Год назад умер изобретатель ЛСД Альберт Хофманн. В одном из последних интервью, 2005 года, он продолжал утверждать, что его изобретение было неверно понято

Дальше ›

Окна нараспашку, вентилятор, тёмная ванная комната, в глубине которой журчит холодный ручеёк душа, набирается в сидячку холодная вода, напоминая каменные углубления в горах с лужицами
после дождя. Полумрак лестницы, с густым запахом кабинета УВЧ под чердаком, откуда в техническое окно давит лучами солнце и ниже... ниже... квадратным винтом ступенек в неосвещённую глубину подвала с вечным болотом прохудившихся труб, запахом цементной тины и стайками пугливых комаров. Влага поднимается к чердаку, напоминая о вечном движении всего сущего с свету, забирается под краску стен верхних этажей, нагревается, набухает и лопается зелёными рваными ранками. У дома солнечный ожёг и сходит старая кожа. Как у людей, раз в году в начале лета... как и не было ремонта...
Небо на востоке тяжелеет синим и разливается этим цветом бахромчатой полоской у горизонта. Стою внутри душной лоджии у открытого окна и пытаюсь уловить в воздухе аромат мокрой зелени. Но ветер приносит только запах пыли и асфальта. Дождя, значит, не будет. Восходящие потоки накалённого городского камня пожирают и расталкивают туманное тело туч и так же, как и всё сущее, устремляются вибрирующими волнами в космос.
Я лежу на полу. Смотрю в свежеокрашенный потолок. Голова напоминает заброшенную дачу в июле: трава по пояс и самодостаточные процессы под, между и над нагретыми солнцем стеблями. Волна ветра, неровное движение вслед, и возвращение первоначальной картины... Как же работать-то теперь? Если клиент пунктуален, то до старта осталось 5... 4... 3... глубокий вдох... выдох... ну, вот. И что-то внутри собирается, уплотняется, трезвея и теряя туманность очертаний, приобретает форму... и эта форма стремится к Солнцу, к небу, - как и всё сущее, - словно бы в поисках опоры.

И обретает её там, разумеется, как и любой оформленный поток.

Ну, почти.
Был бы и ещё один, но увидел подписку на блог и не сдержался. :) Может, кому-то эти тексты добавят необходимый штрих в повседневный поток бытовых эпизодов или даже внесут свой вклад в ДЕЙСТВИЕ или отразятся в том СОБЫТИИ, которым является наша жизнь...
Эх, жаль, что писать почти нечего.
Хочется ведь делиться! Рассказывать историю не просто так, а подавать, как лимон к чаю с сахаром. Кстати, когда пытаешься потом размешать сахар ложкой, сплошное неудобство. Но это я так... это о другом :).
А как делиться движением, не имеющим феноменальной окраски? Можно любоваться рекой, как любоваться течением? Впрочем, нет. Скоро поеду в тундру. Вот. Событие. Нарыл... :)
Всё-таки об одном написать хочется: всякий раз, когда вспоминаю о том, что в ближайшее время организовалась встреча с кем-нибудь, на душе становится спокойно и тепло. Никак не думал, что это окажется главным... почти... среди такого красочного и, как сказали бы раньше, духовного контекста. Мир становится проще с каждым днём :). Не потому, что в нём добавляется простоты, - это как раз наоборот, - а потому, что тает претензия его постичь.
Был бы чай, чистая рубашка, уютное пространство... и человек напротив.

Митрофаньевское шоссе - сказочное место. Когда смотришь как полотно летит куда-то под капот автомобиля, то видишь его как "митрофаню", удобный, скоростной участок дороги, окружённый урбанистическим пейзажем городских задворок: складские помещения со стаями бродячих собак, автомойки с отсутствием парковочных мест, - с трассы "под мочалку", - спорадические менты с полосатыми палочками и усталым взглядом (там ведь хрен где спрячешься) и двухэтажные административные здания в стиле 70-х.
Совсем другое дело, когда преодолеваешь этот участок пешком, ощущая ногами тёплый асфальт через подошвы босоножек, отмечая пятна разноцветного клевера среди пыльной травы, что растёт между тротуаром и заборами... огромный, пустой Street Line и далёкое небо в перспективе (как на широком экране) - на котором свет, как маслом, пропитал облака. Ещё просторные пространства некоей темпоральной аномалии: дорожки, скверы, четырёхэтажные в семь рядов специальные дома с открытыми дверями и забором, вьюн колючей проволоки, чистое, аккуратное озеро... разбитые машины, выстроенные в ряд и до горизонта на северо-запад - ни одного человека. Всё это залито лучами солнца и туда очень хочется спуститься, но нельзя: тот, кто это уже сделал, - исчез в счастливом советском времени... и там его, видимо, ловили и он пропадал в подвалах Литейного. Ибо много знал...
Вот и нету никого.

Когда живёшь в Питере (это я о себе, в основном), то однажды обнаруживаешь внутри себя стройную совокупность странных обязательств. Вот, например, с детства я чувствовал себя обязанным быть почему-то культурным. Я не понимал, что это, вообще, значит, но, - как питерец, - уже был должен. Это почти, как японское "гири", но по северному, без драматических манифестаций и радикальных мер. И без финального стиха, если что.
Это устраивало.
И как-то незаметно так набежало: я должен, - и это нормально, - иметь квартиру, обязан иметь машину, хороший (но не как в Москве, они совсем там офигели!) заработок, нормальную семью, нормальных друзей, детей - в моём-то возрасте, и... что-то там ещё, но дальше медитировать не захотелось...

Незаметно я устал.
...Ещё поживу тут и, будучи продуктом питерской школы, продолжу делать усилия, но...
...я смотрю, как трава точит Его асфальтовую кожу и небо начинается от самых крыш... и хочется позаботиться о Большом Учителе, который говорит о чём-то и не от сердца... ещё раз прикоснуться к нему с благодарностью, но...
...больше не хочется ему верить.
Теперь мы можем только рядом, поскольку делим одну Землю. Только по соседству. Только так.

Над "митрофаней" неба всегда больше, чем чего-то остального. Там даже не надо поднимать глаза, - всё и так понятно, - есть только люди и обозначения на карте, растворённые в бесконечных просторах таинственного мира...

Темнота, стенка с пыльным ковром, душное одеяло и запах страха. Темнота, это такое место, где ты всегда находишься один, это особое пространство, где всё пропитано странной жизнью, которая может оживить и придать характер любому предмету, - ковру, шкафу, рубашке, висящей на спинке стула. Эти предметы, приобретая свойство живого, становятся непонятны, - они не хотят есть, не требуют ухода, и всё же что-то мотивирует их сосредоточить своё внимание на человеке. Они решают приблизиться, решают оказаться рядом. И той странной внутренней силы, которая пропитала их неодушевлённые тела, достаточно, чтобы привести их в движение.
И вот я лежу, наблюдаю, как мои глаза каменеют и уже не двигаются так легко, как обычно. Они фиксируются на темноте и её предметах, на пространстве, которое находится за пределами трёх измерений и делает капитальную стенку сталинского дома, добросовестно построенного после войны пленными немцами, чем-то вроде занавески в дверном проёме. И она колышится, движимая сквозняком иного мира.
Глаза уже чужие. Вслед за ними застывает тело. Это становится невыносимо, организм устаёт потеть страхом и я волевым усилием переворачиваюсь на другой бок, меняю положение одеяла, - где посуше и посвежее, - и некоторое время наслаждаюсь свободой. Но иное, - повсюду, и ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ СНАЧАЛА.
Вот так я лежал и боялся, а потом придумал приём.
Мне тогда было не помню, сколько, но в школу я ещё не ходил. А моя мама уже тогда работала в театре и приходила поздно, часов в одиннадцать, двенадцать. Приём заключался в том, что надо было дождаться её прихода и поместить тепло её присутствия внутрь тела. Я был уже не один и этого было достаточно, чтобы мир наполнился людьми, стал тёплым и твердоматериальным, чтобы вещи застыли уготованной им участью (вот за это они нас и не любят!), а сон перестал быть роковой ошибкой. Так я и засыпал.
Позднее, в момент таких приступов приходилось фантазировать девушек (и это было неудачное решение, - задница у страуса всё же остаётся уязвимой) или помещать в тело весь дом, вспоминать о том количестве пространств обитания, которое окружает меня со всех сторон. О том, что там живут, дышат, думают, двигаются, переживают, эмоционируют люди, большущее сообщество незнакомых друг другу людей, которые цементируют этот материальный мир наглухо и не дают ему ни единого шанса на собственное волеизъявление. Ну... мне тогда было удобно так думать. Это помогало уснуть...

Потом этот механизм дал о себе знать совершенно с неожиданной стороны.
Каждый раз, когда я знакомился с девушкой и у нас возникали близкие отношения, я так же помещал её в тело. Туда же, в район груди, в сердце. Это было естественно, об этом было написано в текстах, об этом пели песни, снимали фильмы... и, - вот засада! - никто не говорил о глубоких следствиях этого дела. Только христиане :), но о них - позже.
Для меня результатом такой деятельности были: ощущение постоянного присутствия в пространстве личных переживаний другого человека, соотнесение собственной деятельности с интересами и взглядами другого и возникновения поля общих смыслов.
Вся прелесть такой диффузии заключалась в забвении чувства персональной ответственности за осмысление персонального же существования, потерю фона экзистенциального одиночества и приобретения сладких, эйфорических моментов от осознавания гармонии свершившейся личной жизни. А коварство заключалось в том, что диффузия служила тем же целям, что и раньше - она помогала спокойно, беззаботно засыпать... и видеть сны, полные забот и событий.
Было и ещё одно следствие...
Вобщем, когда говорят "разрыв", имея в виду взаимоотношения между людьми, то это слово вполне отражает сущность происходящего: смыслы, лишившись одной из питающих структур, повисали безжизненными плетьми и уже не порождали ощущение необходимости выполнения тех или иных действий. Целые блоки реальности, которые давали опору и формировали картину быта рассыпались, как поставленные друг на друга кубики, лишившись связующего материала. Возникало чувство дезориентации и дисбаланса, словно у машины отвалилось одно колесо... а то и пара колёс с одной и той же стороны. Внутреннее пространство, образованное двумя (на самом-то деле, там их "куча") взаимообусловеленными субъектами (на самом-то деле - объектами) теряло половину образующей ткани и зияло пустотой (на самом-то деле, "куча" осталась). И, - та-дамм!!! - на сцену выходило экзистенциальное одиночество. :)
Тело в полном изумлении.
Наступает период тяжёлой ремиссии - организм адаптируется к стрессу, сознание ищет способы сбалансировать систему, личность, в режиме издательства перед сдачей номера, заполняет пробелы. Все при деле. Как-то я участвовал в такой постановке: офис, сроки продинамлены, материала нет, сдача проекта вчера, но, на самом деле, послезавтра, общее ощущение Жопы и Невозможности Это Выдержать, Надрыв и.... ну, я бы не сказал "победа", а... так, сдали, что было, ожидали Этого, но ничего не случилось. Ни Этого, ни Того... Так, рядовой сбой, надо бы увеличить сроки на неделю. И понимание: "Невыносимо", это когда тебя просят поносить железную болванку в 300 кг., а это...

И я собираюсь. Только я, и всё.
И тогда, в жгучем и душном облаке одиночества, начинаю думать о Боге, о тех, кто в него верит, кто пустил его в своё сердце, и становится немножко завидно. Но только совсем чуть-чуть. Наверное, потому, что я видел мало таких людей. Настоящих.
А потом в сердце проникает мир. Он делает это самостоятельно, без каких либо усилий с моей стороны и тогда я начинаю видеть красоту, а внутри (я вдруг его замечаю), кто-то продолжает свой танец. Лёгкий и беззаботный.
Остаётся только мысль о семье. Наверное, я её хочу.
И появляется девушка.

И, - ААААААА :) !!!! - ВСЁ НАЧИНАЕТСЯ СНАЧАЛА...

И... как быть?

От ыть! Как хочется быть а чём-то первым! Ну, или оригинальным хотя бы...

Позавчера рассказывал своему другу историю. Про сны. Не про те, которые нам снятся по пять раз за ночь, или "не снятся", потому, что мы про них забываем, а про такие, которые как бы снятся, когда я не сплю. Или почти этого не делаю: в маршрутке, метро, на массажном столе... Творится что-то очень интересное: вот я живу жизнью какого-то человека, - у него есть своя история, своё мироощущение, какие-то чуждые мне скелеты в шкафу.

[ Читать далее... → ]

ИЛИ ДЕФИЦИТ МАСШТАБА

Вчера погуляли хорошо, с солнцем. В Питере такое редко случается, чтобы зимой и мороз и солнце. Гуляли долго и с удовольствием. Беседовали.
И вот идём мы, мне мой друг говорит разные вещи, а я слушаю и завидую тихонько. А говорит он буквально следующее:
— ...Понимаешь, тут всё неспроста, просто кое-кто заинтересован в таком положении вещей. Многие не видят или не хотят видеть, к чему всё это, а всё давным давно спланировано... ...Тут же всё понятно, они мир перестраивают, всё движется к новому порядку.
Я слышу слово "порядок" и успокаиваюсь немножко. Хотя чувствую себя внутри сцены какого-то американского кино, смелого, с претензией на намёк-на-кой-какие-обстоятельства: "Рэмбо. Первая кровь", там, или "Матрица" и всё, что создано под девизом "Trust out there" Криса Картера.
— А кто это, – спрашиваю, – "они"?
— А это, – говорит мне друг, – самый сложный вопрос, в общих чертах который можно свести к двум предположениям: либо это Наши, либо Ненаши категорически. Под Нашими я людей подразумеваю.
Ну, думаю, удивил! Кто ж тогда не знает про "Ненаших"! В такой ситуации странно даже, что Наши вообще проявляют инициативу. Но слушаю завороженно, - масштаб мысли затрагивает что-то в самой глубине, само, истосковавшееся по делу, основание. Как форточку открыли в душном помещении. Как же так, думаю, произошло, что мысли о чём-то большем, чем "я и ближайший круг", о человечестве в целом, например, потеряли популярность? Что же мы такое растеряли по дороге? Чем озаботились?
Вот, друг мой размышляет о мировом заговоре, причём кто конкретно, что и против кого замыслил не является главным в этой истории. Важен факт общечеловеческой трагедии (а на такую подставу, кажется, способны только силы тьмы или инопланетяне) и своего места в рядах духовного сопротивления. Это же не слова, вся жизнь начинает вращаться вокруг этой оси. И каков масштаб такой жизни!
А у меня что? Гермес, помнится, говорил о поиске места в структуре мироздания, а вовсе не об эффективном решении квартирного вопроса. Может, поэтому мой друг и говорит о "бычье" на новеньких "Ауди", как о "забывших своё место", и говорит таким тоном, что хочется добавить "...у станка", "...у метлы"... "...у параши", в конце концов. А я размышляю в ключе "...фигня, просто у парня плохо с головой и, в данный момент, настроением...".
Помниться, когда мне было 20, я больше знал о необходимости масштаба для счастья, чем об этом я знаю теперь.
Куда всё подевалось?...
Только и остаётся, что глядеть на иных с восторгом, вздыхать в сторонку да досадовать об отсутствии веры...

или Пламенная Песнь Страшилы Мудрого

А дело такое: для простоты можно рассмотреть это, как две стратегии отношения к факту уникальности другого человека. Отношение первое, - в реальности встречается редко, часто декларируется, а порой даже выступает в качестве промежуточной цели или критерия верного направления на Пути, кто в курсе, что такое Путь.
Это когда Другой принимается целиком, без какой-либо цензуры и попыток внести полезные изменения в процесс его жизнедеятельности. Ещё можно сказать, - с уважением к выбору и тайне, которая лежит в основании того, что на наш взгляд является ошибками. Тут ещё много чего можно сказать, но уже три часа ночи...
А второе отношение, о нём даже говорить особо нечего, настолько оно родное, настолько популярное. Это когда смотришь на человека и видишь в нём явные недочёты, вредные привычки, слабости, склонности и странности. Причём по каждому пункту есть, что сказать. Причём так: человеку постороннему говорить что-то, как правило, не хочется, разве что подвести, так сказать, итоговую черту и сообщить ему об этом. Какая разница, всё равно слушать не будет. Сказать, например, "мудак" и успокоиться. Со своими же проще, они слушают, а детишки по отношению к родителям и вовсе в проигрышном положении. А дальше всё происходит, как в детской книжке "Экзорцист", где демон апеллировал исключительно к слабостям, грехам и скверным историям батюшки, дабы он занялся собственным позором и позабыл о главной задаче мероприятия, - собственно изгнании. Я тут собрал разные способы и вот, что получилось.
Вот:

• надо периодически сомневаться в успехе каких-либо начинаний, ссылаясь на историю или характер человека;
• надо подчёркивать, что в человеке есть сильные и слабые стороны и тем самым углублять душевную дихотомию и психологический раскол;
• надо постулировать возможность бессмысленного существования и вредных привычек;
• надо ввести систему положительных и отрицательных подкреплений, которыми подкреплять "правильные" и "неправильные" (с вашей точки зрения) поступки;
• надо базировать воспитание другого человека на базе собственной идеологической схемы (желательно, чтобы схема была ложной, внутренне противоречивой или хотя бы бессознательной);
• надо искренне жалеть другого человека в его слабости, надо искренне желать направить человека на Праведный Путь, выбранный вами, бороться с его гордыней и хвалить за послушание.

Наблюдение за интернет-перепиской утвердило меня во мнении, что разум человека, вовсе не фонарь на головном вагоне электрички, который освещает путь на сотню метров вперёд, а что-то такое... ну, вроде стука колёс этой самой электрички. Складывается впечатление, что человек вовсе не осмысляет этот мир, а затем выбирает путь по которому идёт, т.е. нет никакого такого элемента, который был бы независим от происходящих в теле (чем бы оно ни было) процессов здесь и сейчас и при этом соображал.
Всё интересное и серьёзное, что я пока читал, представляло собой иерархически организованное конструирование мира из тех доступных элементов, которые давал автору опыт. А, затем иногда, обескураживающее отстаивание позиции, что мир - это вот это самое.
Критика, понятное дело, в таких случаях должна была вызывать боль и отторжение на физиологическом уровне. Поскольку нет никакой отвлечённой модели, каждое утверждение или метафора, это способ говорить о том, что переживается непосредственно. И усомниться в справедливости выводов, это что-то вроде того, как называть человека дефективным. Уродом, попросту говоря. То есть конструктивного диалога мы можем достигнуть только при схожести опыта. Даже если мы беседуем о Боге, Абсолюте или иной какой философской абстракции, то к предмету мы можем подходить двумя способами: либо играя в логику и оперируя Абсолютно Оторванными Конструктами о содержании которых мы предварительно договорились аксиоматически, - это очень скучный, поскольку мёртвый, вид спора, - либо Тем, Что Мы Отражаем Лично. Договориться до чего-то во втором случае можно, например, если подходить к нашему жизненному опыту, как к сновидению. Никто ведь не будет утверждать, что кому-то приснился неправильный сон, верно? Т.е. никакой претензии на Истину. Ведь как только она появляется, значит кто-то начинает утверждать, что его (её) восприятие, опыт – истинны, а значит, вот он - Образ и Подобие, на которое всем нам только и остаётся ровняться. Это похоже на сознание сектанта. И чувствуется в этой унификации что-то фрейдовское, но не столько сексуальное, сколько извращенческое :).
И, тем не менее, люди смело утверждают "как оно тут всё устроено", рекомендуют "истинную литературу" и т.д. совершенно не задумываясь, какими же извращенцами они при этом выглядят :). Как я сейчас, со своими утверждениями... А чтобы как-то избежать такого бессознательно накладываемого штампа, утверждая нечто оговорюсь, - это мой такой опыт, это моя такая его интерпретация...
Если у кого-то опыт иной, что ж, нам снятся разные сны... :)