Если я выкладываю в блоге начало новой вещи - обычно её удаётся закончить. Посмотрим, так ли будет на этот раз?

LASEMA.

Светлая Надежда.

1.
- Ну и мастер ты деньги транжирить! – с наигранным восхищением заявил Аркадий.
- Что значит транжирить? – удивился Лео.
Друзья сидели в портовом кабаке. Обычно здесь довольно шумно: как-никак, один из космопортов Луны! Не самый главный, но и не захолустный.
Сейчас в уютном зале, раскрашенном под красный кирпич, не было почти никого. Стойка бармена располагалась у входа. Стена напротив была прозрачной, открывая взору прелестный вид. Почти полный шар Земли заливал голубоватым сиянием неглубокий кратер, дно которого заполнено бетоно-каким-то там покрытием. Он разделён на посадочные площадки. На нескольких стояли корабли – как межпланетные, так и звездолёты. Остальные пустовали.
- Что значит транжирить? – переспросил Аркадий, наливая виски. – Сколько денег у нас было полгода назад?
- Ну ты же знаешь, что военные нас не обманули, - вздохнул Лео. – Два миллиона за свою работу мы получили.
- А теперь? Хоть полсотни тысяч наберётся?
- Наберётся.
- Такими темпами мы опять разоримся. Нет, Лео, с тобой не соскучишься: то из грязи в князи, то наоборот.
- Аркаш, ну не ной ты раньше времени, - Лео поднял рюмку. Они с Аркадием чокнулись по старинному обычаю, и залпом выпили. – Осталось не так уж мало.
- Но и не так уж много, - Аркадий снова налил.
- Что это ты сегодня расхандрился, дружочек? Ты наливай, наливай. Грузчики в порту получают тысячу галактов. Мы с тобой могли бы пару лет жить, как эти грузчики. Ничего не делая при этом, заметь! Говорят, на Земле врачи кое-где по восемьдесят галактов получают.
- А вот это чушь, - буркнул Аркадий, поднимая рюмку. – На эти деньги нельзя даже оплатить жильё и коммунальные услуги. Даже если бы твои врачи питались духом святым, и то они не прожили бы на эти деньги.
- Ну, не знаю, не знаю. Что сам слышал, то и говорю, - примирительно сказал Лео. – Давай, за неё, родную!
Они снова чокнулись и выпили.
- Красавица! – довольно произнёс Лео. – Что бы ты ни бурчал, я собой доволен.
Аркадий вздохнул. Вторая рюмка сняла с его души какой-то груз, содержание которого не знал и он сам. На его полноватом круглом лице обозначилась улыбка.
«Красавица» возвышалась над остальными звездолётами, потому что была припаркована ближе других. Свет полной Земли придавал романтический вид её сигарообразному, без особых изысков, силуэту.
- Что вы там говорите, в России? «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт»?
- Или полетит, - Аркадий кивнул.
При таком освещении с огромным трудом, но можно было прочитать надпись на корпусе: «Светлая Надежда».
На русском языке.
- И сколько в неё осталось вбухать?
- Только заправить, и всё. Полетит, как миленькая. Хоть на Фобос, хоть к чёрту на рога.
- И что ты собираешься делать дальше? – Аркадий снова наполнил рюмку.
- Пить, - уверенно сказал Лео. – Разобраться для начала с этой бутылкой виски. А дальше – будет видно.
- Если будут опять предлагать отправиться куда-то к чёрту в пекло, ты хоть со мной посоветуйся.
- Уж это – будь спокоен, - заверил Лео, поднимая рюмку. – Хотя не скоро мы ещё надыбаем контракт на два миллиона.
Аркадий и Лео синхронно выпили и зажмурились. А когда открыли глаза, увидели, что к ним подходит бармен.
- Джентльмены ищут работу? – тихо спросил, подойдя вплотную.
- Возможно, - ответил Лео. – Есть предложения?
- Неким джентльменам, которые не хотят себя называть, нужна «Золотая птица». Такая статуэтка, высотой примерно в локоть.
- И где она, эта птица?
- На Сильвии. В одном из рыцарских городов Экзануса. Нужно забрать у рыцарей статуэтку и привезти сюда.
- И что джентльмены предлагают взамен?
- Двести тысяч галактов, плюс компенсация всех расходов. В том числе стоимость самой статуэтки, независимо от того, придётся вам её выкупать или нет.
Аркадий хмыкнул.
- Рыцарям эта статуэтка, в общем, почти не нужна, - продолжал бармен. – Она пригодилась бы магам, но уж им-то рыцари ни за что её не отдадут. Они с магами сейчас не дружат, откровенно говоря. Думаю, поэтому можно попробовать убедить рыцарей её продать. Уж лучше пришельцам с неба, чем потенциальному противнику, так сказать.
- А в каком она городе? – спросил Аркадий.
- Вот этого я не знаю, к сожалению.
- Пойди туда – не знаю куда? И за это – двести тысяч?
- Они разрешили мне торговаться до трёхсот, - бармен опустил глаза.
- Уже лучше, - сказал Лео. – Мы, пожалуй, попробуем. Кстати, а если не получится?
- Джентльмены заверили меня, что вы будете вознаграждены сообразно усердию в поисках. У них на этой планете свои источники сведений.
- Хороши источники, - пробурчал Аркадий. – Сами бы и нашли статуэтку, раз у них всё так просто. А то – даже город назвать не могут.
- Об этом я не знаю ничего, - с печалью в голосе ответил бармен. Он вежливо кивнул и вернулся на место.
Друзья снова наполнили рюмки и выпили за дружбу.
- Что это ты сегодня завёлся, как заводной? – поинтересовался Лео. – То тебе не нравится, это не устраивает… Ведь кое в чём ты прав: деньги наши скоро закончатся. И что дальше? Снова долги, заложенный корабль и невыкупленная лицензия? А тут – работа на триста тысяч.
- В этой задаче слишком много неизвестных – ответил Аркадий. – Планета Сильвия – это понятно. Она достаточно известна, информации полно. Рыцарский город в Экзанусе – здорово, великолепно. Этот Экзанус по размерам как полторы Европы. Сколько там рыцарских городов?
- Задача упростится, когда мы будем знать, какие рыцари враждуют с магами, - сказал Лео. – Там отношения – чёрт ногу сломит, кто с кем дружит, кто с кем враждует… И потом, туда нужно ещё долететь.
- А не пустят эти доблестные рыцари наш кораблик на металлолом?
- Ну, дружище, это уже перебор. Простые люди относятся к нам с трепетом – люди с неба, как-никак. Знать, в общем, в курсе – именно поэтому на неприятности нарываться не станет. Никакая магия их не спасёт в случае войны с Евразийской Конфедерацией.

Великий Маг Питрим точно знал, где спрятана Золотая Птица. Но что толку, если взять он её не мог?
Это легенда, что маги живут в башне из слоновой кости. Обычная, каменная, тоже вполне подойдёт. Например, такая, как в Иммортиуме.
Небо на востоке чуть посветлело, и вскоре горные хребты стали похожи на гигантских Красных Шапочек. Глаза Питрима слипались – ночь он провёл в глубоких раздумьях.
Хорошо быть альтруистом, когда у тебя мощные тылы. Легко и приятно думать о других, когда у самого существенных проблем нет. Хорошо помогать людям, когда знаешь, как помочь, и сам в помощи не нуждаешься. Давно уже не были откровением эти простые истины. Просто сейчас они в очередной раз напомнили о себе.
О чём мечтает юноша, идя к магу в ученики? О красоте и могуществе? Такие магам не нужны, их подбирают чернокнижники, а то и некроманты. Настоящий ученик мага мечтает о здоровьи и долголетии. Он получит и то, и другое – вот только отдавать придётся много, очень много.
Для послушника и ученика забота одна: выполнять все поручения и требования, овладевать знаниями и соблюдать специальный режим. И ещё, не разглашать секретов, это первейшее требование. От рядового волшебника требуется гораздо большее. Приходится решать иные задачи самостоятельно, полагаясь на ум, интуицию, дар предвидения. Нельзя поступать по первому побуждению. Спасёшь или исцелишь кого – а спасённый окажется отпетым негодяем и многих погубит. И никто за тобой не подчистит, это выглядело бы как немотивированное убийство невиновного…
А когда становишься Великим Магом, отвечать приходится за всё.
Эти рыцари благородны, но глупы. Кто им наплёл, что с помощью Золотой Птицы можно достичь бессмертия? Та изощрённость, с которой было проведено её похищение, заставляет предполагать помощь Гильдии Воров. Интересно, что воры потребовали взамен? Обобрали наших донов, небось, как липку. Не очень-то их и жалко, впрочем. Не зря говорят, что самое дорогое для человека – его глупости. За них дороже всего платить приходится.
Высший Совет Магов поручил ему, Питриму, найти и вернуть артефакт, совершенно бесполезный в чужих руках. И только члены этого Совета знали, что в руках магов он тоже почти бесполезен. Для непосвящённых всё время плелись какие-то басни, сочинялись легенды. То Золотая Птица повышает магическую силу. То продлевает жизнь. То усиливает привороты, отвороты и прочие отворотповороты. И это почти правда: повышает, продлевает, усиливает… в какой-то степени. Даже потенцию поднимает, хоть магам это и ни к чему.
Золотая Птица магам дорога как символ. Единственная вещь, оставшаяся в наследство от Аарона, Первого среди Великих…
Пройдёт ещё несколько минут, и солнце выглянет из-за горизонта. Начнётся новый день. Отоспаться уже не получится. Обычная будничная работа захватит с головой. Питрим зарабатывал свою копейку так же, как и менее продвинутые коллеги: целительство, бытовая магия, просто добрые советы… А ещё правители города ни один важный вопрос без него не решали. Если начнётся война, Иммортиум быстро станет прифронтовым…

Lasema & Zorg
ИСПЫТАНИЕ.
- Ты считаешь, это подходящая посудина? – спросил Аркадий.
- Лучше всё равно не будет – сказал Лео.
В ангаре было шумно. Механики ругали матом техников – за то, что те вышли на работу в нетрезвом состоянии. Техники, не обращая на ругань ни малейшего внимания, рассказывали о том, как они провели отпуск. Естественно, никто и не думал готовить к полёту старенькую «Аморе-806», сделанную ещё в прошлом столетии.
Аркадий, увидев это зрелище, только шумно вздохнул. Лео неторопливо подошёл к начальнику бригады.
Слушай, Майкл, - сказал он, - можно сделать так, чтобы наше судно хотя бы заправили? Остальное мы сделаем сами.
Процесс заправки вызвал ещё больше крепких выражений у всех заинтересованных лиц. Но вот и он позади. Старт.
На удивление, даже взлетели! Взяли курс. Лео, до этого напряжённо вцепившийся в штурвал, слегка расслабился. Штурман Аркадий, украдкой крестившийся, немного приободрился.
- Итак: куда летим, капитан? – бодрым голосом вопросил Аркадий.
- А хрен его знает! – Лео постарался придать беззаботность своему голосу.
Аркадий внимательно посмотрел на него.
- Капитан, ты в своём уме? Ты всегда знаешь, куда летишь. А тут непонятно, что за груз, и более того, ты не знаешь, куда мы летим! На тебя это не похоже.
- Расслабься, Аркаш! Скоро узнаем, - беззаботность Лео явно выдавливал из себя из последних сил.
- Опомнись, Лео! Мне мало нравится эта затея! – Аркадий был уже на грани паники. Налёт беззаботности как рукой смело с капитана.
- Можно подумать, я в восторге! – заорал Лео. – Мне сказали, что пункт назначения для груза мы узнаем из пакета, который лежит в сейфе.
- Так давай вскроем его! – тоже повысил голос Аркадий.
Лео горько усмехнулся.
- Ты знаешь меня далеко не первый год. Так?
- Так.
- Так неужели, чёрт побери, ты думаешь, что я не пытался? Там темпоральная печать.
- Ого! – присвистнул Аркадий. – Это те печати, которыми пользуются военные для сверхсекретных документов? Которые открываются только в строго определённое время?
- Да.
Возникла неловкая пауза.
- И когда она должна открыться?- осторожно спросил штурман.
- Тебе лучше знать, - усмехнулся Лео.
- В смысле? – опешил Аркадий.
- Заказчик сказал, что печать вскроется, когда у нас будет всё готово к гиперпространственному переходу. А кто у нас отвечает за подготовку? Ото ж. Тебе, значится, и виднее.
- Но почему ты согласился на такое!
- Блин, Аркаш, не заводись по-новой, очень тебя прошу! Ты не хуже моего знаешь, что мы в долгах, как в шелках, а следовательно любой заказ для нас – как манна небесная.
- Не нравится мне эта секретность, - пробурчал Аркадий. – Неужели нельзя было найти клиента попроще?
- Нельзя, - отрезал Лео. – Потому что если мы не внесём деньги за лицензию, у нас отнимут и лицензию, и корабль.
Аркадий только присвистнул в ответ.
- Всё так плохо?
- Нет. Ещё хуже.
- Мдя, однако…
Их диалог прервал писк, доносящийся из сейфа. Они напряглись. Лео поднялся, на ватных непослушных ногах побрёл к сейфу. Да, это был звук открывающейся темпоральной печати. Слегка дрожащими руками вскрыл пакет.
- Что там? – не выдержал штурман.
- Квадрат Пи-три Дэ-А, - глухо выдохнул капитан.
– В аккурат возле чёрной дыры. А там пропал не один десяток кораблей.- констатировал штурман.
- Знаю! – огрызнулся Лео. – Угадай с трёх раз, у нас есть другие варианты?
Штурман промолчал.
- Ответ правильный – нет. Значит, надо выполнить эту работу. Вперёд, курс рассчитывать! – эти слова Лео попытался произнести как команду. Хотя ох как нелегко было командовать старым другом.
- И всё-таки, не нравится мне это, - проворчал Аркадий, подсаживаясь к приборам.
Лео горько усмехнулся и ничего не ответил.
Аркадий крепко задумался. Они с Лео бывали во многих переделках, но ТАК попадать им не доводилось.
- А что мы за груз хоть везём? – спросил он, заканчивая расчет.
- Если ты смотрел внимательно, - пробурчал угрюмо Лео, - там, в сейфе, ещё один конверт.
- С темпоральной печатью?
- Конечно! А ты как думал. Не заметил разве?
- И когда эта печать вскроется?
- В аккурат как прибудем на место.
- На какое место? – ехидно поинтересовался Аркадий.
- Когда войдём в гравитационное поле, - в глазах Лео читалась вся мировая скорбь.
- В поле дыры, что ли?
- Ну а чьё ещё! – почти закричал Лео.
- И как ты намерен из этого выпутываться?
- Не знаю. Пока не знаю. Знаю только, что влипли мы не по-детски.
- А заказчик – он кто?
- Министерство обороны Евразийской Конфедерации.
- Чего?!
- Чего слышал.
- Слушай, Лео, мы же всегда были с тобой вольными художниками. Не зависели никогда и ни от кого. Какой чёрт дёрнул тебя взять заказ у военных?
- У тебя есть другие варианты?
- А тебе не кажется, что нас послали на верную смерть?
- Не боись, мамаша, Москва будет наша! – Лео попытался отделаться шуткой.
Вот-вот, - угрюмо пробормотал Аркадий. – Я недавно слышал, что «москва» в переводе не то с татарского, не то ещё с какого, значит «грязная вода». То, во что нас окунули – мягко скажем, соответствует.
- Так, штурман, отставить разговоры! – чуть повысил голос Лео. И уже спокойнее добавил: - Как говорил ваш Гагарин, поехали!
Наступило привычное состояние слияния со Вселенной, растворения в ней, которое сопровождало гиперпереход. Аркадий где-то слышал, что у людей, генетически предрасположенных к наркоманиям, возникает страшнейшая зависимость от этого состояния. Поэтому таких людей в космос не выпускают.
И едва их старенький «Аморе» вышел из гипертуннеля, раздался знакомый писк.
- Ну, кто пойдёт вскрывать конверт? – бодро поинтересовался Лео.
- Ну, а кто у нас капитан? – в тон ему, вопросом на вопрос ответил Аркадий.
Лео нахмурился.
- Слушай, Аркаш, мне всё хочется поинтересоваться. Ты случайно не из этих… Не из одесситов?
- Пакет вскрой, - спокойно сказал Аркадий.
Глубоко вздохнув, Лео поплёлся к сейфу. Осторожно протиснул руку, готовый в любой момент её отдёрнуть, как от ядовитой змеи. Молча вскрыл пакет. Покрутил его в руках.
- Аркаш, ущипни меня, - жалобным голосом попросил Лео, и через секунду закричал: - Ты что, с ума сошёл! Больно же!
- Сам просил, - ухмыльнулся Аркадий. – Ладно, что там?
- Не знаю, какая-то ерунда.
- Это понятно. А написано-то что?
- «Подключите ЭТО к пульту управления» - прочитал Лео.
- И всё? – изумился штурман. – А что ЭТО?
Капитан разжал ладонь. Какое-то непонятное устройство размером чуть больше спичечного коробка. Они провозились минут десять, разыскивая способ его подключения, пока не обратили внимания на разъём, который неизвестно когда был присобачен к пульту.
- Что дальше-то, капитан? – как-то глухо поинтересовался Аркадий.
- А дальше будь что будет, дружище, - похлопал напарника по плечу Лео.
- Я не о том, капитан. Мы уже минуты три как втягиваемся в чёрную дыру.
Вот теперь сомнения с новой силой охватили Лео. А не держат ли их за идиотов? Загрузили корабль чем-то таким, чему нет места на Земле и в её окрестностях, наняли двух «сладких лохов» - и отправили их вместе с грузом в эту дыру…
Курчавые волосы Лео выпрямились. А хронометр всё так же отсчитывал секунды. И совершенно ничего не происходило.
Гиперпереход навалился внезапно. До друзей-соратников даже не успело дойти, что подобный переход в столь сильном гравитационном поле – вещь совершенно невозможная.
Бурная паника сменилась бурной радостью.
Когда «Аморе» вышел из гиперпространства, Земля нависала над головой в четверть обзорного экрана. Под панелью управления раздался знакомый писк.
- Теперь твоя очередь, - устало промямлил Лео.
Без лишних слов Аркадий взял конверт и распечатал.
«Если вы это читаете, значит, испытание прошло успешно. Мы испытывали новый портативный генератор гиперпереходов, способный работать в условиях повышенной гравитации. Отправьте число 666 на номер 4434, и на ваш счёт поступит два миллиона галактов».
У Аркадия чуть речь не отнялась, когда он это читал.

12.06.2009г., Таганрог.

Нет, я не забыл о Вере и её приключениях. Пишу, в последнее время довольно регулярно.
Не раз мы обсуждали с Доком Санычем идею. Кое-что пришлось менять. Но теперь, когда в основе определились, работа идёт быстрее.
Там, под катом, довольно большой отрывок. Он ещё не правлен - ибо неизвестно, когда мы с Санычем состыкуемся. У каждого полно своих дел, не до того.
Кому-то это всё покажется затянутым. Но, во-первых, пишем повестушку, а не коротенький рассказ.
А во-вторых, дальше пойдёт гораздо веселее.
[ читать дальше → ]

Позавчера, 29 января, мы снова с Доком Санычем, при умеренном участии Зелёного Горыныча :-) играли в нашу игру. Правила простые: я даю Санычу книгу, он находит в ней какую-нибудь фразу. Я вокруг этой фразы конструирую что-то своё, не связанное с тематикой книги. По ходу мы с Санычем периодически обращаемся к Горынычу :-)
Вот что получилось на этот раз.

ИГРА - 2.

ФРАЗА: "Он почувствовал какую-то незавершённость, словно здесь его ждало ещё одно, не менее важное дело" (Е. Гуляковский).

Рассказ.

Вначале Он создал небо и землю. Земля была безвидна и пуста, и дух Его носился над бездной.
Затем Он отделил воду над твердью от воды под твердью. И увидел Он, что это хорошо.
Затем Он создал солнце, звёзды и всё небесное воинство. И всему был назначен свой путь. И в мире воцарился порядок. И увидел Он, что это хорошо. И другие, те, которые служили Ему, взирали на это всё с одобрением.
И создал Он всякую траву, птиц и зверей, рыб и прочих тварей морских, по роду их. Земля наполнилась воем, щебетом, кваканием, стрекотанием... И увидел Он, что это хорошо.
И в последний день Он создал человека, по образу и подобию Своему. И дал ему имя Адам. И теперь, взирая на это своё творение, ОН ПОЧУВСТВОВАЛ КАКУЮ_ТО НЕЗАВЕРШЁННОСТЬ, СЛОВНО ЗДЕСЬ ЕГО ЖДАЛО ЕЩЁ ОДНО, НЕ МЕНЕЕ ВАЖНОЕ ДЕЛО.

29.01.09г.


ИГРА - 3.

ФРАЗА: "Только е делай глупостей, - его внезапная сговорчивость не на шутку встревожила (имярек). Впрочем, о намерениях (имярек) он мог только догадываться." (Е.Сенявская.)

РАССКАЗ.

- Ну что, на этом и остановимся? - неуверенно спросил Семён.
- Да ты что? Только начали! Неси ещё водки! - сипло кричал Вася.
Они разлили бутылку по гранёным стаканам, чокнулись и залпом выпили. Последняя пара шпротов насажена на вилки и проглочена.
- Может, музыку включим? - предложил Семён.
- Да какую музыку!
- Ну, "Модерн Токинг" хотя бы. Молодость вспомним...
- Нафиг музыку! На улицу, на ларьки! Ещё светло, мы трезвые, как скоты. Вперёд!
Они набросили пиджаки и вышли на улицу. На пути к ларькам навстречу двигались трое подозрительных верзил. Семён попытался дать задний ход, но Вася его одёрнул. Амбалы попытались их задержать, схватив за пиджаки. С большим трудом освободившись, приятели рванули что было духу.
По счастью, за ними особо и не гнались.
- Ну что, Вась, постоим, воздухом подышим? - вздохнул Семён, понимая, что стратегическую инициативу он теряет окончательно.
- Нет! Ты что! Пива бери! Бухать давай!
Семён скорчил кислую мину, но пива взял.
- Смотри, Семён! Вон Маруська идёт! Сейчас мы её заарканим!
- Ты что, Вася! Совсем с ума сошёл?
- Нормально! Мужики мы, или нет!
Вася бросился к Маруське, схватил её в охапку.
Маруська истошно визжала. Какие-то подростки бросились за неё заступаться. Семён пытался разнять дерущихся, но свалка разрасталась, как снежный ком. Все с упоением метелили друг друга, не разбирая своих и чужих. Мало кто помнил, из-за чего всё началось.
Когда послышались сирены, Ваське с помощью Семёна удалось выбраться из-под всеобщей свалки. У Семёна оказалась расцарапана левая щека, под правым глазом Васьки синел огромный фонарь.
- Бежим отсюда, - кричал Семён.
- Всё равно словят, гады!
Васька запрыгнул в чью-то машину и затащил в неё Семёна. Ключ зажигания покорно их дожидался. Василий завёл мотор и дал тягу.
Милиция, конечно же, бросилась за ними в погоню. Старый "Жигулёнок" вряд ли мог далеко уехать. И всё же вскоре и наши герои, и менты оказались за городом.
Меж тем быстро надвигались сумерки. Менты какое-то время не приближались, но и не отставали. Минут через десять, когда Василий включил фары, приятели увидели, что впереди патруль перекрывает дорогу.
- Может остановимся, Вася?
- Пожалуй, ты прав.
- ТОЛЬКО НЕ ДЕЛАЙ ГЛУПОСТЕЙ, - ЕГО ВНЕЗАПНАЯ СГОВОРЧИВОСТЬ НЕ НА ШУТКУ ВСТРЕВОЖИЛА Семёна. ВПРОЧЕМ, О НАМЕРЕНИЯХ Василия ОН МОГ ТОЛЬКО ДОГАДЫВАТЬСЯ.

29.01.09г.

З.Ы. Думаю, не стоит эти полупьяные экспромты помещать в сообщества. А на блоге пускай будут. Как думаете?

Lasema.

Чудеса новогодней ночи.

- Скажи, Саша, вот кем бы ты хотел быть? – спросил я, присаживаясь за стол.
- А на х** это тебе?
- Да так, интересно стало. Новый год всё-таки. Принято подводить итоги, загадывать желания…
- Не задумываюсь как-то.
- А ты, Витя?
- Неважно кем, лишь бы много получать и ни за что не отвечать. Хватит дурью маяться, включай телек. Уже этот п***р выступать должен.
- А я хотел бы стать писателем. Писать не про жизнь нашу похабную, а что-нибудь необычное, чудеса чтоб были какие-нибудь.
- Да хватит тебе фигнёй страдать, в конце-то концов! Сейчас шампусика накатим, водочкой заполируем. Будут тебе и чудеса. Слышишь, что этот мудила говорит?
- Достал уже своими речами, - вставил Саша. – Клянётся, что наладит дружбу с Россией, а сам войска к границе стягивает и НАТО по ящику рекламирует. Слышал, небось? Переговоры по газу сорвал…
- Да ну его на х**! – разозлился я. – Мне тошно его слушать.
То ли боги сжалились надо мной, то ли ещё почему, но президент прервал свою речь, поднялся и ушёл. Заиграла музыка, пошла сине-жёлтая заставка.
- А тут похолодание надвигается, - продолжал Саша.- Отключат газ, будем мёрзнуть, как суслики.
- Да в п***у похолодание! – ответил я. – На старых запасах продержимся, а потом договорятся, чай не впервой. Уже такое было.
- Было-то было, вот только кризиса тогда не было. России что, страна большая, богатая. А нам хана.
- Слушай, не грузи, достал уже, - сказал Витя – Праздник у нас или панихида? Как-нибудь рассосётся.
- В крайнем случае, прилетят *бучие инопланетяне и всё наладят, - пообещал я. – Ну, за Новый Год!
Звон бокалов совпал с последним ударом курантов.

Из сводки новостей. Начало января 20** года.

1. Чрезвычайное происшествие. Прервав новогоднюю речь, президент сел в свою машину и отбыл в неизвестном направлении. Официальных сведений о местонахождении главы государства пока нет. По слухам, он находится в одной из мужских колоний, среди заключённых. Говорят также, что у него нервный срыв. Пресса ждёт официальной информации от пресс-службы и администрации президента.
2. В первые дни января участились обращения женщин к гинекологам и сексопатологам с жалобами на внезапно развившуюся фригидность. Причины этого странного явления изучаются.
3. Сенсация. Наконец-таки установлен контакт с внеземной цивилизацией. За несколько минут до наступления Нового Года на Майдане в Киеве приземлился корабль пришельцев. В течение 1 января выяснилось, что прибывшие – представители гуманоидной цивилизации. Спешно был созван кабинет министров. В ходе переговоров выяснилось, что земляне и землянки представляют для инопланетян сильнейший сексуальный интерес. В качестве платы за возможность близкого общения они обещают помочь нам в решении экономических проблем.
Весь день 1 января шли переговоры. 2 января с большой неохотой
правительство разрешило начать запись добровольцев. Уже через час их
количество более чем в тысячу раз превысило необходимое. По мнению экспертов, выполнение советов, которые щедро раздают инопланетяне, приведёт к быстрому и стабильному подьёму экономики.


5.01.09г.

DOCK SANYCH
LASEMA

ОЗАРЕНИЕ.

Поздний осенний вечер. Стылое, слегка отапливаемое помещение. Две тусклых лампочки освещают стены в дешёвых, местами покоробившихся обоях. Вытертый ковёр на полу. Пара ветхих кресел, вид которых несколько освежают когда-то яркие накидки. Невзрачный письменный стол с частично отвалившимися ящиками и такой же невзрачный шкаф.
Так выглядит сейчас ординаторская клиники одного из некогда крупнейших научных центров.
Раньше здесь, в этом здании, проводилось множество конференций по проблемам сознания, функциям мозга и многим другим животрепещущим проблемам на стыке психологии и медицины. Здесь создавались и рушились теории, порой разрабатывались методики лечения, стававшие прорывом в медицине. Эти стены слышали речь на многих языках.
Но с развалом великой страны всё это кануло в прошлое. Отсутствие финансирования, утечка умов, платность обучения, не способствующая подготовке достойных кадров… Руководство больше думает о выживании, потому многие научные проекты свёрнуты.
В здании царила тишина, и лишь ковёр слегка шуршал под ногами профессора Летягина, крупными шагами меряющего комнату. Это высокий, худощавый, слегка нескладный мужчина, которого почти не тронула седина, хотя молодость его давно миновала. Интеллигентное лицо, высокий лоб с залысинами, взгляд сквозь очки в тонкой оправе – то задумчивый и почти рассеянный, то неожиданно ясный и пронзительный, взгляд очень умного человека. Белоснежный накрахмаленный халат прикрывал собой аккуратный, но уже поношенный костюм.
Жизнь утекала сквозь пальцы. Бурная научная деятельность, взлёты и прозрения сменила скука текущих дел. Скоро ему шестьдесят, а там уже старость… Он всегда мечтал найти средство, как её приостановить. Хотя и понимал, что это невозможно, как невозможно найти лекарство от всех болезней.
Медицина представлялась ему разрозненным набором отдельных фактов, концепций, методик, слабо связанных между собой. Во многих науках есть некое центральное ядро, набор общих принципов, хорошо поняв и прочувствовав которые, можно данной наукой овладеть. Ещё Эпиктет говорил: «помни об общем принципе, и ты не будешь нуждаться в совете».
Несмотря на тридцать лет, посвящённых изучению медицины, в ней он такого ядра не видел. Хотя искал его настойчиво – и тогда, когда эта клиника была частью крупнейшего научного центра, и теперь, когда она всеми забыта.
Но сейчас профессора занимало не это. Он раз за разом прокручивал в голове содержание телефонного разговора, состоявшегося у него три дня назад с каким-то неизвестным.
Голос по ту сторону телефонного провода был спокоен, излучал уверенность и даже какой-то магнетизм. Собственно, и не разговор это был, а монолог. Монолог, закончившийся неожиданным и очень странным предложением.
Суть состояла в следующем. Некто, наотрез отказавшийся себя называть, был полностью осведомлён о роде деятельность Летягина, его научных целях и задачах, даже о самом сокровенном – его тайном желании избавить мир от болезней. Более того, незнакомец уверял, что профессор находится буквально в шаге от решения задачи всей своей жизни. А в заключение собеседник, совершенно бескорыстно, предложил ему помочь этот самый шаг сделать.
Интонации и манера ведения разговора озадачили профессора. Звонивший явно не был ни подростком, ни телефонным хулиганом. Агент спецслужб? Но на кой ляд им сдался стареющий учёный этой всеми позабытой клиники? Отбросить разговор как шутку не получалось, и все эти три дня профессор ждал повторного звонка. Может, в конце концов, прояснится, кто этот незнакомец и что стоит за его предложением?
Пронзительная трель разорвала тишину. Профессор вздрогнул, подошел к столу и нерешительно снял трубку.
- Да. Профессор Летягин.
- Станислав Игоревич, вы подумали над нашим предложением? – спокойный, уверенный, лишённый эмоций голос звонившего снова взволновал профессора.
- Да, я много думал над этим. Но хотелось бы объяснений.
- Станислав Игоревич, я уже говорил, что мы заинтересованы в сотрудничестве с вами. От вас не требуется ничего, кроме согласия принять нашу помощь.
- Но как я могу это сделать, не зная, кто вы, и в чём эта помощь будет заключаться?
- Отбросьте логику, профессор. Просто прислушайтесь к себе, спросите у себя, хотите ли вы этого, и затем скажите, да или нет.
Короткая пауза, глубокий вздох и тихое отрывистое «да».
И сигнал отбоя. На другом конце провода, видимо, посчитали разговор оконченным.
Ни малейшего удовлетворения Станислав Игоревич не испытывал. Ну, поговорили, ладно. А проблемы – они как были, так и остались. И вообще, к чему была эта вся патетика?
Теперь профессор испытывал определённую растерянность. Ещё раз он попытался мысленным взором охватить круг медицинских проблем, над которыми так напряжённо думал. Вихрем пронеслись в его мозгу какие-то образы, складываясь в картину, словно детали мозаики. Многих деталей не хватало, но картина получалась поражающе отчётливая. Не дробить знания надо, не зарываться в мелочи всё глубже, а отойти и посмотреть со стороны. Он понял, какой должна быть правильная медицина. Осознание человека как единой системы, понимание того, как именно нужно на эту систему воздействовать… Вот только учебники об этом не напишешь. Немногие врачи поймут, среди пациентов так и вовсе единицы. А без понимания пациентов, без их сознательного, активного участия настоящее лечение невозможно.
Нет, всё это преждевременно. Остаётся лишь надежда, что когда-нибудь человечество дорастёт до такой медицины…
Он вдруг подумал о теории происхождения видов. И снова в голове сложились все доводы сторонников и противников Дарвина, и каждый факт обрёл своё место в общей картине. Профессор понял, как именно шла эволюция, откуда взялись мы, люди. Происхождение жизни и её развитие больше не было загадкой.
Профессор вспомнил о теории «Большого Взрыва», которой когда-то интересовался. Образы и мысли вихрем проносились в голове, охватывая разом и кварки, и галактики. Он понял, что во взаимодействии вещества и поля недостаёт ещё одной сущности. Он понял и то, что это за сущность и какая роль ей принадлежит…
Теперь он знал и понимал ВСЁ.
Идеально чёткая картинка на миг сложилась в его сознании. Профессор взял ручку и придвинул лист бумаги. С чего начать? Он попытался сосредоточиться на какой-то одной идее, но она ускользнула, сменившись следующей. Он попытался сосредоточиться на ней, и снова безуспешно. Мысли, идеи, образы разлетались в разные стороны, безжалостно дробя и разрушая ещё мгновение назад такую ясную картину.
Когда утром сотрудники пришли на работу, они увидели профессора Летягина с ручкой в правой руке, неподвижно уставившимся на чистый лист бумаги. Взгляд его уходил куда-то в пустоту. На вопросы профессор не отвечал…
Поздний ноябрьский вечер. Стылое помещение со стенами, выкрашенными облупившейся от времени казённой синей краской. По жестяному подоконнику забранного мелкой решёткой окна мерно цокают капли унылого осеннего дождя. В комнате сыро. Под потолком, как моль в коконе, сорокаваттная лампочка в решетчатом же абажуре. В тусклом её свете на краю казённой металлической кровати с продавленной сеткой под затёртым матрацом, сидит пожилой нескладный человек в линялой полосатой пижаме. Сквозь седоватую щетину угадываются тонкие черты интеллигентного лица. Очки в тонкой оправе, за ними - потухшие глаза, чей взгляд устремлён куда-то глубоко вовнутрь...
Но нет-нет, да и блеснёт вдруг остро, колко...
Сейчас откроется дверь, и войдёт добрый, участливый врач.

29.11 – 11.12. 2008г.

ШКОЛА БОГИНЬ.

Вы не знаете часом, почему я так ношусь со своей Ольгой?
Жаль. И я не знаю.
С моими финансами и положением у меня могли быть семнадцатилетние красотки, причём каждый вечер новая. Оля не дурнушка, но конкурсы красоты не для неё. Да и моложе меня всего лишь ода на полтора.
Что-то есть в ней. Что-то такое, чего мне не хватает. Или это так кажется? Может, это приворот? Как-то раз я спросил, не занимается ли она чёрной магией. Она рассмеялась…
Не подсчитает ни один компьютер, во что мне обошлись её желания и капризы. Дорогие наряды - какие угодно. Круизы, путешествия - да хоть на Марс. А недавно она попросила подарить ей автомобиль. Такую себе новенькую "Ауди" последней модели. А потом - раздобыть права. Но так как с техникой она не дружит, то всякий раз, когда ей приспичит покататься, мне приходится быть рядом, отрывая драгоценное время от своего бизнеса и давая фору конкурентам.
Иногда мне становится страшно, что она возьмёт и уйдёт. Вдруг, ни с того ни с сего - как она всё в жизни и делает. Хоть я и понимаю, что это глупо: где она найдёт столь безотказного исполнителя желаний?
Скорее уж она меня разорит.
В этот раз мы выбрались на выходные в Новоникитовку, на родину её бабушки. Машину, конечно, вела она, а я присматривал. По счастью, добрались без аварий. И вот, оставив "средство передвижения" на стоянке, есть в посёлке и такая, прогуливались не спеша по центральной улице.
Остановило объявление.
"МЕЖДУНАРОДНАЯ ШКОЛА БОГИНЬ.
Всего за один вечер занятий наши лучшие специалисты сделают из вас настоящую богиню".
Адрес… Мда, совсем рядом. Начало занятий… Оля уже прыгает от восторга - "Хочу! Хочу!". Интересно, что это: косметика или психотренинг? Из объявления непонятно.
Ладно, пройдёмся, здесь недалеко. Несмотря на середину октября, день солнечный и довольно тёплый. Прогулка не повредит.
Заходим. Обычный частный домик. Письменный стол, за ним невысокого роста лысый мужчина, примерно лет сорока.
- Это не совсем косметика и куда больше, чем обычный психотренинг, - объявил он. - Хорошо бы вам самому это увидеть, - но увы, ничего поделать не могу. Обучаться у нас могут только женщины.
- И сколько это стоит?
Сумма вызвала оторопь даже у меня, видавшего виды.
- Но поверьте, мы даём то, что обещаем.
- Дорогой, - вставила свои пять копеек Оля. - Разве тебе никогда не хотелось любить богиню?
Эх-х… Ну как объяснить ей, что в свои тридцать с гаком богиней она уже не станет? Ну да была не была. В конце концов, "Ауди" стоит дороже.
- Начало занятий сегодня в шесть вечера, - известил мужичок. - Не опаздывайте. В десять вечера можете забрать свою богиню.
- И всё?
- Да. Курсы однодневные.
Всё это время, с шести до десяти, я находился рядом с этим домиком. То сидел в машине, слушая "металл", то расхаживал туда-сюда… Мог бы, наверное, пачек пять выкурить - но вот, не курю. И чем дальше, тем меньше нравилась мне эта затея. Мало ли что могут сделать с ней эти самозванцы, у которых я даже документов не потребовал. Оля, Оля, какого дурака ты из меня иногда делаешь! Давно уже стемнело и стало холодать, но стрелки швейцарских часов упорно не желали двигаться быстрее.
И вот пробил час. В пять минут одиннадцатого дверь открылась, и вышла она, целая и невредимая, а кроме того, счастливо улыбающаяся. Фух, гора с плеч.
Мы обнялись.
- А ты и правда похорошела, - сказал я. - Действительно, почти богиня!
Я думал, что сказал комплимент…
- Как это - почти?
Она отстранилась и удивлённо посмотрела не меня.
- Да будет свет!
И взмахнула рукой.
И стал свет.

P/S/ Идея рассказа навеяна объявлением, увиденным в трамвае.

Разные бывают сны. Одни пробуждают внезапно, в холодном поту, когда по ходу сновидения должен был не проснуться, а умереть. Эти сны называют кошмарами. Бывают ещё сны с лихо закрученным сюжетом, полные дивных приключений, которые в первый миг пробуждения хочется записать в виде рассказа. А то и романа. А во второй миг думаешь: какая чушь!
А бывают сны безмятежные. Когда просыпаться совсем не хочется.
Вот и мне не хотелось просыпаться. Но глаза почему-то раскрылись и посмотрели на стоящий рядом будильник. А потом резко вскочили с кровати. Вместе с остальным телом.
Десять минут шестого. Пятнадцать минут до отправления поезда!
Никогда я не одевался так быстро. Никогда я так быстро не бежал. Деревья пролетали мимо с бешеной скоростью, и обалдевшие утренние птицы просыпались окончательно. Где-то прокукарекал петух – ему хорошо, он уже на работе. А я представляю, что со мной сделает шеф, если, не дай Бог, опоздаю. И так уже наша с ним «любовь» всё явственнее подходит к концу. Скоро надо будет что-то решать с работой…
Я уже подбегаю к станции, но и поезд подъезжает. Успею?
Всё. Слава Богу. Вроде успел…
Хорошо, что у меня сезонный проездной. Что-то в связи с новыми веяниями перестали разрешать брать билеты у проводников, если на станции есть касса. А так – похрену.
Влетаю в тамбур на всех парах. Тут же дверь за мной закрывается. Успел в последнюю секунду!
Но что это! Караул! Поезд трогается… в противоположном направлении! Ну да, их два приходит, с интервалом минут десять, и первым приходит тот, который мне нужен. Не мог же я перепутать? Они ведь на РАЗНЫЕ пути приходят!
Мог.
Только тут до меня доходит, как я только что лихо прыгал через рельсы. Нужный мне поезд приходит прямо к перрону…
Какой я идиот!
Срываю стоп-кран. Теперь меня точно убьют.
Поезд дёргается… но как-то уж очень плавно. Чувство толчка – но не извне, а как бы изнутри. Я не падаю, но тело словно потеряло вес.
Открывается дверь – но не та, через которую я вбежал, а противоположная. Всё замерло. Дверь превращается в жёлтое прямоугольное окно, а за ним – окно синее. Меня изнутри что-то подталкивает вверх. Тянет взлететь, и я понимаю, что смогу.
А за окном – красивый зимний пейзаж. Холмы, на которых растут ёлочки, заваленные густыми шапками снега. И всё вокруг покрыто снегом, примерно по колено, а местами по пояс. Вот только ступать по этому снегу необязательно. Зачем идти, если можно парить!
И даже не внутренний голос, а какое-то исконное знание рождается во мне. Голосов нет никаких, но я понимаю: «Это твой мир. Лети! Ты заслужил!»
И я вдруг задумался. Неведомая сила толкала меня вверх и вперёд, а другого выхода отсюда не было. Что-то важное я должен вспомнить, что-то очень важное. Существовал отсюда какой-то выход, главное было его вспомнить…
«Смотри, как хочешь. Но имей в виду: дальше будет только хуже!»
Я напрягся, и… медленно открыл глаза. Сердце билось редко, с трудом разгоняя кровь по холодному телу. Ему надо немного разогреться, прежде чем можно будет нормально шевелить руками, ногами… Через пять минут я поднялся с кровати. Мама и отец мирно спали в соседней комнате. Горела лампа: что-то своё читала бабушка. Начало двенадцатого ночи.
Как меня угораздило попасть в «астральную трубу»? То, что это была она – сомнений никаких. Уже немало про неё читал и слышал. Не вызывало сомнений: поддайся я искушению, утром нашли бы моё холодное тело.
Я знал, что стоит мне снова лечь, и я засну обычным человеческим сном. И просплю сколько мне захочется. Ибо вчера у меня была последняя смена, а теперь – две недели отпуска. Эта ночь меня больше не обидит.
А потом наступит утро. Тёплое, ласковое утро июня 1991 года…

22.09.08 г.

Е. Я. Гуляковскому - с почтением.

Утренняя суета поразила Виктора не на шутку. Тревоги, как таковой, не было, но вся база гудела, куда-то мчалась, спешила… Количество вахтовых полётов сократили втрое против обычного. Экипаж «Братского» вызвал к себе майор Зубров и велел привести в идеальный порядок сам корабль, свои комнаты на базе, а когда это будет сделано, зайти к нему и получить дальнейшие распоряжения.
Только Виктор в этой суете не участвовал никак.
Майору не могла даже в голову прийти мысль вызвать Виктора и хоть как-то его озадачить. Зубров очень хорошо знал своего подопечного, и ему не надо объяснять, насколько нелепа вся эта суета с точки зрения юного капитана.
Причина тому была проста. На базу 33999 Группы ближней разведки прибывал «Инспектор». Именно так, с большой буквы. Начальник базы полковник Староверов приказал по этому поводу вылизать всё вокруг до идеального блеска, отдельно оговорив, чтобы Виктора не задействовали.
Потому что адмирал космофлота Игорь Евгеньевич Рогалёв, по прозвищу «Инспектор», доводился Виктору родным дедом.
Так редко выпадает возможность потешаться над начальством, зная, что это останется безнаказанным. Где-то в глубине души Виктор понимал, что для него эта радость какая-то слишком уж мелкая. Но он тоже тащил службу, и несмотря ни на что оставался немножко солдатом, таким же, как и все остальные.
Впрочем, Виктора появление деда волновало куда больше, чем Староверова. Но совсем с другой стороны. Вряд ли визит будет носить официальный характер. Не в тех чинах его дед, чтобы самолично заниматься инспекцией даже не ГБР в целом, а какой-то Богом забытой базы. Для такого существовали полковники и однозвёздочные адмиралы.
Дед ехал к нему.
Что-то случилось. Касающееся не флота, не их базы, не чего-либо ещё. Дело тут чисто семейное. Это и вызывало тревогу. Что могло заставить железного старца Игоря Рогалёва бросить все дела и отправиться лично за тридевять земель?
И, скорее всего, зря ребята стараются, приводя базу в порядок. Не до того будет «Инспектору», чтобы оценить по достоинству их усилия.

На следующий день, в одиннадцать часов по времени базы, к ней пристыковался небольшой корабль с эмблемой Управления Космофлота. Экипаж его состоял из пилота и штурмана, а командиром был сам Рогалёв-старший.
Виктор присутствовал на церемонии встречи. Да, дед ещё вполне в форме, порох в пороховницах не иссяк. Та же уверенная походка, то же строгое, волевое лицо, хотя и немного помятое. Доклад Староверова он выслушал с той же легендарной непроницаемой миной, с которой выслушивал не одну тысячу докладов, и казалось, что вот сейчас он произнесёт свой приговор, который навсегда предопределит судьбу базы и всех, кто на ней находится.
А вот этого не будет… Не за этим Дед сюда приехал. Хотя мог бы, и это почувствовали все.
По счастью, судьба освободила Виктора от присутствия на остальных официальных церемониях. Но – не освободила адмирала. Сколько казённых речей, стандартных тостов, откровенной лести ему пришлось выслушать – этого Виктор, по счастью, не узнает. Приходилось терпеливо ждать: главное начнётся, когда это всё закончится.
Примерно часа через три дед в сопровождении Зуброва вошёл в его каюту.
- Вот здесь и обитает старший лейтенант Виктор Рогалёв, - сказал майор.
- Очень хорошо, - ответил дед. – А теперь, Валерий Петрович, оставьте нас наедине, пожалуйста.
- Хорошо, хорошо, - сказал майор и удалился.
Тогда дед и внук обнялись. Крепко, с чувством, как в последний раз.
- Молодец! – сказал дед. – Вырос, повзрослел, возмужал! Как тебе тут служится?
- Лучше не придумаешь, - честно ответил Виктор. – Ребята как на подбор, начальство умное, доброжелательное… Требует, конечно, ну так на то оно и начальство.
- С меня всю жизнь требовали, хотя и сам в чинах немалых. И чем выше чин, тем больше с тебя требуют. Впрочем, что это я начал говорить банальности? Уверен, эти вещи ты усвоил ещё со школьных лет.
Виктор вздохнул.
- Ты-то чего, дед? Как так получилось, что ты бросил службу и решил меня проведать?
Рогалёв – старший некоторое время помолчал, словно собираясь с духом.
- В некотором роде я приехал попрощаться.
- Дед, ты чего?
- Когда-нибудь и ты будешь в моих годах. Тогда поймёшь, что это значит – подходить к рубежу. Нет, я не сомневаюсь, что в твоей жизни будет немало рубежей, как хватало их в моей. Но это совсем другое. Когда я в юности мотался с инспекционными поездками, ситуации бывали всякие. Тогда я знал: никогда, ничего, ни при каких обстоятельствах нельзя решать сгоряча. Собрать всю доступную информацию, хорошо её обдумать – и только потом действовать.
- Стараюсь так и делать, - ответил Виктор.
- Я знаю историю с планетой Гитис, она внушает надежды.
Виктор внимательно посмотрел на деда. Не исключено, что он знает гораздо больше, чем можно ожидать. Впрочем, понять это невозможно, а сам дед вряд ли признается. Он всегда уважал тайны ближнего своего – как, впрочем, и Виктор.
- Когда во Всемирном Совете я стал своим человеком, ответственность выросла. Речь шла уже не о судьбе отдельных колоний, тогда ещё малочисленных, а обо всей планете. Но я знал: выход всегда есть. Он может лежать совсем не там, где мы его ищем. Но он есть всегда. И мы его находили.
- А как же случай с Таирой? – Виктор улыбнулся. – Таинственная опасность, непонятно откуда возникшая и неизвестно куда исчезнувшая, раньше, чем на Земле успели как следует отреагировать…
- Да уж, помню. Исчезла почти вся верхушка службы безопасности и добрая половина руководства колонии. Не сомневаюсь, что были люди, много знавшие, но мало говорившие, бывает и такое. Слава Богу, простые люди пострадали мало. Кто-то что-то успел предпринять – но и сам, скорее всего, погиб при этом. Потому так мало информации. Может быть, вы с Риком когда-нибудь найдёте ответы на все вопросы…
Виктор пожал плечами.
- Вот только не могу понять, как вы с ним познакомились. Ну да ладно, это всё уже не имеет значения. Когда подходишь к последнему рубежу, мелочи, детали перестают быть важными. В один момент вдруг понимаешь со всей отчётливостью: что бы ты ни делал, как бы себя ни вёл, этот рубеж для тебя последний.
- Дед, ну чего это вдруг ты так решил?
- Недавно я прошёл обследование. Мне уже тринадцатый десяток лет. Волнений, тревог, ответственности у меня было на десять жизней. Теперь это всё сказывается. Падает иммунитет. Очень скоро он перестанет блокировать рост опухолевых клеток. И тогда мне останется несколько лет. Или месяцев. Я решил не ждать.
Повисло тяжёлое молчание.
- Санаторий?
Дед кивнул.
- По возвращении подаю прошение об отставке. Потом повидаю всех родных и друзей, которые ещё здесь. Потом отправлюсь в леса, по которым гулял восемьдесят лет тому назад.
Санаторием эту планету назвали в шутку, причём не сразу после открытия. В её таинственных лесах обитала раса странных энергетических существ, возможно, когда-то выведенных искусственно внеземным разумом. При контакте с человеком у последнего возникало неприятное ощущение нехватки воздуха – если он был здоров. Но человек больной или ослабленный при этом погибал и возрождался в виде симбиотического создания, вроде бы человека, но с другой физиологией, психикой и т.д. Люди, впервые попытавшиеся колонизировать планету, вели войну с этими симбионтами. После визита «Инспектора» война прекратилась, оставшиеся колонисты были эвакуированы. В том числе Анна, бабушка Виктора, единственная, кто не побоялся потом туда вернуться.
Санаторием планета стала, когда туда устремились старики и безнадёжно больные люди. Сознание не прерывалось, и жизнь их просто продолжалась в новом теле. Так было поначалу. Ибо каждую зиму эти симбионты переходили в энергетическую форму, чтобы возродиться весной. И с каждым циклом в них оставалось всё меньше от прежней личности…
Виктор вздохнул.
- Что ж, делай, раз решил. Буду свободен – обязательно навещу.
- Так все говорят, - вздохнул дед. – Впрочем, я почему-то верю, что это не последняя наша встреча. Когда-нибудь в тебе взыграет ностальгия. Когда-нибудь понадобится мудрый совет. Если я не забуду совсем, кто я и что, помогу обязательно. А когда-нибудь и ты ведь состаришься, и, если жив будешь, непременно к нам присоединишься…

Разговаривали они ещё долго. Вспоминали былые времена, говорили о родителях Виктора, о службе, о делах на Земле и в колониях – словом, обычная беседа. Но наступил момент, когда дед простился с ним и ушёл. Вскоре его корабль стартовал с базы, к огромному облегчению Староверова и ему подобных.
И только Виктор чувствовал себя последней скотиной.
Почему, ну почему это случилось так рано? Виктор ничего толком не мог предпринять. Его друзья на планете Отрада, конечно, согласились бы взять деда к себе. Но для этого нужно сначала попасть на Отраду. Сам Виктор это мог, но как научить деда, человека, которому больше 120-ти лет? Это нужно найти в себе, позволить раскрыться, подобно цветку. А для этого, даже если всё пройдёт успешно, требуется время. Время, которого нет.
Симбионты планеты Санаторий не могут летать в Космос. Их энергетика завязана на планетарную, их жизненный цикл полностью повторяет времена года. Цивилизация Отрады позволяет, телесно оставаясь на планете, сознанием перемещаться в любую точку Вселенной, да ещё имея возможность быть видимым и «слышимым» для окружающих. Симбионты с каждым циклом умирали и рождались заново, порой совсем другими – на Отраде человек оставался сам собою. Симбионты были всё же отдельными личностями – на Отраде человек получал возможность объединить сознание с тысячами других, видеть и чувствовать то же, что и они.
И всё это для его деда утрачено навсегда.
Хотя неизвестно ещё, согласился бы он или нет. Виктор знал своего деда очень хорошо. Даже сейчас Анна значила для него очень много. Дед любил Космос, любил свою работу, но в глубине души больше всего на свете он любил женщин. Нет, распутником он не был. Женщин он любил душой – всей, до последних глубин. А среди них больше всего – Анну, свою жену. Когда она появилась в его жизни, другие просто перестали существовать. И, скорее всего, дед выбрал этот путь, чтобы дальше оставаться с ней вместе. Пускай пролетят миллионы циклов – как и шестьдесят лет назад, дед свято верит, что по сравнению с их любовью они не значат ничего.
Одно Виктор знал наверняка: его самого ждёт другая судьба.

26.08.08 г.

З.Ы. Воспоминания и размышления героев частично перекликаются с событиями, описанными в книгах Е.Гуляковского «Сезон туманов», «Стратегия захвата».

- Готовься, Аркадий, - сказал мне тренер. – Может, хоть ты что-нибудь исправишь.
Да, для него это жест отчаяния. Через два месяца мне 35. Всё труднее тренироваться, всё реже появляюсь на поле. И то минут на пятнадцать. Всем ясно: пора уходить.
Прохладный апрельский воздух сотрясает рёв трибун. А на табло – унылые единички. Там, в Испании, были нули. Значит, дальше пройдём не мы. Таков закон. И – семьдесят вторая минута. Ещё можно что-то исправить. Но испанцы не лыком шиты, у самих в атаке не выходит, но и нас к воротам не подпускают. Непонятно, как нам вообще удалось сравнять счёт, по такой игре…
Надо сыграть так, как десять лет назад, когда я получил «Золотой мяч». Здесь, на этом стадионе, были биты поляки, затем французы, а потом и немцы. Шесть побед из шести! Наша команда почти во всех опросах лучшая в Европе и мире, а я – её лучший бомбардир. Как давно это было!
Тогда продолжения не последовало. Весной, в первом же раунде, вылетели от англичан. И надолго прописались в середняках…
Всё. Пора. 75-я минута. Сыграв в ладушки с Бутовым, которого меняю, выбежал на поле. Моё место – в средней линии, ближе к атаке. Надо что-то делать, что-то создавать.
Первый раз касаюсь мяча. Он привычно ластится к моим ногам, не отпрыгивая слишком далеко. Все знают эту особенность: у меня отобрать мяч непросто. Шестой номер испанцев стелится в подкате… Ну уж нет! Витёк открылся, пас ему… Ну что ж ты так!
Аут. Не наш. Отхожу было вглубь, но потом меня осеняет. Бросаюсь на мяч, как пантера. Мчусь вперёд, как только могу: нечего в последнем матче беречь силы. Справа приближаюсь к штрафной площади, бегу вдоль самой линии. В стык со мной не идут, но партнёры перекрыты все. Ладно, и так сойдёт. Бью с разворота в дальнюю девятку. Бли-ин! Ну КАК можно было взять такой мяч!!!
А времени всё меньше и меньше… Вот атакуют испанцы. Тоже забить хотят, как ни странно. Теперь стелюсь в подкате я. Чисто. Ну, хоть это ещё умею… Смещаюсь вперёд, в надежде получить мяч. Ага, вот и он. Снова рывок, вихрем влетаю в штрафную… Лицо скользит по свежей травке газона. Больно, однако! Поднимаюсь. Судья возле одиннадцатиметровой отметки, мяч – возле судьи. Так, спокойно! Разбегаюсь, бью. Да что такое! Перекладина! Поспеваю на добивание. Бесполезно. Ядовитая ухмылка вратаря, и мяч, намертво застывший в его руках…
И снова атака испанцев! Из последних сил помогаю обороняться. А ведь силы действительно последние! Судья добавил три минуты, вторая заканчивается. Мяч каким-то чудом отскакивает ко мне. Ну, последняя атака! В жизни!
Защитник испанцев в растерянности, выбил мяч на угловой. Можно было этого и не делать. Третья минута на исходе! Подхожу к угловому флажку. Подкручиваю. Мяч взлетает над полем, по какой-то немыслимой траектории летит к дальней штанге и отскакивает от неё.
В ворота.
А через секунду раздаётся трель судьи.
Что было дальше, не помню. Я потерял сознание, всей командой моё бесчувственное тело несли на руках в раздевалку. Там надо мной привычно колдовали врачи и массажисты, поливали холодной водой… Когда я пришёл в себя, с поздравлениями накинулись тренеры, игроки, потом и журналисты…
Все ликовали. Только мне совсем не весело. Не могут укрыться на счастливо улыбающемся лице предательские слезинки. Не доходит пока фраза одного журналиста: «Благодаря вашему фантастическому голу «Динамо» впервые в своей истории вышло в финал Лиги Чемпионов».
Всё это будет иметь значение когда-нибудь потом. Сейчас – только одно.
Мне никогда уже не выйти на поле.
Всё это для меня в последний раз…

18.08.08 г.

1. Капитан понарошку.

- Скукота-а-а! – протянул Шурик. – Скукоти-и-ища! Правда, кэп?
- Ты-то чего раскис? – притворно-удивлённо спросил Виктор.
- Ну я же космонавт-исследователь, во всяком случае, по прямой специальности. И что я наисследовал за полгода? Этот уголок Космоса изучен вдоль и поперёк, а на планеты нас часто пускают? Сколько у нас было посадок на те планеты, где есть хоть что-нибудь неизученное? А? То-то же. То ли дело вот, Олег, – Шурик указал рукой на штурмана. – Тот всё время при деле, что-нибудь да вычисляет. Или ты, кэп…
- Шурик, ну ты же понимаешь! Мне здесь так же скучно, как и всем. Полгода выдержали, осталось не так много.
- Ага! Ещё два с половиной! Такими темпами я тут свихнусь, клянусь небесными русалками!
- Слушай, не бурчи, - посоветовал Олег. – А то вгоню в комп неправильные данные, и занесёт нас на край света.
- Ух ты! Представляешь, кэп? Ты был на краю света? [ читать дальше → ]

10.07 – 14. 08. 2008г.

Прогулки по Воротниковску редко доставляют мне удовольствие. Типичный провинциальный городок на востоке Украины, переживший все на свете перестройки, реформы, приватизации и иже с ними, в результате чего нисколько не похорошевший... Слева – запущенный парк, в котором когда-то за оградой плавали лебеди, важно расхаживали павлины, а в отдельной клетке жил настоящий лисёнок… И куда это всё подевалось? О лисёнке говорят – умер с голоду. За остальных и не знаю.
Направо, за полуразрытыми нефтетрубами – церковь на пустыре. Нет, там тоже должен быть парк. Но пока нету. Ещё висит с Бог ведает каких времён план строительства рынка, давно уже построенного совсем в другом месте – через квартал к северо-востоку. Рядом понастроили круглосуточных ларьков, торгующих пивом. Ночами здесь происходят сексуально-коммерческие и рукоприкладственные знакомства и отношения.
Глупый город Воротниковск.
В этот раз перед моей прогулкой прошёл дождик. Это немного скрадывало впечатление. Хотел пройтись дальше, мимо пустыря, где церковь, мимо загаженного коровами «ставка» - к больничному городку. Но передумал.
В щели между лудкой и входной дверью торчал белоснежный клочок бумаги. Вот ведь беда! Кого это нелёгкая-то в моё отсутствие?
«Загадай желание. Но только одно. Буду завтра в 18.00. Волшебник».
Ага! «Вот те раз – подумал Штирлиц». Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? Давно со мною так не шутили. Класса со второго. Тогда я читал очень много детских книжек, и готов был поверить, что хоть что-то в них – правда… Кто бы это мог быть? Почерк ровный, спокойный, нынешние подростки так не пишут, а те, что пишут, не станут писать ТАКОЕ. Тогда кто? Взрослые ТАК шутить не будут, они скорее придумают какую-нибудь женщину, желающую познакомиться… Прецеденты уже были.
Вздохнув, отложил разгадку до лучших времён. Глянул на часы – почти семь. Чего это я стою, как дурак? Вошёл в дом, включил компьютер, поставил мелодичную музыку с приятным женским вокалом. Чем бы занять этот вечер?
А фантазия разыгралась не на шутку. Что, если Волшебник и правда прийдёт? И спросит: ну, мол, какое твоё желание? Что я отвечу?
Уехать отсюда? Можно, конечно. Запрёт меня в какой-нибудь Мухосранск, что и Воротниковск раем покажется… Нет уж, сильно доверять этим волшебникам нельзя. Термин «одно желание» можно толковать по-всякому, и ловушек тут может быть… Пожелать жить в большом городе? Ну, и буду жить. Бомжом…
Может, устроить всё же личную жизнь, с его помощью? Ох, бита эта карта, ещё до раздачи бита! Подсунет девицу-красавицу, но такую, что я через неделю повешусь. Или лапочку-душечку, парализованную от шеи и ниже… Конечно, если есть Любовь, то, бывает, и это не проблема. Если есть Любовь…
Ну так, может, Любви и пожелать? Ага, «любовь к трём апельсинам», знаем, помним, чтим. Хорошо, если апельсинам…
Чего ещё пожелать? Богатства? Можно. Только на кой мне оно? Жизнь пролетает, на великие дела не тянет, а скромные мои личные потребности и так худо-бедно… Престиж меня не волнует.
Долгой жизни? Зачем она мне, если придётся так же стареть и болеть… Счастья? Это возможно. Самый счастливый человек в нашей жизни – пускающий слюни идиот. Надо оно мне, такое счастье?
Может, попросить ума? А что, вроде неплохо! Только мир я всё равно не перестрою, а в этом мире от ума мне только горе.
Счастья для всех даром, как хотел герой Стругацких? Люди такие же разные, как и их представление о счастье. Боюсь, такую карусель заварим, что Вторая Мировая покажется детским фехтованием на палках вместо шпаг…
Так чего же мне попросить у тебя, Волшебник? Может быть, доверия?

2.07.2008г.

ЛЮБОВЬ ЗЛА…

Ещё вчера мы плавали вдоль берега и любовались закатом. Мы обнимались, глядя, как последние лучи заходящего светила играют на пробегающих по поверхности воды лёгких барашках. Красота неописуемая!
А потом мы отправлялись ко мне, ворковали и щебетали обо всём на свете, покуда не становилось совсем темно.
Так было изо дня в день.
С утра у каждого из нас дела. Понятно, кушать всем чего-то надо. Но потом я знал: мы встретимся, обязательно встретимся!
И вот сегодня утром ты заглянула ко мне с рассветом и сказала, извиняясь, что у тебя другой возлюбленный. Я, конечно, хороший парень, но только с ним ты узнала, что такое настоящая Любовь…
Я больше не увижу твоих чёрных глаз. Больших чёрных глаз на зелёном лице. Не коснусь твоей кожи, покрытой слоем приятной возбуждающей слизи. Не обовью тебя своими щупальцами, лаская пупырышками и присосками. И, конечно, не мои личинки созреют в твоём яйцекладе…
От тоски хочется выброситься на берег. И пускай хищные птицы клюют моё бездыханное тело, в котором ещё недавно кипела Страсть…

26.06.2008 г.

СПОКОЙНЫЙ ВЕЧЕР.

На удивление спокойный вечер.
Я вышел на балкон. Жара ощутимо спала. Я не мог в темноте видеть, сколько показывает термометр, но вряд ли больше двадцати. Обычный вечер в конце мая. Почти уже летний.
Во дворе напротив дома – никого. Тишина. Устав за день, смолк ветерок. Он и не нужен сейчас, и так прохладно – после недавней тридцатиградусной жары. Чей-то автомобиль сиротливо приютился в углу площадки. Серебристый такой – «форд», кажется, не разбираюсь. Шеф наш на таком ездит.
Что-то не слышно обычных бесчинствующих элементов из числа тинейджеров. Набираются сил для будущих подвигов? Или просто набираются? Да ну их. Нету – и слава Богу.
Зато есть звёзды. Целый день собирались тучи. Так и не собрались. И теперь сквозь ясное небо… Нет, с моего балкона не увидеть настоящей россыпи. Жаль, очень было бы к месту…
И представил я, что вот сейчас, сию минуту, покидаю свой балкон и воспаряю к ним, к звёздам. Прощай, город-мачеха! За всё, что было хорошего, скажу спасибо – но оттуда! Сразу же появилась лёгкость, руки будто сами всплыли вверх, туда, к небу. Что там, высоко, далеко? Кто там? Лучше вы нас или хуже? Или просто – другие? Можете ли помочь нам, беспутным? Или сами от нас помощи ждёте? А может, и не нужны мы вам вовсе? А если мы вас узнаем, то поймём, что и вы нам тоже?
Это было бы страшно…
Легкий порыв ветра шевельнул листья ближайшего тополя. Всё. Пора возвращаться на Землю. Чтобы зайти в Интернет и поздравить «Маленькое прозаическое произведение» с первой годовщиной!!!
http://blogs.mail.ru/community/prosa_pishemsami/

25.05.08 г.

Обратил внимание на некоторое сродство двух наших фантастов: Владимира Савченко и Юрия Никитина. Решил проверить: не одно ли это лицо? Нет. В Интернете нашёл фотографии обоих: портретного сходства не имеется.

Откуда такие мысли? Оба - выходцы с Украины. Оба технари: Савченко инженер, Никитин по первой специальности литейщик. Стиль у обоих в чём-то схожий: без грубых ляпов, но не филигранный. Оба ищут непроторенные дороги прежде всего в идеях, темах и сюжетах. "Открытие себя" и "Должность во Вселенной" В.Савченко - насколько знаю, никто больше ничего подобного не писал. Это же можно сказать о "Мегамире" Никитина (из прочитанного мною: у Никитина читал далеко не всё). Последний, конечно, можно сравнить с... "Незнайкой в Солнечном Городе", но это притянуто за уши. "Великий маг" роман лишь отчасти, в каком жанре "Как стать писателем" - я так и не понял. Автор определяет его словом "Блип". Знатоки, обьясните: этим словом называется растягивание на 400 страниц того, что можно изложить на сорока, с бесконечными самоповторами, кричащими самопротиворечиями и вообще рассусоливаниями - или же "Блип" означает что-то другое?
Однозначный плюс книги - второй такой я пока не встречал.

И напоследок - маленькое обобщение по теме писательства. Сей опус я рискнул выставить на конкурс в МПП. Первые оценки взбодрили, даже самонадеянно мечтал попасть в призёры. Ничего: те, кто подоспели позже, расставили всё по местам.:-)
Итак:


КАК СТАТЬ ПИСАТЕЛЕМ.
Типа, реферат.

Прежде чем становиться писателем, надо прежде всего спросить себя: а ЗАЧЕМ я хочу им стать?
Обычно ответов три: ради денег, ради славы, ради творческого самовыражения. Славу отбросим сразу: люди не любят восторгаться кем-то, люди любят, чтобы ИМИ восторгались. Так что вместо славы очень просто нажить врагов.
Начиная писать ради денег, следует помнить: гонорары начинающих писателей ниже прожиточного минимума, так что работать где-то всё равно придётся, покуда не станете звездой с мировым именем.
Творческое самовыражение через писательство – долгий и трудный путь, гораздо проще выпить бутылку водки и набить морду соседу. Но поскольку соседи сейчас пошли неправильные, могут и в суд подать, то, пожалуй, лучше написать рассказ о том, как герой выпил бутылку водки и набил морду соседу. Приятнее оно и безопаснее. А потом, если масть пойдёт, можно и судебный процесс изобразить…
Другой очень важный вопрос: ЧТО писать. Проще всего, конечно, писать стихи. Для этого используются два основных метода.
Первый метод состоит в том, чтобы сначала придумать рифмы, а потом связать их между собой. Это называется хитрым словом «Буриме». Рифмы, собственно, и придумывать не надо, всё уже придумано до нас. Любовь-Кровь-Вновь-Морковь; Звала-Ждала-Была-Ушла, Любила-Дебила-Забыла-Убила, и так далее. Тем, кто пишет по-украински, доступны такие шедевры, как Украина-Едина и Мова-Чудова, встречающиеся примерно в половине стихов и песен. Если пишете по-русски – не беда, другие шедевры найдутся.
Второй метод требует известной фантазии. Состоит он в том, чтобы просто писать всё, что в голову придёт, не заботясь о рифме, ритме и т.д. Главное, создать у читателя ощущение какого-то ускользающего смысла. В этом секрет философской и медитативной поэзии.
Хотя поэзией сейчас не снискать ни славы, ни денег. Печатают неохотно, гонорары маленькие, друзья смеются – всем ведь кажется, что стихи может писать любой. Эх, что и говорить, времена Блока и Пушкина давно миновали. Что ж, приступим к прозе.
Прозу нужно писать такую, чтобы её читали. То есть в популярных жанрах. Причём не короткие рассказы, их не издают и не читают, а романы и сериалы. Лучше всего покупают любовные романы, детективы, космическую фантастику и фентези.
Также ещё не вышла из моды проза а-ля Эдичка Лимонов и другие. Ну, тут совсем всё просто. Побольше мата, грязи, секса, желательно с извращениями, подворотен, наркоманов, алкашей, на худой конец, киллеров, проституток… Чем больше – тем лучше, тем успех выше!
С души воротит писать такое? Понимаю. Ну что ж, есть любовный роман. А лучше – сериал. Тут можно не комментировать: каждый день показывают по телевизору, по всем каналам, нагляднейшие пособия. Только имена поменять осталось. Конечно, вначале нужен герой, который любит героиню. Желательно дать герою красивое и редкое для нас имя, например, Педро или Хулио. Героиня тоже должна быть какая-нибудь Агнесса или Кончитта – про Машу и Валю никто читать не будет, неинтересно. Конечно, если героиня тоже любит героя, романа не будет. Поэтому она любит другого. По ходу творения герой, ясное дело, побеждает соперника и завоёвывает свою Кончитту. На этом первый роман можно завершить. Во второй части, когда супруги занимаются любовью, является призрак убиенной ими тёщи… И повествование переходит в разряд эротического триллера.
Тоже доходный и популярный жанр – детектив, и родственный ему боевик. В детективе, как и в боевике, обязательно должны быть Хорошие и Плохие. Плохие бандиты и Хорошая милиция, или наоборот, Хорошие бандиты и Плохая милиция. Главное здесь – как следует запутать читателя. Те, кто в начале романа Хорошие, должны стать Плохими, и наоборот. Ещё лучше, чтобы читатель так и не понял, кто Хороший, а кто Плохой – если этот эффект достигнут, можно писать продолжение. И, конечно, побольше погонь, стрельбы, убийств, изнасилований обязательно… Желательно, чтобы насильник потом полюбил свою жертву и совершил самоубийство из-за несч. Любви, которое расследует мент, безнадёжно влюблённый в проститутку… Словом, огромный простор для фантазии!
Почти то же самое – космическая фантастика. Только действие происходит в Космосе, погони на космических кораблях, а перестрелки из бластеров и каких-нибудь темпоральных пушек. Не следует мелочиться. Хорошие – это звёздная империя на полгалактики, а Плохие – какие-нибудь жукоглазые твари. Обязательно должен быть Супергерой, такой себе Брюс Виллис, спасающий Галактику, а его помощник влюблён в девушку – зомбированного агенте врага, выдающего ему все секреты и приводящего к смерти героя, уже после победы. Во второй части оказывается, что герой жив, а жукоглазые готовят ответный удар… Теоретически так можно продолжать до бесконечности, практически – пока хватит терпения у читателей и издателей.
Фентези уже обходит по читаемости космическую фантастику. Начинать здесь нужно с какой-нибудь бедной сиротки, которая оказывается принцессой Некоего Царства. Её находят, когда умирает король, и Неким Царством некому править. (цензура)городный Рыцарь берётся доставить её в королевский дворец. В помощниках у него обязательно Гном, Эльф, Чудак-Калека и Добрый Маг. Ну, и ещё одна девушка, которую герой по ходу будет периодически (цензура). Противостоят им Разбойники, предводитель которых станет потом их другом, Злые Колдуны, Драконы и ещё какая-нибудь хрень. Конечно, принцесса доставлена куда надо, становится королевой, и герои отправляются в новый путь по её заданию, и так пока не охренеют – герои, автор или читатели.
А потом и героя можно короновать, чтобы он тоже чем-нибудь правил. Только пускай сначала победит чёрного мага, захватившего его будущее королевство.
Вот, собственно, и всё.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
А он кому-то таки правда нужен?

5.05.2008г.

1.
У профессора Эрнеста Пауля было два хобби. Одно из них – химия. И это, безусловно, хорошо – особенно если учесть, что Эрнест Пауль уже лет пятнадцать был доктором химических наук и заведовал кафедрой химии. Так что соединение профессии и хобби значительно облегчало жизнь нашему герою.
Обычно люди относятся к своим хобби не слишком серьёзно. Нет, Эрнест Пауль здесь исключение. Профессионал, каких мало. Крупнейший научный авторитет своего времени, видный общественный деятель… Даже оппоненты признавали за ним талант побеждать в научных спорах! Сам профессор, правда, скромно говорит, что знавал и поражения, но кто их вспомнит в череде блистательных побед!
И тем не менее, он считал химию не только своей профессией, но и в какой-то мере хобби. Слишком уж эксцентричным, далёким от магистральных путей всегда был круг вопросов, которым были посвящены его изыскания. Он умел находить такие грани, куда другие редко совали нос, и пытался эти грани разрабатывать. И не всегда безуспешно! Дух великих открытий так и витал вокруг него, но… упорно не желая материализовываться. По-настоящему великих открытий так и не случалось, но коллеги поговаривали, что когда-нибудь этот странноватый профессор таки схватит Бога за бороду.
И вот однажды он вывел формулу необычного вещества. Насколько профессор знал законы биохимии, а он их знал очень хорошо, малейшая примесь этого соединения должна была снимать интерес мужчин к женщинам, и наоборот. Нет, наш герой хотел добра и только добра. У него самого было немало друзей-приятелей: у кого-то несчастная любовь, у кого-то непоправимый физический недостаток, у кого-то интерес не в ту сторону направлен – препарат, по идее, должен помочь и им тоже… Да мало ли какие проблемы у людей! И что, они должны страдать? Зачем? Зачем, если ничтожно малая, абсолютно в остальном безвредная доза этого вещества должна прекратить их страдания раз и навсегда! Ну разве это не гуманно?
У профессора зачесались руки. Вот она, долгожданная возможность сделать что-то действительно новое, причём такое, что принесло бы пользу не узкому кругу посвящённых в тайны науки, а многим тысячам, может, даже миллионам обычных людей! От такой перспективы голова пошла кругом. Рисовались радужные картины, в которых были спасённые от самоубийства на любовной почве, избавленные от мук пожизненные заключённые, сумасшедшие, которые никого не подвергнут насилию и сами не будут мучиться – а вдруг кто-то из них и вовсе исцелится… Теперь всё изменится! Теперь есть Эрнест Пауль – и его замечательный препарат!
Дни полетели, словно парашюты одуванчиков под майским ветром. Профессор ушёл в работу по самую что ни на есть макушку. Дома появлялся очень редко, ночевал в лаборатории, сам производил все расчёты, сам ставил все опыты… И вот – результат. Нужное соединение получено! Наш герой заворожено смотрел, как в литровую колбу капля за каплей стекает густая жидкость без запаха…
Всё! Наполнив колбу доверху, профессор запер лабораторию и отправился домой отсыпаться. Потом он так и не вспомнил, что снилось ему в ту историческую ночь…
Наутро, придя на работу, он обнаружил, что колба пуста. Сколько ни расспрашивал профессор лаборанток и уборщиц, выходило, что никто не открывал его лабораторию и не трогал злосчастную колбу. Тогда Эрнест Пауль перепроверил все расчёты… Ну конечно! Соединение должно быть летучим! И как это он, учёный с мировым именем, допустил такую детскую ошибку!
Казалось бы, ничего страшного в этом нет. Метод синтеза известен, повторить процедуру, приняв соответствующие меры… Но что-то его остановило. Какое-то неясное пока предчувствие.
Теперь дни тянулись, как в замедленной киносьёмке. Текущие дела заполнили их всецело, не оставляя места для неясных тревог и дурных предчувствий. Но когда через пару недель он услышал, как одна лаборантка жаловалась другой, что муж её почему-то совсем не любит, да и ей он стал каким-то безразличным… У немолодого учёного кольнуло сердце.
Через месяц все местные газеты стали бойко писать о снижении преступности, отмечая полное отсутствие преступлений на сексуальной почве и семейных ссор. Браки распадались чаще, но тихо, мирно, без скандалов. Людям просто надоело почему-то быть вместе.
А потом стала падать рождаемость… Рождения стали всё реже, потом и вовсе прекратились. Профессор запаниковал. Он лазил в Интернете, читая заокеанские сайты – и вскоре убедился, что паралич рождаемости охватил весь мир. Оставалась одна надежда – что эффект окажется временным…
Когда профессора, доктора химических наук, Эрнеста Пауля не стало, население планеты сократилось в полтора раза. Мир так и не узнал, кому он обязан своим концом…

2.

- И ты считаешь, что раньше было лучше? – спросил Андрей. – Переполненные шумные города, в которых людей больше, чем сейчас вообще на Земле, тяжёлая работа каждый день, а всего через каких-то пять-семь десятилетий – тяжёлые болезни, смерть опять же…
- Зато раньше не так было скучно – возразила Лена.
По опыту прожитых двух тысячелетий Андрей знал: если женщин охватывает подобное настроение, лучше с ними не спорить. Никакие доводы не помогут.
Бесполезно было напоминать, что когда вдруг прекратилась рождаемость, непонятно из-за чего, вдруг обнаружилось, что некоторые люди перестали стареть. В первые лет пятнадцать никто на это внимания не обращал – всегда были люди, выглядевшие моложе своих лет. Зато как разобрались, что к чему… Обезумевшие старики начали их преследовать, многим приходилось скрываться, некоторых и убили… А потом те, кто так и не постарел, дохаживали беспомощных уже старцев, скрашивая им последние дни, а после хоронили их тела…
А когда всё закончилось, на Земле осталось несколько сотен тысяч человек. И как-то само собой получилось, что они переселились в места с тёплым климатом, без суровых зим, стали разводить сады, потихоньку возделывать землю… Совсем несложно было себя прокормить. А дикий шум и страшная суета цивилизации остались лишь кошмарным воспоминанием.
Андрей и Лена сидели на пригорке, глядя в лазурное небо южной Италии. В середине мая здесь очень тепло, и никакая одежда им не нужна. Солнце поднялось уже высоко, питая своим светом поля и огороды справа от них, и чудесный огромный сад слева. Посёлок за пригорком они не видели, потому что сидели спиной к нему. В полях кое-где неспешно трудились их односельчане, а у Андрея и Лены был выходной: посадка уже завершена, а прополку делать ещё рано. Дружили Андрей с Леной с незапамятных времён, часто вместе работали, коротали вечера и дни, не занятые работой.
Лена смотрела влево, в сторону сада, над которым возвышались там и здесь крупные деревья, вроде яблонь с тёмными листьями. Эти деревья появились как раз тогда, когда большая часть человечества умерла от старости, когда остались лишь они, Бессмертные. На них круглый год висели странные красные плоды размером с яблоко, а в ветвях его жили змеи. Эти змеи нападали на каждого, кто пытался сорвать плод, и больно кусали. Не смертельно, конечно, но с неделю рука не могла работать.
- Или взять хотя бы змеиные деревья,- произнесла Лена. – Как ты думаешь, для чего они?
- Растут себе и растут, - ответил Андрей. – Как трава, как другие деревья…
- А почему их тогда раньше не было?
- Да мало ли чего раньше не было? Раньше и люди умирали. Может, им эта… экология расти не позволяла.
- Нет, я же чувствую, дело тут не в экологии. Тут что-то другое…
- А не всё ли равно, другое, третье, если мы этого никогда не узнаем!
- А я вот возьму, и узнаю!
- Как?
- Только ты мне помоги, ладно?
- А что нужно делать?
- А вот что. Мы подойдём к дереву с разных сторон. Ты подходишь первым, дразнишь змеек и отвлекаешь их на себя. А я быстро подбегаю, хватаю яблоко, и сматываемся! Идёт?
- Пошли!
Операция прошла как нельзя успешно. Андрей отвлёк змеек, Лена схватила два яблока и отскочила на безопасное расстояние. И почти тут же впилась зубами в одно из них.
- Ой, вкусно-то как! Держи!
Андрей тоже откусил. Да, по вкусу это яблоко ни с чем нельзя было сравнить. Через несколько секунд снизу поднялась незнакомая Андрею тёплая волна, согрела грудь и ударила в голову. Он посмотрел на Лену…
Никакие змеи их уже не волновали…

3.

Когда-нибудь я заработаю мигрень.
Третий случай за сегодня. Пятнадцатый за неделю. Тридцать четвёртый за месяц.
Змеек пора убирать. Эпидемию они уже не остановят.
Убрать бы вместе с ними и сами деревья… Но – нельзя. Хоть я и создал этот мир, но я не дёргаю за все ниточки, как кукловод. Я не настолько всеведущ, как некоторые думают: в мире очень много стихийного, непредсказуемого даже для меня. И потому способность к воспроизводству должна всегда быть в резерве – как, например, у эльфов. Перворождённые мудры, в целом мудрее этих, вот только в их мирах нередко случаются войны, и рождения у них компенсируют убыль.
А эти… Умерить их пыл я не смог, а они сами не захотели.
Вот и сейчас… Ну чего им ещё надо? Мягкий климат, необременительный труд, покой… Бессмертие, в конце концов!!!
Интересно, соображают ли они, что творят? Понимают ли, что снова в мир вернётся старость, болезни, смерть? Что вскоре этих тёплых земель на всех не хватит, и придётся осваивать новые, а за эти драться? Словом, будет всё как раньше, а в чём-то даже хуже.
А я так старался! Сколько пришлось повозиться с этим химиком, подталкивая его к нужным действиям и заставляя не видеть очевидного! Так хотелось дать человечеству второй шанс…
Третьего шанса может не быть.
И скорее всего не будет…

4.

У профессора Эрнеста Пауля было два хобби. Одно из них – химия.
А второе…
Больше всего на свете любил профессор долгими субботними вечерами собирать у себя близкий круг друзей и рассказывать им всякие истории. Грустные и смешные, забавные и поучительные, порой страшные, часто фантастические – словом, всякие-всякие.
Вслушиваясь в непринуждённую игру речи, в лихие повороты повествования, трудно поверить, что всё это рождается здесь же, за миг до произнесения. Талант импровизатора спорил в нём с талантом учёного на равных.
- Великолепно, профессор! – сказал Юрген, разливая вино по бокалам. – Сегодня вы превзошли сами себя!
- Ужас какой! – воскликнул Алекс. – Чтобы мужчины и женщины не могли любить друг друга! Даже представить себе такое боюсь…
- Значит, вы уверены, профессор, что люди будут искать любви, даже если сделать их бессмертными и по видимости счастливыми? – спросил Док.
- Да. Будут, - твёрдо сказал профессор. – Даже если знают, что ищут себе на погибель, - грустно добавил он.

26.04 – 2.05.2008г.

В ЛиКе публикуется неплохой сериальчик совместного творчества.
Первая глава принадлежит Бромбензолу.
http://blogs.mail.ru/community/lit_kamerton/39CDA7EBC67080BB.html
Вторую главу написала Лисичка:
http://blogs.mail.ru/community/lit_kamerton/17F07EF18956F23D.html

И мои пять копеек в тему:

Эпилог.

Моего присутствия, конечно же, никто не заметил. Они не склонны меня замечать, даже если бы могли.
Потому я и не дал им такой способности. Зачем? Захотят - получат.
Говорил мне Люцифер: не связывайся ты с этим! Создай один мир, насели его самыми разными существами, и пускай себе выясняют, кто из них лучше!
Я его не послушал тогда. Несложно понять, что скорее всего это будет взаимоистребление. Я создал несколько параллельных миров. И теперь слежу за робкими, несмелыми попытками первых контактов.
Ребёнок, когда делает первые шаги, тоже часто падает. А когда учится говорить - ошибается, говорит невпопад. Всё правильно, всё так и должно быть.
Дети должны развиваться.
И когда-нибудь они всё же поймут друг друга...

Lasema.


Смысл жизни.

- А-а-а! У-у-у-у!
Так плохо мне никогда ещё не было. И сколько мы вчера таки выпили?
Вопрос явно риторический. Достаточно в аккурат для того, чтобы теперь перед глазами плясали какие-то чёртики. Что за хрень? А-а, всё ясно. И когда я уже сменю обои на потолке?
Ещё один риторический вопрос…
Реналган рядом. А то ли это, в чём я нуждаюсь? Или есть другие варианты? Этот вопрос надлежало обдумать со всем тщанием. Только вот голова думать почему-то не хотела…
Что-то надо делать, притом срочно. Интересно, сколько сейчас времени? Сколько-сколько? Половина шестого? Теперь следует установить, утра или вечера.
Банальное одевание превратилось в пытку. Ничего, вперёд, на свежий воздух, презрев препятствия!
Всё-таки утро. Больно уж воздух прохладный и свежий. И зря я всё же оставил дома реналган. Все варианты появятся ближе к вечеру. Валерке должны пенсию принести, а у Витькиной жены получка. Но всё это потом. А сейчас-то что делать?
И вдруг я остановился как вкопанный. Метрах в трёх от меня воздух начал сгущаться, и образовалось в нём синее полупрозрачное окно, метра два с половиной в высоту и где-то метра полтора шириной. И окно это затянулось какой-то полупрозрачной плёнкой. От неожиданности я хотел было закричать, но пересохшее горло не издало ни звука.
И сквозь это окно вышел какой-то мужик, интеллигентного вида, хоть ростом повыше меня и в плечах шире. Одёжа на нём – вроде спортивного костюма, а лицом не то азиат, не то ещё какой чукча. Ненашенская, словом, физиономия. Подошёл он, значит, ко мне, посмотрел так грустно… И руку мне на лоб кладёт. «Как мама родная в детстве» - только и успел подумать я. Словно мозги мне затянула синяя пелена, и я уснул сном младенца, прямо где стоял.
Когда очнулся, солнце поднялось высоко. Часы показывали половину десятого. Одинокие прохожие обходили стороной моё бесчувственное тело, ничуть при этом не удивляясь. И впервые в жизни меня это задело.
Поднялся легко, будто атлет какой. Голова чистая, свежая, как в юные годы. Сейчас поднимусь домой, умоюсь, оденусь и пойду звать Витьку…
Мысль о предстоящей выпивке отдалась неприятной болью в сердце. Я вдруг почувствовал, что мне совершенно не хочется пить. Более того, стало настолько отвратительно, что я понял: пересилить себя не смогу. С выпивкой уже завязано.
Подавленный и грустный, доплёлся кое-как до ближайшей лавки. Ну, и в чём теперь смысл жизни?

2.04.2008г.

Всем девчонкам, которые не бросаются на шею первому попавшемуся мужчине, посвящаю.
LASEMA.
Зеленый цвет утешает.

- Интересно, куда это нас уносит?
Вопрос был вполне логичным. Все навигационные приборы, словно сговорившись, наглядно показывали, что космическая яхта третьего класса «Удача» по неизвестной причине уходит куда-то в сторону от положенного ей курса.
Задавшая вопрос девчонка присела в кресло навигатора. Её звали Юля: стройная, почти худощавая, одетая в такой же голубой комбинезон, как и её подруга Лена. Им обеим было около семнадцати лет. Все, кто видел их вдвоём, обычно запоминали характерную внешность девчонок. Бледная кожа, черные волосы, модная короткая стрижка; под стать волосам – чёрные проникновенные глаза; правильные округлые черты лица немного портили тонкие губы: незнакомому человеку могло показаться, что Юля постоянно на кого-то или на что-то обижена. В действительности по-настоящему обидеть Юлю очень сложно, хотя изобразить обиду она умела.[ читать дальше → ]

На свете нет девчонки лучше Маши. Спросите Артёма, обьяснит.
Её глаза, словно гравитационные аномалии, притягивали намертво и уносили куда-то, откуда нет возврата. Идёт – сияет так, что последние остатки душевной тьмы стыдливо рассеиваются, исчезая неизвестно куда. А прикоснётся – словно током ударит, но не больно, а тепло и приятно.
И кажется, что мир прекрасен…
А Она – очень далеко. Хотя – нет, не далеко, совсем рядом. На соседней секции общежития, даже на одном этаже с Артёмом. Но в то же время – бесконечно далеко…
А может, так оно и лучше? Может, Маша только для того появилась в его жизни, чтобы он лишь любовался ею издали, развивая в себе чувство прекрасного? Подобные мысли Артём считал малодушными и гнал их прочь. Он ведь мужчина, он должен действовать! А сидеть и плакать в подушку – сие ли занятие мужчины достойно?
Но если действовать – то как?
Раздался стук. Интересно, кто это? На выходные большинство студентов разъезжались по домам, оставались лишь те, кто живёт очень далеко. Или те, кто готовился к важным зачётам. Артём любил оставаться на выходные, учась и предаваясь в одиночестве своим размышлениям.
- Войдите!
Дверь открылась, и в комнату вошла… Маша! Бог ты мой, она прекрасна, как никогда!
- Маша…
- Слушай, Артём, у тебя нет случайно лекций по физике? – пропела она своим дивным голосом.
- Физика… Сейчас найду.
- Что-то ты, Артём, сегодня не такой, как всегда,- в глазах мелькнули насмешливые искорки. О Боже мой!
- Слушай, Маша… Ты на Новый Год домой едешь?
-А что такое?
- Может, останешься здесь?
- Это почему ещё?
И тогда Артём выпалил:
- Потому что я люблю тебя!
Мгновенная пауза. Потом – перекошенное лицо. Расширенные от ужаса зрачки. И страшный крик, от которого заложило уши. Маша пулей вылетела из комнаты и понеслась вниз по лестнице. Артём увидел в окно, как она, в одном халате, вылетела на улицу и понеслась, не разбирая дороги.
Только жуткая усталость. А ещё Артём почувствовал себя полным идиотом.
Но что с Машей?
На следующий день она появилась на лекции, как обычно. Артём взглянул на неё – она смущённо отвела глаза.
И всё же Новый Год Артём решил встретить в общежитии. Шампанское, накрытый стол, включённый телевизор, и… никого. Пройдёт совсем немного времени, Президент расскажет народу очередную сказку, и пора будет открывать бутылку. В одиночестве…
И тут раздался стук в дверь.
- Войдите, - вяло ответил Артём.
Дверь открылась, и в комнату вошла… Маша! С букетом ярких цветов.
- Артём, ты меня извини… - она запиналась после каждого слова. Казалось, произнося эти слова, ей приходилось преодолевать огромное сопротивление. – Ты не знал, не мог знать… Это уже не первый раз такое… И я не знала, как предупредить… Хотя чувствовала….
- Смелее говори, Маша! Я пойму, постараюсь понять!
- Дело в том, что в детстве я сильно заикалась, и… Словом, мама водила меня к какому-то целителю, он лечил гипнозом, и вылечил… От всего… Но мама на радостях то ли недоплатила ему, то ли он ещё чего от неё хотел… Я долго не могла вспомнить, теперь вспоминаю… На последнем сеансе он сказал мне, что когда со мной кто-то заговорит о любви, я увижу… тигра… Я и увидела…
По щекам Маши катились слёзы. Артём еле сдерживался…
Казалось, пауза тянулась бесконечно. Маша пыталась прийти в себя. Артём искал нужные слова…
- Послушай, Маша! Ну кто же тебе сказал, что тигров нужно бояться? Они же совсем как котята, только большие. Это был ручной тигр, зря ты перепугалась. С ними надо, как с котиками, тогда ничего страшного не будет. И потом, это же не может продолжаться вечно. Всё равно когда-нибудь и ты кого-то полюбишь.
Тень ужаса промелькнула и исчезла. Лицо озарилось улыбкой.
- Тигрёнок! Какой милый!
Она подошла, погладила Артёма, почесала за ушком.
- Хороший котенок, хороший!
Артём блаженствовал.
Минутная стрелка неумолимо приближалась к двенадцати…

18.12.2007г.

Lasema.
Зачем уходить?
Комментарий к рассказу Алекса Про «Прощайте».

В детстве он любил смотреть на звёзды. Манящий зов других миров поселился в нём навсегда. Миров, где, может быть, живут другие люди, они лучше нас, умнее, добрее, и жизнь свою сумели так наладить, чтобы все были счастливы. Ну, хотя бы большинство…
И читать о других мирах он любил. Да и сейчас любому чтиву предпочтёт фантастику.
Глупышка-Природа наделила его одной особенностью: чувствительностью к боли. Драться он не любил. За это его не любили. И он не любил тех, которые не любили его.
Любовь свою он встретил рано, будучи ещё совсем дитём. Безнадёжную. Безответную. Настоящую. Другой, увы, не будет. И благодаря этой любви он так и не стал озлобленным мизантропом, хотя и сейчас бывают периоды, когда он таким кажется. Но это всегда проходит…
В юности своей он слышал, как парень хвастался девчонке тем, как он с другими ребятами избивал вечером таких же ребят, вся вина которых заключалась в том, что живут они в другом районе. Позже, гораздо позже, он узнал, что уже дети этих ребят избили какого-то мужика лет пятидесяти, засняли это на мобильник и хвастались одноклассницам, какие они боевые. Он так и не понял, ЗА ЧТО женщины любят мужчин.
Ведь инстинкт убийцы сидит в каждом, и в нём самом в том числе… Таких историй он видел и слышал достаточно.
Порой ему приходилось много работать. Хотя работать ему не очень нравилось, но если надо… Работает он и сейчас, но поменьше. Годы берут своё…
И мечтает он написать роман, где всё у всех было бы хорошо. Он не афиширует, что в числе его любимых авторов – Олег Авраменко. И пускай у героев Авраменко всё не как у людей, зато все рады и счастливы. Если не по ходу романа, то уж в конце – обязательно!
Хочется ему, чтобы и в жизни так всё было. Хоть и понимает он, что это невозможно.
И долго не мог он понять, что нельзя копать человека слишком глубоко, пытаясь проникнуть на самое дно тёмной стороны души. Ни к чему хорошему эти попытки не приведут. Хоть он и читал статью Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия». Но теперь он понял и это.
Уходить? Зачем? Он никогда не любил прощаний. И хоть всё далеко не так хорошо, как ему хотелось бы, но ведь так много на свете людей, которым гораздо, гораздо хуже.
И, может быть, он ещё напишет свой роман…

17.12.2007г.