Одного подвижника раз спросили, как может он жить с такой радостью в душе, с такой надеждой, когда он себя знает грешником? И он ответил:

"Когда я предстану перед Богом, Он меня спросит:

- Умел ли ты Меня любить всей душой твоей, всем помышлением, всей крепостью твоей, всей жизнью?..

И я отвечу:

- Нет, Господи!..

И Он меня спросит:

- Но поучался ли ты тому, что тебя могло спасти, читал ли ты Мое слово, слушал ли ты наставления святых?

И я Ему отвечу:

- Нет, Господи!..

И Он тогда меня спросит:

- Но старался ли ты хоть сколько-то прожить достойно своего хотя бы человеческого звания?..

И я отвечу:

- Нет, Господи!..

И тогда Господь с жалостью посмотрит на мое скорбное лицо, заглянет в сокрушенность моего сердца и скажет:

- В одном ты был хорош - ты остался правдив до конца; войди в покой Мой!."

О фильме:

Эта лента — продолжение фильма «Притчи», выпущенного в 2011 году. И снова три рассказа, три повода с доброй улыбкой понаблюдать за старыми знакомыми и задуматься: в чем они правы, а в чем нет. Герой первой истории «Лампадка» — послушник, тот самый, что на кладбище ходил покойников ругать. Снова он оплошал. «В чем кого осудишь — в том и сам побудешь», — говорит старец и в назидание дает ему новое послушание: пройти вокруг деревни с лампадкой в руках, не пролив ни капли масла и не затушив огня...

Режиссер: Виталий Любецкий
В ролях: Александр Ткаченок, Михаил Ейсман, Елена Сидорова, Никита Пальчевский, Андрей Волчек

Сидел как-то у дороги толстый монах. Мимо проходил воин, лицо которого было изрезано многими шрамами. Взглянул воин на монаха и сказал:

— Ты уродлив, как толстая свинья!

— А ты прекрасен, как сын Божий!

— Насмехаешься надо мной? — рассердился воин.

— Что ты! В людях видишь прежде всего то, что живет в твоей собственной душе — то, о чем размышляешь день и ночь. Я провожу время в раздумьях о Боге. А о чем твои помыслы?

Грязное белье рано или поздно нуждается в стирке. Можно годами складывать его в огромный бак, копить, откладывая неприятный момент, когда придется стирать всю эту гору. Беда в том, что по прошествии времени грязь въедается глубже, и отстирать ее становится сложнее: вот и приходится кипятить, обжигая пальцы и обдирая кожу с ладоней, тереть, тереть, тереть... Многие дни, многие годы. Представляете, сколько грязных рубах может накопиться за длину человеческой жизни? Можно стирать белье по мере его загрязнения. Пока грязь свежа, иные пятна можно замыть простой водой. Другие приходится застирывать с мылом. А третьи, самые глубокие — вытравлять едкой щелочью, от которой слезятся глаза. Каждая прачка скажет вам, что сложнее всего отстирать сало и кровь. Наши грехи и неблаговидные поступки — это грязное белье, и каждый — сам себе прачка. Нам дана уникальная возможность — в чем-то счастливая, в чем-то горькая — не копить грехи всю жизнь, до того самого момента, когда будет подведен итог нашим земным делам, а начать искупать их еще при жизни — то есть в том отрезке времени, когда еще реально что-то исправить. Это правильно и логично, поэтому не стоит удивляться тому, что после каждой белой полосы следует черная: представляете, какая чернота ожидала бы нас всех после абсолютной белизны?

Ветер встретил прекрасный цветок и влюбился в него. Пока он нежно ласкал Цветок, тот отвечал ему еще большей любовью и издавал прекрасный аромат. Но Ветру показалось мало этого, и он дохнул на Цветок мощным дыханием своей любви. Цветок не выдержал и сломался. Ветер попытался поднять его и оживить, но не смог. Он утих и снова задышал на цветок нежным дыханием любви, но тот увядал на глазах. Закричал тогда Ветер:

— Я отдал тебе всю мощь своей любви, а ты сломался! Видно, не было в тебе любви ко мне!

Но Цветок ничего не ответил. Он умер.

Истинная любовь не ищет своего

Жил один мастер. Он резал из дерева красивые киоты и иконостасы, богато -украшал их золотом и серебром. Слава о его мастерстве разнеслась по всей округе. Богатые люди охотно покупали киоты и иконостасы, вышедшие из-под резца мастера, и всю свою жизнь жил он в довольстве и достатке.

Настал день, и Смерть с косой пришла и в его дом. Предстала его душа перед Господом, трепеща от страха. Подвел его Господь к краю пропасти и указал перстом вниз. Глянул резчик вниз, а там, на самом дне, лежат все киоты и иконостасы, что он в земной жизни своей сделать успел.

— Господи! — взмолился он. — Разве неугодны были Тебе дела мои, что я с таким тщанием и любовью совершал?

И ответил ему Господь:

— Отметил Я тебя талантом великим. Но не киотов золоченных и не иконостасов резных ждал Я от тебя, а милосердия и любви. А этого не дал ты ни Мне, ни людям.

Жил-был один парень. Захотел он стать охотником. Купил ружье – теперь нужно испытать его на меткость! Поставил мишень – прицелился, выстрелил – промахнулся! Подумал, может мишень не там стоит, в тени? Поставил мишень на солнышко, прицелился – мимо!

Поставил ее на бугорок, выстрелил – снова не попал! – «Ну, и мишень! – Говорит. – Какая верткая! Ни за что не попадешь!» Так и ушел – не хватило терпения.

Духовная цель не убегает от тебя, но попасть в нее трудно тому, кто не имеет терпения:


Чем больше терпение,

Тем лучше - умение.

Некий чиновник не верил в существование иного мира, а доверял только научным фактам. Однажды, когда он сидел в своем кабинете, к нему без стука вошел странный смуглый человек, весь в черном. В руке у него была веревка. –«Как вы посмели зайти ко мне без доклада моего секретаря?» - С раздражением воскликнул чиновник. – «А я пришел за тобой!» - Сурово сказал смуглый человек, быстро накинул на его шею веревку и потащил за собой.

Не успел бедняга опомниться, как увидел себя в незнакомом месте, его тянуло на веревке какое-то страшилище. – «Теперь верю, только отпустите меня!» - Взмолился потрясенный человек. – «Поздно!» - Угрюмо ответил его ужасный провожатый.

Сотрудники, вошедшие в кабинет, нашли их директора мертвым. – «Сердце остановилось!» - Объяснили им приехавшие врачи. – «Да, бывает и такое! – переговаривались люди, выходя из кабинета. – Но почему у покойного лицо так ужасно искажено страхом?»

Лучше умереть от счастья и с верой, чем умереть от страха и с неверием:


С верой и смерть красна,

А без веры – и жизнь страшна.