11.
Ритуальное очищение мы проходили в родном мире Петровича, в том самом замке, в котором он жил и который защищал. Впрочем, враги его больше не нападали. Видно, чувствовали, что теперь им придётся несладко.
В течение трёх недель мы жили в каменных домиках на некотором расстоянии друг от друга. Видеться всё это время нам не полагалось. Питались мы только эвлинскими фруктами, есть что-либо другое запрещалось. Такие вот суровые правила.
Мне объяснили, что три недели – это минимальный срок, необходимый для того, чтобы хоть как-то привести организм более-менее в соответствие с новыми возможностями. Иначе сила, способная исцелять, может вызвать и тяжёлую болезнь. Но для того, чтобы полностью очиститься, пройти все преобразования и стать настоящим Хранителем, нужно где-то семь земных лет. У Татьяны процесс пойдёт быстрее. Мой образ жизни был достаточно бессистемным, а Татьяна – она строгих правил. Это ей сейчас и помогает.
Впрочем, использовать свою силу в борьбе против Хаоса мы сможем гораздо раньше, чем закончатся эти семь лет. Во всяком случае, так считает Питирим. А он очень опытный маг.
Татьяну я хоть и не видел, но чувствовал на расстоянии. Как, уверен, и она меня. Стоило мне о ней подумать – и я видел внутренним взором, где она, что с ней… На первых порах мне было неудобно «подглядывать» за ней, я старался с этим бороться. Но Татьяна лишь улыбалась.
Нет, не сразу я привыкну к тому, что мы с ней стали ближе, чем муж и жена, чем неразлучные близнецы, чем самые одержимые взаимной любовью обычные люди. Они – только люди, а мы – Хранители. Нужно привыкать к тому, что никаких тайн друг от друга у нас не будет. Вообще.
Меня часто навещали Петрович – в человеческом облике, разумеется – и Ронис. Последний оказался полуэльфом, родом с Эвли. Мать его давно умерла от старости, а вот отец жив, он сейчас в одном из эльфийских миров. К Татьяне чаще других приходили Питирим и Клавдий, отец которого принадлежит к расе, называемой у нас дварфами, или гномами. Словом, скучно нам не было. И Ронис, и особенно Петрович, рассказывали немало интересного.
Одним из самых поразительных открытий для меня стало то, что Татьяне двести пятьдесят шесть земных лет. Вот так, я ошибся ровно на порядок. Впрочем, Питирим утверждает, что, став Хранителем, я проживу очень долго по земным меркам. Сколько именно, он не знает, но пожалуй несколько тысячелетий в запасе есть. И скучать все эти годы мне не придётся…
Как-то мы с Петровичем сидели, завтракали и разговаривали. Я спросил:
- Интересно, какой сегодня день на Земле?
- Первое июля.
И тут я вспомнил.
- Слушай, Петрович, мне срочно нужно обратно в мой мир. Всего на несколько часов. Проведёшь меня?

Иван Иванович Дебальцев смотрел на меня искоса, низко голову наклоня. Что бы там ни говорил Задорнов, и у трезвого шефа это получалось прекрасно.
- Я не стану вас удерживать силой, - не спеша, в своей манере вещал он. – Но мне хотелось бы, так сказать, понять, почему вы решили нас покинуть?
Я пожал плечами.
- Мы всегда шли вам навстречу, давали возможность заработать, дали первую категорию, всегда вам всё оплачивали, ни в чём не ущемляли. И всё же вы уходите. Мне интересно знать, почему?
- Так уж получилось.
- А за счёт чего, простите, вы будете жить? Что вы ещё умеете делать?
Уколол шеф, уколол. Ещё недавно его реплика меня бы смутила…
- Ну, это не проблема, я теперь обеспеченный человек, - я позволил себе улыбнуться.
- Ага. Значит, правду говорят, что вы нашли себе женщину, - шеф понимающе улыбнулся.
Я кивнул. Не рассказывать же ему всё как есть…
- Но существовать за счёт дамы – это ведь недостойно мужчины, не так ли? И потом, зная вас, могу сказать, что месяц-два вы будете как в раю, а потом начнёте умирать от скуки. Или запроситесь обратно. А тут грядёт сокращение, и немаленькое.
Я стоял, опустив глаза. Как это бывало в те, по счастью, редкие минуты, когда шеф вызывал меня на ковёр.
- Вам просто необходимо как-то себя выразить. Вы об этом думали? В чём вы сможете себя проявить, уйдя с работы?
- Кто знает, - я снова улыбнулся. – Может быть, в литературе?

КОНЕЦ.
2010, июнь, декабрь – 2011, январь.

10.
Пахло цветами и свежестью. Утренняя прохлада приятно ласкала тело. Справа возвышался сосновый лес, а слева змейкой вилась речушка, уплывая куда-то за горизонт. На лужайке, где мы стояли с Татьяной, росли крупные ромашки. У них было по семь лепестков. Нечётное число…
Щебетали птицы. Где-то стрекотал сверчок. Лёгкий ветерок доносил аромат хвои. Впереди, на востоке, уже совсем светло. Вот-вот краешек солнца покажется из-за горизонта.
- Давай сделаем это прямо сейчас, - предложила Татьяна.
- Здесь?
- А почему нет? Лес нам поможет, придаст силы. Солнце вот-вот взойдёт – ведь такие дела лучше делать на рассвете. Что нам мешает?
Вдруг из ниоткуда между нами появился тот самый столик с фарфоровой чашкой, спиртовкой и реактивами. Татьяна пристально посмотрела на меня и сказала:
- Так. А теперь сосредоточься на мне полностью. Всё остальное выбрось из головы. Я – это ты, ты – это я. Мы – одно.
У меня получилось. Причём очень легко.
Татьяна, как и в прошлый раз, добавляла что-то из баночек в белую чашку над зажженной спиртовкой, перемешивая стеклянной палочкой.
- Мы ошиблись, используя ртуть. Она не входит в рецепт. «Меркуриус» - это одна из промежуточных стадий образования кристалла. Сейчас увидишь, если получится.
И правда, в чашке образовался маленький подвижный шарик, блестящий, словно капелька ртути. Только он переливался всеми цветами радуги. Время шло. Спиртовка горела, тихо потрескивая. Шарик медленно увеличивался и вдруг начал кристаллизироваться. Через минуту в чашке лежал кристалл ромбовидной формы, в сечении трёхгранный. Грани его отливали разными цветами, но преобладали голубой и розовый. Изнутри шёл ровный неяркий свет, какой-то словно бы нездешний.
- Вот это он и есть, - сказала Татьяна. – Магический кристалл, он же «философский камень». То, что мы искали несколько лет.
Татьяна погасила спиртовку и взяла камень в ладонь. Длиной он был сантиметра два, и около сантиметра в поперечнике. Я протянул руку, желая взять его и рассмотреть получше.
Рука уже почти коснулась кристалла, когда я проснулся.
Светало. Часы показывали начало четвёртого утра. Сна ни в одном глазу. Приятная утренняя прохлада успокаивала. Пришла мысль выйти на балкон…
И тут, как в сказке Чуковского, у меня зазвонил телефон. Только вместо слона заговорил Петрович.
- Татьяна здесь. Мы ждём тебя. До встречи.
И сбросил вызов.

Всё было почти так же, как в моём сне. Я смотрел на Татьяну, не отрываясь, думал только о ней, чувствовал только её присутствие. Это было совсем нетрудно. Татьяна так же что-то добавляла и смешивала. И действительно, под тихое потрескивание спиртовки в чашке появился маленький блестящий шарик. Он катался, переливался, увеличивался. Вот-вот должна была начаться кристаллизация.
Но тут всё пошло не так.
Переливающийся шарик вдруг засветился едва видимым, но проникновенным светом. Этот свет проникал в душу, ласкал тёплыми волнами сердце, кружил и туманил голову. Я смотрел на Татьяну, не отрываясь. Кажется, она испытывала то же самое.
В этот момент я как никогда чувствовал себя с ней единым целым.
А шарик вдруг начал уменьшаться в размерах. Медленно, постепенно, он будто перетекал в наши души. Волна тепла растекалась по телу, розовый туман кружил голову – и в тот самый миг, когда шарик окончательно истаял, мы с Татьяной одновременно лишились чувств.

Пришли мы в себя в этой же комнате, на кровати, куда нас оттащил Петрович. День уже перевалил за полдень – потом мы узнали, что были без сознания ровно восемь часов. Очнувшись, мы посмотрели друг на друга. И между нами словно бы возник тот самый блестящий шарик, излучающий свет и тепло. Много света и тепла…
- Эй, не надо! – услышали мы бас Петровича. – Я не знаю, как вы это делаете, но пока не надо, ладно?
И тут я всё понял.
Конечно, у нас получилось. Именно то, что должно было получиться, именно то, к чему стремилась Татьяна. Магический Кристалл, Философский Камень возник в наших душах. Сила, которую мы могли привести в действие, восходила к Первоосновам. И вряд ли что-либо в мире могло противостоять этой Силе. Мы не только Хранители, мы – две половинки Философского Камня.
А материально – он не существует. И не существовал. Никогда.

9.
- Ну и сколько он заломил? – спросил я.
- Двести евро, - ответил Петрович. Я опасался, что будет больше, если честно.
Мы шли по тому же коридору, который вёл нас в Эвлин, родной мир Петровича. Только шли мы в обратном направлении. Возглавляла процессию Татьяна. Возле некоторых дверей она замедляла шаг, но в конце концов проходила мимо. Мы с Петровичем не спеша шли за ней. Вскоре Татьяна остановилась возле одной двери.
- Должно получиться.
Она распахнула дверь, и мы оказались в другом коридоре. Пегие потолки, на стенах местами куски обоев, кое-где пятна синей и зелёной краски. Духота. Из-за одной обшарпанной двери доносился блатной шансон. За другой такой же дверью смеялась молодая и, видимо, выпившая женщина. Ещё где-то работал телевизор.
- Всё ясно, - сказал я. – Студенческое общежитие. Хорошо ещё, что мы не попали сюда вечером.
Спустившись по лестнице, всего-то со второго этажа, мы прошли через вестибюль и оказались на улице. Вахтёры на выходящих особо внимания не обращали, но попасть обратно будет сложнее.
Киев… Я сразу это понял. Киевский воздух неповторим. Я был здесь и весной, и в начале лета, и в середине осени. Всякий раз впечатляла какая-то особая свежесть воздуха. Четырёхэтажное старенькое здание, из которого мы вышли – действительно, общежитие какого-то училища – со всех сторон было окружено деревьями. Каштаны уже отцвели, на траве были рассыпаны мелкие лепестки. Белыми стволами выделялись берёзы. Также росли яблони, несколько ив. А тополей не было, и свежесть киевского воздуха не извращалась тополиным пухом.
Словом, благодать.
Тропа выводила на улицу, широкую и такую же зелёную. Составляли её дома от двух до пяти этажей. Видимо, её отстраивали после войны, но попадались и «хрущёвки». Рядом с проезжей частью – трамвайные рельсы. И остановка, вот она, здесь.
Татьяна достала из сумочки навигатор. Предусмотрительно, однако.
- Нам туда, - она указала направо. – Три остановки, потом пересадка.
Всё те же старые, добрые киевские трамваи, скрежещущие и шатающиеся. Они словно движущиеся памятники старым добрым временам, которые уже никогда не вернутся. Добрались мы без приключений, хотя и без особого комфорта. Я смотрел в окно, и время от времени ностальгически вздыхал.
Хотел бы я жить в Киеве, в таком вот старом районе. В этом воплощении, скорее всего, не доведётся.
Пятиэтажное кирпичное здание явно сдавалось в аренду под офисы. На третьем этаже одну из дверей украшала вывеска: «ДУДКО Владислав Максимович. Психолог-консультант». Вот это да! Знаменитый гипнотизёр, целитель, экстрасенс, волшебник, Бог (или, как некоторые считают, всё же чёрт?) знает кто ещё – ожидал нас в обычном кабинете, под такой вот незамысловатой вывеской.
- А он действительно крупный специалист? – с ноткой сомнения в голосе спросил Петрович.
- Сейчас увидишь сам.
Этого специалиста на фоне Петровича можно было и не заметить. Невысокий рост, щуплое телосложение – и безукоризненно сидящий чёрный костюм, белая рубашка и галстук.
«Он постарел, - подумал я. – И полысел. А бороду зря отпустил, она у него совсем седая. Взгляд, однако, всё такой же, пронзительный. Взгляд гипнотизёра».
Мы поздоровались. Петрович положил на стол конверт с деньгами.
- Вы те самые исследователи, которых интересует «философский камень»?
- Да, - ответила Татьяна. – Мы даже попытались его получить.
- Вот как? – Дудко, казалось, и вправду заинтересовался. – Ну-ка, расскажите.
Татьяна рассказала.
- Рецепт этот я знаю, - сказал Дудко, немного подумав. – Искусство получения «философского камня» было найдено древними русами. Европейцы, как всегда, ни черта не поняли, в их представлении великий замысел руссов сводился к примитивной материальной выгоде. Получение золота из металлов, как же! Не может быть, чтобы русы – и вдруг такими мелкими проблемами занимались. Они на это не разменивались, вот что я вам скажу. Европейцам этого не понять, они вообще неспособны понять наш народ. Вот, к примеру, вы собирались всемером для эксперимента, ведь так?
- Ну да, как и указано в рецепте.
- В оригинале, надо думать, было «седьмица» и «дюжина». Европейские алхимики перевели как «семь» и «двенадцать», в значении «семь или двенадцать человек». А у русов не так всё просто. «Седьмица» могло обозначать «семья» - то есть люди, способные создать семью. Мужчина и женщина. «Дюжина» - указывать, что это люди «дюжие», то есть здоровые и крепкие. Дети малые, старики, больные, в том числе душевнобольные – не подходят. В общем, правильное число может быть не семь и не двенадцать – двое. Мужчина и женщина. Желательно, неравнодушные друг к другу. Впрочем, это всё догадки. Само искусство получения «философского камня» утрачено безнадёжно.
- Девственники? – зачем-то спросил я.
- Действительно, у девственников и девственниц особенно магический потенциал выше. Но в данном случае это, думаю, необязательно. Главное, чтобы между ними ничего не было ни до, ни особенно после того, как они получат «философский камень». Никакого легкомыслия, последствия непредсказуемы в принципе.
Мы поговорили ещё минут десять. Дудко сообщил, что, по слухам, в рецепте допущена умышленная ошибка. И, поскольку артефакт оперирует с энергией Первооснов, то Первоосновы сами подадут знак, если они согласны на то, чтобы «философский камень» был получен. Сон, видение, интуитивное чувство, что нужно именно так, а не иначе – а может быть, что-то другое, пути Первооснов неисповедимы.
Затем мы вышли, а Татьяну наш консультант попросил на минуту задержаться.
- А кстати, почему Татьяна? Это её подлинное имя? Или в её мире подлинное имя является тайной?
- Настоящее имя её ты не запомнишь и вряд ли произнесёшь – пока, во всяком случае. А обозначает оно «Разрушающая и созидающая». То же, что и «Татьяна». Поэтому в вашем мире она пользуется этим именем.
«Разрушающая и созидающая» присоединилась к нам, действительно, минуты через полторы. Посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.
- И что теперь будем делать? – спросил Петрович.
- Ждать, - ответила Татьяна. – Пойдём, попытаюсь вывести домой прямо отсюда.

8.
Отряд фениксов легко перепорхнул через стену башни. Огненный веер обрушился на железных големов и стоящих позади титанов. Големы рассыпались кучей ржавого металлолома. Титаны переполовинились. Прекрасно.
Затем в ответ ударили маги, одетые в красные хламиды и чем-то похожие на Питирима. Ай-ай! Пять фениксов сразу. Некритично, но достаточно неприятно. Посмотрим, что нам покажут штормовые элементали. М-м, слабовато. Полтора десятка магов полегли, но было их почти двести… Не пора ли, кстати, магию употребить? Не зря же я собирал этот дурацкий Грохот Титана!
Йез!!! Магов осталось всего сорок. Джины стукнули фениксов и не выдержали сдачи. Хода через три замок мой. Потом останется найти героя или дождаться, пока он двинется отбивать замок. Всё, игра сделана.
Так я валяю дурака уже четвёртый день. За это время один раз позвонил Петрович. Сказал, что с Ронисом всё в порядке. Что Татьяна и Питирим озадачили всех крупных специалистов и в науке, и в магии, в нескольких мирах сразу. Наша попытка анализируется, видеозапись её разобрана до миллисекунд, состав – до тысячных долей миллиграмма. Результат примерно такой же, каким он был бы и в нашем мире: на каждую пару специалистов приходится по три теории. О самых обещающих изысканиях докладывают Татьяне, которая возглавляет весь проект. Но она видит, что это всё не то…
Между делом, Петрович спросил, что я обо всём этом думаю. Я ответил, что пока не встретил их милую компанию, вопросы алхимии меня трогали мало. То ли дело экстрасенсорика или, к примеру, астрология. Этим я переболел когда-то. Что ж до «философского камня», то им бы переговорить не со мной, а с Владиславом Дудко. Если он хотя бы на четверть такой знающий, каким хочет выглядеть – у него найдётся, что сказать. Правда, он может и заломить за консультацию.
Ну, и оставил Петровичу его киевский телефон.
Та-ак, а вот и вражина. Герой-некромант со стартовой армией из скелетов и ходячих трупов. Скорее всего, первого уровня. Вспомогательный герой, разведчик и собиратель ресурсов. Сейчас нападёт на замок, не считаясь с моим неизмеримым превосходством. Так и есть, напал. Три залпа сторожевых башен – и у него лишь пяток скелетов. Что ж, выпустим на секунду фениксов, засиделись они у меня…
Всё. «Ваши враги побеждены». Так бы и в жизни.
Я выключил компьютер. «Герои» - вещь хорошая, но и они порой надоедают.
Итак, что мы имеем в итоге?
Уже несколько столетий человечество – та его часть, которая способна мечтать – мечтает о контактах с себе подобными. С других планет или из параллельных миров. Но пока что нам с этими контактами не везло. В силу каких-то природных особенностей наш мир изолирован, проникнуть в него трудно. Хотя совсем недавно это стало возможным, причём благодаря Татьяне и её единомышленникам. Надо будет спросить, как же её зовут на самом деле – конечно, если у них подлинные имена не являются тайной.
И вот два умных… скажем так, человека, дракон и иномирянка, устанавливают постоянный проход в наш мир. Цель их в первом приближении вызывает оторопь: они ищут магию. Хотя у них там в многочисленных и разнообразных Вселенных этого добра – ну просто завались. И не просто магию, но такую, которая действовала бы и в нашем мире. Ну ничего себе задачка! Мы все хотим верить в сказки – но в душе давно уже настолько материалисты, что никакой магией нас не возьмёшь. И неизвестно, кто в этом больше виноват: недалёкие и консервативные священнослужители, Маркс со своим диаматом, в который все верили, но никто его не понимал – или просто наш образ жизни, когда взрослому человеку, обременённому семьёй и детишками, просто некогда думать ни о чём другом, окромя хлеба насущного…
И вот, я готовлю для этих людей подборку из доступных в Интернете материалов. Для них из всего этого богатства интерес представляет алхимия, конкретно – «философский камень». Интересно, почему такой странный выбор?
С другой стороны – а что ещё могло бы их заинтересовать? Наши религиозные и философские теории? Думаю, наши учителя могли бы многому у них поучиться. Ментальная магия? Как раз она у них на высоте. С помощью её, родимой, между мирами ходят, и ещё много чего делают. Заговоры, привороты, отвороты и отворотповороты? Ну, разве что чисто поржать…
Ну хорошо. А что им может дать алхимия?
«Философский камень», как они его понимают, имеет вполне материальный субстрат. Но действует при этом на очень тонком уровне, на уровне первоэнергии и первоматерии, о которых так умно и красочно писал Дудко. При этом его действие, по идее, не должно изменяться при переходе из одного мира в другой, ведь сей артефакт имеет дело с первоосновами. Это как раз им и нужно: сила, способная противостоять Хаосу на уровне первооснов. Сила, мощная и стабильная, не меняющаяся в зависимости от того, в каком из миров она находится и действует.
И потому, конечно же, попытаться стоило.
Я поднялся, натянул брюки, запер дверь на ключ и вышел на улицу. Таким размышлениям лучше предаваться на свежем воздухе…
…Лишь дойдя до детсада «Сокол», я понял, что иду к Петровичу.

7.
Ну, в круг мы и стали. Я оказался почти напротив Татьяны, рядом со мной Петрович и Питирим, рядом с ней – Ронис и Клавдий. Андрей пристроился между Клавдием и Питиримом.
В центре нашего круга стоял журнальный столик. На нём стояла спиртовка, на которой была помещена белая слегка закопченная фарфоровая чашечка, точно как в химических лабораториях. Вокруг неё стояло несколько баночек и пузырьков с какими-то химикатами. Некоторые были открыты. Все окна и двери предусмотрительно распахнуты настежь. В углу работал вентилятор, обеспечивая достаточную вытяжку.
Татьяна сразу дала понять, что командовать парадом будет она.
По её команде мы взялись за руки. По её команде сосредоточили на ней всё внимание, все мысли. Мне это было совсем несложно. Ронис и Клавдий положили руки ей на плечи. Она зажгла спиртовку и принялась священнодействовать, что-то бормоча. Немного серы, какой-то белый порошок, затем, кажется, красный фосфор, что-то ещё… Она всё это набирала какими-то маленькими мерными ложечками и добавляла в чашку, а после медленно размешивала стеклянной палочкой, поглядывая на часы. Стоящие в круге стали понемногу впадать в магический транс, и это состояние передавалось Татьяне. Она положила палочку на столик, прикрыла глаза и замолчала. Минуты полторы мы все стояли, сосредоточившись на ней и слегка покачиваясь. Затем Татьяна открыла один из пузырьков, набрала чего-то жидкого и блестящего большой пипеткой и капнула в чашку. Кажется, это была ртуть.
И вот тут что-то пошло не так.
Раздался хлопок. В нос ударил едкий дым. Ронис вначале открыл глаза, потом закатил их и рухнул на пол. Клавдий схватился за живот. Питирим произнёс что-то неразборчивое, взмахнул рукой, и спиртовка с чашкой и всем содержимым куда-то исчезла. После чего устало упал в кресло. Татьяна присела на стул возле компьютера. Андрей с Петровичем, очнувшись, схватили Рониса и положили на кровать.
Что-то пошло не так. И с этим ничего не поделаешь.
Вентилятор худо-бедно разгонял запах. Солнце понемногу склонялось к закату, вечер уносил дневную духоту. Но усталость и паршивое настроение – ни разогнать, ни унести. Столь же мерзко на душе было у всех. Клавдий только махнул рукой, когда к нему подошли Петрович с Питиримом – сам, дескать, справлюсь. Ронис уже почти пришёл в себя, и Татьяна с Петровичем куда-то его повели – видимо, в другие миры, где можно будет обследовать его и оказать всю необходимую помощь. Всем резко стало не до меня.
Я попрощался и вышел на улицу.
День постепенно становился вечером. В пивнушке орал шансон – любимая «музыка» воротниковцев. Вот бы всех этих «певцов» вместе с их преданными фанатами да на зону на пару месяцев! Сам я там не был, по счастью, но друг мой отслужил два года офицером. Так что рассказывал и о местах отсидки, и о тамошней публике. Не дай Бог ночью приснится…
Кому-то из этих «блатных романтиков», может быть, и понравилось бы. Но таких, уверен, единицы. Остальные поменяли бы свои вкусы, да и вообще мировоззрение.
Из глубины квартала к пивнушке приближалась компания подростков. Один, с агрессивным выражением лица, что-то рассказывал остальным, широко размахивая кулаками и пиная ногами воздух.
Настроение моё, давно перевалив за ноль, всё дальше и дальше уходило в минус.

6.
Как всегда, дверь мне открыл Петрович. Я вошёл. Татьяна восседала на стуле у компьютера, словно принцесса. Грация, с которой её пальчики стучали по клавиатуре, вызвала у меня умиление.
- А вот эмоции прошу отставить, - деловым тоном сказала она. – Мы здесь ради важного дела. И вообще, я могла бы провести с тобой какой-нибудь вечер на этой кровати. Но мне это будет безразлично, а тебя моё безразличие разочарует. Так что будет лучше, если всю эту чепуху ты выбросишь.
Лишь теперь я не то чтобы понял – почувствовал, до какой степени она не из нашего мира. Пока она вела себя, как земная женщина, она так и воспринималась. Но теперь она слишком уж вышла из этой роли.
В общем, ничего удивительного. А так ли мы, люди Земли, хорошо понимаем друг друга? Если даже среди нас, жителей одной страны, одного городка – и то человек человеку инопланетянин, то что взять с настоящей женщины из другого мира?
Лирическое настроение, притаившееся где-то в глубине души, безнадёжно испарилось.
Петрович присел в кресло, жестом пригласив меня занять другое. Я не возражал.
- Дело в том, - начал он, - что один из магических рецептов, добытых тобой, показался нам заслуживающим доверия. Речь идёт о так называемом «философском камне». Открытые источники писали, что с помощью этого камня можно облагораживать металлы – ну, например, превращая в золото. Но зная особенность ваших старых мастеров передавать информацию иносказательно…
Петрович налил себе апельсинового сока и выпил. Я последовал его примеру.
-Так вот. Мы с Татьяной думаем, что «философский камень» - штука вполне реальная. Есть некая сила, разлитая во Вселенной. Это не материя и не энергия в обычном человеческом понимании. Это сила, противостоящая энтропии. Не позволяющая хаосу восторжествовать.
- Вы говорите прямо как Дудко, - вставил я.
- Да, в чём-то он подошёл близко. Если бы не разменивался на вопросы, его не касающиеся… Впрочем, не о том речь. Так вот. Мы полагаем, что так называемый «философский камень» способен концентрировать эту силу. В какой степени, в каком объёме – пока непонятно. Но если нам повезёт… Это может стать достойным оружием против Хаоса, наступающего на освоенные миры.
- А если нет?
- Мне кажется, попытаться стоит, - Татьяна прекратила печатать и повернулась к нам.
- И что для этого нужно?
- Во-первых, несколько очищенных ингредиентов, - ответил Петрович. – Мы их уже приготовили. А во-вторых, магический круг. Семь или двенадцать человек – думаю, не обязательно землян. Они сейчас прибудут.
Через несколько минут в комнату вошло четверо. Высокий, статный, русый мужчина – он был представлен как Андрей. Седого старика в халате и с посохом разрешено было называть Питирим. Приземистый широкоплечий Клавдий пожал мне руку так, что я чуть не вскрикнул. Светловолосый и худощавый Ронис отстранённо взглянул на меня и кивнул.
Знакомство можно было считать состоявшимся.
- Ну что? – задорно вопросила Татьяна. – Станьте, дети, станьте в круг?

5.
Утро шестого июня началось для меня ближе к полудню. Это и не удивительно: домой я добрался за полночь, а уснул и вовсе перед рассветом.
Уже давно я не ждал, что в моей жизни случится что-либо необычное. Годы летели, как перелётные птицы, оставляя морщины и воспоминания. В последнее время морщин было больше. А что вспоминать? Работа мне нравилась лишь местами и временами. Что в этом особенного? По данным какой-то международной организации, в России только три процента работающих получают удовольствие от работы. Во Франции – и того меньше, всего один процент. Так что я принадлежу к большинству, к огромному большинству работающего населения. Что ещё вспоминать? Мои «подвиги» в компьютерных играх?
А прочитанные книги и так всегда со мной.
Личная жизнь? О боги, боги, кто из вас и на кой чёрт это всё выдумал? Поражаюсь я тому, как много людей, верящих в пресловутое «семейное счастье». Ну покажите мне его, где оно, как оно выглядит? Пока не видел ни одной счастливой семьи. Конечно, бывают семьи относительно благополучные… снаружи, извне. А приглядись – та же хрень, что и везде.
А тут ещё дети… Они хорошие, пока маленькие. И то если вдруг болеют, лечить их – мама дорогая! Но это ладно. Настоящие проблемы начинаются, когда они вырастают.
Не верю я нынешнему поколению. У моих сверстников хоть какие-то перспективы были. Чего далеко ходить: я, вполне выходец из низов, получил высшее образование. Смог бы я его дать своему ребёнку? Риторический вопрос…
Но сейчас не об этом. Противостоять всяким случайным симпатиям и влюблённостям я научился хорошо, но в последнее время они оставили меня в покое. Только скучно как-то стало.
И вообще, всё, что я делаю со студенческих времён – безнадёжная, заранее проигранная борьба со скукой. Проигранная – ибо причина её кроется очень глубоко. В самой сути взрослой жизни, с её обусловленностью и ответственностью. Это две главных причины скуки, и устранить их никак невозможно. Потому, мне кажется, взрослые так дорожат любовью, что она даёт хоть какой-то выход, хоть на какое-то время. Но увы, всё это иллюзия. Любовь лишь умножает и обусловленность, и ответственность. А потом уходит, оставляя нас расхлёбывать…
И вот теперь, за каких-то два дня, всё изменилось. Ещё не совсем понятно, в какую сторону, куда это всё повернётся и к чему приведёт.
Из художественной литературы я всегда предпочитал фантастику, всех видов. И вот теперь почувствовал, каково это – узнать, что миры, описанные в этих книгах, реально существуют. Ну, может, не точно в таком виде, как у Азимова, Толкиена или Лукьяненко – но тем не менее. Где-то идёт галактическая война. Где-то рыцари машут мечами, а эльфы стреляют из лука. Где-то живут обычные, простые люди, такие же, как мы – но с наступлением темноты на охоту выходят вампиры и оборотни…
И всё это готовится поглотить неведомый хаос. Вовсе не тот, который у Желязны.
А Татьяна и её коллеги ищут способ остановить хаос. Ищут магию, которая работала бы в этом мире. Ищут…
Интересно, возможна ли такая магия? Известный астролог Бонифатьев считает, что не только возможна, она и происходит постоянно, нужно лишь её осознать. Впрочем, Бонифатьев тут не годится. У него тоже всё завязано на изменении восприятия, а в этом Татьяна и компания миллион очков вперёд дадут кому угодно.
Стоп. А Дудко? Владислав Дудко – персонаж более чем оригинальный. Когда-то я был на его выступлениях в Киеве. Не за просто так, но о потраченных деньгах не жалею. Удивительный человек. Кто он – учёный, мистик, шарлатан, народный целитель? Однозначного мнения о нём я так и не составил. Но знаю одно: этот коллекционер собрал, возможно, все существующие магические методики.
Я разыскал в Интернете его киевский телефон. Это оказалось непросто. Но если он сейчас в Киеве… Этот человек способен помочь, пусть даже и нечаянно.
… Около половины четвёртого, погружённый в воспоминания и размышления, я вдруг почувствовал острое желание отправиться к Петровичу. Прислушавшись к себе, я сообразил: это не прихоть. Меня звали.
Что-то затевалось. И это что-то требовало моего участия.

4.
Обратная дорога показалась мне гораздо длиннее. Пещере, сдавалось, не будет конца и края. В замке можно было с комфортом разместить всю знать и дворянство Европы, и ещё оставалось место для вампиров и привидений. А в кабинетах, выходящих в последний коридор, казалось, могли заседать все бюрократы Украины, если их расселить по одному.
Петрович снова принял человеческий облик, на нём появились шорты и футболка. Но пока мы шли, он не проронил ни слова.
И вот, наконец, его квартира. Он приземлился в кресло и налил мне бокал вина. Я охотно выпил. Этот вечер явно исчерпал лимит неожиданностей минимум на год вперёд.
- У Татьяны очень спокойный мир, - сказал Петрович после долгой паузы. – А в моём родном мире, как видишь, идёт война.
Я кивнул.
- Ну что, напоминает твою любимую игрушку?
- Да как сказать… Не очень, если честно. Там у эльфов замок из дерева. И потом, пегасы, единороги…
- Единороги есть. Но в боях они не участвуют, их очень мало. От трёх единорогов, живущих в замке, который ты видел, в сражении толку мало. Помочь, дать совет, исцелить рану – на это они мастера. Волшебники они у нас, наши единороги. А вот пегасов в нашем мире нет. Возможно, ещё где-то…
Петрович опять надолго замолчал. Я налил себе ещё. Красивая сказка переставала быть таковой, на моих глазах обретая плоть и кровь. Пройдена точка невозврата, и я это хорошо понимал. Хоть мы и не сражались с Петровичем плечом к плечу, но их проблемы каким-то образом теперь становились и моими тоже.
- Добрый вечер!
В комнату вошла Татьяна. На ней был домашний халат – белые ромашки на голубом фоне.
- Добрый. Если он, конечно, добрый, - уточнил я.
Татьяна улыбнулась. Поговорку она знала. Пододвинув стул, она подсела к нашему столику, взяла бокал из набора и налила себе вина.
- Ну что, уже всё обговорили?
- Не успели, - сказал Петрович. – Я узнал, что на нас опять напали, и поспешил, чтобы помочь. Аркадия забыл предупредить, чтобы ждал здесь. Ну, он и отправился за мной в Эвлин.
Татьяна посмотрела на меня с уважением.
- И получилось?
- Увы, - пробасил Дракон. – Конечно, я, как увидел, что к чему, оставил его в безопасном месте и приказал никуда не лезть. И то он умудрился гарпию подстрелить с двадцати шагов. Прямо в сердце.
Я чувствовал, что в глазах Татьяны стремительно набираю очки. Меня откровенно радовала такая тенденция.
- Атаку мы, конечно, отбили. Артефакт на запрет ударной магии, который ты помогла нам соорудить, помог весьма. Драконов у них было всего шесть, мы с ними без труда справились. Но что они предпримут в следующий раз?
- Проблему с кристаллом нужно решать, и как можно быстрее, - подхватила Татьяна. – Иначе мы можем и не удержать силы хаоса. Что Аркадий, раскопал что-нибудь?
- Подборку он составил, но я ещё не просматривал.
- Вот и займись этим. А я поговорю с Аркадием, и попутно ещё раз всё обдумаю.
Дракон забрал у Татьяны стул и подсел к компьютеру, всунув флешку в разъем. Татьяна перебралась в кресло и налила вина, себе и мне.
- За мир между мирами! – произнесла она. Мы чокнулись и выпили.
- Ну, и что ты обо всём этом думаешь?
- У меня как-то времени особо не было, чтобы навести в своих мыслях порядок, - честно признался я.
- Оно и к лучшему. Итак, в путешествиях между мирами нет ничего сложного. Все мы так и учимся: вначале следуем за кем-то, а потом и сами… Но ваш мир стоит особняком. Сюда попасть довольно трудно. Открыть постоянный проход – ещё труднее. Ваш мир изолирован от вторжений извне. Именно поэтому вы в безопасности. Именно поэтому вы можете уничтожить себя сами. Вы не цените свою безопасность, принимаете её, как что-то само собой разумеющееся. Такова особенность вашего мира.
- А что там, в других мирах? – спросил я.
- Всё. И даже больше. Другие миры очень разные, понимаешь? Есть миры, где люди покорили Галактику, дружат и враждуют с инопланетными расами. Некоторые из них очень странные. Существуют миры, где храбрые рыцари машут мечами, а златовласые эльфы стреляют из луков, ты один такой видел. А есть миры хаоса, и это самое страшное.
- Почему?
- В Хаосе миры слеплены в одну кучу. Границы между ними рушатся. Выбраться оттуда очень трудно. Там нет ничего постоянного. И там очень легко погибнуть.
- Почти как в «Хрониках Амбера».
- Я читала Желязны, - ответила Татьяна. – У него какой-то «хаос-лайт» получился. И люди там живут, припеваючи, и правители – своенравные, но с ними можно договориться… Глупости это всё. Нет там никого, кроме совершенно невообразимых монстров. И договариваться не с кем и не о чем. Но самое страшное, что хаос наступает, присоединяя всё новые и новые миры.
- И что, со временем все миры окажутся во власти хаоса?
- Ну, до этого в любом случае очень далеко. Но родному миру нашего Дракона грозит непосредственная опасность. Чернокнижники используют магию Хаоса, а это очень опасно. Хаос трудно контролировать, он сам подчиняет. И потому, открывая дверь хаосу, надеясь с его помощью обрести могущество, чернокнижники рискуют, что вырвавшиеся на свободу силы сметут и их самих, и весь их мир впридачу.
- И вы надеетесь остановить хаос?
Татьяна задумалась.
- Группа учёных, которую я возглавляю, считает, что Земля нам в этом сможет помочь. И не только в этом.
- Но ведь на Земле большинство, как говорится, ни нюхом…
- А зачем нам большинство? – спросила Татьяна. – Мы ведь не парламентские выборы устраивать собираемся. В эти игрушки пускай земляне сами играют, мы им ни мешать, ни тем более помогать не станем.
Татьяна улыбнулась и налила вина. Мы выпили за удачу.
- Видишь, Аркадий, всё дело в том, что в вашем мире не действует известная нам магия. Это не единственный немагический мир. Но учитывая его особый статус… В общем, если бы нам удалось обнаружить вашу собственную магию, которая реально работает – возможно, это была бы сила совершенно особая. Эта сила могла бы изменить многое и в других мирах. Конечно, если я не ошибаюсь…

3.
- Ты считаешь, я могу быть вам чем-то полезен? – спросил я.
Вечер шёл своим чередом. Содержимое бутылки небольшими порциями перетекало в бокал, а из него в желудок. Накатывала приятная расслабленность. Петрович знай потягивал сок и закусывал фруктами. К спиртному он так и не притронулся.
- О, да, весьма, - ответил Петрович. – Скажем, сбор информации, предварительные выводы.
- Это вроде как шпионом на вас поработать?
Петрович хмыкнул.
- Ну ты сказал, однако! Сам подумай: мы за тобой сильно шпионили? Но всё, что нужно, мы о тебе знаем. С вашим миром та же история. О положении дел на вашей Земле мы могли бы порассказать немало того, чего ты нигде не найдёшь. Но мы не можем уследить за всеми частностями. И потом: мы из других миров. Для нас важен взгляд человека отсюда.
- Воротниковск – не самое удобное место для сбора информации, - ответил я. – В Москве, например, можно полазить по ленинской библиотеке, а если повезёт, поговорить со специалистами, которые объяснят, что к чему…
Петрович вздохнул.
- Да, Аркадий, ты совершенно прав. Но, во-первых, проход открылся здесь. А во-вторых, кто мы для этого мира? Подозрительные личности без документов. Хорошо ещё, что соседи здесь не страдают излишним любопытством. В той же Москве о нас бы уже по всей округе бабки сплетничали. Известность нам не нужна.
Вот так и получилось, что на следующий день я с утра до вечера лопатил Интернет. Компьютер у Петровича старенький, с рук покупал, задёшево. А Интернет проводить ему нет смысла, квартиру они с Татьяной снимают. И неизвестно, на какое время она им понадобится.
Хорошо, конечно, что не пришлось махать мечами и палить из бластеров. Как я уже упоминал, в драках я известный «заяц», а свистком в других мирах немногого добьёшься.
Вечером я снова заглянул к Петровичу, принеся ему флешку с добытыми сведениями.
- Ну что скажешь? – спросил он меня.
- Странные у тебя приоритеты. Возгонка и философский камень, опыты Месмера и Фариа, болтовня Раджнеша, исследования парапсихологов, магические рецепты и сказки народов мира, святые отцы и кришнаиты… Напоминает петляние широкими кругами вокруг да около непонятно чего.
Петрович задумался.
- Мда, - промолвил он наконец. – Без Татьяны и впрямь тяжело.
Пару минут Петрович напряжённо думал. Потом вскочил с кресла, и с возгласом «О, проклятье!» вышел в коридор.
Я тоже вскочил и поспешил за ним.
Казалось, мы должны были преодолеть этот коридор за несколько шагов. Но мы всё шли, шли, и конца ему не было видно. Мы находились в здании какого-то учреждения. Там было множество дверей с разными вывесками, читать их не было времени. Затем мы оказались в старинном, освещённом факелами замке. На стенах висели чьи-то портреты, а вдоль стен стояло несколько статуй, преобладали обнажённые девицы. Потом мы очутились в просторной пещере, также освещённой факелами. Тонкие струйки воды стекали по стенам.
Тот, кто называл себя Петром Петровичем, разительно изменился. Исчезла одежда, он вытянулся в длину и раздался в ширину, кожа позеленела и покрылась чешуёй. Вырос длинный чешуйчатый хвост. Петрович стал тем, кем он и был на самом деле: Зелёным Драконом.
Из пещеры мы вышли на свет Божий. Почему-то я сразу понял, что это место и есть цель нашей прогулки.
Солнце склонялось над верхушками сосен, окружавших замок. Изумрудного цвета трава под ногами была изрядно потоптана. В замке царила суета. Очевидно, шёл бой. На стенах и в башнях стояли лучники, выпускающие стрелы в невидимых врагов. На повозках увозили раненых. Новые бойцы, получив оружие на складе, спешили занять их место. Звон металла, вскрики раненых, топот, свист… Запахи сена, дыма и пота… Всё смешивалось и выплясывало в какой-то дикой круговерти.
Дракон оглянулся и увидел меня.
- Вот горе! – пробасил он. – Ты как здесь оказался?
- Я… я пошёл. Думал, мне тоже нужно идти… - а что я должен был ответить?
- Ясно. В общем, стой здесь, никуда не ходи. В драку не лезь, это не твои разборки. Да ты и не полезешь. Когда вернусь, выведу обратно. Если жив буду. Вот горе!
Дракон взмахнул крыльями и полетел в сторону скалы, в которую упирались каменные стены замка. Я остался стоять возле пещеры, как мне и было сказано. Гуманоид, похожий на эльфа, подошёл ко мне.
- Возьми лук и держи наготове. Если прорвутся сюда, стреляй.
Конечно, он говорил не по-русски. Но я отлично его понимал. Я взял у него лук и колчан стрел. Вытащив одну стрелу, я приладил её к тетиве и держал лук наизготовку.
Через несколько минут, показавшихся часами, со скалы, куда улетел Петрович, взлетела стайка драконов, зелёных и золотых. Очевидно, это был главный резерв обороняющихся. Петрович поспел как раз вовремя.
Собственно, битвы я не видел. С того места, где я стоял, это было невозможно. Лишь один раз стайка гарпий перемахнула через стену. Одна из этих тварей направилась в аккурат ко мне. Я выстрелил, попав примерно с двадцати шагов прямо в сердце. Вот уж не замечал за собой талантов великого лучника… Тварь эта была ростом в треть меня, и на редкость уродливая. Острые зубы оставляли очень тяжёлые раны. Три-четыре гарпии могли искусать до смерти раньше, чем успеешь их убить.
Чуть позже на башню взобрался эльф в тёмно-зелёной рясе. Очевидно, какой-то местный шаман. Его появление было встречено криками восторга. Не знаю, что он там сделал, но лучники стали стрелять чаще, уверенности у них прибавилось.
Я понял: побеждаем.
Часа через два всё было кончено. Вернулась на скалы стайка драконов. Эльфы, сдав оружие, разошлись кто куда, по своим делам. А минут через двадцать прилетел Петрович.
- Фух-х, ну всё. Пошли домой.
Мы двинулись в обратный путь.

2.
Из дома я вышел минут за десять до назначенного времени. Как раз в начале одиннадцатого по Киеву на северо-западе догорала заря, и вечер становился ночью. Три лампы освещали двор – с повышением коммунальных тарифов деньги на это появились. Сам двор был неказист. Импровизированные лавки вокруг импровизированного столика – даже странно, что сегодня за этим столиком не пьянствовали и не играли в карты. Чуть дальше, где была когда-то детская площадка, осталась неглубокая яма да грязь – песок из бывшей песочницы смешался с глиной. Три тополя выросли выше девятиэтажек, одаривая мир своим пухом. А вот ивы спилили. Зачем? Лучше бы наоборот.
Дальше мой путь лежал через подворотню, отделяющую дом напротив от вечно строящегося магазина. Здесь приходилось смотреть под ноги и дышать через раз. Руссиш культуриш, ничего не поделаешь.
Дальше – круглосуточная аптека, за ней парк. Но мне в другую сторону, мимо недавно построенной церквушки. Справа раскинулись каштаны, ещё несколько тополей… За ними – дом, возле него – пивбар. За этим домом – детский сад «Сокол». Вернее, днём это был детский сад. Чем здесь занимались ночью соколята постарше – о том не ведаю, с этой стороны ограды не видно. Но шум доносился, как из того же пивбара.
Вот он, дом номер семь. Мне нужна тридцать вторая квартира, это восьмой этаж. Почему именно она? Кто знает, проверим. Кодового замка нет, это плюс. Лифт не работает, и это серьёзный минус. С моим брюхом пешком на восьмой этаж – тяжело. Но ради благой цели это препятствие может быть преодолено. А цель, как мне казалось, благая.
Не без труда поднявшись по ступеням, я оказался перед дверью квартиры номер 32. Дверь железная, с претензией на бронированность. При желании можно вскрыть топором и консервным ножом – только вот соседи сбегутся. И потом, те, кому действительно есть что прятать, ставят настоящую броню.
Звонок – обычный, без новомодных прибамбасов. Я позвонил. Затем ещё. Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.
- Заходи.
Я зашёл, удивлённо глядя на встречающего. Был он одет в летние шорты и футболку, что при тридцати тепла естественно. Всё в нём впечатляло. Рост не ниже меня, гора мускулов, смуглая кожа с каким-то и правда зеленоватым оттенком. Этот не стал бы свистеть в свисток – хулиганов тех ветром сдуло бы от его чиха.
А ещё он был совершенно лысый. Вылитый Фантомас, или, скорее, Пьерлуиджи Колина, бывший футбольный арбитр, а ныне чиновник УЕФА и звезда рекламных роликов.
- Заходи, не разувайся, - он посторонился, пропуская меня в комнату. На потолке горел простенький светильник. Справа кровать-двуспалка, аккуратно заправленная. Неприятно заныло в груди: не муж ли он ей часом? А может, любовник? Впрочем, дурацкие мысли я выбросил сразу: не может столь примечательная женщина быть одна, это против законов природы. Так ли это важно, кто у неё муж, кто любовник?
Слева, по обеим сторонам журнального столика, стояли два кресла, причём не первой молодости. Столик был накрыт: сок вишнёвый, сок апельсиновый, нарезанные апельсины, яблоки, бананы… Два бокала стояли на столе, ещё четыре были уложены в коробку – набор, видать, недавно купили на всякий такой вот случай. Была также открытая бутылка вина. Что-то по-французски на этикетке, не то кагор, не то…
- Присаживайся, - указывая на кресло, пробасил Дракон. Сам он изящно приземлился в противоположное.
- Итак, что имеем. Крымов Аркадий Дмитриевич, так?
- Он самый.
- Пётр Петрович. Можешь называть меня так. Или просто Петрович, - Дракон протянул руку. Рукопожатие получилось крепким, но не болезненным.
- Пётр Петрович Дракон?
- Не спеши, вот этого не надо, - Дракон поморщился. – Поговорим, объяснимся, как нормальные цивилизованные люди. А то ты хочешь прямо всё и сразу.
Я немного смутился.
- Небось, прикидываешь, не любовник ли я Татьяны? – Петрович прищурился. – Не переживай. А кровать от хозяев осталась. Впрочем, тебе пока о Татьяне тоже лучше забыть. Категории разные, понимаешь ли.
Я кивнул.
- Вот и славно, - продолжал Петрович. – Кагору?
Я снова кивнул. Себе он налил вишнёвого сока.
- Итак, первое испытание ты выдержал – нашёл меня. Самостоятельно. Что ж, это хорошо. И держишься великолепно. Другой бы или запаниковал, или вопросами засыпал… Это талант – воспринимать всё как есть и ждать, пока само разъяснится.
- Я, в общем, и рассчитываю получить некоторые объяснения, - ответил я. – В том числе и это.
- Мы знаем, что в молодости ты интересовался философией. Не столько как абстрактной наукой, сколько личностями в философии. Такими, как Сенека, Эпиктет…
- Вы что, всё обо мне знаете?
- Существенное – да. Слишком близко тебе удалось подойти к нашим линиям реальности, чтобы можно было тебя игнорировать.
- Что это значит?
- Это значит вот что. Помнишь, как ты почти самостоятельно вывел формулу: «Психика человека устроена так, как он её себе представляет»? Правда, до тебя нечто подобное говорил Аврелий, но ты об этом узнал позже.
- Мне эта формула тогда помогла…
- Знаю и это. Так вот, окружающий мир для нас тоже таков, каким мы его видим. Для добрых людей мир добрее, чем для злых, не так ли? Частный случай, так сказать.
- Теоретически я это понимаю. Практически всегда хотел проверить…
- А вот это лучше не надо. Кто знает, куда тебя может занести. На паперть, или в президентское кресло – итог может быть печальным в обоих случаях. Но дело в том, что есть ещё закон перехода количественных изменений в качественные. И если изменять восприятие мира, то в какой-то момент это будет уже другой мир.
- Это по типу того, что писал Кастанеда?
- Не совсем. У Кастанеды редкие зёрнышки истины так густо пересыпаны шелухой, заблуждениями и наркоманским бредом, что правильно ты поступил, не тратя на него времени.
- Так, значит, вы с Татьяной…
- Ваш мир открыла она. Татьяна вообще у нас крупный специалист по другим мирам.
Понятно. Ничего ей тогда не грозило. Те хулиганы ей бы ничего не сделали. В крайнем случае, она просто исчезла бы.
И почему он верит в этот бред?
А Дракон снова угадал его мысли. Или он их читает? Похоже на то.
- Да, опасность Татьяне не грозила. Но благодаря твоим смелым действиям ты попал в поле нашего зрения, а мы – твоего. И ты узнал, какие чудеса в мире бывают. И это ещё только начало!

1.
Есть всего шесть вещей, которые никогда не делает настоящий мужчина. Он не пьёт, не курит, не хамит, не боится, не нуждается ни в чём и не существует.
Я на роль настоящего мужчины и не претендовал. Никогда.
В конторе, где я работаю… Впрочем, какая разница в какой. Сейчас такая профессия чести не сделает – больше всего ругают правительство, синоптиков и нас. Иногда – по делу. Но больше от непонимания: мы не можем сделать больше, чем можем. И не мы придумали эти дурацкие приказы, законы, инструкции… Сами под ними ходим. И очень, очень чувствуем справедливость поговорки насчёт сумы и тюрьмы. Так вот, в конторе, где я работаю, хоть и не выделяюсь особо, но, в общем, справляюсь. Порой мне это стоит нервов и седых волос. Но кому в наше время интересны чьи-то проблемы? Даже поговорка появилась: «проблемы индейцев шерифа не волнуют».
Сегодня четвёртое июня. И четвёртый день, как я в отпуске. Ну её, всю эту нервотрёпку. Рад, что хоть один месяц в году могу от неё отдохнуть. И на самом законном основании.
Я сидел в кресле, уставившись в монитор и двигая мышкой. Старые добрые третьи «Герои». Снова мои доблестные фениксы и элементали теснили магов и чернокнижников. Придуманная жизнь, придуманный мир – очень талантливо придуманный. День прошёл в чтении, вечером можно и в «героев» поиграть. Отпуск…
Только настроение какое-то элегическое.
Зачем-то вспомнилась эта встреча, две недели назад. Ну что мне та Татьяна, в самом деле? Что я, за свои сорок лет не видел красивых женщин? Или эта особенная какая-то? Можно дать почти сто процентов, что она обо мне уже и забыла. Только раскиснуть сейчас не хватало.
Не так давно я бегло познакомился с соционикой, и тут же отнёс себя к типу «Есенин». Восприятие жизни преимущественно эмоциональное, точно. К прагматизму я не склонен. В наше время приходится решать и «шкурные» вопросы, куда без них. Но я всегда делаю это с большой неохотой, обычно если «припечёт».
И комфорт я понимаю, главным образом, как комфорт психологический. Мне почти всё равно, в каких условиях обитать. Лишь бы на душе было спокойно. По этому поводу я регулярно «получал» от приятеля, забегавшего временами на рюмку чая. Ну что это, мол, такое, разве так должен жить человек с высшим образованием? Чем тратиться на то и на это, лучше бы двери покрасил, обои нормальные поклеил, да хотя бы простелил по-человечески линолеум, купленный три года назад у него же?
В его собственной квартире всё сделано своими руками. Со вкусом сделано. И он этим очень гордится. И не может понять, что мне это всё равно.
А вот Татьяна… Чем она меня так зацепила?
Там, в Замониторьи, войска под моим предводительством взяли последний замок врага. Чёрные драконы сильны, но у меня фениксов больше. Всё, эта партия выиграна. Осталось дождаться, пока спрятавшийся где-то вражеский герой полезет отбивать замок. Ничего ему не светит…
И тут я вдруг понял, что не в красоте дело. И даже не в её глазах.
Реакция. Она вела себя не так, как должна себя вести женщина, избежавшая опасности. Она оставалась над ситуацией. Складывалось ощущение, что если бы я не вмешался, ничем серьёзным это ей не грозило. Но почему она была так спокойна и уверена?
Конечно, это мелочь. Такое несоответствие может иметь сотни объяснений, одно другого правдивее. Только я вот успел заскучать за эти четыре дня. И мне требовалась хотя бы видимость загадки.
Я достал визитку из верхнего ящика стола. Обычный мобильный номер. 050 – и дальше ещё семь цифр. «МТС – Украина», как и у меня, как и у большинства абонентов в этом городе. Вышел из игры, выключил компьютер и не спеша набрал номер.
Ждать пришлось недолго.
- Алло! – прогремел в динамике сочный бас.
- С кем имею честь?..
- Дракон слушает.
- Ка… какой дракон?
- Зелёный.
- Это что, прозвище такое?
- Боже мой! Ну считайте, что прозвище, или фамилия, так точнее. Лучше расскажите, что вам нужно?
- Мне нужно поговорить с Татьяной.
- Как! Так-таки с ней самой? – абонент со столь необычной фамилией, казалось, не на шутку удивился.
- Да. С ней самой, – я решил не отступать.
- Боюсь, в ближайшее время это невозможно, - не без сожаления произнёс бас. – Отбыла. Вернётся, конечно, куда денется, вот только когда… А вы, я так понимаю, Аркадий?
- Он самый.
- Помню, она говорила. Сказала, что вы непременно захотите приключений. И чего это вам в компьютер не играется?
- Да я, собственно…
- Понимаю. Скука, отпуск, всё такое. В общем, приходите в половине одиннадцатого. Поговорим. А то мне тоже как-то скучно.
Жаль, что не удалось встретиться с Татьяной. Но вырисовывающаяся перспектива провести вечер в обществе её давнего знакомого и, наверное, сослуживца, тоже казалась неплохой.
- Её, родимой? Или по винцу?
- Ну что ты! – пробасил Дракон, без лишних церемоний переходя на «ты». – Я не могу пить спиртное. У меня сразу знаешь какая изжога и отрыжка начинается? Хочешь – возьми себе.
- Да я как-то не люблю один…
- Значит, так поговорим. Не в питии ведь смысл жизни. Так что до встречи.
- А куда приходить-то? – спросил я, но собеседник сбросил соединение. Я подумал было набрать ещё раз, но внутреннее чувство подсказывало: это нежелательно. Дракон специально не сообщил свои координаты. Я найду его и так – если в самом деле хочу найти.
Что-то неуловимо смещалось в этой реальности. Вероятности сдвигались. Невозможное становилось маловероятным, маловероятное – возможным, а возможное – происходило. И этот сдвиг, это смещение подхватывало меня и уносило. Вперёд, к дому номер семь, где снимал квартиру мой собеседник, представившийся Драконом.

РАЗРУШАЮЩАЯ И СОЗИДАЮЩАЯ.
Часть 0. ХРАНИТЕЛИ.
0.
- И всё же это была не совсем чистая победа, не так ли?
Она смотрела на меня и загадочно улыбалась.
Я кивнул. Больше мне ничего не оставалось делать.
- Значит, награды – не будет, - она улыбнулась ещё любезнее.
Я стоял, как идиот, соображая, о какой такой награде идёт речь. Затем снова кивнул.
- Меня зовут Татьяна, - сказала она.
- Аркадий.
- Счастливый, значит… - она задумалась. – Впрочем, может, вы на что-то и способны.
Она расстегнула сумочку и достала визитку. Кроме телефонного номера, на ней ничего не было.
- Вот, если хотите, позвоните. Вам ответят. Большего, увы, обещать не могу.
- Может, вас проводить?
- Спасибо, это не нужно. Мне совсем рядом. Не думаю, что они снова нападут.
Она лихо накинула сумочку на плечо, и продефилировала к ближайшей подворотне. Я так и остался стоять столбом, глядя, как она скрывается за углом соседнего дома.
Вот это прогулялся!
Наш милый город Воротниковск не располагает к прогулкам в столь позднее время. Перед закатом, до темноты – время малышей, их мам и бабушек. Но когда солнце садится, южные кварталы, где я имею несчастье жить, оккупирует разная пьянь и хулигань. Многие из них меня знают, к сожалению.
Эти – не знали.
Когда я увидел, как за углом трое хулиганов пытаются отнять сумочку у молодой красивой женщины, лет двадцати пяти – я понимал, что в драку лезть не стоит. Лучше от этого не будет ни мне, ни этой женщине. Но и просто так, отвернувшись, пройти мимо - не мог. А потому достал из кармана свисток и засвистел.
Хулиганы меня не знали. Услышав трель свистка и увидев приближающегося «громилу», они пустились наутёк.
В сумерках я, наверное, похож на милиционера. Рост под два метра, живот, как будто я с рождения кроме пива ничего не пил – хоть на самом деле я пиво не люблю. Голубая рубашка под форменную, наглаженные по стрелочкам брюки – только в таком виде я появляюсь на улице после того, как начнёт темнеть. И свисток, купленный в магазине «Спорттовары». При всей ненадёжности этого метода, пока что меня ни разу не побили. Хоть в драках я известный «заяц».
И какая там награда! Мои внутренние часы скоро пробьют сорок раз. По нынешним временам это очень, очень много. И даже если бы я спас Татьяну по всем правилам…
Но сейчас не об этом.
Настроение безнадёжно испорчено. Прогулка, не принесшая никакого удовольствия. И мне оставалось лишь уныло брести домой. А перед глазами всё стояла Татьяна. Классическая русская красавица, таких раньше в филармонии приглашали, в ансамбли песни и пляски. Правильный овал лица, маленький смазливый носик, чуть выступающий зауженный подбородок. Чёрные волосы уложены в каре – эта причёска с весны снова в моде. Но глаза… Бездонные, глубокие, уводящие. Лет пятнадцать назад я бы влюбился в неё без памяти.
Но с тех пор я хорошо научился противостоять таким глазам…