За открытый, не обоснованный и не художественный мат,
за не высокохудожественные и не артистичные разборки,
за оскорбления других посетителей,
за хамство и немотивированную агрессию,
за чересчур активный спам

ЛЮБЫЕ посетители блога банятся без предупреждения.

Исключений не делается НИ ДЛЯ КОГО.

Знакомые, родственники, знакомые родственников и родственники знакомых отправляются в баню на общих основаниях.


Нравится какой-нибудь пост в блоге?
Жми на кнопку! Поделись с друзьями!

Зашел - проголосуй!
Тебе нетрудно, а мне приятно.

Подпишись на блог, не пожалеешь!

Завтрашний взгляд
(использованы стихи автора)



Каждую весну птицы – стаями, группами и даже поодиночке – летят домой. Из жарких краев, где много солнца и зелени, где достаточно воды и еды. Где – по их, птичьим, и нашим, человеческим, понятиям – настоящий земной рай. Осенью птицы поспешно бежали от холодной и голодной зимы, от лишений и смерти, ожидающих тех, кто останется. Это ясно. Непонятно другое: если там, в краях благодати, они находят всё, что искали – то почему возвращаются? Что ищут здесь, на не оттаявших до конца бесконечных русских равнинах, среди скудной и неяркой природы?

Я это прежде видела не раз,
поэтому бродила в одиночку
по улочкам…
Цыплят водили квочки,
травинку грыз парнишка-козопас,
и лип большущих бархатная тень, -
и долго-долго длился каждый день!

Там Сейм к Десне неспешно воды нёс,
мне о Москве-реке напоминая.
И над водой береговушек стаи
роняли перья на широкий плёс.
И золотились церкви на заре
в заброшенном людьми монастыре.

А в небесах, в большой голубизне,
парили птицы - аисты большие.
Как паруса над кораблём-Россией.
Замедленно и тихо, как во сне,
их крылья обнимали мир людской,
всем обещая ласку и покой.
(Рожденный в июле)

Зачем, ради чего они возвращаются, ежеминутно рискуя попасть под снежный заряд нежданно, пусть даже ненадолго, вернувшейся зимы? Говорят, это называется «запечатление». В самом начале жизни, когда деревья еще большие, а взрослые кажутся добрыми и справедливыми, юное существо создает свой образ мира. Идеальную внутреннюю модель. Это не вера, не убеждение, не картинка, на которую можно полюбоваться. Это образ, наличие которого обычно даже не осознается, но с которым раз за разом сравнивается всё окружающее.
Как бы ни были прекрасно вокруг, но если сравнение говорит «не то», увы. Ничего не поделаешь. Красиво, удобно, великолепно – только не моё. Не родное.

И не столь важно, была ли реальность тех времен и пространств – той страны и той действительности, что запечатлелись на всю жизнь – действительно лучше того, что есть теперь. Обычно она просто не оценивается. Это мера, эталон для сравнения. А эталон вне зоны критики.
И птицы летят, летят с благодатного юга на суровый север. Умно это? Правильно?
Не нам их судить. Мы такие же. Мы стремимся к тому, что когда-то было запечатлено в нашем сердце, даже сознавая, насколько там неприютно.

Мой дом построен на семи ветрах.
И день, и ночь я слушаю их песни.
Ветра сметают прожитого прах,
уносят годы и приносят вести.
Мой дом построен на семи ветрах.

Здесь сквозняки гуляют по углам,
колышутся гардин цветные флаги,
листвой осенней, как ненужный хлам,
кружатся позабытые бумаги.
Здесь сквозняки гуляют по углам.
(Мой дом)

Но все-таки, люди не птицы. Ведь у нас есть еще и разум. Странная, почти неуловимая и вечно неудовлетворенная, что-то ищущая субстанция, склонная сомневаться, сравнивать, анализировать и проводить мысленные эксперименты. Мотор, постоянно толкающий человека вперед.
Разум ищет нового так же упорно, как сердце тянется к старому. Еще непонятно, какой зов и какое влечение сильнее – тяга к привычному во что бы то ни стало, или стремление к новому, к переменам. Ведь мы разумны, а следовательно сознаем, что прошлое не возвращается, что его образы скорее обманут, чем действительно помогут в изменившихся обстоятельствах, в другое, новое время.

Я очень бабушку любила.
Она всему меня учила -
как:
книксеном гостей встречать
и по-французски отвечать,
заполнить карточку на бале,
для шляпок подбирать вуали,
не падать в обморок в корсете,
как выбрать няню - если дети;
готовить пунш, плясать мазурку,
носить боа из чернобурки,
визиты делать, шлейф держать,
и как загара избежать…

Я так старательно училась!
Жаль: никогда не пригодилось.
(Прабабушке)

Это, конечно, шутка. Но в любой шутке, как известно, настоящей шутки - только доля… На самом деле разве можем мы вернуться туда, где

Ни телесериалов, ни попсы,
ни проституток около дороги.
Носили ситец и не брили ноги,
и лакомством был ломтик колбасы.
В очередях, застывших, словно сны,
шептали «лишь бы не было войны»…

Мы верили, что выбран светлый путь,
а лагерные тени преходящи.
Пусть несвободно, скудно в настоящем,
но главное - с дороги не свернуть.
Не сытые, но полные идей,
не бога чтили, а земных вождей.
(Рожденный в июле)

Да и не нужно возвращаться. Ведь уже тогда мы чувствовали, что благостная картинка, если отвлечься от ее привычности, вовсе не прекрасна

Мы спорили о книгах. Без вранья –
не модно было говорить о личном,
и тема диссидентская привычно
вплеталась посреди житья-бытья.
Запоем мы читали «Самиздат»
и слушали все «голоса» подряд.

И анекдоты! Было их полно.
Политика – излюбленная тема.
Нет, мы не посягали на систему,
устои нас устраивали, но…
Мне кажется - и кажется всерьёз -
скрывали мы за смехом реки слёз.

Твердили нам, мол, всё кругом - для вас!
Вы - гордость и хозяева Отчизны.
Но мы-то знали: не хозяин жизни
ни ты, ни я, ни он - никто из нас.
Всё общее - ура. А мы при чем?
Нас быстро жизнь учила, что почем.

Ученому - зарплата сто рублей.
Давай, родной, вперед науку двигай.
Как стрекоза зимой пляши и прыгай,
ложись костьми, как в фильме «Девять дней».
Раз голова покамест на плечах -
трудись, не то окажешься в бичах.

Рабочий? Нынче ты, брат, гегемон.
Ты на плакатах и в поэмах славен.
И пусть по жизни, в общем-то, бесправен,
но выборы - отличный угомон.
Поддерживай начальство без затей.
А если что не так - ты тихо пей.

Колхозник тоже счастлив должен быть.
В семидесятых даже паспорт дали.
И лимита осваивала дали,
стремясь о малой родине забыть.
Забиты окна и пусты дома,
как будто по селу прошла война…

А речи… речи сладкие лились.
О мире, счастье, о цветущем крае.
Порою нам казалось: мы играем
в забавной пьесе под названием «жизнь».
(Рожденный в июле)

Сейчас изменилось очень многое. Для начала, мы теперь, как птицы, вольны лететь, куда душе угодно. Но почему-то летим далеко не все. А улетевшие нередко стремятся вернуться.

Мой друг уехал в Эквадор
и пишет мне, что там тепло.
Ему с погодой повезло
- там нет московских снежных гор.

Там пахнет морем свежий бриз,
и шумно дышит океан,
а в небесах аэроплан
кружит - должно быть, смотрит вниз.

Мой друг там счастлив в первый раз
- он ненавидел снег и лёд,
бессильно он твердил: «пройдёт,
зима пройдёт, уйдёт от нас»...
(Сольвейг, по телефону)



Казалось бы, весь мир открыт. Все дороги. Все края. Отчего же так печально?

Семь дорог из-под ног - веером.
Мне нужна одна - та, что глянется.
А что выберу - то и станется,
что останется - то утеряно.
(Перепутье)

Иди вперед, человек! Измени всё, измени жизнь, измени мир! Что тебе мешает? Может то, что изменить мир можно только изменив свое к нему отношение? Переменив для начала себя?..
Нужно изменить ориентиры - не внешние, а внутренние. Отказаться слепо следовать привычкам, сменить эталон. Тот образ, с которым сравнивается всё и вся.
Что же ты качаешь головой, почему пытаешься отступить – чего ты боишься, человек?

Шаг ступить. За порог.
В мир труда, ожиданья и рока.
Проходить свой урок
и оплачивать цену урока:
боль, усталость и грязь,
и красивую ложь искушений,
и нащупывать связь,
избегая простейших решений,
и ответы искать,
и страдать, и прощаться, и биться…
(Дети спят)

Революция – это преображение. Решительное, скачкообразное, резко изменяющее вид, качества и самый смысл происходящего. Это ступень лестницы, ведущей в будущее. Кто не преодолеет этой ступени, тот останется в прошлом – и исчезнет в веках. В русском языке есть поговорка, подходящая к случаю – «исчезнуть, аки обры».
Хотим ли мы вот так же исчезнуть? Нет, конечно. Живое стремится жить.
Но… мы ведь и прежде пытались отказаться от прошлого. Резко скакнуть вперед, помните?

Я родилась на строящейся башне.
Где в синеву, на свет распахнут кров,
чуть выше серой мути облаков,
в пред-житии оставив день вчерашний.

Внимая всем, всё ведая – не зная! –
жила-была так близко к небесам,
что к звёздам приникала я – к сосцам –
и млечности текла струя густая.

К плечу плечо – трудились, жили, пели…
Довольные, не видели тогда:
внизу ветшали наши города –
мы свысока на целый мир смотрели!
(Башня)



Как знакомо, не правда ли: «весь мир разрушим, до основанья, а затем»…
Но оказалось, что забывая прежнее, не отталкиваясь от него – далеко прыгнуть не выходит. Вот и башня тоже обветшала, как когда-то прежние постройки. А мы снова пытаемся разом повернуть реку жизни в новое русло. И при этом – не забываем ли снова, что важны одновременно и разум, и сердце. Нельзя ни оттолкнуться от пустоты, ни построить нечто новое по старым чертежам и со старыми мерками.
Получается, что прежде, чем начинать строить и перестраивать, нужно понять, что именно мы хотим. Какое оно, наше желаемое будущее. В чем его новизна, в чем связь с прошлым, а в чем отличие от него. Ради чего, собственно, все революции? И чем мы готовы поступиться, в том числе в себе самих. Каков он, тот новый эталон, который каждый из нас готов хранить в своем сердце? Чтобы понять это, надо вначале увидеть то будущее, которое мы хотим создать. О котором мы мечтаем и которое уже творим – вначале внутри себя.

Я в этот день мечтала о дожде.
Но выдался – до огорченья ясный.
И самолетик бело- сине-красный
на поле ждал, как птица на гнезде
птенцов – еще неловких, неумелых,
таких, на вид, невероятно смелых…

Но вот раздался возглас «От винта!»
и мы, жалея, что молитв не знаем,
над собственными страхами взлетаем,
почти поверив: страхи – суета.
(Высота)

Настоящая революция состоит именно в этом. В создании нового внутреннего эталона.

Мир постигая как тёмную комнату,
мальчик его наполняет собой.
Главные тайны вбирая в сердце,
переступая пороги.
Есть ли надежда?
Он верит, что есть.
(Мальчик)



Хочешь изменений? Посмотри на мир взглядом человека, который не оторвался от своего прошлого, но смотрит и на него, и на настоящее – из будущего.
Посмотри не вчерашними, а завтрашними глазами.
Готова ли ты изменить свой взгляд, Россия?


(с) Лидия Рыбакова: эссе "Завтрашний взгляд", стихи автора.

	Тяжело жилось несчастной сиротке в доме у мачехи: то в шелках златотканых запутается, то заморским пирожным подавится, то шею жемчугами да самоцветами в кровь сотрет...

Ох уж эта мне электроника!
Схемы, графики, формулы! Экзамен - утром, а в голове шаром покати. Безнадёга.
Наверное, дело в родителях. Они так хотят, чтобы я их не подвела: ещё бы, радиоинженеры, сто раз повторили и про наследственность, и про преемственность, и про то, как им будет стыдно... вот мозги и отшибло. Ответственность оказалась великовата, не по плечу нам, грешным.
Я плюнула и злобно захлопнула конспект.
Ну, дура! Делов-то.
Спишу, в конце концов. Два часа ночи, сколько можно. Пойду лучше чайку поставлю.

Вот в этот самый момент и раздался звонок в дверь. Резкий, но короткий. Видно, посетитель о времени не забыл.
Чертыхаясь и спотыкаясь в темноте длинного коридора коммуналки, двинулась открывать. Слава Богу, щёлки под дверями не засветились, никто не отреагировал, а то было бы потом на орехи. Народу-то у нас много. Восемь комнат, одна кухня, ванной нет. Милости прошу в нашу малосемейку.
Однако что визитёр ко мне, сомнений не было - к кому ж ещё в такую пору, все остальные у нас правильные до страсти, солидные и серьезные. Я одна - квадратное колесо, как соседка Евгеша выражается.
Щёлкнул замок. Площадку тускло освещала забрызганная побелкой и засиженная мухами лампочка. На кафельном полу, привалившись спиной к сероватой стене, на корточках сидел и курил Вадик. С таким видом, словно ждёт целую жизнь. Русая шевелюра взлохмачена, очки блестят, серые глаза прищурены.
Время было позднее, настроение поганое, так что вместо "здравствуй" я нелюбезно поинтересовалась:
- Чего надо?
- Впусти, новости принёс. Привет, между прочим!

Да... Вот именно новостей-то и не хватало. С хорошими обычно по утрам приходят. Тем более, такие положительные молодые люди. Это моя мама Вадика так называет - "положительный молодой человек". И требует, чтобы я при нём «вела себя соответственно», то есть спинку держала прямо, ножки вместе, глазки вниз... смотри подпункт первый инструкции по ловле женихов - "внешний вид".

- Ладно, давай, только тихо. Пошли на кухню, я как раз собралась чаёвничать.
Вадик смял сигарету и запихнул её в банку из-под горошка, подвешенную старушонкой-уборщицей к решётке перил. Не взглянул на меня. Набычился и шагнул мимо, обошёл как неодушевлённый предмет. Это было уж слишком. Стало даже не обидно, а... удивительно, что ли?

Мы лет сто знакомы. Он ещё в школе постоянно набивался мой портфель носить. На абитуре шпаргалками делился. Цветочки там, стишата. Поцелуи. Мой парень, словом. И вдруг - нa тебе! Стряслось что-то? Я поспешила следом.
Кухня у нас просторная: два холодильника, три стола со стульями, довоенный пузатый буфет, плита, мойка, всё чин по чину, и всё равно хоть танцы устраивай. Вадик пристроился у окна, на моём любимом месте. В этом мужской пол не ошибается, всегда самое лучшее урвёт. Ишь, сидит, в пол смотрит. Молчит мрачно. Никак не начнёт. Вот и чайник забулькал, засвистал - готов, мол. Я чашки поставила, сахарницу, достала ложечки. Села, смотрю. По опыту знаю, когда торопить бесполезно. Наконец, очнулся.
- Ты давно Сашку видела?
- Не очень, недели две тому. Перед сессией. А что?
Подумалось: неужели он ночью в наше пригородное захолустье притащился из-за этого? Срочного-то чего в таком разговоре?

Александр был нашим третьим «мушкетёром», с первого класса за одной партой со мной рядышком сидел. Вроде родного братца. На выпускном, в подпитии, признался в любви половине моих подружек. Потом не поступил в институт. Не потому, что учился хуже остальных, а из-за излишней щепетильности и неподходящей для нынешней действительности привычки к чистой правде. В сочинении ляпнул, что думал, о недостатках политической системы, ну и схлопотал по мозгам. Когда документы забирал, ему в комиссии посоветовали к данному ВУЗу впредь близко не подходить.
И отправился мальчик в армию, Родину защищать. Оттуда неожиданно написал, что любит меня одну, ненаглядную... Но я отнеслась к этому несерьёзно: столько времени без девчонок, ещё не то примерещится. Пожалуй, про Бабу Ягу с нежностью вспоминать начнёшь!
Через два года вернулся. Непривычно высокий и обаятельно-взрослый. Не вдруг и узнаешь, от прежнего разве что манера осталась: левую бровь поднимать, когда ехидничает. Да ещё шрам на переносице — это мы в десятом классе от сторожа в Ботаническом спасались сквозь кусты. Сирень ломали для Сашкиной тогдашней подружки. Я ему ещё потом пластырь клеила, так и отправился с ним на свидание, раненый герой.
Мы, студенты, перед ним почувствовали себя малышнёй. И на любовные темы, естественно, не распространялись. За два года водицы много утекло. Все по парочкам разбились, вся наша развесёлая компания бывших одноклассников. Так вышло, что только он и один. Дружбе это, впрочем, не мешало. Как был свой-родной, так и остался.

- Только не говори, что ничего не знаешь! - Вадик не сказал, а просто выплюнул слова мне в лицо, словно заорал шёпотом, - Не поверю, и не ври! Чтo, он уехал из-за тебя, с работы уволился, институт бросил, а ты ни сном, ни духом? А ведь правду говорят, бабы - твари бессердечные, и почему я, дурень, не верил!

Новости были не из рядовых. Экзамен тут же вылетел у меня из головы. Даже оскорбиться я как-то совсем забыла.
- Что?
- А вот то! Всё бросил, и уехал. В Тюмень, строить там что-то. И я виноват. Я! У лучшего друга девушку увёл, предателем стал по твоей милости!
В висках застучало, щекам вдруг стало холодно, а где-то под грудной костью - горячо и колко. Я вздохнула и медленно посчитала до трёх.
- Расскажи толком, - попросила почти спокойно, - без громких фраз.
И без ерунды! - это я уже не сдержалась.
- Да, собственно, всё. Больше ничего не знаю. Мы с ребятами в общаге к зачёту готовились, диффуры, то да сё. Вернулся домой, а там записка. Вот, смотри, - он полез было в карман, пошарил там, потом взглянул растерянно:
- Что ты будешь делать, потерял! Да там только это и было. Просто: завербовался в Тюмень. Устроюсь - напишу. Я звонить, а там матушка его. Плачет, говорит: учёбу бросил, всё от любви своей дурацкой к хипповке этой непутёвой да лохматой, однокласснице! - Ох, извини... - Вадим осёкся и не сразу добавил:
- А насчёт нас с тобой - это уж я сам вычислил, Сашка-то вряд ли был в курсе, что мы встречаемся.
- Вообще, я ни от кого не скрывалась, чтоб ты знал. Да и ты б успокоился, а? Какое предательство! Чего развиноватился? Можно подумать, я ему невеста. Или обещала чего. Да мы с ним как родственники с малолетства.
- И что же теперь нам делать?

Хороший вопрос. Ещё бы к нему хороший ответ. Только вот пока идей нет. А мой парень смотрит на меня, словно я вся в узорах, даже щуриться перестал. И выражение лица у него мирное, но озабоченное, как у моей полугодовалой сестрёнки, когда она пузыри пускает.

Мы помолчали. Нетронутый чай в чашках подёрнулся радужной плёнкой. А тут ещё дверь напротив кухни приоткрылась, и высунулась Евгеша - заспанная, в ночной мятой рубахе, крашенные хной волосёнки дыбом, зелёные глаза ехидством так и посверкивают:
- Что, молодняк, всё не расстанетесь? Утро на дворе, а вы никак не намилуетесь! Ужо скажу матери-то, как ты тута по ночам хороводисься! Чтоб потом, значит, не удивлялась, когда чадушко ей в подоле преподнесёшь.
- Извините, - до невозможности вежливо сказала я, - он уже уходит.
Не на ту напала. Опухшие глазки соседки продолжали выразительно ощупывать нас, переводя взгляд как маятник с меня на Вадима и обратно. Тогда я встала, картинно обняла бедного парня, и звучным бархатным голосом проворковала:
- Ты же будешь скучать, милый?
Евгешина дверь с треском захлопнулась. Мы рассмеялись. И он ушёл.

Книжки и тетрадки в сумку, ресницы подкрасить, губы подвести - и на станцию. Пора отправляться в институт, экзаменаторы дожидаться не станут. А ехать часа полтора.
Всю дорогу, трясясь в электричке, потом в троллейбусе, потом на метро, я думала о Сашке. Прямо-таки перед собой его видела, словно он напротив сидел! И сама не могла понять, почему. Собственно, какое моё дело? Он же не советовался, когда уезжал. И не спрашивал меня ни о чём. Взрослый человек. Свободный, белый, совершеннолетний. Что хочет, то и делает. Кто я ему? Ну, дружили в школе. И потом тоже. Просто общались. Не поцеловались даже ни разу! Никаких свиданий, ничего такого. Мама, и та звала его за глаза "твой братишка". И мораль сроду не читала, как мне с ним себя вести. Не рассматривался он с такой стороны никем, да и баста.
Вот именно.
С Александром можно просто быть собой. Идти в кино, чтобы смотреть кино. На рыбалку, чтобы ловить рыбу. На аэродром, чтобы прыгать с парашютом. Переплывать наше водохранилище на скорость, так по-честному: удалось отстать не сильно - и радуйся, никаких дурацких скидок. Не нужно прихорашиваться, делать умное лицо. Можно даже выплакаться, если грустно, у него всегда с собой платок. И конфетка в целях утешения ближних. А о покрасневших глазах и опухших губах переживать не приходится. Только с Александром. Сашей. Сашенькой. И больше ни с кем.
Господи, да как же я теперь жить-то буду? Всё время - на цыпочках?

Аудитория.
- О, ранняя пташка! - это Коля, ассистент с кафедры физики.
Мы в хороших отношениях. Я у него в студенческом научном обществе вкалываю, староста секции физики моря и атмосферы. Крута, умна, неотразима и выше разве что только звезды. По крайней мере, надеюсь, что он так думает. Народу не густо: студентов всего двое, сидят готовятся. Вот минут через пятнадцать будет полна коробочка и очередь до конца коридора. Тогда и Сам придёт, наверно. Интересно, пока до профессоров не дорос, тоже всегда опаздывал? Ну, это мне только на руку. Не выучила ничего, аспирант хоть стыдить не станет! Или сразу сказать, не буду сдавать, мол? Ой, не успела!
- Билет бери, пока народ не набежал. А то потом ждать придётся, нервничать. Сдашь хуже.
- Это навряд ли! - изрекла я бодро, совершенно уверенная, что хуже-то определённо некуда.
И неожиданно поймала уважительный взгляд. Господи, да никак он решил, что у меня всё от зубов отскакивает! Ладно, к чему лишние объяснения, скоро сам разберётся.

Беру билет. Три незнакомых вопроса. И три задачки, судя по схемам, ерундовых. Плюхаюсь на стул - терять нечего. Глядя Николаю в глаза, достаю шариковую ручку, беру со стола листок бумаги с печатью... и вдруг слышу:
- С теорией всё ясно. Элементарщина, говорить не о чем. Знаешь, не сомневаюсь. Но я обязан быть объективным, поэтому не надейся, что просто проскочишь. Я тебя сейчас мучить буду. Давай, показывай задачи.
Вот это да! Задачки для меня всегда были - раз плюнуть! Ручка замелькала. Мозги напрягать не пришлось, устали только пальцы.
- Ответ готов.
- Повезло или правда знаешь? Что ж, давай ещё. Ну-тка! - и снова работа для пальцев.
- Ответ готов.
- А вот эту?
- ... Ответ готов!

Опомнилась в коридоре, с зачёткой в руке. Заглянула. Каллиграфически выписанное "отлично". Мда, действительно - всё отлично. Сумела выкрутиться, гордись теперь всю жизнь! Как, оказывается, врать-то противно. Вернуться? Засмеют. Да кого я обманываю... Не в зачетке дело. Это в жизни моей, похоже, что-то не так. Не по правде.

Я стояла перед окном, смотрела на глухую стену дома напротив, где взгляд привычно фиксировал выложенный кирпичом - красным по серому - лозунг «Слава труду!». И давилась слезами. Разреветься было нельзя - тушь потечёт, народ с расспросами пристанет. А объяснить ничего невозможно. И поправить тоже.
Слава труду. Тюмень! Господи, так далеко...

В тот же день, вечером, я села и написала Александру письмо. Недлинное. Из одного слова. «Вернись». И подпись.

Заклеила конверт. Положила в сумку. Там он пролежал полтора месяца.
А ровно через шесть недель и три дня, поздно вечером, в дверь снова позвонили. Я подумала: Вадик? Обиделся, наверное, ещё бы! Пропала, как нет меня.

Чертыхаясь и спотыкаясь в темноте длинного коридора коммуналки, двинулась открывать. Оказалось не заперто. Я подошла - и дверь отворилась сама.

У порога стоял Саша. Сашка, родной! Загорелый и бородатый! Захотелось закричать и повиснуть у него на шее. Расцеловать! Вместо этого я медленно сказала:
- Хорошо, что приехал. У меня для тебя письмо. Всё никак не отправлю...

И только потом!
крепко-накрепко!
его обняла...

(с) Лидия Рыбакова

Я книгу читала, очень понравилась. Дмитрий - интересен не только как автор, но и как человек.
Выступлений не видела, врать не стану, но общаться привелось: вместе учились в школе букеровских лауреатов в Милане, в Москве тоже не раз пересекались.


это Дмитрий как раз в Италии

- Погладь Ириску, ей плохо.
- Ей хорошо - она сыта, в тепле, все ее любят.
- Нет, ей плохо!
- Почему ты так решила?

Подходит к собаке и поворачивает ко мне ее морду.

- Мам, смотри! Ты разве не видишь?

Смотрю. Вроде, все в порядке.

- По-моему, с ней все нормально.
- Ты невнимательно смотришь.
- Я что-то не заметила?

Округляет глаза, морщит носик и очень выразительно сообщает:

- Конечно! Смотри, какие у нее сегодня БЕДНЕНЬКИЕ глазки!



- Везде весна, а у нашей кошки осень.
- Как это - у кошки осень?
- А ты посмотри, как с нее шерсть сыплется.



Телефонный звонок.

- Здравствуй! Это я тебе звоню!
- Здравствуй. Я слышу, что это ты, малышка.

Несколько секунд - молчание. Потом радостное:

- Ты меня узнала? Узнала? Молодец!

Еще небольшое молчание. Потом, робко:

- А ты кто?..

	Перестала уважать одного из наших 'современных классиков'. Говоря словами Сэй Сенагон: 'Как это печально'.

Я не актриса, не драматург, не участвую, ничего такого. Просто в этом театре - мои друзья.
А это фото одного из их спектаклей (не этого)

Включаю новости.
Чуть-чуть рановато. Идет некая передача.

Очередная дамочка выше среднего возраста в немыслимой кофте и каких-то фольканутых бусах, а также с явным переизбытком эмоций в голосе и (что еще хуже) лака на окаменевшей прическе, рассказывает о том, как у нее раздался звонок в три часа ночи. И родной сыночка - по моим прикидкам, мальчик лет сорока-пятидесяти - печально сообщил, что переехал человека и поэтому надо срочняк отдать деньги, нажитые непосильным трудом, подлым коррумпированным полицейским.

И она, "естественно" согласилась... и теперь вся такая ограбленная и пострадавшая... и надо найти сволочей, которые ее, бедную невинную овечку, обманули...

Нет, я не против ловли жуликов. Отнюдь. Их надо ловить и привлекать, это ясно как день.

Но... позвольте поинтересоваться, а на какую наживку клюнула несчастная рыбка?

Не на собственную ли бесчестность. Не на готовность ли дать взятку и наплевать на чужую жизнь. Не на нежелание ли разобраться и, возможно, принять вполне заслуженное наказание, ответить за сделанное, даже после самого ужасного проступка.

Или это ничего? То, что своего дитятю жалко - и если чужой, не родственник, этим дитятей убит, то это пустяк, который можно легко сбросить со счетов.

Нет, я понимаю, я все понимаю, своего и впрямь жалко. Он родной.
Но разве это повод для подлости...
Мне кажется, нет.

И как-то не особенно жалко мне эту тетку.
Да, ее раздели до нитки.
Но разве не было за что?

Пока люди готовы требовать порядочности, честности и исполнения законов только от других - не будет ничего этого, ни порядочности, ни честности, ни законности.

И нормальной жизни тоже не будет.
Что же нормального может быть. При таком-то дефиците совести. Тут никакие деньги не помогут.

Я так думаю.

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Наталья Ягудина.

	тут и сказать-то нечего: лето в начальной точке, а на окошке к вечеру - жареные цветочки...

симметрия в природе и человеке

http://www.zoomby.ru/watch/64858-nauka-20-pravoe-i-levoe-asimmetrichnyi-mir

пардон, что не ролик - что-то не вставляется, уперся

и, по традиции, к инфе прилагается блондинистый опрос

а у тебя как работает мозг? кто ты? правша левша амбидекстр это секрет когда как не твое дело, блонда я пользуюсь не руками, а совсем другими придатками

Результаты опроса (51)

Позвать друзей голосовать

тут и комментировать нечего.
Надеюсь, не пригодится

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Александра Мигун. Запись опубликована в сообществе  Раздаем хорошее настроение!!!

Жарко!!!
Так и чувствую, как накатывают волны раскаленного воздуха.
Потрогала стену - горячая. Впору плеснуть на нее из кастрюльки и начать охаживаться березовым веничком...

Ура чемпионам! Поздравления всем болельщикам и примкнувшим к нам!

	Урааааааааа!!!!!

	не мешайте мне делать ошибки: хоть будет, о чем вспомнить!

скачать или послушать рассказ "Внутри" - здесь http://viboo.ru/jdownloads/A-book/Lidia_Rybakova_Vnutry.mp3

скачать - здесь http://www.booksss.ru/n/author/40357.html

	прощай, бывший друг, хорошего тебе :)

как же я "люблю", когда берут чужие идеи, чужие стихи, слегка перефразируют - и публикуют уже свои. Ура, действительно. Это же не плагиат, это так, просто попользоваться идейкой, образом, картиной, ассоциацией... и ведь даже не понимают, что не так.

Хотя, с другой стороны, плохое не тырят - если берут, значит, есть что? и это не так плохо: у кого идеи свои, у того будут еще...

Даже не знаю, как и реагировать. Почему-то даже возмущения не чувствую, только усталость.

	Снова вскрыли почту и личку. Эй, трудяги, вы не устали? Секретов на мейле у меня нет НИГДЕ, для этого существуют более труднодоступные сервисы. Тут только то, что можно публиковать где угодно - хоть на рекламном щите, хоть на радио и TV, хоть где! Так что всё напрасно, пропадет ваш скорбный труд :)))

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Наталья Ягудина.

В "Избранное" добавлена новая запись

Автор записи:  Наталья Ягудина.

	Летая во сне, я почему-то не могу спуститься на землю, только поднимаюсь все выше и выше. Разве что кто-нибудь подбросит веревку и вытянет из синевы вниз... Не знаю, нравится мне это или нет. Наверное, не очень. Не оттого, что в небесах плохо - о нет! там прекрасно! - а оттого, что я оказываюсь лишена выбора.

Я в дальних странствиях своих
сносил семь пар сапог железных.
Я брёл под градом слов пустых
с котомкой знаний бесполезных.

Людей я видел: добрых, злых,
а чаще - равнодушно-скучных.
Построил замки: семь простых
и больше тысячи воздушных.

Искал пропавших королей,
спасал принцесс и бил драконов…
Не приобрёл себе друзей.
Зато теперь полно знакомых.

И вот вернулся я домой,
где мне по-прежнему не рады:
теперь, конечно, я - герой,
да только где моя награда?

В легендах было интересно,
но в жизни вышло всё не так:
опять лягушка - мне невеста,
а я - опять Иван-дурак.

(с) Лидия Рыбакова

Мде, грипп и простуда не красят.
Плюс лет десять-пятнадцать, минус симметричность физиономии...

Но то, что уже снято - топором не вырубишь, так что уж какая была в день съемок!!!
Теперь он все равно канул в историю, чему остается только радоваться

	второй период матча Россия-Норвегия окончен, счет 2:2. Это же издевательство над моими нервами!!!

Вышла книга Леонида Карпачева с моим предисловием.
Люблю его истории, давно подбивала его выпустить книгу! Поэтому очень рада, что это, наконец, произошло.

Предисловие вот:

Каких только книг не найдется на современных книжных прилавках! Практически на любой вкус. Разные жанры, разное оформление, разные имена авторов. Не так просто сориентироваться. Тем более что писатели, в огромном большинстве, уже поняли: у рынка, хотя бы и книжного, свои законы. Хочешь быть успешным – завлекай простодушного читателя. И завлекают… Невероятные приключения, острые коллизии, красавицы и чудовища, кровь и огонь, хитросплетения сюжетов. Разных, конечно. Но чем-то неуловимо похожих друг на друга. Может быть именно поголовным стремлением быть не как все.
Так оказываются похожи ярко разряженные модницы, стремящиеся любой ценой выделиться. Когда их собирается слишком много, они быстро и бесповоротно сливаются в пеструю толпу. И на этом фоне уже невозможно не заметить простую и милую девчонку, без кричащей косметики и сложной прически. Она – как глоток холодной воды в жаркий день, как дуновение свежего чистого ветерка среди городского смога. Говоря словами Е. А Баратынского:

Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет.
Но поражен бывает мельком свет
Ее лица не общим выраженьем...

Именно такое ощущение возникает при чтении книги Леонида Карпачёва «Жизнь за поворотом». Она явно выпадает из общего ряда. Нет в ней лихо закрученных детективных историй, сексуальных красоток и суперменов, которые бегают и стреляют, спасая вселенную от гибели. Равно как нет и столь популярной ныне чернухи.
Вроде бы, всё просто. Короткие истории, героями которых становятся обычные люди, животные, даже предметы. Желание поразить необычностью формы, сложностью изложения или экзотическими картинами у автора отсутствует начисто. На каждой странице перед нами открывается тот самый мир, в котором мы живём. Он узнаваем в каждой детали. Другое дело, что видит его писатель совершенно по-особенному.
Мир в рассказах Леонида Карпачёва – живой и разумный. Как в сказках. Да помилуйте, отчего же непременно в сказках! В детстве он именно таким и представлялся – если не всем нам, то большинству уж точно. Однако с годами чистый и незамутнённый взгляд ребёнка обычно уходит. Вечные заботы, дела и – что греха таить? – неизбежные разочарования и обиды делают свое дело: мы закрываемся внутри своего «я», резко отграничивая собственное душевное пространство не только от непохожих на нас предметов и существ, но даже от других людей. Разве что изредка приотворяя дверцу для самых близких.
Но правы ли мы, поступая подобным образом? Так ли нужна толстая непроницаемая скорлупа, раковина, в которой прячется испуганная человеческая душа? Леонид Карпачёв не отвечает прямо на этот вопрос. Он просто показывает то, что видит сам. И с его точки зрения открывается совершенно другая картина. Почти забытая со времён, «когда деревья были большими».
Здесь чувствуют, мыслят и спорят не только люди и животные, не только растения и вещи, но даже математические символы, как это случилось в рассказе «Уравнение».
Здесь, как в жизни, могут неожиданно сдружиться и начать помогать друг другу те, кому, казалось бы, сама судьба предназначила быть непримиримыми врагами, как в рассказе «Крыса».
Здесь любопытная молодая мышь становится отважным и упорным первопроходцем. Обыкновенный ёрш или белый гриб, или простая штакетина способны всерьез задуматься о смысле жизни. А иногда и поделиться своими размышлениями с автором.
Он не случайный сторонний наблюдатель, этот чуть лукавый и склонный к размышлениям много поживший и всё понимающий немолодой человек. Он переживает собственные жизненные коллизии, попадает то в забавные, то в печальные ситуации, но никогда не зацикливается на себе. Внимательно всматривается, вслушивается, сочувствует…
Такой же житель огромного светлого мира, как и каждый из его героев, автор этой книги на равных участвует в происходящем и неторопливо рассказывает о нём. Не впадая в нравоучительный тон, спокойно, с любовью ко всему сущему, с мягким юмором, никогда не переходящим в злую насмешку.
С безграничной добротой, от которой мы, к величайшему сожалению, успели отвыкнуть в наше непростое время.

(с) Лидия Рыбакова

А книга вот:

	Не знаю, не вижу, на встречи не хожу, кофе по утрам и шампанское по вечерам не пью, целоваться, знакомиться, читать-писать и понимать не умею, страшна как смертный грех, в голове опилки! Так что дружить со мной могут только чудаки, со всем этим смирившиеся.

Мой старший двоюродный брат - очень солидный, вдумчивый и положительный человек. И был таким всегда, сколько его помню.
При этом, однако, ему не привыкать попадать в забавные ситуации. Может, как раз из-за этих качеств характера?
Как-то, когда ему было лет восемь, у него случилась неприятность. Любимый кот свалился с форточки и повредил лапу. Братишка так расстроился, что не смог дождаться, когда придет с работы мама - дело было утром, и до ее возвращения коту, конечно же, могло бы стать хуже. Поэтому он посадил животное за пазуху, и отправился в ветеринарную клинику сам.
Учреждение оказалось серьезным: белые стены, длинный коридор с дверями в различные кабинеты, банкетки для ожидающих приема вдоль стен, окно регистратуры. Оттуда смотрит немолодая хмурая дама в белом халате. Братишка несколько растерялся, заопасавшись, что слишком мал и его не примут, но храбро подошел и встал в очередь. Через несколько минут он оказался перед окошком. Чтобы заглянуть туда, пришлось встать на цыпочки.

Регистраторшу его возраст не смутил.
- Имя, отчество, фамилия? - строго спросила она.
- Барсилий Васильевич Кошкин, - так же строго ответствовал брат.
- Да не кота, а ваше! - поправила дама без тени улыбки.
- Сергей Викторович Перов.
- Кличка?
- Серый.
- Да не ваша, а кота!
- Барсик.

Очередь слегла. Смеялись все: блондинки, прижимающие к груди крошечных собачек, мужчины с овчарками и догами, старушки с кошками и даже колхозник с ягненком. Животные и те, кажется, заулыбались.
И только двое остались по-прежнему серьезны: Сережа и регистраторша.
В самом деле, что тут такого. Документы заполняются. Не абы что. Все имена и клички надо внести по полной форме. Несолидный народ, все бы им хихикать, понимаете ли.

Уже вечером, за чаем, поглаживая перебинтованного Барсика, братишка пожаловался:
- Не понимаю, что они нашли смешного! Я виноват, что ли, что у всех есть имена и клички. Я же не знал, в каком порядке заполняются карточки.
Мы - мама, тетя, дядя и я - до этого крепившиеся, тоже не выдержали, засмеялись.
Брат не обиделся.
Он только серьезно смотрел, не понимая, что же нас все-таки развеселило. И его румяное синеглазое лицо выражало солидность и умудренность, до которых нам всем явно было еще расти и расти...