Грешники, не радеющие о своем спасении, чтобы заглушить в себе голос совести, обыкновенно утешая себя надеждою на милосердие Божие и на безнаказанность, говорят: "Бог милостив, все ничего, все пройдет", – и продолжают грешить.

Знайте, братие, что надежда таких людей на милосердие Божие напрасна и надежда на безнаказанность тщетна. Бог прощает только грешников кающихся и заботящихся о своем исправлении, а к таким, как вышеупомянутые люди. Он правосуден и наказывает их не только в будущей жизни, но и в настоящей.

Одна женщина, бывши в Саровской пустыни, пожелала от своего усердия видеть великого подвижника отца Серафима. Старец принял ее с отеческой любовью и наряду с прочими советами и наставлениями стал говорить ей о том, чтобы она убедила своего мужа исправить себя от невоздержания, дерзости, несправедливых притеснений и немилосердия к ближним.

К этому преподобный прибавил: "Если муж твой не оставит этих страстей, вкоренившихся в нем, то он непременно будет наказан Богом". Говоря последние слова, он взял с печи пучок спичек, подал их женщине и сказал: "На, возьми эти спички и храни их".

Женщина, когда отец Серафим начал говорить о наказании мужа ее гневом Божиим, сильно смутилась этим и после много рассуждала со своими домашними и знакомыми о простом, но странном подарке отца Серафима, но никто не мог растолковать его значения.

Наконец, наступил страшный час, в который разъяснилось значение подарка и само предсказание дивного старца исполнилось.

В один день небо отовсюду начало покрываться тучами, и к вечеру собралась ужасная гроза. Весь народ обратился с молитвой к Богу, стала молиться и упомянутая женщина. Между тем в это страшное время двое малолетних детей ее спали: один подле окна, а другой несколько дальше. Вдруг ужасный удар грома разразился над домом ее, и в одно мгновение вслед за сверкнувшею молнией оторван был от окна деревянный карниз и расщеплен в мельчайшие спички; большая часть их вонзилась в лицо и бороду ее мужа, и, пораженный этим ударом, он вскоре умер. Между тем, к немалому удивлению всех, ни дети этой женщины, спавшие близ самого окна, ни сама она нисколько не были задеты этим ударом.

После этого женщина невольно вспомнила слова отца Серафима и тогда только поняла значение его странного, как казалось, подарка, удивляясь его чудной прозорливости.

Итак, не радеющие о своем спасении, если не оставят своей греховной жизни, пусть не льстят себе надеждой ни на милосердие Божие, ни на безнаказанность и из приведенного примера пусть убедятся в той истине, что грешников нераскаянных Господь не оставляет без наказания иногда еще и в этой жизни.

А убедясь в этом, чтобы не подвергнуться на будущее время праведному гневу Божию, пусть прежде всего переменят греховную жизнь на добродетельную и после того уже, когда утвердятся в последней, смело пусть надеются н на милосердие Божие, и, несомненно. Господь простит их и от наказания избавит, о чем свидетельствует Он Сам через пророка Своего: Если народ... обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему (Иер. 18,8). И то же подтверждает книга пророка Ионы, где сказано: И увидел Бог дела их (ниневитян), что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел (Иона 3,10).

Спешите же, доселе не радевшие о своем спасении, к покаянию и исправлению своей жизни, и Господь прошлое ваше забудет и вместо наказания милостями Своими посетит вас. Аминь.

К сожалению, братие, в большинстве случаев мы никак не можем похвалиться своим обращением и обхождением с ближними. При обращении с высшими у нас нередко являются лицемерие, лесть, коварство, человекоугодничество; при обращении с низшими – презрение, гордость, надменность, спесь. Это нехорошо, как и говорит апостол Иаков: Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого, – хорошо делаете. Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете, и пред законом оказываетесь преступниками (Иак. 2,8-9).

Ввиду этого нам необходимо впредь переменить наше обращение с ближними и относиться к ним не так, как относились до сих пор. Но как же? Да относитесь к ним так, как относились угодники Божий, и это будет самое лучшее. Своим примером они научат вас должному обхождению с ближними, и тогда вы будете обращаться с ними совсем иначе, чем обращались до сих пор. Мы же для того, чтобы подтвердить последние слова наши самим делом, сейчас и пример вам от одного из угодников Божиих представим.

Вот что по этому предмету пишется про преподобного Серафима Саровского в житии его. Особенным свойством его обхождения и бесед были любовь и смиренномудрие. Кто бы ни был приходивший к нему, бедняк ли в рубище или богач в светлой одежде, с какими бы кто ни приходил нуждами, в каком бы греховном состоянии ни находилась его совесть, он всех лобызал с любовью, всем кланялся до земли и, благословляя, сам целовал руки даже и у непосвященных людей.

Никого не поражал он жестокими укоризнами или строгими выговорами, ни на кого не возлагал тяжкого бремени, сам неся крест Христов со всеми скорбями.

Говорил он некоторым и обличения, но кротко, растворяя слово свое смирением и любовью. Старался возбудить голос совести советами, указывал пути спасения и часто так, что слушатель его с первого раза и не понимал, что дело идет о душе его. После же сила слова, осоленного благодатью, непременно производила свое действие.

Не отходили от него без должного наставления ни богатые, ни бедные, ни простые, ни ученые, ни вельможи, ни простолюдины; для всех было довольно живой воды, текущей из уст прежнего молчальника, смиренного и убогого старца.

Народу, особенно в последние десять лет его жизни, к нему стекалось ежедневно целые тысячи. Ежедневно при многочисленном собрании пришельцев в Саров у него бывало в келье около двух тысяч человек и более. Он не тяготился этим и со всяким находил время побеседовать на пользу души. В кратких словах он объяснял каждому то, что именно ему было благопотребно, открывая часто самые сокровенные помыслы обращавшихся к нему. Все ощущали его благоприветливую, истинно родственную любовь и ее силу, и потоки слез иногда вырывались даже у таких людей, которые имели твердое и окаменелое сердце.

Вот каким было обращение преподобного Серафима с ближними. И это обращение преподобного не оправдывает ли наши слова о том, что и вы так же должны относиться к ближним, как относились к ним святые угодники Божии? Какой это прекрасный пример для подражания! Он указывает нам, что главным свойством нашего обхождения с ближними должны быть любовь и сострадание.

Он учит нас ко всем относиться как к братьям, никого не поражать жестокими укоризнами и выговорами, ни на кого не возлагать тяжкого бремени, растворять слово наше смирением и любовью и находить время со всяким побеседовать на пользу души его. Он, наконец, побуждает нас достигать того, чтобы все ощущали от нашего обращения с ними нашу благоприветливую, истинно родственную любовь и ее силу и чтобы нашими беседами трогались и холодные сердцем люди.

Но ведь это только один пример. Что же сказать о тысячах других подобных относительно обхождения и обращения с ближними? А ведь их подлинно тысячи, ибо все святые любовью жили, любовью и спасались.

Учитесь же, повторяем, у святых угодников, как должно вести себя по отношению к ближним, как беседовать и обходиться с ними, и вы всегда получите от них уроки спасительные, дышащие любовью, состраданием и милосердием. Аминь.

Ныне редки стали, к сожалению, древние отеческие богодухновенные беседы; чтение житий святых Отцев почти совершенно оставлено, да и самим Священным Евангелием занимаемся мы слишком мало, по причине холодности нашей к делу спасения, и в этом дадим ответ на Страшном Суде Христовом.

Хотя мать наша Церковь и проповедует нам ежедневно по зачалу, а иногда и по два из Священного Евангелия, но как часто не удается нам послушать этого сладкого Евангельского гласа. Одни за обрядами, другие за нарядами, приходят в храм Божий поздно, и чрез то не все пользуются сладостью учения Христа Спасителя. Некоторые же хотя и к началу приходят, но также лишаются этой спасительной манны, потому что или обуреваются житейскими попечениями и мысленными наплетами от врага, или сами не внимают и рассеиваются народным шумом, особенно же когда они стоят вдали, а служащие читают Священное Евангелие слишком тихо и невнятно.

Напротив того, какое было бы невыразимое утешение, если бы жизнь Христа Спасителя читалась нами постоянно, во всякое время, как она услаждала бы и душу и самый телесный состав наш, и на какую высокую степень чистоты и совершенства могла бы взойти душа от этого постоянного услаждения.