Мы поднялись на 8-ой этаж. Тут Леша нас на всякий случай предупредил, что если кто-то будет что-то спрашивать, нам следует дружно отвечать, что мы - друзья Славика. И уже в этом почетном качестве мы переступили порог квартиры №51. 
Квартира состояла из трех условно жилых помещений: двух комнат, одна из которых была заперта на замок (не исключено, что там держали Славика, которого иногда подкармливали рыбьими головами с кровью) и кухни, зайти в которую больше, чем на минуту, было решительно невозможно из-за стойкого запаха, наводящего необъяснимую панику на все живое (инфразапах). В холодильнике наши разведгруппы обнаружили практически полную бутылку водки и немного колбасы. Конечно, русский человек просто так бутылку водки не оставил бы, значит, она с подвохом. Мы открыли форточку на кухне и больше туда не заходили. Форточку пришлось открыть и в комнате, предоставленной нам на ночлег (отчего там сразу стало зябко). Ибо тоже, в некотором роде, попахивало. В комнате было два дивана и два кресла. Как выразился Леша, на "флэту" четыре с половиной спальных места. Нас было пятеро. Он обещал что-нибудь придумать до вечера да, видно, так и запамятовал. В комнате также был баян, два черно-белых телевизора (один в полуразобранном виде), и книжные полки. Сашка с Андрейкой оккупировали одну кровать (у окна), Ромчик (гитарист группы АБВИОТУРА) - другую (у телевизора), а мы с Павкой (фронтмэн группы АБВИОТУРА), стало быть, кресла. Довольно быстро стало ясно, что спать решительно не представляется возможным: Ромчик обнаружил под подушкой странных живых существ, напоминавших мокриц; Сашкина часть кровати сильно проваливалась и т.д. По черно-белому телевизору показывали передачу "Играй, гармонь!" Под это дело Павка опробовал баян. Стало совсем плохо! Тогда он обратил свой взгляд на книги. Первым ему попался поэтический сборник Льва Квитко со стихами про жука, веселого жука... Павка читал оглавление и вдруг:
- Шаин (прозвище Ромчика), ты сейчас обалдеешь!
Через несколько минут вместе с Шаином обалдели и мы. Дело в том, что на любом концерте АБВИОТУРЫ у Павки расстраивается гитара, а у Шаина рвется струна: без этого не бывает концерта. И вот, когда это происходит, они рассказывают всякие смешные и шняжные вещи. Шаин, в частности, довольно часто читает со сцены стихотворение "Бабушкины руки", которое он помнит наизусть еще с детства, потому что читал его в свое время своей маленькой сестре (о, бедная девочка!). Именно ЭТО стихотворение и обнаружил Павка в книге Л. Квитко! Благодаря этому, мы все наконец узнали имя автора сего эпохального произведения. Когда Павка прочел имя автора следующей извлеченной им книги, я не просто офигел, у меня мурашки пошли по спине (я даж грешным делом подумал, не мокрицы ли?!). Марк Лисянский, - прочитал Павка.
- Чо, серьезно, что ли? - чуть с запозданием отреагировал я, - это мой дедушка.
У меня такое впечатление, что мы должны были, не могли были НЕ ПОПАСТЬ в эту квартиру на окраине Смоленска, что это все не случайно.  И пусть скептик скажет, что, мол, следующая книжка, вытянутая Павлом, рушит все эти мои выводы и логические построения... Я решительно отвечу скептику: пошел на &#$, просто мы чего-то не знаем еще, это еще аукнется нам еще либо в прошлом, либо в будущем.
Книга называлась "О чем говорил мальчик", принадлежала перу некого А. Цессарского и была издана  тиражом 100.000 экз. всего навсего. Именно ее захватил с собой Саша, удаляясь в лоКАЛьный тур по санузлу. Именно ее он с выражением стал читать, услаждая слух всем собравшимся, безнадежно пытавшихся хоть чуть-чуть прикемарить, как только вернулся. Читал довольно долго, но через какое-то время он уже стал читать без выражения, а еще через минут 5 произнес:
- Все, заебался...
Надо сказать, что несмотря на довольно замысловатую интригу книги, именно чтение ее помогло всем погрузиться ненадолго в дрему...
В 11 мы проснулись и выдвинулись в танцевальный зал (ТЗ) "Молодость", где и должен был состояться двухдневный фестиваль. Рядом с ТЗ на ул Дзержинского находилось миленькая кафешка "Домино", где мы и потрапезничали, ибо, разумеется, приехали слишком рано. Потом погуляли неспешно вдоль крепостной стены, поднялись на Громовую башню.  
Затем ребята пошли ждать своей очереди на саунд-чек, а я решил попробовать найти какое-нибудь заведение, где можно будет посмотреть намеченный на тот же день футбольный матч ЦСКА - Спартак. Дело в том, что футбол, как и фестиваль должны были начаться в одно время - в 2 часа дня, но было совершенно очевидно, что фестиваль хорошо если начнется с часовым опозданием. Плюс первыми играли местные группы, послушав саунд-чек которых, я решил, что легко (без потерь) могу пренебречь их выступлением ради столичного дерби. Я прошелся по ул. Дзержинского вверх-вниз, пока не обнаружил прямо напротив ТЗ "Молодость" бар "Бастион" с цветным (!!!) телевизором и очень бюджетным разливным пивом. Именно туда я и удалился, послушав саунд-чек АБВИОТУРЫ и получив свой "бейджик". С Павкой я договорился, что если будет чего интересное, он мне позвонит, а мне останется только перейти дорогу, чтобы вернуться.
Занятно, что пока в "Бастионе" на экране было Муз-ТВ, то и клиентов у них практически не было. После того, как я попросил их переключится на футбол, в бар подтянулось несколько мужичков-болельщиков. Так, под пивко мы посмотрели футбол (ничья 1:1), потом органично так переключились на хоккей (полуфинал Чемпионата Мира в Москве Россия - Финляндия). Я еще усмехнулся себе под нос, стоило ехать за 384 км. от Москвы, чтобы в баре по телевизору смотреть, что происходит в той же Москве. Вообще-то, я конечно знаю, что с АБВИОТУРОЙ любой выезд стоит того. В перерывах я выглядывал из окна: у входа в ТЗ "Молодость" продолжали толпиться панки, делая друг другу "ирокезы" на головах. Павка не звонил, стало быть, здесь в баре было интереснее. Как вы знаете, мы финнам проиграли в дополнительное время 1:2. Это какое-то проклятие: думаю, попадись нам в полуфинале Канада, а шведы обыграли бы финнов, и все, мы - чемпионы. Все, что нам надо, это тупо избегать финнов в серьезных играх. Ведь тоже самое было на Олимпиаде в Турине в 2006 году. Де жа вю, блин! 
В не самом хорошем расположении духа, но с сознанием выполненного долга, я вернулся в ТЗ "Молодость". Фестиваль был в самом разгаре. Выступала местная группа LOGRUS. Я сразу понял, что мой выбор в пользу футбола-хоккея был абсолютно правильным. И не потому, что мне не понравилась группа LOGRUS. Просто звук был такой, что я не понимал даже, на каком языке они поют (я взял у них диск, послушаю дома на досуге и тогда скажу свое мнение). Но, похоже, местных панков это ни грамма не волновало. Они задорно крутили хайерами, их перло, они получали то, зачем пришли. Кстати, я был поражен: в местном баре не было вообще ничего алкогольного, даже пива (хорошо, что я вдоволь заправился оным в "Бастионе"). Как такую музыку при ТАКОМ звуке можно слушать без алкоголя, - я решительно отказываюсь понимать! Очень интересно, зачем организаторы отказались от такой мощной статьи дохода?! Билеты на 2 дня стоили 200 рублей (у меня на минуту закрались смутные подозрения, что это самая крупная цифра, известная в Смоленске), на один день - 150 рублей. Билетов к началу фестиваля было продано 400. Это очень неплохо, учитывая футбольно-хоккейные страсти, приходящиеся на то же самое время. Однако я думаю, организаторы, по меньшей мере, удвоили бы выручку за счет продажи пива. Ну да ладно, "минета што"?! Кроме того, в зале запрещалось курить. Нет, я-то уже 4 месяца не курю, но бедных панков жалко.  
За LOGRUSом выступала АБВИОТУРА и, разумеется, всех "порвала". И это даже несмотря на то, что организаторы внезапно сократили время выступления, и пришлось, увы, скоропостижно отказаться от исполнения "Коней". Просто ребята значительно сильнее, опытнее всех участников фестиваля. Они просто реально в другой весовой категории. Хедлайнерами были заявлена московская группа ЫШО-ЫШО, выступавшая на следующий день. Ну, не знаю. Название мне, конечно, приходилось ранее слышать, но музыку их - нет. После АБВИОТУРЫ выступала группа ЯДЪ из Уфы. Ребята, обмотаные бинтами, с торчащими из голов гвоздями делают бОльший упор на шоу, чем на музыку. Впрочем, опять же по такому звуку трудно о чем-либо судить. Я спросил у стоящего рядом Павки:
- Слушай, я понимаю, ЧТО вы поете, потому, что я знаю ваши тексты наизусть или у вас просто звук получше, чем у остальных?
Он даже не стал запариваться и перекрикивать шум, именуемый музыкой, идущий со сцены, и показал мне на пальцах: первое... М-да, грустно. 
Далее, коньяк "Три звездочки" лился рекой, и все происходило так, как и должно происходить на выезде: кто-то знакомился, с кем-то пили, было весело. Типичный рок-н-ролльный отрыв, от которого, обычно, с утра болит голова.
Впрочем, до утра еще нужно было дожить, а заснуть в данных обстоятельствах это не помогло. И даже пересилить себя и принять душ в данных обстоятельствах это не помогло. И мы стали смотреть Евровидение по черно-белому телевизору. "Друзья Славика" единогласно отдали победу Болгарии, потом трое из них вырубились, а мы с Павкой продолжали смотреть голосование. Надо сказать, что в хорошей компании даже такую лажу смотреть интересно. Мы сами себя веселили, отгадывали (довольно часто), кто кому сколько очков даст и почему. Думаю, участникам Евровиденья было бы интереснее посмотреть трансляцию нас, смотрящих их по ч/б телевизору в квартире Славика в Смоленске.    
С утра так по настоящему и не поспавшие, мы с Павкой двинулись гулять по Смоленску. Светило солнце и было хорошо, народу на улицах практически никого. Мы погуляли по старому городу, вышли к Днепру, прошлись вдоль реки, по мосту на другую сторону, и обратно вверх по соборной горе через Свято-Успенский собор, построенный в 1775 году и видный практически из любой точки Смоленска, и дальше... Позвонили ребята (Ромка, Андрейка и Сашка), и уже через несколько минут мы встретились у фонтанов, недалеко от памятника Ленину и отобедали в "Русском дворе", обсуждая "необычность" перехода в минор в припеве песни про снежинку из к/ф "Чародеи".
Потом попрощались с гостеприимной квартирой Славика и отправились на вокзал. Приехали задолго до отхода поезда... Но когда подошло время (поезд был проходящим из Бреста и в Смоленске и "стоял" всего 5 минут), оказалось, что мы вышли на совершенно другую сторону перронов. Пробежались по мосту, но, благо вагон №2 оказался поблизости, успели вовремя. В поезде, мне казалось, я сразу завалюсь спать на верхнюю полку (выезжали мы в 2 дня из Смоленска, а в Москве должны были приехать в 8 вечера того того же 13 мая), но всю дорогу коротал время за беседой с попутчиками Юлей и Колей из Самары.

Вторая и последняя цитата:
Роман Коробейников, aka Шаинский (гитарист группы АБВИОТУРА), выходя из поезда в Москве:
- В глаза приятно бросается большое количество красивых девушек!
Прямо в точку, Шаин, прямо в точку. После Смоленска это особенно заметно. Собственно, это заметно стало еще в поезде.    

P.S. За всеми хлопотами я совсем забыл поинтересоваться у местного населения, что такого произошло в Смоленске 25 сентября - не просто же так улицу, на которой мы жили, назвали ул. 25 сентября. Конечно, немного времени у меня заняло, чтобы уже в Москве это выяснить: 25 сентября - день освобождения Смоленска от фашистских захватчиков, а также день города Смоленска. Но спросить все равно надо было: интересно, много жителей Смоленска знают и помнят об этом.... 
 
  

  

 

Случилось мне волею судеб в канун полуфинального матча Олимпиады в Турине по хоккею между Финляндией и Россией оказаться в отеле «Скандинавия» на Финско-Российской границе. Отель этот представлял собой несколько маленьких деревянных домиков-коттеджей, расположенных рядом с сосново-еловым (боРеальным) лесом. После целого дня переезда на автомобиле по маршруту Тверь – Выборгская область меня уже интересовало только одно: наличие в номере телевизора. Фастер, телепатически прочитав этот вопрос в моих глазах, как заправский медиум, ретранслировал его хранительнице ключей от номеров. Эта особа пост-бальзаковского возраста, в связи с предстоящей ночью явно желавшая мужского внимания, ответила, что телевизор есть только у нее в каморке, куда мы вшестером по-любому никак не помещались… Однако уже было поздняк метаться, оставалось смириться с неизбежностью. Нам с Толиком, как представителям холостяцкого меньшинства, достался самый дешевый номер. Номер 8. Это вряд ли могло меня смутить. А когда я увидел телевизор, чувства снова вернулись ко мне. Наверное, нечто подобное испытывает моя мама, приходя с работы, не раздеваясь включающая первым делом свой очередной «любимый» сериал. Прямо в ботинках мы направились к волшебному ящику. Однако тот наотрез отказывался показывать ТВ-вещание. Звук при этом шел нормально. Ну и то хлеб, - подумал я. Толик же всесторонне осмотрев чудо техники, обнаружил антенну. - Должен показывать, - резюмировал он. Вообще, Толик не склонен к долгим и пространным речам. Если уж он открывает рот, то это либо за тем, чтобы отправить туда недюжую порцию пищи, либо за тем, чтобы сказать что-либо по существу. Это "существо" на этот раз нашло живой отклик в моем сердце. Но время поджимало, и я направил свои стопы к даме пост-бальзаковского возраста, чтобы узнать «чо за на фиг». Дама, признав в своей предыдущей реплике о наличии в номерах телевизоров искрометную петросяновскую шутку, взялась устранить неполадку. Однако пока мы совершали с ней неспешный моцион от ее каморки до нашего коттеджа, Толик уже со всем справился сам. Вот ведь как далеко шагнула техническая мысль: надо было просто отключить ди-ви-ди проигрыватель.

Радость наша, тем не менее, оказалась весьма недолгой. Уже в дебюте матча наши накосячили, остались в меньшинстве, и тут же получили первую шайбу от беззубого финского хоккеиста по имени Пелтонен. До перерыва игра нашей сборной была настолько безрадостной, что в перерыве срочно понадобились русские народные антидепрессанты. После недавней победы в четвертьфинале над грозной Канадой все-таки верилось, что наши еще себя покажут. Фастер, зашедший на огонек, был отряжен за пивом. Мы же с Толиком не могли подняться с кроватей, ибо носки наши были насквозь мокрыми от снега, занесенного нами в комнату на ботинках. В перерыве Толик всесторонне изучил комплекс услуг, который с гордостью обещал в рекламном буклете предоставить нам отель «Скандинавия», и пришел в праведное негодование от отсутствия в нашем номере холодильника. Нет, холодильник нам и на фиг не уперся, но раз обещано и деньги уплочены… Сами понимаете, нехорошо это как-то! Пиво помогло только до второй пропущенной шайбы, а уж после третьей - Фастер отправился к молодой жене, а я повернулся на бок и только успел вспомнить, как мы хотели гордо въехать в Финляндию под российским триколлором, так и заснул. Я все-таки помню еще те времена, когда хоккейные матчи СССР – Финляндия таили в себе только одну интригу: пять или семь шайб на этот раз мы им накидаем..?       

Во сне мне живо вспоминались события последних двух дней. Как мы встретились вечером у станции метро «Динамо», как заехали в гипермаркет «Метро» на выезде из Москвы, где закупились едой и питьем, ибо в Евросоюзе все это стоит на порядок больше. И как они там живут, бедолаги?! Сама по себе сеть «Метро» представляет из себя что-то странное, противоестественное с точки зрения законов рыночной экономики. Если ты – обычный хер с горы – тебя туда даже на экскурсию не пустят. Чтобы туда попасть, у тебя должна быть специальная карточка. Карточки выдаются на работе во всяких разных учреждениях и корпорациях. Ну и, слава богу, не в Европе какой-нибудь живем, карточку эту можно справить через всяких разных умельцев, коими кишит интернет. Я вот в свое время закончил экономический факультет, и что-то не припомню, чтобы продавцу при капитализме было хоть какое-либо дело до того, КТО покупает его товар. У него одна задача: впарить его как можно большему количеству лохов. При этом особенно удивительно, что сеть «Метро» это не какое-нибудь там «российское ноу-хау», эта сеть зародилась в Германии. Только вот что-то не могу я себе представить, чтобы в Германии покупателя не пустили в магазин. Бред какой-то! Ну да ладно. Чего париться, вон идет бесплатная дегустация «Бейлиз» со льдом. Короче, благодаря тому, что 23 февраля сделали наконец нерабочим днем, мы поздно вечером уже приехали в Тверь, где нас гостеприимно встретили Даня и Ира, с которыми утром следующего дня нам предстояло ехать в Финляндию кататься на горных лыжах. В их просторном доме, как ни странно, время отчего-то совсем не желало стыковаться с пространством. Хотя, признаюсь, поначалу наряженная елка во дворе у гаража в конце февраля меня не сильно насторожила. Не придал я особого значения и теням-привидениям, то и дело курсирующим по дому. Одна из этих теней принадлежала некому французскому подданному, видимо, забытому армией Наполеона при отступлении. Ну, так и что, мало ли какие чудеса случаются в российской глубинке?! За ужином мы дружно дали друг другу торжественную клятву выехать в 8 утра. Перед тем, как отправить спать, меня познакомили с синим, плоским двулапым муравьем-мутантом, шведского происхождения. Вместо подушки мне подсунули мухомор, поэтому всю ответственность за последующие события, а также за их описание я с себя решительно снимаю. В конце концов, это всего лишь сон.

Выехали мы на следующий день на двух машинах уже ближе к 11. И все-таки это следует признать безусловной победой, ибо предыдущее хождение за три моря к чухонцам Даня и Фастер, обильно помолившись, начали лишь в полшестого вечера, что следовало из воспоминаний очевидцев того крестового похода окологодичной давности. Мы сделали круг почета вокруг Твери, проехав по самой живописной части города, гордо именуемой Химзаводом, и отправились в дальний путь. За окном мелькали одинаковые российские деревушки со странными названиями: Овинище, Яжелбицы. 



На фото: Я, конечно, не мог просто так проехать мимо деревню с таким названием.

Мне больше всего запомнилась деревня КрЕстцы, жители которой, в соответствии с законами рынка, выкатили прямо к дороге русские самовары, предлагая путнику горячего чайку. Деревянные места общего пользования говорили о том, что политкорректность еще не докатилась до этих мест. Сексизм просматривался в том очевидном факте, что они явно были не приспособлены для нужд особ женского пола, ибо монбланы вторичного продукта в них, как правило, возвышались над тем, что в обычной ситуации именовалось бы стульчаками. Ничего удивительного, деревни все еще живут в строгом соответствии с Традицией. Долго ли коротко ли, так мы и доехали до отеля «Скандинавия», что за Выборгом.

С утра я проснулся и, поколдовав недолго над рукомойником, который был настолько мал, что даже не вмещал в себя для наполнения водой электрический чайник, любезно предоставленный нам отелем, мы отправились завтракать. Ибо завтрак был включен в стоимость проживания. За завтраком Толик несколько успокоился, выяснив, что и в других номерах не было холодильника, т.е. не мы одни были обделены комфортом, уютом и удобствами. Мне же непрестанно вспоминалось улыбчивое беззубое лицо Пелтонена, отправившего первую шайбу в ворота нашей сборной (всего их там, как выяснилось, в итоге побывало четыре, однако имена  авторов остальных трех шайб история не сохранила). Кто бы мог подумать, что в самое ближайшее время этот Пелтонен будет являться нам весьма часто, правда, в разных обличиях.

Первое его обличие явилось нам в виде двух таможенников на границе.

–         Кто фодитель? – с интонацией немецко-фашистских оккупантов из советского кино спросил меня один из них.

–         Вон, Олег Быстрецких, - промямлил я, указывая на Фастера.

–         Тогта фам ф друкое окошко, - резюмировал он.

Очереди практически не было, поэтому все формальности были улажены довольно быстро. Удивляло и обескураживало только, что с русской стороны нас проверили трижды, видимо, опасаясь лазутчиков, желающих незаконно пробраться в магазин Duty Free, что расположен на КПП Nuijama (читается также: Ну и яма), а с финской – лишь один раз. В этом самом нуиямском Duty Free мы закупились алкоголем, а до этого в последний раз под завязку заправились дешевым (во всех смыслах этого слова) российским бензином. За границей он стоил, как минимум, в два раза дороже. Странным образом, как только мы пересекли границу и даже не проехали еще одного километра, выглянуло солнце. Такое впечатление, что пограничники не пропускают солнце без визы на нашу территорию. Граница на замке! Мы отметили пересечение границы 100 граммами йогурта и двинулись дальше. 



(на фото (слева направо): Даня, Ира, Фастер, Саша Фастер, Толик.

Путь нам предстоял не такой уж дальний, однако, Фастер предостерег нас от преждевременного ликования:

-          В Финляндии очень жесткие ограничения скорости. В редких случаях разрешается ехать с космической скоростью 100 км. в час. А русские водители по праву считаются в Финляндии самыми законопослушными, ибо за стольник от Пелтонена уже не откупишься!

После России казалось, что мы стоим на месте. Везде маячили ограничители скорости с выложенными лампочками циферками 60 и 80, а также интересные экраны, которые показывают водителю проезжающей машины, с какой скоростью он едет. По недоразумению, потеряв ориентир в виде Даниного Сааба, мы заехали в маленький городишко Лапиинранта. Ничего особенного: маленькие дома, вроде наших хрущевок, раскрашенные правда в довольно жизнерадостные цвета: желтый, красный… Приятно удивило большое количество велосипедистов. Не то, что это явилось каким-то откровением, приходилось видеть их ранее и в Голландии, и в Германии… Но вот именно зимой на снегу это впечатляет. Конечно, для них все удобства: стоянки, дорожки. Очередной раз я пожалел, что в родной Москве передвижение на велосипедах весьма ограничено. Полюбовавшись местными красотами и созвонившись с Даней, мы вернулись на трассу на Миккеле и вжарили разрешенные 100 км. в час. Пелтонен, правда, проезжавший рядом, не особенно был озабочен ограничением в скорости, и порой развивал до 130 км. в час. Микко Хаккинен! Наверное, он знает, где на трассах проверяют скорость. Финские деревеньки, которые мы проезжали, сильно отличаются от русских. Они как бы разбросаны по два-три дома, и порой весьма затруднительно сказать, где начинается / заканчивается деревенька. Снег белейший, солнце светит! Хорошо! Еще бы скорости добавить! Финское радио тоже сильно отличается от нашего: куда-то напрочь исчезла вся попса, и даже наш канал «Спутник» передавал вполне вменяемую музыку. Впрочем, скоро он исчез из диапазона…

Вскоре, естественным образом, Саше захотелось в туалет, и мы остановились у придорожной кафешки. Фастер, говорящий по-английски, взялся навести мосты. Они зашли в кафешку. Далее, минуты через две, мы с Толиком, оставшиеся в машине, наблюдали следующую картину (маслом): на крыльцо вышли трое: Фастер, Саша и Пелтонен. Пелтонен показал им жест, который едва ли можно было толковать двояко. Мы его озвучили знаменитой фразой Кузьмича из «Особенностей национальной охоты»: «Девки у нас красивые. А зверь ушел на дальний кордон!». Короче, фин показал им куда-то вдаль вдоль трассы.

-          Ну, чего он тебе сказал? - спросили мы вернувшегося несолоно хлебавши Фастера.

-          Да хрен его знает, - ответил тот.

Короче, первый контакт третьего рода с Пелтоненом следовало было признать неудачным.

-          Ну, я могу еще терпеть, - успокоила нас Саша.

Мы проехали еще какое-то время, пока не обнаружили наскальное искусство местных умельцев. Прямо на скале висела ультра авангардистская фигурная конструкция из автомобильных ремней безопасности. Понять глубокозатаенную мораль сего произведения представлялось несколько затруднительным, зато легко представлялась гордость Пелтонена, лазавшего по довольно высоким отвесным скалам, автора сего шедевра.



На фото: финское народное наскальное искусство.

 Рядом обнаружилась неказистая будка, недвусмысленно напоминающая туалет. Туалетом, впрочем, она и оказалась. Ни «эМ», ни «Жо» на дверях не значилось, как и других гендерных опознавательных знаков, поэтому я зашел проведать обе, имеющиеся в наличии, кабинки.  К удивлению своему я обнаружил, что мода на монбланы докатилась и до этих отдаленных мест. Правда, нашим они, конечно, были не чета. Они практически совсем не превышали ватерлинию. Так что оказались вполне применимыми для лиц обоего пола. 

День постепенно стал сдавать свои позиции вечеру, когда мы съехали с трассы на дороги поменьше. Здесь стали отчетливо заметны палочки, заботливо воткнутые кем-то по обе стороны дороги прямо в сугробы, отражающие свет, так, что в темноте в свете фар сразу заметны контуры дороги. И уже совсем скоро мы приехали в Саарисенте, расположенную неподалеку от города Нильсия, где нам предстояло провести следующую неделю. Из вежливости проехав мимо первого поворота, который нам был нужен, мы вернулись и оказались в живописном месте: несколько коттеджей на берегу озера. Наверное, здесь очень красиво летом, но и зимой тоже – сказочно красиво. Остановившись у домика хозяина, чтобы взять ключи, мы обнаружили две пары детских лыж, воткнутых в сугроб. Я поначалу был не склонен придавать этому хоть какое-либо значение. Но Фастер настоял на том, чтоб я обратил внимание на надпись на лыжах. Peltonen, - прочитал я и захохотал. Знак свыше. Все правильно, значит, мы дома.

Пелтонен, в лице хозяина этого райского уголка, взялся лично проводить нас до дома и объяснить, что к чему. Это обнадеживало. Он бодро ходил по дому и рассказывал нам о предназначении того и этого, как правильно пользоваться сауной и туалетами. В нашей компании было два профессиональных переводчика английского языка, однако, оба явно пасовали перед лингвистическими познаниями Пелтонена. Вершиной его речи стал жест, отдаленно напоминающий фашистское приветствие «Хайль Гитлер» с вытянутым указующим перстом. Перст указывал под ничем не примечательный поворот лестницы, ведущий на второй этаж. Все это сопровождалось красноречивым “No”. В течение последующей недели, как только выпадала свободная минутка, я пытался найти под лестницей хоть что-либо, что могло вызвать такую реакцию. Увы-увы! Скудна моя фантазия, беден словарный запас! Утешало лишь то, что и Фастер не брался объяснить сей феномен.

Мы, как могли, заверили Пелтонена, что его слова произвели на нас должное впечатление и что отныне и впредь мы будем действовать в строгом соответствии с его рекомендациями. На том и расстались. И до самого последнего дня, когда мы возвращали ему ключ от дома, мы его больше не видели. И снова, следовало признать, что попытка контакта третьего рода с Пелтоненом потерпела чувствительное фиаско. 

Дом был просторным двухэтажным строением с четырьмя спальнями, двумя туалетами, сауной, кухней, переходящей в просторную гостиную с камином, сушилкой и двумя верандами. Даня с Ирой заняли спальню с двухместной кроватью на первом этаже, остальные расположились на втором.  Мы с Толиком могли занять по отдельной комнате, но решили, что вместе все-таки веселее. Занятно, что в инструкциях, полученных нами еще в Москве, особо подчеркивалось, что хозяин не предоставляет простыни и наволочки. И хорошо еще, что Фастер вовремя обнаружил этот пункт (буквально в день отъезда). Поэтому постельное белье было тоже привезено нами из России. Для особо любопытных любителей статистики вкратце сообщу, что дом нам обошелся в 800 евро за неделю. Что весьма дешево. А если бы мы, как планировалось изначально, приехали бы в составе 9 человек, то это все обернулось бы менее чем 100 евро с носа. Троим отколовшимся – наше презрение и позор. Впрочем, они сами себя наказали!

Мы отужинали, опробовали сауну с нырянием в снег с веранды… Сауна оказалась маломощной и, по оценке главного эксперта Донских Бань Жени Федяева, пар в ней едва ли бы удостоился даже его полупрезрительного эпитета «Диетический». В течение последующей недели мы пытались, как могли, нагнать температуру, даже дошли до 140 градусов, но, видимо, погрешность градусника была слишком велика: до того, чтобы полностью превысить его шкалу оставалось каких-то 10 градусов, а особенного жара что-то не очень ощущалось. Зато купание в снегу очень даже бодрило и радовало: не так много мест, где белейший снег находится в такой непосредственной близости от парилки.

Продолжение следует...