Вотчто скажу: будем всегда носить в сердце молитву и плоды ее, то есть смиренномудрие и кротость. Научитеся от Мене, говорит Господь, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11: 29); и опять Давид: жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50: 19).

Ничего так не принимает и не любит Бог, как душу кроткую, смиренномудрую и благодарную.

Смотре же и ты, брат, когда что-либо неожиданно постигнет и опечалит тебя, не прибегай к людям и не полагайся на человеческую помощь, но, оставив всех людей, востеки мыслию твоею ко врачу душ. Уврачевать сердце может единственно Тот, Кто один создал сердца наши и знает все дела наши; Он может войти в совесть нашу, коснуться сердца и утешить душу. Если же Он не утешит сердец наших, то безплодны и тщетны будут утешения человеческие; равно как и наоборот, когда Бог успокаивает и утешает, тогда, пусть люди тысячекратно станут безпокоить нас, они не в состоянии будут нисколько повредить нам, потому что, когда Он укрепит сердце, тогда никто не может поколебать его.

Итак, зная это, возлюбленные, будем всегда прибегать к Богу, Который и хочет и может избавить нас от несчастия. Когда надобно умолять людей, то нам необходимо наперед и поговорить с привратниками, и упросить прихлебников и льстецов, и пройти длинный путь. Но у Бога нет ничего такого; Его можно упросить без посредника; Он склоняется на молитву без денег, без издержек; довольно только возопить сердцем и принесть слезы, и – лишь только войдешь, тотчас привлечешь Его к себе.

Притом, умоляя человека, мы часто боимся, чтобы какой-нибудь враг, или друг наших врагов, или противник наш не услышал о нашем деле, или другой кто не рассказал того, о чем мы говорим, и не извратил правды; а у Бога нельзя опасаться ничего такого. Когда ты хочешь, говорит Он, умолить Меня, приступи ко Мне один, без всякого свидетеля, то есть воззови сердцем, не приводя в движение уст. Вниди, говорит, в клеть твою, затвори двери твоя и помолися Отцу твоему, иже втайне: и Отец твой, видяй втайне, воздаст тебе яве. (Мф. 6:6).

Смотри, какая высокая честь: когда ты умоляешь Меня, говорит Он, пусть никто не видит этого; а когда я оказываю тебе честь, то вселенную привожу в свидетели этого
благодеяния.

Убедимся же и будем молиться не напоказ и не об отмщении нашим врагам; не будем учить Его, каким образом помочь нам. Если и людям, защищающим нас и говорящим за нас пред мирскими судьями, мы рассказываем только дела наши, а образ защиты предоставляем им, чтобы они по своему усмотрению распорядились нашими делами, тем более так поступать должно в отношении к Богу.

Сказал Ему твое дело, сказал, что ты потерпел, - но отнюдь не говори при этом, как помочь тебе; Он сам хорошо знает, что полезно тебе.

А есть много таких, которые на молитве высказывают тысячу особых прошений и говорят: Господи, дай мне здоровье телесное, удвой мое имущество, отмсти моему врагу. Это весьма неразумно. Потому надобно, оставив все это, молить и просить только по примеру мытаря, который говорил: Боже, милостив буде мне грешнику (Лк. 18: 13); а Он уже Сам знает, как помочь тебе: ищите, говорит Он, прежде Царствия Божия, и сия вся приложатся вам (Мф. 6: 33).

Так-то, возлюбленные, будем любомудрствовать молиться с усердием и смирением, ударяя себя в грудь, по примеру того мытаря – и мы получим, чего просим.

Если же мы молимся в гневе в раздражительности, то мерзки мы и не ненавистны пред Богом. Сокрушим же наше сердце, и уничижим нашу душу, и будем молиться как о самих себе, так и об оскорбивших нас. Если хочешь склонить Судию к поданию помощи твоей душе и привлечь Его на свою сторону, никогда не жалуйся Ему на того, кто опечалил тебя. Таков нрав у Судии: Он внемлет и подает просимое особенно тем, которые молятся за врагов, не помнят зла и не восстают против своих врагов. И в какой мере он делают это, в той мере и Бог отмщает их врагам, если эти не обратятся к покаянию.

Смотрите же, братия, когда кто-нибудь нанесет нам какое-либо безчестие, не будем тотчас досадовать и печалиться, но станем благодарить, терпеливо перенося обиду, ожидая помощи от Господа. Разве Бог не мог, еще прежде прошения, подать нам блага, даровать нам жизнь безпечальную и свободную от всякой скорби? Но Он делает и то и другое по любви к нам.

В самом деле, для чего Он попускает нам испытывать скорби и не скоро избавляет от них? Для чего? Для того, чтобы мы обращались к Нему с мольбой о защите, прибегали к Нему и непрестанно призывали Его к себе на помощь. Для того и болезни тела, для того и скудость плодов, для тогои голод, чтобы мы из-за этих бедствий всегда прилеплялись к Нему, и таким образом чрез временные скорби сделались наследниками вечной жизни.

Стало быть, и за них мы должны благодарить Бога, Который многими способами врачует и спасает души наши. Люди, если окажут нам ничтожное благодеяние, а мы впоследствии хоть и невольно оскорбим их какою-нибудь малостью, тотчас попрекают нас своим благодеянием, так что многие проклинают себя за то, что приняли от них какое бы то ни было благодеяние. Но Бог не так поступает; напротив, когда и после полученных от Него благодеяний люди пренебрегают и оскорбляют Его, - Он Сам защищается пред оскорбившими Его, говоря так: люди мои, что сотворих вам (Мих. 6: 3)? Они не хотели именовать Его Богом, а Он не переставал их называть людьми, они отрекались от Его
владычества, а Он не отвергал их, но приближал и привлекал к себе, говоря: людие мои, что сотворих вам? Разве Я, говорит, был тяжел для вас, или суров, или обременителен? Этого вы не можете сказать. Но если бы и это было, и в таком случае не следовало вам бежать от Меня: который бо есть сын, егоже не наказует отец (Евр. 12: 7)? Однако ж и этого не можете сказать. И опять в другом месте: кое обретоша отцы ваши во мне прегрешение (Иер. 2: 5)?

Важны и удивительны эти слова; они значат вот что: в чем Я погрешил? Бог говорил людям: в чем Я погрешил, между тем как и рабы не допускают, чтобы господин их сказал это! Притом Бог не говорит: в чем Я согрешил против вас, - но против отцов ваших. Вы, говорит, не можете даже сказать и того, что питаете ко мне отцовскую вражду, потому что и предкам вашим Я никогда не подавал повода жаловаться на Мое промышление, как будто бы Я пренебрег их в малом или великом. И не просто сказал: какое (погрешение) имели отцы ваши, но кое нашли? Много выискивали, много выслеживали они, будучи столько лет под Моим владычеством, однако ж не нашли во Мне ни одного погрешения. По всем этому будем непрестанно прибегать к Нему и во всякой печали искать Его утешения, во всяком несчастии – Его избавления, Его милости, во всяком искушении – Его помощи.

Какое бы ни было бедствие, сколь бы велико ни было несчастие, Он может все прекратить и отстранить. Впрочем, благость Его подаст нам не только это, но и всякую безопасность, и силу, и добрую славу, и телесное здоровье, и душевное любомудрие, и благие надежды, и то, что мы не будем спешны на грех.

Итак, не будем роптать, как неблагодарные рабы, не будем и обвинять Господа, но за все благодарить Его и почитать несчастием только одно, именно – грех против Него.

И если мы так будем расположены к Богу, то не постигнет нас ни болезнь, ни бедность, ни безчестие, ни скудость плодов и никакое другое кажущееся бедствие, но, всегда наслаждаясь чистою и невинною радостью, мы получим и будущие блага, по благости и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.



Источник

Спастись - значит найти Бога и самого себя. Каждый человек - неповторимое явление, в этом выражены премудрость и красота Создателя. Некоторые считают спасением отказ от себя как личности и индивидуальности, растворение в какой-то общей, абстрактной идее. Это, как нам кажется, заблуждение.

Человек должен освободиться не от себя, а от чуждого в себе, сохранив свою личность и индивидуальность как дар Божий. Если бы целью творения было обобщение и унификация, то Господь мог сотворить нас в виде одинаковых геометрических фигур. Каждый человек имеет неповторимую телесную структуру. Это знак того, что каждый имеет и единственную во всем мироздании душу. И в этом как бы приоткрывается нам красота Божия, отображенная не в однообразии, а в многообразии Своего творения.

Человек должен найти себя среди чуждого, вторгшегося в него, обступившего со всех сторон. А чуждое - это грех, страсти и мир. Но на духовном пути часто встречается именно такая ошибка: чтобы освободиться от чуждого и наносного, человек ломает не только грех, но и себя, уничтожает данную ему от Бога неповторимость своей личности, то есть лицо своей души. Это похоже на то, как если бы реставратор, вместо того чтобы очистить картину от копоти и грязи, загрунтовал ее и написал на том же холсте другую картину, да при этом еще и неумело.

Нам кажется, что есть две опасности на духовном пути, когда человек калечит себя, свою жизнь, как певец, который поет чужим голосом, - это принуждение, то есть насилие, и подражание. Человек может подражать примерам из книг, встречающимся ему людям, абстрактному и идеальному образу, созданному им в мечтах, забывая при том, что этот пример - жизнь другого человека, отражение другой личности и другой индивидуальности, а абстрактный образ всегда соединен с разгоряченной мечтательностью и не имеет к нам как конкретной реалии никакого отношения. Это подражание другому тесно связано с воображением и потому становится для души прокрустовым ложем, если она ориентируется не на дух, а на внешнее. Мы всегда остаемся собой, другой личностью мы не станем никогда, но свое "я" мы можем испортить и покалечить, то есть потерять свой путь. Нам нужно найти свое, поэтому человек, учитывая опыт и пример других, должен не отождествлять себя с ними, а исходить из самого себя, только отличать, что наше, а что чужое, что присуще нашей душе, а что наносное. Он должен решить задачу - в пересекающихся линиях найти свой, а не чужой путь. В служении Богу, в духовной жизни важно не терять своей личности, но не того, что считает личностью мир, - сгустка гордыни и тщеславия, - а своей внутренней неповторимости, такой же, как и узор на пальцах или тембр человеческого голоса. Если это не будет найдено в духовной жизни, человек будет фальшивить, подделываться под кого-то - под персонажей прочитанных книг, под окружающих людей или свою собственную мечту. Но в то же время здесь очень важно ни в коем случае не отождествлять себя со своими страстями, привязанностями, со своей гордыней, со своим неестественным состоянием, так же, как не отождествляет себя со своей болезнью больной.

Человек находит себя, только борясь с грехом: он как бы выкапывает и извлекает себя из земли своих страстей. Как отличить голос греха и страстей от голоса души? На голос греха сердце отзывается тревожным чувством, оно или затаившись молчит, или, образно выражаясь, стонет. Грех сжимает человеческое сердце, делает его маленьким, узким и серым. Некая тень падает на человека - тень грядущего возмездия. Голос страсти сопровождается чувством наслаждения, при этом ум как бы смежает свои глаза, погружается во тьму, а внимание сливается с чувством наслаждения, пьет его как чашу с опьяняющим сладким напитком. По своему действию наслаждение - это усыпление, погружение в подсознание, в процесс, не имеющий цели, то есть когда целью становится сам процесс или мутная радость нервов и крови, похожая на странное удовольствие, которое испытывает человек, расчесывая на своем теле лишаи или рану. Признак страсти - погашение ума (будь это гнев или похоть), чуждая душе излишняя привязанность к кому-нибудь или чему-нибудь, мысль, что мы не можем жить без этого ("другого"). Более того, подсознательно предмет страсти приобретает для нас значение самого Божества.

Следование своему пути приносит человеку чувство мира, а при действии благодати, когда снимаются все противоречия, - великий покой и внутреннюю свободу, как будто у него расширяется сердце (духу становится в сердце не тесно). И еще - чувство радости. Чужой путь редко дает радость. Духовная радость может присутствовать и при глубоком покаянии человека. Здесь не эмоциональная земная радость, а мир сердца, озаренный теплым светом. Когда благодать в душе говорит: "Это мое", - там нет сомнений; а когда вместо духа страсть говорит: "Это мое", - то сомнения и смущения возникают в сердце, колеблют и тревожат его. Но страсть своей агрессивной энергией подавляет тревогу, отгоняет сознание от сердца, как пса от чужого двора, и заставляет рассудок лгать самому себе.

Итак, первое, как нам кажется, зло - это внешнее подражание примерам, в котором всегда присутствует артистическая игра. Даже если эта игра будет сопряжена с трудами, доходящими до степени подвига, то такой подвиг окажется для души внешним. Второе - это насилие: насилие мира (по словам аскетов, обычаи мира - это пылающие страсти), насилие со стороны наших близких, которые желают, чтобы мы были подобны им. Родители, давшие жизнь детям, нередко на уровне подсознания хотят жить в своих детях, поэтому насилуют личность своего ребенка, который является не слепком со своих родителей, а иным существом. Против этого насилия нужно мужество и смирение; впрочем, мужество и смирение, правильно понятые, это одно и то же. Смирение без мужества превращается в трусость, капитуляцию перед внешней силой, мужество без смирения превращается в дерзость, желание ответить ударом на удар.

Еще один вид насилия происходит от неопытных духовных руководителей. В духовном руководстве надо обладать способностью чувствовать чужую душу. Духовными руководителями не "назначаются", количество прочитанной литературы не делает человека духовным наставником. Здесь нужны способности, интуиция, благодать Духа Святаго, чтобы видеть душу каждого человека, чувствовать ее, помочь человеку найти самого себя и свой путь. Духовник, который действует по шаблону и схеме, как психолог, будет калечить своих детей. Душа человека глубже всех систем и теорий. Духовный отец должен обладать тем зрением, которое видит лицо души, как бы входит в другую личность, видит ее изнутри, принимает на себя. В двух одинаковых ситуациях для двух различных людей он может указать противоположные решения, на один и тот же вопрос дать разные ответы. Неопытный руководитель будет вспоминать, что он читал у того или другого святого отца, как бы беря с полки вслепую лекарство и давая его человеку, не зная, чем тот болен. Духовным руководителем невозможно сделаться по заказу, как невозможно сделаться поэтом, начитавшись стихов, - это дар Божий, это та древняя харизма, которая пусть в ослабленном и сокрытом виде, но все еще действует в современной нам церковной жизни.

Приведем еще пример: иной неопытный духовный руководитель может быть похож на врача, который, окружив себя справочниками, выписывает рецепт, даже не видя больного и его болезнь. Бывает и так: "духовный руководитель" считает, что, получив священный сан, он получил вместе с ним и гарантию безусловной правильности всех исходящих от него советов и решений; поэтому свои советы и указания пастве он расценивает как церковное таинство. Он обычно вообще не читает никаких духовных книг, полагая, что рукоположением уже освятились его мысли. В беседе такой человек чем-то напоминает пьяного, который убежден, что если он толкнет столб, то тот свалится. Столб не свалится, но он может сильно покалечить человека, встретившегося на его пути. Есть "духовные руководители", которые подыгрывают страстям и желаниям духовных детей из тщеславия или чтобы вызвать у них привязанность к себе. Человек любит того, кто оправдывает его страсти. Бывают "старцы", которые набирают духовных детей только для того, чтобы послать их на свой огород.

Если духовный руководитель не будет интуитивно чувствовать д!уши своих духовных детей, то он чаще всего будет впадать в две крайности - или станет проявлять излишнюю осторожность, предоставляя болезни спокойно развиваться, а язвам гнить, или - что свойственно неопытным, но решительным врачам - не использовав всех средств, сразу станет применять шоковую терапию и ампутацию.

Господь дал каждому человеку какой-то талант. Это очень удачное слово: талант - это мера золота. Бог, как родитель, дал каждому из людей в наследство особые способности и определенное призвание. Необходимо только найти их, не ошибиться, не променять присущее своей душе на чужое, что будет для человека внешним и безжизненным. Человек не должен заменять себя другим. Евангелие - это Личность Самого Христа Спасителя: оно божественно и в то же время глубоко человечно. Поэтому каждый человек найдет в нем самого себя. Евангельские заповеди дают широту и свободу внутренней жизни. Христос предостерегал Своих учеников, чтобы они не заменяли заповеди внешним регламентом, формулами жизни, когда личность и индивидуальность не ориентируются на идеал Евангелия, а подавляются формальными законами. В этом принципиальное различие между христианством, возрождающим личность в Боге, и талмудизмом, заключающим человека на всю жизнь в железный корсет правил, законов, разрешений и запрещений, чтобы выработать обобщенный тип иудея. Евангелие в своем универсализме обращено к личности, а талмуд обращен к этносу как к самостоятельному субъекту и высшей ценности. В исламском фатализме личность обусловлена, предопределена; здесь царит закон необходимости. В индуизме и буддизме личности как реалии вообще не существует, она только мимолетная форма общего бескачественного бытия.

Понятия личности и свободы неразрывно связаны между собой. Христос открыл нам безграничные внутренние просторы свободы, как бы новые сменяющие друг друга горизонты при восхождении ввысь. Это возможность жить в соответствии с образом и подобием Божиим, дарованным человеку. Это возможность при помощи благодати Божией избавиться от рабства греха, возвратиться к себе, а от себя к Богу, сделаться снова из духовной интеллектуальной амебы богоподобной личностью.

– Почему Церковь утверждает, что в раю окажутся только “свои”, а все остальные поголовно попадут в ад?


– Слова “Церковь утверждает” справедливы только в случае Соборов, имеющих статус Вселенских. Однако ни один из них не утверждал, что все люди, не принадлежащие к Церкви, автоматически попадают в ад. Вот противоположную точку зрения – идею спасения абсолютно всех, включая дьявола – участники V Вселенского Собора действительно анафематствовали, хотя эта идея вдохновляла Оригена, Григория Нисского и некоторых других мыслителей христианского Востока. Но Бог не упраздняет свободу Своего творения, даже если она обращена против Него. Любовь нельзя навязать, и Бог не делает этого ни во времени, ни в вечности.

Другой крайностью была позиция блаженного Августина. Он считал, что в ад пойдут даже младенцы, умершие некрещеными, не говоря уже о язычниках. Но все же Таинства – не турникет, а Бог – не контролер, пропускающий в Царствие по билетам, которые Сам же и раздает…

Вне Бога нет спасения, но каковы границы Его участия в судьбах людей? Совпадают ли они с пространственно-временными границами Церкви? Или следы Его Промысла можно различить и в древних цивилизациях, и в жизни современных нехристиан? На православном Востоке на последний вопрос отвечали скорее положительно, на Западе – чаще отрицательно.

Так что, во-первых, надо различать догматическое учение Церкви и частные богословские теории, которые вовсе не обязательно совпадают с Ее учением, даже если их придерживались какие-либо святые. А во-вторых, согласно учению Церкви, нет предопределенности как в том, что все нецерковные люди обречены погибели, так и в том, что все люди смогут войти в Небесное Царствие.


– Но тогда получается, что Церковь либо лицемерит, либо не замечает явного логического противоречия: с одной стороны, спасение возможно только через Христа, а с другой, нигде не сказано, что все, кто не верит в Него или не признает Церковь, попадут в ад. Наверное, сказав “А”, надо говорить “Б”...


– Одно другому здесь не противоречит. Христос говорит: “От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут” (Лк. 12, 48). Поэтому, хотя грядущий Суд и будет совершаться по единому “кодексу”, строже всего спросится с христиан, потому что им было дано и открыто все. Затем, уже по закону Ветхого Завета, будут судимы иудеи, которые не дошли до христианства, родились до Христа. Наконец, третья категория – это язычники, которые вообще ничего не знали о Боге Библии. У них не было прямого и явного Откровения, и судимы они будут по закону совести, которая и была для них мерилом плохого и хорошего.

Поэтому надежда есть у всех, в том числе и у тех язычников, к которым Господь не обращался ни напрямую, ни через миссионерскую проповедь. Творец хочет спасения всем, всех призывает к вечной радости. Однако человек может сам себя изуродовать и исказить. И проще всего искалечить себя, не зная о Боге, в язычестве (причем калекой можно стать и физически, как жрецы Кибелы, которые оскопляли себя). Но с тем же успехом это можно сделать и в христианстве, если не исполнять волю Божию.

Мы знаем, что тот, кто “соблюдет слово Христово, не увидит смерти вовек” (Ин. 8, 51). А вот что ожидает людей, которые прожили жизнь вне Христа, нам до конца не известно. Да, вне Церкви спасения нет, этот путь ведет к гибели, к вечной смерти, но каким путем прошла та или иная душа, знает только Господь. Кроме того, есть загадочные слова апостола Петра, о том, что Христос, сойдя после Креста в пределы смерти, проповедал “находящимся в темнице духам” (1 Пет. 3, 19). Речь здесь идет о тех, кто погиб в водах потопа во времена Ноя, то есть о непокорных, нераскаявшихся язычниках.


– Мне кажется, Вы только подтвердили противоречие: спасения вне Церкви, вне Христа – нет, и спасутся ли нецерковные люди, никто не знает.


– Понимаете, очень важно различать самого человека и его поступки. По мысли аввы Дорофея (VII век), “иное сказать: он разгневался, и иное сказать: он гневлив”. Во втором случае мы осуждаем “самое расположение души его, произносим приговор о всей его жизни, говоря, что он таков-то, и осуждаем его, как такого – а это тяжкий грех”* Но если перед нами неверные, ложные поступки – об этом можно и нужно выносить суждение. Например, мы можем сказать: “эти действия отлучают человека от Бога”. А вот о том, какая именно участь его ожидает, до конца знать невозможно, потому что он в любой момент может изменить отношение к своим поступкам, раскаяться в них, исправить. Наконец, мы сами можем коренным образом ошибаться в интерпретации их смысла. С другой стороны, хотя опыт Церкви убеждает в том, что путь христианской жизни ведет к спасению, к полноте общения с Богом, из этого вовсе не следует, что все, кто называет себя христианами, автоматически спасутся. По слову Спасителя: «Не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7, 21).


– В редакцию часто приходят письма, в которых рассказывается о зле, грехах, несправедливостях церковных людей и даже духовенства. Это с одной стороны. А с другой – есть много людей, далеких от Церкви, которые ведут честную, высоконравственную жизнь. Почему же первые лучше вторых?


– Я думаю, этот стереотип – что Церковь так считает – сформировался в конце XIX века и был подхвачен большевистским агитпропом. На самом деле это неверно, и “плохие” христиане ничем не лучше “хороших” язычников. Участь любого человека в вечности зависит не только от веры, но и от того, что он делал или готов был сделать для своего ближнего и ради чего он это делал.

Многие апологеты и богословы приводили христианам в пример добродетели язычников. Например, в IV веке Григорий Богослов в наставлении о “смиренномудрии, целомудрии и воздержании” говорит о том, что при всем кошмаре язычества и в нем встречались оазисы чистоты и силы духа, приводит конкретные примеры, а затем прямо говорит: “посему … заимствуй у них, что хорошо, и отбрасывай, что не сделает тебя лучшим”.

Когда язычники, сами того не зная, поступают по заповедям, они, по слову апостола Павла, “показывают, что дело закона у них написано в сердцах. Об этом свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую” (Рим. 2, 13-15).

Действительно, очень часто мы встречаем доброту и человечность в людях, далеких от Церкви, в том числе и в язычниках, и в атеистах. И тем христианам, которым таких качеств не хватает, не грех у них поучиться. Но тут важно всегда задавать вопрос: а эти добрые, высоконравственные люди стали такими благодаря язычеству или вопреки ему?

Например, в Месопотамии была распространена священная проституция: раз в год все женщины должны были отдаваться в храмах первому встречному, а полученные деньги класть в копилку на храмовые нужды. В такой ситуации язычник, если он следует закону совести, должен взбунтоваться против собственной религии. Кстати, именно таким бунтом и было рождение греческой философии, у истоков которой стояли Анаксагор, Гераклит, Фалес… Этих людей можно назвать “христианами до Христа”. А современники преследовали греческих философов за атеизм, за то, что они не почитали языческих богов и пытались найти Единое Первоначало мироздания. В этом смысле они с помощью разума приблизились к той истине, которая была открыта в Ветхом Завете еврейскому народу. Не случайно в галереях Благовещенского собора московского Кремля изображены Гомер, Анаксагор, Вергилий и иные мыслители древней Греции и Рима.

Для чего Христос приходил на землю? Символ веры отвечает предельно четко: “Нас ради человек и нашего ради спасения”. Так в чем же состоит это спасение? Оно уже состоялось или мы его еще только ожидаем? И кого мы причисляем к “нам, человекам” — все человечество, своих единоверцев или каких-то особых, святых людей?



Христиане настаивают на том, что спасение необходимо каждому человеку и что совершается оно во Христе. Но когда разговор заходит о том, что же такое это самое спасение, и кто конкретно спасен, ответы могут быть разными. Хотя все они будут основаны на Библии! Так что же говорит Писание о спасении? Разве оно не дает исчерпывающей информации?

Библия сообщает человеку самое главное, что ему надо знать. Но часто не полностью удовлетворяет его любопытство. Скажем, она говорит, что Христос умер и воскрес, но не уточняет – как именно. Современные врачи, читая описание смерти Христа, предполагают, что причиной ее был разрыв сердца, но это всего лишь догадка; что касается воскресения – это чудо, и точный его механизм неизвестен, да и не нужно нам, если разобраться, знание этого механизма.

Примерно так же обстоит дело и с самой важной темой Библии – спасением. Поэтому рассмотрим сначала простые вопросы – те, на которые Библия дает однозначные ответы – и затем перейдем к вещам спорным.

Каждый из нас знает, что любой человек несовершенен, у него полно недостатков, он совершает множество ошибок. Но вместе с тем, в каждом есть нечто ценное, прекрасное, уникальное. И, наверное, только Библия из всех духовных книг человечества воспринимает каждую грань этого парадокса как нечто абсолютное, предельное. С одной стороны, человек сотворен “по образу и подобию Божьему” (Быт. 1, 26). С другой стороны – “лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено” (Иер. 17, 9). Как же это получается?

Ответ очень прост – человек обладает свободой воли и может выбирать добро или зло. Бог не делает из человека послушную Ему марионетку, Он предлагает следовать за Собой, но оставляет за человеком право отказать и жить собственным умом: “Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. Если будешь слушать заповеди Господа Бога твоего… то будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь Бог твой на земле… если же отвратится сердце твое, и не будешь слушать, и заблудишь, и станешь поклоняться иным богам и будешь служить им, то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете и не пробудете долго на земле” (Втор. 30, 15-18). Собственно, история Адама и Евы – именно о том, как люди по собственной воле отказались от общения с Богом, разрушив доверие между Ним и собой.

На библейском языке это называется “грех” и имеет самые серьезные последствия. С одной стороны, человек оказывается виноват перед Богом. С другой – вредит самому себе и окружающим. Грех подобен наркотику: он не просто запрещен законом, его употребление меняет что-то в душе и теле самого человека и даже его детей. Тот, кто “сидел” на героине, иногда может, путем титанических усилий, выйти из наркотической зависимости, но он уже никогда не будет таким, каким был до употребления наркотика. И окружающие его – тоже.



Поэтому христиане говорят не только о личных грехах против Бога и против ближнего, которые совершает каждый из нас, но и о первородном грехе, присущем человечеству в целом. Это та самая неспособность жить в соответствии с собственными принципами, которую так часто нам приходится признавать: вот, хотел как лучше, а получилось… Да, конечно, лично никто из нас не несет ответственности за выбор Адама и Евы, но мы наследуем их природу, искаженную грехом. И если почти сто лет назад наши предки устроили революцию и гражданскую войну, мы можем не соглашаться с их выбором, но мы живем в условиях, сформированных этим выбором, и от этого никуда не деться. Вот так и первые люди решили когда-то жить без Бога, и мы по-прежнему живем в мире, обусловленном их выбором.

Спасение в христианстве понимается как освобождение от власти греха и смерти и вечная жизнь с Богом. Здесь можно задать вопрос: неужели Бог настолько обидчив, что до сих пор не может простить преступление Адама и Евы? Неужели Он не может просто даровать нам эту вечную жизнь, безо всяких условий? Может, разумеется. Представляете? Нас, такими, какие мы есть, всех скопом пускают в рай. Там не надо работать, никто не болеет и не умирает, люди живут вечно и обладают всем, чего только пожелают. Но что это будет за вечность? Разве мы перестанем ссориться и обижать друг друга? Наоборот, у нас будут для этого совершенно неограниченные возможности и неограниченное количество времени. А ведь никакие болезни не сравнятся с той болью, которую постоянно причиняют друг другу люди; никакие стихийные бедствия – с ужасами войн и концлагерей. Вот такая нас ждет вечность, если ничто не положит ей предел. И называется это – “ад”.

А чтобы войти в иную вечность, нам нужно достичь двух вещей: примириться с Богом и другими людьми и преобразиться, чтобы следование добру было для нас радостью. И для этого нам, наверное, нужно обрести некоторую общую Истину, иначе нас ждут войны за маленькие, частные правды, причем нам нужно научиться воплощать эту Истину в своей жизни, а не только абстрактно рассуждать о ней. Вот это все и входит в понятие “спасение”.




Именно поэтому христианство указывает на Христа как на единственный Источник спасения. Он был не просто очередным проповедником Истины (таких было немало), он был воплощенной Истиной, Богом и Человеком, Который умер на кресте за наши грехи и воскрес, победив тем самым смерть. Его жертва (смысл этого понятия мы разбирали в прошлом номере журнала) примирила людей с Богом и открыла им возможность преображения. Конечно, нравственно совершенствоваться и упражняться в добродетели можно и без Христа, такой путь знают практически все религии мира, но понятия о совершенстве у каждого свои. К примеру, трое человек совершают подвиги в одной и той же стране, Индии: йог уходит в лес и неделями медитирует там в неудобной позе почти без пищи; Ганди обходит города и призывает к народному единству и ненасильственному сопротивлению колонизаторам; а мать Тереза организует приюты для брошенных младенцев и тех, кто умирает на улицах. Это великие, но очень разные подвиги – где же встретиться этим людям?

Христос и есть та самая точка встречи для верующих в Него, среди которых тоже встречаются и аскеты-затворники, и общественные деятели, и благотворители – да кто угодно. Но свои поступки они стремятся направить на то, чтобы раскрыть образ Божий в себе и в ближнем, уподобиться Христу. Каждый, кто верует в Него, идет своей дорогой, но направлены все дороги к одному Центру, и потому они сближаются.

Спасение неизбежно приходится описывать в образах и метафорах. Влюбленные, описывая свои чувства, тоже говорят о звездах и цветах, а не об эндорфинах и прочих объективных явлениях. Так и со спасением: Библия много говорит о нем, но не раскрывает механизма. Поэтому у богословов последующих времен неизменно появлялось желание уточнить: как именно совершается спасение.

Одни делали упор на наказании за наши грехи, которое добровольно принял на Себя Христос и тем самым избавил нас от вины; другие – на том обстоятельстве, что Он принял на Себя нашу человеческую природу и тем самым позволил нам приблизиться к природе божественной. Эти два объяснения иногда еще называют “юридической” и “органической” теориями спасения. На самом деле они описывают две стороны одного и того же явления, и до тех пор, пока ни одна из них не абсолютизируется, они обе правы. В самом деле, чтобы примириться с Богом и ближним, нам сначала нужно получить прощение, а затем преобразиться.




Но гораздо важнее для нас другой вопрос – а кто, собственно, был спасен? И на него Библия дает, на первый взгляд, разные ответы. Некоторые выражения звучат так, что Христос по воле Божьей спас все человечество. Например: “…это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех” (1 Тим. 2, 3-6). Или: “Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию” (2 Пет. 3, 9).

Но есть и другие цитаты, из которых можно заключить, что Христос спас лишь некоторых, тех, кто изначально был предназначен ко спасению, тогда как всех остальных людей ждет вечная гибель.
Например: “Язычники, слыша это, радовались и прославляли слово Господне, и уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни” (Деян. 13, 48). Или: “…помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего… кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает. Ты скажешь мне: “За что же еще обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его?” А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: “Зачем ты меня так сделал?” Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?” (Рим. 9, 16-21).

Такое избирательное понимание спасения, действительно, характерно для некоторых христианских конфессий. Наиболее последовательно оно излагается в учении Кальвина: Бог сам выбрал тех, кого Он спасет, остальные погибнут; такова Его воля, и вопросы здесь неуместны. Но православию это мнение чуждо, потому что так умаляется или вовсе отрицается свобода человеческой воли. Если Бог изначально решил, что Иван и Мария спасутся, а Петр и Татьяна нет, то, собственно, они ничем не отличаются от подопытных кроликов, одних из которых зарежут, а других оставят жить, никого ни о чем не спрашивая. Это плохо вяжется с тем, что мы узнаем о Господе из Писания и Предания Церкви. Например, в Великую Субботу (перед Пасхой) Церковь поет: “На землю сшел еси, Господи, да спасеши Адама, и на земли не обретох сего, Владыко, даже до ада снизшел еси ищай”, – то есть, желая спасти Адама, Господь, не найдя его на земле, спустился в ад. Можно ли поверить, что при этом Он хладнокровно отправил в этот самый ад половину (если не большинство) человечества, не оставив им малейшего шанса?

Нет. По-видимому, даже там, где Писание говорит об избранничестве, речь не идет о “закрытых списках”. В число избранных может войти каждый человек, неслучайно на пир из евангельской притчи пригласили всех. Просто не все приняли приглашение. А некоторые из тех, кто принял, не отнеслись к нему серьезно и даже не потрудились переодеться во что-то приличное. И те, и другие сами лишили себя приглашения.
Итак, мы уже спасены Христом. Каждый из нас. Но нам еще предстоит принять это спасение. Можно сказать, что билет на поезд в Царствие Небесное каждому из нас забронирован. Но надо собраться в дорогу, не полениться прийти на вокзал, получить билет в кассе, найти свой вагон, суметь не отстать от поезда… Те, кому действительно нужно ехать, наверняка позаботятся обо всем заранее, придут задолго до отправления. А те, кто застрянет за кружкой пива в станционном буфете – значит, не очень-то и хотели. Силком туда никого не потащат.

Апостол Павел говорит об этом такими словами: “Со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению” (Флп. 2, 12-13); “ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять” (Еф. 2, 8-10). Все эти добрые дела очень важны, они есть проявление нашей веры на практике, “вера без дел мертва” (Иак. 2, 17), но спасают нас ни в коем случае не они (да и откуда нам их столько взять?), а Господь. Даже сами эти добрые дела, даже одно желание их творить – и те от Господа. Согласие с этим желанием, исполнение его есть наш ответ на Его дар, наша благодарность, наше принятие этого дара. Свидетельство нашей веры.

Отсюда следует один очень важный вывод. На вопрос “спасен ли я?” верующий может ответить “уже да, но еще не до конца”. То есть Христос уже сделал все, что было нужно для моего спасения, я могу быть уверен в Нем. Но я не могу быть уверен в себе, каждый день моей жизни – это множество шагов: либо к Нему, либо прочь от Него. Я могу только надеяться, что итогом моей жизни будет окончательное соединение с Ним, но я не могу, как делают некоторые не в меру ретивые протестантские проповедники, утверждать, что теперь спасение “лежит у меня в кармане”, и я раздаю его, кому пожелаю.




Но если спасение совершается только Христом и принимается нами через веру, то что же – все, кто не были христианами (да еще в правильной церкви, добавят некоторые), обречены, и у них нет ни малейшего шанса? Хорошо ли будет праведникам смотреть с небес, как мучаются в аду их родные и близкие? А как же те, кто вообще никогда не слышал о Христе? Такой вопрос нередко можно услышать.

Во-первых и в главных: спасение – это таинство, его совершает Господь, и нам просто не дано знать, кто и как будет спасен. Библия обращается к нам самим, объясняя, как мы можем его достигнуть, но нигде не говорит, что больше его не достигнет никто. В православной традиции есть замечательная икона “Сошествие во ад”. Она изображает Христа, сошедшего между смертью и воскресением в ад, чтобы вывести оттуда Адама с Евой и множество других персонажей Ветхого Завета. Об этом говорится и в Библии: “Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал” (1 Пет. 3, 19). Напрямую это нигде не сказано, но можно представить себе, что эту проповедь слышали не только те, кто умер к моменту крестной смерти, но и вообще все люди, не знавшие Христа при жизни. Может быть, в их число входят и те, кто слышал слова о Христе, но не встретил в жизни ни одного подлинного христианина – а таких у нас довольно много. Но, еще раз повторю, мы ничего не знаем об этом достоверно.

Но можно быть уверенным, что Господь, сошедший на землю ради нашего спасения, не оставит без помощи людей, которым просто не повезло с местом и временем рождения. А как это произойдет, мы можем спокойно оставить на Его усмотрение. Нам важно знать то, что касается именно нас, и помнить о тех, кому именно мы должны успеть рассказать, а главное – показать Христа.

И все же нельзя забывать, что возможность вечной гибели стоит перед каждым из нас, поскольку Бог уважает свободу воли. Замечательная современная книга, написанная на эту тему, – “Расторжение брака” К. С. Льюиса. Ее герою приснился сон про обитателей “преддверия ада”. Они, если пожелают, могут отправиться на экскурсию в “преддверие рая” и даже остаться там. Некоторые из них действительно едут посмотреть, там их радостно встречают те, кого они знали на земле. Их готовы принять, от них требуется только одно – примириться, простить былые обиды и начать трудное восхождение от своего болезненного замкнутого “я” к свободе богопознания и богообщения. Но мало кто из них готов к такому повороту… Большинство предпочитает вернуться в свой ад, скроенный по их мерке, где каждый варится в соку собственных страстей и обид. “Двери ада, – пишет Льюис, – заперты изнутри”. И он существует, пока хотя бы один человек говорит Богу “нет”.

Поэтому самое важное для нас – чтобы сама наша жизнь говорила Ему “да”. А в остальном можно положиться на Него, уж Он-то не подведет!

Итак, мы искуплены Господом и введены в Его Царство. Это Царство явным образом откроется в будущем, но это уже существующая реальность Господства Христа в жизни верующих. Принадлежать к Царству — значит иметь своим Царем Иисуса Христа. Христос является абсолютным и безусловным Владыкой в жизни христианина:

Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни. Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми (Рим. 14:7-9).

Господь говорит: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф. 10:37-39).

Эти суровые и многих смущающие слова Господа говорят о том же самом: никакие ценности и привязанности, вплоть до привязанности к собственной жизни, не могут быть важнее, чем следование за Христом. Кстати говоря, эти и подобные им тексты разоблачают любые попытки отделить "исторического Иисуса" от "догматического Христа". Иисус претендует на владычество, равное владычеству Бога; Он заявляет, что вечное спасение человека зависит от его готовности потерять душу (жизнь) свою ради Него, Иисуса Христа (ст. 39). Конечно, это не означает, что ваша семья вас непременно изгонит и в конце концов вас непременно мучительски убьют; весьма вероятно, что этого не случится, — но Господь считает нужным сразу предупредить, что это может произойти. Земные военачальники, приглашая людей вступать в их армию, говорят о победах, славе и наградах, и умалчивают о трудах, лишениях, мучительных ранах и смерти; Господь тоже обещает награду великую, но Он не скрывает того, во что это может обойтись. Впрочем, гораздо чаще речь идет не о том, чтобы умереть под пытками за имя Христово, а о повседневном послушании, о "верности в малом" — о совсем не драматических повседневных жертвах, которых от нас может потребовать следование Его заповедям.

Исповедовать Иисуса Христа Господом (Рим. 10:9) — значит признавать за собой безусловное обязательство Ему повиноваться. Библия описывает Христианина как "раба Христова (Божия)" (например, 1 Петр. 2:16; 2 Петр. 1:1; Рим. 6:22, 1 Кор. 6:22, Еф. 6:6; Откр. 7:3, и т.п.) Господь ясно говорит, что нельзя пытаться "перехитрить" Его, претендуя на Его обетования и в то же время пренебрегая Его повелениями: Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: "Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?" И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.

Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое (Мф. 7:21-27).

Обычно не возникает сомнений по поводу того, что христианин должен повиноваться Христу и следовать за Ним. Путаница возникает в другом вопросе: спасаемся ли мы через свое послушание, или мы должны быть послушны потому, что спасены. Иногда библейские требования послушания используются для того, чтобы провозглашать спасение личными усилиями. Дает ли Писание основания для такой трактовки? Мы уже рассматривали стихи, из которых явствует, что для того чтобы служить Господу, надо сначала быть спасенным (см. главу об оправдании верой). Приведу еще одно место Писания: А что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди. Кто говорит: "я познал Его", но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины (1 Ин. 2:3-4).

Пробуждение души, призыв идет от Бога; однако, чтобы возникла твердая решимость спасаться в Господе, человеку приходится бороться с собою, склоняя волю на призыв Божий. Преподобный Макарий предостерегает от опасности отлагать дело спасения. Может истощиться долготерпение Божие - и тогда погибель неизбежна: "Боюсь, чтобы на нас, которые живем, всем пренебрегая, и водимся предрассудками, не исполнилось со временем Апостольское изречение, а именно: "Или о богатстве благости Его и кротости, и долготерпении нерадиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет?" (Рим.2.4). Если же при долготерпении, благости и кротости Его приумножим еще число грехов и своим нерадением и пренебрежением уготовим себе тягчайшее осуждение; то исполнится на нас Апостольское слово: "По жестокости своей и нераскаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия" (Рим.2.5), (2.т.1.93,с.184).

Об этой же опасности предостерегал христиан Ириней Лионский, называя "безумными" тех, кто бесконечно уповает на милость Божию, забывая о Суде.

Для одних спасение – подвиг целой жизни, для других – дело одной минуты. Один достигал его самоотверженно, всего лишенною жизнию в пустынях, горах, вертепах и пропастях земных, другие достигают того же среди городского шума, житейской суеты, мирской среды, иногда одним покаянно-слезным предсмертным вздохом. Не умаляется ли от такой несоразмерности значение пустынножительства с его лишениями и посвящение себя на продолжительную жизнь, достойную спасения? Не умаляется – уже потому, что жизнь, вся посвящаемая на служение Богу и достижение спасения, сама в себе есть величайшее благо, исполнена величайших утешений и наслаждений духовных, услаждающих самые суровые условия пустыни и помогающих эти самые условия обращать в благо и наслаждение духа, всецело объятого парением Богу. Вот почему укрепившиеся в своем подвиге пустынножители не променяли бы, конечно, свои суровые условия жизни ни на какое довольство и роскошь мирской жизни и отнюдь не считали бы их для себя малейшим соблазном, сожалея и оплакивая пребывающих в ней. Затем, необходимо принять здесь в объяснение то, что жизнь и спасение каждого есть устроение также и воли Божией, а не только нашего избрания. Наконец, в каждом из спасающихся Господь видит и смотрит не только дело, но "и намерение целует", и взвешивает в подвиге каждого не сумму внешнего, но силу внутреннего. Достигающие спасения одною минутою, без сомнения, были достойны его ради такого настроения своей души, которое могло и их сделать подвижниками, если б на то воле Божией было угодно дать возможность.

Благоразумный разбойник, говорит один проповедник (Святитель Иннокентий), если бы ему дано было сойти со креста, без сомнения, всю дальнейшую жизнь посвятил бы Богу.

Благоразумный разбойник открыл человечеству то, что между бездной человеческого падения и вершиной Божественной благости нет непроходимого и долгого пути.

Одно благодатное движение души в решительный момент, одно истинно покаянное слово – и спасение совершилось, разбойник стал первым наследником Царствия Божия.

Вот что делает благодать Божия с душой человека. Стоит только прийти в себя, открыться душе, и благодать не замедлит посетить душу.

В глубокой простоте веры и в беспрекословной покорности Божиим внушениям молился один благочестивый человек и видит: входит муж, видом своим внушающий уважение, в одежде пастушеской. На нем был белый плащ, котомка висела за плечами его и палка была в руках у него. То был Ангел покаяния.

— Я послан к тебе, чтоб пробыть с тобою все остальное время жизни твоей. Не бойся, я послан указать тебе все, чем можешь ты спасти душу твою. Выслушай внимательно и запиши все для памяти, чтоб, перечитывая это время от времени, ты освежал мысли свои и укреплял шаткую волю твою. Если от чистого сердца будешь сохранять все открываемое тебе, то получишь от Господа все блага, какие уготовал Он верным Своим. Если же, выслушав мои наставления, ты не только не исправишься, а, напротив, станешь прилагать грехи ко грехам, то беду за бедой пошлет на тебя Господь, пока не сокрушит сердца твоего.

Сказав это, ангел-пастырь предложил ему 12 заповедей в следующем порядке:

1. Веровать во Единого Бога, в Троице поклоняемого, Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым. Который из ничего вызвал к бытию все твари и даровал им столько совершенств, сколько каждая из них вместить может.

2. Живи в простоте и непорочности, не вреди ближнему даже словом — напротив, помогай всем в нуждах их, не разбирая, кто просит и кому даешь.

3. Слово гнило да не исходит из уст твоих: люби истину и убегай лжи.

4. Как зеницу ока храни супружескую верность, ибо она непреложный закон Творца: быть чистым и непорочным пред Лицем Его или в девстве, или чисто хранимом супружестве. Женился — не ищи разрешения идти к другой жене; положил быть в девстве — не ищи жены. То же, когда умрет муж или жена: пережившая половина не грешит, когда вступает во второй брак, но большей сподобляется и чести от Бога, когда решается хранить вдовство в чистоте и непорочности.

— Что делать тому, кто согрешил?

— Каяться,— ответил ангел.

— Я слышал, что, кроме крещения, нет другого покаяния, что погружаясь в воды пакибытия, мы получаем отпущение всех грехов и никак не должны уже после этого грешить,— заметил богобоязненный муж.

— Крещение не называется покаянием. Покаяние Бог установил для тех, кои, будучи чрез крещение призваны в число верующих, падают потом в грехи по козням диавола. Бог милостивый принимает покаяние таковых. Но надо знать, что частое падение в грех, исправляемое даже частым покаянием, делает подозрительным и самое покаяние,— можно, наконец, упасть так, что после того падения не будет возможности встать снова и начать жить для Бога. Сего да страшится всякий, легкомысленно смотрящий на грехи.

5. Идя путем заповедей, не можешь миновать препятствий и трудов. Мужайся, и да крепится сердце твое: терпи в делании добрых дел и перенесении всех на пути сем неприятностей.

6. Помни, при каждом человеке есть два ангела — добрый и злой: один влечет его к добрым делам, а другой к грехам и порокам. Внимай же себе и к первому склоняйся, а второго отревай, по внутренним помыслам сердца догадываясь, какой из них дает тебе в ту пору урок и хочет властвовать над тобою.

7. Единаго Бога Творца и Промыслителя и Спасителя твоего бойся и пустою страшливостью темных сил не унижай своей детской Ему преданности и своего крепкого на Него упования.

8. Попекись явить себя ревностным исполнителем всех без исключения заповедей Божиих и всех дел, какие ангел внушит сердцу твоему или укажет сочетание обстоятельств жизни твоей,— будешь сын в дому Божием, а не раб.

9. Молись, перетружая себя в молитве, непрестанно молись, чтоб всякий раз, как нужно, свыше сходила на тебя сила творить добро и помощь уклоняться от зла. Молитва делает земнородного небожителем и одевает его небесною чистотою и святостию.

10. Бегай ложных пророков, гадателей и волхвов, через коих враг губит рабов Божиих. Слабые в вере обращаются к этим обманщикам, а они, отвечая им по желанию сердца их, наполняют головы их мечтательными надеждами. Тут же к капле истины примешивается море лжи, они обольщают их и снова увлекают в язычество. Кто искренно верует и предает себя Богу, тот не пойдет к ним. Таковые неба ищут, а гадают обычно о земном.

11. Учительницею, единственною учительницею, да будет тебе Церковь Бога Живаго — столп и утверждение Истины. В ней свет непреложно-истинного ведения. Вне ее — мрак и тьма. Там князь мира поставил учительскую кафедру свою и ослепляет разум внимающих ему и не хотящих слушать голоса Церкви ради того, что они светские.

Вот тебе проба: что разногласит с учением Церкви, то есть голос отца лжи! Внимай и блюди себя чистым от сего падения.

Вот и еще признак: слово истины водворяет глубокий мир, покой, сладость в верующем сердце, слово же лживых воздымает мечты и сомнения и, как соленая вода, разжигает жажду знания, запирая ум, как пленника, в неопределенной мрачной пустыне.

12. Без ближайших руководителей нельзя прожить свято на земле. Ты найдешь их в Церкви, где Дух Святый поставляет их пасти стадо Христово. Умоли Господа даровать тебе благопотребного. В час нужный и без спроса твоего он изречет тебе утешительное слово. Дух Божий научит его, что подобает сказать тебе, и ты услышишь от него, что хочет от тебя Бог… Берегись однако ж и здесь духов лестчих. Смирение и тихость украшают истинного руководителя. Где же помпа в слове и жизни, там лесть...
Внимай сему и спасешься.

Вот все двенадцать заповедей. Приими их сердцем в простоте, без размышления и не встретишь в исполнении их никакого затруднения. Но коль скоро станешь разлагать (размышлять) в уме своем:
можно ли и как можно выполнить то и другое и и нельзя ли как-нибудь высвободиться из-под сего ига, подкрадется враг, вложит расслабление в сердце твое и сделает тебя не способным ни к какому добру.

— Забыл разве ты,— продолжал ангел-пастырь, — все могущество Божие? Возможно ли, чтобы Тот, Кто все покорил под ноги твоя, не дал тебе сил исполнить заповеди Его? Знай же, кто имеет всегда Бога в сердце своем, тот легко исполнит заповеди сии. Кто же Его имеет только на конце языка своего, тот падет под тяжестью их, считая их невыполнимыми.

— Кто не просит у Бога сил, чтоб исполнить святые заповеди Его?! Но враг силен: он искушает рабов Божиих и держит их в своей власти,— заметил благочестивый.

— Нет,— ответил на это ангел,— враг не имеет никакой власти над рабами Божиими. Тех, кои веруют в Бога от всего сердца своего, он может искушать, но не властвовать над ними. Противостань ему мужеством, и он убежит от тебя.

	Профессор Алексей Ильич Осипов - Спасение в Церкви	49:21

	Профессор Алексей Ильич Осипов - Сущность Жертвы Христовой	51:41

	Профессор Алексей Ильич Осипов - О грехе	59:47

Православное учение о спасении. - Смотреть

Иисус Христос пришел в мир спасти грешников - Смотреть