петра и Павла, где есть такие
слова: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству для
Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, от него
посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро...
Бога бойтесь, царя чтите» (1 Петр 2, 13,17). «Напоминай им повиноваться и
покоряться начальству и властям» (Тит 3.1).

«Итак, прежде всего, прошу совершать молитвы,
прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех
начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком
благочестии и чистоте» (1 Тим 2. 1-2).

Недавно, в № 24 «Московского Церковного вестника» за
1990 год было, опубликовано "Воззвание архиерейского собора" Московской
Патриархии по поводу отношения к Русской Зарубежной Церкви, где
приводилась последняя цитата из 1-го послания к Тимофею Апостола Павла с
таким объяснением: «Очевидно, что Апостол Павел, призывая христиан
совершать молитву за власти Римской империи, которые в ту эпоху чаще
всего выступали как гонители, давал заповедь на все времена молиться за
гражданские власти...». В связи с этим Патриархия утверждает, что
Зарубежная Церковь, осуждая советскую власть, занимается «суетным
политиканством» и «попирает заветы Апостола».

Очевидно, однако, совсем другое: в ту эпоху, то есть в
то время, когда писали свои послания Апостолы Петр и Павел, власти
Римской империи как раз не выступали как гонители! Гонения начались
после того, как послания были написаны, и когда они начались, то
первыми, кто пошел против власти, не пожелав отречься от Христа и
принести жертвы идолам, были сами Апостолы Петр и Павел, все другие
Апостолы и безчисленный сонм мучеников! Это обстоятельство было хорошо
известно христианам эпохи гонений и теперь известно всем православным,
кроме Московской Патриархии. И уж совсем не «очевидно», что Апостол дал
заповедь «на вcе времена молиться за все гражданские власти» -
это "богословский" вымысел Московской Патриархии, которая как-то вдруг
забыла церковную историю, например, тот случай, когда Василий Великий
молился о смерти императора Юлиана Отступника как гонителя веры и
Церкви, или как Иоанн Златоуст обличал нравы императорского двора, за
что подвергся низвержению и гонению, как другие отцы и преподобные
обличали (вплоть до прещения) даже православных (!) царей за их
нравственные беззакония...

Так как же быть с заповедью о послушании гражданским
властям? Это вполне разъясняется из слов того же Апостола Павла: «Всякая
душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти, не от Бога;
существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти
противится Божию установлению... Ибо начальствующие страшны не для
добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и
получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро.
Если же делаешь зло, бойся: ибо он не напрасно носить меч: он Божий
слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим 13, 1-4).

Вот уж поистине совершенно очевидно, что речь идет о
такой власти, которая соответствует своей природе, как Божие
установление. А если меч начальника окажется направлен против добра и в
защиту зла? Как тогда? Тогда Церковь должна делать все, чтобы остановить
меч беззакония так же, как это сделал святитель Николай, буквально
руками остановивши меч палача, занесенный над главами невинно осужденных
и обличивший и отлучивший несправедливого представителя законной
гражданской власти, пока тот не принес достойного покаяния. Во всяком
случае, придется признать, что данный начальствующий или данная власть
государства, если совершают беззакония, то выступают не как Божьи слуги.
И потому ни о каком "послушании" их беззакониям и речи быть не может!
Из смирения пред Богом и Его Святым Промыслом, или из страха за себя
можно терпеть беззакония власти, никак не обличать их, можно и молиться о
заблудшей власти, прося Бога обратить ее на путь покаяния и
справедливости, но одобрять беззакония, признавать их правым делом было
бы попранием не только всех апостольских заветов, но и самой правды
Божией.

Св. Исидор Пелусиот, повторяя основные мысли своего
учителя Иоанна Златоуста, толкует слова Апостола «несть власти аще не от
Бога» в том смысле, что Богом установлен и благословен самый принцип
власти, чиноначалия, иерархического устройства человеческого общества.
Павел не сказал «несть начальник аще не от Бога, но рассудил о самом
начальствовании, - пишет учитель Церкви, - ...поелику равночестность по
обыкновенно возжигает часто войну, то Бог не попустил быть
народоправлению, но установил царскую власть, а потом за нею и многие
начальства».. Далее св. Исидор приводить в пример устройство семьи,
учебы, организацию среди животных, рыб и птиц, устройство тела
человеческого и заключает так: «Потому вправе мы сказать, что самое
дело, разумею власть, сиречь начальство, и власть царская установлены
Богом. Но если какой злодей беззаконно восхитил сию власть, то не
утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему, или
изблевать свое лукавство, как фараону и, в таком случае, понести крайнее
наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна и жестокость, как царь
вавилонский уцеломудрил иудеев». (Цит. по книге протопресв. Георгия
Граббе «Правда о Русской Церкви на родине и зарубежом», Джорданвиль,
1989).

Таково апостольское и святоотеческое учение, учение Церкви о мiрской власти и об отношении к ней в различных случаях.

Что же, с этой точки зрения, сказать о
безпрецендентной российской ситуации после 1917 года, когда не один
"злодей", но целое сообщество злодеев "восхитило власть" в государстве,
тем самым неизбежно превратив самое это государство в злодейское и
преступное по отношение к собственному народу, ко всякой правде,
откровенно руководившееся антихристианской идеологией, то есть - в
государство антихристово?

Прежде всего то, что вопрос об отношении Церкви к
такому государству был отнюдь не просто политическим и уж тем более не
"политиканским". С глубоко духовной точки зрения это был вопрос
вопросов, от решения которого зависела вся духовная судьба Русской
Православной Церкви!
Почему я перешел в истинную часть Русской Православной Церкви?


Протоиерей Лев Лебедев


Так как же решила Русская Церковь этот вопрос? Мы уже
отметили, что церковный народ раз и навсегда ответил на этот вопрос,
исходя из отношения Христа [а значит и Церкви Его] к Антихристу. Но
после гражданской войны народ должен был надолго хранить свой ответ в
молчании, в глубине сознания и сердца. Точно также, вместе с народом
ответил на этот вопрос и святой Патриарх Тихон, что особенно проявилось в
его анафеме всем творившим беззакония и убийства, во многих других
обращениях и словах. Но он вынужден был внешне, умолкнуть, нося свое
отношение к "новой власти" в глубине души. Никогда он не подписывал
перед смертью того "завещания" 1925 года, которое ему приписывают; оно -
подделка, что отлично доказано в уже цитированной книге о. Георгия
Граббе, Так же, как антихристову власть, определили новое государство и
многочисленные епископы, безчисленное множество священнослужителей,
монахов и мiрян, принявших за это мученическую смерть или пожизненное
заключение и далекие ссылки. Также смотрел на вещи в глубине души и
митрополит Сергий (Страгородский) и те, кто остались с ним на свободе.
Но была одна, очень значительная часть Русской Православной Церкви,
которая оказалась в итоге гражданской войны за рубежом и потому могла
говорить свободно, иерархи, духовенство, многие мiряне этой части Церкви
и говорили, свидетельствовали перед всем мiром в соответствии с правдой
Божией, что советское государство антихристово и преступно, разоблачали
его зверства и беззакония. Голос этой части Русской Православной Церкви
выражал, следовательно, мнение всей её Полноты (здесь следует также
сказать и о той мученической и исповеднической части Русской Церкви,
которая, не признав антихристовой советской власти, ради сохранения
духовной свободы, ушла во «внутреннюю эмиграцию», - в катакомбы, на
нелегальное существование, была гонима и уничтожаема сов. властью –
Катакомбная Истинно-Православная Русская Церковь. – прим. Ред. «ЦВ»).

Эта свободная часть Русской Церкви возникла еще в
России, в разгар гражданской войны в соответствии с распоряжением св.
Патриарха Тихона от 7/20 ноября 1920 года, которым определялось в случае
невозможности сношений с церковным центром образовывать на местах
церковные управления во главе со старейшим по хиротонии епископом. Так
возникло, например, церковное управление Юга России, занятого частями
Белой Армии. Архипастыри и пастыри этой части Церкви боролись всеми
доступными им средствами слова, молитвы, разъяснений с богоборческими
силами, поддерживая тех, кто боролся с ними силой оружия, часто и
погибая вместе со сражающимися бойцами. Естественно, что уцелевшие
покидали Россию вместе с Белой Армией и множеством беженцев-мiрян (а это
вкупе - миллионы русских людей), дабы не сдаваться на "милость"
антихристов. Интересно отметить, что в наши дни некоторые иерархи и
духовные лица Московской Патриархии говорят о тех епископах и духовенств
так, что они- де "сбежали" за границу, как бы бросив Родину и паству,
спасаясь сами... Лживость подобного суждения очевидна. Побежденная
армия, если может уйти, уходит, а не сдается. К тому же Армия и беженцы
были паствой духовенства, уходившего вместе с ними… Уходили и для того,
чтобы увезти святыни. Так, Курский епископ Феофан с несколькими монахами
ушел за границу вместе с чудотворной Курской-Коренной Знаменской иконой
Богоматери, так как эта икона успела подвергнуться надругательству
новой власти. Икона стала Одигитрией всего Русского Зарубежья.

Там, за границей, русские епископы, естественно,
должны были организовать какое-то церковное управление для правильного
руководства делами многочисленной паствы, оказавшейся в изгнании. Было
создано Высшее Церковное Управление. В 1921 году оно созвало очень
представительный Собор Русской Православной Церкви Заграницей, который
дал совершенно правильную оценку происходящему в России и той власти,
которая там утвердилась. Собор происходил в Югославии в Сремских
Карловцах (отсюда прозвище - "карловацкая церковь", "карловчане"). И
зарубежное ВЦУ и Собор сохраняли каноническую связь с Патриархом
Тихоном, то есть с Церковью в пределах Отечества. После обличений Собора
в адрес "советской" власти под сильным нажимом Патриарх Тихон вынужден
был издать указ о роспуске заграничного ВЦУ. Зарубежная часть Церкви
подчинилась. Управление было упразднено и взамен его избран Синод во
главе с выдающимся иерархом Митрополитом Антонием (Храповицким). Против
этого Синода Патриарх Тихон не возражал (нужно же было как-то
управляться этой части Русской Церкви!) Признавая законность и
каноничность Синода Зарубежной части Церкви, заместитель патриаршего
Местоблюстителя Митрополит Сергий Страгородский писал его архиереям
братские письма. Еще 12 сентября 1926 года он писал иерархам этой части
Русской Церкви: «Польза самого церковного дела требует, чтобы вы общим
согласием создали для себя центральный орган церковного управления... не
прибегая к нашей поддержке».

В свою очередь, заграничный Синод сохранял
каноническое единение с митрополитом Сергием, пока он действовал в
рамках канонов, не превышая власти и не отступая от правды Божией. Все
здесь на своих местах, все законно и правильно. Так что язвительный
упрек сегодняшнего руководства Московской Патриархии в её «Воззвании»
1990 года в том, что Русская Зарубежная Церковь является-де
"наследницей" того Высшего Церковного Управления, которое распустил
Патриарх Тихон, - это очередная неправда Патриархия, желает как бы
"укусить" зарубежников. Но укус получился уж очень безсильным ввиду
очевидной лживости обвинения.

Между тем в ту пору, в начале 20-х годов в России
происходили страшные события. Достаточно вспомнить кампанию по изъятию
церковных ценностей якобы для спасения голодающих. Недавно широко
опубликованное секретное письмо Ленина ВЦИКу окончательно подтвердило,
что цель кампании была вовсе не в помощи голодающим, а в том, чтобы под
этим благовидным предлогом обогатить "новую власть" и физически
уничтожить как можно больше духовенства и верующих. С такой изощренной,
поистине сатанинской ("бешеной", по образному выражению самого Ленина)
силой политической уголовщины пришлось иметь дело Русской Церкви в
пределах Отечества. Война против Церкви велась без всяких правил и
законов.

Возник раскол "живоцерковников" обновленцев,
называвших себя "революционными священниками". Они полностью
приветствовали и одобряли во всем "новую власть", получили от неё
большую часть храмов. Тогда казалось, что в интересах Церкви нужно
выбить у них из рук основной "козырь" - признание "новой власти".
Патриарх Тихон, под сильным нажимом ГПУ, написал нечто вроде "покаяния"
за то, что выступал против революции и заявил: «Я отныне советской
власти не враг». Потом в личных беседах он говорил: «...Но я не сказал,
что я ей друг». Вместе с тем, до самой смерти в 1925 году Патриарх Тихон
отказывался заочно судить заграничных русских архиереев, выступавших
против "новой власти".

Примерно такую же позицию заняли тогда и после
кончины святого Патриарха многие иерархи, в том числе и заместитель
Местоблюстителя митрополит Сергий, в руках которого оказалось церковное
управление, так как все Местоблюстители были в тюрьмах.

В этой позиции все было понятно. Смиряясь перед
промыслом Божиим, попустившим утвердиться новой власти, нужно было
отказаться от политической борьбы с ней. Вот это и был тот предел, та
граница, до которой можно идти Церкви Христовой в обществе, где власть
восхитили антихристовы силы. Ибо все имеет свой предел. Он выражен и
самой правдой Божией так: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными;
ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмой?
Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с
неверным? Какая совместимость храма Божия с идолами» (2 Кор 6. 14- 16).

В применении к советской действительности 1920-х
годов это означало, что можно примириться с самим существованием
антихристова государства как с неизбежным злом, заявить об отказе от
внешней "силовой" с ним борьбы, вражды, даже конфронтации. Но никак
нельзя было вступать в "дружеское общение", "согласие", "соучастие",
"совместимость"!

Среди некоторой части напуганного духовенства тогда
было мнение, что для сохранены "живых сил" Церкви нужно идти на всё.
Отвечая на это мнение святой Митрополит Петроградский Вениамин из тюрьмы
перед расстрелом писал, что оно следствие неверия во Христа, ибо в
конечном счете, не "Вениамины" и иные люди спасают Церковь, а Сам
Христос как Глава Ея, а верующие люди должны стоять за веру и правду
вплоть до смерти, не боясь ее и не боясь за судьбу Церкви.
Священномученик Вениамин сам показал пример такого стояния. Он шел на
компромисс с богоборческой властью только до того предела, до какого
можно было идти в соответствии с правдой Божией, как она выражена в
вышеприведенных словах Апостола Павла. И был разстрелян. И за это
прославлен в лик святых!

"Бешеной" энергии новой власти было недостаточно
простой гражданской лояльности со стороны Церкви; ей нужно было
заставить Церковь служить своей антихристовой политике! Пользуясь
методами коварства, обмана, угроз расправы с Церковью, личных угроз,
подкрепляемых арестами и тюремными заключениями "новая власть" в 1927
году очень сильно поднажала на Митрополита Сергия и епископов его
окружения. И случилось непоправимое.

Своей печально известной "декларацией" 1927 года
Митрополит Сергий и его Синод объявляли, что «оставаясь православными»
они желают считать «Советский Союз (- это преступное и антихристово
государство! -) своей гражданской Родиной, радости и успехи которой -
наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи». Здесь налицо хитрейшая
подтасовка и смещение понятий Родины и государства. Родиной можно
считать Российскую землю как территорию с её народами, но объявлять
"Родиной" Советский Союз как государство означало попрание смысла и духа
самого христианства как религии правды, отречение от самой правды
Божией, предательство Церкви и страдавшего народа. Это явилось
преступлением гораздо более глубинным и страшным, чем даже ересь
(кстати, предательство Иуды - это ведь тоже не "ересь" в некоем
академическом ее понимании). Посему, какое значение имело то, что после
1927 года Московская Патриархия хранила (и то лишь до определенного
времени!) все догматическое учение Православия, чем она пытается
оправдаться! Такая "православность" Патриархии после декларации 1927 г.
тотчас превратилась в своего рода музейное хранение набора отвлеченных
умозрительных представлений, хотя и правильных, но совершенно лишенных
«духа и силы» (1 Кор 2,4).

Декларацией Митрополита Сергия переступалась граница,
которую нельзя было переступать, церковное управление Патриархии
вступало в дружеское общение, согласие, соучастие, совместимость света с
тьмой, праведности с беззаконием, веры с неверием. Но поскольку на
самом деле такая совместимость в сущности своей невозможна, поскольку
идейным оправданием её является Ложь. Московская Патриархия как бы
провалилась в область лжи, после чего всё, буквально всё, что бы в ней
ни делалось и ни говорилось, оказывалось под печатью, под знаком лжи,
помеченным или отмеченным этим знаком. Из этой лжи, как из единого корня
произрастало потом все многоветвистое древо лживости Московской
Патриархии.

Негласным приложением к Декларации 1927 года явилось
согласие Митрополита Сергия и его сподвижников, используя
"канонические", "церковные" средства, допускать к служению в Церкви тех,
кто угоден "новой власти", и запрещать служение или не допускать к нему
тех, кто не угоден, а также теми же "церковными" средствами бороться со
свободным голосом Русской Зарубежной Церкви. В том же 1927 году
митрополит Серий уже совсем не в братском тоне и духе потребовал от всех
зарубежных русских архиереев подписки (!) в лояльности советской власти
под страхом запрещения в служении, на что ни духовно, ни морально, ни
канонически он не имел никакого права. Кроме того, он просто узурпировал
власть в Церкви, нарушив многие каноны и традиции Соборности, о чем
написано много и подробно.

Стало ясно, что в Патриархии устами архипастырей Христовых начал говорить антихрист. И говорит её устами по сей день.
Вот этого то и добивалась "новая власть"! Но это означало, что
Московская Патриархия вступает в раскол в единой дотоле Русской Церкви.

После этого Зарубежная часть Русской Православной
Церкви вынуждена была прервать каноническое общение с Московской
Патриархией (и должна была прервать!). Так в одной Церкви возникло два
управления - в России и за рубежом

Декларация 1927 г. явилась лишь исходной точкой того
образа поведения иерархии Московской Патриархии, который получил
название "линии Митрополита Сергия" или "сергианства". Сущностью его
стало полное послушание богоборческой власти во всем, в том числе во
всей внутренней жизни Церкви, полное одобрение не только
советской власти как таковой, но и всех актов и направлений её
внутренней и внешней политики, полное приветствие и одобрение даже её
коммунистической идеологии, как "прогрессивной" и соответствующей
"идеалам Христа на земле". На моей памяти в 50-х, 60-х, 70-х и 80-х
годах не было такого более или менее крупного "деяния" партии и
правительства СССР, на которое бы Патриархия не отозвалась "возвышенным"
одобрением и согласием. Без возмущения невозможно было читать «Журнал
Московской Патриархии», и многие бросили его читать. Вот уж в Московской
Патриархии воистину началось безудержное "политиканство" и не только
"суетное", но и насквозь фальшивое!

Громким "оправданием" сергианской линии при этом
служило лживое утверждение, что Церковь и должна, по Апостолу Павлу,
почитать гражданскую власть, как будто речь шла об обычной гражданской
законной власти, не пронизанной тотальным беззаконием, в том числе и по
отношению к Церкви... Поэтому понадобилась еще одна громогласная ложь:
никаких гонений на веру и Церковь в СССР нет! Негромким "оправданием"
всей этой лживости и служило уверение, что "сергианская линия" тем самым
якобы спасала и спасает Церковь, её литургическую жизнь от полного
уничтожения.

В последнем нужно разобраться. С точки зрения
исторической совершенно очевидно, что "сергианство" никого и ничего не
спасло. Под топор репрессий пошли в большинстве даже и те, кто поддержал
Декларацию. С духовной точки зрения Церковь невозможно спасти путем
предательства, попранием правды Божией и вообще лжи, так как ложь -
орудие диавола - врага Бога и Церкви. Такими средствами можно только
погубить Церковь и её внутреннюю жизнь, что и произошло, как мы ниже
покажем. Если спросить, а что было бы, если бы тогда, в 1927 году,
митрополит Серий и его окружение ответили новой власти так: мы лояльны к
власти, отказываемся от всякой политической борьбы против неё, но мы не
можем допустить никакого вмешательства властей во внутрицерковные дела,
здесь мы должны быть свободны и действовать согласно канонам,
традициям, собственным мнениям, а не по указаниям советской власти. Что
было бы в таком случае? Да то же самое, что и было! Точно также
громилась бы Церковь, как и громилась она в конце 20-х и в 30-х годах.
Ведь даже "революционные священники" обновленцы оказались в ГУЛАГЕ! Зато
в 1943 году, когда Сталин вынужден был, отчасти, возродить внешнюю
сторону церковной жизни, Церковь могла бы войти в полосу возрождения с
должной внутренней свободой!

Свобода Церкви не во внешних проявлениях деятельности
её иерархии и духовенства; внешние обстоятельства могут налагать
множество непреодолимых препятствий на пути желаний церковной власти.
Такой полной внешней свободы Церковь никогда в истории не имела, иметь
не может, да и не предусмотрена такая свобода ни для кого в этой темной
жизни. Поэтому глубоко ложным является и лукавый упрек в адрес Русской
Зарубежной Церкви, содержащийся в вышеупомянутом «Воззвании» Московской
Патриархии 1990 г., что и архиереи Зарубежной Церкви в своих внешних
действиях тоже находятся в зависимости от мирских властей, например от
властей фашистской Германии... Неужели Патриархия знать не знает о том,
что свобода Церкви - в её внутренней жизни, куда входят вопросы
избрания, назначения и перемещения иерархии и духовенства, устройства
приходской деятельности, свободное принятие решений относительно других
сторон внутренней жизни в соответствии с канонами, со свободным соборным
рассуждением?

Иногда и в этой сфере Церковь вынуждена подчиняться
внешнему насилию. Но одно дело - в отдельных случаях подчиняться
насилию, другое дело - во всех случаях подчинить себя диктату нецерковных и даже антицерковных сил! Безконечно повторяя в кривом толковании слова Спасителя:

«Отдавайте кесарю кесарево, а Божье Богу», Московская
Патриархия в 1927 году отдала и потом постоянно отдавала "кесарю"
Божие, то есть то, что никак нельзя было отдавать (тем паче такому
"кесарю"!)... С 1927 года на все руководящие и видные должности в Церкви
(епископов, настоятелей монастырей, городских и даже крупных сельских
приходов) поставлялись люди по главнейшему признаку: готовы ли они,
умеют ли во всем, безусловно, угождать богоборческим властям. Можно
представить себе, какие это в основном были люди! Но даже и простым
священником на вторых, третьих местах, в глухих одно-штатных сельских
приходах человек мог стать только лишь с согласия уполномоченного Совета
по делам религий... Ни один вопрос текущей церковной жизни, будь то
покраска крыши, или прием на работу уборщицы, сторожа, истопника не
решался без тщательного согласования с советской властью. В 1961 году,
по требованию властей Патриархия разрубила органическую целостность
приходской жизни, противопоставив "церковные советы" священникам,
которые оказались как бы наемниками этих "советов", ответственными
только за исполнение служб и треб и не смеющими касаться никаких иных
приходских дел. А в "церковные советы", особенно на должности старост,
их помощников и казначеев поставлялись люди, нужные соответствующим
исполкомам, нередко - атеисты. Это была сущая рана, болезнь церковной
жизни, начавшая преодолеваться лишь с 1988 года и то не везде и не
всегда. Все церковные финансы, естественно, были угодливо переданы под
контроль и в распоряжение советской власти. Церковные Соборы
превратились в подобие партийных и советских съездов, то есть стали
такими же подставными, несвободными, с заранее предрешенными
"постановлениями"...
@@START_COMMENTpagebreak@@END_COMMENT
Но ключевым обстоятельством во всем этом была все та
же кадровая политика Патриархии. Более 60 лет епископов, настоятелей
монастырей и храмов специально подбирали, пестовали, рафинировали так,
что они должны, безусловно, угождать во всем гражданским властям (и
угождали вплоть до содействия беззаконному закрытию храмов при Хрущеве).
В итоге на ключевых постах Церкви на сегодня оказались большей частью
самые нелучшие её представители - люди безпринципные, двоедушные, совершенно лживые,
готовые на все ради сохранения своего положения, карьеры, денег и т.д.
Конечно, были при этом и исключения из правила, но они тоже входили в
замысел богоборчества о Церкви, так как нужно было иметь на видных
местах определенный "процент" просто порядочных и добрых людей, примером
которых всегда можно было бы прикрыться.

Впрочем, долго их все-таки не могли стерпеть, даже
при том, что и такие хорошие люди редко вступали в конфликт с
гражданскими властями: нестерпим был сам феномен порядочности, к которой
тянулся народ. А ведь Церковь иерархична и в плане передачи влияния от
высших через средних к низшим. Боязнь антихристовых сил, сиречь
Антихриста, больше чем Христа, стремление угождать Богоборчеству
более чем Богу - вот то, что передавалось от верхушки епископата
Московской Патриархии духовенству, а от него - народу. Итог более чем
печален: всеобщая запуганность, панический страх перед чиновниками
государства, гораздо больший, чем страх перед Богом, стал одной из самых
ярких черт епископата, духовенства и, увы, большинства прихожан. В этом
и есть "сергианство", его прямое порождение.

Невероятно широко распространилось сребролюбие и
властолюбие. Иерархи и ключевое духовенство в этом отношении вполне
уподобились тем, кому подчинились как своим "законным" хозяевам.
Коррупция и симония (рукоположения в священный сан за деньги) стали
обычным явлением, само собою разумеющимся. Многие епископы и богатые
"батюшки" стали попросту закупать и уполномоченных и представителей
местной власти. Руководящее звено Церкви вполне побраталось с
руководящими работниками советских органов. А побратавшись с
парт-аппаратом, вполне усвоила и его психологию, мышление, язык и его
образ поведения: самодурство, высокомерие к низшим и подобострастие к
высшим, "широкую" жизнь как бы неких "князьков" с дачами-дворцами и
прочей чепухой, а главное - безконечно изворотливую лживость. Она стала
нормой жизни любого "нормального" священнослужителя. С пафосом, горячо,
иногда даже и с натуральной слезой говорить с амвона одно, а вне храма
сознательно делать прямо противоположное стало правилом (так делают
архиереи, так делают "умные" священники, - так должны делать все!). В
последнее время часто это уже стало патологией: возник тип
священнослужителей, которые искренне не понимают, что ложь - это плохо,
вообще не замечают, что лгут, так как ложь - это норма жизни в их глазах
такая же правоверная, как и правда, если есть земная выгода сказать
правду и сделать по правде в каком-то данном случае. Такие люди так
обманули самих себя, что вылечить их уже невозможно. И какие бы
догматически правильные слова ни произносили эти люди, как бы "горячо"
или красноречиво ни говорили, - все их словеса остаются только
сотрясением воздуха, пустой говорильней, не способной никого потрясти и
побудить к преображению жизни, потому что в этих словах нет ни Божией
силы, ни духа, но в лучшем случае, - только сила человеческая, душевная
(эмоциональная), не духовная. В этом - тоже "сергианство".

Ярким доказательством сему может служить то, что ныне
почти невозможно найти многоштатного прихода, где бы священнослужители
жили дружно. Зависть, ревность, взаимное интриганство и доносительство
стали правилом жизни. А отсюда и среди прихожан - дикие интриги, ссоры,
взаимная подозрительность (в частности - в колдовстве), разобщенность,
доходящая до такой ненависти и злобы, что и высказать невозможно! Все
идет с "головы", от архиереев, которые тоже давно перестали быть
братьями во Христе друг к другу. Здесь та же закономерность: от высших -
к средним, от них - к народу.

Так "сергианство", порождая беззаконие за
беззаконием, привело к крайнему оскудению в Церкви главного её
связующего начала - любви! Она была положена в самое основание Церкви
Самим Спасителем: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» -
неоднократно повторял Христос в своей прощальной беседе. «По тому узнают
все, что вы мои ученики, если будете иметь любовь между собой» (Ин 13,
34-35). Неприязнь и ссоры между отдельными верующими как частный случай
возможны по причине немощи человеческой и всегда были. Но когда крайнее
умножение взаимной неприязни становится типическим состоянием целого
большого церковного общества, то возникает вопрос: является ли оно
Церковью Христовой? Зато какая Hиaгapa красивых слов о любви к Богу и
ближним льется с амвонов и в иных официальных выступлениях в Московской
Патриархии! И чем громче грохочет этот водопад, тем меньше становится
любви. Да и как может быть иначе, если на деле любви нет в сердцах тех,
кто льет сию словесную воду!

А что сталось и продолжает становиться с
литургической жизнью, о спасении которой будто бы и хлопотало, главным
образом "сергианство"! Не так уж давно в ряде мест власти запрещали
причащать людей во время эпидемий холеры. В других местах без всяких
поводов запрещали причащать детей и вообще пускать их в Храмы. И за
редким исключением епископы и священники шли на это. В одном месте мне
пришлось столкнуться с тем, что санитарно-эпидемиологическая станция
выразила неудовольствие, что к чудотворной иконе прикладываются очень
многие люди. И икону, спрятав под стекло, перестали вынимать из
кивота... В иных местах запрещали служить Литургию в периоды посевной и
уборочной страды, хотя знали, что открыто ходят в храмы только люди уже
не работающие, пенсионного возраста. Не разрешалось крестить детей без
записи паспортных данных родителей. На одном большом церковном празднике
совсем недавно уполномоченные совета по делам религий (со своими
помощниками), зарекомендовавшие себя как гонители веры, причинявшие
много скорбей и слез верующим сидели в алтаре (!!!) кафедрального
собора, в частности и на Литургии, и на Евхаристическом каноне,
насмехались над тем, как причащается духовенство, а затем, когда им
услужливо принесли бутылку церковного вина, тут же в алтаре пили его из
церковных ковшиков, закусывая просфорами, и при этом игриво
посмеивались: вот, мол, и мы "причащаемся"...

Литургическая жизнь в Московской Патриархии
сохраняется лишь настолько, насколько гражданские власти считают
возможной ее допускать. Действительно верующие священники объявляются
"фанатиками", которых стараются удалить в глухие приходы, чтобы лишить,
насколько возможно, влияния на людей.

После всего рассмотренного уже не удивительно
становится то, что в Московской Патриархии далеко не везде, конечно, но
все больше и больше богослужение приобретает характер театрализации.
Некоторые священники занимаются постановкой голоса, уроками актерского
мастерства, репетируют дома свои движения и повороты. Очень следят зa
внешней "красивостью" службы и её мельчайшими деталями, выдавая это за
чинность и благолепие.

Там, где нет подлинной жизни во Христе, там жизнь
литургическая, естественно, все больше и больше будет превращаться в
подобие театрального действия на религиозные темы, а церковная символика
восприниматься, как "благочестивая" бутафория в "благочестивых"
декорациях. Так она все чаще и воспринимается теперь и "модернистами"-
архиереями и особенно незрелой церковной молодежью. Страшно сказать,
какие разговоры в алтаре, если нет начальства, происходят между
батюшками, иподиаконами, в том числе и по отношению к Святым Дарам!
Конечно же, далеко не все в этом повинны, но такое явление становится уж
слишком заметным.

Можно было бы написать книги о том, как "мiр сей" и
духи злобы поднебесные ворвались в церковную жизнь Московской Патриархии
как бы через некие врата, услужливо открытые перед ними "сергианством".
Но и сказанного хватить, чтобы показать, как это самое "сергианство"
отдало "кесарю" не только "кесарево", но и "Божие", сиречь внутреннюю
жизнь Церкви и к чему это привело и приводить.

Во многих этих и подобных безобразиях и даже в худших
(если иметь в виду нравственную жизнь) был повинен и я и делом и
словом, или только помыслами и желаниями! Поэтому мне есть в чем
каяться, начиная новую церковную жизнь, и есть за что ненавидеть
"сергианство" в ceбе самом, в других, в Церкви. Я сказал не более, даже
менее того, что до меня уже писали всему мiру священники Николай Эшлиман
и Глеб Якунин, а также 3.А. Крахмальникова, о. диакон В. Русак и многие
другие. Я обличаю при этом не Матерь Церковь свою, породившую меня во
Христе, а то, что является надругательством над Матерью! И ухожу я не от
Матери Церкви, а, напротив - к Ней, ухожу от раскольников и отступников
к епископам, верно хранящим святые каноны и устои Православной Русской
Церкви!

А сейчас нужно еще сказать и о самом страшном, что
только может быть для православных - о еретичестве Московской
Патриархии. Наивно было бы думать, что, войдя в послушание к
антихристовым силам и даже в некое братание с ними, Московская
Патриархия подчинила себя только той форме антихристианства, которая
получила название "большевизма". Став на путь лжи и отступничества,
Патриархия должна была отступить и от вероучения Церкви, хранением
которого она теперь столь безпомощно старается похвалиться.

Вероучительное отступничество пошло сразу в двух
направлениях, и оба были возглавлены покойным Митрополитом Никодимом
(Ротовым) в начале 1960-х годов. Была у человека совесть, не мог он
сознавать себя просто слугой безбожия. Ему хотелось идейно "оправдать"
такое свое положение!... И он придумал теорию, согласно которой Христос
на Кресте "всыновил" Себе не только верных Ему в лице Иоанна Богослова,
но всех вообще людей, не только Церковь сделал своим мистическим Телом,
Глава коему Он Сам, но все человечество поголовно, независимо от
отношения к Нему, ко Христу. В таком случае, согласно Никодиму,
получалось, что наши "неверующие братья", как называл он откровенных
богоборцев, на деле делают Божие дело, строя коммунизм, как прекрасное
общество, как "Царство Божие на земле" (это его слова). А Православная
Церковь плетется в хвост этого "Божия дела", даже мешает ему, погрязла в
"духовном эгоизме" (это он о монашеском подвижничестве с целью спасения
души, а не с целью решения "социальных проблем" человечества). Подобные
мысли развивались в статьях, выступлениях, самого Митрополита Никодима и
в "богословских" работах его единомышленников. В 1971 году на эту явную
ересь дали пространный обоснованный ответ священник о. Глеб Якунин с
друзьями. Никодим и его "команда" вынуждены были умолкнуть. Но в ереси
не покаялись, и ересь не была осуждена Московской Патриархией.

Одновременно с этим еретичеством возникло и другое.
Под нажимом властей хрущевского периода, заинтересованных в развитии
"разрядки" и "мирного сосуществования" разных политических систем.
Московская Патриархия в 1960-х годах вступила в так называемое
экуменическое движение, которое раньше, в 1948 году официально объявила
"Вавилоном" и "несовместимым с Православием" идейным течением. Но КПСС
приказала, - Патриархия ответила: есть! И чтобы совместить
несовместимое, чтобы оправдать "Вавилон", в ход были пущены слова о
христианской "любви", побуждающей-де Патриархию вступить в "диалог
любви" с инославными: католиками, протестантами, баптистами, другими
сектантами. И до сих пор Московская Патриархия сознательно лжет народу,
говоря, будто бы она в экуменическом движении только свидетельствует
инославному западному христианству "красоту Православия", его истины и
традиции, с тем, чтобы, в конце концов, якобы по слову Спасителя, были
"вси едино". В чем "едино"? В Православии? Оказывается, нет. Каждая
еретическая церковь имеет право оставаться при своем учении и традициях,
потому что Церковь, видите ли, не ограничена только Православием, она,
якобы есть "духовное христианство", разлитое по всем "христианским
церквям", каждая из которых хранить в себе как бы часть истины.
Объединить все христианские церкви задача экуменического движения. Но
как Православие может объединяться с ересями, который не почитают
должным образом Матерь Божию как Царицу Неба и земли, не почитают святых
икон, мощей, авторитета святых отцов, святых канонов Семи Вселенских
Соборов?! Созданный экуменистами протестантский Всемiрный Совет Церквей
предложил для предварительного "христианского" единства такую идейную
платформу: достаточно, чтобы была вера в Святую Троицу и во Христа как
Сына Божия, пришедшего во плоти. Для еретиков- протестантов этого
действительно достаточно. Такую веру и бесы имеют.

И "православные" экуменисты Московской Патриархии
приняли эту платформу! Для них она оказалась тоже достаточным
обоснованием, чтобы вступить в молитвенное общение с еретиками, объявить
все мировое "христианство" единым Телом Христовым, а всех еретиков -
"братьями во Христе". Эти идеи можно встретить в безчисленных статьях и
выступлениях Патриархов, видных епископов, иных деятелей Московской
Патриархии, они открыто проповедуются с амвонов. При этом услужливое
"богословие" Патриархии начало учить, что в христианской (в том числе и в
Православной вере) есть существенная часть (это вероучение, догматы) и
есть не существенная, которая может быть достоянием лишь некоторых
церквей, но не обязательна для вселенской (экуменической) полноты.

Это означает, что "второстепенной", "несущественной"
частью христианской веры "православные" экуменисты признали почитание
Богоматери, святых, икон, всю литургическую жизнь Православия, каноны
Вселенских и иных общечтимых древних Соборов, святоотеческое учение. Тем
самым они отреклись от догмата и деяний Седьмого Вселенского Собора, от
деяний Константинопольского Собора 843 года, осудивших иконоборческую
ересь и явившихся тем, что навеки было названо Всемирным Торжеством
Православия. Перед нами явная ересь по меньшей мере иконоборческого
толка, в новом варианте экуменического "богословия" Московской
Патриархии.

Но что означает признание разных "церквей" единым
Телом Христовым на том основании, что христианство - это нечто чисто
духовное, не связанное с одной какой-либо Церковью, даже и с
Православной, хотя "наши" экуменисты любят повторять, что Православие
хранит истину в наибольшей полноте? Это означает отступление от догмата
Четвертого Вселенского Собора о Боговоплощении, согласно которому
Христос приходил в мiр не духом только, но и плотью, телом. Отсюда и его
мистическое Тело-Церковь должна быть единым организмом, связанным
неразрывной общностью всего вероучительного, литургического и
канонического строя жизни.

Разоблачая экуменическую идеологию, видный подвижник и
богослов Сербской Православной Церкви архимандрит-доктор Иустин
(Попович) верно говорил, что у Христа не может быть "несколько тел",
потому разделение Церкви (о котором говорят экуменисты, стремящиеся,
якобы, его преодолеть) есть явление, онтологически невозможное, и его
никогда не было, но были отпадения от Церкви! Он, после тщательного
исследования, называет "диалог любви" православных с католиками и
протестантами "диалогом лжи", порожденным "отцом лжи" - диаволом (см.
его книгу "Православная Церковь и экуменизм". Солунь, 1974) и определяет
экуменизм как явную ересь.

Точно так же, как ересь ХХ-го века определяет
экуменизм и американский подвижник-ученый иеромонах Серафим (Роуз),
ставя эту ересь в один ряд с такими соблазнами современной жизни, как
"летающие тарелки" с их "гуманоидами", увлечение индуизмом и
оккультизмом.

Точно так же, как ересь, определяют экуменизм и православные греки, органом которых является газета "Ортодоксос Типос".

Точно так же, в сущности, относится к экуменизму и
наш православный народ, с ужасом смотрящий фотографии экуменических
молитв православных с еретиками в изданиях Московской Патриархии, прямо
говорящий при этом, что «нас хотят объединить с католиками»...

Еретический характер экуменизма вполне изобличается
канонами Церкви. Правила 45 и 65 Святых Апостолов подвергают епископов,
пресвитеров и диаконов, только помолившихся с еретиками или входивших в
синагогу иудейскую «или еретическую» помолиться, извержению от сана и
отлучению от Церкви. Правила Лаодикийского Собора 6, 33 запрещают
еретикам присутствовать при богослужении в Церкви и даже просто входить в
храмы. Никакого духовито общения и "единства" с еретичеством при полном
дружелюбии к людям - еретикам с надеждой на их обращение - вот смысл
многих канонических правил в отношении еретиков. Почему это так? Потому,
что еретические объединения, сколько бы не называли себя "церквями" и
притом "христианскими", противны Христу и отсечены от Него. Отсюда,
всякий православный, входящий с ними в духовное братание и молитвенное
общение, становится едино с еретиками по духу и не может больше и не
может больше оставаться в Церкви.

Переступив помянутые каноны, епископы и священники-
экуменисты Московской Патриархии лишились сана пред Богом, и, значит,
совершаемые ими таинства недействительны. Некоторую благодать в этом
случае возможно могут получить только люди, по неведению идущие к
посредству таких "священнослужителей" как бы к Самому Христу, и получают
непосредственно от Самого Христа, видящего их простоту и неведение.

В Московской Патриархии из-за этого на глазах растет и
ширится область безблагодатности епископата и духовенства. Чтобы как-то
обмануть себя и других, экуменическое "богословие" Московской
Патриархии стало объявлять святые каноны Церкви не боговдохновенными, а
лишь человеческими исторически обусловленными правилами. Это еще одно
предательство.

Согласно 15-му правилу Двукратного
Константинопольского Собора, каждый православный должен выйти из
послушания епископу или Патриарху даже до соборного осуждения таковых, в
случае, если они открыто проповедуют ересь, «осужденную Соборами или
отцами». Третье правило Великого. Вселенского Собора повелевает, чтобы
клирики Церкви, «отнюдь никоим образом не были подчинены отступившим или
отступающим» (очень точное выражение!) от Православия епископам.
Поскольку экуменические идеи открыто проповедуются Патриархом Московским
и другими епископами при соучастии в их еретичестве всех остальных
епископов посредством молчания, и поскольку никакие увещевания и
разъяснения на Патриархию не действуют, и она продолжает обманывать
народ относительно целей экуменизма, постольку быть в каноническом
подчинении Московской Патриархии больше невозможно.

Подлинная же сущность экуменизма в том, что грядущему
Антихристу затруднительно было бы управлять разобщенным христианством;
нужно разные "христианские" сообщества, в том числе и Православную
Церковь, привести к некоему единству, а по возможности - объединить и
все вообще религии Mipa в одну синтетическую, тем самым навсегда,
уничтожить голос правды Божией, исходящий только от Истинной
Православной Церкви.

Таковой всегда была и ныне остается Русская
Православная Зарубежная Церковь, не признающая никакого экуменизма и
модернизма, хранящая и верное учение Православия, и его канонический
строй.

Теперь, кажется, и патриарх Иерусалимский объявил о выходе из экуменического движения. Дай-то Бог!

Но у Московской Патриархии остается и еще одно
веское, как ей кажется, оправдание: в экуменическое движение включились
почти все Поместные Православные Церкви (а точнее - их церковные
управления!). Патриархия называет это "Православной Полнотой" и любит
ссылаться на нее в обличении Зарубежной Церкви, как отпавшей от этой
"Полноты". Но как понимать сию "Православную Полноту", если она, сперва,
не признавала богоборческую власть в России, а потом признала, сперва
не признавала экуменизм, а потом признала и его?! Да только так, что эта
"Полнота" перестала быть Православной! Слишком удивляться этому не
приходится; это всемiрная Апостасия (отступление от Христа и Евангелия
многих "христиан"), которая была предсказана и в глубокой древности и в
более близкие к нам времена.

Дело дошло до того, что, к примеру, в
Константинопольской Патриархии процветает масонство, о чем с болью пишут
православные греки. Архиепископ Парижской (Константинопольской
юрисдикции) Георгий (Вагнер) недавно в не очень прикрытой форме поставил
условием рукоположения в священнический сан одному своему клирику ... -
вступление в масонство! Поняв это, клирик в ужасе сбежал из сей
юрисдикции...

Московская Патриархия как будто не знает, что Истина
не голосуется большинством голосов. Она остается Истиной, даже если из
всего многосотмиллионного "христианства" верными ей будут только 144
тысячи человек, согласно Откровению (Апокалипсису) Иоанна Богослова...
@@START_COMMENTpagebreak@@END_COMMENT
Недавно довелось мне посетить католический "Институт
Восточных Церквей" в западногерманском городе Регенсбурге. Там на стенах
висели фотографии, отражавшие успешную деятельность института. Две из
них очень знаменательны. На одной снять момент служения православной
Литургии тремя архиереями Московской Патриархии на переносном деревянном
католическом престоле! А на другой фотографии, крупным планом - митры
этих архиереев, лежащие на неподвижном мраморном католическом престоле в
том же храме... Венцы Православия на престоле католицизма! Очень
красноречиво.

Мне вспомнилась статья некоего украинского
католического священника под названием «К вопросу о католичестве в
России», опубликованная в № 2 самиздатовского журнала «Бюллетень
христианской общественности» В. Огородникова в 1987 году. Автор был одно
время келейником вышеупомянутого Митрополита Никодима и имел с ним
многие откровенные беседы. Он пишет, что «Митрополит Никодим всегда был
искренним католиком и тайным католическим епископом». Понятно теперь,
почему и умер он не где-нибудь, а прямо на руках у самого Римского папы.

Вспомнилось мне и то, как бывший Курский архиепископ
Хризостом в личной беседе со мной в 1975 году, многозначительно подняв
палец, сказал очень внушительно: «Отец Лев, спасение только в Римско-
католической Церкви!». Я тогда пытался истолковать его слова не в прямом
смысле, а так, что, мол, помочь положению нашей Церкви способна теперь
только церковь Римская. Но вскоре один священник, бывший некогда близким
к Хризостому, прямо сказал, что тот – «тайный католик». А Хризостом
тоже был келейником митрополита Никодима и всегда называл его своим
"учителем". Вспомнилось мне, как архиепископ Смоленский Кирилл (в
прошлом тоже келейник Никодима) убеждал меня в том, что между
Православной и Католической Церквями нет, в сущности, никакой разницы,
как в том же пытались меня убеждать и иные священнослужители, близкие,
так или иначе, к Митрополиту Никодиму. Стало ясно, что в епископате и
духовенстве Московской Патриархии действует активная и сплоченная группа
тайных католиков. Народные слухи оказались точными.

То, за что на протяжении веков и совсем еще недавно
насмерть стояли русские люди - Святое Православие, ныне без боя
предается и продается иерархами Московской Патриархии и католицизму, и
протестантизму, и вообще антихристианству... Если задаться вопросом: как
отнесется к власти собственно Антихриста, когда он воцарится над мiром,
Московская Патриархия, если она останется в том же составе и таком же
состоянии, ответ очевиден: Патриархия признает его и поклонится ему и при этом снова сошлется на слова Апостола о "послушании" власти... Для нас это не в диковинку: Диавол, искушая Христа, тоже ссылался на Священное Писание, но в превратном его толковании.

Побратавшись с антихристами (в прообразовательном
значении этого слова) и не покаявшись в этом, Московская Патриархия
должна будет духовно побрататься и с Антихристом в личном смысле, и с
тем всемiрным новым Вавилоном, который он возглавит. В этот Вавилон
Патриархия и пытается втянуть ныне возглавляемую ею часть Русской
Православной Церкви в пределах Отечества (а теперь уже и заграницей – прим. Ред. «ЦВ») посредством экуменической ереси и участия в иных "движениях".

Все это - закономерный результат "сергианства",
однажды признавшего Советский Союз - не как землю и народ на ней живущий
- а как сознательно антихристово государство своей «гражданской
родиной, радости и успехи которой», её, Патриархии, «радости и
успехи»... Теперь мы ясно увидели, что это означало не просто "смирение"
перед духом лжи, управляющим как этой властью, так через нее и
Московской Патриархией. Такое "смирение" - прямой результат не
идеологического, а практического маловерия (или даже неверия) во Христа,
отпадения от Бога. Вот сущая беда Московской Патриархии!

Из бед есть только один достойный выход - искреннее покаяние
в "сергианстве", экуменической ереси, прочих беззакониях в церковной
жизни, соделавших Московскую Патриархию повинной в расколе единой
Русской Православной Церкви. Пока, как видно, иерархия Московской
Патриархии не собирается приносить покаяние. Она еще пытается, делая
хорошую мину при плохой игре, свалить с больной головы на здоровую и
обвинить Русскую Зарубежную Церковь в том, в чем виновата сама (имею в
виду обвинения в расколе). Если такое упорство Патриархии продолжится, и
покаяния не будет, - Патриархия поступит на служение тем новым
политическим силам, которые будут носителями духа лжи в новой
политической обстановке, какая сложится после окончательного развала
"гражданской родины" "сергианства" - Советского Союза (что и исполнилось – прим. Ред. «ЦВ»).

Можно с большой долей вероятностью предположить, что в
этом случае Московская Патриархия отречется от буквы "Декларации"
митрополита Серия, свалив все на сталинский режим, может канонизировать
новомучеников Российских, включая Царскую Семью, может даже начать
ругать коммунистов, когда её новые хозяева позволят это делать. Но
Патриархия никогда не отречется от экуменизма и от служения духу лжи, в
каких бы конкретных политических формах он не проявлялся! Для этого
нужно действительное покаяние! (Патриархия, действительно,
канонизировала Новомучеников Российских, во всем обвинив "сталинский
режим", но она не только не отреклась от Декларации митр. Сергия, но
напротив, стала еще более сергианской, оправдывая до сего дня
предательство Сергия как "спасителя" Церкви – прим. Ред. «ЦВ»).

Его можно ожидать, по крайней мере, от многих
священников и мiрян России в наше время. Ибо ныне Русская Православная
Церковь Заграницей перестала быть только за границей. Она приняла
приходы Свободной Российской Православной Церкви в пределах Отечества,
подчинившихся Первоиерарху и Синоду Русской Зарубежной Церкви через
епископа (епископов), находящегося здесь в России. Это великое деяние,
которое может стать поворотным пунктом нашей церковной истории! Дело в
том, что, несмотря на тьму отступничества и еретичества, многие
беззакония иepapxии и части духовенства, в нашей Русской Православной
Церкви на Родине всегда был и ныне светит подлинный свет Христов «и тьма
не объяла его» (Ин 1,5).

У нас сохранились замечательные истинно верующие
мiряне, не поддавшиеся соблазнам обманов и взаимной неприязни,
сохранившие подлинную любовь к Богу и к людям. Их меньшинство по
сравнению с основной массой прихожан, но в России такое меньшинство
составляет миллионы людей! (Увы, миллионы оказались обманутыми
сергианством; не равнодушной к Истине осталась слишком малая часть
русских православных лю