Добрый день! Выходит в свет моя третья книга, на этот раз книга посвящена Майклу Джексону и так и называется "Памяти Майкла Джексона". Первые несколько глав выложены в блоге. Надо сказать, что первый тираж книги был украден из типографии, но удалось найти сигнальный экземпляр и новый тираж отпечатан и даже выходит вовремя, как мы и хотели, к 25 июня! Мы решили устроить викторину и всем, кто напишет в блог наиболее интересные комментарии на тему "Мои самые первые впечатления от знакомства с Майклом, с его творчеством" (словом, как это было, как это начиналось...) -  мы подарим книгу с автографом автора.
Напишите о том, что Вас связывает с Майклом - и получите в подарок книгу!!!

 Контактная информация для заказа книг: Москва, пр-зд Дежнева, дом 11-а, (499) 186-56-10, (495) 742-28-44 RAZUML@LIST.RU

 
Глава 3    Первый сон.   
      
            Вот так. По порядку.

         Первый раз сон о Майкле Джексоне я увидел, дай Бог памяти, лет тридцать тому – как раз когда не мог определиться с институтом. Родители не сомневались, что я благополучно сдаю на юридический в МГИМО, а я – я сам забрал документы после первого экзамена, самовольно забросил их в непрестижный девчачий областной пед., на никому не нужную литературу, да еще и под конец недобрал полбала до проходного!

         В день, когда вывесили списки, я один уехал на родительскую дачу, и всю ночь разбирался в себе. Наврать родителям, что срезался на юрфаке? Но они попрутся хлопотать, смотреть оценки, и правда вылезет наружу! Сказать, что вообще никуда не сдавал – последует выволочка на обширном семейном совете, целый год тюремного режима и уже поднадзорные экзмены в тот же самый МГИМО! Забрать документы и отнести куда-нибудь в жалкий Институт культуры, на массовика-затейника – но массовик из меня получился бы примерно такой же, как юрист!

         В самых растрепанных чувствах я безнадежно напился на даче, но сон , что я тогда увидел, преследовал меня много лет – до следующей встречи с Майклом Джексоном…

         Дача исчезла. Я сам, щуплый, но жилистый цветной парень, очутился с кентами на узкой грязноватой улочке южного мегаполиса – Нью Йорка?

         Целый день мы проболтались в этом небогатом районе в тщетной надежде так или иначе огрести монету – но единственное наш везение под вечер заключалось  в «удачном» попадании в подземку по использованным талонам. Помню, как мы долго спускались по узкому грязному тоннелю, ведущему к станции подземки, разглядывая рисунки граффити и поддевая ногами банки из-под колы.

         Помню, как мы легко проскочили в вечерний вагон, где стояли и сидели усталые люди. Помню, что белых оказалось большинство вначале, а через две остановки в вагон набились латиносы и цветные из ремонтных мастерских неподалеку, - и на нас перестали обращать внимание. Последнее помню – как место мне освободила седоватая цветная домохозяйка, рванув к выходу с набитым сумками – как раз вовремя, чтобы я устроился поудобнее и погрузился в долгожданный «приход» – от выкуренной перед подземкой сигареты с плантом. И сразу волна накрыла меня и отгородила от стоящих поодаль друзей, от людей в подземке, отгородила их жизнь от моей начинающейся жизни…

         Свет вокруг меня погас. Я стоял один на сцене в огромном зрительном зале – огромном, как стадион. Я закончил последнюю песню. Я стоял, держа микрофон в руках, щуплый цветной паренек с белозубой улыбкой. Перебегающий луч света выхватывал из темноты бледные пятна человеческих лиц, все белые, мертвенно-белые, с черными распахнутыми в крике ртами. Публика не выкрикивала, не свистела – она ревела, ревела в одну глотку, выплескивая неистовое напряжение, которое я передал ей со сцены. Тысячи глоток скандировали всего два слова, сила и напор которых могли снести этот крытый стадион, как карточный домик. Я, цветной парень Майкл Джексон, стоял и слушал эти два слова, в которых уместилась гигантская и свирепая душа толпы.

«Майкл, синг! Майкл, синг! Майкл, пой! Майкл, пой!» И ничего больше. Я чувствовал себя царем этой толпы, я был Мессия, я нес ей Слово, подобного которому еще не слышали в этом мире. Я мог лепить ее душу по своей воле, мог заставить  ее плакать или смеяться, любить – или ненавидеть. По моему Слову она пошла бы  на любое безумство – и на любой подвиг! Я был кумиром толпы, Властелином Мира – и это сознание подняло меня на  самую вершину и оставило там одного – тогда мне казалось, что это и есть несравненная полнота бытия…»

         Проснувшись наутро по-прежнему на своей даче, я почему-то не ощутил уже знакомого похмелья. И сон запомнился во всех подробностях – как  то, что именно я сам был в нем Майклом Джексоном – в те годы еще просто одним из зарубежных певцов, чьим творчеством, кстати, я никогда не увлекался. Зато четкий и яркий сон принес мне  столь же четкое решение: неделю я твердо и уверенно отсыпался на даче, уверяя родителей, что набираюсь сил после вступительных экзаменов. А через неделю ко мне домой пришла телеграмма из педа. Меня приняли на любимый литературный факультет, а родичи к моменту моего возвращения успели привыкнуть к этой мысли и даже найти в педагогическом образовании какие-то плюсы – все-таки ведь лучше, чем ничего!

         Так и пошла дальше жизнь. Кстати, где-то в желтой прессе я натолкнулся на базар о том, что «именно пророческий сон в юности предрек Майклу Джексону его великое будущее и укрепил его на выбранном пути.» Не знаю до сих пор, предрек ли мне такое же будущее тот сон – или просто помог отстраниться, отдохнуть и собраться с силами?  Тем более, что был он не единственным и не последним…

 

 
Глава 2         
 
            Первой в руки мне попала общая тетрадь  с заглавием «Памяти Майкла Джексона».
         Сначала я и не знал, кто этот Венькин пациент – Вадим Волокушин. Потом вспомнил…
Привожу записи Волокушина дословно – такими, как передал мне их Венька. Что это – письмо, заметки, последняя исповедь? Ясно одно – мне уже не оторваться от них, пока не дочитаю до конца. Итак:
         …Шесть доз. Осталось шесть доз. Ровно на шесть дней обычной жизни. А связной все еще вне зоны доступа.  Если я не выйду на другого – я приговорен.
Как странно! Как будто бы я инвалид, раковый больной, спидник, наконец! Причем в самой тяжелой, запущенной форме. И я – преуспевающий деляга пятидесяти лет от роду. Два раза в год я восстанавливаюсь в Европе, плаваю в самом престижном Московском  фитнесе и выгляжу так, что на сайте «Одноклассники» меня опознали все бывшие первоклашки, кому на выпускном мы раздавали подарки!
И только ты, Венич, дружбан Ерохин, знаешь почти все. Это у тебя я втайне от всех проходил последний курс реабилитации. Правда, ты поверил, что курс мне помог. А значит, знаешь уже не все. А значит, все знаю только я сам. И эту писульку ты, друг, не показывай ни жене, ни дочуре. И вообще – постарайся оформить сердечную недостаточность, ладно? Не нужно класть пятно на них, - тех, за кого я намерен отвечать до конца. Да и на деле вряд ли это безболезненно скажется. Пойдут проверки, наедут инспектора, а мой зам еще не оперился, только начинает, - глядишь, струхнет, да и подастся в бега. Закроется объект, люди лишатся куска хлеба, а картины моего любимого «мазилки» так и не достанутся людям – мы ведь уже почти сдаем картинную галерею Воронина. Помолюсь напоследок, чтобы все закончилось благополучно…
         Венич, ты, конечно, возразишь, что если не хочешь неприятностей, не надо на них нарываться. А надо приложить все силы, заехать к тебе, нажраться витаминов, стиснуть зубы – умру, так умру, а нет, так выгребу! Если не смогу, - найти другого связного, наконец!
         Вот поэтому, господин Ерохин, я и начну тебе обо всем по порядку. Пусть твою «библиотечку» пополнит еще одна «история болезни». Мне кажется, не первая и не последняя. А мне спешить некуда. Официально я в командировке, все распланировано на десять  дней вперед, а где отсиживаюсь по факту – не пишу даже тебе. Спасать меня не нужно. Видно, пришел мне срок дать кому-то ответ за мою непутевую житсь!
         А с тобой, Венич, я буду уже всегда. Я с тобой и с твоим делом! Не знал, что такие бывают. Встретиться бы нам раньше! Но ты всегда говорил, что в жизни нет ничего случайного. Так что  -лучше поздно, чем никогда. Если сможешь, поддержи морально моих на первое время. А там… Дочура уже большая, живет своей жизнью. А половинка… если б увидела меня сейчас, - таким, каким никто не видел, - сама сбежала бы. Найдет помоложе, а нет – проживет на наследство.
 

 

Глава 1

         Красково. Звездочка. Реабилитационный центр Вениамина Ерохина. Мы снова здесь, Венька – Вениамин Ерохин – по должности, я – Кирилл Сотников – на восстановлении, так грубо прерванном моим похищением и событиям на Крымском мосту. Нас – вернее, меня одного – опять прибило к «Берегу разбитых сердец», как я про себя называю Звездочку.

         Помимо переломов, тяжелое шоковое состояние, в котором я был доставлен, нуждалось – и нуждается! – в длительном квалифицированном уходе. Счастье еще, что к Веньке, в силу специфики Центра, попадают и в коме, и с потерей памяти – для него все это лишь обычный рабочий момент. Если б не его лицензия, пришлось бы мне возвращаться в покинутую (помимо воли) 36-ю больничку. Или еще хуже – в медблок СИЗО! Уникальное явление  - послание Анжелки Янович – полностью сняло с меня подозрение в убийстве коллеги Забродина, и сделало вновь обычным гражданином с никого не интересующим анамнезом в истории болезни…

         Конечно, придя в себя, я ринулся было узнать о судьбе Янки и помочь ей – но куда там! Ероха рассказал, что невзирая на поднятый СМИ скандал вокруг ее дела, даже тела так и не нашли в Москве-реке. Как будто, как в рассказе Бунина, дыхание ее горькой любви случайно донеслось  к нам из ее детства – и легко растворилось в сыром воздухе поздней московской осени…

         И только мы с Вэном могли помянуть ее  - так же, как Заброду, как Златовласку и Стаса, там, на скамье под старыми елями, возле стола, где сквозь любую краску проступали неистребимые «К+М»…

         А дальше – потянулись «сроки реабилитации» - длинные дни и  бессонные ночи, изматывающие мучительными вопросами. Почему именно Деньке, Денису Забродину, выпала такая нелегкая судьба? Почему так отчаянно запуталась жизнь умненькой и хорошенькой девочки – Ангела, с детства тянувшейся к солнцу, как цвет шиповника под грязным забором? Почему редакция? Почему я? Почему Иринка Забродина, наконец? Ответов не находилось, и только  Венька придумал способ меня отвлечь от подступающей «душевной комы». Вэн поручил мне разобрать свои архивы. В книжных шкафах в его кабинете хранились творения пациентов - вырезки, картины, и даже литературные опусы.

         Сначала работа казалась мне рутинной, - но неожиданно попавшая на глаза рукопись заставила ощутить себя в гуще расследования. Только криминал здесь таился от мира в человеческих душах, а потери и утраты оставались невидимыми и казались поначалу несмертельными. Правда, только поначалу…
 

 
Запах вечера  - грустен и тонок…
Прокатиться бульварным кольцом,
Чтобы город, знакомый с пеленок,
Улыбался мне милым лицом…
 
Я сойду на любой остановке;
Мне в охотку – пуститься пешком –
За рекой к неприметной церковке
Прислонился прадедовский дом.
 
Передам молодым, незнакомым,
Выходящим на Каменный мост,
Чудный очерк Пашковского дома,
Флер музейных цветаевских грез…
 
В самом деле, смешная прогулка –
Разве время воротишь назад?
От метро небольшим переулком
Отделился лубочный Арбат.
 
Перекрашенный, полупонятный,
Перепроданный, жалкий до слез!
Погляжу – и скорее обратно
На незыблемый Каменный мост!
 
И разгульная ты, и святая,
По тебе ли – считать барыши,
Ах, Москва моя, синь золотая,
Государыня русской души…

         
 
             Моя Москва

И снова ночь; и не сидится дома;
И просится московская душа
Пройти путем забытым и знакомым
К намоленной церквушке в Кадашах.

Здесь день текущий прошлое сметает,
Бульдозер лезет тупо, без затей,
И прибыльная стройка оплетает
Обманной сетью городских детей.

Для них таджик построит чудо – башни,
Стотысячные скопища людей!
А что церквушка? День позавчерашний,
История. Позавчерашний день…

Но я приду! И, стоя на коленях,
Шепча молитвы, путая слова,
Заплачу – раз на вытертых ступенях
Ютится, как на паперти, Москва…


 

Однажды к Анааме Бабе
на даршан (чтобы увидеть его
и обрести просветление)
пришли несколько ищущих
и каждый по очереди
подходил к нему с личной
просьбой.
- Тебе чего? - спросил Баба
очередного.
- Учитель, я хочу быть
свободным.
- Свободен, сказал Баба.
- Следующий.

 
            Собираясь с силами на новую повесть, хочу вкратце поделиться размышлениями.
         С самого детства мне казалось, что многие взрослые, в т.ч. учителя, воспитатели и мало ли кто еще, будто «нацеливаются» затушить вот мне некий важный  огонечек, неведомый орган, который в то атеистическое советское время не имел даже названия. И только сейчас, пройдя уже половину жизни, перечитав книги  Свияша, Астрогора, Лазарева, даже Кастанеды, наконец, встретившись лично с человеком, который сам практикует целительство будущего, могу поделиться опытом.
         Буквально на днях в журнале «Спид – инфо», который люблю и читаю, наткнулась на интересную статью о достижениях науки. Оказывается, ученые уже определили и даже взвесили (да – да!!!) человеческую душу. Опытным путем установили (и это будет понятно молодым),   что не мозг, как считалось ранее, а именно душа  является для человека главной энергоинформационной матрицей с кодом его жизни и судьбы.   И от нее во многом зависти, будет ли этот человек самым обычным образом – здоровым и счастливым. Причина здесь проста.
         В школе всех учили, что любой орган и мышца – например, ноги – если  их не развивать, могут усохнуть и атрофироваться. Полежал месяц – другой, не вставая, - придется заново учиться ходить. Но никто  не говорит о  том, что   душа тоже требует подпитки, постоянного развития и даже очищения, как, например, легкие и печень. Помню детские стихи Заболоцкого: «Не позволяй душе лениться.  Слезами горю не помочь! Душа обязана трудиться - и день и ночь, и день и ночью. Не позволяй ей спать в постели – при свете утренней звезды – держи лентяйку в черном теле, и не снимай с нее узды!» Долгое время их смысл оставался мне неясен. А сейчас, наоборот, высветился, как ясным светом.
         Душа каждого ребенка приходит с неба, от Создателя, со своей собственной энергоинформационной программой – в мир. В детстве она открыта и крепко связана с Его целительными силами лучиками своей доброты, незащищенности и внутренней правды (собственно, совести). А жизнь, - точнее, окружающие не очень мудрые люди, и сам быт, и общество – навязывают ребенок свои, якобы правильные, житейские представления. Типа: «Будешь делиться с другими – сам голым останешься», Или: «Откладывай на черный день, а не расфукивый куда попало!» И даже: «На других наплюй, - своя рубашка ближе к телу, а нахальство - второе счастье!»
         Вот и впитывает наивное дитя,  как я в свое время, эти «жизненные уроки» И учится драться, «отстаивать права», хамить слабым и угодничать перед «нужными».  Лучики души, в которой все законы  древни, как мир,  и светят из внутренней совестливой правды, мутнеют. И чем больше человек, подминая сам свою совесть, кидает партнеров и друзей, «заказывает» конкурентов, грабит или пьянствует, - тем более они забиваются, как ручейки, илом или мусором. И тем хуже слышит человека Создатель. А совершив непоправимое – убив соперника или замучив животное – человек – сам! – полностью закрывает себе каналы связи с Небесной Силой. И сколько бы он ни приобрел на этом богатства, сколько бы ни пытался «подкупить» Создателя, отдавая, например, «десятину» каким – нибудь «бедным», или даже отваливая на строительство храма! – его не услышат. И не спасут никакие врачи, и не помогут никакие лекарства, если главная матрица «встала», как в  сломанном компьютере. И только сам человек может себе помочь. И об этом написаны все эзлотерические книги, об этом проповедовал Александр Мень и «добрый доктор Гааз», лечивший заключенных. Надо остаться одному, встать на колени  перед иконами, и от всей глубины души, честно с самим собой, не напоказ и без бахвальства, покаяться Создателю во всех прегрешениях – и в гордыне, и в самодовольстве, и в злобе на ближнего своего, и в зависти, и в месте, и в жадности или распутстве – главное – быть честным до конца. И не уставать каяться, пока не перестанут чадить и чернеть нагаром зажженные перед иконами свечи.
         Или же вверить это человеку, в котором нутром почуете эту внутреннюю правду. И, как только сойдет последний нагар, любой  - ненадолго – вернется в детство, когда на душе было светло, и радостно, и легко – так просто, не от жрачки и пива, не от секса, даже  не от любви – просто оттого, что ты есть на свете!
         А почему ненадолго? Да, собственно, у кого-то из нас  - до тех пор, пока хватит сил, может быть, против всего окруженья, жить по своей внутренней правде… И – я знаю точно! – попробовать стоит!  
 

 

   
Народная артистка России Лия Ахеджакова сильно сожалеет о том, что не поддержала Шевчука во время встречи с Путиным. Об этом она заявила в интервью радиостанции "Русская служба новостей", вспоминая прошедшую в субботу встречу между премьер-министром и деятелями культуры и искусства в рамках благотворительного вечера "Маленький принц". В ходе беседы лидер группы ДДТ Юрий Шевчук задал "несколько вопросов" премьеру о состоянии свободы в России, сравнив население страны с "тягловым народом", а чиновников "с князьями и боярами с мигалками". После этого он поинтересовался у Путина, будет ли разгоняться властями намеченный на 31 мая "Марш несогласных". В ответ на это председатель правительства отметил, что граждане имеют право на выражение своей точки зрения, но при этом они не должны мешать другим. "Вы хотите провести его [марш - РСН] там, где люди хотят в пятницу поехать на дачу, к примеру... Или в воскресенье вечером вернуться с дачи. Да они вас там такими матюгами покроют. И местные власти заодно", - сказал премьер. После этого диалога тема беседы была изменена.

"Я просто скорблю, что я промолчала. Я еще раз поняла, какая я дура", - заявила в прямом эфире РСН Ахеджакова, также присутствовавшая на встрече. "Мне так же, как всем участникам этого спектакля, заранее позвонил человек из администрации президента и спросил, какой вопрос я хочу задать Путину. Я спросила: почему вы меня проверяете? Он говорит: Владимир Владимирович должен подготовиться, чтобы ответить на ваши вопросы. Но я сказала: да знаете что? Я буду молчать! Мне важнее, чтобы решился вопрос с больными детьми, чтобы дали деньги, чтобы были лекарства, чтобы убрали налог, который родители еще долго выплачивают, когда ребенок умирает", - рассказала артистка.

"Я обязана была поддержать Юру Шевчука, потому что он... я бы так не смогла сформулировать. Он был собран, он был предельно вежлив, он абсолютно не был агрессивен. Но он не все вопросы успел задать, премьер-министр ему не давал договорить", - сказала Ахеджакова.

"Я бы могла продлить этот список [вопросов, поднятых Шевчуком], тем более что мне разрешили это и ждали от меня этого. Это был уникальный случай, когда можно было говорить. Но почему-то все, кроме Шевчука, Хаматовой и, конечно, Басилашвили, который тут же поддержал Шевчука, говорили о чем-то таком неважном, о ерунде какой-то вплоть до какого-то уже совсем безумия. И мне был дан шанс, я могла рассказать о том, что творится на суде над Ходорковским, об этих прокурорах, о Лахтине, об этом беспределе. Могла говорить о том, почему ни в чем не виноватый Сутягин сидит там в вечной мерзлоте, почему убивают Маркелова и Бабурову, почему Эстемирова убита. Почему убивают, ничего не расследуется и где убийцы. Но я молчала, и причем не из страха", - сказала Ахеджакова.

"Это был очень важный разговор. И я должна сказать, что я от Путина этого не ожидала. Но Путин... как он умен! От некоторых вопросов он ушел так ловко, причем Юра пытался его вернуть на эту стезю, но это ему не удалось. И то, что я не поддержала Юру, я себя буду казнить за это. Я виновата, я неправа. Я его поздравляла и восхищалась им за кулисами. Но там за столом я думала, что если я пообещала молчать, то я буду молчать. Но не думаю, что у меня еще когда-нибудь будет шанс отмыть то, что я наделала", - заявила Народная артистка.

 

 
полная версия дисскуссии здесь  http://www.youtube.com/watch?v=BLZJvYxVi_0&feature=related

С 11 по 14 мая 2010 года в ЦВК «Экспоцентр», в рамках выставки «Связь-Экспокомм» будет проходить Молодежный Фестиваль «Цифровой мир».
Фестиваль «Цифровой мир» - специальная экспозиция выставки, организованная с целью приобщения молодых людей к активному образу жизни, стимулированию постоянного развития навыков владения компьютером, освоению новых программ и самых передовых технологий.
Фестиваль - это интерактивная программа для подрастающего поколения, направленная на повышение их образовательного уровня в сфере информационных технологий.

Участниками Фестиваля являются школьники, студенты, воспитанники детских домов, молодые люди с ограниченными возможностями, преподаватели, посетители выставки «Связь-Экспокомм-2010».

Организаторы Фестиваля:

ЗАО «Евроэкспо», РОФ «Фонд развития игровых технологий и киберспорта».
 
 
Подробнее здесь http://e-fond.ru/fest.php