Я не буду голосовать за Путина, но не потому, что за последние 5 лет российское школьное и дошкольное образование оказалось настолько поражено бюрократией, что в нем практически не осталось места РЕБЕНКУ. 

Я не буду голосовать за Путина, но не потому, что мой труд, который я считаю важным и полезным, оплачивается столь мизерно, что мне стыдно сказать, сколько я зарабатываю своим одноклассникам и знакомым. Мне даже перед собственными детьми СТЫДНО.

Я не буду голосовать за Путина, но не потому, что сегодня про коррупцию и произвол властей знают абсолютно все, и даже дети в детском саду играют во «взятку» и «откаты».

Я не буду голосовать за Путина, но не потому, что меня убедили «оранжевые» или купили «клятые империалисты-американцы».

Я не буду голосовать за Путина, потому что я вижу перед собой глубоко одинокого, загнанного в угол человека, медленно, но неизбежно сползающего в паранойю.

Почему я так думаю?

Я так вижу.

В википедии сформулировано, что паранойя «характеризуется подозрительностью и хорошо обоснованной системой сверхценных идей».

Подозрительность Путина уже вовсю транслируется всеми центральными средствами массовой информации.
Такой лавины обвинений американских (и невесть еще каких разведслужб) в попытках «купить» Россию, «завоевать», «зайти с заднего входа, используя пятую колону» и прочего бреда не было, пожалуй, со времен холодной войны.

Сверхценные идеи о том, что только Путин сегодня способен спасти Россию, удержать её от сползания в
пропасть и так далее, действительно хорошо обоснованы и выглядят вполне логично, если не принимать во внимание, что Путин - это всего лишь человек. Обычный человек, такой же как и сотни тысяч, миллионы других хороших, образованных, способных управлять людей. Настолько обычный человек, что всего 12 лет назад он был почти никому не известен, и только благодаря рекомендации Ельцина стал президентом.

И в первые годы своего президентства Путин еще оставался обычным человеком, хорошо исполняющим свои
обязанности. И я еще помню, что лично и с удовольствием голосовала за его выбор на второй срок.

Когда, в какой момент, из обычного хорошего человека, Путин превратился в «спасителя» и «гаранта», в
«единственно возможный выбор»?

Трудно сказать.

Трудно сказать, но нельзя не заметить.

А еще нельзя не видеть его одиночества.

Эти затравленные грустные глаза… играющие желваки… нервные жесты…

Сегодня, когда я вижу его на экране, мне его жаль.

Правда, жаль.

Почему рядом с ним нет его близких?

Где жена? Где дочери? Где  друзья, которые искренне поддерживают?


Я не буду голосовать за Путина, потому что мне его ЖАЛЬ…

И еще я не буду голосовать за Путина, потому что я не хочу, чтобы моей страной, как это уже не
раз бывало в нашей истории, руководил не вполне адекватный человек… 

Сегодня могла бы быть моя Серебряная свадьба... 
Горько!

Она была рада,
Что была рядом,
Заранее зная
Финал.
Ему было нужно,
И просто по дружбе
Всё, что дала -
Взял.

Он страстный и смелый,
Не знает предела,
Всегда выбирая
Успех.
Она бесконечна,
Как небо, как вечность,
И потому
Для всех.

Его путь - дороги,
Победы, тревоги.
Терять, находить,
Брать.
Её удел грезы,
Тихие слезы.
Встречать, провожать,
Ждать.

В угаре веселом
Он дал себе слово
О ней никогда
Не забыть.
Она попривыкла,
И в том, что забыта
Давно никого
Не винит.

Он взял всё, что нужно,
Шепнул ей про дружбу,
Спокойно шагнул
Вдаль.
…
Она будет рада,
Побыть с кем-то рядом,
Заранее зная
Финал.

сегодня:Нет! 
Ничего уже не будет завтра, 
Вернее завтра будет, как вчера,
И подводя итог сорокалетью, 
В сухом остатке напишу: 
"Была".

несколько дней назад:
Между вчера и завтра,
Между "Привет!" и "Прощай..."
Между теплом и ненастьем, 
Между уйди и встречай... 

Слушаю блюз. Жалею, что не курю -
Пустить бы колечко дыма в виски.
Поставлю точку, капнув слезой на строку,
Последней, возможно, записки в жизни.

Не бывает "еще 40". 40 - это всегда "уже" 

кого-то спасаем мы, 
кто-то спасает нас... 
где-то берем взаймы, 
кто-то нам не отдаст... 
кому-то скажем: "прости, 
ничем не могу помочь"
уйдем... 
а на чьем-то пути 
надолго сгустится ночь... 

В мою комнату, под вечер,
Вдруг ворвался свежий ветер,
И смутилась жизнь.
Я шепчу, я умоляю,
Я сама себя ругаю:
«Только не влюбись!»

А у него такие речи,
У него такие плечи,
Синие глаза.
Я тону. Я пропадаю.
Я совсем себя теряю,
Им покорена!

Что я делаю? Не знаю.
Я ж почти с огнем играю, 
Быть мне с ним нельзя!
Невозможно! Недоступно! 
Даже, кажется, преступно!
Только жизнь одна... 

И у него такие плечи, 
У него такие речи,
Синие глаза...
Все во мне поет и тает, 
Кровь, как в юности, играет
Пьяно без вина.

Да, подруга, ты сказала…
Ты меня предупреждала:
«Только не влюбись!»
Но в апрельский теплый вечер
В комнату ворвался ветер,
И пропала жизнь!

Ведь у него такие речи,
У него такие плечи,
Синие глаза.
Я тону, я пропадаю,
Я его совсем не знаю!
Поздно…
Влюблена… 

Перелистывала свои записи в сообществе и обнаружила, что несколько откровений забыла разместить в блоге.Исправляюсь.

17.03.10
Чем ярче позитив, тем беспросветнее депрессия...

23.09.09
Каждое неосторожное слово - кирпич в стену непонимания
вариант 2
Каждое неосторожное слово - гвоздь в крышку гроба отношений

Каждый мужчина – не « каждый», 
а чей-то – Единственный.
Чей-то единственный, может быть, 
даже  - Любимый.
Только Любимым, 
наверное, 
Быть утомительно - 
вот и бегут от Единственных
наши мужчины.

Манит беспечность
игривыми женскими взглядами
Как же приятно быть нужным
и этой …и этой!
 – Я – полигамен! - 
и частыми гордыми встречами –
Жизнь пролетает
как вспышка, как танец, 
как ветер!

Ветер утихнет – 
не вечно же силе куражиться,
Веское время 
берет свое слово о важном:
– Где ты, герой? 
с кем разделишь часы уходящие?
Ааа… ты – свободен, ничей…
Ты, действительно,  –  
«каждый»…

Муза – беспощадная девица –
Истеричка и ночная птица
То притащится, ей, видите ль, не спится
То вонзит мыслишку, словно спицу,
Прямо в череп, и давай дразниться!
То туманным манит миражом,
То возьмёт, и прямо голышом,
Душу в мир погонит – бьёт кнутом!
То позорным заклеймит гвоздем!
То молчит, как в гробике пустом.

В последние полгода-год мысли как-то ускользают от меня... Поймаю что-то, что не терпится записать... начну... и теряю... 
Вчера листала черновики с такими записями и наткнулась на четверостишие, которое хочу сохранить как есть... 
Ну, раз уж дальше не пишется... 

Мне нужно быть немножечко больной,
Чуть-чуть чудаковатой, сумасшедшей, 
Чтобы таинственной мистической строкой
Одним мизинцем погрузиться в вечность... 

Может быть это немного самонадеянно, но теперь я хочу публиковаться и здесь:

В нашей жизни так мало вечного, всё суета, суета... А есть люди, которые мыслят другими категориями, которые умеют жить сегодня, но помнить о "вчера" и думать о "завтра". Вот вы, интересно, хотели бы оставить свое послание потомкам? 
http://kapsulamira.ru/why

Вот оно – время юбок и высоких каблуков!

Позади зима, когда каблуки на ледяных колдобинах, да в реагентном крошеве расползаются. В колготках тоненьких тоже не очень-то пощеголяешь – холодно.  Зимой высокий каблук и колготы кто может себе позволить?  Только те, кого теплый автомобиль подвозит прямиком к чисто вычищенному парадному подъезду. А много ли таких на просторах необъятной матушки-Руси? Правильно. Гораздо меньше, чем тех, кто стучит ножкой об ножку на автобусных остановках, и летит сломя голову в любую погоду и по любым дорожкам, чтобы поспеть к назначенному времени. А вечером темным, хотя и не очень поздним,  таким же темпом, через детский сад и универсам, тащится к вечерней домашней вахте.

Носить же колготки и каблук в разгар лета могут только отчаянные и безнадежные леди, накрепко подчиненные дресс-коду. Иначе как еще можно заставить себя нацепить капрон (нейлон, лайкру), которые в жару кажется плавятся вместе с кожей на ногах! А держать на высоте расслабленные и разленившиеся ноги? Ну, нет! Греки не зря придумали сандалии!

Зато сейчас – самая красота! И ветерок еще свежий, и солнышко пригревает. И так хочется после скучной, сумрачной зимы легко и весело постучать каблучками в такт просыпающейся природе. Цок-цок… каблучок! Поневоле спинка -  прямо, и глазами видишь окна не меньше, чем третьего этажа. Цок-цок… и ножка впереди ножки, и плавное покачивание бедра – все-таки ничто так не украшает истинную женщину, как умение
красиво ходить на высоких каблуках! А мужчины? Разве могут они, попривыкшие за долгую зиму к бесформенным женщинам, укутанным в шубки и брюки, остаться равнодушными при таком-то раскладе?  

Так что, девочки, надеваем юбочки и туфельки! Самое время!

Север залило солнцем. Стволы деревьев наполнились  юным соком и горделиво заблестели глянцевой кожей. Набухли почки, вынашивая спешащие в мир листочки.  Того и гляди из-под прошлогодней листвы, проклюнется молодая травка.


Большинство, недоверчиво поглядывая на календарь, осторожно расстегнуло куртки- плащи, и сменило сапоги на туфли. Самые смелые, живущие не по календарю, а по погоде, нарядились в футболки, бриджи, босоножки. Мальчишки оседлали велосипеды и носятся по остаткам растаявшего снега, а девчонки щебечут стайками, не слишком торопясь домой после школы.

И все эти разномастные северяне тайком поглядывают на небо, радуясь нечаянно теплым, совсем летним, дням. И каждый в тайне гадает о том, как же долго продлится это южное счастье… 

Убивала любовь рьяно,
Коньяком прижигала раны,
За победу пила вяло,
Оказалось – рано.

Допустила неосторожно
Пару слов (вероятно ложных),
И поверить в них ох, как сложно,
И не верить уже невозможно.

Представляла: не так и плохо
Без излишних сердечных вздохов,
И тоскливого взгляда в  окна -
Ведь «одна» – это не «одинока»!

Полагала себя стильной,
Сильно силилась жить сильной
Только мыслила примитивно,
Да по-бабьи  и как-то наивно…

Поманил – и вся сила тает,
Под теплом надежд замирает,
Слабость сладкую обретает…

Или это весна играет?

Итоги этой Олимпиады будут подводить еще долго. Последуют увольнения, перемещения, денежные вливания, разборы полетов и разносы. Много что еще последует. А я смотрю на наших растерянных спортсменов и их тренеров, и только одно в голове крутится: «Потерянное поколение».

Потерянное поколение. Впервые эти слова я услышала во времена перестройки, и относилось оно к нам, тем, чьё детство и юность пришлись на застойные 70-е и начало 80-х. Подразумевалось, что мы, выросшие в коммунистической идеологии, не сумеем перестроиться, воспринять идеалы свободы, индивидуализма, собственной ответственности за собственную судьбу. Надежды возлагались на тех, кто еще был в нежном, восприимчивом возрасте – возрасте детства. И вот они – дети перестройки – смущенно разводят руками: лыжи не катят…

И я вполне верю, что они сделали всё, что могли, и их тренеры, и вся обслуживающая команда. Да только из кривого ростка ровненькое деревце не вырастает. Вспомним условия, в которых протекало их детство: слом идеалов, нищие педагоги, озабоченные сугубо хлебом, выживающие родители, туманные перспективы всеобщего благополучия, которое почему-то всё не наступает и не наступает. Нестабильность - вот главное отличие детства 90-х от нашего, пусть и не богатого, но размеренного и надежного. А ведь именно детство определяет запас жизненных сил, и речь не только, и не столько о силах физических. Детство – вопрос силы духа. Вопрос способности к сверхусилиям, вопрос выживаемости. Мы то, сегодня уже сорокалетние, кстати, выжили и, так или иначе, нашли свое место в жизни. А вот те, кто за нами, могут быть вполне эффективными только в стабильных и благоприятных условиях. Потому и проигрывают одно соревнование за другим, упускают одну за другой позиции. И ведь не только в спорте. Оглянитесь вокруг. Кто сегодня самые надежные, терпеливые и ответственные работники? Сорокалетние. Кто все еще учит и лечит? Снова сорокалетние.

И можно, конечно, вложить огромные деньги в единицы из молодых, безусловно способных, одаренных, талантливых. Но если массово не поменять условия детства, то итог будет плачевным. Сколько поколений мы еще потеряем, прежде чем поймем это?