"Не суди" – не означает "перестань отличать добро от зла"

Простота Евангелия не отменяет его глубины и сложности. Во-первых, мы не имеем права путать добро и зло, уравнивать их и, по причине боязни впасть в осуждение, отказаться от нравственных оценок. Без понимания, что такое «хорошо» и что такое «плохо», жизнь человеческая вряд ли вообще возможна. Чтобы, по слову псалма, уклониться от зла и сотворить благо (Пс. 33, 15), нужна и нравственная чуткость, и опыт, и способность к здравым суждениям. «Не суди» вовсе не должно означать «перестань думать» или «перестань отличать добро от зла».Священник Андрей Ткачев: "Не суди" – не означает "перестань отличать добро от зла" Протоиерей Андрей Ткачев сказал, что призыв "не суди" не означает "перестань думать" или "перестань отличать добро от зла". Он означает лишь то, что надо жалеть грешника, а не выносить ему приговор.

В статье протоиерея Андрея Ткачева, опубликованной в православном журнале для молодежи "Отрок.ua", говорится: "Мы не имеем права путать добро и зло, уравнивать их и, по причине боязни впасти в осуждение, отказаться от нравственных оценок. Без понимания, что такое хорошо и что такое плохо, жизнь человеческая вряд ли возможна. Чтобы, по слову псалма, уклониться от зла и сотворить благо, нужна и нравственная чуткость, и опыт, и способность к здравым суждениям".

"Не суди" – вовсе не должно означать "перестань думать" или "перестань отличать добро от зла".
По словам священника, надо отделять грешника от греха, которым он порабощен, и испытывать сострадательную любовь к человеку.

Протоиерей Андрей сказал, что человек – не изобретатель греха, а его жертва. Грех обезобразил людей, но не истребил в них Божественного образа. По словам священника, именно так на людей смотрит Христос, и нам надо смотреть на них также.

"Господь один только может произнести безошибочный приговор человеку, – пишет протоиерей Андрей. – Он один знает, кто мог исправиться и не исправился, а кто не сделался лучше, потому что не мог."

Может быть, у некоторых появится мысль: как же можно закрывать глаза, когда человек явно грешит? И не дан ли разум для того, чтобы отличать добро от зла и доброго человека от злого?

Да, конечно, мы не только можем видеть зло, но даже обязаны бороться с этим злом, если оно может распространиться и соблазнить других.

Но вопрос в том — как бороться со злом? Это можно делать и не осуждая ближнего.

Сим и Иафет сознавали предосудительность положения отца, и они покрыли его одеждою; оберегая свое чувство уважения к нему, они старались не смотреть на него, входя в палатку спиной.

Пимен Великий также принял меры, чтобы прекратить соблазн в монастыре, но он хотел и исправления согрешившего брата. И для этого он проявил к нему снисхождение и любовь.
Как пишет прп. Варсонофий Великий:

«Дело, которое действительно дурное, мы не можем не признавать за дурное.

Однако того, кто делает такое дело, осуждать не следует — как, по слову Писания, «не судите, и не будете судимы» (Лк. 6, 37), так и потому, что нам должно признавать себя самих грешными более всех, а равно и потому, что согрешение брата мы должны считать за свое собственное и ненавидеть лишь диавола, соблазнившего его».

Бывают, однако, случаи, когда мы обязаны сказать другим, что мы считаем поступок ближнего предосудительным. Это бывает тогда, когда поведение ближнего может вызвать соблазн или найти подражателей.

Как пишет о. Иоанн С.:

«Иногда враг коварствует над нами тем, что, когда мы видим какой-нибудь грех или порок в брате или в обществе, то он поражает наше сердце безразличием или холодностью, неохотою, или, скорее сказать, постыдною трусостью сказать твердое, обличительное слово неправде, сломить рог грешника.

Христе Царю, даруй мне апостольскую ревность и огонь Святого Духа в сердце мое, да дерзновенно всегда восстану против наглого, особенно же заразившего многих порока и не пощажу никого ради их же спасения и прочих людей Твоих, чтобы не соблазнялись они, видя разлитие порока, и не пали сами».
Как пишет П. В. Никольский:

«И Евангелие, и послания апостольские дают массу примеров обличения пороков людей, но обличение не есть осуждение. Оно вытекает не из сознания обличающим своего превосходства над обличаемым и не из сознания права суда над ближним, а из любви к нему, из желания направить его на путь истинный.
Такое обличение идет рука об руку с высоким взглядом на обличаемого, особенно на достоинство его вечной природы».

В истории Церкви было много случаев, когда необходимо было общественное осуждение еретиков. Ап. Павел не остановился даже перед тем, чтобы публично признать неправильность поведения самого ап. Петра, когда тот, прибыв в Антиохию, стал уклоняться от совместной трапезы с христианами, обращенными из язычников и не обрезанными по иудейскому обряду (Гал. 2, 11-14).

Нельзя же заподозрить ап. Павла в отсутствии любви и уважения к первоверховному апостолу.
Здесь мотивом к обнародованию поступка являлась ревность об истине и выявление несправедливости в отношении христиан из язычников.

Здесь допускалось меньшее зло (принижение апостольского авторитета) ради избежания большего зла; здесь допускалось нарушение одной заповеди ради исполнения более высокой.

Однако в этих случаях здесь нужны добродетель рассудительности, осторожность и обдуманность поступков.

Очевидно, что подобное обличение должно происходить не за глаза, а перед лицом тех, кто в чем-либо обличается. Как пишет прп. Антоний Великий: «Добрые и боголюбивые мужи обличают в чем-либо худом людей, когда они есть налицо, а отсутствующих не только не укоряют сами, но и тем, кои покушаются говорить что-либо о них, не позволяют того».

Вместе с тем, хотя ап. Павел и пишет: «испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5, 10-11), но на подобное обличение должны дерзать не многие, а лишь духовно зрелые.

Итак, неосуждение не исключает рассудительности, необходимой каждому христианину. И когда его разум говорит ему о грехе или проступке ближнего, то прежде всего надо проявить к ближнему любовь, как сделали Сим и Иафет, как делал Пимен Великий и другие святые. И, боясь подражать сатане или Хаму, надо, по возможности, скрывать от всех грехи и слабости ближних.

Если же ради прекращения соблазна выявится нужда в общественном обличении проступка, то надо делать это с большой осторожностью.

При этом порядок воздействия на соблазняющего должен быть таков, как это указывается Самим Господом: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним. Если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собой еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18, 15-17).

Здесь следует обратить внимание особо на последние слова Господа: «да будет он тебе, как язычник и мытарь».

Очевидно, что как для евреев из-за соблазна заразиться грехом было опасно сближаться с язычниками и сборщиками податей — мытарями, так христианам нельзя сближаться с людьми, далекими по духу от Христа.

А для этого совершенно необходимо хорошо разбираться в окружающих нас людях, что невозможно без глубокого понимания или, что то же, суждения о их духовном состоянии.

В тех случаях, когда встретится необходимость поведать другим о предосудительном поступке кого-либо, то здесь следует испытывать свое сердце — в мире ли оно? Об этом так говорит прп. Варсонофий Великий: «Когда человек, говоря (о проступках другого), чувствует при этом в себе возбуждение чувства, то это уже злословие. Если же он свободен от чувств, это не есть злословие, а говорится для того, чтобы не возросло зло».

Осуждая чужие недостатки (действительные или кажущиеся), человек мнит себя лучше, чище, благочестивее, честнее или умнее другого. У кого сердце чисто, тот всех людей почитает чистыми, а у кого сердце осквернено страстями, тот никого не почитает чистым, подумает, что все ему подобны. Наш суд никогда не бывает беспристрастным, ибо чаще всего основан на случайном впечатлении или совершается под влиянием личной обиды, раздражения, гнева, случайного настроения.

Православный христианин, безусловно, может и должен протестовать против неправды, несправедливости, защищать обиженных. Но восстанавливать истину призван лишь тот, кто достоин, кто заслужил право защищать ее, кто сам способен выслушать со смирением правду о себе и с кротостью покаяться в собственных грехах. Осуждение явное или едва заметное – почти самый частый грех, который труднее всего исповедовать, так как он мелкой пылью рассеян по всей нашей жизни, по всей деятельности нашей, но эта пыль крайне зловредна. Одно слово осуждения, одна укоряющая мысль – часто (как мы знаем из примеров жизни св. отцов) совершенно отнимали благодать Божию даже от ревностных подвижников. Одно малое осуждение может полностью лишить христианина награды за многие, долгие труды, в один миг оставить душу начисто ограбленной, опустошенной, унылой, даже если только что она радовалась и веселилась духовной радостью. В святом Евангелии из уст Самого Господа мы часто слышим предостережения относительно осуждения ближнего: Не судите, да не судимы будете... каким судом судите, таким будете судимы... прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. В Господней молитве Отче наш мы прямо выносим себе тяжкий приговор, если, произнесши ее, начинаем судиться с ближним и не прощаем ему какое-нибудь прегрешение.

Если же никого не осуждать, всегда отводить глаза от грехов ближнего и стараться узреть свои грехи, себя укоряя и поставляя ниже брата своего, то этот путь будет кратчайшим к Царствию Небесному, – легчайшим и радостнейшим. Проживи хоть день так, и ты заметишь в себе, как тут же ты приблизишься к Богу. Если никого не осудишь, то при многих иных согрешениях можешь быть помилован на суде, а при осуждении и при достойной, строгой во всем и чинной жизни найдется и у тебя много грехов, за которые будешь судим по всей строгости. Потому-то так и боялись отцы наши этого греха, так хранили каждое чувство свое, слово, мысль, старались даже легким укором, кивком головы не выказать осуждения, ни обвиняющим взглядом, ни вздохом. Если же навязчиво найдут осуждающие помыслы от демонов, то не давай им привиться к сердцу, а если и прилипают к сердцу, то хоть поостерегись высказать. Если смолчишь, то уже легко сможешь изгнать эту страсть из сердца, а сказал – тяжко согрешил!

Что может быть милее нашей обывательской душе, чем посидеть с приятелями где-нибудь в тишине и посудачить о ком-нибудь, перемывая косточки то общим знакомым, то нашим близким, а то и священникам. Ведь они такие…, и такие..., и даже… А вот вчера мне рассказали,… И на душе так приятно от этой возбужденной беседы, что хочется еще и еще раз собраться и снова «перемывать кому-нибудь косточки».

Когда ты видишь пороки, грехи ближних, то имей такое чувство — чтобы не отделять себя от этих порочных людей... Не воображай, что между ними и тобою целая пропасть: они порочны, а ты свят, а представляй себя как одного из таковых грешников и плачь о грехах других, как о своих собственных. Во время земной жизни Спасителя случилось однажды в Иерусалиме, как повествует святой евангелист Лука, такое несчастье: обрушилась и упала башня Силоамская, убивши при своем падении восемнадцать человек галилеян. А в другой раз разгневанный Пилат велел казнить в храме Иерусалимском некоторых галилеян, когда они приносили жертвы, и, таким образом, кровь этих несчастных смешал с кровию жертв их. Некоторые люди пришли тогда к Господу Иисусу и рассказали Ему о происшедшем с явною, очевидно, целью обелить и выставить себя праведными пред Ним, в противоположность тем погибшим, якобы тяжким грешникам. Господь выслушал эту печальную весть и в назидание всем грядущим поколениям изрек такие грозные слова: ...думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете (Лк.13:1-5).

Когда ты осознал собственную негодность, ограниченность и нищету, то, подобно мытарю, возопи ко Господу: Боже, милостив буди мне грешному. И присовокупи: Воззри на меня, Господи, ибо я много хуже мытаря, так как я не могу не смотреть на фарисея и, смотря, мое сердце возносится и говорит: благодарю, что я не таков, как он.

Святые говорят: Когда ты видишь мрак в твоем собственном сердце и слабость твоих собственных сил, у тебя не будет поползновения осуждать ближнего. Из твоего мрака ты видишь ярче отражение небесного света во всем творении, и ты не замечаешь греха других, ибо твои собственные грехи велики.

Ибо только тогда, когда ты будешь от всего сердца стремиться к совершенству, - ты увидишь свое собственное несовершенство. И только тогда, когда ты осознал свое несовершенство, ты можешь совершенствоваться. Так из слабости рождается совершенство.

Тогда даруется тебе то состояние, которое Исаак Сирии обещает тем, кто преследует себя: "И враг твой прогнан будет приближением твоим".

Про какого врага говорит здесь св. отец? Конечно, про того же, который, однажды приняв образ змия, с тех пор не перестает внушать нам недовольство, нетерпение, вспыльчивость, гнев, зависть, страх, отчаяние, беспокойство, ненависть, леность, уныние, неверие и вообще все, что отравляет нам наше существование и что имеет свои корни в нашем самолюбии и в жалости к себе.

Как может человек требовать, чтобы ему повиновались, если он не исполняет воли своего Создателя? "И какое у него может быть основание расстраиваться, быть нетерпеливым или раздражаться, если не все делается по его желанию? Трудами он достиг привычки не иметь никаких желаний, и все совершается именно так, как он этого желает", - объясняет Авва Дорофсй. Его воля слилась с волей Божией и о чем он ни попросит, то дается ему (Мк. 11, 24).

Как может завидовать человек, который не превозносится, но, внимая себе, находит, что все другие гораздо более заслуживают похвал и уважения, чем он? Разве страх, отчаяние и беспокойство возможны для того, кто знает, что все случающееся с ним он должен перенести, как разбойник на кресте, ибо принял достойное по делам своим? (Лк. 23, 41).

Леность отступает от него, так как он постоянно разоблачает ее в себе; обиду не может чувствовать тот, кто сознал свое ничтожество, и ненависть его направлена исключительно на зло, гнездящееся в его сердце, ибо оно заслоняет от него Господа; он возненавидел свою жизнь (Лк. 14, 26). Тогда и неверие не имеет больше силы в душе, ибо он вкусил, что благ Господь (Пс. 35, 9): только Господь поддерживает человека. Любовь человека растет, а с ней и вера.

По словам Исаака Сирина: "Он заключил мир с собой, и небо и земля заключили мир с ним". Он собирает плоды смирения. Но это возможно только на тесном пути, который находят лишь немногие (Мф. 7, 14).

Преподобный авва Дорофей

Не желай знать пороков ближнего твоего и не принимай на него подозрений, внушаемых тебе врагом; если же они и возникают в тебе по греховности нашей, то старайся обращать их в добрые помышления.

+++

Не великое дело не судить того, или сострадать тому, кто находится в скорби и покоряется тебе; но велико — не судить того, кто тебе противоречит, не мстить ему по страсти, не соглашаться с осуждающим его, и радоваться вместе с предпочтенным тебе.

+++

Ничто так не обнажает человека и не приводит в оставление /Богом/, как злословие или осуждение или уничижение ближнего.

+++

Порицать - значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал или разгневался или впал в блуд или сделал что-либо подобное. /Злословие/.

+++

Осуждать - значит сказать: такой-то лгун, гневлив, блудник. /Уничижение/.

+++

Фарисей не за то был осужден, что сказал: несмъ яко же прочие человецы; но когда он обратился к мытарю и сказал: или якоже сей мытарь.

+++

Уничижение есть то, когда человек не только осуждает /другого/, но и презирает его, т.е. гнушается ближним и отвращается от него как от некоей мерзости. Это хуже осуждения и гораздо пагубнее.

+++

Ты гневаешься и не стыдишься, что гневаешься и обижаешь брата своего? Разве ты не знаешь, что он есть Христос и ты оскорбляешь Христа?

+++

Авва Аммон покрыл брата, скрывавшего под кадкой женщину.

Преподобный Иоанн Лествичник

Перестанем судить и осуждать ближнего - и мы не будем бояться хульных помыслов, ибо причина и корень второго есть первое. [23, 51]

Судить - значит бесстыдно похищать сан Божий, а осуждать - значит погублять свою душу. [10, 14]

Как возношение и без другой страсти сильно погубить человека, так и осуждение одно, само по себе, может нас погубить совершенно, ибо и фарисей оный за сие осужден был. [10, 15]

Послушайте меня, послушайте, злые судии чужих деяний: если истинно то, как в самом деле истинно, что имже судом судите, судят вам (Мф. 7,6), то, конечно, за какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и Иначе не бывает. [10, 9]

Как добрый виноградарь вкушает только зрелые ягоды, а кислые оставляет, так и благоразумный и рассудительный ум тщательно замечает добродетели, какие в ком-либо узрит; безумный же человек отыскивает пороки и недостатки. О нем-то сказано: испыташа беззакония, исчезоша испытающая испытания. (Пс. 63, 7) [10, 16]

Скорые и строгие судьи прегрешений ближнего потому сей страстью недугуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и попечения о своих согрешениях. Ибо если бы человек в точности, без покрывала самолюбия, увидел свои злые дела, то ни о чем другом, относящемся к земной жизни, не стал бы уже заботиться, помышляя, что на оплакание и самого себя не достанет ему времени, хотя бы он и сто лет прожил и хотя бы увидел истекающим из очей своих целый Иордан слез. Я наблюдал за плачем истинного покаяния и не нашел в нем и следа злословия и осуждения. [10, 10]

Человекоубийцы бесы побуждают нас или согрешить, или, когда не грешим, осуждать согрешающих, чтобы вторым осквернить первое. [10, 11]

Видал я таких людей, которые тайно и скрытно соделывали тяжкие согрешения, а между тем, считая себя лучшими других, безжалостно нападали на тех, которые увлекались в легкие, но явные проступки. [10, 13]

Видел я согрешившего явно, но втайне покаявшегося; и тот, кого я осудил как блудника, был уже целомудрен у Бога, умилостивив Его чистосердечным обращением. [10, 6]

Как огонь противен воде, так и кающемуся не сродно судить. Если бы ты увидел кого согрешающего даже при самом исходе души из тела, то и тогда не осуждай его, ибо суд Божий неизвестен людям. Некоторые явно впадали в великие согрешения, но большие добродетели совершали втайне, и те, которые любили осмеивать их, обманулись, гоняясь за дымом и не видя солнца. [10, 8]

Никогда не стыдись того, кто пред тобою злословит ближнего, но лучше скажи ему: "Перестань, брат, я ежедневно падаю в лютейшие грехи, и как могу его осуждать?" Ты сделаешь таким образом два добра и одним пластырем исцелишь и себя, и ближнего. Это один из самых кратких путей к получению прощения грехов, т.е. чтобы никого не осуждать. Ибо сказано: не судите, и не судят вам (Лк. 6, 37). [10, 7]

Лествица.