Пока у вас нет детей, то берите все от будущих. Они Вам скажут потом спасибо.

	Оказывается подписание на должность генерального директора UNESCO состоится 22 октября

Это статья десятилетней давности, которую я хочу превратить в электронный вид и может быть ее доработать. Это длинная статья и она будет печататься постепенно, время от времени. Эта статья полемическая, а потому неприемлема для тех, кто предпочитает печататься, а не искать истину. Но я писал то, что диктовал и диктует мне личный жизненный контекст. Извините автора за то, что он пишет то, что думает, и думает то, что пишет.

(ИЗ ПИНДЕМОНТИ)

Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Мне в сладкой участи оспаривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать;
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это видите ль,слова, слова, слова*.
Иные, лучшие, мне дороги права;
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа -
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье, вот права...
А.С.Пушкин. 1836
*Hamlet.(Примеч. А.С.Пушкина.)




Каждая из культур народов Земли в чем-то уникальна и единственна, и европейская культура не является в этом отношении исключением.

Есть в европейской культуре одна особенность, отличающая ее от других культур. Это отличие проявляется в резком столкновении, конфликте двух, на первый взгляд, противоположных тенденций, каждая из которых, противоборствуя на исторической арене, время от времени утверждает свой приоритет, что проявляется в смене типа культур, оставаясь, тем не менее, европейской культурой. Правда иногда эти тенденции приходят в равновесие, но даже в этом своем состоянии они не смешиваются как вода с маслом, и конфликт между ними продолжается до тех пор, пока одна из них не утвердит себя в качестве ведущей.

Причина этого состоит в том, что в своих истоках, когда еще трудно было говорить о европейской культуре, поскольку на европейском континенте народы, его населявшие, находились на разных этапах своего социо-культурного развития, а их культуры были обособлены, эти две тенденции, каждая в своем регионе, изолировано развивались и отчетливо выкристаллизовали то, что было для них характерно.

Речь здесь идет об античной культуре и о культуре, интеллектуальные продукты которой получили впоследствии название ближневосточной словесности и были оформлены в виде свода текстов под названием "Библия", т.е. "Книга". Ближний Восток - это, конечно, не Европа, но впоследствии, по своему культурному и историческому значению, эта культура сыграла исключительную роль и вошла в состав европейской культуры одним из краеугольных камней в ее фундаменте.

Древняя Греция, ее философия, искусство, литература и Ближний Восток с его духовным кредо, каким явился Ветхий и Новый Завет - вот те два крайних положения, две точки отсчета, между которыми раскачивался и раскачивается до сих пор маятник европейской культуры.

Но по мере того, как человек, в силу развития его культуры, получает в свои руки все большую власть над природой, маятник, начиная с открытий И.Ньютона, все сильнее отклоняется от положения равновесия, вследствие чего природа терпит все больший ущерб.

В настоящее время под угрозой уничтожения находятся:
- 25 000 видов растений и более 1000 видов позвоночных животных;
- ежегодно сводятся 11 миллионов га тропических лесов (легкие поанеты);
- 30% океанской поверхности покрыты пленкой нефти (легкие планеты);
- за год планета теряет 26 миллиардов тонн плодородного слоя, что по площади равно пахотному полю Австралии;
- в промышленно развитых странах 31 миллион га поражены кислотными дождями;
- за последние 1000 лет по вине человека безвозвратно утеряно 2 миллиарда га пахотных земель; осталось 1,5 миллиардов га;
- пустыни наступают со скоростью 6 миллионов га в год.

Так куда же на самом деле отклонился маятник европейской культуры, которая обеспечила стремительное развитие военных и гражданских технологий, увеличение производства и потребления энергии и, как следствие всего этого, настолько чудовищно загрязняет окружающую среду, что биосфера оказывается все менее и менее способной к самовоспроизводству и самоочищению.

Мы все странники на космическом корабле по имени Земля, мы несемся вместе с Солнечной системой в безграничном космосе, где царит абсолютный холод и глубокий вакуум. У нас нет выбора, нет другого места обитания, хоть как то сравнимого с нашей планетой; удивительным по красоте оазису в безбрежной космической пустоте, может быть единственном в нашей Галактике.

Поэтому, если мы не хотим стать жертвой собственной беспечности и неразумия, нам следует внимательно вглядеться в наше прошлое, в истоки европейской культуры и понять откуда и куда мы идем, в какой точке культурного пространства мы находимся и что нас может ожидать в ближайшее время.

Учитывая мощь европейской цивилизации, пока создающей главную
нагрузку на окружающую среду, то совершенно очевидно, что бремя ответственности за будущее планеты лежит на нас, европейцах и нам надлежит нести ответ перед всей цивилизацией, ничего не утаивая и ни от чего не отказываясь, то есть надо начинать с себя, со своей культуры.

В самом начале была высказана, по существу, гипотеза о том, что два источника европейской культуры: ближневосточная словесность и древнегреческая культура, играют универсальную роль на всем последующем пути развития европейской культуры, что они представляют собой два полюса, два противоположных начала между которыми колеблется маятник европейской культуры.

В чем же состоит их разительное отличие, которое заставляет считать эти культуры полюсами, противоположностями, между которыми идет постоянное острое соперничество, а иногда даже борьба?

Это различие глубоко, выпукло и ярко обристовал С.С. Аверинцев в статье "Ближневосточная словесность и древнегреческая литература" (1, ).

Дело в том. что каждой из этих древних культур соответствует только ей присущий тип личности.

Для ближневосточной словесности такой феномен, как авторство просто неизвестен, хотя это и не значит, что ее творцы в своем творчестве лишены личностных свойств и что они все на одно лицо. Тем не менее, их творчеству, в первую очередь, присуща преемственность, продолжение традиции, а не самовыражение, не индивидуальная авторская позиция. Ведь они только свидетели, передаточное звено непрерывно длящегося разговора с Богом, и их главная задача этот разговор сделать максимально убедительным. Им также не ведомо ощущение своего одиночества в толпе, которой они себя не противопоставляют, а, напротив, растворяются в ней. Самоощущение "непризнанного гения" им совершенно неведомо, а ощущение покинутости переживается только как покинутость их Богом.

Естественным следствием, заметим, всех этих типологически точных характеристик является нормативность создаваемых ими текстов, т.е. регламентация всех сторон жизни, в том числе и характера самих текстов.

Греческая литература, как и все древнегреческое искусство, сугубо индивидуальна и авторство в ней играет самую важную роль. Даже эпос - это прежде всего эпос Гомера, для которого исключительно важную роль играют сугубо литературные средства изображения эпического содержания: гиперболы, метафоры, конкретные детальные описания жизненной ситуации, самого материала ее,где образ иногда приобретает самодавлеющее значение. Собственно сама литература является изобретением греков, как авторское дело, как продукт индивидуального творчества, просто как выдумка. Противопоставление себя окружению - это вполне обычное, хотя и требующее незаурядности личности, особой смелости и уверенности в собственной правоте, явление. Примеров этому масса и наверное самым ярким из них является жизнь и смерть Сократа, который готов подчинится даже ценой собственной жизни, но не толпе, а закону. Сократ отказывается от бегства из тюрьмы, которое настойчиво предлагают ему друзья, потому что он этим как бы признает правоту толпы, осудившей его на смерть.

С.С. Аверинцев недвусмысленно подчеркивает, что эти два явления культуры, хотя и возникли в одной исторической точке, но движутся в разные стороны все больше удаляясь друг от друга, что "литература древнего Ближнего Востока, взятая как одно целое, и литература античной Греции, взятая опять таки как одно целое, суть все же явления принципиально различного порядка, несоизмеримые между собой, не поддающиеся никакому сопоставлению в категориях "уровня" или "стадиальности", что они не стадии одного пути, но скорее два разных пути. которые разошлись из одной точки в различных направлениях" (1, ).

Здесь будет показано, что хотя, действительно, это два разных пути, начинаются они с двух разных точек и географически, и гносеологически, но исторически они двигались так, чтобы опять разойтись и опять повернуться навстречу друг другу.

Такая встреча уже состоялась в итальянскую Эпоху Возрождения в лице великого художника, инженера и ученого Леонардо да Винчи. При этом надо учитывать, что европейская культура началась В Древней Греции, а не на Ближнем Востоке, хотя Ближний Восток сыграл свою судьбоносную роль в ее развитии.

Заметим прежде всего, что типология культур ближневосточной словесности и древнегреческой литературы точно соответствует типологии мышления того и другого явления культуры.

Культуре древней Греции присуще образное, пластическое отношение к окружающему миру и эта изначальная ориентация пронизывает все аспекты культурного и социального бытия древнего грека. Скульптура, архитектура и то, что называлось философией, а на деле представляло собой сложный мировоззренческий нерасчлененный комплекс, имело под собой зримую основу, представленную в окружающей действительности.

Основа для встречи и взаимодействия двух культур уже была заложена в беседах Сократа, расширена Платоном и подготовлена Аристотелем, его формальной логикой.
Для древнегреческой культуры, как целостного явления, справедлив тезис: "Вначале был образ" - и это является ее самой важной характеристикой, как и то, что для ближневосточной словесности присущ явно выраженный тезис: "Вначале было слово".

Эпос Гомера и Библия представляют собой конкретное воплощение исходных гносеологических предпосылок, то есть мышление образное и мышление словесное определяют типологию культур Древней Греции и Ближнего Востока.

Условия для встречи этих двух культур были подготовлены в Древней Греции, но для Древней Греции и ее наследнице Римской Империи эта встреча закончилась трагически, окончательным разрушением языческой культуры и в результате торжества концептуальной христианской традиции наступили сумерки средневековья.

Этот урок на все времена показал, что стихийно развивающаяся культура не способна воспроизводить себя вне отрыва от социальной структуры. Римская империи начала еще до этого разваливаться изнутри и приход новой христианской культуры был неизбежен. Между культурой и социальной структурой существует взаимно однозначное соответствие. Пока мы оставим в стороне вопрос: Кто кого конституирует? Культура социальную систему или наоборот. Вопрос этот немаловажен, особенно учитывая ту предельную экологическую ситуацию, о которой было упомянуто вначале.

Для того, чтобы понять смысл и значение противостояния этих культур, а также то, как это противостояние эволюционирует во времени и действительно ли оно настолько универсально, что представимо в виде маятника, раскачивающегося от одного полюса к другому, рассмотрим Универсальную онтологическую модель Культуры.

Образ маятника, раскачивающегося от одного полюса к другому, предполагает, что существуют промежуточные стадии, состояния Культуры. Особенный интерес для нас будет иметь состояние равновесия, в котором Культуре должны быть присущи характерные черты как одного типа культур, так и другого.

Универсальная модель, как это видно воочию, начинается с эмпирии, которая имеет своим источником объекты, внешние по отношению к Культуре. Для И. Канта - это объекты "сами по себе", но попадая в зону восприятия их Культурой, становятся явлением и оказываются расщепленными, в виде двух ипостасей.

Первая ипостась носит название "эмпирия с онтологической точки зрения". Это самое важное понятие, как и само представление объектов в двух разных аспектах. Эти аспекты, или точки зрения, не произвольны, а, напротив, представляют собой фундаментальные, базисные понятия-категории, т.е. самые общие характеристики Мира.

Вообще говоря "онтология" - это наука о бытии, т.е. говорит об объекте, как существующем сам по себе, независимо ни от чего, даже от познающей его Культуре. В этом и состоит наше расхождение с позицией Канта. Но для того, чтобы это расхождение не имело схоластического характера, т.е. не состояло бы в выдумывании нового слова, нам нужно ответить на главный вопрос, от которого будет зависеть все дальнейшее понимание тенденций в эволюции Культуры: В чем сущность "сущности"? Другими словами, понимая онтологию как сущность объекта, нам следует определенным образом трактовать это понятие.

Моя трактовка предельно кратка и проста - сущность объекта тождественна его пространственной форме. Значит первая ипостась объекта - это "объект с пространственно-геометрической точки зрения".

Другая ипостась эмпирии - это "эмпирия с операционально-процессуальной точки зрения". Ясно, что здесь идет речь о движении или развитии объекта, или его изменение под воздействием на объект оперативных средств. Вспомним, что для Рене Декарта Мир состоит из пространственных форм, находящихся в постоянном движении, так что такое представление эмпирических объектов представляет собой вполне определенный философско-исторический диалог. Впрочем у нас появляется и новое понятие, понятие операциональности, как воздействие на объект операциональными средствами, что является достижением философско-методологической мысли ХХ-го столетия.

Итак, вот эти два исходных места, топоса. как сказал бы М.М. Бахтин,с которого начинается Культура. Первая ипостась - это пространственная форма, с которой начинается Античность, а вторая ипостась - это начало, которое отвечает своеобразию, типологии ближневосточной словесности.

Вот как С.С. Аверинцев представляет специфику этих двух культур: "А каковы описания мирового целого в псалмах! Холмы там непременно "скачут, как агнцы", горы "тают как воск", море "убегает", Иордан "течет вспять", небеса "преклоняются к земле" и над всем господствуют образы мрака и пламени. Мир дан в состоянии катастрофы и чуда, выводящих вещи из тождества себе; вместо ясного света, выявляющего очертания, господствует тьма, скрывающая очертания, и огонь, в котором каждая вещь должна сгореть и расплавиться. Свет, в котором все может быть познанно, - сквозной символ греческой культуры; огонь, в котором все может обновиться - сквозной символ библейской культуры".

Если опять обратиться к Универсальной модели Культуры, а это надо делать каждый раз, то ясно, что от этих двух точек отсчета ведут два разных пути, но не для того, чтобы разойтись в разные стороны, а для того, чтобы встретиться и начать в лоне европейской культуры, на совершенно другом материале, противоборство, чтобы доказать свое истинное первородство.

Греческий путь приводит к конструированию из пространственно-определенных,атомарных элементов пространственной модели Мира. Путь ближневосточной словесности приводит к "Логической модели", к понятийному описанию, отражающей процессуальность, движение объектов в Мире, а сам Мир оказывается как бы вынесенным за скобки этого движения. Поэтому древнегреческая литература - этап на пути познания, а ближневосточная словесность - это путь прагматики, активной деятельности и продуцирования нормативов.

Активное саморазрушение античной цивилизации, начавшееся с Сократа, было закреплено с появлением христианства как антитезы созерцательному отношению к Миру со стороны социально-прагматической ориентации к Миру, что, как известно, привело к новой, типологически резко и отчетливо проявленной культуре, получившей название Средневековье.

Этой культуре соответствовала новая формация, получившая название Феодальной формации. Иерархическая социальная структура феодализма и иерархия нормативов схоластического логического мышления, опиравшегося на Ветхий и Новый Завет, оказались хорошо между собой согласованными.

Маятник резко отклонился в противоположную сторону и светлый лик античной культуры затмился на тысячу лет. Правда сам процесс переходи был длителен, с промежуточной Римской империей, и занял этот переход 500 лет, но типология резко, без промежуточной стадии, дала отмашку. Варвары тоже внесли свою лепту в разрушении Римской империи, которая к тому времени доминировала.

Аспект европейской культуры как средство познания Мира был отброшен далеко назад, потому что культура Античности в силу своей односторонности оказалась беспомощной из-за отсутствия социально-экономической поддержки.

Рабский труд, на который опиралась идеология созерцательного отношения к миру, уже не мог обеспечивать потребности элит в новой социально-экономической ситуации, сложившейся в громадной Римской империи, требовавшей для своего функционирования своего руководящего аппарата, громадной военной машины и соответствующих ресурсов.

Здесь пропускается богатая событиями эпоха Средневековья, поскольку типологически она подобна культуре, запечатленной в ближневосточной словесности и является ее развитием. То, что в Библии представлено в нормативном виде, в творчестве идеологов Средневековья, таких как Франциск Асизский, было доведено до степени законченности и впоследствии получило название "средневековой схоластики". Из Античности было взято то, что соответствовало духу и букве схоластике и, в первую очередь, формальную логику Аристотеля. Переходными фигурами, осуществляющими процесс трансформации культуры Античности были Плотин и Боэций, прославившийся своим трудом "Утешение философией", которая была написана им в тюрьме перед казнью. Их философия опиралась на логицистские труды античных философов, да и сами они писали трактаты по формальной логике.
Они еще сохраняли связь с Античностью, с трудами Платона, что впоследствии было подхвачено гуманистами, но развитое Средневековье отбросило все то, что составляло сокровенный смысл Античности - образотворческое постижение Мира.

И надо сказать, что эти противоречивые достижения культуры Средневековья не пропали втуне, а были восприняты в Эпоху Возрождения, став составной частью неоплатонизма, и пошло в дело в виде трактатов идеологов гуманизма, воспевавших человека и отодвинув идею Бога на второе место.

Эта преемственность по отношению к схоластике, понимаемой по своему, и ее роль были вторичными в культуре Ренессанса. Этот симбиоз был недостаточно прочным и создал напряженную ситуацию в культуре Возрождения, как не антагонистическое противоречие между средневековым методом пропаганды гуманистических идей Ренессанса и практикой художников, скульпторов, архитекторов и свободных ученых. Гуманисты образовывали сообщества, где не было степеней и званий, так ценимых схоластическим ученым, над которыми они издевались.Их роль в становлении культуры Ренессанса была первичной;достаточно вспомнить, что у истоков Эпохи Возрождения стояли предтечи: художник Джото ди Бондони и Данте Аллигьери, деятели проторенессанса.

И в этом смысле совершенно уникальной фигурой Эпохи Возрождения был Леонардо да Винчи, как единственный представитель практиков культуры новой эпохи, который собрав в себе, как в неком духовном центре, всю практику Ренессанса, глубоко осознал это противоречие и отказался от примиренческой позиции в отношении этого конфликта, до него протекавшего в скрытой форме: конфликта между схоластическим методом средневековья и практикой Эпохи Возрождения. Другими словами, в его лице этот конфликт приобрел не содержательный, а методологический характер, что исключительно важно для понимания культурной роли Леонардо да Винчи, который в этом отношении далеко опередил свое время и приблизился вплотную к нашему времени.

Здесь мы подошли к исключительно важному месту, священному месту европейской культуры, которым является мировоззрение Леонардо да Винчи.





Для того, чтобы адекватно представить мировоззрение такого сложного, как утверждают почти все исследователи, противоречивого явления, как Леонардо да Винчи, надо, пусть в сжатой форме, дать социально-культурную оценку эпохи и коснуться личности Леонардо да Винчи. Вместе с тем, чтобы пустится в такое сложное предприятие, необходимо владеть определенной, даже новой, концепцией, иначе трудно будет понять автора, взявшегося за столь, казалось бы, изученную тему.

В качестве такой новой концепции здесь будет представлено знание в виде Универсальных онтологических моделей Общества и Культуры, что соответствует объекту изучения, так как универсализм Леонардо да Винчи, как и его современников, творцов культуры Ренессанса, явление широко известное и достаточно исследованное (См., например, статью Э.Герена "Универсализм Леонардо да Винчи" в его сборнике "Проблемы итальянского Возрождения").

Выше была использована Универсальная онтологическая модель Культуры для анализа и сопоставления таких культурных явлений, как греческая литература и ближневосточная словесность в интерпретации С.С. Аверинцева, а сейчас Универсальное знание будет использовано для анализа философского и пропедевтического труда Леонардо да Винчи "Книги о живописи", где он отчетливо представил свою концепцию, которая далеко выходит за проблему обучения художника и приобретает качество универсального метода познания.

Причина этого совершенно понятна ввиду того, что живопись для Леонардо да Винчи является универсальным научным, а сейчас можно сказать более точно, и методологическим средством познания Мира. Личность Леонардо да Винчи нельзя вынести за скобки его творческого метода, ибо личность, творец и человек Леонардо да Винчи находятся между собой в органическом единстве, в гармонии, как следствие его творческого кредо.

Леонардо да Винчи родился в 1452 году в селении Анкиано вблизи небольшого городка Винчи, расположенного между Флоренции и Пизой.

Он был незаконнорожденным ребенком нотариуса из Винчи и местной крестьянки. Ранее детство он провел в Анкиано на лоне чудесной тосканской природы, среди возвышенностей, покрытых лесом с богатым животным миром. "Леонардо был очаровательным ребенком: красивым, покойным и необыкновенно милым. Рос и развивался он хорошо, физически был крепок, как редкий из его сверстников, учился шутя, не докучал никому. В доме его обожали все без исключения" (2, стр.3).

Можно с полным основанием думать, что все это послужило основой его жизненной позиции и характера, позволившее ему в дальнейшем противостоять тяготам, неустроенности и социальной среде, безусловно, чуждой ему, сопровождавшие его жизнь, отличавшуюся интенсивным и непрерывным творчеством, которое не укладывалось в рамки того времени. В детстве ничто не стесняло свободу Леонардо, а красота тосканской природы пробудила в нем талант художника и страсть к познанию. Остальное зависело от судьбы.

Леонардо был наделен от природы талантом рисовальщика и отец отвез его рисунки во Флоренцию, чтобы показать их своему знакомому, выдающемуся скульптору и художнику Андреа Верроккьо. Рисунки Леонардо ему так понравились, что он сразу предложил отцу Леонардо отдать сына ему в обучение. Так юный Леонардо оказался во Флоренции, в одной из знаменитых мастерских Италии в обучении у выдающегося скульптора, живописца, ювелира и архитектора Ренессанса. Надо сказать, что слава этой мастерской доходила и до Франции, откуда приезжали учиться у Андреа Верроккьо. Леонардо, очень быстро созрев как художник и проявив громадные способности к рисованию, превзошел в живописи самого Верроккьо. По преданию, Верроккьо бросил живопись после того, как поручил Леонардо нарисовать второго ангела в картине Адреа Верроккьо "Крещение Христа", который Леонардо изобразил в необычном и сложном ракурсе и который был более живописным, чем ангел Верроккьо. Легенда эта подтверждения не имеет, но в ней верно отразилась личность Леонардо да Винчи; его постоянное стремление как можно более усложнить задачу и решать ее сверхсовершенным образом.


Леонардо да Винчи попал во Флоренцию во время ее экономического, культурного и социального расцвета. Правителями Флоренции, города-республики был клан Медичи, который накопил за сто лет громадные богатства, занимаясь международной торговлей и международным банковским делом. Италия с 13-го по конец 14-го века занимала ведущее место в международной торговле, а купцы и банкиры Флоренции были самыми богатыми в Италии, поскольку богатство Флоренции покоилось на технически прогрессивной, развитой текстильной и сукнодельной промышленности при отсутствии конкуренции на международном рынке.

Политическая автономность Флоренции и ее экономическое и финансовое могущество создали ситуацию, в которой роль культуры, т.е. архитектуры, искусства, науки, по сравнению со Средневековьем неизмеримо выросло, а деятели культуры приобрели невиданную ранее творческую свободу, хотя их взаимоотношения с сильными мира того были весьма сложными, даже конфликтными, как это и должно было быть между заказчиками дорогостоящих предметов культуры и исполнителями заказов, выдающимися творцами культуры Ренессанса при существенной разнице в уровне культуры и интересов, тех и других.

Вместе с тем экономическая и политическая ситуация на всем протяжении Эпохи Возрождения, т.е. на протяжении 14-го, 15-го, 16-го веков, была крайне нестабильной на территории Италии.

Папская власть, власть католической церкви безусловно играли большую роль и в Эпоху Возрождения. Папы очень умело использовали постоянное соперничество, переходящее в частые войны, между городами за территорию и экономическое влияние. Сама папская область с Римом разделяла Италию на северную и Южную Италию, символизируя политику папства, выражавшуюся в краткой формуле - разделяй и властвуй. Этому способствовало разнообразие форм власти в отдельных городах: от республиканского правления до монархического.

Хотя Леонардо да Винчи в зрелом возрасте, осознав свою культурную мощь, дистанцировался, иногда демонстративно, от текущей социальной ситуации, там не менее,совершенно изолироваться от нее он не мог - экономическая зависимость от власти диктовала ему компромиссную форму поведения в надежде, чаще всего безуспешную, реализовать свои научные проекты.

Безусловно, его влияние на людей, с которыми он работал, общался было очень велико, но далеко не соответствовало его культурной значимости из-за того, что он опережал свое время на сотни лет.

В этом опережении нет никакого чуда, кроме чуда мощи человеческого гения, осознавшего источник своей мощи. Собственно, цель этой статьи как раз и состоит в том, чтобы объяснить это чудо и показать его естественный характер, заключающийся в природе человека, в его сущности.

В силу этого феноменального опережения своего времени, а, как следствие, неспособности общества адекватно оценить феномен Леонардо да Винчи, на него смотрели, как на творца, поражающих своей красотой, произведений, скорее даже, как на мага, чем на деятеля культуры, представляющего собой универсальную академию культуры Ренессанса в ее наиболее высокой и развитой форме.

Через двадцать лет после смерти Леонардо да Винчи Джорджо Вазари, автор бесценных свидетельств, жизнеописаний творцов культуры Ренессанса, так выразил, в духе своего времени, впечатление, которое оставил о себе в обществе Леонардо да Винчи:

"Поистине дивным и небесным был Леонардо, сын сера Пьеро. Обладая широкими познаниями и владея основами наук, он добился бы великих преимуществ не будь он столь переменчивым и непостоянным. В самом деле, он принимался за изучение многих предметов, но, приступив, затем бросал их. Так, в математике за те немногие месяцы, что он ею занимался, он сделал такие успехи, что постоянно выдвигая сомнения и трудности перед учителем, у которого он обучался, он не раз ставил его в тупик. Некоторые усилия потратил он на познание музыкальной науки, но вскоре решил научиться игре на лире, и вот, как человек, от природы наделенный духом возвышенным и полным очарования, он божественно пел, импровизируя под ее сопровождение. Все же несмотря на столь различные его занятия, он никогда не бросал рисования и лепки, как вещей, больше всех других привлекающих его воображение".

Обратим внимание на два обстоятельства, одно из которых замечали все, описывая личность Леонардо да Винчи, а другое, о котором практически никто, кроме Вазари, не упоминал.

Первое - это переменчивость и непостоянство интересов и усилий, прикладываемых Леонардо да Винчи к разнообразным областям деятельности, в которых кстати он достигал высокого совершенства, а второе, то, что он никогда не оставлял рисования и лепки, "как вещей, больше всех других привлекающих его воображение".

В этом сопоставлении и лежит ключ не только к творческому портрету Леонардо да Винчи, но и к гораздо более общему принципу, к сущности его творчества, о котором сам Леонардо да Винчи писал и осуществлял на практике.

Вазари говорит об "огромнейших задатках, которые видны были в рисунках начинающего Леонардо", сразу оцененные выдающимся деятелем Ренессанса Андрея Верроккьо, который немедля взял Леонардо на обучение в свою мастерскую.

Он сразу проявил себя в скульптуре и в архитектуре, "будучи отличнейшим геометром". Он также делал проекты каналов, изобретал сукновальные станки и другие машины, полезные в текстильной промышленности. Вазари говорит, что "он постоянно делал модели и рисунки, что бы показать, как возможно сносить горы и прорывать через них проходы из одной долины в другую и как возможно подымать и передвигать большие тяжести при помощи рычагов, воротов и винтов, как осушить гавани и как через трубы выводить воду из низин, ибо "его мозг никогда в своих измышлениях не находил себе покоя".

При этом он отмечал, что "в тех вещах, которые были им задуманы, рука не способна достичь художественного совершенства, поскольку он в своем замысле создавал себе разные трудности, настолько тонкие и удивительные, что их даже самыми искусными руками ни при каких обстоятельствах невозможно было выразить". Это отмеченное Вазари исключительное стремление к совершенству, присущее Леонардо да Винчи, нейтрализует замечание о том, что он часто не доводит работу до конца. Ведь даже портрет Джоконды, над которым он работал четыре года, Леонардо да Винчи считал, если верить его современникам,незаконченным.

Что же касается его человеческих качеств, то он привлекал людей своей непосредственностью, живостью, добротой, божественной красотой и обаянием. Вазари пишет, что "блеском своей наружности, он прояснял каждую омраченную душу, а словами своими мог склонить к "да" или "нет" самое закоренелое предубеждение". Ему было также свойственна большая физическая сила, так что он правой рукой гнул стенное железное кольцо или подкову, как свинец.

Вазари говорит, что "в своем великодушии он готов был приютить и накормить любого друга, будь он беден или богат, лишь бы он обладал талантом и доблестью". Важно, что эти личные качества Леонардо да Винчи были отмечены, так сказать, по живым следам, когда память о нем была еще не подменена предубеждением или сомнительным умыслом его идейных противников.

Обладая столь важным свидетельством Джорджо Вазари,современника Леонардо да Винчи, и, что особенно важно, человека Ренессанса, человека той же культуры и даже художника, а это значит способного дать оценку личности изнутри, в рамках той же самой культуры, сопоставим это свидетельство с универсальными онтологическими моделями Общества и Культуры. Объективный характер результата такого сопоставления гарантируется интервалом времени в 550 лет, отделяющего Эпоху Возрождения от нашего времени, когда совершенно независимо были открыты эти универсальные онтологические модели.

В Универсальной модели Общества (человека) представлена обобщенная личность, расщепленная на три составляющие, три проекции целостной личности, на три объективно существующие реальности, экзистенциальную, культурную и социальные составляющие, органично связанные с этими проекциями.

Характеристика Вазари личности Леонардо да Винчи идеальным образом позволяет эту процедуру адекватно к нему применить, а успешность такой операции, с другой стороны, позволит нам дать оценку самим Универсальным онтологическим моделям Общества и Культуры, как предметно-методологическому средству, примененного для анализа любого экзистенциально-социально-культурного объекта, удаленного от нас на сколь угодно большое расстояние во времени и пространстве.

Экзистенциальная характеристика Леонардо да Винча, с одной стороны, как человека, сочетающего божественную красоту с незаурядной физической силой, а с другой, обладающего столь совершенными качествами, как живость, непосредственность, обаяние говорит об экзистенциальной гармонии, присущей ему. Другими словами, мир эмоций Леонардо да Винчи находится в согласии, в равновесии с его незаурядными анатомо-физиологическими качествами.

Универсальная модель Культуры, которая является функциональной структурой мышления, позволяет констатировать полноту и высокое совершенство культурного мира Леонардо да Винчи. Действительно, образное мышление Леонардо да Винчи столь ярко и совершенно, что позволяет ему решать сложнейшие живописные и эстетические проблемы и задачи, которые он сам перед собой ставит с величайшей требовательностью к себе, на высочайшем уровне. Можно с абсолютной уверенностью сказать, что природа Тосканы, с которой с раннего детства Леонардо да Винчи был в тесном и непосредственном общении, воспитала образный строй его мышления, а впоследствии социальная среда, воздух эпохи и ранняя специализация в мастерской выдающегося деятеля Ренессанса Андрео Верроккьо сохранили, развили и закрепили его предрасположенность к образному восприятию мира. Другими словами, это было обусловлено экзистенциально-культурной гармонией и совершенством Леонардо да Винчи и своевременно подкреплено социальными условиями юношеского периода его жизни.

С другой стороны отмечены его большие математические способности, присущие ему с детства, что обнаружилось с момента начального обучения, когда он ставил в тупик своих учителей глубиной понимания математических проблем. Впоследствии он поражал своим красноречием, благодаря которому он мог склонить любого упрямого собеседника на свою сторону. Когда он приводил доводы, убеждая жителей в осуществимости сложнейшего проекта по поднятию храма с последующей реконструкцией его основания, то с ним соглашались. Правда, когда они оставались наедине со своими мыслями, им казалось невозможным осуществить столь сложное строительное мероприятие. Однако за его убеждающим красноречием стояли исследования в области механики и возможностей механических приспособлений, вроде рычагов, блоков и полиспастов, и изучение процессов сопротивления материалов.

Как видим, мышление Леонардо да Винчи и в сфере логики, логической модели соответствовало высоким стандартам, хотя это и не являлось для него универсальным средством познания. Таковым универсальным средством для Леонардо да Винчи была работа в онтологической модели, т.е. рисунок и лепка, сопровождающие всю его творческую жизнь, чем бы он не занимался:
архитектурой, наукой или инженерией. Но именно такой тип мышления соответствует сущности Мира. Природу ничего полнее не характеризует, кроме пространственных форм и их движения, как утверждал Декарт. Логические модели представляют собой искусственное, которое для того, чтобы быть адекватным Миру должны выполнять вспомогательные функции, находится под интеллектуальным управлением со стороны онтологической модели, т.е. пространственными формами Мира.

В лице Леонардо да Винчи произошла встреча гениальности рисовальщика, живописца и смыслом Эпохи Возрождения, как возрождение античного мышления, когда созерцание, образ являлись основным, первичным способом познания Мира. И в этом смысле Леонардо да Винчи не был исключением; его окружали личности универсально одаренные, талантливые живописцы, архитекторы и скульпторы, что требовало от них компетентности и разнообразных знаний в области оптики, сопротивления материалов, геометрии и многих других знаний. И этим требованиям соответствовали люди Андреа Верроккьо и примыкавшие к ним - это в первую очередь Леон Батиста Альберти (архитектор, теоретик искусства), Паоло Тосканелли, (географ, космограф, математик), сам Верроккьо был разносторонним и выдающимся живописцем, скульптором, архитектором и ювелиром. И тем не менее, Леонардо да Винчи в творчестве превзошел их, далеко опередив свое время.
Причина возвышения Леонардо да Винчи над своим временем состояла в том. что, оказавшись гениальным практиком в области искусства, был также и глубочайшим мыслителем, идеологом своего времени, понявший смысл своей эпохи и адекватно выразившим его в своем творчестве и теоретических работах.

В Эпоху Возрождения социальная структура деятелей культуры, достаточно строго делилась на две обособленные группы - это, с одной стороны, идеологи, гуманисты, такие, как Лоренцо Валла, Колюччо Солютатте, Марселио Фичино, Пико дела Мирандола, а, с другой, практики, такие как Джотто, Верроккьо, Тициан, Микеланджело, Рафаель и другие гении на все времена.

Леонардо да Винчи, если не принимать во внимание Леона Батиста Альберти, который больше тяготел к теории, чем к практике, был единственным представителем культуры Ренессанса, который сочетал в себе универсального практика, достигшего высших результатов, как в искусстве, так и в науке, и способен был на глубокое философское осмысление того, что он сам делал.

С самого начала, отметим, сочетание практика и идеолога в лице Леонардо да Винчи не было произвольным, хаотичным, а было строго упорядоченным, т.е. его идеология была подчинена практике рисовальщика, живописца, скульптора, ученого, а не наоборот. Другими словами, его практическая работа являлась фундаментом, над которым надстраивалась его идеология. И именно это счастливое обстоятельство определило его невероятную творческую продуктивность во всех сферах искусства, науки и инженерии, т.е. особенность его таланта в сочетании со страстной любознательностью, жаждой познания и были тем фундаментом, на котором покоилось его мировоззрение.

Он очень точно и определенно сформулировал свою изначальную мировоззренческую позицию.

Он писал: "Глаз, называемый окном души, есть главный путь, благодаря которому общее чувство может в наибольшем богатстве и великолепии созерцать бесконечные произведения природы,а ухо - второй путь, оно становится благородным посредством повествования о вещах, видимым глазом".

Далее следует обоснование его кредо:
"Разве ты не видишь, что глаз охватывает красоту всего мира? Он является начальником астрономии, он создает космографию, именно он дает советы всем человеческим искусствам и исправляет их. Он движет человека в различные части мира, он государь математических наук, его науки - достовернейшие. Глаз измерил высоту и величину светил, он открыл стихию и расположение. Он дал возможность прорицать грядущее по течению светил, он породил архитектуру, перспективу и божественную живопись. О, превосходнейший из всех вещей, созданных богом! Какие хвалы могут выразить твое благородство? Какие народы, какие языки способны вполне описать твои подлинные действия? Глаз есть окно человеческого тела, через которое он глядит на свой путь и наслаждается красотой мира. Благодаря ему душа радуется в своей человеческой темнице; без него эта человеческая темница - пытка. Благодаря ему человеческая изобретательность открыла огонь, посредством которого глаз вновь обретает то, что раньше отнимал у него мрак. Глаз украсил природу возделанными нивами и садами, полными отрады.
Но какая нужда распространяться мне в столь высоком и пространном рассуждении? Что не совершается посредством глаза? Он движет людей с востока на запад, он изобрел мореплавание. И он превзошел природу, ибо простые природные возможности ограничены, а труды, которые глаз предписывает рукам, - бесчисленны, как показывает это живописец, придумывая бесчисленные формы животных и трав, деревьев и пейзажей". ( )

Эта длинная цитата приведена для того, чтобы читатель смог убедиться в бескомпромиссности, серьезности и фундаментальности подхода Леонардо да Винчи в выборе своей познавательной позиции. Но эта позиция, сколь бы она не была важна и краеугольна, не исчерпывает всей суммы его взглядов, которые он в своих рукописях и в "Книге о живописи", единственном целостном крупном письменном произведении, освещает из невидимого, но реально существующего целого. Не принимая во внимание это целое, его высказывания с формально логической точки зрения кажутся, что они противоречат друг другу, но зная это целое, начинаешь понимать, что Леонардо да Винчи исключительно последовательно строит, как бы из отдельных блоков, свой целостный и онтологический взгляд на строение, структуру познавательной деятельности в целом. В его сознании идет постоянная борьба, соревнование между отдельными научными и принадлежащими его искусству идеями, которые должны были бы завершиться синтезу и явным построением целого, если бы у него были для этого адекватные методологические средства для построения такого синтетического знания.

Глядя на Универсальные онтологические модели Общества и Культуры, начинаешь понимать, что противоположные точки зрения на общество и культуру, зависят от того, какой фрагмент этого целого попадает в поле зрения людей на данном этапе своего исторического социо-культурного развития. Всякая попытка выстроить логически последовательную систему взглядов и зафиксировать их рано или поздно сталкивается с противоположной точкой зрения, столь же логически последовательно выстроенной. Отсюда возникают антагонистически несовместимые позиции, порождающие споры и, о чем настойчиво говорит Леонардо да Винчи, переходящие в крик.()При этом такая отдельная субъективная точка зрения, логически последовательная и формально строгая, в лучшем случае, распространяясь на всю действительность, выходит за пределы своей применимости, а значит вступает в антагонистический конфликт с реальным положением дел. В этом и состоит неадекватность любого логического подхода, а, следовательно, и любой идеологии, построенной на логической основе, пытающейся подменить собой целое или нормировать отношение между человеком и обществом.

Адекватен целому не логический подход, а онтологический, сущностный, который в данном случае, представлен Универсальными онтологическими моделями Общества и Культуры. А так как они являются, одновременно, моделями человека и его мышления, соответственно, то даже не зная целое, но владея онтологическим методом, деятель культуры независимо от своих осознанных интенций, не систематически описывает фрагменты целого или, как в случае Леонардо да Винчи, приближаясь на максимально близкое расстояние к этому целому.

В самом начале, в виде эпиграфа, приведено стихотворение А.С. Пушкина, которое точно описывает жизненную позицию Леонардо да Винчи. Описывая свое жизненное кредо поэт, стихийно владея онтологическим методом познания, демонстрирует подобие жизненных позиций двух гениальных деятелей Культуры, некоторую дистанцию по отношению к существующим крайним умонастроениям даже передовой интеллигенции. Они опередили свое время и как бы ждут, когда умонастроение эпохи сравняется с их пониманием в чем состоит суть их толерантного отношения к действительности, вопреки реальной борьбы противоборствующих сил.


Сейчас мы живем во время, когда средства культуры, по своей мощи, сравнялись с мощностью противоборствующих сил, частных тенденций развития цивилизации и постепенно, начинают овладевать ситуацией.

Леонардо да Винчи потому и оказался первым среди равных, гениальных творцов культуры Ренессанса, что совершенно осознанно строит свою идеологию, опираясь на художественную практику, т.е. на мышление художника, и ставит эту практику в основу своей идеологии, вместе с тем расходясь в противоположные стороны с теоретиками-гуманистами, непосредственно не занимающихся этой практикой.

Само собой, Леонардо да Винчи придерживается антропоморфного подхода, являющегося краеугольным камнем Ренессанса и восходящего к Античности: "Человек - мера всех вещей". Обладая глубокими познаниями в анатомии человека, которые он приобрел, непосредственно сам анатомируя трупы, он часто проводит аналогию между строением кровеносной системы человека и кругооборотом воды в природе. Он говорит, что реки берут начало с гор, потому что вода по сосудам Земли поднимается сама собой в горы также, как кровь поступает наверх в голову человека; он отождествлял подземные озера с насыщенными кровью легкими.

В самом антропоморфном подходе к природе нет ничего оригинального для культуры Ренессанса, но Леонардо да Винчи в своем трактате "Книга о живописи" формулирует совершенно новую теорию познания, новый приоритет в технологии мышления, который во второй половине ХХ-го века был ложно приписан открытию функциональной асимметрии полушарий головного мозга.

Из факта существования функциональной асимметрии полушарий головного мозга совершенно не следует, какое из полушарий, какой тип мышления - вербальное, языковое, логической или пространственно-образное - является более ценным для творческого постижения Мира.

Вывод о сравнительной важности или ценности того или другого типа мышления может следовать только из анализа исторического развития идей, открытий, изобретений, из личной и социо-культурной практики творческого мышления, как это было в случае концепции Леонардо да Винчи, или исходя из теоретической конструкции, модели процесса познания, как это следовало из открытия Универсальной онтологической модели Культуры (мышления) в период с 1971-го по 1975-й годы.

Таким образом, бесспорный приоритет в открытии факта универсальной значимости образного мышления для качественного приращения знаний, что должно стать краеугольным камнем теории познания нашего времени, принадлежит Леонардо да Винчи, который получил свое строгое онтологическое обоснование только через 500 лет после своего появления.

В параграфе "Какая наука полезнее и в чем состоит ее полезность, Леонардо да Винчи пишет: Живопись представляет чувству с большой истинностью и достоверностью творения природы, чем слова или буквы, но буквы представляют слова с большей истинностью, чем живопись. Мы же скажем, что более достойна удивления та наука, которая представляет творения творца, чем творения людей, каковыми являются слова: такова поэзия и подобное ей, что проходит через человеческий язык" (2, стр.62).

Здесь Леонардо да Винчи совершенно четко и недвусмысленно противопоставляет образное и языковое мышление, отдавая приоритет живописи, т.е. образному мышлению. НО, с другой стороны, он живопись противопоставляет и скульптуре, как способу познания онтологически более полное, чем скульптура. И дело здесь не только в том, что в живописи используется метод перспективы, а также разнообразные научные сведения, используемые при изображении в цвете удаленных предметов, связанные с характером рассеяния света в воздухе, но и с технологией создания цветов, т.е. уникального колорита, палитры художника. Живопись, если мы обратимся к Универсальной модели Культуры (мышления), как деятельность, соответствует онтологически полной модели мышления.

Можно не согласится с Леонардо да Винчи, что скульптура уступает в онтологической полноте живописи, но если обратиться к историческому факту недостаточной онтологической неполноты Античности, что не совсем точно, поскольку культурная система Античности не полно соответствует социальной системе, пример отторжения Сократа, внедрявшего технику понятийного мышления, указывают на это. Но именно скульптура была в Древней Греции более развита, чем живопись, что указывает на интуитивную сравнительную оценку представителя Высокого Возрождения, для которого принцип онтологической полноты был реализованным культурным фактом, а Древней Греции не удалось этот принцип реализовать, может быть также из-за статичного идеала скульптуры. Наверно технология создания живописного произведения богаче и тоньше, чем технология создания скульптуры, но здесь очень зыбкая почва, что бы делать надежные утверждения. Возможно, здесь присутствует и психологический момент, как следствие соперничества живописца-скульптора Леонардо да Винчи и скульптора-живописца Микеланджело Буанароти.

Научную точку зрения Леонардо да Винчи проводит столь последовательно, что не оставляет сомнения в характере своего подхода к образному. пространственному мышлению и, соответственно, к пространству вообще, как к сущности, онтологии бытия.

Однако Леонардо да Винчи не останавливается на этом и в своих научных трудах последовательно строит онтологически полную методологию человеческого познания, как говорилось выше, но описывает ее фрагментарно, подходя к целому с разных сторон в процессе решения различных научных и живописных проблем. Это создает видимость противоречий, так как при этом высвечиваются разные отдельные фрагменты целого.

В том. что он пишет чувствуется продолжение полемики, в которой он все время участвует: "Утверждают, что механическим является то знание, которое порождено опытом, научным знанием - то, которое рождается и завершается в мысли, а полумеханическим - то, которое рождается от науки и завершается в деятельности рук. Но мне кажется, что пусты и полны заблуждения те науки, которые не порождены опытом, т.е. те науки, начало, середина и конец которых не проходит через одно из пяти человеческих чувств".

Отсюда видно сколь широко Леонардо да Винчи трактует опыт, отдавая предпочтение наглядному опыту, который проходит на всех этапах через человеческие чувства. А мы знаем, что при этом приоритет он отдает зрению по сравнению с другими человеческими органами чувств.

Далее он говорит, что: "Если ты скажешь, что такие истинные и доступные познанию науки являются видом механических, поскольку мы не можем дать им законченности без участия рук, то я скажу то же самое о всех искусствах, которые проходят через руки пишущих и являются разновидностью рисования, отдела живописи".

При этом естественным моментом его теории является то, что сенсуализм является краеугольным камнем его кредо: "Все наше познание начинается с ощущения". При этом он считает, что мышление, вырванное из контекста познания, может являться источником принципиальных ошибок% "Опыт никогда не ошибается, ошибаются только суждения ваши, которые ждут от вещей, не находящихся в его власти" и "несправедливо жалуются люди на невинный опыт, часто виня его в обманчивых и лживых показаниях".

Действительно, разве наглядный опыт виноват в том. что мы видим Солнце и звезды вращающиеся вокруг Земли; виноваты наши неверные интерпретации наглядного опыта. То же самое можно сказать с еще большим основанием о явлении "волн-частиц" в атомной физике, которое внутренне противоречиво. На последнем, наверное , можно будет остановиться в приложении, если оно появиться. Здесь можно только заметить, что явление "волны-частицы" - порождение нашего неверного представления о силах инерции, которые проходят в опыте через наши органы чувств, но в теории считаются фиктивными. Задача состоит в том. чтобы критический опыт прояснил эту двусмысленную ситуацию.

Вместе с тем Леонардо да Винчи говорит, что "ни одно человеческое исследование не может называться истинной наукой, если оно не прошло математическое доказательство" и уточняет: "никакой достоверности нет в науках там, где нельзя приложить ни одной из математических наук, и в том, что не имеет связи с математикой".

Это уточнение существенно, поскольку прохождение через математическое доказательство и связь с математикой - разные вещи, поскольку ведь существует онтологическое доказательство, когда модель явления непосредственно сопоставляется с самим явлением. Здесь, конечно, видно преувеличение роли математического доказательства, но для того времени, когда университеты были хранителями и рассадниками схоластики, утверждение значимости математического доказательства было уместно и работало на утверждение и внедрение научного метода в познании.

И это очень важно, несмотря на то, что он придает опыту, и особенно наглядному опыту, принципиально важное значение, Леонардо да Винчи хорошо понимает ограниченность и даже вторичность опыта по отношению к теории. Ведь на все, с чем мы сталкиваемся в опыте, получаем из опыта, мы смотрим через призму теории.

Он пишет: "Влюбленные в практику без науки - словно кормчий, ступающий на корабль без руля или компаса; он никогда не уверен, куда плывет. Всегда практика должна быть воздвигнута на хорошей теории, вождь и врата которой - перспектива и без нее ничего хорошего не делается ни в одном роде живописи. Наука - полководец, и практика - солдаты".

Леонардо да Винчи не только пытается описать целое, но и выставляет приоритеты, без которых нельзя достигнуть целей, формулируемых теорией. И именно эти приоритеты соответствуют приоритетам. присущим природе и Универсальным онтологическим моделям Общества и Культуры, где пространство, пространственные формы отождествляются с онтологией сущностью объекта познания. Именно поэтому в Универсальной модели Культуры, пространственная модель, состоящая из элементов, на которые наложены связи, называются Онтологической моделью.

Если обратиться к Универсальной онтологической модели Общества, то соответствие между концепцией Леонардо да Винчи и структурой онтологически полного процесса познания, вытекающего из нее, очевидно.

Действительно, согласно Универсальной модели Общества онтологически полный процесс познания включает в себя: органы чувств ("Биосубстрат" экзистенциальной системы), осмысление характеристик "материала" (структура модели Культуры, мышления), расположенного внутри культурной системы, поставляемых с помощью созерцания органами чувств и операциями, результатом воздействия "процесса" на "материал" в рамках социо-культурной системы, где осуществляется управление "процессом" внутри социальной системы со стороны "ролевых структур, создаваемых за счет деятельности культуры, и направленном на "материал", как выражение экспериментального, операционального опыта.

Таким образом мы имеем замкнутый, самодостаточный процесс познания, внутри которого осуществляется продуцирование качественно нового знания, что невозможно осуществить, если в качестве приоритетной процедуры не выступает работа внутри онтологической модели, т.е. работа с пространственными образами.

Согласно этому Универсальная модель Общества содержит в себе онтологически полную картину познавательной деятельности, описываемую Леонардо да Винчи по частям, фрагментарно, но вполне определенно.

Здесь необходимо ответить на вопрос: "Почему это удалось понять Леонардо да Винчи 500 лет назад, опередив даже современную философию и методологию".

ответ содержится в его трактате "Книга о живописи", где он впервые в истории человеческой культуры, осуществляет методологический(!) анализ познания человека, сопоставляя между собой методы познания, как-то живопись, скульптуру, поэзию, с точки зрения качества их методов.

Уникальность позиции Леонардо да Винчи состояла в том. что он в своем лице соединил практику живописца с теорией познания, т.е. с мышлением философа. При этом универсальным ключом к этому синтезу, средством для осуществления такой синтетической позиции являлся его громадный талант рисовальщика. Свой способ познания Мира, посредством отражения его в художественном образе, стал для него универсальным методологическим средством искусства, науки и инженерии. Подтверждением этого стали не декларации или благие намерения, а творческая биография и жизнедеятельность Леонардо да Винчи.

Именно это обстоятельство определило сложность взаимоотношений Леонардо да Винчи с гуманистами своего времени и отношение схоластов всех времен к личности и творчеству Леонардо да Винчи.



Конечно, сначала надо уточнить, что имеется ввиду под термином "схоласты". Сам Леонардо да Винчи этим термином не пользовался, но свою практику и практику своих антиподов развел далеко и определенно. Он писал: "Живопись служит более достойному чувству, чем поэзия, и с большей истинностью изображает творения природы, чем поэт; творения природы много достойнее, чем слова, творения человека, так как между творением людей и творениями природы существует такое же отношение, какое существует между человеком и богом" и "Теперь посмотрим, что ближе человеку: имя человека или образ этого человека? Имя человека меняется в разных странах, а форма изменяется только смертью. И если поэт служит разуму путем уха, то живописец - путем глаза, более достойного чувства". Мы опять здесь наблюдаем рассуждения сугубо методологические. Он не обсуждает содержание того или другого способа творчества, а только его форму.

Вот еще: Если живопись обнимает собой все формы природы, то у вас есть только названия, а они не всеобщи, как формы(выделено мною. А.К.)". Здесь Леонардо да Винчи прямо говорит о всеобщности, то есть универсальности форм, а это и есть отождествление сущностности, онтологичности с пространственными формами. В этом и состоит причина столь настойчивого проведения демаркационной линии между пространственной формы и словом. Мастерская манипуляция словом или понятием и есть отличительный признак искусства схоласта делать слово логическим средством имитации доказательства.

Обратившись к Универсальной модели Культуры легко обнаружить обоснованность и глубину подобного противопоставления и полного соответствия Универсальной онтологической модели Культуры с методологией Леонардо да Винчи.

Вот очень важный тезис Леонардо да Винчи: "Если поэзия распространяется на философию морали, то живопись распространяется на философию природы".

Это различение не является, как свидетельствуют Универсальные модели, абсолютным, поскольку человек, а, следовательно, и его мораль является частью природы и образ, как метод живописи, применим ко всему, что связано с человеком, в том числе и с человеческой моралью. Практика творческого познания Мира подтверждает это со всей определенностью. Противопоставление образа слову, это и противопоставление морали Леонардо да Винчи морали схоластов, против которых направлена критика Леонардо да Винчи, указывающая на острые идейные разногласия, имеющие также моральный аспект. Современные критики от словесного жанра, по существу их метода являющиеся неосхоластами и занимая по форме мягкую позицию, по существу дают несправедливую оценку личности и творчества Леонардо да Винчи.

Из ряда критиков выберем наиболее основательных и целеустремленных, какими являются. с нашей точки зрения, покойный А.Ф. Лосев и ныне живущий Л.М. Баткин.

Здесь сразу остановимся на том, что является общим практически для всех критиков Леонардо да Винчи и что является производным от их мировоззрения. Их критика строится по методу "изоляции", т.е. когда рассматриваются особенности личности и творчества вне реальных исторических и социальных условий, в которых критикуемая личность находится, и все, с точки зрения критика, "издержки" творческого процесса выводятся исключительно из якобы личных качеств творца, как будто он находится в социальном вакууме, а не в крайне неблагоприятной для творчества социальной среде. А надо сказать, что неблагоприятная социальная среда является чем-то обыденным для деятеля культуры, чьи работы относятся к пионерским работам, расширяющие горизонт культуры.

Для Леонардо да Винчи это обстоятельство является в высшей степени присуще, как это следует из изложенного выше характера его мировоззрения, опередившего свое время на 500 лет, хотя время Эпохи Возрождения дало, по сравнению с предшествующей эпохой Средневековья, необычайную свободу художнику.

Но были, конечно, и исследователи его творчества, которые давали объективную, т.е. интегральную характеристику его творчества и личности, чья жизнедеятельность протекала в конкретной социальной и культурной среде своего времени.

Поль Валери пишет о Леонардо да Винчи: "Его склонность растрачивать себя на то, в чем есть хоть малейшая частица, хотя бы легчайший отблеск мироздания, крепит его силы и цельность его существа".

Именно цельность существа Леонардо да Винчи остается недоступной для понимания теоретиками схоластического толка. Его упрекают в разбросанности, в том. что он не доводит ни одно дело до конца, о чем упоминает его современник Джорджо Вазари, но при этом не забывает добавлять, что причина этого в исключительном стремлении Леонардо да Винчи к совершенству, выходящая за пределы человеческих возможностей. Но именно эти две характерные особенности личности Леонардо да Винчи - страсть к познанию и стремление к совершенству оказываются вне поля зрения его оппонентов, как и внешние обстоятельства культурной и социальной срелы, в которой он работал и жил.

А вот смотрите, какие замечательные слова находит А.Ф. Лосев для товарищей по цеху теоретиков: "Флорентийский неоплатонизм был необычайно человечен, он отличался сердечностью, интимностью, оправдывая и обосновывая собой как раз эти легкие, большей частью лирические, но никогда не приторные, глубочайшие дружественные и почти, можно сказать, романтические людские отношения, вот почему это было Ренессансом в подлинном смысле этого слова" (3, стр.343).

Только теперь мы поняли что такое "Ренессанс в подлинном смысле этого слова". Вполне возможно, что это так и было в специфической среде словесного умствования, где делить нечего, а розовые мечтания так всех объединяли, в условиях жестокой и опасной реальности, которая была повседневным бытом жителей Италии и, в частности, Флоренции.

Флоренция находилась в условиях постоянного соперничества между городами, переходящего в войны, разжигаемыми сильными мира того с помощью кондотьеров, для которых грабежи, мародерство и насилие было обычным явлением. Кроме этого, граждане Флоренции находились большей частью в состоянии гражданской войны между могущественными кланами, для которых убийства, заговоры казни и бунты толпы являлись привычным условием и средством борьбы за власть, протекавшей на улицах города.

Жизнь теоретиков неоплатонизма не следует смешивать с жизнью практиков Ренессанса, которая была отмечена не только острой конкурентной борьбой за заказы, но и необходимостью самоутверждаться в среде, имеющей интересы, склонности, потребности социальные и эстетические, сильно отличающиеся от того, что были присущи гениальным практикам-новаторам, создателям культуры Ренессанса.

И не стоит абсолютно доверять рассказам, идеализирующим отношение внутри сообщества гуманистов. Внутри сообщества теоретиков были разные философские течения, диспуты и споры. Им надо отдать должное за новый язык, который резко отличался от университетской схоластики. Эти люди гордились тем, что у них не было дутых университетских званий, которыми награждали себя схоласты.Здесь было важно отметить точку зрения неосхоласта, что он считает истинным духом Эпохи Возрождения и кому он противопоставляет этот, якобы, дух Ренессанс

Условия, в которых протекала творческая жизнедеятельность Леонардо да Винчи, были, учитывая особенности его творческого метода, крайне для него неблагоприятны. Можно было бы сослаться на то, что в любом времени такому новатору было бы тесно и некомфортно.

Достаточно обратиться к творчеству такого гениального скульптора Ренессанса, как Бенвенуто Челлини, чтобы понять, что здесь дело не в уникальности личности Леонардо да Винчи, а в конфликте творца с социальной средой, пусть с совершенно новой.

Бенвенуто Челлини не отличался универсализмом, а наоборот был исключительно сосредоточен на своей профессии скульптора и ювелира, которые по своим средствам близки друг другу. Можно сказать, что это был деятель Ренессанса, личность которого в этом смысле сильно отличалась от личности Леонардо да Винчи, можно было бы даже сказать об их полной противоположности.
В своей области он достиг выдающихся успехов и, по мнению современников, превзошел своих античных предшественников. Тем не менее, он вел острую зачастую опасную борьбу за свою творческую независимость с верховными иерархами церкви, которые выступали в качестве заказчиков произведений скульптора. То, что они стремились заполучить произведения культуры "числом поболее ценою подешевле" - это еще не самое главное в конфликте между скульптором и его "покровителями".

Главный смысл конфликта состоял в том, что они, требуя от него быстрой работы, пытались навязать ему свои эстетические критерии. Но самое худшее, что было для творца - это попытки со стороны иерархов передавать незавершенный заказ бездарям и коньюнктурщикам, которые, паразитируя на творческом замысле гениального скульптора, профанировали его, девальвируя, приспосабливая эстетику произведения к вкусам власть придержащих.

Для работы Леонардо да Винчи было заурядным явлением, когда он, для того, чтобы реализовать свои художественные, научные и инженерные замыслы в нищенских (относительное понятие - он всегда держал лошадей и слуг) условиях, должен был потакать милитаристским потребностям правителей, которые вели непрерывные войны между собой за территории, за экономическое и политическое влияние, накапливая баснословные богатства и тратя их на куртизанок, оргии и на подкуп "независимых" городов.

Реализация творческих интересов Леонардо да Винчи требовала от него лавирования и поисков компромисса с беспринципными властителями. Естественно, что нынешние неосхоласты, которые довольно успешно приспосабливались к тоталитарной идеологической системе, ищут повод отомстить Леонардо да Винчи за его антисхоластическую идеологию и презрение к их предшественникам, обвиняя Леонардо да Винчи в том, в чем они сами замешаны, но к тому же лишены его творческой потенции - это своего рода месть сальеристского образца.

Поэтому неудивительны и несправедливы оценки деятельности Леонардо да Винчи со стороны эстетика А.Ф. Лосева,имеющего, кстати, существенные дефекты зрения, который пишет: "Леонардо был одарен огромной научной интуицией, виртуозной изобретательностью бесконечных мелочей техники, постоянно и неустанно занимался поисками разного рода научных открытий, из которых, правда ни одного не додумал до конца. Леонардо был величайшим энтузиастом и эквилибристом всякого жизненного практицизма, заставляющего его постоянно бросаться из стороны в сторону, без всякой возможности останавливаться на чем-то определенном, с тем, чтобы его зафиксировать и систематически проводить в жизнь".

Схоластический эквилибрист, сосредоточенный на многотомной логицистской подменной смысла образной античной культуры, считавший даже таких гигантов словотворчества как Оккам и Фома Аквинский предшественниками Ренессанса, иезуитски объясняет спонтанную, бескорыстную и, вместе с тем, постоянную творческую работу, когда творец отнюдь не ищет открытий, а владея индивидуальным научным методом их находит в громадном количестве, опережая свое время на сотни лет, и упрекает его в жизненном практицизме.

Это ничто иное как совершенно ничем не сдерживаемая демагогия схоласта, который умеет каждое положительное качество творца подменить близким синонимом имеющего отрицательное значение или сомнительный оттенок. Вот другой пример откровенной клеветы в адрес Леонардо да Винчи: "При безразличии к человеческому роду Леонардо в то же время обнаруживает постоянную жажду удивлять собой и своими творениями". Вот уж до чего может дойти сальеризм в своем желании опустить до своего творчески бесплодного уровня человека, чье творчество не имеет прецедента по своей онтологической полноте и подчиненности единому методологическому принципу.

Повидимому, не только дефектами зрения можно объяснить его оценку выдающихся художественных творений Леонардо да Винчи, но и концептуальной заданностью, которая может играть уводящую от истинны роль похлеще, чем органические пороки. Давая оценку самого значительного произведения Леонардо да Винчи, А.Ф. Лосев пишет: "Ведь стоит только всмотреться в глаза Джоконды, как можно без труда заметить, что она, собственно говоря, совсем не улыбается. Это не улыбка, но хищная физиномия с холодными глазами и с отчетливым знанием беспомощности той жертвы, которой Джоконда хочет овладеть и в которой кроме слабости она рассчитывает еще на бессилие перед овладевшим ее чувством. Едва ли в этом можно находить вершину Ренессанса. Мелкокорыстная, но тем не менее бесовская улыбка выводит эту картину далеко за пределы Ренессанса, хотя и здесь общевозрожденческая личностно-материальная направленность все же остается непоколебимой" (4, стр.427)

Странная и можно сказать патологическая ненависть к личности Джоконды, запечатленной на портрете мастера. То, что у Джоконды улыбка не очень веселая из-за тонкой грусти в ее глазах, это, действительно, видно сразу. Однако мы не знаем обстоятельства личной жизни молодой женщины, отданной замуж за вдовца и человека в возрасте, богатого коммерсанта, чтобы судить о причинах ее грусти. Не случайно Леонардо да Винчи во время сеансов живописи, продолжавшихся четыре года, приглашал музыкантов, певцов и даже шутов, чтобы развлекать ее во время сеансов живописи. Например, безусловный мастер биографического романа Д.С. Мережковский в своем романе "Воскресшие боги. Леонардо да Винчи" описывал глубокое чувство, которое испытывал Леонардо да Винчи к Моне Лизе, и если считать вероятным ответное чувство к художнику, отличавшегося описанными выше выдающимися личностными качествами, со стороны Джоконды, то грусть ее улыбки может найти себе естественное объяснение и отнюдь не из-за якобы присущей ей "хищной физиономии с холодными глазами". Эмоциональный холод чувствуется, на самом деле, в фантастическом описании картины.

Можно привести мнение артиста большого таланта, который несомненно лучше и глубже, чем кабинетный схоласт, способен чувствовать эмоциональную основу личности, запечатленной на портрете мастера. В своем дневнике, пронзительно названному "Судьба-шлюха", артистка Фаина Раневская, которую многие называют гениальной,писала: "Если бы я часто смотрела в глаза Джоконде, я бы сошла с ума: она обо мне все знает, а я о ней ничего". Это адекватный Леонардо да Винчи уровень.

В одном, кажется, А.Ф.Лосев прав - это то, что портрет выходит далеко за пределы Ренессансного классицизма, впоследствии ставшего расхожим штампом. Портрет Джоконды производит впечатление современного портрета и мог бы быть созданным современным художником, если бы его отличал талант и безграничная требовательность к себе, свойственные великому мастеру Ренессанса Леонардо да Винчи.

Можно привести еще один пример трактовки А.Ф. Лосевым, обладающим выдающимися способностями к схоластике и обладающего громадной эрудицией, другого произведения Леонардо да Винчи с параллельным анализом личности художника, чье творчество было несовместимо со схоластическими ценностями: "Однако историческая судьба зло насмеялась над Леонардо. (Такое обращение к мастеру - это тоже стремление похлопать по плечу. Обращение к Леонардо да Винчи не должно быть столь фамильярным, как к приятелю по лестничной площадке, так как имя Леонардо да Винчи - это уже определенная дистанция по отношению к гениальному творцу, освященная веками.)Преувеличенная оценка реального и обычно довольно слабого человеческого субъекта и его неугомонную деятельность он увенчивал волевым охватом всего мира, а так как этот мир Леонардо склонен трактовать материалистически, то наивысшей мечтой человеческого субъекта он иной раз считал распадение мира на дискретные и вполне материальные элементы. Да и в реальной обрисовке живого человека он тоже в конце концов начинал обнаруживать хилость, беспомощность и нигилистическую настроенность, как это можно отчетливо видеть в его "Иоанне Крестителе".Личностно-материальный неоплатонизм и субъективные страсти антропоцентризма приводили его к нигилизму, к распылению во всех своих жизненных и художественных тенденций, к самому настоящему трагизму".



Но к картине Леонардо да Винчи "Иоанн Креститель" это не имеет никакого отношения, разве что к отношению художника к ценностям христианства, которые были достаточно удалены от утверждения творческой мощи человека, столь свойственные жизнедеятельности Леонардо да Винчи. Но только такая жизнеутверждающая позиция, а иногда и иллюзия, способны преображать мир и дать ему импульс для бесконечного развития в противовес серому застойному "реализму" схоластического толка.

Трагизм творца далеко опередившего свое время в тех жизненных обстоятельствах, конечно присущ и Леонардо да Винчи. Можно выстроить целый ряд новаторов, составлявших славу искусства, науки и техники цивилизации, и необязательно в Эпоху Возрождения, но и в Новое время, которые к концу своей жизни или всей своей жизнью были обречены на прозябание и нищету, и даже отказа от ценностей, благодаря которым они были прославлены последующими поколениями. Судьба таких разных во всех отношениях людей, как Ван Гог, Модильяни, Лев Толстой и многих других, дает пример подобного рода.

Есть еще одно эффективный прием в арсенале А.Ф. Лосева для "разоблачения" Ренессанса. Делается это так, бесчинства адептов средневековья: пап, священнослужителей, монахов, вкупе с властителями типа Цезаря Борджия, Франческо Сфорца рассматриваются как нечто специфически возрожденческое, как проявление индивидуализма в противовес моральности средневековья. Фактически на одну доску ставятся инквизиторы и их жертвы. Средневековая разнузданная креатура, вроде папы Александра IY, наряжается в возрожденческие одежды. Вообще А.Ф. Лосев - большой мастер по изготовлению дьявольских смесей, одна из которых им названа "средневеково-античные ценности", можно с таким же успехом родить "научно-абскурантистские ценности" и т.д и т.п.

Ценности, имеющие характер противоположностей обладают способностью не смешиваться, а вытеснять друг друга. Мы были недавно свидетелями того, как, так называемые, коммунистические ценности были вытеснены ценностями буржуазными; миксер из этих ценностей не получается, точно также античные ценности, представленные античной философией, никак нельзя смешать с ценностями средневековой иерархии.

А.Ф. Лосев на каждом шагу демонстрирует примитивизм, скрывающийся за понятийном многословии, напыщенном и ложном, в понимание объемной и сложной, и противоречивой личности освободившейся от пут средневековья, но еще не способной избавиться от пут окружающей среды, общественной обстановки, все еще находящейся в средневековых нормативных и застойных социальных реалиях.

Мертвое хватает живых. Особенно это касается творческой личности, которая это все видит и на себе испытывает, так как живет не в вакууме.

Можно было бы сказать, что при анализе поэзии высокого уровня А.Ф. Лосев демонстрирует поразительный примитивизм, если бы это не было сущностью менталитета схоласта. И это видно при анализе им стихотворения французского поэта Франсуа Вийона. Чтобы о нем не говорили, он продемонстрировал высокий образец поэтического мастерства не уступающему выдающимся поэтам Нового времени.
Я приведу целиком, как это делает А.Ф.Лосев (3, стр. 585), стихотворение "Баллада поэтического состязания в Блуа".

От жажды умираю над ручьем.
Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя.
Куда бы не пошел, везде мой дом,
Чужбина мне - страна моя родная.
Я знаю все, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовет.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышнее всех господ.
Я всеми принят изгнан отовсюду.

Я скуп и расточителен во всем.
Я жду и ничего не ожидаю.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз - я вижу розы мая.
Долина слез мне радостнее рая.
Зажгут костер - и дрожь меня берет,
Мне сердце отогреет только лед.
Запомню шутку я и вдруг забуду,
И для меня презрение - почет.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не вижу я, кто бродит под окном,
но звезды в небе ясно различаю.
Я ночью бодр и засыпаю днем.
Я по земле с опаскою ступаю,
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой мня услышит и поймет,
И для меня полыни горше мед.
Но как понять, где правда, где причуда?
И сколько истин? Потерял им счет.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не знаю, что длиннее - час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придает.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
(Пер. И. Эренбурга).

А вот что по поводу этого стихотворения написал А.Ф. Лосев: "Но в этом стихотворении Вийон выразительно формулировал те противоречия, на которые рассыпается человеческая личность, осознавшая всю порочность исходного стихийно-артистического индивидуализма. В 15 и 16 вв. в европейских литературах мало кто осознавал эту острую и безнадежно трагическую антиномику ничем не сдерживаемого индивидуализма так, как это удавалось Вийону".

В противовес этой убогой и лживой схоластики мнение профессионального психолога, которая впервые познакомилась с этим стихотворением. Наталья Кожина (личное сообщение):"Думаю, трудно найти такого человека, который не подписался бы под этим стихотворением, поскольку тут собраны практически все аспекты человеческого бытия, представленные через противоположности".
Как видите, практический психолог говорит, что это противоречия, с которым сталкивается обычный человек в своей жизнедеятельности. Это норма человеческого бытия в мире, которая в жизнедеятельности человека может играть положительную и отрицательную роль.

Тирада А.Ф.Лосева демонстрирует убогость представления о нормальной, живой и духовно богатой личности, способной самоутверждаться за счет ясного представления о сложности бытия человека в этом мире. Это примитивизм личности кабинетного схоласта, неспособного понять эту не сложную систему метафор, глубина смысла которой выявляется за счет столкновения с противоречиями Мира.

Вот еще один пример схоластических мудрствования, где непонимание элементарных вещей, доступных всем, используется как инвектива в адрес автора. А.Ф.Лосев пишет по поводу стихотворения Франсуа Вийона Большое завещание": Здесь возрожденческая личность, так высоко ставившая свои собственные знания, а также и глубину своего собственного самоутверждения, несомненно, приходит к признанию краха такого напряженного индивидуализма. Из этого признания невозможности понять самого себя наряду с пониманием всего окружающего мы приведем последнее четверостишие:

Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю Смерть, что рыщет, все губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю все, но только не себя."

Находясь внутри галактики трудно понять ее строение, но, глядя на галактики со стороны, строение ее познать значительно легче - надо иметь мощные инструменты. Универсальные онтологические модели Общества и Культуры сами являются таким инструментом, с помощью которого, человеческие индивидуумы могут познавать себя гораздо легче. В этом суть Универсального знания.

Как и стихотворение Франсуа Вийона Универсальные онтологические модели Общества и Культуры содержат в себе все противоречивые тенденции, присущие человеку, но уже в синтетическом виде, позволяя, как план лабиринта, находить выход из сложных социо-культурных ситуаций.

Универсальные модели Общества и Культуры аккумулируют в себе целостное взаимодействие человека с Миром, через столкновение противоречивых тенденция, для того, чтобы синтезировать из противоречий целостную систему противовесов и сдерживаний. Именно такая система способна мирно эволюционировать в быстро меняющихся внешних условиях.

Здесь кажется уместным провести примеры восприятия творчества и личности Леонардо да Винчи, чьи ценности никак не смешиваются с ценностями неосхоластов. Послушаем Дж. Вазари: "За что природа и решила облагодетельствовать его тем, что куда бы он не обращал свои помыслы, свой ум и свое дерзание, он в творениях своих проявлял столько божественности, что никогда никто не смог с ним сравняться доводить до совершенства свойственные ему непосредственность, живость, доброту, привлекательность и обаяние".

Вот еще одно свидетельство Вазари, собрата Леонардо да Винчи по искусству: "В конце концов он сделал картон с изображением Богоматери, св. Анны и Христа, который не только привел в изумление художников, но когда он был окончен и стоял в его комнате, то в течении двух дней напролет мужчины и женщины, молодежь и старики,приходили, как ходят на торжественные праздники, посмотреть на чудеса, сотворенные Леонардо и ошеломлявшие весь этот народ". Здесь отражаются не средневековые религиозные ценности, а ценности Ренессанса, чудо божественного мастерства художника и смешивать их смерти подобно для культуры.

Можно только предполагать, какова была бы реакция Леонардо да Винчи на схоластов нашего времени, если о теоретиках или, как он их называл, о "книжных людях" Ренессанса, обладающих значительно более живым восприятием искусства, чем неосхоласты нашего времени, он отзывался следующим образом: "Хорошо знаю, что некоторым гордецам, потому что я не начитан, покажется, будто они вправе порицать меня, ссылаясь на то, что я человек без книжного образования. Глупый народ! Не понимают они, что, как Марий ответил римским патрициям, я мог бы ответить им, говоря: "Вы, что украсили себя чужими трудами, вы не хотите признать за мною право на мои собственные". Скажут, что, не будучи словесником, я не могу хорошо сказать то, о чем хочу трактовать. Не знают они, что мои предметы более чем из чужих слов, почерпнуты из опыта, который был наставником тех, кто хорошо писал: так я и беру его себе в наставники и во всех случаях буду на него ссылаться".

Вот еще характерный отзыв о его антиподах: "Хотя бы я и не умел хорошо, как они, ссылаться на авторов, гораздо более великая и достойная вещь - при чтении (авторов) ссылаться на опыт, наставника их наставников. Они расхаживают чванные и напыщенные, разряженные и разукрашенные не своими, а чужими трудами, а в моих мне самому отказывают, и если меня, изобретателя презирают, насколько более могли бы быть порицаемы сами - не изобретатели, а трубачи и пересказчики чужих произведений" (5, стр.46). Последнее, прямо можно отнести к А.Ф. Лосеву, владеющего громадной эрудицией.Но кажется эрудиция А.Ф.Лосева дает иногда принципиальный сбой. Вообще с утверждениями схоластов надо быть крайне осторожным; они вытаскивают цитату из контекста и притягивают ее к случаю.

В фундаментальной монографии "Эстетика Возрождения" А.Ф. Лосев характеризуя Фому Аквинского воскликнул:"Кто первый в Европе сказал, что в интеллекте нет ничего такого, чего раньше не было бы в чувственном ощущении? Фома Аквинский"(3, стр.176).

Обратившись к работе самого Фомы Аквинского "Теология и наука", который должен был бы за выше приведенную фразу срочно отправиться на костер, находим прямо противоположное длинное свидетельство:

"Притом даже и то знание о Боге, которое может быть добыто человеческим разумом, по необходимости должно быть передано человеку через божественное откровение (выделено мною.А.К.): ибо истина о Боге, отысканная человеческим разумом, была бы доступна немногим, притом с примесью многочисленных заблуждений, между тем как от обладания этой истиной целиком зависит спасение человека, каковое обретается в Боге. Итак, для того, чтобы люди достигли спасения и с большим успехом, и с большей уверенность, необходимо было, чтобы относящиеся к Богу истины Богом же и были преподаны в откровении(выделено мною. А.К.).

Особенностью схоластов является стремление как то бежать вслед за наукой, хватая ее за фалды и тормозя ее движение. Двух мнений быть здесь быть не может; или только из природы или от Бога, и за этот выбор люди платили своей жизнью на костре инквизиции. Тут или А.Ф.Лосев мошеничает, либо "ангельский доктор" не в себе, в чем я сомневаюсь. Его в Рим призвали не для проповедей в защиту сенсуализма, а поставить теологию на твердую логическую, сиречь схоластическую, основу.

И заключил Фома Аквинский недвусмысленным тезисом: Итак, было необходимо, чтобы философские дисциплины, которые получают свое знание от разума, были дополнены наукой, священной и основанной на откровении".

Однако, не является удивительным, что схоластика имеет характерную способность к саморазрушению, как следствие противоречивости всякой формальной системы. Реальные противоречия она неспособна привести к синтезу. В ХХ веке это было доказано в теореме Геделя. Формальная схоластическая теория тоже развивалась; ее творцы вынуждены были включать понятия из других наук и представлений о человеке. Это в конечном счете обуславливало ее падение и смену парадигмы гносеологии, как теории познания.

В ХХ веке в период с 1970 по 1974 этот процесс произошел с марксизмом-ленинизмом. Диалектическая логика медленно разрушалась под ударами со стороны Универсальных моделей Общества и Культуры. А завершился этот процесс в 1989 году, когда был опубликован препринт "АКАДЕМИЯ НАУК СССР ОРДЕНА ЛЕНИНА СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, ФИЛОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ. А.О. Корейша. Новая модель взаимодействия объекта и субъекта: онтологический аспект. Препринт. Новосибирск. 1989 г."
В Новосибирске в 1989 году стало публичным фактом в результате распространения неформального журнала "Новая жизнь" №4,№5.(ред. Орехов В.Я.). К чему это скоропостижно привело, пусть изучают историки будущего.

Поэтому можно считать Фому Аквинского и Уильяма Оккама, с его "идеологической бритвой" предшественниками Ренессанса, но не его подготовителями, и не забывая, что это не был сознательный процесс. Истинным деятелем Проторенессанса был, конечно, Данте Алигьери.

Но вот еще один, обещанный пример даже более тонкого подхода специалиста по культуре Ренессанса Л.М. Баткина и неосхоласта по призванию, в его монографии "Леонардо да Винчи".

Здесь уже трудно обойти проблему Универсальных онтологических моделей Общества и Культуры, открытых в первую половину 70-х годов прошлого столетия, представляющих собой образ человека Высокого Возрождения во всей отчетливо выраженной онтологической полноте его личности и творчества. В наибольшей степени качество онтологической полноты, то есть полноты реализации творческого потенциала, как уже говорилось, присуще Леонардо да Винчи.

Универсальные модели Общества и Культуры, имеющие ключевое значение для понимания смысла культуры Ренессанса, автор не смог опубликовать из-за противодействия неосхоластов. Вместе с тем, оживление интереса к Ренессансу, как социо-культурного явления, началось с середины 70-х годов. Блокирование Универсальных моделей, как оказалось, имело конкретный практический смысл для практичных неосхоластов, как возможность выдавать результаты, которые можно было получить только зная целое, за свои откровения, невесть откуда взявшиеся.

Монография Баткина Л.М. "Леонардо да Винчи" как раз является характернейшим примером такого специфического "прозрения", столь свойственному нашему проворовавшемуся под знаменем марксизма-ленинизма обществу и, плоть от плоти этого общества, философов и культурологов, специалистов по Эпохе Возрождения. А сама монография, повторюсь, является тонким и циничным примером подобных артефактов культуры нашего времени.

Как было показано выше, А.Ф. Лосев осуществляет лобовую атаку на Ренессанс, и предпочитая труды теоретиков Ренессанса по сравнению с творениями практиков, и даже таких схоластов как Фома Аквинский, выставляет предшественниками Ренессанса.

Баткин Л.М. становится в позу объективного исследователя, "защищая" Леонардо да Винчи от неосхоластов, а на деле проводит ту же политику "развенчания" Ренессанса. Используя "миксер" А.Ф.Лосева, уже более утонченно, он пишет о фрагментарных рукописях Леонардо да Винчи: "Эта структура не только фокусирует отношение к миру, но и выносит в будущее, включает в большую историю культуры, где не может быть ни "низших", ни "высших" форм" (6,стр.218).

Баткин Л.М. утверждает, что он нашел ключ к методу, адекватному культуре Ренессанса, выражающегося, как легко увидеть, в схоластическом понятии "варьете", т.е. разнообразии, как ему кажется, очень удачному. И понятно почему он это делает. Сверхзадача неосхоластов состоит в том, чтобы не выставлять антисхоластическое образное мышление на первый план, поскольку оно находится в противоречии с их средствами мышления, с ее технологией, разрушая привычный мир неосхоластики и открывая дверь, ведущее в будущее, оплодотворенное наукой, а не благими намерениями.

Поэтому он совершенно по "камердинерски" выставляет на первый план понятие "варьете", как более всего свойственное концептуальному мышлению схоласта, мертвую понятийную схему, напяливаемую на живое. У Леонардо да Винчи нет самодавлеющего стремления к разнообразию любой ценой, это стремление проявляется в той мере, в какой это качество свойственно природе, ибо он следует природе, данное ему в непосредственно наглядном опыте.

Выглядит комичной замечание неосхоласта Баткина Л.М. иронизирующего по поводу Леонардо да Винчи: "С удовольствием сделаю еще две выписки, показывающие чуткость Валери. "Его [Леонардо] растрачивать себя на то, в чем есть хоть малейшая частица, хотя бы легчайший отблеск мироздания, крепит его силы и цельность его существа" ( ,стр.50). И о Леонардовых "радостях конструирования": их не поймет "тот кого...никогда не захватывала идея предприятия, которое он властен оставить" ( стр. 53). Это красиво сказано, но ведь это к тому же и сущая правда. Леонардо похоже, только такие идеи и захватывали, и в том, чтобы оставить их, он никогда себе не отказывал" ( ,стр.238).

Здесь можно было бы специально для Л.М.Баткина повторить то, что требовательность к себе Леонардо да Винчи превосходит разумение схоластов, но здесь важно и другое - существование обстоятельств, которые не зависят от желаний и возможностей Леонардо да Винчи, а от тех социальных сил, от которых художник находится в вынужденной зависимости.

В том же лживом русле находится и другое замечание Баткина Л.М.: "В.П.Зубов полагал, что "трагедия творчества Леонардо - несоответствие между его грандиозными замыслами и реальными возможностями" ( ,с27). Казалось бы это положение неоспоримо: не дождался цельной бронзовой отливки доведенный лишь до глиняной модели конный памятник Сфорца ("Конь"), невиданных дотоле размеров, семиметровой высоты в холке" ( ,стр222).

Л.М.Баткин здесь спорит не с фактами незавершенности творений Леонардо да Винчи, а строит доказательство того,что "Леонардо, по видимому, ничуть не страдал от столь явного несоответствия и даже не осознавал его".

Однако, известно, что глиняная модель была сама по себе грандиозной, т.е. была в точности равна оригиналу, и была расстреляна из арбалетов французской солдатней. По существу, было сделано то, что пытаются сделать неосхоласты с творчеством и личностью самого Леонардо да Винчи. А осталось она невоплощенной в бронзе, так как герцогу Сфорца понадобилась бронза для ведения войны. Другими словами, Леонардо да Винчи оказался в положении современной цивилизации, находящейся под прессом военно-промышленного комплекса и неосхоластов.

Поражает беззастенчивость Баткина Л.М. в интерпретации даже текстов Леонардо да Винчи. Вот типичный пример: "Леонардо иногда употребляет будущее время: "я сделаю", "можно будет создать"; но гораздо чаще заявляет во времени настоящем: "я знаю способы" (или: "у меня есть способ"), "я умею...", "а еще у меня есть способы [делать] бомбарды" и т. п.. Он пишет так, словно все эти бомбарды у него в руках, словно они готовы, существуют, и вот он предлагает опробовать их, когда и где угодно".( ,стр. 239). Нужно ли здесь говорить, что "способ" - не есть готовое изделие, а только технологический проект. Правда, это можно было и не говорить, глядя на совершенно современные, мастерски выполненные сборочные чертежи Леонардо да Винчи, где изобретение представлено столь наглядно, что принципиальная возможность изготовления их очевидна. Так что Л.М. Баткин, если и уличает здесь кого-то, то только самого себя и свою неразборчивость в средствах. Впрочем, в этом, собственно состоит "метод схоласта" для подавления антисхоластической культуры и отказаться от этого, с позволения сказать, "метода" для него равносильно лишения профессии.

Такова же и природа итожащего метода замечания Баткина: "Неготовность - ее самая принципиальная, структурная черта. Новоевропейская личность у своих ренессанских истоков появляется впервые в виде чего-то большего (или меньшего), чем вполне обособившаяся, сформировавшаяся и более близкая нам личность ХIX века: появляется в виде бесконечной заявки на личность" ( ,257). Л.М. Баткин не замечает, что его привычный способ делать, на всякий случай, замечания, противоположные по смыслу - "большего (или меньшего) - является самохарактеристикой схоласта, прекрасно осознающего бездоказательность своих утверждений, диктуемая присущим ему способу мышления, который, конечно, соотносится с действительностью аналогично тому, как соотносятся между собой личности Л.М.Баткина и Леонардо да Винчи. Такая процедура, думается имеет право на существование, если человек, который проводит такое сопоставление предельно корректен, предельно честен и готов свой метод применить к самому себе. Но, по моему, упрекнуть метод Баткина в честности совершенно невозможно. Поэтому уже можно не удивляться тираде Л.М. Баткина: "Новоевропейская индивидуальная личность в качестве неготовой, проектируемой, имеющей быть нашла в Леонардо наиболее законченное выражение". Ну вот, все стало на свое место: личность Леонардо оказалась все же меньше чем Новоевропейская личность, а следовательно, и личность неосхоласта, каковой является замечательная личность Л.М. Баткина. Вот эта Новоевропейская личность и делает заключение столь же лживое, "полуправдивое", как и советская пресса, впрочем, и не только советская, в которой блистал Баткин Л.М.: "Леонардо же - человек без корней. Без матери и, по сути, без отца. Без семьи, без родины, вне политики, вне истории. И вне религии". ( , стр.355).

По существу Леонардо да Винчи, человек глубоко укорененный в своем счастливом и безоблачном детстве, несмотря на то, что он был лишен матери, поскольку в то время отцы не отказывались от своих внебрачных, детей, скольку бы их не было. Вне политики - это точно, что является следствием его гениальности, но не вне истории, поскольку и сейчас он протягивает нам свою щедрую руку. Понятие родины, в то время, когда Италия представляла собой конгломерат из территорий и, по существу, были разными государствами, ведущими между собой беспрерывные войны, было весьма проблематично. К сожалению, мы не знаем, что думал и переживал Леонардо да Винчи раз от разу возвращаясь в свою Тоскану, но это не повод даже для такой личности, как личность Л.М. Баткин, превращать Леонардо да Винчи в какой-то расхожий для нашего времени образ "Арлекино". По своей профанаторской сущности мало что может сравниться с выше приведенной характеристикой Леонардо да Винчи. Здесь уместно привести цитату из монографии А. Дживелегова: "Леонардо прижился в отцовском доме очень легко, Пьеро сдал на руки жене, которая и выходила его с помощью свекра и свекрови. Альбьера была бездетна, а дед с бабкой только и ждали внука. Леонардо был очаровательным ребенком: красивым, покойным и необыкновенно милым. Рос и развивался хорошо, физически был крепок, как редкий из его сверстников, учился шутя, не докучал никому. В доме его обожали все без исключения. С матерью он виделся редко". И далее: "Детство Леонардо протекало среди чудесной тосканской природы... Он наблюдал уу - природу и животных - все запоминал. С детства воспитывались и изощрялись в нем чувства и ум. Дед заботливо следил, чтобы предоставленная Леонардо свобода не была им дурно использована. Альбьера ласково скрашивала ему домашнюю жизнь. Она протекала в довольстве, без нужды, в буржуазной обстановке".

Можно быть уверенным, что именно такое детство могло послужить надежной опорой и объяснить безграничную любознательность, страсть к познанию и творческую мощь Леонардо да Винчи и его жизнеспособность в сложных социальных условиях Ренессанса, совершенно неприспособленного для человека, опередившего свое время на 500 лет. Впрочем, любое время для такой личности окажется недостаточно комфортабельным и для любого времени такая личность окажется неготовой к восприятию ее схоластами. Тут ничего не поделаешь - это вечная проблема, но это больше проблема времени и общества, поскольку общество, в первую очередь, терпит ущерб от упущенных возможностей и своей неготовности к такому интеллектуальному контакту. Наши общества, как это демонстрируют А.Ф.Лосев и Л.М.Баткин неготов к восприятию концепции Леонардо да Винчи, в условиях острейшего цейтнота в отношении стремительно ухудшающейся экологической ситуации, терпит величайший ущерб от деятельности адептов схоластики, контролирующих практически все, находящееся на переднем крае сферы науки и философии.

Месть неосхоласта своему антиподу собственно и состоит в том, чтобы подверстать Леонардо да Винчи под свою схоластическую концепцию "варьете": "В случае Леонардо ренессансная личность окончательно гипертрофируется, становится катастрофически (повидимому, для неосхоластов. А.К.) универсальной: неуловимой (как бы "несуществующей") и бесконечно большой ("величайший из всех существующих")и бесконечно останавливающейся на каждой подробности и расширяющейся до всех подробностей мироздания - короче, ренессансной варьете во плоти" ( , стр.345).

С одной стороны, Л.М. Баткин как бы иронизирует или даже обличает в мании величия Леонардо да Винчи ("величайший из всех существующих"), а, с другой - приписывает синтетическому способу мышления как раз то, что характерно для логицизма схоластов: их способность к тавтологическому делению понятий, способность к безграничному словотворчеству. Если художественный способ мышления следует за природой и его детализация отражает то, что содержится в самой наличной природной ситуации, то многопудье томов, монографий схоластов отражает безнадежную попытку для схоластического мышления втиснуть в мертвые логицизмы живую действительность.

Эти мертвые логические схемы как раз и накладываются на действительность культуры Ренессанса и ее творцов, доходя до очевиднейшего абсурда, за пределами которого оказываются историческое время, наличное состояние науки и вся культура Ренессанса.

Вот еще один пример фальсификации социо-культурной ситуации Ренессанса: "Достроив до уникальности почти до безумия, коренное свойство ренессансного ума, которое в менее парадаксальном виде проглядывает у таких людей как Альберти или Пико делла Мирандола - Леонардо да Винчи нашел истинного продолжателя в том, кто, выйдя из ренесансного типа мышления, подверг его отрицанию: прежде всего Галилей" ( ,стр.375).

Поразительная непосредственность с какой Л.М. Баткин делает абсурдные заявления, не хочется здесь приводить сравнение с более примитивными пользователями этого метода.
Во-первых, универсализм деятелей Ренессанса меньше всего диктовался личностными качествами деятелей Ренессанса, а отражал историческую ситуацию уровня познания, когда науки как социального института и соответствующего научного метода еще не существовало.

Деятелям Ренессанса приходилось быть универсальными из-за отсутствия средств для решения задач, которые ставила перед ними социо-культурная действительность. И надо сказать со своими задачами они блистательно справились. И все-таки только счастливое стечение обстоятельств, как ситуация в социальной среле (свободная предпринимательская активность), так и культура (владение средствами живописи и рисунка) вызвали к жизни появление универсалов и проявило особенность образного мышления, как универсального способа познания мира, его онтологический, сущностный характер. Но даже в этом случае - к причине распространения универсализма, как следствие культуры, не была никем понята кроме Леонардо да Винчи, но этим средством пользовались стихийно и урок, который приподнес Леонардо да Винчи культурному сообществу, оказался погребен в его рукописях до настоящего времени.

Что же касается Галилея, якобы отрицающий ренессансный способ мышления, то это как раз является примером безразмерной лжи, на которую так тароваты схоласты. Галилей безусловно является антитезой схоластического, абскурантистского способа мышления и антитезой схоластов, которые в то время безраздельно господствовали в университетах и которые отчетливо это осознавали, подвергая его бесчисленным преследованиям, грозившие Галилею костром или тюрьмой, в которой он. по существу, был в последние годы своей жизни.

А Галилей безусловно является продолжателем и представителем культуры Ренессанса и идеологии Леонардо да Винчи. Новаторство Галилея состояло в соединении эксперимента, которые являлись компонентами онтологически полной идеологии Леонардо да Винчи.

Вот что пишет историк науки (Б.Г.Кузнецов. Галилей. "Наука". 1962, стр.226) по этому поводу: "Галилей еще слишком близок к Возрождению, чтобы написать систематический и строгий трактат о понятиях механики. Эти ассоциируются у него с наблюдениями, экспериментами, наглядными картинами (выделено мною. А.К.), изложение которых перемежается с автобиографическими замечаниями, полемикой, вообще с откладыванием чертежного пера для кисти и палитры".

А вот еще один впечатляющий тезис Галилея: "Я же верю, что книгу философии составляет то, что постоянно открыто нашим глазам, но так как она написана буквами, отличными от нашего алфввита, то ее не могут прочесть все; буквами такой книги служат треугольники, четырехугольники, круги, шары, конусы, пирамиды и другие математические фигуры".

Новое время поставило новые задачи и, в первую очередь, появление новых приборов (телескопическая труба) дали в руки исследователей средства для ответа на вопросы, которые только могли быть поставлены и были поставлены Леонардо да Винчи. Если Леонардо да Винчи начинал свою культурную деятельность как художник, то Галилей имел другие начальные условия своего интеллектуального развития, которые соответствовали новым условиям и новым средствам познания.

Галилей был безусловно наследником и продолжателем в новых условиях Эпохи Возрождения, углубивший критику схоластики и развивавший новую методологии, методологию научного познания.

Антисхоластическая направленность в деятельности Галилея видна невооруженным глазом. Вот что пишет исследователь философии Ренессанса (А.Х. Горфункель. "Философия Эпохи Возрождения"): "С традициями Возрождения его не только связывает глубокий интерес к проблемам эстетики, поэзии и изобразительного искусства. Сама личность Галилея - ученого и мыслителя - сформировалась под очевидным воздействием ренессансной культуры. Гордый индивидуализм ученого, претендующего на самостоятельное постижение истины, отказ следовать установившимся традициям и привычкам свидетельствовали о возникновении нового типа исследователя природы, сознательно противостоящего схоластической традиции. Новый метод познания, разрабатываемый создателями экспериментально-математического естествознания требовал отказа от власти авторитета; и в этом Галилей следовал за философией Возрождения: "Многие хвастают тем, что могут привести большое число авторитетов в подтверждении своего мнения; я же хотел бы, чтобы мои мнения были новыми и составленными мною самостоятельно".

От Галилея эстафету ренессансного научного метода, усовершенствованного Галилеем, принял философ Нового Времени Рене Декарт, который в свою очередь обогатил теорию познания математическими и физическими открытиями.

Драма науки состояла в том, что разработка математического метода нуждалось в новом исследователе, способного довести этот метод до совершенства и применить его к решению ближайших задач, диктуемыми проблемой движения.

Таким исследователем был И.Ньютон, который хорошо усвоил сильные (аналитическая геометрия)стороны и оттолкнулся от слабых, с его точки зрения, сторон мировоззрения Декарта. именно с этим противостоянием была связана максима Ньютона: "Гипотез я не измышляю". Тем не менее, в различных отраслях физики он очень хорошо строил гипотезы, да и его "абсолютное пространство", которое надежно было поставлено в основание механики, тоже ничто иное, как гипотеза.

Но дело было сделано и начался новый этап в развитии науки. Ньютон окончательно утвердил науку-физику, как отдельную и самостоятельную сферу познания природы.

Приоритет в ньютоновской концепции принадлежал математике и в механике, науке о движении, математика стала основным средством исследования, приобрела новые контуры, совершив переход от дифференциальной, локальной картины мира к интегральной в виде уравнений Лагранжа.

Можно сказать победил новый вид схоластики - научная схоластика, как чрезвычайно эффективный способ решения практических задач. У нее есть один существенный недостаток - в ней происходит смешение физически реальных объектов с фикциями. Поэтому она имеет двузначный характер и, вследствие этого, препятствует выходу из тупиковых ситуации.

Итогом и опорой этого метода стала в 20-м веке Частная и Общая Теория Относительности А. Эйнштейна.

Эта новая страница в европейской культуре, которая в наше время подошла к своему пределу, благоприятствует неосхоластическим устремлениям таких схоластов как А.Ф. Лосев и Л.М. Баткин. Их схоластические описания культурных явлений созвучны с безумием физики, отказавшейся на своих передовых рубежах от образного мышления в случае, так называемых, волн-частиц, которые абсурдны с точки зрения культуры Ренессанса, с ее здравым смыслом, сопряженным с онтологически полной теорией познания, которая опирается на Универсальные онтологические модели Общества и Культуры, и демонстрирует гармонию между образным мышлением и логикий.

Неосхоластический бред получил свое завершение в откровенной глупости, заключившую творение Л.М. Баткина. Вот до чего он додумался: "Теперь вся мировая культура (сиречь неосхоластика. А.К.) стала коллективным Леонардо да Винчи. Ощущение творческой эйфории спорит с ощущением катаклизма ( , стр. 362)".

"Творческая эйфория" схоластов является результатом заимствования всей этой своры от Универсальных моделей Общества и Культуры, а их чувство "катаклизма" тоже имеет под собой почву и сейчас это их чувство будет усиливаться по мере того, как защищенное, как интеллектуальная собственность, открытие в области электромагнитной теории будет пробивать себе дорогу в жизнь. Это катаклизм их неосхоластических "методов".

Что же это за изобретение Л.М.Баткина "коллективный Леонардо да Винчи"?

С момента открытия Универсальных онтологических моделей Общества и Культуры неосхоласты пытаются узурпировать следствия из них, просто описывая целое. Начало по видимому было положено сразу после написания мною статьи "Категориальная структура социума", где выставлено было как новый приоритет образное мышление, получившее у меня статус онтологического. После этого схоластами было объявлено, что приоритет следует из открытой в 60-х годах функциональной структуры мозга, и было заявлено, что началась в психологии революция. Это ложный тезис притянутый за волосы, т.к. из физиологии не следует, какое мышление является приоритетным с точки зрения познания - это проблема истории развития познания и гносеологии. Универсальная онтологическая модель Культуры наглядно демонстрирует предмет гносеологии, выраженный в терминах "научного предмета", где этот приоритет выражен в виде придания образному мышлению статус онтологии, то есть сущности познания. Все декларации о революции сдулись, поскольку "неосхоластические революционеры" попросту не владеют этим мышлением, их обучали понятийному мышлению. "Коллективный Леонардо да Винчи" оказался фикцией. Хотя отдельные представители этого направления продолжают заниматься имитацией движения, которое называется "бег на месте".

Что бы показать какую роль сыграли Универсальные онтологические модели Общества и Культуры я приведу небольшую выдержку из книжки И.С. Алексеева "Деятельностная концепция познания и реальности".М, 1995 г.(стр.436): "Я явно опоздал на нашу встречу. Помню деталь одного из последних наших разговоров. Я был у него в гостях, он пребывал в приподнятом, несколько эйфорическом состоянии. "Миша, - сказал он, - задай мне какой-нибудь вопрос. Я знаю ответы на все вопросы!" - "Беда в том, - ответил я со смехом, - что и я тоже знаю. Это, Игорь, конец!" - "А я и не хочу жить долго", - сказал Игорь."

Кто же эти Миша и Игорь. Игорь Серафимович Алексеев доктор философских наук, руководитель кафедры философии московского ВУЗа, Михаил Александрович Розов, сейчас наверно, если жив, академик от философии.

Игорь Серафимович, это мой преподаватель(Учитель) философии в Новосибирском университете, который выпустил джина из бутылки, дав мне прочитать небольшую брошюру Г.П. Щедровицкого "Проблемы методологии системного исследования", М.,1965 г.. Через 5 лет я оставил занятия физикой и под воздействием идей представленных в этой брошюре, начал процесс познания в этой области, что привело за пять лет с 1970-по 1975-й год, к созданию Универсальных моделей Общества и Культуры. Но впервые термин "биоид" в философии я услышал на первой лекции по философии Алексеева И.С., что впоследствии сыграло важную роль при конструировании Универсальных онтологических моделей Общества и Культуры.

Эти модели как раз и дали ответ на все вопросы, о которых говорили два философа, и которые признали. что для философии наступил коллапс. Философы, как таковые, оказались не нужны. Именно они были первыми, которых я ознакомил со своим открытием.

У философии оказалась отобрана территория, имевшая для нее ключевое значение - это гносеология и социология.

После этого признания было неудивительно, что джин развалил СССР, и перевел цивилизацию в сложное и уже независящее от чьих то пожеланий процесс смены типа цивилизации, сразу с Ньютоновской цивилизации,сначала к Декартовской, а сейчас дело идет о цивилизации имени Леонардо да Винчи.

Никакого баткиновского "коллективного Леонардо да Винчи" не получается, а есть Универсальные онтологические модели Общества и Культуры, которых страшатся современные схоласты и делают все от них зависящие, чтобы они не стали достоянием цивилизации, потому что никто для них в этом обществе не зарезервировал место.

Они считали, что теперь можно зная это целое, то есть конечный результат, двигаться к вершинам познания по уже известному пути. Но опыт показал. что дороги туда у них нет или они перекрыты моими открытиями, имеющими математическую форму. Последнее для них является смертельным, так как всякая неосхоластика начинается именно с математической формы. Это в первую очередь касается физики. И я приведу три ключевые открытия в физике, которые требует смены физической парадигмы.

1. Обобщение уравнения движения Ньютона и новая концепция сил инерции. Уравнение выглядит следующим образом.



Здесь фигурирует уже не инертная масса, а гравитационная масса, гравитационный заряд тела, и, как следствие, источником сил инерции является собственное гравитационное поле тела.

2. Обобщение принципа Сади Карно.
По техническим причинам формулирую словесно.
Дельта Р = (дельтаN) K Т + N K (дельта T).
Работу можно совершать по двум траекториям за счет разности давлений в разных частях тепловой машины. Разность давлений в разных частях тепловой машины может быть достигнута за счет разности температур, либо за счет разности плотности частиц.

3. Обобщение уравнений Максвелла.


Это самое прагматическое открытие. Уравнения говорят о том, что в нашем распоряжении есть новый экологически чистый источник энергии, электромагнитный источник энергии.
Представлены схематически электромагнитные космические движители, за счет нарушения принципа "действие равно противодействию" в электростатике.
Это открытие защищенное официально как интеллектуальная собственность окончательно ставит крест на все потуги схоластов следовать ньютоновским путем. Заметем, что электродинамика всегда была в стороне от Ньютоновской концепции трудами Майкла Фарадея и Дж. Максвелла и только в двадцатом веке был совершен поворот на ньютоновский путь вследствие открытия Теории Относительности. Теперь был сделан самый серьезный шаг возврата на путь Рене Декарта, который потерпел поражение 300 лет назад.

Все эти открытия невозможно было сделать без революции в другой области, где речь идет о человеке и обществе, а, именно, Универсальные онтологические модели Общества и Культуры.

Монография Л.М. Баткина "Леонардо да Винчи" является самым убедительным примером выше обозначенной неосхоластической тенденции, балансирующей на грани фальсификации культуры Ренессанса.

Тем не менее, это не значит, что логический, понятийный метод автор отождествляет полностью со схоластикой. Логический, понятийный аспект познания становится схоластическим, когда он пытается занять место ему несвойственное, то есть претендует на доминанту в процессе познания по отношению к онтологическому, пространственно-образному мышлению или, по крайней своей модификации, вообще отказывает образному мышлению в праве на существование как методу познания.

Последнее не раз было в истории науки, в частности, примером этого может служить позитивизм (энергетизм), который отказывал в праве на существование идее атома в физике.



Здесь надо уже подводить итог нашему рассмотрению, поскольку позиции разведены достаточно далеко, чтобы увидеть глубокое различие между онтологическим, сущностным и логическим, понятийным методами. Однако єто разведение не является абсолютным, хотя схоластическая модификация логического метода Этому различию придает антагонистический характер, что было выявлено в процессе сопоставления. Сложность процедуры сопоставления, имеющая триединый (экзисто-социо-культурный) характер, поскольку неосхоластика тщательно камуфлирует свою позицию, на словах не отказывая в праве на существование онтологическому подходу, использует обходные пути для создания препятствий на пути всякого, кто пытается выставить в качестве приоритетного типа мышления, образное мышление, а логике отвести вспомогательную роль. Поскольку неосхоластика прагматична, то она прежде всего стремиться занять для себя выгодные социальные позиции, а уж затем использует сугубо социальные рычаги для борьбы с инакомыслием.

В сфере культуры неосхоластика стремиться подчинить культурные задачи (интенсивное приращение знаний) задачам упрочения своего социального статуса, при этом проявляя невероятную гибкость для того, чтобы казаться современной, не лишенной прогрессивных устремлений. Универсальные онтологические модели Общества и Культуры как раз и столкнулись с самого начала их появления с изощренными методами социального подавления со стороны неосхоластов, доминирующие в настоящее время.

С самого начала шла речь о маятнике европейской культуры, раскачивающийся от одного полюса к другому, от понятийного, логического к образному, онтологическому. Эти два полюса символизируют противопоставление между Средневековому типу культуры и культуре Античности. Говорилось также о том, что маятник этот должен проходить через точку равновесия, где происходит уравнивание этих двух тенденций.

Эта точка равновесия и представляет собой культуру Эпохи Возрождения, а олицетворяет ее личность Леонардо да винчи, свободно владевшего обеими типами мышления. Однако идеология Леонардо да Винчи их отнюдь не уравнивает по своему значению; он строго и однозначно выставляет приоритет образному (онтологическому) типу мышления по сравнению со словесным, логическим, понятийным мышлением.

Так что в точке равновесия, предполагается владение обеими типами мышления; универсальность, онтологичность не уравнивает их по своей значимости в оношение дела познания Мира, а отдает приоритет образному мышлению, придавая ему статус онтологичности, сущностности. Но это означает, что точка равновесия в строгом смысле этого слова исключает развитие культуры, как если бы две тенденции нейтрализовали друг друга и культура оказалась бы в положении буриданова осла, потеряв всякий ориентир в культурном пространстве.

Наиболее благоприятное расположение маятника для развития культуры - это смещение его от положения в равновесия в сторону образного мышления: таков урок преподнес нам Леонардо да Винчи своим творчеством и своей жизнью.

Этот урок получил свое обоснование в Универсальной онтологической модели Культуры, где онтологическая модель адекватно представлена в терминах системного подхода, согласно которому отражением его сущности является пространственно-определенный "элемент" с наложенными на него "связями".

При этом колебания маятника культуры относительно положения равновесия неизбежны, но, в этом случае, диктуются они не слепым, стихийным развитием культуры, которое оставляет, по словам К.Маркса, после себя пустыню, когда движение ее в тупике схоластики объявляется стратегией познания, а тактическим переходом к новой онтологии, к ее обоснованием практическими результатами. Как раз последнее марксизм не удосужился, или не смог, сделать.

Вот и сейчас наступил такой момент, когда в завершении изложенного необходимо от универсальных моделей Общества и Культуры, представляющих собой концепцию Леонардо да Винчи, перейти к экзистенциальной проблеме экологии общества.

Те два крайних положения маятника Культуры, означающих созерцательное и деятельностное отношение к Миру, своим результатом имеют соответствующее определенное состояние экологии общества.

Созерцание, как принцип, не вмешиваясь в природные процессы, на экологию не влияют, но по отношению к самому обществу, как показала история античной цивилизации, выступает в качестве консервативной силы, неспособной адаптироваться к изменениям в окружающем мире да и в самой культуре.

В Древней Греции созерцательная натурфилософия милетской школы была подорвана Сократом, начавший неизбежную и систематическую диалектическую работу с понятием, что, в конечном счете, привело к развалу культуры Античности, как явления одностороннего, онтологически неполного.

Маятник культуры отклонился в другую сторону, выполнив свою разрушительную работу по отношению к античной цивилизации и европейская цивилизация оказалась в догматическом застое.

Прагматизм логики был заблокирован бесплодным догматизмом схоластики вследствие присущей ей антитворческой тенденцией.

И только в Эпоху Возрождение логика получила возможность реализовать свое настоящее предназначение - быть еще одним средством познания Мира, но средством специфическим, отражающем процессуально-процессуальный его аспект.

И в этом своем предназначении она стала уже в наше время исключительно опасной для экологии планеты, когда активная деятельность человека приобрела глобальный характер, а ее прагматизм начал приобретать неосхоластический характер. Естественная природа стала объектом насилия со стороны искусственных потребительских ценностей, порождаемых доминантой логической модели, влекущей за собой изменение как самоцель.

Сейчас стало жизненно необходимым внедрение концепции "Леонардо да Винчи", в которой онтология как отражение естественной гармонии Мира, будет подкреплена вспомогательным прагматизмом логики, реализуя глобальный принцип культуры, выраженный в лапидарной форме: "Не навреди!".

Неспособность следовать этому принципу неосхоластикой влечет за собой наблюдаемые приметы разрушения культуры и культурных общечеловеческих традиционных ценностей, что означает подрыв глобальной экологии общества во всех трех ее ипостасях: социальной, культурной и экзистенциальной.

Восстановление триединой экологии общества невозможно без внедрения в общество соответствующего знания, которым является Универсальная онтологическая модель Общества в силу ее экологического характера.

В чем же состоит экологический характер Универсальной онтологической модели Общества, как триединой системы? Прежде всего это свойство онтологической полноты системы, которое обеспечивает обществу наиболее успешное приспособление к окружающей среде.

Дело в том, что каждой из трех подсистем общества соответствует вполне определенный набор функций адаптации, приспособления к среде. Вместе эти функции адаптации образуют полный набор, от которого ничего нельзя отнять без ущерба обществу и к которому ничего нельзя добавить нового, оставаясь на этом уровне абстрагирования.

Социальной системе присуща внешняя, активная компонента функции адаптации, функция преобразования характеристик внешней среды.

Культурной системе присуща внешняя, пассивная компонента функции адаптации, функция различения характеристик внешней среды.

Экзистенциальной системе присущи две функции адаптации,внутренняя функция различения характеристик своих собственных состояний и функция преобразования своих собственных состояний.

Это и есть необходимые и достаточные условия благополучного существования общества и человека, т.е. условие онтологической полноты не только Общества, но и Культуры, при условии приоритета онтологического мышления, что соответствует структуре личности Леонардо да Винчи.

Последнее и является фундаментальным признаком цивилизации Леонардо да Винчи. Очень важно, что эта цивилизация может возникнуть самопроизвольно при единственном условии: примат образного мышления над логическим мышлением.

Однако такое условие является исторически оправданным и возможным только после того, как логическое мышление пройдет этап своего становления в полной мере и даже дойдет в своем развитии до законченности, что как раз и является характерным для нашего времени.

Эпоха возрождения является частным примером цивилизации Леонардо да Винчи, возникшей после Эпохи Средневековья, в этом смысле оправданной и даже неизбежной.

Наше время, отягощенное Эпохой гносеологического Средневековья, беременно цивилизацией Леонардо да Винчи вследствие открытия ее строения в виде Универсальных онтологических моделей Общества и Культуры.




Цивилизация Леонардо да Винчи является экологической цивилизацией, которая обеспечивает наиболее благоприятные условия своего существования, как результат присущей ей внутренней гармонии и даже можно сказать словами Готфрида Лейбница, предустановленной гармонии.

Естественная, природная сущность человека, которая сформировалась эволюционным путем, отражает своим строением сущностные, а значит универсальные характеристики его природного, космического бытия.

В основе универсализма человека лежит принцип онтологической полноты, который воплощен в полном наборе функций адаптации, обеспечивающий самосогласованное, активное и пассивное приспособление человека к внешней среде, так и к среде себе подобных.

Процесс гармоничного существования человека в окружающей среде
не обеспечивается автоматически, а зависит от способности человека к овладению знанием о своем строении, которое дает ему в руки ключ к познанию самых общих, универсальных принципах строения Мира, как космического обиталища человека. Вот это внутренне согласованное знание о подобии человека среде и является условием его гармоничного бытия.

В истории культуры цивилизации таким примером всесторонне гармонично развитого человека был художник, ученый и инженер Леонардо да Винчи, который своей жизнедеятельностью продемонстрировал универсальную способность человека к познанию Мира и показал, что сущность этой способности коренится в приоритете образного мышления над мышлением логическим.

Другими словами, примат природного, естественного над искусственным, что изначально присуще человеку при условии их гармоничного самосогласовывания, обеспечивает человеку возможность безграничного развития и полноценного существования в Мире.

Универсальные онтологические модели Общества и Культуры, по мнению автора, и являются таким обобщенным портретом Леонардо да Винчи и его цивилизации, которая неизбежно будет цивилизацией экологически гармоничной и обладать потенцией неограниченного саморазвития и космического существования, неограниченного во времени и пространстве.

19 марта 2000г н.э.

	На самом деле 189 сайтов ММ проверены и три письма посланы тем, кто давно не посещает свои сайты.

	Зарегистрировано 203 человекю Посьано 3 письма с напоминанием

	Зарегистрировано пока 107 человек есть всего несколько неработающих страниц. Обед.

	Буду через три часа!

	Качаю 'Высоцкий на языках мира'. Объем большой.

СПРАВКА О ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Работая в СО АНСССР с 1968 года по 1989 год я участвовал как МНС и инженер в разработках, в том числе, получение низкотемпературной плазмы и низкоскоростных молекулярных пучков методом резонансной перезарядки, изучение физических процессов в плазматронах, конструировал высоковакуумную установку по получению монокристаллов мышьяка, участвовал в обслуживанию сверхвысоковакуумной установки по получению монослоев кремния методом молекулярной эпитаксии, получению напыления в вакууме окислов индия.
Но кроме работы в научных и конструкторских учреждениях я занимался исследованиями в области теоретической физики в порядке личной инициативы. Основные работы я регистрировал у госнатариусов, которые привожу ниже:


1. Корейша А.О. «Устройство для получения электромагнитной энергии». 14 мая 1979 г. Заявка в «ВНИИГПЭ» г. Москва, №2766612.07(071205). Заявка была отклонена как ошибочная. Однако, в свете последних открытий, над устройством еще предстоит исследовательская работа.
2. Корейша А.О. «О физическом смысле постоянной Планка». Зарегистрировано 15 ноября 1980г. №8329. Новосибирск. Советский район.
3. Корейша А.О. «Обобщение уравнения движения Ньютона на онтологической основе». Сокращенный вариант. Зарегистрировано 23 января 1981 г. №277. г. Бердск. Новосибирская обл.
4. Корейша А.О. «Об электромагнитном источнике электромагнитной энергии». Зарегистрировано 23 января 1981 года. №278. г. Бердск, Новосибирская обл.
5. Корейша А.О. «Эксперименты А.Л. Родина и онтологическая теория пространства». Зарегистрирована 9 декабря 1982 г. №8975. г. Новосибирск. Советский район.
6. Корейша А.О. «Об аналоге принципа эквивалентности Эйнштейна в электродинамике. Зарегистрировано 24 сентября 1983 года. № 9270. г. Новосибирск, Советский район».
7. Корейша А.О.. «Онтология общественной системы». Зарегистрировано 17 сентября 1983 года. №9043. г. Новосибирск, Советский район.
8. Корейша А.О. «Об одной фундаментальной ошибке Ньютона, унаследованной современной физикой». Зарегистрировано 14 марта 1985 г. № 2980. г.Новосибирск, Советский район.
9. А.О. Корейша. Новая модель взаимодействия объекта и субъекта: онтологический аспект. АН СССР СО. Институт истории, филологии и философии. Новосибирск.1989.
10. «Гидродинамическая интерпретация уравнений Максвелла». Свидетельство про регистрацию авторского права №22086. 19.09.2007.
11. Патент на изобретение «Компрессорный тепловой насос». 15.01.2002. Бюл. №1
12. Заявка на изобретение «Магнитная система генератора переменного тока Корейши А.О.». Дата подания заявки 23.10.2007г.Получен патент.
13. Изобретения "Мультипольные космические движители" как источники электромагнитной энергии.
Переданы ЮНЕСКО в качестве дара мировому сообществу.
!4.В ЭЛЕКТРОСТАТИКЕ ДЕЙСТВИЕ НЕ РАВНО ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ.

Также было мною опубликовано ряд брошюр:
1. Корейша А.О. Обобщение принципа Сади Карно или прощание со вторым началом термодинамики. Одесса. 1996 г.
2. Корейша А.О. Обобщение принципа Сади Карно. Одесский центр Научно-технической информации. Информационный листок №291-96/Р.Одесса. 1996
3. Корейша А.О. Обобщение уравнения движения Ньютона или новая парадигма физики. Новая концепция физической природы сил инерции. Общедоступно. «Астропринт». Одесса. 1997 г.
4. Корейша А.О. Приглашение в цивилизацию ХХI века. Студия «Негоциант». Общество. Одесса. 1998 г.
5. Корейша А.О. Приглашение в цивилизацию ХХI века. Студия «Негоциант».Культура. Одесса. 1998 г.
6. Корейша А.О. «Головоломка стоимости» с социологической точки зрения. Интеллектуально-трудовая теория стоимости. Студия «Негоциант», Одесса. 1998 г.
7. Корейша А.О. Шагреневая кожа планеты и потемкинские деревни российских идеологов. Одесса. 1998 г.
8. Корейша А.О. Силы инерции – «скрытый параметр» физики. Студия «Негоциант». Одесса. 2002.
Корейша А.О. АНТИТЕРРОР. Универсальные модели общества и культуры – источник всеобщей мудрости. КОММЕНТАРИИ: Против идеологии и практики террора. Студия «Негоциант». Одесса. 2004

	Ищу...

	Что-то вроде она сама его морочила а он ни вчем не виноват? Так что ли?

	Если, говорят, все люди актеры, то почему некоторые играют подлецов не прерываясь ни на минуту.

	Отменяю просьбу

	Прошу сегодня не присылать мне письма! У меня важное дело!!! Посторонние для меня письма будут удаляться не читая.

	Все таки надо журналистам из двух древнейших профессий выбирать какую-нибудь одну.

	Противная дата 30 сентября

	Мавр нас предупреждал. Да по сравнению с ГУЛАГАми- это семечки. 'Ссылался 'Здесь нужно чтоб душа была тверда' Не душа. а скелет по крайней мере

	Склеевать ласты не надо, поскольку сделаны открытия, которые решают все пролемы, которые на поверхности

	С сентября человечество стало поглощать природный капитал, предназначенный для будущих поколений

	На Земле закончились ресурсы

	Этот сайт, чтобы размышлять, а не трепаться.

	НЕосхоласты - это специалисты, которые современную науку превращают в схоластику.

	Гений - Это талант умершего. Фаина Раневская.

	15 октября будет подтверждены результаты выборов и новый генеральный директор займет свой пост.