Под вывеской с величественным слогом:
«Сосуды для еды и для питья»
На дальней полке за вторым проходом
Едва заметная стояла я…
Как много разных здесь людей бывало,
Они смотрели на других и на меня.
Я слов обидных слышала немало,
Однажды человек сказал глумясь:
«Дешевое, ненужное творенье!
И кто ее вообще сюда принес!
А эта вещь достойна восхищенья!» –
Он с полки снял серебреный поднос.
Фарфоровая чашка без сомненья
Давно не вызывает восхищенья
Среди сосудов бронзовых и златых
Я выгляжу, как нищета в заплатах
Среди задорных, ярких, расписных
Теряется моя немая глина.
Я часто слышу: «Она из простых!»
И говорят мне не в глаза, а в спину…
Стою на полке этой и мечтаю,
А время утекает год за годом,
И каждый раз с надежной провожаю
Любого, кто идет вторым проходом.
Но верю я: однажды день придет
И кто-то на руки меня возьмет
И скажет: «Я хочу такую!
Фарфоровую, белую, простою
Пускай без вензельков и разных штучек,
С простой, обычной, но удобной ручкой,
Пусть без рисунка, но зато она
Огонь прошла и сердцем создана!
С ней не сравнится золотой сосуд,
Который лишь на праздник выставляют,
Ведь фарфор в доме создает уют:
Он каждый день призванье исполняет!»
Так я мечтала там, на дальней полке,
Где потеряла веру в это чудо
Я думала уже, что все без толку,
Смотря на бронзовые рядом блюда.
Но к дальней полке как-то подошел
Какой-то человек, меня нашел
И он сказал: «Хочу такую!
Фарфоровую, белую, простою!
С ней не сравнится золотой сосуд
И тот серебренный поднос холодный,
И бронза в доме не создаст уют
Да и хрусталь уже давно не модный 
Фарфоровая чашка даст тепло
Не зря ведь глиной стены утепляют,
Она несет покой, мир и добро
И каждый день призванье исполняет!
Пусть сносится она за десять лет,
Поблекнет, где-то треснет от удара,
Пусть потеряет белоснежный цвет
И кто-то назовет небрежно: «Тара!»
Что из того, когда с тобою Он?
И до краев водой живою наполняет,
И трещины на глине исцеляет,
Снимает с полки и несет в Свой дом!
Что из того, когда с тобою Бог?
Он потемневший фарфор обеляет,
От сажи, копоти и пыли очищает…
Скажи, кто так еще бы смог?
Среди сосудов бронзовых и златых,
Серебряных, хрустальных, - взять меня?!
А ведь когда-то, где-то там, в заплатах
Едва заметная стояла я…
Михеева Леся