Святое Евангелие повествует нам о множестве чудес, которые сотворил во всей Своей земной жизни Господь наш Иисус Христос. Но то чудо, о котором мы слышали в сегодняшнем Евангелии, имеет особый характер, почему, между прочим, оно в году читается дважды: один раз — в Великом посту и потом еще раз — в один из воскресных дней (уже не во время поста).

В этом чуде мы видим, как вера человека дает ему силу, мужество и решимость добиться своей цели, если даже встречаются несомненные препятствия.

Один человек заболел болезнью, которая в Евангелии именуется расслаблением (по-нашему — паралич), и его друзья решили во что бы то ни стало принести его к Божественному Чудотворцу, о Котором слава гремела уже тогда по всей Палестине. Но когда друзья принесли его к дому, где учил Господь, то оказалось, что нет никакой возможности приблизиться к Нему, потому что Его окружала масса народа. У них была тяжелая ноша — они несли своего больного друга в переносной постели или на носилках и увидели, что им никак к Нему не пройти.

И вот тогда они не остановились перед совершенно необычным средством: поднявшись на плоскую, сделанную из черепицы крышу, они ее разобрали; быть может, хозяева дома особого удовольствия не испытывали, видя это, но они сделали свое дело и таким чрезвычайным способом добились того, что переносную постель, на которой лежал расслабленный, опустили прямо к ногам Спасителя.

Но как назидательно дальнейшее повествование об этом чуде! Евангелист говорит, что Спаситель, «видя веру их», говорит расслабленному: «...прощаются тебе грехи твои» (Лк 5, 20). Обратите внимание на слова «веру их»; не сказано «веру его», то есть самого расслабленного. Возможно, слова «веру их» относились и к нему, а может быть, и нет, потому что паралич мог его привести в полное расслабление и душевных, и телесных сил. У него самого вера могла и поколебаться, может быть, у него и не было твердой веры, но Господь видит «веру их», тех, кто принес этого больного и свою веру уже доказал своей решимостью и настойчивостью.

Видя веру их, Господь обращается к больному, но не говорит ему сразу «встань», а говорит ему: «Чадо, прощаются тебе грехи твои». Этим Господь сразу дает нам урок, что нужно смотреть, как говорят, в корень дела и прежде чем врачевать тело человека, нужно уврачевать его душу. Болезнь, прямо или косвенно, всегда есть результат греха. Если бы люди не грешили, то и не болели бы. И вот Господь показывает нам, как врачуется этот корень, и сначала исцеляет душу от греха, от болезни греховной.

Но тут получилось неожиданная «реакция» на слова Спасителя. Когда Он говорил: «...прощаются тебе грехи твои», то среди окружавших Его в это время были и Его враги, книжники и фарисеи, которые из этого случая не замедлили извлечь для себя повод к осуждению и порицанию. Они стали думать, что Он богохульствует, отпуская грехи, так как кто же может отпускать грехи, кроме одного Бога, и не подозревали того, что они в данном случае правы, потому что Отпускавший грехи был именно Бог воплощенный.

Тогда Господь показал им, что Он видит их мысли, и сказал: «Что вы думаете в сердцах своих? Скажите, что легче, по-вашему, сказать: прощаются тебе грехи или встань, возьми постель твою и иди?» (Лк 5, 24) По существу, сказать первое труднее. Ибо, действительно, отпускать грехи может только Бог или Его служитель, имеющий на это от Него власть и право. Сказать же «возьми постель твою и ходи» — значит действовать уже в порядках обычной нашей жизни. Но это — по существу.

А с внешней стороны — как и думали книжники и фарисеи и многие из народа — конечно, труднее сказать второе. Потому что сказать «прощаются тебе грехи» легко, а отпущены они или нет — кто может проверить? Сказал и сказал… А если сказать больному «возьми постель твою и иди», а он не встанет и не пойдет, то получится нехорошо. Поэтому, с человеческой точки зрения, судящей по внешности, труднее сказать второе.

Вот Господь: «...чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи… тебе говорю — обращается Он к расслабленному — встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Лк 5, 24) (то есть — чтобы вы знали, что у Меня есть та власть, о которой вы говорите и которая принадлежит только Богу, Я делаю на ваших глазах то, что с вашей точки зрения гораздо труднее, — исцеляю расслабленного).

Но я еще раз хочу повторить то, что для нас с вами необходимо всегда помнить: врачевать больного человека нужно с основы.

Вот почему верующие люди, когда они серьезно заболевают и когда вокруг них идут разговоры о том, чтобы пригласить врача, а может быть, созвать консилиум, говорят: «Сначала призови ты служителя Церкви, он укрепит меня Таинствами церковными — исповедью, принятием Святых Таин и соборованием (или елеосвящением — Таинством, специально назначенным для врачевания). И когда душа моя будет освобождена от тяжести греховной, тогда лечите и мое тело». Так и нужно всегда поступать.

А ведь нам, духовникам, сплошь и рядом приходилось встречаться с печальными случаями, когда человек болен тяжело и опасно, ему грозит смерть, а окружающие его и родные не приглашают к нему священника, говоря: «Мы боимся его испугать».

Разве можно руководиться такими соображениями, когда человек, быть может, стоит вплотную перед концом своей жизни? Как же лишить его главного — того, что необходимо для отходящей души? Нет! Не приглашают служителя Церкви! Говорят: «Боимся испугать».

А между прочим, нужно иметь в виду и то, что человек, который сознает, что его болезнь может кончиться смертью, уже совсем по-другому смотрит на все — у него иное восприятие. Мне, грешному, приходилось причащать за долгие годы священства многие сотни, а может быть, и тысячи больных, и я не помню ни одного случая, чтобы больной испугался. Наоборот — больные всегда с радостью встречают служителя Церкви, несущего им благодатное укрепление и освящение.

Это и есть то первое и главное, что необходимо сделать для больного, а потом уже делать все остальное, то есть врачевать его земными лекарствами. Но прежде всего надо уврачевать его бессмертную душу. Аминь.

"Всякое прикосновение мужчины и женщины неприлично, если оно не стоит на основе любви; всякое сладострастье под тенью великих крыльев любви - целомудренно. Для любви нет грязи, нет низости, нет позора. Это - свет, который освещает все; это - тепло способное разогреть лед; это - мед, который уничтожает всякую горечь. Любовь освещает все, до чего рукой, взором или мыслью коснулся тот, кого мы любим".

Эти слова сказаны не современным романистом, а одним из величайших церковных богословов, аскетов и мистиков - святителем Григорием Назианзином, жившем более полутора тысяч лет назад, в IV веке.

Во-первых, я не люблю интернет-дискуссий. Не потому что считаю Интернет чем-то плохим (я пользуюсь сетью для научной работы), просто мне кажется, что это не самое удачное средство для общения.

Во-вторых, священники не любят говорить о чем-то серьезном, если это разговор "просто так": Происходит некоторая профанация того, что тебе очень дорого, а может быть даже и больно. Такая профанация ничего хорошего принести не может. Конечно, я не хочу сказать, что участники дискуссии как-то неискренни или несерьезны, но глубоко уверен, что личный разговор со священником в храме и самая прекрасная, остроумная и искренняя реплика на сайте - это совсем разные вещи.

В-третьих, ни один серьезный врач не будет давать рекомендаций "за глаза", и ни один священник не будет давать никаких формальных оценок и советов, если он не почувствовал той проблемы, с которой пришел человек, т. е. не стал ее соучастником, со-чувствующим.

В-четвертых, священник должен быть очень бережным по отношению к духовному миру каждого человека. Нельзя оказывать давление или духовное насилие: человек должен оставаться духовно свободным в своем выборе. Согласитесь, что это почти невозможно, когда нужно давать критический комментарий к искренним словам человека, отражающим его глубокие внутренние переживания, не чувствуя ни его реакции, ни той боли, которая, может быть, скрыта в этих словах.

Наконец, у меня нет ни опыта, ни достаточно знаний для того, чтобы быть экспертом в вопросах семьи и брака: мне чуть больше тридцати лет, я служу священником всего только восемь лет, женат - только девять и у нас только трое детей.

На последнем хотелось бы остановиться подробнее. В дискуссии многие участники очень смело ссылались на свой личный опыт семейной жизни. Это сделано явно искренне и серьезно, поэтому звучит убедительно и вызывает уважение. Но мне всегда страшно ссылаться на свой собственный опыт, во-первых, потому что не хочется говорить публично о том, что слишком дорого, а во-вторых, потому что настоящая любовь всегда абсолютно исключительна и совершенно уникальна, не похожа ни на какой другой, чужой опыт любви. Библия говорит об этом так: "Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю: пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к сердцу женщины". У Шекспира на совет "полюбоваться другими" Ромео отвечает:


Настоящая, единственная любовь у каждого человека всегда "лучше всех", особенная, новая и разная, только грех и блуд всегда совершенно одинаков и скучен.

Почему же я все-таки согласился высказаться? Во-первых, мое согласие что-то сказать вызвано тем, что к каждому священнику (даже самому молодому и неопытному) и ко мне в том числе, обращались, постоянно обращаются и будут обращаться люди, которые прошли через опыт блудного сожительства. Они бывают в ужасе от того, что ощутили всю силу уничтожительного влияния греха на свои чувства, сердце и вообще на все силы и способности своей души. Их бывает очень жалко, а иногда за них страшно, особенно, когда они сами до конца не осознают, какие они жалкие неудачники. Во-вторых, в дискуссии прозвучали слова "никому ведь от этого не плохо" (имеется в виду от того, что люди сожительствуют, а не женятся), но вот это как раз совсем неверно! Плохо от этого многим. Не только мне лично - я могу потерпеть, но и моим детям, а этого я терпеть не имею права.

Конечно, хотелось бы как-то объяснить взгляд Церкви на проблему брака и сожительства, но в краткой реплике-комментарии выразить учение Церкви во всей полноте невозможно. Поэтому мне хочется, прежде всего, предупредить, что возможны какие-то неясности или неточности. Из-за них может показаться неубедительной сама позиция Церкви в данном вопросе. На самом деле это не так, это только значит, что я плохо объяснил и нужно попытаться самому вникнуть в проблему более глубоко.

Церковь никогда не считала чем-то самим по себе греховным физические отношения между полами. Напротив, древние церковные правила называют грехом отношение к физическому общению супругов, как к чему-то гнусному. "Всякое прикосновение мужчины и женщины неприлично, если оно не стоит на основе любви; всякое сладострастье под тенью великих крыльев любви - целомудренно. Для любви нет грязи, нет низости, нет позора. Это - свет, который освещает все; это - тепло способное разогреть лед; это - мед, который уничтожает всякую горечь. Любовь освещает все, до чего рукой, взором или мыслью коснулся тот, кого мы любим". Эти слова сказаны не современным романистом, а одним из величайших церковных богословов, аскетов и мистиков - святителем Григорием Назианзином, жившем более полутора тысяч лет назад, в IV веке.

Что же тогда Церковь не приемлет? К чему относится с абсолютной бескомпромиссностью и называет грехом? В процитированных словах святителя Григория на это есть очень ясное указание - это то, что "не стоит на основе любви". Действительно, вы не найдете в Евангелии какого-то формального списка грехов или перечисления поступков, которые являются грехом. Потому что никакого формального определения греха нет и быть не может. Грех - это то, что мешает человеку любить Бога и близких. Это то, что разделяет людей, то, что делает человека бесконечно одиноким. Это единственное точное определение греха. Из него со всей очевидностью и неизбежностью вытекает та бескомпромиссная позиция, которую Церковь занимает по отношению ко всякому злу и греху. Она не может одобрять или благословлять никакие отношения между людьми, которые ведут к разделению, разрыву, и называет их греховными.

Нужно обязательно понять, что Церковь называет отношения между людьми греховными не тогда, когда они противоречат каким-то формальным установлениям, а когда они ведут к разделению и одиночеству.

С этой точки зрения можно попытаться прокомментировать реплики в предлагаемой дискуссии. Но прежде чем это сделать, еще раз нужно оговориться, что очень не хочется с кем-то спорить и тем более кого-либо обличать. В особенности это касается Татьяны (которая является единственной "защитницей" "свободной" любви в дискуссии). Поэтому, когда я не соглашаюсь с какими-то словами участников дискуссии, это значит, что я оспариваю какой-то ложный стереотип, который в них отражается, но ни в коем случае не осуждаю их автора.

Продолжая тему понятия греха, хочу обратить внимание на слова в реплике Нины: "развод - это не столько грех, безобразие, плохое поведение, сколько горе". Слова в целом совершенно правильные, но в них есть оттенок, с которым можно поспорить. А именно: грех отождествляется с безобразием и плохим поведением и ему как бы противопоставляется горе. Так вот, на самом деле грех вовсе не всегда обязательно внешне безобразен, но зато это всегда горе и одиночество. Нужно помнить, что грех - это то, что противоречит любви и несовместимо с ней. Поэтому, когда мы пытаемся оценить отношения между людьми и понять, "греховные" они или нет, то нужно, в первую очередь, искать не внешних признаков (в поведении людей или форме отношений), а понять: помогают ли эти отношения учиться любить друг друга или ведут к нелюбви, к разрыву?

Когда эти отношения только начинаются, то слишком велика опасность что-то очень серьезно в них испортить. Точно так же, как какие-то болезни в период беременности могут быть причиной рождения больного ребенка или даже инвалида. В отношениях между мужчиной и женщиной самые страшные "болезни" любви, а может быть, даже "инвалидная" семейная жизнь часто являются результатом их ошибок в самом начале, в период знакомства или жениховства. Церковь это очень хорошо знает и поэтому с такой силой и болью предупреждает от этих ошибок и, в частности, призывает сохранять строгое целомудрие до брака.

Почему же физические отношения до брака - это всегда ошибка? Разве они не помогают друг друга лучше узнать и полюбить? Почему они противоречат любви и уничтожают ее? Приведу два крайних примера человеческих отношений. Любой нормальный человек понимает, что блудные отношения в форме насилия - всегда страшный грех и преступление против человека. Действительно, это самое страшное выражение нелюбви к человеку, это отношение к нему, как к вещи, т. е. лишенное какой бы то ни было духовной составляющей. Это самая крайняя форма эгоизма, о которой Церковь говорит как о смертном грехе, потому что это свидетельство того, что душа человека омертвела, он стал неспособен относиться к другому человеку с любовью.

На другом полюсе - физические отношения мужа и жены, в которых выражается и обогащается их абсолютное духовное единство и доверие друг другу, т. е. определяющей в этих отношениях всегда будет духовная составляющая. У нормальных супругов никогда не возникнет стремления разойтись, даже если физическая составляющая их отношений исчезнет (временно, в связи с рождением детей, или даже насовсем, в старости или в болезни). Это высшее проявление любви, самоотдачи, когда каждый готов отдать себя всего целиком с душой и телом в дар другому.

Сторонники "свободной" любви заявляют: "А мы где-то посередине!" И вот здесь Церковь отвечает со всей определенностью: "Середины не бывает: или всё или ничего". Действительно, если между мужчиной и женщиной есть хоть какой-нибудь, самый ничтожный оттенок этого страшного насильнического, т. е. блудного и греховного отношения, то любовь в их сердцах жить не будет, она будет более или менее быстро (в зависимости от глубины этого оттенка), но неуклонно разрушаться. Это обязательно приведет их к разрыву. Потому что их отношения изначально направлены не навстречу друг другу, а на себя, т. е. на разрыв. Поэтому это - грех. Этот оттенок может быть очень грубым: "Я не собираюсь на тебе жениться и не хочу о тебе заботиться". Он может быть очень тонким: "Знать, что любимый человек у тебя в долгу. Это на большого любителя". (Слова из дискуссии). Но в любом случае это всегда выражение какой-то неуверенности, какого-то неабсолютного доверия друг другу.

Итак, следующий вопрос - это чувство долга и доверия. Дискуссия в этом смысле меня удивила. Татьяна несколько раз высказалась в том смысле, что долг обязательно отягощает и затрудняет семейные отношения, "терзает" человека, а ее оппоненты считают, что долг
- это тяжелая, но необходимая составляющая любви. Это тоже большая тема, но мне кажется, что права Джульетта:

Мне не подвластно то, чем я владею. Моя любовь без дна, а доброта, Как ширь морская.
Чем я больше трачу, Тем становлюсь безбрежней и богаче.

Она прекрасно понимает, что есть один вид долга, который всегда радостно, легко и прекрасно бывает платить -это долг любви! Главное чудо любви в том, что чем больше ее отдаешь, тем больше ее становится. Более того, любовь требует этого чувства долга - чтобы ее на кого-то постоянно тратили, а если этого нет - она умирает.

Теперь о доверии. Этот вопрос в дискуссии звучит в двух формах. Во-первых, нужно ли требовать доверия от любимого? Татьяна пишет: "Люди, которых мы любим, являются членами нашего общества. Такого человека можно отпугнуть словами о том, что "или брак - или никак". При этом речь вовсе не обязательно идет о безответственном подлеце - просто сейчас принято относиться к свободным отношениям спокойно". Мимоходом замечу, что Татьяна, будучи женщиной, "великодушно" прощает "спокойных" мужчин, а я не могу так легко к этому "спокойствию" отнестись. Я точно знаю, что, по крайней мере, со стороны мужчины - это всегда подлость. Причем, когда это прямой обман ("я на тебе потом женюсь")! - это даже меньшая подлость, чем когда! мужчина "честно" заявляет: "Я на тебе точно не женюсь". Потому что в первом случае он хотя бы сам про себя знает что - "подлец", а во втором - считает себя честным и достойным человеком.

Вторая форма вопроса о доверии в дискуссии звучит так: "А могу ли я быть уверена в себе?" Это вопрос действительно важный. Как можно быть уверенным, что ты готов к абсолютному единству, верности, терпению? Наоборот, любой нормальный человек со всей силой ощущает свою неготовность и недостоинство. Только очень недалекий и гордый человек может сказать, что он уже готов любить свою жену так, каш требует Церковь, т. е. готов отдать за нее свою жизнь. К решению этого вопроса есть два подхода.

Сторонники "свободной" любви предлагают пробовать. В этом случае есть три варианта развития отношений. Первый и самый распространенный - когда люди разбегаются в разные стороны, с удовлетворением думая: "Хорошо, что не поженились, это была ошибка". Это всегда плохо. Если это действительно ошибка, то человек на всю жизнь получает неистребимый опыт ложных отношений, который будет ему всю жизнь мешать любить по-настоящему. Но гораздо страшнее другая возможность, а именно та, что никакой ошибки не было. Господь послал тебе этого человека, чтобы ты его любил вечной и прекрасной любовью, а ты сам своими руками, своим недоверием и "пробами" все кощунственно уничтожил. Отверг самый драгоценный дар или, если угодно, упустил свой единственный счастливый шанс, а другого может и не быть. Уверенность Татьяны, что "нужные друг другу люди" всегда найдутся, неубедительна. Можно много раз встречаться с "нужным" именно тебе человеком и не узнать его.

Второй вариант развития отношений описан Татьяной: "Было хорошо, а по заключении брака стало плохо". Это самый естественный ход событий, и сама Татьяна прекрасно его анализирует. Люди привыкают жить в недоверии друг к другу (пусть в самом-самом тонком и неуловимом недоверии, например таком, как "провокационная", по словам Сергея, мысль о возможности "встретить другого"). Потом они поженились, и что, их отношения в один день станут другими? Конечно, нет. Они сразу почувствуют дискомфорт, т. к. уже есть "привычка к греху", т. е. к ложным отношениям. В свое время публиковались результаты социологических исследований на эту тему. Браки, в которых сперва "пробовали", а потом женились, вопреки благим намерениям, распадаются в два раза чаще тех, где не "пробовали". Таким образом, "пробовать" - значит сознательно подвергать себя риску.

Наконец, третий вариант - это покаяние. Если грех - это то, что мешает любить, то покаяние, в самом общем смысле, это творческий поиск в любви, который обязательно требует изменения отношений, сознательного отхода от каких-то расхожих штампов и собственных стереотипов.

Таким образом, "пробы" - всегда путь отрицательный. Он не оставляет надежды на успех. В этом случае успех, т. е. настоящая любовь и доверие, могут возникнуть только через покаяние - отказ от "пробного" способа взаимоотношений.

Для верующего человека очевиден другой способ: зная свою немощь, просить помощи Божией. Для этого и существует Таинство венчания, когда свои сомнения и страхи, обоюдное стремление к прекрасной и абсолютной любви двое ищущих людей приносят Богу и просят, чтобы Он помог им всегда находить верный путь друг к другу. Это, конечно, вовсе не магическое средство для счастливой семейной жизни. Ничего магического в Церкви нет. Магия -это несвобода, а Бог и Его Церковь всегда оставляют человека свободным. Венчание - это благодатная помощь в вечном и радостном пути двоих любящих к Абсолютной Любви. Тогда это обретение друг друга получает вечную и абсолютную перспективу.

Если человек решился на то, что его любовь будет только абсолютной, уникальной и вечной, то он не только к "печати в паспорте" будет относиться с трепетом и благоговением. Он будет стараться не упустить ни одной мелочи, которая могла бы хоть как-то унизить его любовь, его отношения с тем, кого он любит.

Ведь брак - это понятие очень многогранное и сложное. Брак - это духовное общение, поэтому тот, кто любит и хочет любить по-настоящему, будет венчаться. Но брак это не только отношения между супругами. Настоящая любовь всегда стремится "перелиться через край". В чине венчания есть замечательная молитва о том, чтобы вступающие в брак свою любовь "подавали и требующим", т. е. тем, кому она очень нужна - своим родителям, родным, друзьям и знакомым, а потом и детям. Поэтому тот, кто любит, обязательно устроит для всех близких свадьбу. Наконец, брак -это и социальные, и материальные, и физические отношения, поэтому тот, кто хочет любить по-настоящему, не посчитает мелочью ни гражданский брак, т. е. его законную регистрацию, ни обустройство семейного быта, ни даже белое платье невесты и костюм жениха.

Есть еще один момент в дискуссии, о котором я не могу не сказать. Татьяна считает "свободную" любовь отношениями, от которых "никому не плохо". Я в самом начале своего комментария заявил, что это не так. Во-первых, грех это не что-то безобидное. Если человек привыкает не доверять тому, кого он пытается любить, то это недоверие, эта нелюбовь будет в нем расти и распространяться не только на любимого, но и на других людей. В самом страшном случае она выражается в нелюбви к детям - в абортах. И тогда результатом так называемой "любви" становится убийство.

Во-вторых, я не зря везде в словосочетании "свободная" любовь, взял первое слово в кавычки. Потому что свободна только настоящая любовь, а грех всегда страшно агрессивен. Оказывается, что те, кто отстаивает "свободную" любовь, отвергают настоящую, причем не только лично для себя, но и право других людей на нее, на нормальную семейную жизнь. Любая многодетная мать знает, какую злобу она часто вызывает у тех, кто отстаивает "свободу" грешить, т. е. ненавидеть. ("Что, лучше всех себя считаешь? Я аборты делала, а ты детей нарожать вздумала?"). Достаточно посмотреть современные фильмы или глянцевые журналы, чтобы увидеть, что они не оставляют человеку выбора. Они агрессивно пропагандируют только один путь. Любой священник в своей практике постоянно сталкивается с ситуациями, когда человек решает выбрать "свободную" любовь вопреки внутреннему отвращению, потому что иначе ощущает себя ненормальным. Любой священник знает, что многие юноши и девушки, общаясь в компании сверстников, приписывают себе безобразные приключения, чтобы не казаться "белыми воронами". При этом они даже не задумываются о том, что половина их товарищей на самом деле тоже все выдумала. Люди боятся быть самими собой, они теряют внутреннюю свободу.

Поэтому, когда слышишь гордые заявления о том, что "свободная" любовь - это нормально и естественно, и общество "спокойно" к этому относится, то сердце сжимается страхом и болью за своих детей. Невольно думаешь, а что сделают с ними сторонники такой "любви"?

Нет в мире такого безумного торговца, который бы весь свой товар бросил в море с надеждой, что тот к нему еще вернется. Но зато есть такие христиане, которые с легкостью готовы потерять чистоту души и благодать Божию, которая является величайшим из всех даров, данных нам от Него, и надеются, что снова получат небесные дары, что к ним снова вернется прежняя чистота, как только они исповедуются. Эти несчастные, будучи закованными в адские оковы, думают, что по первому своему желанию они могут сбросить их с себя. Они, ходя перед денницей, который держит в руках ключи от их душ, считают, что могут в любой момент свободно уйти от него.

Я не буду дальше описывать это заблуждение, потому что оно не ново среди людей. Не его ли внушал искуситель Еве, когда побуждал ее нарушить заповедь Божию? Что же сказал он? Вы не умрете (Быт. 3, 4), то есть, вы можете делать что угодно и с вами ничего не случится, потому что Бог — очень добрый. Ева прельстилась этим, а вслед за ней прельстился и Адам — он согрешил, думая о божественной милости, то есть Адам пал, считая, что на самом деле он не будет наказан Богом, хотя Тот и предупреждал его о наказании.

И ты, брат мой, какого еще примера хочешь, чтобы увидеть ту степень наглости, до какой дошел диавол в своей вражде против Господа нашего Иисуса Христа? Он, нечистый, дошел до того, что предлагал Господу броситься с крыла храма с надеждой, что Ангелы поддержат Его и не допустят, чтобы Он претерпел какое нибудь зло, как написано: бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею (Мф. 4, 6).

Итак, нет нужды говорить о том, что, внушая тот же лживый помысел, враг уже много раз искушал христиан, побуждая их бросаться в различные беззакония и к первым грехам прилагать тысячи других, в том числе беспечное упование на то, что когда нибудь они исповедуются в них и духовные отцы все им простят. Удивительно, что христиане не замечают столь явной и ощутительной лжи и от этого становятся совершенно безразличными к Богу. Исповедь грехов и покаяние, милосердие и благость Божии — эти средства спасения они превращают в средства своего падения. И как одна ядовитая трава, называемая напелон, становится ядовитой тогда, когда на нее сходит с неба роса, так и эти несчастные делают смертоносным ядом спасительную Кровь Иисуса Христа. Потому что эту Кровь, которая должна после исповеди отмывать и угашать наши грехи, они употребляют для того, чтобы еще более разжечь их. Может ли быть что беззаконнее этого?! Каким другим врачевством можно было бы злоупотребить более, чем этим, к пущему торжеству и победе диавола? Об этом сокрушался и святой Амвросий Медиоланский: «От нашего злоупотребления этим лекарством диавол иногда просто торжествует».

Я убежден, что большинство христиан мучаются и страдают от этой злой и обманчивой надежды, которая едва не ввергает их в ад. Несмотря на то, что грешникам уготованы вечные муки, они спокойно грешат, считая, что все это выдумки. И это потому, что они думают, будто от грехов избавиться легко и просто — стоит только рассказать о них священнику и исполнить какую нибудь епитимию. Стоит им подумать об этом, и они опять чувствуют себя спокойно и нисколько не заботятся о своих грехах, считая, что каяться им еще рано.

Вред, который причиняют себе грешащие с надеждой последующего раскаяния, заключается в том, что грехи их становятся все более мерзкими и совершаются все чаще. И это потому, что они, имея возможность исповедоваться, считают, что одного этого вполне достаточно, чтобы покаяние сделало их праведниками. Эти несчастные начинают погружаться в свои страсти, перестают сдерживать себя в словах и любопытстве и устремляются, подобно бессловесным животным, на путь погибели. Кто в состоянии измерить глубину их падения? Всякий раз, как в них появляется злое похотение и представляется удобный случай, они тотчас впадают в грех. Всякий раз, как приходит к ним лукавый помысел, они ввергаются в беззаконные дела.

Многие из таких грешников, считающих, что в исповеди им легко простятся все грехи, ежедневно умножают их,— сколько своими злыми делами, столько и похотями, бесстыдными беседами, грешными наслаждениями, а особенно тем, что доставляют соблазн другим и этим умерщвляют их души. Таким образом, люди, которые постоянно так думают, могут незаметно для себя совершать тысячи грехов и всякий может понять, почему праведность Божия открывает для таких грешников врата ада. Страшно услышать обращенными к тебе слова Господа, возвещенные Им через пророка Иеремию: От лечения ты стал еще больше мучиться, оно не принесло тебе пользы. Тебя лечат, но это не помогает. Ты много раз исповедовался, тебе давалось прощение грехов, чтобы ты умертвил их, а вместо этого, по причине твоей злобности, все это послужило только к их большему распространению. «Если я могу грешить, то могу и каяться. Я волен грешить еще и еще — все равно потом исповедаюсь». Тебя лечат, но ты не получаешь от этого никакой пользы. Исповедь ты превращаешь в повод к бесчисленным грехам, не зная того, что все это множество грехов погружает тебя в ад и делает достойным наказания, как написано: Враг поразил тебя оттого, что умножились грехи твои.

О душе, которая исповедуется и очищается от грехов, а потом снова грешит и от этого становится неизлечимой и достойной того, чтобы быть отвергнутой Богом, пророк в другом месте говорит так: Врачевали Мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его, потому что приговор о нем достиг до небес (Иер. 51, 9).

Велик вред, который приносят себе грешащие с надеждой покаяться в будущем, потому что они грешат без стыда и страха, и таким образом все глубже и глубже погружаются в нечистое и грязное болото греха, в какой грязи даже свиньи не захотели бы валяться. Вред, который они приносят себе, заключается в том, что они становятся равнодушными к своему спасению и начинают презирать заповеди Божий, как сказал Соломон: С приходом нечестивого приходит и презрение (Притч. 18, 3). Когда они достигают последней степени лукавства, их ум помрачается, сердце ожесточается, и они уже никогда не задумываются о своих грехах. А некоторые из них не только относятся к ним с равнодушием, но даже хвалятся ими, как великими подвигами, как говорит Соломон: они радуются, делая зло, восхищаются злым развратом (Притч. 2,14).

И те, которые говорили «если согрешу, то покаюсь и исповедуюсь», доходят до того, что уже не желают ни исповедоваться, ни каяться. Если же они когда нибудь и захотят, то не смогут, потому что частое повторение греха превратилось для них в привычку, а привычка стала как бы второй природой и сердце их окаменело, как скала, они стали бесчувственными и сами в себе заглушили всякую надежду покаяния и исправления. Так эти несчастные и умирают — не исправившись и не покаявшись.

Апостол Иоанн Богослов говорит: «Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти» (1 Ин. 5: 17). Мы согрешаем ежедневно, ежечасно, почти мимоходом… Что поделаешь: всяк человек ложь. Но есть грехи повседневные, которые при первом нашем покаянном воздыхании прощаются Господом, а есть грехи тяжкие, способные покалечить душу человека на всю оставшуюся жизнь. Это как если человек попал в аварию, его привезли в операционную, родственники ждут в коридоре – и вот выходит врач, разводит руками и говорит: «Травмы, несовместимые с жизнью…» Страшный момент! Это означает, что человек умер. Вот так же есть и грехи, несовместимые с жизнью духовной. Благодать отступает, и человек пред лицом Господа превращается в разлагающийся, смердящий труп. Святые отцы говорят, что благодать для души – это то же, что дыхание для тела. Не может душа жить без Бога! И начинаются мучения, описать которые невозможно никакими словами. И много нужно пролить человеку слез, чтобы благодатью Божией душа опять возвратилась к жизни.

Читать продолжение.

Когда ты осознал собственную негодность, ограниченность и нищету, то, подобно мытарю, возопи ко Господу: Боже, милостив буди мне грешному. И присовокупи: Воззри на меня, Господи, ибо я много хуже мытаря, так как я не могу не смотреть на фарисея и, смотря, мое сердце возносится и говорит: благодарю, что я не таков, как он.

Святые говорят: Когда ты видишь мрак в твоем собственном сердце и слабость твоих собственных сил, у тебя не будет поползновения осуждать ближнего. Из твоего мрака ты видишь ярче отражение небесного света во всем творении, и ты не замечаешь греха других, ибо твои собственные грехи велики.

Ибо только тогда, когда ты будешь от всего сердца стремиться к совершенству, - ты увидишь свое собственное несовершенство. И только тогда, когда ты осознал свое несовершенство, ты можешь совершенствоваться. Так из слабости рождается совершенство.

Тогда даруется тебе то состояние, которое Исаак Сирии обещает тем, кто преследует себя: "И враг твой прогнан будет приближением твоим".

Про какого врага говорит здесь св. отец? Конечно, про того же, который, однажды приняв образ змия, с тех пор не перестает внушать нам недовольство, нетерпение, вспыльчивость, гнев, зависть, страх, отчаяние, беспокойство, ненависть, леность, уныние, неверие и вообще все, что отравляет нам наше существование и что имеет свои корни в нашем самолюбии и в жалости к себе.

Как может человек требовать, чтобы ему повиновались, если он не исполняет воли своего Создателя? "И какое у него может быть основание расстраиваться, быть нетерпеливым или раздражаться, если не все делается по его желанию? Трудами он достиг привычки не иметь никаких желаний, и все совершается именно так, как он этого желает", - объясняет Авва Дорофсй. Его воля слилась с волей Божией и о чем он ни попросит, то дается ему (Мк. 11, 24).

Как может завидовать человек, который не превозносится, но, внимая себе, находит, что все другие гораздо более заслуживают похвал и уважения, чем он? Разве страх, отчаяние и беспокойство возможны для того, кто знает, что все случающееся с ним он должен перенести, как разбойник на кресте, ибо принял достойное по делам своим? (Лк. 23, 41).

Леность отступает от него, так как он постоянно разоблачает ее в себе; обиду не может чувствовать тот, кто сознал свое ничтожество, и ненависть его направлена исключительно на зло, гнездящееся в его сердце, ибо оно заслоняет от него Господа; он возненавидел свою жизнь (Лк. 14, 26). Тогда и неверие не имеет больше силы в душе, ибо он вкусил, что благ Господь (Пс. 35, 9): только Господь поддерживает человека. Любовь человека растет, а с ней и вера.

По словам Исаака Сирина: "Он заключил мир с собой, и небо и земля заключили мир с ним". Он собирает плоды смирения. Но это возможно только на тесном пути, который находят лишь немногие (Мф. 7, 14).

	Профессор Алексей Ильич Осипов - Спасение в Церкви	49:21

	Профессор Алексей Ильич Осипов - Сущность Жертвы Христовой	51:41

	Профессор Алексей Ильич Осипов - О грехе	59:47